Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Мифы и правда о женщинах

Легенды, которые мы читали или слышали. Не путать с фантазиями!
Правила форума
Различные исторические легенды. Желательно с указанием источника.

Мифы и правда о женщинах. Кошечки показывают коготки

Новое сообщение ZHAN » 10 сен 2017, 00:34

Историки до сих пор спорят, была ли культура Возрождения полным разрывом со средневековой культурой и возвращением (на новом витке) к античным ценностям, к земной красоте и к земной любви, или стала лишь продолжением и закреплением тех тенденций, что наметились еще в Средние века? :unknown:

Можно привести доказательства в пользу любого из этих утверждений. Но несомненно одно: лейтмотивом культуры Возрождения является человек, его индивидуальность, могущество разума, утонченность чувств и красота тела. В программном произведении итальянского Возрождения "Речь о достоинстве человека" Пико делла Мирандола пишет: "Не даем мы тебе, о Адам, ни определенного места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению. Образ прочих творений определен в пределах установленных нами законов. Ты же, не стесненный никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю".

А что же Ева, т. е. женщина?
Человек ли она в полном смысле слова и обладает ли свободой воли и свободой выбора?
Есть ли пределы у ее духа? :unknown:

Ворон

Джованни Боккаччо, один из первых и самых известных писателей Возрождения, считает, что нет.
Изображение

Автор знаменитого "Декамерона", в котором пять мужчин и пять женщин борются со страхом чумы, рассказывая друг другу занимательные истории, автор повести "Амето", в которой благочестивая нимфа перевоспитала грубого пастуха, автор первого психологического романа, написанного от лица женщины, "Фьяметта", посвятил "женскому вопросу" специальный трактат под названием "Ворон", созданный в 1354 г.

В нем он описывает свою беседу с неким "рослым, смуглым и черноволосым" человеком, явившимся ему во сне, чтобы утешить в "превратностях плотской любви". Боккаччо безответно влюблен в некую флорентийскую даму и помышляет о самоубийстве. Смуглый человек призывает его не предаваться отчаянию, ибо: "Женщина – существо несовершенное, одержимое тысячью отвратительных страстей, о которых и думать-то противно, не то что говорить. Если бы мужчины ценили женщин по заслугам, они находили бы в общении с ними ровно столько же радости и наслаждения, как в удовлетворении других естественных и неизбежных потребностей; и так же поспешно, как покидают место, где освободились от излишней тяжести в животе, бежали бы прочь от женщины, выполнив то, что требуется для продолжения рода, как и поступают животные, куда более мудрые в этом смысле, нежели люди" [Боккаччо Дж. Малые произведения. Л.: Художественная литература, 1975].

Прежде всего, полагает собеседник Боккаччо, женщины – грязнули по своей природе. "Нет существа более неопрятного, чем женщина; уж на что свинья любит грязь, но и она с женщиной не сравнится. Пусть тот, кто со мной не согласен, посмотрит, как они рожают, заглянет в потаенные уголки, куда они прячут, застыдясь, мерзостные предметы, которыми орудуют, чтобы избавиться от ненужной телу жидкости".

Не чище тела и помыслы женщин: "Все они исполнены коварства, но оно ничуть не вытесняет остальных недостатков, а напротив, содействует их расцвету, как того настойчиво требует подлая и низменная женская природа. Первая забота женщин – как бы половчее раскинуть сети для мужчин, а для этого они без меры мажутся и красятся, не довольствуясь естественной красотой и приятностью своей наружности. И вот с помощью серы или особо приготовленной жидкости, а чаще всего под действием солнечных лучей волосы, черные от рождения, превращаются в золотистые; потом их заплетают в косу длиной чуть ли не до пояса, либо распускают по плечам, либо закручивают на макушке, как кому больше по вкусу. Порой, хоть и не всегда, к этим соблазнам добавляют танцы и пение – и вот несчастный, не заметив крючка под наживкой, уже попался на удочку, и нет ему спасения. Не одной, не двум, а несметному числу женщин удалось таким образом подловить мужа, немало есть и таких, что завели себе дружков".

Судьба несчастных "подловленных мужчин" незавидна – жены вечно вымогают у них деньги и тратят на роскошные наряды, чтобы соблазнить любовников.

Женщины неутомимы в своем сладострастии: "Сколько было и есть женщин, что крадутся по крышам домов, дворцов и башен, когда их призывают и ждут любовники! Сколько было и есть таких, что прибегают к хитрейшим уловкам, чтобы целый день, иногда под носом у мужа, прятать любовника в корзине или в ларе, сколько таких, что кладут его в ту же кровать, где спит муж! Сколько женщин пробираются по ночам, одни-одинешеньки, то мимо вооруженной стражи, то по морским волнам, то по церковному кладбищу, упорно следуя туда, где их обработают!"

Женщины коварны, злы и бесчестны: "Все помыслы женщин, все их старания и усилия направлены к одной-единственной цели – ограбить, подчинить, облапошить мужчин".

Женщины тщеславны и кичатся своими знаниями, хотя на самом деле – круглые дуры: "Несчастный ученый страдает от холода, недоедает, недосыпает и спустя много лет убеждается, что собранные им знания ничтожны; а женщине стоит пойти утром в церковь, и к концу мессы она уже знает, как вращается небосвод, сколько на небе звезд и какой они величины, каким путем движутся солнце и планеты, откуда берутся гром, молния, радуга, град и другие небесные явления, как наступает и отступает море и как земля производит плоды. Она знает, что творится в Индии и в Испании, как выглядит жилище эфиопа и где зарождается Нил, верно или нет, что хрусталь образуется изо льда, на далеком севере, и с кем спит ее соседка, и от кого понесла другая, и через сколько месяцев ей рожать; сколько у такой-то любовников, и кто из них подарил ей кольцо, а кто пояс; сколько яиц несет за год соседская курица, и сколько веретен придет в негодность, пока пряха изготовит двенадцатую часть фунта льняной пряжи; да еще, вкратце, чем занимались когда-то троянцы, греки или римляне; у нее есть полные сведения решительно обо всем. И она их без умолку выкладывает служанке, булочнице, зеленщице или прачке, за неимением других слушателей, и приходит в великое негодование, ежели ее этим попрекнут".

Зато "мужчина, созданный по образу и подобию Господа, творение совершенное, рожденное, чтобы властвовать, а не подчиняться". И собеседник автора жалеет, что по воле Бога он вожделеет женщин, а не мужчин.

Боккаччо просыпается просветленным – он готов отказаться от любовных утех и предаться ученым занятиям и молитвам. Пропасть между мужчинами и женщинами непреодолима: мужчинам принадлежат сияющие высоты духа, женщинам – всякая плотская мерзость.

Разумеется, Боккаччо был далеко не первым и не единственным, кто таким образом отзывался о женщинах. Те же упреки слышатся в памфлете "Пятнадцать радостей брака", в сборнике "Сто новелл", в трактате "Зерцало любви".

