Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, регионах и народах планеты. Здесь каждый может сказать свою правду!

Американские историки

Карл Беккер (Carl Becker) (1873 – 1945)

Новое сообщение ZHAN » 13 авг 2021, 16:56

Имя Карла Беккера в американской историографии обычно ассоциируется с несколькими фразами-формулами, которые поначалу могли восприниматься как изыски литературного стиля историка, но затем стали фундаментом целых историографических направлений.
Изображение

Наиболее известны две такие формулировки.

Рассуждая о борьбе американцев за независимость от Англии, Беккер написал в своей докторской диссертации («История политических партий в провинции Нью-Йорк, 1760—1776», защищена в 1907, опубликована в 1909 г.):
«американцы сражались не только за управление страной (home rule), но и за то, кто будет ею управлять (who should rule at home)».
Эта игра слов вошла в историю как «тезис Беккера», и стала одним из основополагающих принципов набирающей тогда силу прогрессистской историографии, с ее интересом к социально-экономическим и социально-политическим обстоятельствам Войны за независимость и американской истории в целом.

Другая, не менее известная фраза Беккера, содержится в книге «Декларация независимости: исследование истории политических идей» (1922). После внимательного изучения идейных оснований знаменитого текста, Беккер пришел к выводу, что
«революция совершилась в сознании людей до того, как стала плодом их рук».
Формулировка настолько понравилась самому Беккеру, что он без изменений вставил ее в текст опубликованного им в 1932 г. школьного учебника «Новая история», причем в главу, посвященную не американской, а французской революции. «Сознание, которое определяет бытие» – данный подход набирал в середине 20 века все большую популярность. Американские «историки идей», также как и прогрессисты, стали считать Беккера одним из мэтров своего научного направления.

В 1931 г. Беккер был удостоен почетного председательства в Американской исторической ассоциации и в традиционном обращении выдвинул еще один тезис, который сегодня рассматривается многими исследователями как базовый для постмодернистского направления историографии. Доклад Беккера назывался «Каждый человек – сам себе историк». В 1935 г. Беккер опубликовал книгу с аналогичным названием. Конечно, сама идея была не нова. Среди первых ее пропагандистов в американском научном сообществе называют Ф. Тернера, который, кстати говоря, был преподавателем Беккера в Висконсинском университете (Беккер поступил туда как раз в год выдвижения Тернером знаменитого тезиса о фронтире в 1893 г.)

Релятивизм, отрицание объективного характера исторического знания и, отсюда, строго научного подхода к историческому исследованию, невозможность «осознанного отчуждения» от эпохи, в которой живет историк, понимание исторического факта как «ментального конструкта» – все эти утверждения в начале 1930-х гг. уже нельзя было считать оригинальными, однако Беккеру удалось представить их последовательно и со свойственной ему афористичностью. Он назвал историю «полезным мифом», который заново создается «Мистером Каждым-из-нас» и помогает ему социализироваться, а миссия профессионального историка состоит в том, чтобы предоставить остальным членам общества качественный «строительный материал человеческой памяти», и обеспечить гармонию «исторического мифа» с современными социальными задачами.

В тот же период Беккер публикует еще одну книгу, которую часто вспоминают и цитируют по сей день. Она была посвящена уже не столько американской, сколько европейской «истории идей»: «Небесный град философов восемнадцатого века» (1932). Оставаясь верным себе, Беккер вновь производит на свет красивую и провоцирующую формулировку:
философы рационалисты 18 века в гораздо большей степени, чем считалось раньше, были философами христианскими, вера и разум воздействовали на их строй мышления практически в равной степени, без заметного перевеса в сторону последнего.
Свой вывод Беккер, в числе прочего, обосновывал данными своеобразного «контент-анализа» философских дискурсов различных эпох (хотя, конечно, самого понятия «дискурс» Беккер не использовал). Вот одна популярная цитата из этой книги:
«В тринадцатом веке ключевыми словами, без сомнения были Бог, Грех, Благодать, Спасение, Царство Небесное и т. п. В девятнадцатом веке – Материя, Факт, Фактическая обоснованность, Эволюция, Прогресс. В двадцатом веке – Относительность, Процесс, Приспособление, Функция, Комплекс. В восемнадцатом веке словами, без которых ни одна просвещенная персона не могла придти к окончательным выводам, были Природа, Естественный Закон, Первопричина, Разум, Чувство, Гуманизм, Совершенство».
В подобной попытке вычленения «понятий, в которых мыслят себя различные эпохи» Беккер, несомненно, предвосхитил еще одно направление постмодернистских штудий.

Беккер был выходцем из семьи довольно состоятельного фермера из штата Айова, учился в Висконсинском и Колумбийском университетах, большую часть своей преподавательской карьеры провел в Корнельском университете (1917—1941), четырнадцать лет работал в университете Канзаса (1902—1916). Беккер никогда не считал работу со студентами своим приоритетом, несколько раз прямо заявлял, что «не считает себя специалистом в сфере преподавания истории». Вместе с тем, его учебники, популярные статьи и книги пользовались неизменным успехом.

Также Беккер всегда отрицал свою принадлежность к какому-то одному историографическому направлению. Занятия «историей идей» перемежались у него с интересом к социальной и политической истории, психологическим портретам исторических деятелей. Про Беккера говорили, что он
«поставил психологию на службу исторической науки, причем без использования странных психологических терминов».
(М. Корти)

В совокупности, достижения К. Беккера позволяют считать его одной из наиболее значимых фигур в американской историографии 20 века.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Чарльз Бирд (Charles A. Beard) (1874 – 1948)

Новое сообщение ZHAN » 14 авг 2021, 14:59

Чарльз Бирд родился в штате Индиана, в состоятельной семье. Мировоззрение Бирда формировалось в кризисные для Америки 1890-е гг., когда многим казалось, что пороки индустриализации и урбанизации, безудержный рост монополий, похоронят под собой американскую демократию. В качестве реакции на издержки «дикого капитализма» в США зародилось «прогрессистское» движение, участники которого выступали за рациональное осмысление и преодоление социальных проблем.
Изображение

С самого начала своей литературной карьеры Бирд заявляет о себе как убежденном прогрессисте. Его первая книга вышла в 1901 г. и называлась «Индустриальная революция». Писал ее Бирд, находясь в Англии, куда поехал в 1898 г. для завершения образования в Оксфордском университете. Считается, что именно в Оксфорде молодого Бирда увлекла идея о возможности обуздания власти крупных корпораций с помощью государственного регулирования, которая и стала стержневой в «Индустриальной революции».

Вернувшись в США, Бирд защитил докторскую диссертацию в Колумбийском университете, и с 1904 г. стал преподавателем истории и политологии. В 1910 г. он публикует учебник «Американское правительство и политика», который пользовался популярностью у нескольких поколений студентов. Но по-настоящему знаменитым его сделала книга, вышедшая в 1913 г. – «Экономическая интерпретация конституции США».

В определенной степени эта известность базировалась на скандальности выводов – по Бирду получалось, что отцы-основатели американского государства при обсуждении проекта конституции руководствовались вовсе не принципом общественного блага, а своекорыстными экономическими интересами. Новая федеральная конституция была нужна, прежде всего, держателям государственных ценных бумаг, банкирам, купцам и плантаторам, всем тем, чей бизнес и финансовое процветание напрямую зависели от укрепления центральной власти. Бирд обнаружил, что и в процессе созыва конституционного конвента, и в ходе ратификации новой конституции, простой американский народ, для которого укрепление власти означало, прежде всего, ужесточение налоговых и кредитных механизмов, был отодвинут «на обочину истории». Многочисленные недемократические цензы, «келейность» обсуждения на ключевых стадиях, превратили конституционный процесс в фикцию и профанацию демократии. Отцы-основатели, по сути дела, обманули американцев и навязали им политический строй, выгодный лишь узкой элитарной группировке.

Бирд рассчитывал, что подобное ниспровержение авторитетов позволит американским политическим лидерам-прогрессистам более решительно атаковать корпорации, и тем самым реформировать общественное устройство в сторону большей демократичности. Противостояние общественного и индивидуального интереса, доказывал Бирд, проходит красной нитью через всю историю США, и государство должно твердо встать в этой борьбе на сторону общества. При этом основными носителями общественного интереса у Бирда выступали мелкие и средние собственники, а корыстными индивидуалистами были обладатели крупных капиталов (слово «капиталист» являлось для Бирда почти таким же ругательным, как для Ленина).

Через несколько лет, в 1917 г. Бирд, в знак протеста против увольнения нескольких своих коллег за антивоенные выступления, также уволился из Колумбийского университета, и до конца жизни превратился в «вольного художника», занимаясь научной, литературной и общественной деятельностью. Вместе с женой, Мэри Бирд, они написали фундаментальное четырехтомное исследование по американской истории («Подъем американской цивилизации» в 2 тт. (1927), «Америка на половине пути» (1939), «Американский дух» (1943)), а также опубликовали несколько кратких популярных учебников. Эти книги принесли Бирдам успех у широкой читающей публики.

Однако и здесь Бирд придерживался своей радикальной экономической интерпретации. В частности, он назвал Гражданскую войну 1861—1865 гг. «второй американской революцией», которая заключалась в торжестве северных капиталистов над южными плантаторами в борьбе за экономические интересы, и переходе от «аграрного» к «индустриальному» периоду развития американской цивилизации.

Другим важным направлением творчества Бирда с начала 1930-х гг. стали занятия теорией исторического знания, и в этой области он также предложил весьма радикальную интерпретацию, бросающую вызов господствующим взглядам. Речь идет о концепции исторического релятивизма, которая была в наиболее четкой форме изложена Бирдом в его президентском обращении к Американской исторической ассоциации в 1933 г. Бирд поразил слушателей, не просто констатировав зависимость результатов исследования от личности историка, его социального и экономического положения, политических взглядов, особенностей психологической организации (подобные идеи у этому времени уже не были особенно оригинальными), но и призвав ученых коллег сознательно подстраивать свое творчество под нужды эпохи, не бояться менять прошлое с целью позитивно воздействовать на настоящее.

Такой «презентистский» подход вызвал бурную многолетнюю дискуссию, в ходе которой Бирду серьезно доставалось от многих известных историков, включая С. Морисона и Р. Хофстэдтера.

С середины 1930-х гг. Бирд стал одним из наиболее рьяных критиков активной внешней политики президента Ф. Рузвельта с изоляционистских позиций. В своей последней книге, «Президент Рузвельт и вступление в войну, 1941», вышедшей в 1948 г., Бирд утверждал, что Рузвельт хитростью и обманом втянул Америку в войну с Японией и Германией. Подобный радикализм привел к падению популярности Бирда, историки «школы консенсуса» подвергли развенчанию и его внешнеполитический изоляционизм, и экономическую интерпретацию американской истории.

Впрочем, с тех пор идеи Бирда периодически вновь привлекали интерес, и по степени воздействия на американскую историческую мысль 20 в. Бирда можно сравнить разве что с Ф. Тернером. Его книги не просто породили мощнейшую историографическую дискуссию, они еще и задали тематические и интерпретационные рамки для творчества нескольких поколений историков.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Сэмьюэл Морисон (Samuel Morison) (1887—1976)

Новое сообщение ZHAN » 15 авг 2021, 19:49

После смерти Сэмьюэла Морисона в 1976 г. было много разговоров о том, что вместе с ним умерла классическая, «нарративная» история. Действительно, почти непостижимым образом, Морисону удалось, в окружении сменяющих друг друга на протяжении 20 века «новых подходов» к исторической науке, сохранить в своих книгах верность трем базовым принципам. Эти принципы – повествовательность, биографичность, отказ от масштабных интерпретаций и объяснительных теорий.
Изображение

Морисона принято считать одним из самых работоспособных американских историков 20 в., из под его пера вышли десятки книг и учебных пособий. Профессиональная биография Морисона была связана с Гарвардским университетом, где он в 1908 г. получил степень бакалавра, в 1912 г. – доктора, и затем более сорока лет (до 1955 г.) преподавал историю.

Морисон был выходцем из аристократического бостонского семейства, с детства увлекался морем, кораблями, лошадьми и дальними путешествиями. Это в значительной степени повлияло на его исторические изыскания. Одна из его первых книг была посвящена морской истории родного штата («Морская история Массачусетса», 1921), за биографию Колумба («Адмирал Океана», 1942) Морисону была присуждена Пулитцеровская премия, а с 1947 по 1962 г. он издал 15 томов «Истории морских операций США в годы Второй мировой войны».

Морисон не был кабинетным ученым, он лично повторил многие плавания прославленных первопроходцев, а во время Второй мировой войны был командирован президентом Ф. Рузвельтом в зону боевых действий в качестве официального историка. Впоследствии, за работу в этом качестве, Морисону было присвоено звание контр-адмирала.

Однако не следует думать, что литературное наследие Морисона может заинтересовать лишь моряков и военных. Морисон известен и как автор классических общих трудов по истории США – «Рост американской республики» (1930 г. – совместно с Г. Коммаджером), «Оксфордская история американского народа» (1965) и др. Эти книги и по сей день включаются в программу обязательного чтения для студентов-историков в американских университетах.

Если основоположники американской исторической науки могли в 19 веке излагать свои мысли в простом повествовательном стиле как нечто само собой разумеющееся, для С. Морисона такой подход означал своеобразный вызов новомодным научным тенденциям. В 1920—1940-е гг. расцвет переживала прогрессистская школа, с ее стремлением объяснить исторические события столкновением экономических интересов различных социальных групп. Морисон же постоянно подчеркивал в своих трудах, что специфика ситуации, особенности характера и воспитания основных действующих лиц, их политические взгляды оказывали гораздо более ощутимое непосредственное воздействие на ход истории. И что любая теория не выдерживает испытания историческими фактами. Впрочем, к прямой полемике с оппонентами Морисон обращался крайне редко, он просто игнорировал большую часть выводов коллег, которые не стыковались с его видением исторического прошлого.

Важнейшим аргументом в пользу Морисона всегда являлся его литературный стиль: простой, последовательный, легко воспринимаемый независимо от сложности рассматриваемого предмета. Любой исторический сюжет он мог представить в ясном и законченном виде, оставляющим у читателя ни с чем не сравнимое чувство понимания происходящего. Конечно, такое понимание было в значительной степени иллюзорным. В этом смысле характерна критика Морисона со стороны «левых» историков, которой он подвергся в конце жизни. В числе прочего, Морисона обвинили в искажении истории взаимоотношений черных и белых американцев: он долгое время не хотел убирать из переизданий «Роста американской республики» пассаж о том, как хорошо жилось рабам в южных штатах до Гражданской войны и освобождения.

Так или иначе, книги Морисона по-прежнему остаются одним из лучших пособий для начинающих исследователей американской истории. По крайней мере, до тех пор, пока «умершая» нарративная история не воскреснет и не подарит нам достойную альтернативу.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Уолтер Уэбб (Walter Prescott Webb) (1888—1963)

Новое сообщение ZHAN » 16 авг 2021, 21:35

Историк американского Запада, предложивший несколько оригинальных интерпретаций роли фронтира в американской и мировой истории, Уолтер Уэбб к концу жизни стал одним из самых уважаемых людей в своем родном штате Техас. Здесь он родился, в семье фермера, работал учителем в школе, а затем 40 лет преподавал историю в Техасском университете. В 1959 г. он стал первым профессором из университета южного штата, избранным председателем Американской исторической ассоциации.
Изображение

Начало карьеры У. Уэбба было не слишком стремительным. После устройства на работу преподавателем Техасского университета в 1918 г. он более десяти лет был малозаметен, опубликовал несколько ничем не примечательных статей, а в 1922—1923 гг. безуспешно пытался получить докторскую степень в университете Чикаго.

Однако похоже, что за этим безрадостным фоном скрывалось нечто большее, творческая энергия Уэбба сжималась в пружину, которая распрямилась в 1931 г., с публикацией книги «Великие равнины», дискуссии вокруг которой не утихали несколько десятилетий. В «Великих равнинах» У. Уэбб изложил свое понимание американской истории, опирающееся на знаменитый «тезис о фронтире» Ф. Тернера, но довольно существенно его скорректировавшее. Согласно Уэббу, движение американской цивилизации на запад четко распадается на две фазы – до, и после достижения условной линии, проходящей по сорок восьмому меридиану. За этим пределом начинался совершенно особый географический и историко-культурный регион – «Великие равнины», или, иначе, «Великая американская пустыня», который был явно «не по зубам» первому поколению переселенцев, и они стремились как можно быстрее его преодолеть в своем движении к географически более привычным районам тихоокеанского побережья.

У. Уэбб писал, что традиционная, «первая», американская цивилизация, образовавшаяся между Атлантическим океаном и р. Миссисипи, держалась на трех основаниях – земельных, водных и лесных ресурсах. На просторах Великих равнин обнаруживалась только одна из этих опор – земля, да и та требовала от обрабатывавшего ее фермера несоизмеримо больших забот и усилий. Кочевые индейцы, охотники на бизонов, также представляли гораздо большую угрозу и проблему, нежели их восточные собратья.

Таким образом, «Великая американская пустыня» бросила американцам своеобразный технологический и культурный вызов, ответить на который можно было только внеся существенные изменения во многие базовые цивилизационные установки. Природа была покорена, проблема транспорта решена с помощью железных дорог, изгороди, в условиях отсутствия леса, стали делать из колючей проволоки, воду добывать с помощью глубоких колодцев и ветряных мельниц, а на воинственных индейцев неизгладимое впечатление произвел многозарядный револьвер системы «Кольт». Дикий Запад перестал быть диким, но и преобразовавшие и подчинившие его себе американцы стали совершенно другими.

Впоследствии, многие критики концепции Уэбба указывали, что называть сорок восьмую параллель главным, и чуть ли не единственным фронтиром, не совсем верно. Перемещение через Аллеганские горы также, в свое время, потребовало от американцев немалых усилий и многое изменило в их жизненном укладе. Кроме того, Уэбба обвиняли в чрезмерной любви к широким обобщениям, отказе от тщательного исследования реальных обстоятельств освоения западных земель. Как пошутил один автор: «Уэбб не позволяет фактам становиться на пути истины».