Случись кому-нибудь в эпоху Возрождения возненавидеть женский пол, он с легкостью нашел бы подтверждение своих идей в литературе. Женщины – обманщицы и мотовки, они упрямы, как ослицы, и глупы, как гусыни, они алчны, неблагодарны, болтливы и распутны. :D
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 43678
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мифы и правда о женщинах. Снова Кристина Пизанская

Новое сообщение ZHAN » 11 сен 2017, 00:21

Здесь стоит ненадолго вернуться к первой писательнице Кристине Пизанской, ибо она была младшей современницей Боккаччо, родилась и жила в переломную эпоху между Средневековьем и Возрождением, а значит, может послужить для нас проводником в мир идей того времени.
Изображение

Вероятно, Кристине не раз приходилось сталкиваться с ситуацией, когда люди, казавшиеся безукоризненно воспитанными придворными кавалерами, в своих произведениях осыпали женщин упреками и клеветой, низводили прекрасных дам в ряд "неразумной скотины". Чтобы ответить всем клеветникам сразу и поддержать женщин, стремящихся к образованию, Кристина написала трактат "О граде женском" (1404 г.).

Название – в лучших традициях Возрождения – провокационно. "О граде Божьем" – так назывался один из основных трудов философа и богослова Аврелия Августина, в котором он описывает историю человечества как сосуществование Града Божьего и Града Земного. Люди, входящие в Град Божий, живут по установленным Богом законам, а обитатели Града Земного пребывают во грехе. По Августину, каждому человеку заранее определено, к какому Граду он принадлежит, но никто не может узнать предначертание до Страшного суда.

В своем произведении Кристина "строит" специальный город для женщин, где они защищены от хулы и могут предаваться наукам и искусствам наравне с мужчинами, ибо таков замысел Божий относительно них. Метафора строительства пронизывает весь текст. Кристина встречается с Дамой Разума, которая говорит, что подготовила для нее работу – копать землю и закладывать основание Града Женского. Кристина начинает "вскапывать поле учености лопатой вопросов".

Прежде всего ее интересует: "Почему, по какой причине разные авторы в своих книгах выступают против женщин, несмотря на то, что это, как мне известно от вас, несправедливо; скажите, неужели от природы у мужчин такая склонность, или же они поступают так из ненависти к женщинам, но тогда откуда она происходит?"
[Пизанская К. Книга о Граде Женском // Пятнадцать радостей брака: Антология. М.: Наука, 1991]

Разум отвечает: "Поведение мужчин предопределено не природой, оно, скорее, даже ей противоречит, ибо нет иной столь сильной и тесной связи, данной природой по воле Бога мужчине и женщине, кроме любви. <…> Одни прибегают к клевете из-за своих собственных пороков, другими движут их телесные изъяны, третьи поступают так из зависти, а четвертые из удовольствия, которое они получают, возводя напраслину".

Кристина спрашивает: "Было ли угодно Господу, осыпавшему женщин столь многими милостями, почтить их и таким достоинством, как способность к глубокому познанию и постижению высоких материй, наделил ли он их достаточно развитым для этого умом. Мое сильное желание узнать это объясняется тем, что, по утверждению мужчин, женскому уму доступно лишь малое знание".

И получает ответ: "Если бы в обычае было посылать в школу дочерей, как и сыновей, то не сомневайся, что они учились бы столь же усердно и понимали бы тонкости всех наук и искусств столь же хорошо, сколь и сыновья. Но, как я уже говорила, с женщинами случилось так, что, будучи слабее и деликатнее телосложением, чем мужчины, они оказались менее способными к выполнению многих обязанностей, а потому их ум более широк и проницателен, нежели они могут проявить. <…>
Но что касается суждения, будто всем известно, что женщины знают меньше мужчин и что у них, значит, меньше способностей к познанию, то стоит посмотреть на деревенских мужчин, занятых обработкой земли, или на тех, что живут в горах. Ты обнаружишь, что во многих местах мужчины из-за своего тупоумия совершенно дикие. Несомненно, однако, что Природа наделила их теми же телесными и умственными способностями, что и наиболее ученых и мудрых мужей. Различие же объясняется неодинаковой образованностью, хотя, как я говорила, среди и мужчин, и женщин есть от природы более умные и менее умные. <…>
Твой отец, который был философом и весьма умным человеком, не верил, что обучение наукам портит женщин, и, как ты сама знаешь, он был очень доволен проявленной тобой склонностью к ним. Взгляды твоей матери, которая желала тебя видеть, как подобает, за прялкой и простодушными девичьими занятиями, были главным препятствием для твоего продвижения в науках. Но, как гласит уже упоминавшаяся поговорка, нельзя отнять того, что дала природа, и потому твоя мать не смогла помешать твоей любви к знаниям, которые ты благодаря природной склонности собирала по крохам. Я уверена, что ты не пренебрегаешь ими и считаешь великим сокровищем. И в этом ты, конечно, права".


Пользу образования для женщин Кристина обосновывает так: "Я понимаю, что женщины совершили много добрых дел, и даже если дурные женщины творили зло, то, тем не менее, полагаю, добро перевешивает зло благодаря добрым, а особенно мудрым, воспитанным и образованным в науках женщинам".

Итак, добродетелен человек или порочен, это не зависит от его пола. Женщина находит свой путь к добродетели точно так же, как и мужчина; и он лежит, прежде всего, через познание. :good:
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 43678
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мифы и правда о женщинах. О бесконечной любви

Новое сообщение ZHAN » 12 сен 2017, 00:50

Вслед за Кристиной Пизанской многие женщины эпохи Возрождения берутся за перо. Они пишут стихи (Виттория Колонна, Гаспара Стампа), рассказы (Маргарита Наваррская) и… философские трактаты. Пожалуй, это что-то новое. Женщины Возрождения решительно покидают область чувств, где мужчины еще были готовы с ними мириться, и вторгаются в область мысли, которая испокон веков считалась мужской вотчиной. Неудивительно, что женское авторство немедленно принимаются оспаривать и приписывать их произведения возлюбленным, скрывавшимся под женскими псевдонимами.
Изображение

Такого рода подозрения вызывал, в частности, трактат "О бесконечности любви" (1546 г.) Туллии Арагоны, прославленной сиенской поэтессы, которая была дружна со многими видными гуманистами. Некоторые историки считают, что трактат принадлежит перу друга и учителя Туллии – Бендетто Варке. В самом же трактате Туллия и Варка беседуют на равных – то обмениваясь колкостями, то рассыпаясь в комплиментах, то пикируясь, то откровенно флиртуя, они ищут ответ на вопрос: есть ли предел у любви, может ли любовь быть вечной и бесконечной?

Заметим, что для женщин Возрождения это был не праздный вопрос. Несмотря на то, что у богатых наследниц мог быть свой собственный капитал, а жены или вдовы банкиров могли распоряжаться имуществом, все-таки в большинстве случаев женщины находились во власти мужчин. Любовь – единственная защита, на которую они могли рассчитывать. Но была у этой темы и иная, философская, подоплека. Можно ли любить "бесконечной любовью" существо, которое ниже тебя? И может ли само это существо испытывать высокую любовь? Или его удел – похоть?

Подробно обсудив, что такое любовь вообще ("желание насладиться союзом с тем, кто прекрасен в действительности или лишь кажется прекрасным влюбленному") и в чем ее источник (в красоте любимого – физической и душевной), Туллия формулирует свою теорию:
"Честная любовь, которая свойственна людям благородным, то есть с душой нежной и добродетельной, будь они богаты или бедны, возникает не из желания, а от разума, и своей основной целью любящий видит воплощение в любимом, с тем, чтобы он воплотился в нем самом и чтобы двое стали единым целым, о таком перевоплощении изящно поведал нам мессир Франческо Петрарка. И раз добиться такой цели нельзя иначе как духовно, то в такой любви есть место лишь чувствам духовным, то есть зрению и слуху, а более того фантазии, как способности наиболее духовной. Верно и то, что любящий помимо единения духовного желает обрести с любимым союз телесный, чтобы стать единым с ним, но коль это невозможно, раз телам не суждено растворяться друг в друге, любящий не может удовлетворить такое свое желание, а потому никогда не достигает своей цели, поэтому-то не может он перестать любить и, следовательно, нельзя любить до определенного предела, как я и заключила выше"
[Арагона Т. О бесконечности любви // О любви и красотах женщин. Трактаты о любви эпохи Возрождения. М.: Республика, 1992].

Бендетто Варка соглашается с ее рассуждениями. И тогда Туллия спрашивает его:
"Хотелось бы мне знать, почему нельзя женщину любить подобной любовью; ибо не думаю я, что вы хотите сказать, будто женщины не обладают такой же мыслящей душой, как мужчины, или что не того они рода. Хотя мне довелось и такое слышать".

Варка опровергает подобные домыслы: "Я же скажу, что не только можно, но и должно любить женщин любовью честной и добродетельной. Что до меня, я знал людей, которые поступали и поступают так постоянно".

"Ваши слова наполнили мою душу блаженством", – отвечает Туллия. :)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 43678
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мифы и правда о женщинах. Спор Безумия и Амура

Новое сообщение ZHAN » 13 сен 2017, 00:15

Практически в то же время свое "слово о любви" сказала Луиза Лабе, прозванная "Прекрасной Канатчицей", поскольку была дочерью канатчика Пьера Шарли из Лиона. Принадлежа к совсем иному сословию, чем Кристина Пизанская и Туллия Арагона, она тем не менее не уступала им в образованности. Луиза Лабе владела в совершенстве греческим, латинским и итальянским языками, читала труды не только современников-гуманистов, но и античных философов и поэтов: Плутарха, Геродота, Платона, Диогена, Гомера, Тацита, Горация, Овидия, Плиния.
Изображение

В 1536 г., на балу-маскараде, устроенном королем Франциском I, юная поэтесса и красавица с успехом прочла свои собственные стихи, написанные на латыни. Позже, в 1542 г., она принимала участие в придворном турнире, за что получила прозвище "капитана Лоиза" – современники были изумлены тем, что Лабе не только была прекрасной наездницей, но и владела приемами фехтования. В двадцать лет она вышла замуж за коллегу отца по цеху, богатого канатчика и фабриканта Перрена, и их дом стали посещать литераторы, музыканты и художники.

В 1555 г. поэтесса решила издать свои сочинения. Она получила жалованную грамоту короля Генриха II, милостиво позволяющую ей печатать все свои произведения без сокращений и поправок, самой выбирая издателя. Известный лионский издатель Жан де Турн напечатал ее книгу, а год спустя выпустил еще два переиздания. В сборник вошли три элегии и двадцать четыре сонета, посвященные несчастной любви Луизы к беспутному и неверному поэту Оливье де Маньи.

Сонеты Луизы считаются одними из первых, написанных на французском языке. Но не менее интересна и аллегория "Спор Безумия и Амура" – произведение столь же поэтическое, сколь философское. Действие происходит на Олимпе. Амур, опаздывая на пир богов, сталкивается в дверях с богиней безумия. Они спорят, кто должен войти первым. В пылу спора Безумие ослепляет Амура, и тот жалуется Зевсу. Зевс объявляет, что будет судить Безумие. Права Амура защищает Аполлон, Безумия – Меркурий. В своей речи Аполлон называет Амура первопричиной всего прекрасного на земле. Влюбленные хотят нравиться любимым, а потому изобретают красивые наряды, музыку, поэзию.

"Кому не наскучит и не надоест постоянно видеть одно и то же? У человека одно и то же тело, голова, те же руки и ноги. Но он может так разнообразить их вид, что они всякий раз будут казаться как бы обновленными. Надушенные рубашки с разнообразнейшими вышивками, шляпа, подходящая ко времени года, плащ, облегающие панталоны, при движениях подчеркивающие хорошее телосложение, всевозможных фасонов сапожки, шнурованные ботинки, легкие туфли, башмаки, куртки, камзолы, длинные плащи, накидки, шапочки – все это так хорошо пригнано, что лучшего нельзя и желать. А что же сказать о женщинах, чьи наряды и украшения создавались именно для того, чтобы нравиться! Возможно ли лучше украсить голову, чем это делают и всегда будут делать дамы? Лучше придавать волосам золотистый цвет и заставлять их виться и ложиться локонами? Лучше их сооружай, прическу, какая кому больше идет, – на манер испанок, француженок, итальянок, немок, гречанок?.. Добавьте к этому платье, свежее, как листья вокруг плода. Если женщина обладает совершенными линиями или формами тела, которые можно или должно показать и сделать более заметными, то это достигается выбором платья, скрывающим их не вполне. Если же их скрывают, то это делается так, чтобы они выглядели еще более привлекательными и изящными. Грудь кажется еще более прекрасной, если создается впечатление, будто ее хотят прикрыть. А хорошо пригнанное платье должно облегать тело там, где нужно: при полноте рук рукава должны быть сужены, при худобе – расширены и обильно изукрашены. Открытые туфли, обрисовывающие ножку (ибо влюбленное любопытство мужчин заставляет их искать в женщине красоту вплоть до кончиков ее ног), всевозможные золотые украшения, ожерелья, перстни, пояса, подвески, надушенные перчатки, муфты – словом, все, что прекрасно, должно быть в одежде мужчин и женщин. Творец всех этих вещей – Амур"
[Лабе Л. Спор Безумия и Амура. М.: Наука, 1988].

Аполлон требует, чтобы Зевс наказал Безумие и запретил ей подходить к богу Любви ближе, чем на сто шагов.