Уже будучи довольно известным ученым, У. Уэбб в 1937 г. опубликовал книгу «То, что нас разделяет: кризис демократии после исчезновения фронтира». Она была скорее публицистической, чем исторической, У. Уэбб попытался в ней обосновать тезис о «колониальном порабощении» Запада и Юга капиталистической цивилизацией Севера. Именно благодаря этому труду Уэбб стал восприниматься американской читающей публикой не просто как историк, но и борец за ущемленные секциональные интересы.

Третья нашумевшая книга У. Уэбба, «Великий фронтир», вышла в 1952 г. Она вызвала крайне противоречивую реакцию в академической среде, известный историк О. Хандлин прямо заявил, что У. Уэбб довел в ней идею фронтира до полнейшего абсурда. Однако многие ученые признавали эвристическую ценность очередной масштабной интерпретационной схемы, вышедшей из под пера техасского мыслителя. У. Уэбб выдвинул предположение, что все последние четыре с половиной века развития западной цивилизации – это эпоха фронтира, эпоха освоения новых пространств земного шара, доступных после открытия Америки. Именно «пограничность» ситуации, в которой оказался Запад, привела к технологической революции и стремительным изменениям в политике, экономике и культуре. Однако период фронтира, по мнению У. Уэбба, близится к завершению, поток энергии, питающий западную цивилизацию, будет только ослабевать, и человечеству надо готовиться к жизни в условиях отсутствия передовых неосвоенных рубежей.

Легко заметить, что по части слабо аргументированных обобщений У. Уэбб в этом сочинении превзошел самого себя. Критики легко обнаружили множество опровергающих гипотез, начиная от перемещения «фронтира» из сферы сугубо пространственно-географической, в иные области (например, связанные с практическим применением новых научных открытий), и до указания на космическое пространство как новый, бесконечный, фронтир.

Однако следует иметь в виду, что репутация, и место У. Уэбба в историографии, обеспечены не только тремя охарактеризованными книгами, но и вполне академичными исследованиями феномена американского Запада, опубликованными в форме многочисленных монографий и статей, а также удачными, пользующимися популярностью среди студентов и преподавателей, университетскими учебниками.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Артур Шлезингер-старший (Arthur M. Schlesinger) (1888—1965)

Новое сообщение ZHAN » 17 авг 2021, 16:37

Сегодня уже довольно трудно определить, в какой степени Артур Шлезингер-старший обязан своей известностью собственным научным достижениям, а в какой – достижениям своего сына, пожалуй, самого известного в мире современного американского историка А. Шлезингера-младшего.
Изображение

А. Шлезингер-ст. родился в семье немецких иммигрантов в штате Огайо. В 1910 г. окончил университет штата Огайо, затем два года обучался на историческом факультете Колумбийского университета в Нью-Йорке. Здесь одним из его учителей был знаменитый впоследствии Ч. Бирд, который привил Шлезингеру любовь к изучению социально-экономической истории. Впрочем, по утверждению некоторых биографов, Шлезингер, чьи детство и юность прошли в пестрой иммигрантской среде заштатного городка Среднего Запада, просто не мог не заинтересоваться социальными проблемами и историей «непарадной» Америки.

С 1912 г. Шлезингер преподавал историю в университете штата Огайо, затем, в 1919 г. перебрался в университет штата Айова, и, наконец, в 1924 г. был приглашен в Гарвард, где и проработал до выхода на пенсию в 1954 г. Среди публикаций А. Шлезингера-ст. обычно выделяют три книги: «Колониальные купцы и американская революция, 1763—1776» (1917), «Новые точки зрения на американскую историю» (1922), «Возвышение города, 1878—1898» (1933).

Первая из них – новаторское для своего времени, но вполне соответствующее модному прогрессистскому направлению историографии сочинение, расширяющее рамки экономической интерпретации революционного периода. Здесь Шлезингер выступил как верный ученик и последователь Ч. Бирда (чья книга по экономической интерпретации американской конституции была опубликована за четыре года до «Колониальных купцов…»).

Книга про новые направления историографии – пожалуй, самый громкий успех Шлезингера. Именно после ее публикации он был приглашен в Гарвард. Отдельные эссе, составляющие книгу, могут, с высоты сегодняшнего времени, рассматриваться как программа развития исторической науки в США в 20 веке. Шлезингер внимательно проанализировал состояние исторических исследований в США и вычленил главные, по его мнению, сюжеты – актуальные, но недостаточно изученные.

В их числе оказались: влияние иммиграции на развитие американской цивилизации, роль женщин в истории, географический фактор, история технологий, интеллектуальная история и некоторые другие. По-сути, Шлезингер сформулировал в своей книге новую повестку дня исторической науки, которая во многих чертах напоминала подходы современных ему европейских историков. Перед исследователями открывалось огромное «невспаханное поле» социальной истории, которая уверенно теснила со сцены традиционную для 19 – нач. 20 вв. политическую и дипломатическую «историю событий».

Лишь некоторые темы, чрезвычайно увлекшие американских историков в 20 в., не были озвучены на страницах «Новых точек зрения…». Самый очевидный пример – изучение истории индейцев и афроамериканцев. Впрочем, впоследствии Шлезингер, исповедующий либеральные политические взгляды, всячески поощрял данное направление историографии, хотя сам этой тематикой никогда не занимался.

В наибольшей степени самого Шлезингера привлекала тема урбанизации. В стремительном росте городов после Гражданской войны он видел квинтэссенцию американской истории и прогресса американской цивилизации. Третье из упомянутых сочинений Шлезингера – «Возвышение города», было подготовлено для 13-томной «Истории американской жизни», амбициозного проекта, реализовавшегося с 1928 по 1948 гг. (Шлезингер был его соредактором). Из-за издательских проблем книга, написанная еще в начале 1920-х, в период «процветания», увидела свет зимой 1933 г. – в самый мрачный момент «Великой депрессии». Пронизывающий исследование оптимизм автора выглядел в этой ситуации несколько неуместно, что обусловило весьма сдержанную реакцию критиков.

В военные и послевоенные годы Шлезингер опубликовал еще несколько книг, но молодое поколение социальных историков уже не нуждалось в призывах и манифестах. Про роль, которую сыграл Шлезингер, стали забывать, его подходы к социальной истории характеризовались как «примитивные» и «оторванные от социологической теории». Однако, как уже было сказано, во многом благодаря усилиям знаменитого сына, А. Шлезингер-ст. по-прежнему сохраняет место в ряду мэтров американской исторической науки 20 века.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Алан Нэвинс (Allan Nevins) (1890—1971)

Новое сообщение ZHAN » 18 авг 2021, 14:55

Алан Нэвинс вошел в американскую историографию как один из талантливейших популяризаторов в век глубокого упадка классической нарративной истории, ее замещения сухими научными (или наукоподобными) статьями и монографиями. Нэвинс начинал как журналист, его первые исторические книги были посвящены истории университета, в котором он учился на отделении английской литературы («Иллинойс», 1917) и истории газеты, в которой он работал («Ивнин Пост: Век журналистики», 1922). Желание заниматься литературным творчеством пробудилось у него в раннем детстве, во время долгих часов, проводимых в отцовской библиотеке. Нэвинс-старший, зажиточный фермер из Иллинойса (шотландец по происхождению), собрал, как считалось, одну из крупнейших книжных коллекций в своем городе. Для его сына полученное в детстве и юности книжное образование стало источником внушительной общей эрудиции, которой впоследствии он не упускал случая блеснуть.
Изображение

Журналистская карьера А. Нэвинса успешно развивалась в Нью-Йорке с 1913 г. Как он потом вспоминал, газетная работа воспитала у него одно важное свойство характера – всегда соблюдать установленные сроки. Нэвинс писал много и на самые разнообразные темы. После публикации серии эссе об американских штатах в период Войны за независимость (1924) его пригласили читать лекции по истории США в Колумбийский университет, где он затем проработал до выхода на пенсию в 1958 г. (с 1931 г. в качестве профессора).

В силу довольно позднего прихода в историческую профессию, Нэвинс миновал традиционные стадии обучения в аспирантуре и написания докторской диссертации. Он так и остался «неостепененным» до конца жизни, что, впрочем, являлось для него своего рода фирменным знаком. Строгий академизм в истории был для Нэвинса «противоречием в определении», он считал недопустимым превращение исторических текстов в элитарный продукт, доступный лишь небольшой группе специалистов. История, считал Нэвинс, должна быть достоянием широкой публики и для этого исторические труды должны обладать не только научной достоверностью, но и высокими литературными достоинствами.

Нэвинс в меру сил старался реализовать собственный идеал исторической литературы, и даже в ряду весьма плодовитых авторов, которых всегда хватало в американской историографии, он выделялся своей неутомимой работоспособностью и продуктивностью. Число только исторических статей Нэвинса переваливает за тысячу, кроме того, он опубликовал несколько десятков книг, в основном биографий бизнесменов и политических деятелей, а также исследований периода Гражданской войны. Привлекала Нэвинса и новейшая история, он, в отличие от многих своих коллег, без стеснения излагал события совсем недавнего прошлого.

Увлеченность Нэвинса литературным творчеством породила множество анекдотических историй, правдивость которых сейчас уже сложно установить.

Однажды, показывая гостю кабинет в своем доме, он начал демонстрировать пишущие машинки (их у Нэвинса было несколько, и он имел обыкновение работать над разными текстами, переходя от одной к другой) и так увлекся, что совершенно забыл о присутствии постороннего человека, углубившись в работу.

В другой раз он пригласил друзей отобедать в его доме, и тем пришлось более получаса дожидаться хозяина, слушая доносящийся из его кабинета стук пишущей машинки. Наконец Нэвинс вышел, быстро поел, перекинулся с гостями парой фраз, и снова удалился в кабинет.

О достоинствах Нэвинса как преподавателя имеются весьма противоречивые сведения. По свидетельству многих студентов, его лекции не блистали красноречием, он был сух, категоричен и весьма строг. Нерадивые студенты его просто боялись. Вместе с тем, некоторые ученики говорят об огромном влиянии, которое оказал на них Нэвинс, и поддержке, на которую им всегда можно было рассчитывать.

Труды Нэвинса довольно сложно вписываются в историографический контекст, он не был ни явным прогрессистом, ни явным сторонником школы консенсуса, в политическом отношении симпатизировал демократической партии, хотя в целом был настроен довольно консервативно. Его биографии известных американских бизнесменов (Дж. Рокфеллера, Э. Уитни, Г Форда и др.) отличались от прогрессистских обличительных сочинений мягкостью трактовок, признанием позитивной роли, сыгранной первыми американскими миллионерами, оправданием средств, используемых ими при стремлении к благой, по мнению Нэвинса, цели. Нэвинс считал, что Америка прошла через эпоху индустриализации удивительно легко, без больших потрясений и человеческих жертв, в отличие от многих других государств. В этом он видел заслугу американских «олигархов». Неудивительно, что потомки этих олигархов финансировали Нэвинса, давали ему специальные заказы на написание биографий (именно так была написана биография Дж. Рокфеллера).

Восьмитомная история Гражданской войны («Испытание для Союза») писалась Нэвинсом с 1947 по 1971 гг. Своей главной задачей ученый считал изложение политических, экономических, социальных обстоятельств происходящего в те годы, с минимальным вниманием к чисто военным аспектам, которым, по мнению Нэвинса и так было уделено слишком много внимания в историографии. Только смерть помешала историку завершить эпопею еще двумя томами, посвященными событиям эпохи Реконструкции.

Из важных достижений Нэвинса следует также отметить ключевую роль, сыгранную им в основании одного из популярнейших журналов по американской истории, American Heritage (выходит с 1954 г.), а также активное продвижение проекта устной истории при Колумбийском университете (с 1948 г.). Эти два начинания как нельзя лучше характеризуют основной мотив творчества А. Нэвинса – историка, который хотел возродить литературные стандарты Ф. Паркмена и Дж. Бэнкрофта во времена структурализма и клиометрики.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Сэмьюэл Бимис (Samuel Flagg Bemis) (1891—1973)

Новое сообщение ZHAN » 19 авг 2021, 19:19

Сэмьюэл Бимис стал первым американским историком, специализирующимся на изучении внешней политики и дипломатии. Опубликованная им в 1936 г. «Дипломатическая история Соединенных Штатов» до сих пор считается классическим исследованием американской внешней политики конца 18—19 вв. Как написал про Бимиса один критик,
«без его скрупулезных исследований того, что произошло последующие историки вряд ли смогли бы рассуждать о том почему это произошло».
Изображение

Бимис не просто первым заинтересовался внешней политикой США в качестве особого предмета рассмотрения, но и настаивал на необходимости ее изучения с учетом позиций всех вовлеченных сторон, что требовало работы в архивах Англии, Франции, Испании и других государств, с которыми взаимодействовали США.

Поначалу жизненные обстоятельства Бимиса слабо способствовали реализации этой установки. После получения докторской степени в Гарварде в 1916 г. ему пришлось покинуть родной Массачусетс (где прошла жизнь семи поколений его предков, не достигших, впрочем, особенного достатка и общественного положения), т. к. туберкулез, которым он заболел после путешествия в Европу, проведя ночь в холодных водах Ла-Манша из-за удара в американский корабль немецкой торпеды, требовал более сухого и теплого климата.

До 1923 г. Бимис преподавал в университетах штатов Колорадо и Вашингтон, где доступ к материалам по интересующей его тематике был крайне ограничен. По мнению биографов, борьба с жизненными трудностями оказала существенное воздействие не только на характер, но и на исследовательскую позицию Бимиса, который впоследствии постоянно подчеркивал необходимость активной внешнеполитической позиции США перед лицом вызовов 20 в., важнейшим из которых он считал коммунизм.

Возвращению Бимиса на Восток способствовал успех одной из его первых книг – «Договор Джея: коммерческие и дипломатические аспекты» (1923). В этом же году Бимис перешел на работу в Институт Карнеги в американской столице, затем с 1927 по 1929 гг. он возглавлял проект Библиотеки Конгресса по копированию документов европейских архивов, имеющих отношение к США. Подобная работа, конечно же, создавала чрезвычайно благоприятную среду для проведения собственных исследований, и Бимис собрал в Европе множество интереснейших материалов. К этому времени его очередная книга («Договор Пинкни: исследование того, как Америка воспользовалась европейской смутой, 1783—1800», 1926) принесла автору Пулитцеровскую премию, и в 1927 г. Бимис стал главным редактором фундаментального многотомного исследования «Американские госсекретари и их дипломатия».

Для этого издания он написал эссе о Дж. Джее и Т. Джефферсоне, но наиболее почитаемым им госсекретарем был Джон Куинси Адамс, автор знаменитой Доктрины Монро. Адамсу Бимис посвятил двухтомное исследование, за первый том которого он в 1949 г. снова был отмечен Пулитцеровским комитетом.

Успешного автора в 1935 г. пригласил на профессорскую ставку Йельский университет, где Бимис проработал до выхода на пенсию в 1961 г. Среди последующих работ Бимиса внимания заслуживает книга «Латиноамериканская политика США» (1943), написанная по итогам лекционного тура по Центральной и Южной Америке в конце 1930-х гг.

Несмотря на фундаментальный характер трудов Бимиса они часто подвергались и подвергаются довольно обоснованной критике. Как отмечал его друг и коллега по изучению американской дипломатии, Т. Бейли, в работах Бимиса внешняя политика рассматривалась исключительно «из министерских кабинетов», без учета факторов, не связанных с решениями дипломатов и глав правительств, в частности столь любимого самим Бейли общественного мнения.

Стиль Бимиса был академичен и сух, шутки и исторические анекдоты он считал в своих работах неуместными. Студенты Бимиса, подшучивая над проскальзывающим в его лекциях «ура-патриотизмом», обыгрывали его имя и называли своего профессора «Сэмьюэлом, размахивающим флагом». В то же время, Бимис был не склонен подчеркивать какой-то особый характер американской дипломатии, указывая, что Соединенные Штаты всегда действовали, руководствуясь, прежде всего, национальными интересами, а не какими-то высокими побуждениями.

Отвергал он и тезис одного из своих гарвардских учителей, Ф. Тернера, о фронтире как источнике уникальности американского опыта. По мнению Бимиса, достижения Америки в 18 и 19 вв. чаще всего были связаны с отвлеченностью европейских держав на решение своих взаимных противоречий, и происходящей от этого выгодной внешнеполитической конъюнктурой. А экспансионизм и проявляемое Соединенными Штатами дипломатическое коварство Бимис считал нормальной практикой, принятой в международных отношениях.

Как уже было отмечено, критика в адрес Бимиса не ставит под сомнение его вклад в изучение американской дипломатии, и знакомство с трудами этого историка остается обязательным этапом подготовки специалистов по внешней политике США.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мерль Корти (Merle Curti) (1897—1996)

Новое сообщение ZHAN » 20 авг 2021, 11:11

Прожив долгий век и написав, по приблизительным подсчетам, более 6 тыс. страниц исторических сочинений, Мерль Корти все же не приобрел репутации «монументального» классика и сурового патриарха американской исторической науки. По характеру он был человеком очень легким, жизнерадостным, создающим вокруг себя атмосферу доброжелательности и оптимизма. На историческом факультете Висконсинского университета, где он работал с 1942 по 1968 гг., М. Корти смотрелся «лучом света в темном царстве» среди коллег как на подбор мрачных и сложнохарактерных. Однако Корти, выходцу из небольшого городка штата Небраска, в Висконсине, по-видимому, все же было комфортнее, чем в Гарварде и Колумбийском университете, где он учился и провел первые годы в качестве преподавателя. На первых курсах Корти застал в Гарварде знаменитого Ф. Тернера, затем его учителем был другой мэтр – А. Шлезингер-старший. Именно под руководством Шлезингера Корти защитил в 1927 г. свою докторскую диссертацию – «Движение за мир в США, 1815—1860».
Изображение

Первоначальное увлечение пацифизмом и дипломатической историей быстро сменилось у Корти другой темой, которая стала для него главной на протяжении всей жизни, и которую он сам определял как «социальную историю американской мысли». Надо сказать, что история идей, особенно в их связи с социальным развитием, была до Второй мировой войны в США совершенно неразработанным полем. Разве что В. Паррингтон в «Основных течениях американской мысли» (1927) проводил исследования в данном направлении, но задачи, которые ставил перед собой Корти, были совершенно иными. Корти интересовало не столько содержание идей, сколько их практическое воздействие на ход общественного развития. Известно, что Корти в 1920—30-е гг. увлекался философией прагматизма Дж. Дьюи и был чрезвычайно горд, работая с прославленным мыслителем в одном университете (Колумбийском, 1931—1942).