Меркурий, защищая Безумие, говорит, что Амур, ослепнув, не сможет теперь пускать свои стрелы по прихоти. Кроме того, Безумие – верный помощник любви и друг человечества.

"Долго бы просуществовал мир, – вопрошает Меркурий, – если бы она не мешала предвидеть всевозможные ссоры и случайности, возникающие в браке? Она мешает тому, чтобы их увидели, скрывает их, с тем чтобы мир заселялся привычным путем. Долго ли продолжался бы любой брак, если бы не глупость мужчин, которая мешает им видеть таящиеся в нем недостатки? Кто стал бы пускаться в плавание, не имея в качестве кормчего Безумие? Кто положился бы на милость ветров, волн, скал и мелей, стал бы терять из виду землю, отправляться в неведомый путь, вести торговлю с народами варварскими и бесчеловечными, первым являться к ним, если бы не она? А ведь именно благодаря ей, страны обмениваются своими богатствами, науками и ремеслами; благодаря ей мы знакомимся с землей, свойствами и природой трав, минералов и животных. Разве не Безумие заставляет нас искать в недрах земли железо и золото? Сколько всяких ремесел перестало бы существовать, если бы богиня Безумие была изгнана? Половина людей умерла бы с голоду. Чем стали бы жить адвокаты, прокуроры, секретари суда, полицейские чины, судьи, деревенские скрипачи, скоморохи, парфюмеры, вышивальщицы и представители сотен тысяч других ремесел?"

И подлинным проявлением безумия является само желание любящего соединиться с любимым существом.

"Ведь это – самое безумное желание в мире, поскольку в этом случае Амур как таковой перестал бы существовать, будучи любимым и любящим, слитыми воедино, что так же невозможно, как если бы породы и явления, столь же индивидуально обособленные друг от друга, могли бы соединиться, не изменив своей формы. Власть Амура держится благодаря невежеству, беспечности, надежде и слепоте – барышням, составляющим обычную свиту Безумия".

В своем заключительном слове Зевс отказывается выносить вердикт и откладывает решение "на трижды, семижды девять веков. И отныне мы повелеваем вам жить в добром согласии, не обижая друг друга. И да поведет Безумие слепого Амура и будет водить его повсюду, куда ему заблагорассудится. Что же касается вопроса о возвращении ему глаз, то распоряжение о сем будет дано после переговоров с Парками".

Итак, любовь – это безумие, и безумны попытки женщин и мужчин властвовать благодаря любви. К власти приходят усилиями разума.

В предисловии – письме к подруге, дочери Лионского сенешаля, королевского наместника, мадемуазель Клеманс де Бурж, славящейся своей образованностью, – Луиза Лабе заявляет:
"Пришло время, мадемуазель, когда суровые законы мужчин не мешают более женщинам заниматься наукой и образованием, и мне кажется, что женщины, имеющие эту возможность, должны воспользоваться той почетной свободой, которую наш пол когда-то столь жаждал обрести, дабы обучиться этим наукам и показать мужчинам всю причиненную нам несправедливость, лишавшую нас тех благ и почета, кои могли бы нам принадлежать. <…> Я могу лишь просить добродетельных дам хоть немного возвысить свой ум над уровнем своих прялок и веретен и постараться доказать миру, что если мы и не созданы для того, чтобы главенствовать, то тем, кто правит нами и заставляет повиноваться, не следует пренебрегать нашим участием не только в домашних, но и в общественных делах. <…> Вот почему мы должны воодушевлять друг друга в столь похвальном предприятии…"

В 1557 г. из-за религиозных войн между католиками и гугенотами семейство Луизы переехало в маленькое имение в Персье-ан-Домб. Перрен обанкротился. В 1564 г. в Лионе случилась эпидемия чумы, от которой умерли брат Луизы и ее друг и учитель Морис Сэв. Луиза тоже тяжело болела в то время. Весной 1566 г. она скончалась и была похоронена по католическому обряду тайно ночью, так как в городе господствовали гугеноты. Ее могила затерялась и до сих пор не найдена.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 43678
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мифы и правда о женщинах. Разговоры запросто

Новое сообщение ZHAN » 13 сен 2017, 23:50

Этот затянувшийся на три века диалог получил в исторической литературе название "спор о подругах". Итог ему подвел знаменитый немецкий гуманист Эразм Роттердамский в своем произведении "Разговоры запросто". Эта книга – хрестоматия, сборник диалогов, по которым ученики могут тренироваться читать на латыни. Эразм старался, чтобы школьникам было не скучно, поэтому описывал различные бытовые ситуации и забавные сценки.
Изображение

Один из диалогов называется "Аббат и образованная дама". Некий аббат Антроний возмущен, обнаружив в комнате своей знакомой знатной дамы Магдалии книги на греческом и латыни. Он считает, что "мудрость – дело совсем не женское, приятная жизнь – всегдашний удел знатных дам".

Магдалия возражает: "А что, если мне приятнее читать хорошего писателя, чем тебе охотиться, пить или играть в кости? Ты не
согласишься, что я живу приятно?"

"Я бы так не жил, – замечает Антроний. – Не хотел бы я, чтобы мои монахи засиживались за книгами.

Магдалия. А мой супруг очень мною доволен. Почему ж ты не одобряешь этого в своих монахах?

Антроний. Я убедился, что они становятся менее послушны. <…>

Магдалия. Кого напоминаешь мне ты, я не скажу. <…> Почему, однако, тебе не по душе убранство этой комнаты?

Антроний. Потому что женская снасть – веретено да прялка.

Магдалия. Разве матери семейства не полагается управлять домом, воспитывать детей?

Антроний. Полагается.

Магдалия. А ты считаешь, что для таких дел мудрость совсем не нужна?

Антроний. Нет, не считаю.

Магдалия. Но этой мудрости и учат меня книги.

Антроний. У меня под началом шестьдесят два монаха, а в моей келье ни одной книги не найдешь.

Магдалия. Славное, стало быть, о них попечение, об этих монахах!

Антроний. Книги я готов терпеть, но не латинские.

Магдалия. Почему?

Антроний. Потому что этот язык не для женщин.

Магдалия. Жду объяснений.

Антроний. Он плохо помогает хранить женское целомудрие.

Магдалия. А французские книжки, полные самых вздорных басен, стало быть, хорошо помогают?

Антроний. Есть и еще причина.

Магдалия. Какая? Говори прямо.

Антроний. Кто не знает по-латыни, той священник не так опасен.

Магдалия. Ну, тут опасность невелика – вашими стараниями: ведь вы делаете все, чтобы самим не знать по-латыни…"

Антроний защищается, Магдалия продолжает нападать, уже не на самого аббата, а на всю католическую религию.

"Магдалия. А мне, по-твоему, не пристало учить латынь, чтобы каждодневно беседовать с таким множеством писателей, таких красноречивых, таких ученых, таких мудрых, таких надежных советчиков?