Не всякий исследователь отважился бы взяться за такой всеобъемлющий (почти тысячестраничный) труд, как «Развитие американской мысли», опубликованный в 1943 г. и принесший Корти Пулитцеровскую премию. В этой своей главной книге Корти продемонстрировал энциклопедизм познаний в самых разных сферах жизни, показав, что написание истории идей – это не упражнение в абстрактном философствовании, а всего лишь один из взглядов на историю общества в целом.

Вместо того чтобы почивать на лаврах и продолжать углубленное изучение «истории идей», Корти, со своим неуемным аппетитом к познанию нового и неизведанного, обращался в 1950-е гг. к самым разнообразным историческим сюжетам, среди которых оказалось и «Исследование демократии в приграничном графстве» (1959). Эта, вроде бы совершенно случайная и «проходная» работа, посвященная рассмотрению эволюции социальной структуры одного из графств Висконсина, произвела в научном сообществе настоящий фурор, став одним из первых примеров «новой социальной истории», основанной на демографическом анализе и количественных методах.

Застолбив за собой поля интеллектуальной и социальной истории, Корти ни в коей мере не собирался охранять их от посягательств коллег. Скорее наоборот, он всячески способствовал их разработке, побив своеобразный рекорд – под его руководством докторские диссертации защитили 87 молодых исследователей.

Корти был известен как человек весьма либеральных взглядов, еще задолго до «моды на эмансипацию меньшинств», он призывал к привлечению в корпорацию историков женщин и представителей «цветного» населения. Под это Корти подводил серьезное идейное основание, считая т. н. «демократию» («вовлеченность каждого в управление социумом») – главной специфической особенностью и достижением американской цивилизации.

По прошествии лет, некоторые критики стали упрекать Корти в чрезмерном разбросе интересов, недостаточной глубине проработке множества тем, за которые он брался. Однако вряд ли это можно считать серьезным упреком. Все возможные недоработки Корти с лихвой компенсировал новыми направлениями, которые он открыл для исторической науки и позитивным примером жизненного и исследовательского оптимизма.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Томас Бейли (Thomas Bailey) (1902—1983)

Новое сообщение ZHAN » 21 авг 2021, 16:45

Томас Бейли известен, прежде всего, как автор двух популярнейших университетских учебников – «Дипломатическая история американского народа» (1940) и «Картины американской истории» («American Pageant», 1956). И тот и другой выдержали более десяти переизданий, по ним обучались и обучаются миллионы студентов.
Изображение

Биография Бейли тесно связана со Стэнфордским университетом (Калифорния). Более шестидесяти лет он провел там в качестве студента, преподавателя и ученого. По воспоминаниям коллег и учеников, лекции Бейли, особенно на заре карьеры, привлекали почти ажиотажный интерес. Даже жены семейных студентов не упускали случая поприсутствовать на этих почти театральных представлениях. Бейли излагал американскую историю живо, остроумно, сопровождал свой рассказ присказками и анекдотами, извлеченными из старых газет – своего любимого исторического источника. Впрочем, достаточно места отводилось и «серьезным» фактам и событиям. Очевидно, что у Бейли был особый дар – рассказывать историю, который и придавал его лекциям и книгам ни с чем не сравнимую притягательность.

За легкостью речи и письма скрывалась тяжелая и скрупулезная подготовительная работа. Хотя Бейли никогда не читал лекции «по бумажке», они всегда поражали студентов безупречной логикой внутренней организации. У Бейли все было просчитано, распланировано, причем не только в учебных курсах, но и в жизни. Бейли неутомимо работал – в будни по восемь часов, в субботу – четыре. Лишь в воскресенье он позволял себе отдохнуть, посетить баптистское молитвенное собрание. Всяческие общественные и административные обязанности его откровенно тяготили. С большим трудом университетскому начальству удалось уговорить его в 1950-е гг. возглавить исторический факультет, но при первой же возможности Бейли с этого поста ушел.

Помимо упомянутых учебников, Бейли написал еще почти десяток книг по различным аспектам американской дипломатической истории. В частности, он много занимался личностью Вудро Вильсона и его вкладом во внешнюю политику. Бейли одним из первых указал на ошибки президента-идеалиста, его неумение находить компромисс и добиваться воплощения собственных идей на практике (притом, что сам Бейли вовсе не был сторонником жесткого реализма и изоляционизма).

Чрезвычайно интересна для нас обзорная книга Бейли по истории российско-американских отношений («Америка лицом к лицу с Россией», 1950). В ней очень хорошо показано восприятие американцами России в разные периоды отношений.

В концептуальном смысле Бейли стремился в своих трудах следовать установке – «чем меньше теории – тем лучше». Он отошел от этого принципа только в одном: настойчивом продвижении тезиса о том, что главный фактор, влияющий на внешнюю политику США – это общественное мнение. Отсюда и его интерес к газетам, многотиражным памфлетам, карикатурам и результатам опросов. В 1948 г. он даже выпустил специальную книгу («Человек на улице») с разъяснением своего подхода.

Как человек провинциальный, мало путешествовавший, да еще и увлеченный такой дисциплиной как история, Бейли, в целом, придерживался весьма консервативных взглядов (что, впрочем, не помешало ему в свое время осудить маккартизм и вьетнамскую войну). В частности, это выражалось в неприятии им «новой политкорректности» в отношении женщин, этнических и прочих меньшинств, которая стала распространяться в Америке с 1950-х гг. Бейли мог во время лекции довольно резко выразиться по поводу иммигрантов, передразнить этнический акцент, сказать, что «история – это не женское дело», и это не всегда сходило ему с рук, особенно в последние годы университетской карьеры.

Книги, написанные Бейли в последние годы жизни уже не пользовались прежним читательским интересом, критики обвиняли его в самоповторах и простом компилировании известных фактов. Однако, как говорил сам Бейли, «все, на что я способен – это писать историю», и он занимался этим делом практически до последнего вздоха.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Генри Коммаджер (Henry Steele Commager) (1902—1998)

Новое сообщение ZHAN » 22 авг 2021, 12:28

Генри Коммаджер вошел в историографию как автор многочисленных учебников, популярных очерков по американской истории, редактор сборников документов, которые сегодня признаны классическими. Для Коммаджера всегда была очевидна связь исторических событий с современностью, он видел в изучении истории важнейшее средство гражданского образования и просвещения. Являясь приверженцем политических взглядов Т. Джефферсона, Коммаджер считал, что в свободном обществе людям не должен навязываться какой-то строй мыслей, им надо дать доступ к информации и предоставить возможность самостоятельно рассуждать и принимать решения.
Изображение

Молодость Коммаджера прошла в Чикаго, после получения докторской степени в Чикагском университете он преподавал историю в Нью-Йоркском (1926—1938), Колумбийском (1939—1956) университетах и Амхерст колледже (1956—1972). Одна из первых книг, опубликованных Коммаджером, стала и наиболее известной («Рост Американской республики», 1930). Этот университетский учебник был написан вместе с известным к тому времени историком С. Морисоном, и представлял собой переработанный текст морисоновской «Оксфордской истории американского народа» (1927). По мнению критиков, вклад Коммаджера в переработку текста был существенным и весьма положительным, из книги ушла портившая ее «новоанглийская перспектива», выходец со Среднего Запада Коммаджер дополнил изложение сюжетами, связанными с развитием южных и западных штатов.

С 1934 по 1958 гг. Коммаджер, движимый своей идеей об историческом просвещении американцев, публикует пять сборников исторических источников, направленных на массового читателя, с поясняющими комментариями и иллюстрациями. Считается, что в наибольшей степени ему удалась первая подборка, «Документы американской истории» (1934), которая с тех пор стала хрестоматийной.

Среди многочисленных книг, опубликованных Коммаджером, трудно отыскать строго научные, предназначенные для коллег-профессионалов. Даже если он обращался к жанру исторической монографии (например, в книге «Джефферсон, национализм и просвещение», 1975), исследование было связано не столько с задачами исторической реконструкции, сколько с философской оценкой исторической роли «отцов-основателей». Все перипетии общественно-политического развития США во второй половине 20 в. (проблема политической лояльности, маккартизм, движение за гражданские права, война во Вьетнаме, кризис доверия к власти в 1970-е гг.) находили отражение в книгах и статьях Коммаджера, в которых он пытался дать историческую перспективу современных событий.

Чаще всего, Коммаджеру приходилось констатировать, что современные политики действуют вразрез с принципами «отцов-основателей» американской республики. Критикуя «клятвы лояльности» и изгнание из университетов профессоров-коммунистов в 1940—1950-е гг. Коммаджер писал:
«Самая большая опасность заключается не в том, что наша общественная мысль станет чересчур разнородной или, наоборот, ортодоксальной, а в том, что она в таких условиях исчезнет вообще».
До 1950-х гг., когда Верховный суд США сыграл столь положительную роль в продвижении гражданских прав и свобод, Коммаджер был убежденным противником чрезмерного усиления этой ветви власти, заметного по ходу американской истории. В книге «Правление большинства и права меньшинства» (1943) Коммаджер приводил многочисленные примеры того, как вмешательство Верховного суда вставало на пути освобождения и наделения правами чернокожих американцев, введения мер социальной защиты рабочих, фермеров и т. п. По его мнению, расширение прав и свобод в принципе не может исходить от «просвещенной элиты», только законодательные органы власти, базирующиеся на широком народном представительстве способны решить эту задачу.

Либертарианские взгляды Коммаджера часто порождали вполне обоснованную критику, однако научная квалификация и широта его исторических познаний не подвергались сомнению. Избранная стезя публициста и популяризатора истории вряд ли позволяла Коммаджеру претендовать на «новое слово» в исторической науке, открытие каких-то «новых горизонтов». Однако в качестве «ученого-просветителя» он может считаться одним из выдающихся американских историков 20 в., серьезно продвинувшим дело распространения исторических знаний.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Перри Миллер (Perry Miller) (1905—1963)

Новое сообщение ZHAN » 23 авг 2021, 12:24

Перри Миллер считается основоположником и признанным авторитетом в изучении важнейшей для американского национального сознания темы – пуританской идеологии. Именно с трудов Миллера середины 1930 – 1940-х гг. начался новый этап истолкования пуританского опыта, отличающийся утонченным рационализмом (Миллер определял себя как агностика, который пытается проникнуть в суть религиозного мировоззрения пуритан через его рационализацию), отказом от однозначных моральных оценок, поиском взаимного влияния между сферой религиозных идей и социальной реальностью в ее исторической эволюции.
Изображение

П. Миллер родился и получил образование в Чикаго, затем, избрав в качестве темы докторской диссертации изучение ранней пуританской идеологии, переехал в Новую Англию, где после успешной защиты получил должность преподавателя на факультете филологии Гарвардского университета. С Гарвардом была связана вся его дальнейшая академическая карьера. Будучи филологом по официальному статусу, он, тем не менее, приобрел наибольшую известность в качестве историка. История идей, интеллектуальная история стали в США весьма популярными направлениями социально-гуманитарного знания во многом благодаря трудам П. Миллера.

Вместе с тем, книги и статьи Миллера никак нельзя отнести к рубрике «легкого» чтения. Анализируя сложнейшие хитросплетения пуританской идеологии, ее происхождение и эволюцию, Миллер частенько забирался в такие дебри, что даже коллеги указывали ему на маловразумительность многих положений и формулировок. В ответ на это автор просто советовал быть более внимательными и перечитывать непонятные места по нескольку раз.

Первая книга Миллера, подготовленная на базе докторской диссертации, была опубликована в 1933 г. («Массачусетская ортодоксия, 1630—1650: к вопросу о происхождении»). Из последующих сочинений наиболее известны двухтомник «Новоанглийское мышление» (1939 и 1953 гг.), в котором Миллер рассмотрел основные концепции пуританской идеологии 17 в. и их эволюцию до середины 18 в.; интеллектуальная биография известного проповедника Дж. Эдвардса (1949) и несколько книг об истории американского религиозного и социально-политического сознания 18—19 вв.

В чем же состояла суть пуританской идеологии в интерпретации Миллера?
Как эта идеология взаимодействовала с меняющимися реалиями жизни американцев? :unknown:
Ответы на эти вопросы можно попытаться свести к нескольким базовым тезисам.

Во-первых, Миллер был категорически не согласен с распространенным представлением о пуританах как примитивных фанатиках-ортодоксах, базирующих свое мировоззрение на двух-трех догматических положениях, заимствованных из учения Кальвина. В подтверждение он приводил многочисленные примеры того, как пуританские идеологи искали и находили выход из серьезнейших теологических затруднений, связанных со спецификой ситуации в Англии и Массачусетсе после начала колонизации Америки. В особенности восхищали Миллера пуритане, отказавшиеся от примитивной философии «сепаратизма», отделения от англиканской церкви, те из идейных лидеров, которые верили в возможность ее внутреннего очищения и возрождения – то есть, преимущественно, конгрегационалисты, обитатели колонии Массачусетского залива.

Далее, Миллер утверждал, что убеждения массачусетских пуритан никогда не были строго кальвинистскими, иррационализм слепой веры и «предопределения» дополнялся у них рационализмом, заимствованным из европейской гуманистической традиции, и познание окружающего мира с помощью разума было для многих пуританских авторов одним из путей познания Божественного замысла. Идея «злого Бога» довольно быстро трансформировалась у пуритан в идею Бога «милостивого», который распространяет свою любовь и обеспечивает Спасение даже для тех, кто этого не вполне заслуживает.

По мнению Миллера, одной из важнейших теологических находок пуритан являлось понятие «договора» (covenant) между Богом и человеком, которое позволило им в 17—18 вв. решать не только религиозные, но и социально политические задачи. Термин «договор» помог рационализировать религиозную сферу, разъяснить смысл взаимодействия человека с высшими силами. Инициатива договора-ковенанта исходит от Бога, а человек волен его соблюдать или не соблюдать, рассчитывая на соответствующие последствия в том и другом случае. Миллер полагал, что решаясь на начало вооруженной борьбы с Англией, лидеры Континентального конгресса уповали как раз на «ковенант», поддержку Бога в обмен на правильное поведение, но после победы, которая была воспринята всеми как результат земных, а не небесных усилий, идея ковенанта была, по мере роста национализма и уверенности американцев в собственных силах, предана забвению. Таким образом, пуританская идеология одновременно и породила революцию, и пала ее жертвой.

Неудивительно, что выводы Миллера стали объектом для дискуссий и критики, иногда довольно ожесточенных. Представления о пуританах казались давно проясненными и устоявшимися, Миллер же посягнул на многие их фундаментальные основания. Его обвинили в попытке «выхолащивания» кальвинизма из идеологии пуритан, чрезмерном акцентировании ее рационального и гуманистического содержания. Вполне справедливо указывалось, что в увлечении своими главными героями, пуританами-конгрегационалистами из Массачусетса, Миллер совершенно забыл о других пуританах – сепаратистах, баптистах и прочих, которые также имели свою идеологию, не сводимую к «ковенанту» и рационализму.

Миллера можно назвать слишком «книжным» историком (что, наверное, вполне простительно для филолога), идеи существовали для него лишь в трактатах ученых и проповедников, он был готов на основании одних только текстов «высоколобых интеллектуалов» делать выводы о структуре и эволюции идеологии. Сегодня такой подход к исследованию феноменов сознания представляется не вполне адекватным. Тем не менее, сочинения многих современных авторов по-прежнему полны ссылками на труды П. Миллера, а уж в специальных исследованиях истории американских пуритан его статус классика не оспаривается никем.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

К. Ван Вудвард (C. Vann Woodward) (1908—1999)

Новое сообщение ZHAN » 24 авг 2021, 21:27

К. Ван Вудвард, известнейший историк американского Юга, родился в небольшом городке в штате Арканзас. Его отец занимал пост смотрителя публичных школ и был человеком либеральных взглядов, что по тем временам было на Юге большой редкостью. Связи отца позволили Вудварду получить неплохое образование, степень бакалавра в университете Эмори в Атланте, степень магистра политических наук в Колумбийском университете (1932).
Изображение

Биографы Вудварда отмечают, что на формирование взглядов будущего историка оказала определенное влияние поездка в Советский Союз в начале 1930-х гг., где его поразил интерес советской общественности к откровенно расистскому американскому судебному процессу «Скоттсборо бойс». Вернувшись домой и устроившись преподавателем английского в Технологический институт в Атланте, Вудвард увлекся, как бы сейчас сказали, правозащитной деятельностью и выступил в поддержку арестованного чернокожего коммуниста Анжело Херндона. Подобная активность насторожила руководство института, и вскоре Вудварду пришлось уволиться. Однако именно в это время у него вызревает замысел исследования, которое в 1937 г. он представил в качестве докторской диссертации. Диссертация представляла собой биографию известного популистского лидера к. 19 – нач. 20 вв. Тома Уотсона («Том Уотсон, аграрный бунтарь», опубликована в 1938 г.).

В Уотсоне Вудварда привлекала, прежде всего, необъяснимая эволюция взглядов – от защиты интересов фермеров, независимо от цвета кожи, в начале политической карьеры, к неприкрытому расизму в последние десятилетия жизни. Разгадывая эту загадку, Вудвард пришел к одному из своих фундаментальных выводов: расизм и сегрегация в южных штатах – вовсе не «тяжелое наследие истории», неизбежное зло, а порождение сложных экономических, политических и социальных процессов на Юге после окончания периода Реконструкции и в особенности в 1890-е гг.

Развить эту тему в 1940-е гг. Вудварду помешала война, во время которой он нес службу в Комитете ВМФ по публичной информации. Приобретенный опыт позволил ему в 1947 г. опубликовать единственную свою книгу не связанную с историей Юга («Битва в заливе Лейт»).

После войны Вудвард обосновался в Балтиморе, в качестве преподавателя истории университета Джона Гопкинса. За короткое время он подготовил и издал в 1951 г. две книги – «Воссоединение и реакция: компромисс 1877 г. и окончание Реконструкции» и «Происхождение Нового Юга, 1877—1913». Второй из этих книг суждено было стать вершиной научного творчества Вудварда, его главным вкладом в изучение американской истории. Вудвард предложил новую интерпретацию истории Южных штатов после Гражданской войны, подкрепив свои выводы весьма существенными аргументами.

Во-первых, он пересмотрел традиционный взгляд на «правительства искупителей», пришедшие к власти после завершения периода Реконструкции. Раньше считалось, что они состояли из представителей бывшей плантационной аристократии, которая восстановила на Юге прежние порядки за исключением ликвидированного рабовладения. Вудвард показал, что «искупители» в значительной степени представляли собой новую элиту, слабо связанную со старой аристократией и заинтересованную в получении своей доли прибыли от новых капиталистических предприятий. Если в их действиях и можно было проследить какую-то преемственность, то скорее не с довоенными порядками, а с политической практикой периода Реконструкции, когда не вполне честные технологии использовались для укрепления власти «радикальных» правительств.

Далее Вудвард исследовал экономическую ситуацию на Юге после Реконструкции и пришел к выводу, что никакого «экономического возрождения Нового Юга», его активного участия в промышленной революции 1880-х гг. не было и в помине. Южные фермеры, черные и белые в равной степени, оказывались во все более тяжелом положении и составляли потенциальную политическую базу для популистского движения, лидеры которого, однако, не смогли в полной мере использовать открывающиеся возможности, в том числе и из-за расовых предрассудков.

Историю расовой сегрегации на Юге Вудвард подверг специальному рассмотрению в следующей книге – «Странная карьера Джима Кроу» (1955). Написанная менее академичным стилем, она была нацелена, скорее, на массового читателя и также стала одним из самых известных сочинений Вудварда. Основная идея книги – сегрегация возникла только в самом конце 19 в., и уничтожить это уродливое явление вполне по силам ныне живущему поколению. Известно, что лидер движения за права чернокожих Мартин Лютер Кинг, использовал цитаты из «Странной карьеры…» в своих выступлениях, в связи с чем консервативные белые южане иногда обвиняли Вудварда в «предательстве белой расы».

Общественный резонанс книги про сегрегацию подтолкнул Вудварда к размышлениям о влиянии выводов историков на современные события, и в 1960 г. он опубликовал сборник эссе «Бремя истории Юга», в котором, в частности указывал на особый, «неамериканский» опыт южных штатов – их знакомство с бедностью, поражением, неудачей социальных преобразований и т. п. По мнению Вудварда, подобный опыт мог бы оказаться крайне полезным для американцев по мере расширения их участия в мировой политике.

В 1961 г. Вудвард перешел на работу в Йельский университет, и взгляд на предмет своих исследований из Новой Англии побудил его к занятиям сравнительной историей (в частности он выступил автором и редактором книги «Сравнительный подход к американской истории» (1968)).

Уже выйдя на пенсию, Вудвард в 1981 г. опубликовал дневники жены известного лидера Конфедерации («Гражданская война Мэри Честнат»), получив за эту книгу Пулитцеровскую премию 1982 года. Данная оценка научно-редакторского труда Вудварда, несомненно, включала в себя и общее признание его выдающегося вклада в изучение истории американского Юга.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Дэвид Поттер (David M. Potter) (1910—1971)

Новое сообщение ZHAN » 25 авг 2021, 22:23

В 1950—1960-е гг. Дэвид Поттер был одним из самых известных и успешных американских историков. Перед самой смертью его одновременно избрали председателем двух самых престижных профессиональных ассоциаций: Американской исторической ассоциации и Организации американских историков, однако Поттер уже не смог выступить с традиционными президентскими докладами.
Изображение

Преподавательская карьера Поттера началась в 1936 г. в университете штата Миссисипи (сам он был выходцем из Джорджии). После громкого успеха его первой книги (переработанной докторской диссертации «Линкольн и его партия во время сецессионного кризиса», 1942), Поттера пригласили на работу в Йель, где он преподавал историю США до 1961 г. Последнее десятилетие жизни Поттер проработал в Стэнфорде, где с 1965 по 1968 г. занимал пост декана исторического факультета.

Поттер был человеком разносторонних интересов и дарований. Сам он часто сетовал, что на все проекты, которыми ему хотелось бы заниматься, просто-напросто не хватает времени. Тогда он еще не знал, что времени ему отпущено даже меньше, чем можно было предположить.

Одну из своих книг он целиком посвятил послевоенной Америке («Народ изобилия: экономическое процветание и американский характер», 1954 – не путать с известным сочинением Дж. Гелбрейта «Общество изобилия (1958)). В начале 1950-х гг. Америка выглядела островом благополучия в океане нужды и бедности, порожденных мировой войной. Поттер увидел в такой ситуации проявление специфики американской истории и цивилизации, как, в свое время, Ф. Тернер увидел эту специфику в феномене фронтира. Не только изобилие свободных земель, но и богатство ресурсов, способность американской общественной системы обеспечить невиданное в человеческой истории благосостояние – вот что, согласно Поттеру, сформировало американский характер.

Конечно, экономическое благополучие, как вскоре выяснилось – совсем не уникальное свойство Соединенных Штатов, а процветание 1950-х сменилось социальными потрясениями 1960-х, кризисом 1970-х. Однако анализ плюсов и минусов новой, постиндустриальной общественной модели, проведенный Поттером, сохраняет свое значение и по сей день. Распространение наблюдаемых им явлений за пределы Америки даже повысило интерес к его выводам. Кроме того, значение книги Поттера заключалось и в том, что он одним из первых применил антропологическое понимание культуры к исследованию современных обществ. Культура, как некая целостность, объединяющая все аспекты человеческой деятельности и идентифицируемая среди других культур – подобный подход стал базовым для новой дисциплины «American Studies», набирающей популярность в США в 1950-е гг. Во время работы в Йельском университете Поттер несколько лет возглавлял новое отделение «American Studies».

Несмотря на все достоинства «Народа изобилия», репутация Поттера в среде профессиональных историков держалась вовсе не на его штудиях американского характера. Как и многие историки – выходцы из южных штатов, Поттер выбрал сферой свой специализации историю конфликта Севера и Юга. Этой теме он посвятил множество эссе и несколько монографий, наиболее известная из которых – уже упоминавшаяся книга «Линкольн и его партия во время сецессионного кризиса».

Главным отправным пунктом для этого исследования послужила гипотеза о случайном характере Гражданской войны, отсутствии того, что предыдущие поколения историков любили называть «объективной предопределенностью». Поттер доказывал, что войны вполне можно было избежать, что лидеры республиканской партии и лично Линкольн не верили в серьезность намерений южан, полагали, что в итоге все снова завершится очередным компромиссом. Точно также и южане вовсе не занимали непримиримой позиции, большая часть южных лидеров рассчитывала на мирный исход противостояния. Однако случилось то, что случилось, за каждые восемь освобожденных рабов американский народ заплатил жизнью одного своего соотечественника. Политикам не хватило мудрости и сдержанности.

Интересуясь одновременно и историей Юга, и исторической методологией (его книга «Избранные проблемы исторической интерпретации» (1949) считается одним из первых примеров использования т. н. «проблемного подхода» к истории), и новейшей историей, посвящая значительное время административной работе, Поттер не успел завершить многие начатые исследования. Три его книги были опубликованы посмертно, стараниями стэнфордского коллеги и друга – Д. Ференбачера. Ференбачер дописал последние главы «труда жизни» Поттера о причинах Гражданской войны – «Надвигающийся кризис, 1848—1861» (1976). В 1977 г. эта книга была удостоена Пулитцеровской премии.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Кеннет Стамп (Kenneth M. Stampp) (1912—2009)

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2021, 20:06

Одной из ключевых тем в американской историографии 20 в. являлась проблема рабовладения как особого общественного института, оказавшего огромное влияние на историю США. Рабовладение интересовало исследователей как источник противоречий, приведших к главному конфликту американской истории – Гражданской войне, как социальный феномен, сформировавший особый характер межрасовых отношений, заметный и через столетие после принятия 13-й поправки к конституции, отменившей рабство на территории Соединенных Штатов.
Изображение

Кеннет Стамп в рамках этого историографического направления занимает центральное место – и хронологически: его главный труд, «Особый институт» (Peculiar Institution), был опубликован в середине века, в 1956 г., как раз через два года после исторического решения Верховного суда о запрете расовой сегрегации; и идеологически – его интерпретация рабовладения соответствовала либеральной трактовке проблемы отношений белых и черных американцев. Кроме того, книги К. Стампа задали высочайший стандарт качества исторического исследования, на который должны были ориентироваться, в равной степени, и его последователи, и критики.

Мировоззрение К. Стампа формировалось в годы Великой депрессии, когда он, выходец из семьи немецких и шведских иммигрантов, учился в университете своего родного штата Висконсин, в г. Мэдисон. В избранной им исторической специализации в те годы доминировала доктрина «экономического детерминизма», восходящая к трудам основоположника прогрессистской школы Ч. Бирда. Научный руководитель Стампа, У. Хесселтайн подливал масла в огонь своим неприятием любых абстракций и теорий в исторической науке. Он однажды сравнил занятия интеллектуальной историей с «прибиванием желе к стенке гвоздями». Однако в работах самого Стампа, начиная с его докторской диссертации, защищенной в 1942 и опубликованной в 1949 г. («Политическое развитие Индианы в годы Гражданской войны»), заметно стремление к более сбалансированной оценке факторов исторического развития, дополнение материальных оснований психологическими и культурно-обусловленными мотивами поведения людей.

В 1946 г. Стамп получил должность ассистента на истфаке Калифорнийского университета в Беркли, и сохранил верность этому факультету вплоть до ухода на пенсию в 1983 г. Здесь его интересы стали постепенно перемещаться от политики и экономики периода Гражданской войны к центральной для этого периода теме межрасовых отношений и рабовладения. Уже в его второй книге, «И пришла война: Север и сецессионный кризис, 1860—1861» (1950) заметен отход Стампа от прогрессистского понимания истоков войны как чисто экономических к указанию на важность фактора морального неприятия рабства жителями свободных штатов.

Главная книга Стампа, «Особый институт: рабство на довоенном Юге» (1956), содержала уже развернутую интерпретацию темы рабовладения, причем практически во всех основных пунктах эта интерпретация противоречила общепризнанным трактовкам.

Представление о рабовладельческом юге держалось тогда на трудах У. Филлипса, в частности его книге 1918 г. «Рабство американских негров». Базовым для Филлипса был тезис о неравенстве черной и белой рас, интеллектуальном и цивилизационном превосходстве хозяев над рабами. Филлипс утверждал, что стабильность и внутреннее единство общества довоенного Юга держались на обеспечиваемом рабовладельцами патриархальном укладе. Хозяева плантаций кормили, одевали своих рабов, давали им возможность жить и работать, причем зачастую делали это в ущерб собственным экономическим интересам. Естественно, в подобных условиях не могло идти и речи о внятном формулировании рабами своих политических требований, борьбе за права и т. п. – чернокожие американцы влачили пассивное существование, всецело определяемое белой элитой. Филлипс считал, что и без Гражданской войны рабство было обречено на исчезновение как экономически неэффективная система.

К. Стамп, как истинный либерал, начал с того, что провозгласил абсолютное равенство черной и белый рас: «…негры являются такими же людьми, как и белые, только с черной кожей». Это сразу повлекло за собой наделение рабов исторической субъектностью, наравне с их хозяевами. В книге Стампа мир южных плантаций описывается и «сверху» и «снизу», через призму восприятия белых и черных ее обитателей. Отсутствие же массового сопротивления рабов автор объяснял жестким контролем со стороны рабовладельцев.

Другой существенной поправкой к концепции Филлипса стало утверждение Стампа, что плантационное хозяйство было не убыточным, а выгодным, по крайней мере для активных деятельных плантаторов. Следовательно, если бы не Гражданская война, рабство могло не просто существовать в США еще долгие годы, но и развиваться «вглубь и вширь».

Эти, а также многие другие выводы Стампа стали темой оживленных дискуссий в американской историографии 1950 – 1970-х гг., которые стимулировались не только академическим, но и общественным интересом к обсуждаемой проблематике.

Вопросом номер один являлось определение исторического статуса афроамериканцев (кстати говоря, именно на протяжении 1960-х гг. их перестали называть «неграми» в научной литературе и публичных дискуссиях). Если согласиться с либеральной трактовкой равенства рас, чем тогда можно было объяснить очевидную отсталость чернокожих по многим параметрам: уровню жизни, стремлению к получению образования, склонности к асоциальному поведению и т. д.? Один из либеральных же оппонентов Стампа, С. Элкинс, опубликовал в 1959 г. книгу, в которой, согласившись с базовым постулатом равенства рас, попытался обосновать теорию, будто чернокожие рабы, из поколения в поколение вынужденные жить на плантации и находиться под полным контролем со стороны хозяев, приобрели особые психологические черты характера, превратившись во «взрослых детей», инфантильных «Самбо». Это обстоятельство не только удерживало их от сопротивления системе в довоенный период, но и повлияло на их жизнь после освобождения, заставило смириться с правовыми ограничениями, сегрегацией и общим социально-политическим доминированием белой элиты.

Стамп не согласился с Элкинсом, утверждая что инфантильность рабов была напускной, не настоящей, они таким образом всего лишь вводили в заблуждение своих наивных хозяев. Впрочем, гораздо более мощная атака на концепцию Стампа пришла со стороны радикальных историков, белых и, особенно, черных. Они писали о том, что Стамп не смог разглядеть в источниках мощной революционной традиции афроамериканцев, которая на самом деле существовала в веке девятнадцатом, и должна быть продолжена в борьбе черных за свои права в веке двадцатом.

В последующих публикациях Стамп продолжил линию на низвержение традиционных консервативных представлений. В 1965 г. вышла его книга «Эра Реконструкции, 1865—1877», в которой он дискутировал, в основном, с признанным авторитетом в изучении периода У. Даннингом (и его книгой 1929 г. «Трагическая эра»). Стамп опроверг однобокую трактовку радикальной реконструкции как нашествия алчных «северных мешочников-карпетбэггеров», которые силой поставили на колени благородный поверженный Юг, привели во власть неграмотных бывших рабов, которые не смогли сделать ничего полезного, и лишь возвращение власти белой элите в правительствах «искупителей» позволило нормализовать ситуацию. Согласно Стампу, и северные радикалы были скорее хороши, чем плохи, и неопытные чернокожие политики успели внести множество позитивных черт в общественную организацию Юга.

Еще в 1970-х гг. заслужив статус «патриарха американской историографии», Стамп подтвердил своим примером известное утверждение, что «активно работающие ученые обычно живут долго». В 2006 г. прошло чествование 94-летнего Стампа в Калифорнийском университете, по поводу 60-летия его сотрудничества с этим научно-образовательным центром.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Дэниэл Бурстин (Daniel Boorstin) (1914—2004)

Новое сообщение ZHAN » 27 авг 2021, 21:25

Дэниэл Бурстин известен в современной России больше, чем многие другие американские историки, благодаря изданию его главного труда, трилогии «Американцы», на русском языке (1993). Причины, побудившие российских книгоиздателей познакомить отечественную публику с сочинением Бурстина, равно как и с наиболее значительными трудами его коллег, Р. Хофстэдтера и Л. Харца, были, скорее всего, весьма конъюнктурными – именно эти три автора были главным объектом критики советских американистов, и в силу этого, обладали тем самым качеством «запретного плода», которое, как казалось, могло обеспечить их книгам коммерческий успех на постсоветском пространстве. Тиражи составили десятки тысяч экземпляров, но книги распродавались плохо, автору данных строк удалось их купить несколько лет спустя за совершенно бросовую цену. В чем же дело, почему расчет книгоиздателей не оправдался? :unknown:

Одним из существенных факторов здесь, по-видимому, стало то, что тексты Бурстина (а также Харца и Хофстэдтера), их построение и внутренняя организация, совсем не соответствовали представлениям отечественной читающей публики о том, как должна писаться история. На первый взгляд в них вроде бы угадывалась некая живость, которой так не хватало советской историографии, но при более пристальном рассмотрении выяснялось, что в сочинениях американцев мало последовательности и логики, они перескакивают с сюжета на сюжет, пытаются несмешно шутить – а в итоге не дают сокровенного, запретного, настоящего знания, той Истории с большой буквы, которую так надеялись найти у них российские читатели.
Изображение

Вряд ли следует винить американских историков в том, что они не очень понравились широкой российской публике. Все трое, и Бурстин в первую очередь, были людьми своей эпохи, написали главные труды в совершенно особых социально-политических и историографических обстоятельствах. Они конечно не рассчитывали, что через несколько десятков лет им придется представлять всю американскую историческую науку перед лицом поверженного идеологического противника. Главным стимулом к их историческим изысканиям стал очевидный кризис прогрессистской историографии, с ее доведенным почти до абсурда акцентом на экономических противоречиях и социальных конфликтах как главных и единственно достойных рассмотрения обстоятельствах американской истории. Ситуация надвигающейся «холодной войны» требовала от американского общества сплоченности и позитивной самоидентификации, чему прогрессистское «самоедство» совсем не способствовало. Гораздо лучше в контекст эпохи укладывалась идея о социально-политическом консенсусе как ведущем свойстве американской цивилизации.