Антроний. Книги отнимают у женщины ум, которого у нее и так немного.

Магдалия. Сколько ума у вас, я не знаю, но свой, как бы ни было его мало, я предпочла бы употребить не на молитвы, вытверженные и повторяемые без смысла, не на пирушки с вечера до утра, не на искусство опорожнять емкие чаши, а на занятия науками.

Антроний. Дружба с книгами рождает безумие.

Магдалия. А разговоры с пьяницами, шутами и скоморохами безумия не рождают?

Антроний. Наоборот – разгоняют скуку".

В конце концов, Магдалия грозиться, что если католические священники не изменят своих обычаев, женщины займут их место. :D

"Магдалия. Впрочем, не такая уж и редкость, как ты думаешь: и в Испании, и в Италии между высшею знатью немало женщин, которые с любым мужчиною потягаются; в Англии есть женщины из дома Мора, в Германии – из дома Пиркгеймера и Блауэра. Если вы не остережетесь, кончится тем, что мы возглавим богословские школы, мы будем проповедовать в храмах, мы завладеем вашими митрами.

Антроний. Боже сохрани!

Магдалия. Ваше дело сохранить себя от этого. А если не одумаетесь, скорее гуси взойдут на проповедническую кафедру, чем вы, безгласные пастыри, удержите за собою паству. Вы сами видите – сцена мира меняется, и надо либо вовсе снимать маску, либо каждому играть свою роль.

Антроний. Как только я повстречался с этой женщиной? <…> Если когда-нибудь навестишь нас, я приму тебя много любезнее.

Магдалия. Каким образом?

Антроний. Мы попляшем, выпьем вволю, поохотимся, поиграем, посмеемся.

Магдалия. А мне уж и теперь смешно"

[Роттердамский Э. Разговоры запросто. М.: Художественная литература, 1969].

Нет сомнений, на чьей стороне выступает Эразм. Для него "вопрос о подругах" – азбучный, и ответ само собой разумеется. Но прошло еще немало лет прежде, чем женщина смогла взойти на профессорскую кафедру или стать священником.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 43678
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мифы и правда о женщинах. Галантный век, галантные сердца

Новое сообщение ZHAN » 15 сен 2017, 00:09

Французское Возрождение связывают прежде всего с именами Екатерины Медичи – итальянки, ставшей французской королевой, женой Генриха II, которая привезла во Францию итальянскую моду, искусство и итальянскую кухню, ведущую свое происхождение еще от римских застолий; а также ее дочери Маргариты Наваррской – писательницы и просвещенной меценатки, создавшей в подражание Боккаччо сборник новелл "Гептамерон". Сыном Екатерины, дофином, а затем королем Франции был Франциск II, а его дофиной – Мария Стюарт. Об этой эпохе французская писательница Мари-Мадлен де Лафайет в своем романе "Принцесса Клевская" отзывается так: "Роскошь и нежные страсти никогда не цвели во Франции столь пышно, как в последние годы царствования Генриха II"
[Лафайет де М.-М. Сочинения. М.: Наука, Ладомир, 2007].
Изображение

Век суетных маркиз

Буквально в следующей строке де Лафайет называет еще одну примету того времени: "Этот государь был прилежен, хорош собой и пылок в любви, хотя его страсть к Диане де Пуатье, герцогине де Валентинуа, длилась уже двадцать лет, она не стала от этого менее жаркой, а свидетельства ее – менее очевидными".

Разумеется, Генрих II не первым из французских королей придумал завести постоянную любовницу. И все же, пожалуй, именно во Франции, начиная с XVI в., власть фавориток становится демонстративной. Появляется даже термин maîtresse en titre ("официальная фаворитка") – статус, которым король Франции наделял одну из своих возлюбленных. Отличие официальной фаворитки от всех остальных заключалось в том, что она имела возможность влиять на ход политических событий, активно вмешиваться в жизнь королевского двора и даже во внутрисемейные отношения правящей фамилии.

Французский историк Ги Шоссиан-Ногаре пишет: "Семейное устройство французских королей было далеко от идеалов моногамного христианского брака. По сути дела, христианнейший король был многоженцем".

Диана де Пуатье, Габриэль де Эстэ, Луиза де Лавальер, мадам де Монтеспан, мадам де Ментенон, мадам де Помпадур – каждое из этих имен символизирует целую эпоху: они определяли политику, моду; их портреты становились прославленными произведениями искусства, им посвящали стихи и книги. И одновременно они демонстрировали всю иллюзорность женской власти, основанной на красоте и способности возбуждать влечение.

Об этой иллюзорности свидетельствует судьба Дианы де Пуатье. В течение двадцати лет ей удавалось поддерживать любовь короля, при этом мирясь не только с присутствием законной жены, но и со "второстепенными фаворитками". Все окончилось в одночасье, когда в 1559 г. Генрих II был случайно убит на турнире графом де Монтгомери. Король еще был жив, когда его жена Екатерина Медичи приказала Диане покинуть двор, вернув все драгоценности, подаренные ей Генрихом. Диана де Пуатье удалилась в свой замок Анэ, где и умерла на шестьдесят седьмом году жизни. Вспоминала ли она в свои последние дни, как после смерти Франциска I наследник Генрих II удалил из Парижа его любовницу мадам де Этамп, отобрав у нее бриллианты, подаренные Франциском, и преподнеся их Диане де Пуатье?.. :unknown:

Генрих IV после аннулирования брака с Маргаритой Наваррской собирался жениться на своей официальной фаворитке Габриэль де Эстре, когда та неожиданно скончалась. По одной из версий, она была отравлена придворными, которые были заинтересованы в заключении брака короля с Марией Медичи. После этого Генрих влюбился в Генриетту де Антраг. В конечном счете девственность девушки была куплена за сто тысяч экю, титул маркизы и письменное обещание короля жениться. Однако Генрих выдвинул условие: Генриетта станет королевой лишь в том случае, если родит наследника престола (на тот момент у почти пятидесятилетнего короля не было официальных наследников). У фаворитки случился выкидыш, и Генрих IV смог беспрепятственно жениться на Марии Медичи.

С приходом к власти Людовика XIV наступила самая блистательная эпоха Франции – так называемый "галантный век". Он ознаменовался чередой выдающихся фавориток, которые всходили над горизонтом Версаля, как кометы, но так же быстро и гасли.

Первой из них стала Луиза де Лавальер, которая, утратив любовь короля, удалилась от двора и приняла постриг в монастыре кармелиток.

Ее сменила Атенаис де Монтеспан, полностью подчинившая себе жизнь двора; она занимала в Версале двадцать комнат (в то время как королеве досталось только десять), носила самый длинный во Франции шлейф, принимала вместе с королем делегации дипломатов и, разумеется, раздавала придворные и государственные должности. Однако Людовик оставил ее, увлекшись молодой и малообразованной красавицей – Анжеликой де Фонтанж.