Если Хофстэдтера считают основателем «школы консенсуса» (он определил ее базовые установки в книге 1948 г. «Американская политическая традиция и ее творцы», хотя затем отмежевался от собственного изобретения), то Д. Бурстин был ее наиболее явным и последовательным представителем. В одной из своих первых книг, «Дух американской политики», опубликованной в 1953 г., он сформулировал несколько базовых тезисов, которые впоследствии настойчиво отстаивал и повторял.

Согласно Бурстину, американская цивилизация абсолютно уникальна в своем неприятии абстрактных догм и теорий. Особые условия ее развития обеспечивали обитателей С. Америки необходимым теоретическим арсеналом через довольно загадочную процедуру «данности» (givenness), которая позволила американцам получать мировоззрение не через многовековую схоластическо-идеологическую традицию, как это происходило в Европе, а прямо на месте, «здесь и сейчас», в момент возникновения проблем, требующих немедленного разрешения (а таковых у обитателей неосвоенных земель всегда было в достатке). Американцам просто некогда было ворошить старые фолианты европейских идеологий – проще и эффективней было предложить свои, может быть не такие утонченные, но зато работающие и соответствующие окружающей реальности жизненные принципы.

Отсутствие догм оказало крайне благотворное воздействие на политическое развитие США. Ведь именно из-за идеологической «упёртости» в Европе начинались ожесточенные конфликты и войны. В Америке, по мнению Бурстина, для этого просто не было оснований, американцы направляли свою энергию на созидание, что позволило им за исторически короткий срок создать мощную цивилизацию. Конечно, за все нужно платить – Бурстин полагал, что незаинтересованность Америки в теориях, и нежелание разбираться в идеологических тонкостях, стоили ей отставания в сферах философии и искусства. Однако подобный «обмен» представлялся Бурстину весьма выгодным.

В томах трилогии «Американцы» – «Колониальный опыт» (1958), «Национальный опыт» (1965), «Демократический опыт» (1973), Бурстин представил крайне оптимистическое, позитивное видение американской истории, мало говоря о противоречиях (даже Гражданскую войну ему удалось как-то незаметно обойти), а вместо этого из главы в главу предлагая читателям почти восторженные рассказы о смекалке, практичности, трудолюбии, новаторстве американцев, сопровождая изложение многочисленными примерами, упоминанием известных и малоизвестных деятелей (что стоило научным комментаторам русскоязычного издания многих седых волос). В книгах Бурстина нельзя обнаружить и подобия классического политического нарратива, история для него – это последовательное рассмотрение чем-то примечательных социальных институтов и движений, выдающихся проектов, организованных простыми американцами, сумевшими раньше других увидеть в них коммерческую или политическую перспективу.

Бурстин прожил долгую жизнь, помимо классических трудов «консенсусного» направления написал несколько книг об ученых, артистах и философах (не только американских – «Первооткрыватели» (1983), «Творцы» (1992), «Искатели» (1998)), 25 лет преподавал в Чикагском университете (1944—1969), затем возглавлял Смитсониевский Национальный музей истории и технологии (1969—1973), работал директором библиотеки Конгресса (1975—1987).

Бурстина много и справедливо критиковали, например за его очевидную неспособность применить «теорию консенсуса» для объяснения студенческих беспорядков и движения за реформы 1960-х гг. В более публицистической, чем исторической книге 1969 г. «Упадок радикализма: размышления о современной Америке» Бурстин обвинил лидеров студенческих движений в «варварстве» и «отсутствии какой бы то ни было идеологии», тогда как отказ от идеологической зависимости раньше представал у него главной американской добродетелью. Сама озабоченность историка студенческими волнениями несколько удивляла – ведь в его книгах даже революция и гражданская война не смогли серьезно поколебать уникально устойчивую американскую цивилизацию.

Для многих американских либералов Бурстин являлся «персоной нон грата», в связи с тем, что в период «маккартизма» передал в «компетентные органы» информацию о своих партийных товарищах 1930-х гг. (тогда Бурстин короткое время состоял в коммунистической партии).

Биографы говорят, что внимание к поиску специфических особенностей американской цивилизации, которое проходит красной нитью через все творчество Бурстина, можно объяснить «европейской перспективой», которая всегда незримо присутствовала в его сознании. Его дед был евреем-эмигрантом из Российской империи, сам он ключевые для становления мировоззрения годы провел на юридическом факультете Оксфордского университета. Такой взгляд на Америку становится в современной России все более популярным, и возможно, что следующее поколение российских читателей найдет в трудах Бурстина больше полезного для себя, чем это удалось сделать поколению 1990-х.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Ричард Хофстэдтер (Richard Hofstadter) (1915—1970)

Новое сообщение ZHAN » 28 авг 2021, 15:18

Ричарда Хофстэдтера принято считать одним из основателей и идейных вдохновителей «школы консенсуса» – направления американской историографии, отстаивающего тезис о незначительной роли социально-политических конфликтов в истории США. Приверженцы этого течения утверждали, что периодически возникавшие в американском обществе противоречия никогда не затрагивали базовых ценностей демократии и республиканизма, и не несли в связи с этим серьезной системной угрозы. По ключевым пунктам социально-политический консенсус сохранялся на протяжении всей истории американской государственности.
Изображение

Существенное влияние сторонники консенсуса приобрели в 1950-е гг., а первым и наиболее четко артикулированным выражением подобных взглядов стала книга Р. Хофстэдтера «Американская политическая традиция и ее создатели» (1948). Книга состояла из двенадцати эссе, посвященных выдающимся американцам, от отцов-основателей до Ф. Рузвельта.

Как говорил сам Хофстэдтер, замысел исследования американской политической идеологии родился у него под впечатлением труда Ч. и М. Бирдов «Развитие американской цивилизации», и прогрессистской историографии в целом. Внимание к истории идей и их самостоятельному воздействию на ход исторического развития являлось у Хофстэдтера своеобразной антитезой прогрессистскому утверждению, что за всем стоят экономические интересы, борьба классов, а идеи – вторичны, являются лишь порождением этой борьбы. Немаловажную роль в выборе темы сыграло и то, что свою докторскую диссертацию Хофстэдтер защищал в Колумбийском университете под руководством известного историка идей Мерля Корти.

Став лидером «школы консенсуса» Хофстэдтер, тем не менее, до конца дней утверждал, что никакой школы не существует, а историки, которых называют ее приверженцами (чаще всего в этом качестве фигурировали Л. Харц и Д. Бурстин) имеют мало общего с Хофстэдтером и работают совершенно независимо. Однако представление о «школе» все же сформировалось, и когда в 1980—1990-е гг. советские и российские американисты искали наиболее явную альтернативу отечественным марксистским подходам, они увидели ее, главным образом в «школе консенсуса», и труды Хофстэдтера, Харца и Бурстина были опубликованы на русском языке.

Продолжая отстаивать свой «тезис о консенсусе», Хофстэдтер решил заняться исследованием одной из самых бурных эпох американской истории и издал книгу «Эпоха реформ: от популизма к прогрессизму», которая в 1956 г. получила Пулитцеровскую премию.

Оценивая популизм и прогрессизм, Хофстэдтер пришел к выводу, что оба эти движения «породили больше протестной риторики, чем собственно протеста». И в том, и в другом случае содержание общественных дискуссий выходило далеко за пределы требующих решения насущных проблем и часто превращалось в словесную игру. Выясняя происхождение этой «игры», Хофстэдтер определил поведение популистских и прогрессистских лидеров как «статусное», то есть диктуемое озабоченностью статусом в большей степени, чем классическими материальными интересами. Получалось, что реформистские течения конца 19 – начала 20 веков в США происходили не от прогрессивных устремлений их лидеров и рядовых участников, а наоборот, от их консерватизма, нежелания мириться с новыми социальными обстоятельствами, которые подвергали сомнению их статус и положение в обществе. Эта идея доминирования «статусной политики», особенно в эпохи, когда экономическое благополучие не стимулировало классическую «политику интересов», стала одной из стержневых в творчестве Хофстэдтера, повторяясь в разных вариациях из книги в книгу.

Следующая крупная публикация Хофстэдтера («Антиинтеллектуализм в американской жизни», 1963) опять была отмечена Пулитцеровским комитетом, правда в общей, а не исторической номинации. Это вполне соответствовало направлению эволюции интересов самого историка, который все больше увлекался «исторически обоснованной публицистикой». В своей книге, среди прочего, Хофстэдтер писал об особом «параноидальном языке», построенном на «поиске врага», «теориях заговора», который был свойственен экстремальным формам мышления от средневековых апокалиптических фантазий до правого экстремизма Дж. Маккарти и Б. Голдуотера.

Серьезным вкладом Хофстэдтера в изучение американской историографии стала книга 1968 г. «Историки-прогрессисты: Тернер, Бирд, Паррингтон». Сосредоточив внимание на трех упомянутых в заглавии авторах, Хофстэдтер представил и свое видение исторической мысли США на всем протяжении ее развития, не исключая современный ему период. Учитывая уже сложившуюся к этому времени репутацию Хофстэдтера как мэтра американского обществознания, книга вызвала большой интерес и стимулировала рост историографических штудий в последующие годы.

В своей последней книге, «Идея партийной системы» (1969), Хофстэдтер представил взгляд на происхождение и функционирование американских партий, увидев в них развитие старой английской идеи лояльной оппозиции.

Несмотря на успех, который имели его книги, личная судьба Хофстэдтера складывалась непросто. Его первая жена умерла от рака, в конце 1960-х он сам заболел лейкемией, которая и стала причиной его ранней смерти.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Оскар Хандлин (Oscar Handlin) (1915—2011)

Новое сообщение ZHAN » 29 авг 2021, 20:49

Оскар Хандлин родился в семье еврея-иммигранта из России, и это обстоятельство в значительной степени повлияло на его будущие научные изыскания. Прежде всего, имя Хандлина связывается с его вкладом в изучение истории американской иммиграции, хотя он был очень работоспособным автором, и в период расцвета своих творческих сил издавал новые книги, посвященные разнообразным историческим сюжетам, практически ежегодно.
Изображение

Широкую известность в академическом сообществе и среди широкой публики Хандлину принесли его первые две крупные публикации: докторская диссертация, изданная в 1941 г. («Бостонские иммигранты»), и написанная более популярным стилем книга «Оторванные от корней» (1951), за которую Хандлин получил Пулитцеровскую премию.

Заслуга Хандлина состояла не только в самом обращении к иммигрантской тематике, которая раньше не привлекала серьезного внимания американских историков (в своем эссе 1922 г. на неразработанность этой проблемы указывал научный руководитель Хандлина в Гарварде, А. Шлезингер-старший), но и в подходе, который использовался молодым исследователем. Хандлин, с одной стороны, подвел под свою работу серьезную теоретическую базу, использовав достижения социологии и антропологии в изучении процессов ассимиляции и аккультурации. С другой стороны, Хандлину удалось рассмотреть иммигрантский опыт не абстрактно-социологически, а почти экзистенциально, через реконструкцию индивидуальных переживаний и мироощущения людей, попавших в незнакомую культурную среду. Для этого он использовал новые типы источников, ранее обделенные вниманием историков – данные переписей населения и иммигрантскую прессу.

Критики обвиняли Хандлина, что он нарисовал слишком мрачную картину, акцентировал внимание на настроениях потерянности и безысходности среди иммигрантов. Однако Хандлин концептуализировал свои выводы несколько иначе – по его мнению, экзистенциальный вызов, стоявший перед каждым из многомиллионной армии иммигрантов, ситуация «Сизифа, катящего свой камень на гору», все это как раз и сформировало лучшие черты характера американцев, и поколение детей и внуков иммигрантов не должно забывать о подлинном фундаменте успеха и процветания американской нации.

Хандлин преподавал американскую социальную историю в Гарвардском университете с 1939 г. и его лекции пользовались среди студентов огромной популярностью. По собственному признанию Хандлина, когда в 1963 г. на курс записались более четырехсот студентов, он принял решение его закрыть, т. к. «социальная история сама по себе вряд ли способна привлечь такое количество желающих ее изучать». Впоследствии Хандлин много внимания уделял публикации исторических источников и библиотечному делу, с 1979 по 1985 гг. занимал пост директора библиотеки Гарвардского университета.

В 1960-е гг. работы Хандлина стали подвергаться критике со стороны левых историков-ревизионистов и представителей «новой социальной истории». Последние, на основании тщательных количественных демографических изысканий, пытались опровергнуть главный тезис Хандлина об экзистенциальном одиночестве иммигрантов, указывая на существенную роль этнических организаций в облегчении процесса аккультурации. В левых историках, Хандлин, вроде бы, должен был видеть своих союзников – ведь они, как и он, акцентировали внимание на изучении «низов» американского общества. Однако ревизионистский взгляд на историю совершенно не устраивал Хандлина, он видел в нем губительную для настоящего ученого политизацию изучаемого объекта.

Политические взгляды самого Хандлина были достаточно консервативны, хотя он, в целом, и одобрял движение за гражданские права 1950—1960-х, но был категорически против этнических и гендерных преференций, считая, что достоинства человека должны оцениваться независимо от его происхождения. Хандлин поддержал Вьетнамскую войну и осудил безрассудство студенческих протестов. Его отношение к Советскому Союзу и коммунистам также всегда было крайне негативным. Важнейшим трудом последних десятилетий его карьеры стала четырехтомная «История Свободы в Америке» (1986—1994).

К этому времени Хандлин стал весьма критично оценивать состояние дел в американской исторической науке, ее чрезмерную специализацию и фрагментацию, что нашло выражение в книге «Истина в истории» (1979).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Джон Хоуп Франклин (John Hope Franklin) (1915—2009)

Новое сообщение ZHAN » 30 авг 2021, 21:54

Упорным трудом и блестящими научными результатами Дж. Франклин заслужил право на равных с белыми коллегами войти в корпорацию американских историков, а со временем, по мере успехов движения за гражданские права, в котором он активно участвовал, превратился в одного из самых титулованных и уважаемых в стране ученых и общественных деятелей.
Изображение

Биография Дж. Франклина – классический пример борьбы за самоутверждение при тяжелейших стартовых условиях. Детство Франклина прошло в бедном городке «для черных» в штате Оклахома; только благодаря выдающимся успехам в учебе ему удалось получить стипендию для обучения в «черном» колледже, а затем, по протекции и на средства профессора истории Т. Карриера, он стал первым чернокожим студентом магистратуры исторического факультета Гарварда (Карриер впоследствии шутил, что заплаченные им за Франклина 500 долларов оказались самым удачным в его жизни вложением капитала).

Хотя практически во всех своих двенадцати книгах Франклин освещал различные аспекты истории афроамериканцев, он предпочитал называть себя не историком чернокожих, а историком «американского Юга». Франклину, в силу понятных обстоятельств, постоянно приходилось доказывать, что его разоблачения некоторых исторических мифов основываются не на желании обеспечить «расовую справедливость», а на показаниях исторических источников и объективном анализе.

Наиболее известные книги Франклина это: «От рабства к свободе: история американских негров» (1947), «Воюющий Юг, 1800—1860» (1956) и «Реконструкция после Гражданской войны» (1961). Многие десятилетия Франклин потратил также на исследование биографии своего предшественника, первого негритянского историка Джорджа Вашингтона Уильямса, который издал двухтомную «Историю негритянской расы в Америке» еще в 1883 г. Биография Уильямса была опубликована Франклином в 1985 г.

В чем же заключается вклад Дж. Франклина в изучение американской истории? :unknown:

Во-первых, Дж. Франклину удалось доказать, что чернокожие рабы до Гражданской войны не были смирившимися со своей участью пассивными наблюдателями происходящего. Независимо от противоречий белых элит Юга и Севера в недрах системы плантационного рабства назревал конфликт, который выплеснулся бы наружу даже при условии сохранения в США мира между секциями.

Во-вторых, Франклин показал, что период Реконструкции вовсе не был временем «черного правления», когда, как утверждали белые историки-традиционалисты, невежественные бывшие рабы, опираясь на штыки северных армий и поддержку «карпетбеггеров», захватили власть и ввергли южные штаты в пучину хаоса. По Франклину получалось, что никакого «черного правления» не было, южные элиты, в основном, власть сохранили, а основная угроза демократии исходила не от освобожденных рабов, а экстремистских белых организаций, типа Ку-Клукс-Клана. Там же, где радикальные правительства действительно сумели приобрести некоторое влияние, результаты их деятельности были скорее положительными, в частности настоящий прорыв произошел в сфере обеспечения доступа широких кругов белого и чернокожего населения к бесплатному школьному образованию.

Лейтмотивом всех исследований Дж. Франклина было стремление показать единство американской истории, неправильность ее деления на «историю белых» и «историю черных». За подобную «примиренческую» позицию Франклина в 1960-е и 1970-е гг. жестко критиковали радикальные участники движения за гражданские права. Однако для новой дисциплины «Афроамериканские исследования», которая переживала в США в последние десятилетия 20 в. настоящий бум, труды Франклина имели и имеют значение основополагающих и классических.

Академическая карьера Франклина складывалась поначалу весьма непросто, выпускнику Гарварда пришлось работать в колледже «для черных» в С. Каролине, однако затем книги и общественная деятельность (в частности, работа историком-консультатнтом Верховного суда в ходе разбирательства знаменитого дела 1954 г. «Браун против комитета образования») обеспечили Франклину известность и авторитет, и в 1956 г. он стал деканом исторического факультета Бруклинского колледжа (чернокожий возглавил факультет, состоящий из 52 белых историков; сообщение об этом событии было опубликовано на первой странице Нью-Йорк Таймс). Впоследствии Франклин почти двадцать лет (1964—1982) проработал в Чикагском университете, активно занимаясь общественной деятельностью и путешествуя по миру.