Монтеспан, желая вернуть себе былую власть, стала посещать "черные мессы". После такого проступка, несовместимого с высоким званием официальной (хотя и отставной) фаворитки, Монтеспан окончательно потеряла расположение короля, со временем удалилась в свое имение, где и скончалась в почтенном возрасте.

Третья фаворитка, мадам де Ментенон, была воспитательницей детей короля от Монтеспан. Она отличалась образованностью, набожностью и спокойным нравом. Возможно, поэтому на старости лет Людовик женился на ней. Однако официального титула королевы она так и не получила.

Эпоху Людовика XV и весь XVIII век часто называют "веком женщин", а прусский король Фридрих II по-солдатски просто назвал царствование своего соседа "правлением трех юбок". Под первой юбкой он, скорее всего, подразумевал Мари-Анн де Шатору, под второй – маркизу де Помпадур, а под третьей – Полину-Фелицию де Вентимиль. И если Мари-Анн была сравнительно скромна в своих притязаниях, то Полина де Вентимиль активно вмешивалась в политику. Впрочем, завершить начатое ей помешала смерть от родильной горячки (есть предположение, что фаворитка была отравлена).

Жанна-Антуанетта Пуассон де Этиоль, маркиза де Помпадур заменяла короля на заседаниях, приемах и совещаниях. Именно ей, а не Людовику, принадлежит идея сближения с Австрией накануне Семилетней войны. Даже письма австрийской императрицы обращены маркизе. Семилетнюю войну иногда называют "войной разгневанных женщин", имея в виду тот факт, что Фридрих II воевал против трех "валькирий" – Елизаветы Петровны, Марии Терезии и маркизы де Помпадур. :)

На склоне лет де Помпадур сама стала подбирать для Людовика юных любовниц. Так возник скандально известный "Олений парк" – небольшой особняк, где король и принимал своих возлюбленных.

После смерти маркизы король сблизился с Мари Жанной Бекю, бывшей содержанкой графа Дюбарри. Людовик XV приблизил Жанну к себе и устроил ее брак с братом графа Дюбарри, а в 1769 г. представил ко двору. Когда король умер, графиня была арестована и заключена в монастырь, но вскоре возвратилась в свой замок Марли, где продолжала жить с подобающей пышностью. Для графини Дюбарри ювелир Бемер изготовил ценное ожерелье, которое после смерти Людовика XV досталось новой королеве Марии-Антуанетте и стало причиной знаменитого скандала.

Однако надо сказать, что у королев был шанс отыграться за годы забвения. Если король умирал первым (что при невоздержанности и склонности к нездоровому образу жизни случалось нередко), а наследник был еще юн, королева становилась регентшей, и ее регентство могло длиться довольно долго.

Анна де Боже властвовала над Францией десять лет, Луиза Савойская – пятнадцать, Екатерина Медичи – двадцать, Анна Австрийская – восемнадцать. И их по праву можно было назвать Великими Регентшами.

Так, благодаря Анне де Боже, дочери Людовика XI, "наделенной тонким проницательным умом и бывшей во всем истинным подобьем своего отца", Франция приобрела Бретань. Луиза Савойская присоединила к территории государства владения коннетабля де Бурбона, которые до этого составляли огромный независимый удел в самом центре страны, и не позволила отделиться Бургундии. Анна Австрийская обеспечила власть Франции в Руссильоне и в Пикардии.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 43678
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мифы и правда о женщинах. Повелительницы салонов

Новое сообщение ZHAN » 16 сен 2017, 00:31

Салон – большой зал в доме, где принимали гостей, приходивших с визитами. Визиты и рауты (вечера без танцев) были не менее важной составляющей светской жизни, чем балы или обеды. Их организация обходилась гораздо дешевле – следовательно, их можно было устраивать чаще, не выпадая из общества, оставаясь в курсе всех новостей, сплетен и интриг светской жизни. На раутах гостям могли подать небольшую закуску, "угостить" музыкальными номерами, но главным блюдом этих вечеров была беседа. В результате во Франции начинали ценить людей, которые говорили изящно и остроумно, отпускали меткие шутки и могли одним афоризмом задать тему для разговоров на целый вечер.
Изображение

Будущая основательница знаменитого салона Рамбуйи, Катарина де Вивонн, прозванная Несравненной Артеникой (эту анаграмму ее имени придумал поэт Малерб), родилась в 1588 г. и в 1600 вышла замуж за маркиза де Рамбуйе, которому потом родила семерых детей. Когда маркиз решил строить новый дом – знаменитый особняк Рамбуйе – маркиза сама выступила в роли архитектора. Она спроектировала комнаты по новой моде – анфиладой, распорядилась поднять полы, сделать двери и окна широкими и расположить их напротив друг друга, чтобы создавалось ощущение простора.

Позже по этому плану королева-мать Мария Медичи приказала построить Люксембургский дворец.

Маркиза также первой в Париже затянула стены своего салона не темной кожей с позолотой, а голубым шелком. Голубой цвет создавал впечатление прохлады, остужал страсти и освежал умы. Возможно, это было сделано умышленно, поскольку именно в голубом салоне мадам Рамбуйи организовала свой "салон" – политический, литературный и музыкальный.

Среди гостей маркизы были: епископ Люсонский (будущий кардинал Ришелье), принцесса де Конти (подруга Марии Медичи, вошедшая после ее изгнания в ближний круг Анны Австрийской), герцог Энгиенский (будущий Великий Конде) и его сестра мадемуазель де Бурбон, герцог де Ларошфуко, герцог де Монтозье, писатели Малерб, дез Ивето, Ракан, Вожла, Вуатюр, Жорж и Мадлен де Скюдери, Бенсерад, Скаррон. Там читал свои новые пьесы Пьер Корнель; пела мадемуазель Поле.

Хозяйками салона (salonniere) были три женщины: сама мадам Рамбуйи и две ее дочери – Жюли и Анжелика. Для тех времен это было оригинально и ново: как правило, в качестве хозяина дома гостей встречал мужчина. Но писатели и политики неожиданно для себя обнаружили, что находят особую прелесть в интеллектуальном общении с женщинами – галантными, остроумными, умудренными, но не развращенными.

В отеле Рамбуйи гостей занимали не только светской беседой или чтением пьес. В ходу были игры и развлечения – традиция еще времен Возрождения. Играли, например, в "Похищенное сердце" (нужно было отыскать похитительницу), "Охоту на любовь" (найти того, кто таится в глазах какой-либо дамы), в "Корзиночку" ("Я люблю того-то или ту-то за такие-то достоинства или такие-то недостатки"), в "Буквы" (все ответы должны начинаться с условленной буквы). Устраивали диспуты на темы: "Необходима ли красота, чтобы зародить любовь?", "Совместимы ли брак и любовь?", "Замешательство, в котором оказывается человек, когда сердце подсказывает ему одно, а разум – другое". Иногда гости уезжали в замок Рамбуйи, где обедали на свежем воздухе и танцевали на траве. Женщины по этому случаю наряжались нимфами.