Различные университеты и научные общества присудили Франклину более 100 почетных степеней, а президент Б. Клинтон назначил его главой советников по расовой политике в своей администрации.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Эдмунд Морган (Edmund S. Morgan) (1916—2013)

Новое сообщение ZHAN » 31 авг 2021, 20:25

Эдмунд Морган на протяжении последних десятилетий своей долгой жизни был общепризнанным авторитетом в области изучения истории колониального периода и пуританской традиции. Морган родился в штате Миннесота, в преподавательской семье, затем его родители переехали в Массачусетс. Студенческие годы Моргана прошли в Гарварде, там он в начале 1940-х гг. защитил докторскую диссертацию («Пуританская семья: религиозные и внутрисемейные отношения в Новой Англии 17 в.», опубликована в 1944 г.) Большую часть своей научной и преподавательской карьеры Морган провел в Йельском университете (1955—1986). И после выхода на пенсию он продолжал активно работать, опубликовал три книги, последнюю в 2004 г.
Изображение

Интерес к повседневной жизни, стремление изучать эволюцию идей не абстрактно, а через их преломление в обыденных взаимоотношениях между людьми, индивидуальных биографиях – эти принципы можно считать основополагающими для раннего творчества Моргана. Написанная в этом ключе биография первого губернатора Массачусетской колонии, Джона Уинтропа («Пуританская дилемма», 1958) принесла историку широкую известность.

В академических кругах о нем заговорили еще в 1953 г., когда он опубликовал монографию «Кризис по поводу Акта о гербовом сборе: пролог к революции». В начале 1950-х гг. в США как раз начинался очередной бум интереса к истории Американской революции, новые книги и авторские интерпретации появлялись одна за другой. Моргану удалось одним из первых включиться в эту дискуссию, его основным тезисом стало утверждение об изначальном неприятии американцами принципа налогообложения без представительства, тогда как ранее считалось, что во времена Акта о гербовом сборе колонисты выступали только против «внутренних» налогов, считая вполне допустимыми «внешние» (например, внешнеторговые пошлины). По Моргану, сепаратистские настроения прошли всего через три стадии: отвержение любых налогов без представительства (с 1765 г.), отрицание права английского парламента на любое законодательство в отношении колонии (с 1774 г.), провозглашение независимости (1776 г.).

Сегодня может показаться странным, что такое, вообщем-то незначительное смещение акцентов вызвало широкую дискуссию и привлекло интерес к автору и его книге. Однако следует иметь в виду, что Морган не просто скорректировал существующие представления – он попытался объяснить Американскую революцию через эволюцию идей, общественного сознания. Подобный «идеалистический» подход был в те годы одним из наиболее популярных.

Впрочем, Морган на протяжении всей жизни стремился воздерживаться от примыкания к каким-то школам и направлениям историографии. Когда его как «идеалиста» относили к сторонникам «школы консенсуса», он выступал с горячими опровержениями, говоря, что отрицание им социально-экономических конфликтов как движущей силы американской истории вовсе не означает отрицания роли конфликтов как таковых.

Отдав дань классической революционной теме, и даже написав замечательный обзор событий тех лет («Рождение республики, 1763—1789», (1956)), Морган возвратился к изучению пуритан. Из под его пера вышли уже упоминавшаяся биография Уинтропа и книга, которая многими признается высшим научным достижением Моргана – «Явленные святые: история пуританской идеи» (1963). Морган посвятил монографию своему гарвардскому учителю, Перри Миллеру, который считался в те годы главным в Америке специалистом по пуританам. Рассмотрение базовых пуританских установок в связи с историческим контекстом и биографиями наиболее известных пуритан – все это позволило Моргану выйти далеко за пределы банального и абстрактного пережевывания хорошо известных фактов и идеологических доктрин.

С конца 1960-гг. Морган увлекся веберовской идеей «протестантской этики» и занялся изучением ее применимости к американским реалиям. Здесь ему часто пришлось приходить к парадоксальным выводам и менять ранее высказываемую точку зрения. Например, его первоначальный тезис о распространении «протестантской этики» в южных колониях (высказанный в известной статье 1967 г. «Пуританская этика и американская революция») был подвергнут обоснованной критике со стороны коллег-историков, и впоследствии сам Морган признал, что история Вирджинии вряд ли напрямую может быть объяснена на основании пуританских трудовых этических установок. Однако он не отказался от самого подхода в принципе. В книге 1975 г. («Американское рабство, американская свобода: Божье испытание для колониальной Вирджинии») Морган попытался разъяснить, как пуританская трудовая этика в результате сложных трансформаций привела к легитимации разделения американского общества на свободных и рабов. Свобода превратилась в ценность, доступную только для состоятельных, успешных членов общества, также как для классических пуритан жизненный успех был признаком Божьей милости и «избранности» для Царства Небесного.

В последние десятилетия научной карьеры Морган часто обращался к любимому биографическому жанру, написал книги об отцах-основателях США (1976), затем отдельно о Дж. Вашингтоне (1980), Б. Франклине (2002). В них, как и в большинстве других сочинений Моргана реализован принцип, который он считал основополагающим – история должна преподноситься в максимально доступном для читателя виде, увлекать, убеждать и давать пищу для ума. Морган однажды заметил, что продукт, произведенный историком, не может дойти до других членов общества в косвенном виде, как достижения технических наук доходят до нас в виде различных механизмов, приспособлений и технологий. Историческое знание может передаваться только напрямую, от учителя к ученику. А для этого оно должно иметь надлежащий «легкоусвояемый» вид. Неудивительно, что имя Э. Моргана является практически культовым для нескольких поколений студентов Йельского университета.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Артур Шлезингер-младший (1917—2007)

Новое сообщение ZHAN » 01 сен 2021, 22:11

Артур Шлезингер-младший – личность среди американских историков уникальная. Ему удалось совместить то, что обычно историкам совместить не удается: академическую основательность, блестящий стиль, свежесть научных интерпретаций – с поразительной социальной открытостью, политической активностью, любовью и вкусом к различным «светским» мероприятиям. Параллельно с историческими штудиями Шлезингер успел поработать спичрайтером кандидата в президенты от демократической партии в 1956 г. А. Стивенсона, советником президента Дж. Кеннеди, автором еженедельных обозрений в десятке либеральных газет и журналов, кинокритиком. Интервью со Шлезингером публиковали почти все ведущие американские периодические издания, включая журнал «Плейбой». Когда в декабре 1999 г. администрация президента Клинтона решила устроить в Белом доме «Вечеринку тысячелетия», пригласив на нее наиболее выдающихся деятелей в своих сферах – музыкантов, артистов, спортсменов – корпорацию историков представлял Шлезингер.
Изображение

Вместе с тем, репутация Шлезингера в собственно академической среде всегда была двойственной. Для многих историков его занятия политикой казались несовместимыми с подлинно научным исследованием прошлого. Историк-политик неизбежно попытается исказить историческую реальность, интерпретировать ее в выгодном для своей политической партии свете. И, надо сказать, что в книгах А. Шлезингера действительно можно обнаружить немало примеров апологетического подхода, когда он пытался представить в «розовом свете» действия симпатичных ему политиков, таких как Э. Джексон, Ф. Рузвельт, Дж. Кеннеди. Однако в пользу Шлезингера свидетельствует то, что делал он это совершенно блестяще. Никому из его оппонентов так толком и не удалось доказать, что шлезингеровская система аргументов выстроена искусственно, что автор целенаправленно стремится ввести читателя в заблуждение, нарочно умалчивает о каких-то исторических обстоятельствах, чрезмерно выпячивает другие. Позиция Шлезингера-историка в этом отношении в большинстве случаев все же предшествовала позиции Шлезингера-политика, а на критику коллег он обычно отвечал, что если историки, профессионалы в данной сфере, откажутся от занятий политикой – кто же тогда станет ею заниматься? И не будет ли ситуация «кухарки во главе государства» во много крат хуже ситуации с политически ангажированным историком?

Социально-политический активизм имел для Шлезингера некоторые карьерные издержки в его академической биографии. Родившись в семье двух историков «прогрессивного» направления (А. Шлезингера-старшего и Э. Шлезингер, одним из предков которой был историк Дж. Бэнкрофт), Шлезингер уже на младших курсах Гарвардского университета, куда он поступил в 1934 г., показал, что громких имен предков он не посрамит. Он выигрывал один университетский конкурс за другим, а его бакалаврская выпускная работа, посвященная одному из общественно-политических деятелей джексоновской эпохи, была в 1939 г. опубликована в виде книги («Орестес А. Браунсон: эволюция пилигрима») и получила крайне благожелательные отзывы критиков. Однако Шлезингер не пошел дальше по проторенной дорожке, и вместо обучения в магистратуре и аспирантуре оформил членство в «Обществе выпускников Гарварда», которое позволило ему, не теряя связи с университетом, заниматься исследовательской деятельностью.

Ее итогом стала публикация в 1945 г. одной из наиболее удачных книг Шлезингера – «Эпоха Джексона» (Пулитцеровская премия по истории 1946 г.) За ее успехом у критиков и широкой публики последовало приглашение на преподавательскую работу в Гарвард (1946 г.) где он в 1954 г. получил должность профессора (не имея даже степени магистра!), которую занимал до перехода на работу в Белый дом в качестве советника Дж. Кеннеди в 1961 г.

Позицию гарвардского руководства относительно «неостепененного» Шлезингера в американской академической среде разделяли далеко не все. После же его «похода в большую политику» для многих ученых он вообще стал «персоной нон грата». Одним из проявлений этого глухого недовольства стало то, что Шлезингер, во всем мире признаваемый самым известным американским историком, так никогда и не удостоился почетного председательства ни в одной из американских исторических ассоциаций. Вместе с тем, после неожиданного завершения политической карьеры, связанного с убийством Кеннеди, Шлезингер в 1966 г. снова перешел на преподавательскую работу, на этот раз в Городской университет Нью-Йорка, где и проработал всю оставшуюся жизнь (с 1994 г. в качестве «почетного профессора в отставке»).

В литературном наследии А. Шлезингера непросто отделить собственно исторические труды от исторической публицистики и эссеистики. Уже упоминавшаяся книга, «Эпоха Джексона» (1945), пожалуй в наибольшей степени соответствует по стилю и содержанию академическим стандартам исторической науки. В ней Шлезингер предложил новую интерпретацию происхождения джексоновской демократии, отличную от общепринятой тогда тернерианской, основанной на идее фронтира. Ф. Тернер и его последователи полагали, что становление классической демократии в США в 1920 – 1930-е гг. произошло в результате расширения территории и усиления влияния обитателей западных штатов на политическую систему, до этого находящуюся под контролем элиты восточного побережья. Шлезингер, введя в научный оборот некоторые новые источники, и переосмыслив старые, предположил, что демократическая волна шла не только, и не столько с Запада, сколько «снизу вверх» повсеместно, включая старые восточные штаты. По мнению Шлезингера, джексоновская демократия явилась одним из первых в американской истории примеров противостояния общества и бизнес-элиты, завершившимся явным снижением политических аппетитов последней, и, таким образом, восстановлением баланса «капитализма» и «демократии», который необходим для нормального функционирования американской политической модели. Чрезвычайно важной особенностью джексоновской демократии для Шлезингера являлось и то, что инструментом давления на бизнес-сообщество в ней выступало государство (в книге подробно рассмотрено противостояние президента Джексона с Национальным банком). Этот пример выполнения государством функции защитника общества от бизнеса позволил Шлезингеру провести неявную, но вполне подразумеваемую параллель между эпохой Джексона и эпохой Рузвельта – политического кумира своей юности.

Неудивительно, что следующими опубликованными историческими исследованиями Шлезингера стали три первых части задуманной им многотомной «Эпохи Рузвельта» – «Кризис Старого порядка, 1919—1933» (1957), «Начало Нового курса» (1959), «Политика фундаментальных сдвигов» (1960). В промежутках между публикацией исторических трудов Шлезингер выпустил также несколько книг по текущим общественно-политическим сюжетам, которые создали ему репутацию ведущего либерального мыслителя эпохи, последовательного защитника политики «либерального центра» перед лицом радикальных атак справа и слева.

Книги Шлезингера о Рузвельте до сих пор считаются одним из лучших исследований политики Нового курса (хотя оно так и не было доведено до конца). Они написаны прекрасным языком, содержат блестящие политические портреты ведущих деятелей эпохи, внятную и аргументированную авторскую интерпретацию происходивших событий. У Шлезингера Рузвельт предстает практически идеальным политиком, осознающим главное противоречие социально-политического развития США между «демократией» и «капитализмом» и исправляющим перекосы политического баланса, допущенные его предшественниками-республиканцами. Неудивительно, что в 1970-е и 1980-е гг., когда политическое наследие Рузвельта стало оцениваться менее однозначно, Шлезингер так и не нашел времени и сил, чтобы завершить свою историческую эпопею.

Из почти двух десятков книг, опубликованных Шлезингером после 1960 г., можно выделить четыре: «Тысяча дней: Дж. Кеннеди в Белом доме» (1965), «Имперское президентство» (1973), «Роберт Кеннеди и его время» (1978), «Циклы американской истории» (1986, опубликована на русском языке в издательстве «Прогресс» в 1992 г.). Первая из них – это некое сочетание политических мемуаров и исторического исследования, Шлезингер написал «Тысячу дней» по горячим следам своей работы в администрации Кеннеди, фигура президента в ней несколько идеализирована, а по поводу некоторых действующих в ту пору политиков Шлезингер высказывался весьма нелицеприятно, ссылаясь при этом на мнение самого Кеннеди (больше всех досталось госсекретарю Д. Раску и вице-президенту Л. Джонсону).

Книга «Имперское президентство» – в большей степени публицистическая, чем историческая, в ней четко проявилось внутреннее противоречие Шлезингера как историка и политика. До 1973 г. Шлезингер постоянно почти воспевал в своих трудах сильную президентскую власть, ее позитивную роль в поддержании либеральной демократии в Америке. Теперь же, подвергнув жесткой критике президента Р. Никсона, Шлезингер обвинил его в попытке разрушения конституционной системы сдержек и противовесов, стремлении подмять под себя другие ветви власти. Интересно, что издав эту книгу еще до отставки Никсона, Шлезингер все время использовал в отношении своего антигероя прошедшее время, как бы предвидя его политическое поражение.

Политическая биография Р. Кеннеди стала самым объемным (916 стр.) историческим исследованием Шлезингера. Как и его книга о Кеннеди-президенте она была удостоена Национальной книжной премии.

В сборнике «Циклы американской истории», состоящем из заново отредактированных исторических и публицистических эссе, опубликованных в предшествующие годы, 70-летний Шлезингер как бы подводит итог своих исторических исследований, группируя их вокруг базового тезиса о цикличности социально-политического развития США. Идея политических циклов в США была выдвинута еще отцом Шлезингера в 1920-е гг., но в научном творчестве сына она получила свое развернутое выражение.

Согласно Шлезингеру-младшему, приблизительно каждые 30 лет в американской политике происходит смещение акцентов, от либерализма к консерватизму, от активной правительственной политики – к пассивной, от доминирования идеи защиты общественных интересов – к политике отстаивания интересов частных. Этот цикл порождал реформационные волны в 1900-е, 1930-е, 1960-е гг. Следуя его логике, очередного приступа социально-политического либерализма следовало ожидать в 1990-е гг. Так как администрация Клинтона лишь отчасти смогла соответствовать подобным ожиданиям, а неоконсервативные тенденции оказались сильнее, чем предсказывалось, Шлезингер в 1990-е гг. выдвинул предположение, что информационная революция нарушила привычный ход вещей и сместила цикл, в пока неведомом направлении. Однако такое объяснение вряд ли могло кого-то устроить. На закате своей творческой биографии Шлезингер в очередной раз столкнулся с противоречием, которое преследовало его всю жизнь – противоречием между познаваемыми историческими тенденциями и современной объективной реальностью.

Судьба Шлезингера – это наглядный пример опасностей, которые таит в себе инструменталистский подход к историческому знанию, стремление его прямого использования в политической практике.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Артур Линк (Arthur S. Link) (1920 – 1998)

Новое сообщение ZHAN » 02 сен 2021, 20:02

Артур Линк посвятил большую часть своей творческой биографии изучению личности президента В. Вильсона и политической истории США первых десятилетий 20 века. С 1966 по 1994 год под его редакцией было опубликовано 69 (!) томов «Бумаг Вудро Вильсона», куда вошли не только статьи, заметки и тексты выступлений самого президента, но и многие документы эпохи, позволяющие лучше понять причины его поступков и политических решений.
Изображение

Научное наследие А. Линка четко распадается на две части – до и после начала работы над документальной эпопеей о Вильсоне. В пути Линка как историка можно увидеть черты трагедии: скрупулезное исследование материалов о жизни и политической карьере Вильсона привело его во второй половине жизни к необходимости опровержения многих собственных выводов, выдвинутых в молодые годы, когда в своих интерпретациях он чрезмерно и не всегда оправданно опирался на интуицию и данные вторичных источников. Эта «непоследовательность» стоила ему многих седых волос, т. к. в жарких научных баталиях оппоненты часто указывали на данное обстоятельство как на свидетельство «конъюнктурности» Линка и обвиняли его в манипулировании фактами.

Наиболее явно это проявилось в дискуссии со сторонниками психоаналитического толкования личности Вильсона, А. и Дж. Джордж. Последние пытались в своих книгах (в частности, «Вудро Вильсон и полковник Хауз: личностный анализ», 1956) обосновать наличие у Вильсона эдипова комплекса, объяснить многие его поступки влиянием плохих отношений с отцом в раннем детстве, которые глубоко повлияли на будущего президента.

Линк в ответ представил развернутые доказательства отсутствия каких бы то ни было осложнений в отношениях внутри семьи Вильсонов, но попутно обнаружил множество данных о медицинских проблемах иного рода, которые преследовали Вильсона еще с 1895 г., когда он пережил первый инсульт. Новая, «медицинская» интерпретация политической карьеры Вильсона сильно расходилась с предлагаемой Линком ранее. Издатели документальной серии, под огнем критики, даже призывали историка опубликовать формальное разъяснение для читателей, но Линк не согласился, пригрозил вообще отказаться от проекта, и научный скандал постепенно затих.

До начала работы над «Бумагами Вильсона» Линк заявил о себе как об одном из наиболее работоспособных американских историков. С момента защиты докторской диссертации в 1945 г. в университете Северной Каролины (где прошли все студенческие и аспирантские годы Линка) до начала 1960-х гг. он опубликовал 9 книг, в основном с упоминанием Вильсона в названии, но по содержанию значительно выходящих за пределы простой политической биографии. Это был исторический портрет эпохи прогрессизма, с акцентом на вклад Вильсона и роль американского Юга в происходящих социально-политических процессах.

В целом, Линк тогда оценивал личность Вильсона довольно критически. Позднее, в редакционных комментариях к документальной серии, Вильсон с каждым томом характеризовался все более позитивно, и в конце концов предстал одним из умнейших и проницательнейших американских лидеров, которому только слабое здоровье помешало реализовать задуманные масштабные проекты.

Возможно, здесь сказывался известный феномен привязанности к предмету многолетних научных занятий, а может быть даже полумистическое сходство судеб Линка и Вильсона, на которое указывают многие биографы (оба родились на Юге, в семье протестантских пасторов, связали свою академическую карьеру с Принстонским университетом – Линк преподавал там с 1946 по 1992 гг., с 9-летним перерывом (1949 – 1958) на работу в Северо-западном университете). Даже внешне Линк и Вильсон в чем-то походили друг на друга.

В сферах преподавания, научного руководства, работы над университетскими курсами по истории США наследие Линка также весьма внушительно. Еще в 1955 г. он опубликовал учебник «Американская эпоха: история Соединенных Штатов с 1890-х гг.», который сразу же был признан критиками «лучшим учебником по истории США 20 века». Впоследствии он несколько раз переиздавался с изменениями и дополнениями.

А. Линк по сей день остается единственным американским (а, возможно, и единственным в мире) историком, предпринявшим и доведшим до конца столь масштабный документальный проект как «Бумаги Вудро Вильсона». Его значение, конечно же, выходит далеко за рамки редакторских интерпретаций. Ни один исследователь США первых десятилетий 20 века не может игнорировать этот колоссальный массив первоисточников. Впрочем, кого-то эта целая книжная полка огромных фолиантов может и отпугнуть – «а что тут еще можно исследовать после Линка?»
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Дэвид Дональд (David Herbert Donald) (1920—2009)

Новое сообщение ZHAN » 03 сен 2021, 20:05

Дэвид Дональд на протяжении жизни успел поработать в нескольких крупнейших американских университетах, он не был в этом смысле «патриотом» какого то одного академического центра. Родившись в небольшом городке в штате Миссисипи, степени мастера (1942) и доктора (1946) он получил в Иллинойском университете, затем был приглашен на преподавательскую работу в Колумбийский университет (1947). В 1959 г. Дональд перешел на профессорскую должность в Принстон, затем (в 1962 г.) в университет Джона Гопкинса, и, наконец, нашел «тихую пристань» в Гарварде (с 1973 г.)
Изображение

Частая смена мест работы, по-видимому, была связана у Дональда в большей степени с семейными и финансовыми обстоятельствами, нежели с какими-то научными соображениями. На протяжении всей жизни Дональд разрабатывал одну главную тему – историю Гражданской войны и роль в ней президента А. Линкольна. Один единственный раз он позволил себе радикально поменять направление научных интересов и после нескольких лет тщательных архивных изысканий опубликовал биографию литературного кумира своей юности, писателя Томаса Вольфа (1987). Впрочем, эта попытка оказалась весьма удачной и принесла Дональду Пулитцеровскую премию.

Жанр биографии вообще был основным в творчестве Д. Дональда. Уже в качестве темы для докторской диссертации он избрал рассмотрение личности У. Херндона – сотрудника и, впоследствии, одного из первых биографов А. Линкольна. Успех этой работы (основанный, главным образом, на разоблачении некоторых исторических мифов, привнесенных Херндоном в биографию президента) способствовал переезду Дональда в Нью-Йорк, где среди его коллег по Колумбийскому университету оказались такие известные историки как Р. Хофстедтер, А. Невинс и Г. Коммаджер.

Опубликовав диссертацию в 1948 г., Дональд занялся изучением биографий двух приближенных к Линкольну политиков: министра финансов Салмона Чейза и сенатора Чарльза Самнера. Книга про Чейза вышла в 1954 г., про Самнера – в 1960 г. Оба эти деятеля были фигурами крайне противоречивыми, вызывающими споры и у современников, и среди потомков. Блестящий стиль, совмещенный с фундаментальной архивной подготовкой, позволил Дональду получить в 1961 г. Пулитцеровскую премию за работу о Самнере (точнее, за ее первый том, посвященный довоенной биографии этого известного новоанглийского аболициониста).

Небиографические книги Дональда не привлекали такого внимания публики и академического сообщества, хотя несколько его обзорных работ по американской истории 19 в. (в частности, главы в учебнике «Великая республика: история американского народа», 1977 г.) выдержали несколько переизданий. Успех учебных текстов Дональда объяснялся многолетним опытом работы со студентами, среди которых его лекции по Гражданской войне и Реконструкции Юга всегда пользовались большой популярностью.

Достигнув семидесятилетнего возраста, и уйдя в 1991 г. на пенсию, Д. Дональд понял, что готов к написанию главного труда своей жизни – биографии президента Линкольна. Конечно, таких биографий к этому времени уже было написано множество (самые известные – Б. Томасом (1953) и С. Отсом (1977)), но десятилетия работы в архивах и доскональное знание темы позволили Дональду решиться на внесение собственного вклада. Книга, без затей названная «Линкольн» (1995) имела громкий успех среди коллег и читающей публики. В качестве оригинального поворота темы, Дональд предложил читателю взгляд на события 19 в. «глазами Линкольна», опираясь в изложении в основном на его письма, заметки и тексты выступлений.

Критики, признавая, что «более обстоятельной биографии Линкольна еще не было написано», отмечали некоторую нехватку в книге авторских оценок и интерпретаций поступков президента, а также явный уклон Дональда в сторону политической составляющей деятельности Линкольна, при почти полном игнорировании решений Линкольна-главнокомандующего. Однако Дональд, по-видимому, и не собирался заниматься военной историей, а вместо этого дополнил в 1999 и 2004 гг. жизнеописание президента еще двумя томами: «Линкольн у себя дома» и «Линкольн и его друзья», осветив, таким образом, совершенно неизвестные публике стороны жизни великого американца.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Уильям Уильямс (William Appleman Williams) (1921—1990)

Новое сообщение ZHAN » 04 сен 2021, 13:39

Для американской историографии второй половины 20 в. фигура Уильяма Уильямса является одной из «знаковых», определяющих точку фундаментального интерпретационного сдвига. До Уильямса в 20 в. таких моментов было два – в 1913 г., после публикации Ч. Бирдом «Экономической интерпретации американской конституции», и в 1948 г., после выхода книги Хофстэдтера «Американская политическая традиция и ее творцы». Бирда и Хофстэдтера принято считать «отцами-основателями», соответственно, «прогрессистской» и «консенсусной» школ историографии, У. Уильямс положил начало «ревизионистской» школе, представителей которой также называют «новыми левыми» историками. Иногда учеников Уильямса относят к «висконсинской школе дипломатической истории», по названию университета, в котором прошла значительная часть его академической карьеры.
Изображение

Наиболее известная книга Уильямса, «Трагедия американской дипломатии», была опубликована в 1959 г. Внимание автора к экономическим сюжетам могло показаться удивительным – ведь буквально десятилетие назад только ленивый не обвинял историков «прогрессистского» направления в доведении до абсурда идеи о значении социально-экономических факторов в истории США. Тогда казалось, что на подобных интерпретациях поставлен крест на долгие годы вперед. Однако маятник качнулся назад быстрее, чем предполагали сторонники теории консенсуса. И вряд ли это можно объяснить только лишь событиями «бурных шестидесятых» – свои основные мысли тот же Уильямс впервые сформулировал уже в книге 1952 г. «Американо-российские отношения, 1781—1947». По-видимому, критика политического и экономического истэблишмента стала неотъемлемой частью американской историографии с начала 20 в., и уже не могла быть надолго замещена никакой «проправительственной» парадигмой. Консенсусный подход преобладал лишь в экстремальных условиях первого десятилетия «холодной войны», а как только начальная волна «единения нации» спала, все вернулось на привычные рельсы, и У. Уильямс стал главным «пророком» нового витка критической историографии.

На первой стадии своей исследовательской карьеры, У. Уильямс занимался, преимущественно, историей внешней политики США. Его оценки этой политики были весьма жесткими. В названной книге по российско-американским отношениям (в ее основу легла докторская диссертация) автор, по-сути дела, обвинил США в порче отношений со своим традиционным партнером. Вместо обычного для американской историографии акцента на несоответствии российской и американской идеологий и систем ценностей, Уильямс сосредоточил внимание на экономической экспансии США на Д. Востоке, а также обвинил администрацию В. Вильсона в отказе от сотрудничества с большевиками из опасения нанести урон империалистическим интересам США. В «Трагедии американской дипломатии» Уильямс определил главное противоречие американской внешней политики как несоответствие базовой для США идеи свободы и самоопределения наций с т. н. «империализмом открытых дверей», капиталистической внешней экспансией, которая отвергает возможность самоопределения других народов, если это вредит экономическим интересам американских корпораций.

Взгляды американского историка, искренне и с большим энтузиазмом выражавшего почти марксистские постулаты, и, к тому же, принявшего советскую сторону в споре о том кто виноват в развязывании «холодной войны» (по этому поводу Уильямс высказывался вполне определенно и обвинял Вашингтон в недостаточном учете советских интересов в 1940-е гг.), привлекли внимание в СССР, и «Трагедия американской дипломатии» была удивительно оперативно (в 1960 г.) издана на русском языке (естественно с оговорками во введении, что «прогрессивно мыслящий буржуазный историк все-таки не может считаться настоящим марксистом»). Однако и в США труды Уильямса были восприняты с огромным интересом, как «новое слово» в исторической интерпретации, и у него появилось большое число последователей.

В следующих книгах Уильямс не только развивал свой главный тезис об «империализме открытых дверей» (например, указал на стремление фермеров к поиску внешних рынков сбыта своей продукции как один из важных факторов формирования американского империализма в конце 19 в.), но и предложил собственную интерпретацию всей истории США, не ограничиваясь одной лишь внешней политикой.

В «Контурах американской истории» (1961) он разбил историю США на три фазы – период меркантилизма (1740—1828), период «политики свободных рук» (1819—1896) и период корпоративного капитализма (с 1882 г.). При этом, во все времена, Соединенные Штаты были склонны к экспансионизму, в его разных формах, и это, по мнению Уильямса, является главной проблемой американской государственности. Рассуждая над возможностью ее решения, Уильямс пришел к выводу, что вывести Америку из порочного экспансионистского круга, позволить ей сосредоточить внимание на решении внутренних проблем, может только социализм. Произнеся это «страшное» слово, Уильямс, конечно же, навлек на себя ожесточенную критику либеральных и консервативных историков. О. Хандлин, к примеру, обвинил автора в нескольких грубейших фактических ошибках и охарактеризовал книгу в целом как «абсурдное непрофессиональное сочинение».

Однако Уильямс продолжил развивать «социалистическую» тему и в 1964 г. опубликовал труд «Великая уловка: эссе о современном значении К. Маркса и разумности допущения еретиков к диалогу о будущем Америки». Подобные длинные и замысловатые названия книг и отдельных глав стали с этого времени «фирменным знаком» Уильямса. Основным мотивом «Великой уловки» стала критика «исторического выбора» Америки, которая пошла по пути экстенсивного использования богатств «фронтира» вместо интенсивной работы над созданием «правильного» сообщества. В качестве общественного идеала в этой и последующих книгах Уильямс представил модель «регионального социализма», с возвращением к принципам Статей конфедерации. Интересно, что в этой связи досталось даже А. Линкольну, который силой воспрепятствовал самоопределению Юга.

В радикальном ревизионизме У. Уильямса можно увидеть как отражение социально контекста его происхождения и образования (Уильямс вырос в Айове в фермерской семье, в университете больше преуспел на ниве баскетбола, нежели собственно учебных занятий, затем служил на флоте, участвовал в реформистских движениях типа Национальной ассоциации за права цветного населения), так и реакцию на «удушающий» консерватизм американской историографии 1950-х гг. Несмотря на обвинения в непрофессионализме и очевидную экстравагантность многих выводов, Уильямс и его школа к 1980-м гг. были признаны академическим сообществом, и в 1980/81 гг. Уильямс избирался председателем Организации американских историков (которая усилилась в этот период и противостояла более консервативной Американской исторической ассоциации).

Влияние У. Уильямса на американскую историческую мысль хорошо заметно и по сей день.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Бернард Бейлин (Bernard Bailyn) (р. 1922)

Новое сообщение ZHAN » 05 сен 2021, 13:08

На протяжении более чем полувековой карьеры в Гарварде (куда он поступил через год после окончания Второй мировой войны), Бернард Бейлин зарекомендовал себя в качестве ведущего специалиста по истории США колониального периода.
Изображение

Пожалуй наибольшую известность (и первую из полученных им Пулитцеровских премий) Бейлину принесла монография 1967 г. – «Идеологические истоки американской революции». Ее принято рассматривать как своеобразную антитезу главному труду прогрессистской историографии – «Экономической интерпретации американской конституции» (1913) Ч. Бирда.

В «Идеологических истоках…» Бейлин проанализировал тысячи революционных памфлетов и прочих идеологически окрашенных сочинений американских авторов 18 века и пришел к выводу, что, во-первых, либеральная английская идеология уже внутри себя несла семена революции, которые, упав на благодатную колониальную почву, за столетие с небольшим проросли в виде радикальных антианглийских установок, и, во-вторых – явно проявившаяся к середине 18 в. специфика американской социальной и политико-культурной действительности заставила колонистов пересмотреть традиционные англо-саксонские представления о взаимоотношениях власти и социума, что в итоге неизбежно привело к разрыву с метрополией. Таким образом, по Бейлину получалось, что конфликт с Англией и обретение колониями независимости были не результатом стечения обстоятельств и политических ошибок Лондона после Семилетней войны, а закономерным итогом развития политической идеологии в С. Америке. Подобное понимание, естественно, отводило на второй план и экономические факторы, столкновение классовых интересов, которые Ч. Бирд и его последователи считали определяющими.

Б. Бейлин уделял много времени и сил работе со студентами. Из его семинара вышло более десятка известных исследователей американской истории. В ходе занятий Бейлин использовал достаточно оригинальную методику – он давал студентам в качестве домашнего чтения книги, не связанные напрямую с темой курса, и затем разбирал на семинаре не столько фактическое содержание, сколько их структуру и организацию, обучая таким образом будущих историков постановке научных проблем и методам их решения. Бейлин считал, что главнейшая задача исследователя – найти в истории некую «аномалию», несоответствие между реальностью и ее восприятием (и в сознании людей прошлых эпох, и в сознании историков). Когда аномалия найдена – ее следует попытаться разрешить, понять, какие исторические изменения привели к ее появлению. Таким образом, историческое повествование должно строиться не вокруг отдельных сюжетов и эпизодов, а состоять из фиксации «исторических изменений» и их последующего объяснения и интерпретации.

Интерес к истории политической идеологии сочетался у Бейлина с практически равным по интенсивности интересом к истории социальной. Его учителем в Гарварде был Оскар Хандлин, признанный лидер этого научного направления. Бейлин много занимался историей колониальной элиты («Купцы Новой Англии в 17 в.» (1955), «Политика и социальная структура в Виргинии» (статья 1959 г., которая стала классической и многократно переиздавалась)), исследовал взаимоотношения между эволюцией института семьи и развитием системы образования в английских колониях («Система образования и формирование колониального общества», 1960).

На протяжении 1960-х гг. в США больших успехов достигла т. н. «новая социальная история», базирующаяся на анализе новых демографических источников и количественных методах. Для Б. Бейлина, который в последние десятилетия научной карьеры вновь переключился с политической на социальную историю, главной проблемой стало установление правильного соотношения между «технической» и «нарративной» составляющими публикуемых исторических сочинений. Эта тема стала главной в его президентском обращении к Американской исторической ассоциации в 1981 г. Призывая коллег не забывать о необходимости придания итоговым результатам своих изысканий характера связного исторического повествования, Бейлин решил стимулировать их собственным примером. Изданное в 1986 г. исследование эмиграции из Англии в С. Америку в период между окончанием Семилетней войны и Войной за Независимость («Уплывающие на запад»), основанное на скрупулезном социально-демографическом анализе, но и отвечающее самым высоким литературно-повествовательным стандартам, принесло Бейлину его вторую Пулитцеровскую премию.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Говард Зинн (Howard Zinn) (1922—2010)

Новое сообщение ZHAN » 06 сен 2021, 19:53

Говард Зинн до последних месяцев жизни был известен как один из наиболее радикальных и последовательных критиков правительственной политики и общественного строя США в целом. Зинна можно считать «профессиональным диссидентом», он начал выражать свое несогласие с действиями властей еще в 1950-е гг., будучи молодым преподавателем истории в одном из колледжей Атланты (Джорджия) – тогда он солидаризовался с борьбой студентов за гражданские права, – и его протесты не умолкали все последующие годы. Почти по настоящее время, несмотря на преклонный возраст, он являлся одним из активистов движения за вывод американских войск из Ирака.
Изображение

На общественную позицию Зинна несомненное влияние оказали его происхождение и биография – сын нью-йоркских рабочих, он сам начинал трудовую карьеру на верфи, во время Второй мировой войны был пилотом бомбардировщика, а затем, благодаря правительственной программе поддержки ветеранов, сумел получить университетское образование.