Из времен Возрождения также пришел обычай давать всем прозвища или псевдонимы. Госпожа де Рамбуйе стала Артеникой, Жюли – Меланидой, Монтозье – Меналидусом, Вуатюр – Валером, а аббат Годо – "карликом Жюли". Все это персонажи поэмы "Астрея" Оноре де Юрфе. Люди с подобными именами, конечно, не могли говорить, как простые смертные – они стали изъясняться "высоким стилем", который позже высмеял Мольер в своей пьесе "Смешные жеманницы". Более других "высокий стиль" насаждал Клод Фавр де Вожла – член-учредитель Французской академии, руководивший составлением академического словаря.

Модная затея тут же стала популярна. Свои салоны устраивала и мадам де Савиньи. Мадемуазель де Скюдери организовала "субботы Сафо" и зарабатывала хорошие деньги на продаже своих романов. Наибольшей известностью во Франции XVIII века пользовались салоны мадам де Жофрен, мадам дю Деффан, мадемуазель де Эпине, мадам Неккер, мадемуазель де Шателе, маркизы де Кондорсе.

В то же время французские женские салоны из института досуга постепенно перерождались в институт просвещения. Многие мужчины начинали свои литературные и политические карьеры, блистая в парижских салонах. Но те же самые мужчины, завоевав авторитет, весьма негативно высказывались о браках с "учеными" женщинами. Позже в салонах начнут обсуждать идеи всеобщей, в том числе и женской, свободы, равенства и братства, которые, в свою очередь, приведут к революции.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 43678
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мифы и правда о женщинах. Любовь, оберегающая себя

Новое сообщение ZHAN » 17 сен 2017, 01:09

Мари де Лафайет, о которой мы вспоминали, собиралась создать свой салон, но так и не создала. Ей было суждено прославиться по-другому.
Изображение

Мари родилась в 1643 г. – в тот год, когда на престол взошел Король-солнце. В молодости она посещала салон мадам де Рамбуйе вместе со своей подругой, госпожой де Савиньи. Позже вышла замуж за Жана-Франсуа Мотье, графа де Лафайета, но, кроме двух сыновей, пожалуй, между ними не было ничего общего. Он предпочитал проводить время, охотясь в полях Оверни, она – ведя интеллектуальные беседы в Париже.

Подружившись с Генриеттой Английской – невестой, а затем женой брата Людовика XIV, Филиппа Французского, Мари-Мадлен попадает ко двору. Придворная жизнь ослепляет ее. Там можно встретить самых галантных и мужественных кавалеров, самых изящных и остроумных женщин, впутаться в самые изощренные интриги. Здесь она находит героев и героинь для своих произведений. Но темой ее романов становится вещь очень редкая при дворе – добродетель.

Самый знаменитый роман мадам де Лафайет "Принцесса Клевская" современный французский писатель Даниель Пеннак характеризует следующим образом: "История любви, оберегаемой от любви, так странно близкая современным подросткам, которых мы слишком поторопились счесть необратимо развращенными" [Пеннак Д. Как роман. М.: Самокат, 2011]

Классический любовный треугольник "героиня – ее возлюбленный – нелюбимый муж" у мадам де Лафайет разрешается совершенно неожиданным образом. Героиня признается мужу, что влюблена в другого, и просит позволения жить вдали от света. Она не совершила ничего предосудительного, но не хочет подвергаться искушению. Перед нами словно бы альтернативная версия "Анны Карениной", в которой Анна осталась с мужем, но не обрела ни счастья, ни покоя. В конце романа героиня все равно умирает – от горя, потому что не смогла ни дать волю своей любви, ни умертвить ее.

Романы мадам де Лафайет не подразумевают счастливого конца. Благочестие и нравственные устои велят ее героиням быть верными, но общество не дает им выбрать, кому хранить верность. Вынужденные выходить замуж в соответствии с доводами рассудка, они вступают в поединок со своей страстью и побеждают любовь, но, победив, погибают.

На фоне легких, ни к чему не обязывающих любовных интрижек галантной эпохи, эти романы звучат как высокая трагедия, в которой борются страсти и долг, и женщина до конца отстаивает свое достоинство, свое право выбрать сложный и не сулящий счастья путь чести. Мадам де Лафайет словно спорит со своим другом Франсуа де Ларошфуко, написавшим в сборнике афоризмов "Максимы и моральные размышления", что "почти все порядочные женщины – это нетронутые сокровища, которые потому и в неприкосновенности, что их никто не ищет".

Ее героини живут не только чувствами и страстями – они добродетельны, причем по собственному выбору.
Недаром романы мадам де Лафайет до сих пор актуальны. В 1961 г. Жан Деланнуа снял фильм по роману "Принцесса Клевская" (сценарий Жана Кокто); главную роль сыграла Марина Влади, роль принца Клевского – Жан Маре. Существуют также вольные экранизации, снятые известными режиссерами: "Письмо" (реж. Мануэл де Оливейра, 2000), "Верность" с Софи Марсо (реж. Анджей Жулавский, 2001) и "Прекрасная смоковница" с Луи Гаррелем (реж. Кристоф Оноре, 2008). На Каннском кинофестивале 2010 г. Бертран Тавернье представил свой новый фильм – экранизацию повести мадам де Лафайет "Принцесса де Монпансье".

23 февраля 2006 г. Николя Саркози, тогда еще министр внутренних дел Франции и кандидат на президентское кресло, сказал, выступая на собрании чиновников в Лионе: "Недавно я развлекался <…> рассматривая конкурсную программу административных служащих. Какой-то садист или дурак – выбирайте сами – поставил в конкурсную программу "Принцессу Клевскую". Не знаю, часто ли вам приходится спрашивать у служащей, что она думает по поводу "Принцессы Клевской". <…> Представьте-ка себе это зрелище! В любом случае я читал ее так давно, что, вероятнее всего, провалил бы этот экзамен!" [Французские ученые забастовали во имя романа "Принцесса Клевская" от 16.02.2009 // Профсоюзы сегодня.]