Здесь необходимо заметить, что данная программа (т. н. GI bill) оказала решающее влияние не только на судьбу Зинна, но и тысяч других ветеранов, выходцев из разных социальных слоев. Их появление в американских университетах не просто радикально изменило социальный портрет академической корпорации, но повлекло за собой серьезную тематическую и методологическую трансформацию всех социальных и гуманитарных исследований в США. В частности, можно смело утверждать, что «новое левое» направление в американской историографии в 1960-е гг. в значительной степени обязано своим появлением именно ученым – ветеранам Второй мировой, происхождение которых при других обстоятельствах вряд ли способствовало бы их приходу в науку.

Хотя первую свою историческую монографию Зинн опубликовал еще в 1958 г., его репутация и известность как историка была обеспечена книгой, вышедшей в 1980 г. – «Народная история США». В 2003 г., по случаю продажи миллионного экземпляра «Народной истории», в Нью-Йорке была проведена акция демократических активистов, участники которой выражали свое восхищение данным творением, а автор лично зачитывал наиболее примечательные фрагменты.

Чем же Зинну удалось привлечь к себе такое внимание? :unknown:

Главная исходная посылка «Народной истории США» заключалась в том, что во всех ранее изданных обзорах история Америки была представлена с точки зрения политических лидеров и общественных элит, и, соответственно, отражала их понимание происходящего. Зинн предложил компенсировать данный недостаток, поменяв направление взгляда на противоположное – снизу вверх. В его книге открытие Америки Колумбом было охарактеризовано с точки зрения индейцев, принятие конституции – с точки зрения рабов, Гражданская война – с позиций городских низов Нью-Йорка, война с Испанией – от имени кубинцев и т. д.

Кроме того, Зинн постоянно подчеркивал, что для него главные герои истории – не правительства, а борцы с государственной машиной, не угнетатели – а угнетаемые. Анализируя исторические примеры организованного сопротивления и «классовой борьбы», Зинн прямо заявлял, что они интересны ему не из чисто академических побуждений, а как руководство к действию, как пример для нынешнего поколения американцев.

Последнее обстоятельство – неприкрытый «презентизм», подчинение исторического исследования задачам сегодняшнего дня, да еще настолько радикальным, конечно же послужили основанием для разгромной критики со стороны академического сообщества историков. Отвечая на нее, Зинн не отрицал односторонности своего взгляда, однако замечал, что
«такие обвинения мало меня тревожат, ведь гора исторических книг, на которой мы все стоим, явно склоняется в другом направлении».
Популярность «Народной истории» у широкой публики, в принципе, подтверждала мнение Зинна о необходимости компенсации многовекового историографического уклона, пусть даже с заметным перегибом в противоположном направлении.

Важным достоинством труда Зинна был хороший литературный стиль. Именно благодаря нему радикализм интерпретации не стал помехой на пути широкого использования «Народной истории» в качестве университетского учебника. Сам Зинн почти четверть века (1964—1988) преподавал историю в Бостонском университете. Его главная книга со временем стала рассматриваться как один из классических примеров применения леворадикального подхода к рассмотрению всей истории США, чего не осуществлял до Зинна никто из историков «нового левого» направления.

За свою творческую биографию, Зинн написал более 20 книг, три из них были переведены на русский язык – «США после второй мировой войны, 1945—1971» (М.,1977), «Народная история США» (М., 2006) и «Американская империя. С 1492 года до наших дней» (М., 2014).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Роберт Фогель (Robert W. Fogel) (1926—2013)

Новое сообщение ZHAN » 07 сен 2021, 20:49

Роберт Фогель является одним из наиболее заметных представителей особого направления американской историографии второй половины 20 в. – количественной истории, или «клиометрики». Фогель не был первым ученым, начавшим использовать количественные методы в истории (пионерами здесь были А. Конрад и Дж. Мейер), однако две его книги – «Железные дороги и американский экономический рост» (1964) и «Время на кресте» (1974 г., в соавторстве со С. Энгерманом), стали, пожалуй, наиболее яркими выражениями достоинств и недостатков нового подхода.
Изображение

Фогель родился в Нью-Йорке, в семье иммигрантов из России, получил хорошее образование, защитил докторскую диссертацию в университете Джонса Гопкинса, там же начал преподавательскую карьеру, которая продолжилась затем в университетах Рочестера, Чикаго и в Гарварде. Его интерес к «новой экономической истории», как в конце 1950 – 1960-х гг. было принято именовать клиометрику, возник в ходе участия в знаменитых семинарах С. Кузнеца, который предложил использовать математические методы современной экономики для изучения истории. Экономисты задались целью превратить историю в «строгую», количественно обоснованную науку, способную не просто объяснить прошлое, но, в какой-то мере, и предсказать будущее. Популярности подхода в немалой степени способствовало развитие вычислительной техники, с помощью которой можно было обрабатывать ранее абсолютно неподъемные массивы данных.

В своем исследовании влияния железнодорожного строительства на экономический рост, Фогель использовал т. н. «контрафактное моделирование», то есть посягнул на одну из главных заповедей классической историографии – «история не знает сослагательного наклонения». Фогель попытался рассчитать показатели экономического роста США в 19 в., исключив фактор строительства железных дорог – как будто их и не было вовсе. Результат, как говорится, превзошел все ожидания – оказалось, что железные дороги не были главным стимулом роста, экономика США могла прекрасно обойтись и без них, и обычных дорог и каналов было бы достаточно для обеспечения вполне достойных экономических показателей к 1890 г. (по расчетам Фогеля, железные дороги могли добавить к ним не более 25%).

Радикализм выводов ученого серьезно стимулировал интерес к «новой экономической истории» – казалось, что новая методология действительно способна революционно поменять наши представления о прошлом. Однако постепенно, под напором критики историков-традиционалистов, Фогель был вынужден признать, что он несколько погорячился и допустил серьезные ошибки в постановке задач и самих расчетах. К концу 1970-х гг. от первоначальных выводов Фогеля осталось лишь утверждение, что строительство железных дорог не следует считать особой стадией транспортной революции, а лишь ее компонентом, наравне со строительством каналов и обычных дорог, и что экономические результаты железнодорожного строительства проявили себя лишь через несколько десятилетий после его начала, что не было учтено в исходной модели.

Однако в середине 1970-х гг. имя Фогеля уже гораздо чаще упоминалось не в связи с изучением транспортной революции, а в контексте его очередного исследования, посвященного рабовладельческому Югу («Время на кресте», 1974). Подвергнув статистической обработке доступные источники, Фогель «с цифрами в руках» попытался опровергнуть многие устойчивые представления об экономическом развитии региона и отношениях рабовладельцев и рабов. Получалось, что экономика Юга перед Гражданской войной не просто росла, но по многим показателям опережала экономику Севера, благосостояние рабов было выше, чем у рабочих северных фабрик, разделение семей рабов в результате продаж на разные плантации было исключением, а не правилом, сами эти семьи были достаточно устойчивыми, и никто из рабовладельцев не занимался целенаправленным «разведением рабов» для последующей аукционной торговли.

Естественно, после публикации книги ее авторы, Фогель и Энгерман были тут же обвинены в «бездушном» количественном подходе, отсутствии антирабовладельческой моральной позиции, использовании случайных и неполных данных для глобальных статистических обобщений. Со многими из этих замечаний Фогель впоследствии согласился, и попытался предложить смягченную интерпретацию темы в книгах конца 1980 – начала 1990-х гг.

Параллельно Фогель работал над поиском источников и использованием количественных методов в анализе уже совершенно иных сюжетов – истории питания, антропометрических показателей, здоровья американцев. Интерес к подобным темам, использование количественных методов в исторической демографии, антропологии, политологии характеризовало не просто эволюцию взглядов Р. Фогеля, а общее направление развития клиометрики, ее места в американской социальной науке. После первоначального интереса и общего энтузиазма по поводу количественных методов, в 1980 – 1990-е гг. наступил период «отрезвления», осознания невозможности охарактеризовать статику и динамику человеческих сообществ одними лишь цифрами. Хотя сам Фогель, в целом, оставался верен количественному подходу (в 1993 г. он получил Нобелевскую премию по экономике за свои антропологические разработки), в историографии количественные методы отошли на второй план, именно на «клиометров» и «новых социальных историков» пали основные обвинения в «дроблении и дезинтеграции» исторических исследований, утрате целостного взгляда на историческое прошлое.

На склоне лет взгляды Фогеля, как это часто бывает, существенно «поправели», он заинтересовался сюжетами, связанными с историей религии и опубликовал в 2000 г. книгу «Четвертое Великое пробуждение», в которой весьма позитивно охарактеризовал религиозный неоконсерватизм, набирающий силу в США с 1960-х гг.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Юджин Дженовезе (Eugene Genovese) (1930—2012)

Новое сообщение ZHAN » 08 сен 2021, 21:26

Судьба и научная карьера Юджина Дженовезе представляют интерес не просто в силу его достижений как историка, но и в качестве весьма показательного для Америки второй половины 20 в. примера эволюции взглядов, смены исследовательских установок вслед за меняющейся социальной и историографической ситуацией.
Изображение

Выходец из рабочей семьи, проведший детство и юность в Бруклине, Дженовезе сумел получить хорошее образование, и в 1959 г. защитил в Колумбийском университете докторскую диссертацию по американской истории. Начав преподавательскую карьеру в Политехническом институте Бруклина, он в 1963 г. перешел в Университет Ратгерса (Нью-Джерси), где зарекомендовал себя как радикального политического активиста, резко критиковавшего американское правительство за развязывание войны во Вьетнаме, а также не делавшего секрета из своих марксистских взглядов. Вопрос о его возможном увольнении вышел далеко за стены университетских аудиторий и даже стал одной из острых тем кампании по выборам губернатора штата. Дженовезе сумел тогда сохранить работу, но вскоре (в 1967 г.) по собственной воле перебрался в Монреаль, а затем (1969 г.) в университет Рочестера, где и прошла большая часть его академической карьеры.

Интересно, что вовлеченность в бурные политические события 1960-х гг. не помешала Дженовезе активно заниматься исследовательской деятельностью. В 1965 г. вышла его первая большая книга «Политическая экономия рабства». Избрав в качестве главной темы научных занятий историю американского Юга (который был ему тогда известен лишь по книгам и документам – только в 1980-е гг. Дженовезе смог ближе познакомиться с предметом исследования, приняв приглашение университета Джорджии), историк предложил ее марксистскую интерпретацию, сделав упор на низкой производительности труда рабов как источнике все проблем южных штатов.

Однако после того, как Дженовезе обосновался в Рочестере, с его марксизмом стало происходить что-то непонятное. Сначала он публично отрекся от политического активизма как достойного для историка занятия. Затем, в книгах «Мир, созданный рабовладельцами» (1969) и «Красное и черное: марксистские исследования истории Юга и афроамериканцев» (1971) Дженовезе неожиданно солидаризовался с защитниками рабовладельцев-плантаторов (труды которых к этому времени казались многими безнадежно устаревшими) и поддержал тезис о том, что роль рабовладельцев была, в значительной степени, позитивной, а институционализированный «патернализм» позволил довоенному Югу избежать многих «язв» северного капитализма. При этом, по мере отхода Дженовезе от базовых постулатов марксизма (или, по меньшей мере, их весьма радикального переистолкования) качество его исследований все возрастало, достигнув кульминации в настоящем шедевре, признанном коллегами всех идеологических направлений – «Теки, Иордан, теки: мир, созданный рабами» (1974).

Эта книга считается одной из наиболее удачных в американской историографии попыток охарактеризовать мир крупной южной плантации довоенного периода, с тонкими психологическими наблюдениями о взаимоотношениях рабов и их хозяев, подробным рассмотрением религиозных практик и различных аспектов повседневной жизни плантаций. Автору удалось показать, что стабильность внутренней организации плантационных сообществ держалась не на тотальном прямом контроле белых хозяев, а на системе норм и негласных правил, позволяющих чернокожим рабам сохранять определенный уровень человеческого достоинства. От марксизма в подходе Дженовезе осталось разве что стремление изучать общество «снизу вверх», предпочтительное использование понятия «класс», а не «раса», а также интерес к экономическим основаниям социальных явлений. В одном из основных для марксистской интерпретации вопросов – о классовой борьбе, Дженовезе постарался быть максимально объективным и пришел к удручающему для радикальных активистов борьбы за права чернокожих выводу, что силовое сопротивление рабов системе было минимальным и ни о какой «революционной традиции» афроамериканцев не может быть и речи.

Получив восторженные рецензии от представителей академического мэйнстрима, а также престижную премию Бэнкрофта, Дженовезе, похоже, начал обратное движение к марксизму. Его книга 1979 г. «От восстания к революции: выступления черных рабов в новой истории» вновь была наполнена радикальными настроениями и позитивными оценками проявлений классовой борьбы с участием чернокожих в Америке и Африке. В 1978—1979 гг. Дженовезе стал первым марксистом, избранным президентом Организации Американских историков.

Однако, как выяснилось, подобная смена настроений была для Дженовезе вовсе не последней. В конце 1980-х – 1990-е гг. он стал высказывать все более и более консервативные взгляды, сделал акцент на христианстве, как ключевом, даже более значимом, чем экономика, факторе развития южного рабовладения, а в 1996 г. принял католицизм, и возглавил Историческое общество Джорджии, призванное, помимо прочего, отстаивать классические нарративные стандарты в исторической науке.

Как мы отметили в начале очерка о Дженовезе, эволюция его взглядов интересна для нас, прежде всего, потому, что она демонстрирует гибкость американской академической среды, ее способность без отторжения принять практически любые взгляды и интерпретационные модели. Открытое причисление себя к марксистам и социалистам в разгар «холодной войны» не стоило Дженовезе даже академической карьеры. Кроме того, его опыт показывает, что никакая теория сама по себе не является догматической или тоталитарной – все зависит от степени ее творческого осмысления исследователем.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Ричард Уайт (Richard White) (р. 1947)

Новое сообщение ZHAN » 09 сен 2021, 20:48

Ричард Уайт является сегодня в США одним из признанных лидеров «новой истории Запада» – историографического направления, набирающего популярность с конца 1980-х гг. В 2006 г. он был избран президентом Организации Американских историков, наиболее известными книгами Уайта считаются: «Перекресток: индейцы, империи и республики в регионе Великих озер, 1650—1815 (1991) « и «Это твоя беда, а не моя: история Американского Запада» (1991). В настоящее время Уайт является профессором Стэнфордского университета.
Изображение

Подходы Уайта (а также таких его коллег как П. Лимерик и Д. Уостера) можно считать логичным продолжением тенденций, общих для американской историографии конца 20 века. Стремление скорректировать понимание исторического прошлого исходя из новой оценки роли дискриминируемых групп, расовых и сексуальных меньшинств, внимание к экологической проблематике, отказ от тезиса об «американской исключительности», заставили «новых» историков Запада кардинально пересмотреть традиционные историографические установки. Пожалуй, главной жертвой такого пересмотра стал базовый концепт «фронтира», который абсолютно доминировал во всех интерпретационных схемах со времени знаменитого доклада Ф. Тернера 1893 г. В это весьма емкое понятие американские историки 20 века включали целый набор признаков, которые, по их мнению, отличали экспансию США на запад от колонизационной политики европейских государств в Азии и Африке. Одним из наиболее существенных отличий считалось то, что фронтир, в отличие от европейских колонизационных устремлений, был спонтанным народным движением, нес на Запад С. Америки прогресс и политическую демократию, одновременно позитивно воздействуя на самих белых переселенцев.

Уайт и его единомышленники показали в своих трудах, что и американская, и европейская экспансии гораздо лучше характеризуются общим термином «завоевание», и ничего сильно специфического в американской версии обнаружить невозможно. Роль государства здесь была не менее велика, индейцы истреблялись и эксплуатировались не менее жестоко, а в современном американском «комплексе вины» перед обиженными ими индейцами, мексиканцами и китайцами-кули гораздо больше лицемерия, чем реального «деятельного раскаяния». Характерным примером последнего является политика американского правительства в отношении «консервации», сохранения нетронутых природных зон в виде национальных парков. Обитающие на их территории индейцы часто объявлялись браконьерами и изгонялись с исконно населяемых земель под предлогом того, что они своим присутствием нарушают экологическое равновесие.

Понятие фронтира не устраивало Уайта еще и по той причине, что, согласно Тернеру, граница незаселенных территорий исчезла в 1890 г., тем самым завершив эпоху «освоения Запада», и все последующее развитие западных штатов следовало теперь рассматривать лишь в общеамериканском контексте. «Новые историки Запада» привели в своих трудах многочисленные примеры того, что даже в двадцать первом веке «Запад» остается особым регионом США и требует соответствующих подходов к изучению.

Ключевой особенностью Запада Уайт призвал считать его экологическую организацию, сформированную не только, и не столько в результате прихода «белых англо-американцев», но являющуюся наследием долгих веков развития индейской и испанской цивилизации, в их сложном взаимодействии с региональными природными комплексами. Задолго до приближения к Великим равнинам «линии фронтира» (кстати говоря, Уайт практически полностью отказался от использования этого слова в своих трудах, равно как и устойчивых выражений-мифологем «Дикий Запад», «Virgin land») на этих землях образовалась специфическая культурно-экологическая модель, которую не смогли до конца разрушить бурные события 19—20 вв.

Пути исторического развития привели американский Запад к превращению в «один из главных культурных перекрестков планеты» (выражение П. Лимерик). Здесь плотнее, чем где бы то ни было, взаимодействуют «индейцы, латиноамериканцы, англоамериканцы, афроамериканцы и американцы азиатского происхождения». Естественно, что каждая из этих групп имеет свою историю появления в регионе, занимает особую культурно-экологическую нишу (в это понятие Уайт и его коллеги включают и города, как особую среду обитания, искусственно созданную человеком), состоит в некоторых, исторически обусловленных, отношениях с другими группами. Изучение всех этих аспектов «новые историки Запада» считают сегодня своей первоочередной задачей. В этом они находят поддержку у широкой публики, и в академической среде, о чем свидетельствуют рост книжных продаж и увеличение численности региональной профессиональной «Ассоциации историков Запада».

Источник: Цветков Иван. "Американские историки. Учебное пособие."
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63334
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пред.

Вернуться в Соединенные Штаты Америки

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1