В ответ на это заявление студенты и преподаватели Сорбонны решили выйти на улицы Парижа и прочитать вслух "Принцессу Клевскую".
"Потому что мы хотим жить в мире, где могли бы говорить о "Принцессе Клевской", о каких-то других текстах да и об искусстве и кино с нашими согражданами, какую бы должность они ни занимали, – заявили они. – Потому что мы убеждены, что чтение литературного текста помогает нам встретиться лицом к лицу с этим миром, профессиональным или личным. Потому что мы верим в то, что без сложностей любые размышления и культура демократии мертвы. Потому что мы верим, что университет есть и должен быть местом красоты, а не показателей; размышлений, а не рентабельности…"
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 43678
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мифы и правда о женщинах. Попытка воспитания новых женщин

Новое сообщение ZHAN » Вчера, 00:17

В 1686 г. Франсуаза де Ментенон, фаворитка, ставшая женой короля, основала неподалеку от Версаля Сен-Сир ― школу для девочек из бедных дворянских семей. В школе обучались 250 девиц. Им преподавали орфографию, историю, литературу, был также специальный курс по вопросам воспитания детей.
Изображение

Франсуаза де Ментенон весьма критично относилась к своим современницам. Она писала: "Женщины нашего времени для меня непереносимы, их одежда нескромна, их табак, их вино, их грубость, их леность – все это я не могу переносить" [Шоссиан-Ногаре Г. Повседневная жизнь жен и возлюбленных французских королей. М.: Молодая гвардия, 1990].

В своем учебном заведении она пыталась воспитывать "новых женщин" – чистых душой, приверженных семейным ценностям, набожных и образованных. Эксперимент закончился печально: Сен-Сир оказался расположен в нездоровой местности, что стоило жизни многим из маленьких воспитанниц.

Вскоре после основания Сен-Сира среди преподавателей возникли разногласия, и разгоревшийся в итоге скандал едва не явился причиной падения мадам де Ментенон. После смерти супруга Франсуаза удалилась в Сен-Сир, где скончалась через три года. К тому времени приют окончательно превратился в монастырь. Петр I посетил его во время своего путешествия по Франции, но особого впечатления это заведение на него не произвело. Позже, при Наполеоне, в здании Сен-Сира разместилась военная школа.

Опыт Франсуазы де Ментенон взяла на заметку Екатерина II, когда в 1764 г. решила основать Смольный институт для девочек-дворянок. Предполагалось, что там они будут обучаться с шестилетнего возраста и выходить оттуда образцовыми придворными дамами, свободными от влияния собственных семей и полностью разделявшими идеи императрицы. Однако Екатерина имела другие приоритеты. Ее "смолянки" должны были быть в первую очередь образованными и воспитанными, а уже потом набожными.

"Мы далеки, – писала Екатерина Вольтеру, – от мысли превратить наших воспитанниц в монахинь, чахлых от еженочных стенаний в церкви, как в Сен-Сире. Мы хотим вырастить их не недотрогами и не кокетками, а любезными и способными воспитывать детей молодыми женщинами".
Наступал век Просвещения. :)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 43678
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мифы и правда о женщинах. Женщины-труженицы

Новое сообщение ZHAN » Сегодня, 00:45

В мире незнатных женщин, добывающих пропитание своим трудом, изменилось очень мало. Крестьянки по-прежнему жили в домах с соломенными крышами и трудились от заката до рассвета. Горожанки были ткачихами, швеями, шляпницами, прачками, белошвейками, вышивальщицами, гобеленщицами. Они пекли булочки, вафли и пирожки на продажу, торговали зеленью, яйцами и птицей, требухой, рыбой и сыром, молоком и пивом. Многие из них работали на знаменитом Парижском рынке, который позднее назовут "чревом Парижа".
Изображение

Особенно славились торговки рыбой – во-первых, своим "гонором" и грубостью, во-вторых, своими привилегиями – по случаю праздников (Нового года, военных побед, королевских свадеб или рождения наследников) они могли преподнести королю или королеве букет и записку с поздравлением.

Однажды произошел забавный инцидент. В 1608 г. некую мамашу Ламуретт оштрафовали и лишили прилавка за то, что она публично осуждала любовные похождения Генриха. Тогда она послала Марии Медичи букет, сопроводив его таким письмом:
"Государыня королева, настоящим сообщаю Вам, что я торгую на парижском рынке, и со времен короля Людовика Святого мы ведем торговлю от матери к дочери, что у меня четверо детей, которыми я обязана своему мужу. Язык мой острый, но не лживый. Я сказала, что государь король, в глубине души хороший человек, уж чересчур гоняется за юбками, которые не Вам принадлежат, и что грех ему, имея такую аппетитную женушку, настоящую королеву, одарившую его маленькими принцами, увиваться вокруг кокеток и плодить байстрюков на пару с какими-нибудь знатными и незнатными сеньорами. Я женщина не злая, государыня королева, но если вдруг Бофорша забредет к нам на рынок, я уж задам ей перцу из любви к Вам. Нашей сестре всегда приходится терпеть от мужчин, которые порхают себе, как мотыльки. Меня на месяц отстранили от торговли, Вы королева и можете снять с меня наказание. Окажите мне эту услугу, а я уж в долгу не останусь. Ваша верная подданная и слуга, жена Ламуретт" [Шоссиан-Ногаре Г. Повседневная жизнь жен и возлюбленных французских королей. М.: Молодая гвардия, 1990].

Письмо вызвало во дворце много смеха и пересудов, но королева приказала восстановить мамашу Ламуретт в ее правах. :good:

Разумеется, женщины изготавливали и продавали не только продукты питания, но и множество вещей для быта и досуга. Одни из них торговали павлиньими перьями на шляпы, другие шили кошельки, продавали воск, свечи, лампы, горшки и хрустальную посуду, стекло, пергамент, бочки. Упоминают и женщин, запасавших дрова, изготовлявших веревки и различные чехлы и ножны, а также "сыромятниц" и изготовительниц ремней. Были торговки сеном и овсом; цветочницы, коровницы. Были грузчицы и лодочницы, правда их занятия не приносили больших доходов.

Доходным делом была работа горничной, но она сопровождалась множеством хлопот и притеснений. "Парижский хозяин" – книга о домоводстве, написанная в конце XIV в., рекомендовала отводить молодым горничным для сна "гардеробную или комнату, где нет ни слуховых, ни низко расположенных или выходящих на улицу окон", чтобы защитить их целомудрие. Но кто мог защитить девушку, если на нее положил глаз сам хозяин? :unknown:

По примеру мужских создавались и женские цеха. Например, свой цех организовали пряхи, обрабатывавшие коноплю. Они брали девушек, которые должны были учиться шесть лет, а затем создать "шедевр". Цех швей делился на четыре категории: те, что шили верхнюю одежду, детскую одежду, белошвейки и галантерейщицы, т. е. создательницы украшений. Швеи учились три года, прежде чем создать "шедевр". Отдельный цех составляли повитухи; женщина, желающая в него вступить, должна была непременно быть католичкой и отучиться три года. Профессиональными вышивальщицами и кружевницами были монахини, выполнявшие работу с помощью сирот и других бедных девочек, которые трудились с семи, а то и с пяти лет.

С одной стороны, тяга аристократии к роскоши способствовала появлению новых рынков труда для бедняков, с другой – труд часто не оплачивался по справедливости. Недовольство нарастало медленно, но верно, пока в конце концов не привело к взрыву.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 43678
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пред.

Вернуться в Легендарная история

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1