Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

История США

Курс на конфронтацию. Империализм

Новое сообщение ZHAN » 27 авг 2020, 14:26

Подобно медленному, но неизбежному такту метронома, приближалось время очередных выборов, и виги, пребывая в глубоком смятении, несмотря на свою победу в 1848 году, стали готовиться к еще одной попытке получить президентский пост.

16 июня 1852 года партия вигов собралась на съезд в Балтиморе. У президента Филлмора и госсекретаря Вебстера были свои сторонники, но ни один из них не соответствовал интересам антирабовладельческой части партии из-за своей роли в принятии Компромисса 1850 года и ненавистного «Закона о беглых рабах». Постоянный участник предвыборных кампаний Клей здесь не присутствовал. От смерти его отделяло всего две недели (Вебстер, кстати, умрет четыре месяца спустя). Виги голосовали пятьдесят три раза и никак не могли прийти к соглашению. Наконец, они сошлись на кандидатуре Скотта, второго ветерана Мексиканской войны. Виги в третий раз выдвигали героя войны кандидатом в президенты в надежде, что военная слава заменит все остальное. Кандидатом в вице-президенты выбрали министра обороны из администрации Филлмора — Уильяма Александра Грэхама из Северной Каролины (род. в 1804 году).

Еще раньше, 1 июня, демократическая партия собралась в Балтиморе и, как и виги, тоже долго не могла выбрать своего кандидата. У них было несколько кандидатур: старый Льюис Касс, например, который уже был кандидатом в президенты от демократической партии в 1848 году, еще более старый Уильям Марси, который придумал фразу «система трофеев», еще Джеймс Бьюкенен, госсекретарь в администрации Полка, и восходящая звезда Стивен Дуглас.

Однако у демократов было ограничение, принятое еще по инициативе Джексона, — необходимо было набрать две трети голосов. Это можно было отменить, только если бы за него проголосовали две трети членов партии. Это ограничение уже разрушило надежды Ван Бюрена в 1844 году, и в этом случае (как и во многих других в будущем) главные соперники нейтрализовали друг друга, потому что ни один из них не мог набрать двух третей голосов. В конце концов, после сорок девятого голосования отчаявшиеся делегаты вынуждены были обратиться к темной лошадке.

В 1844 году это была Полк. В 1852 году — Франклин Пирс, который был генералом в Мексиканской войне и оказался одним из немногих представителей «свободных штатов», принимавших в ней участие.

Во время последующих десяти лет работы конгрессменом Пирс сделал так мало, что у него почти не было врагов. Поэтому он устраивал представителей и «рабовладельческих», и «свободных» штатов. Кандидатом в вице-президенты выбрали сенатора от штата Северная Каролина Уильяма Руфуса Дивэйна Кинга (род. 6 апреля 1786 года в округе Сэмпсон, Северная Каролина).

Обе партии согласились с Компромиссом 1850 года и постарались убрать тему рабства из предвыборной кампании. Так много американцев верили, что Компромисс 1850 года выполнит свою задачу и после этого наступят спокойные времена, что все чувствовали искреннее облегчение от снижения агрессивной риторики в предвыборной борьбе.

Партия свободной земли ничего не могла с этим поделать. Ее представители встретились в городе Питсбурге, штат Пенсильвания, 11 августа 1852 года и выдвинули в качестве кандидата сенатора от штата Нью-Гэмпшир Джона Паркера Хейла (род. 31 марта 1806 года в Рочестере, Нью-Гэмпшир). Однако было ясно, что у Партии свободной земли уже не будет такого влияния, как в 1848 году.

Барбернеры из штата Нью-Йорк вернулись в лоно демократической партии, и возмущение «Законом о беглых рабах» еще не достигло того уровня, когда оно могло бы сделать мечты «свободных штатов» о мире неосуществимыми.

Выборы были не очень впечатляющими. Партия вигов распалась, и Скотт, хоть и был отличным солдатом, оказался совсем никчемным политиком, что стало ясно, когда он стал выступать с речами.

2 ноября 1852 года Пирс выиграл у Скотта — 1 600 000 голосов против 1 385 000. Хейл набрал 156 000 голосов. Говоря языком выборной статистики, на 254 голоса Пирса приходилось всего 42 голоса Скотта (который победил только в четырех штатах из тридцати одного). Демократы усилили свое влияние в обеих палатах конгресса тридцать третьего созыва: они доминировали в Сенате — 38 голосов против 22, и в Палате представителей — 159 против 71.

Инаугурация Пирса как четырнадцатого президента Соединенных Штатов прошла 4 марта 1853 года. Ему было сорок восемь лет, и он был самым молодым гражданином, который удостоился такой чести. Вице-президенту Кингу, однако, было уже шестьдесят семь, и у него были проблемы со здоровьем. Во время инаугурации он был на Кубе, стараясь поправить его в теплом климате. Конгресс специальным актом разрешил ему принять присягу прямо там, но Кинг так и не смог окончательно выздороветь, чтобы выполнять свои обязанности в качестве вице-президента. Он умер 18 апреля, пробыв на этом посту всего шесть недель. Во время работы администрации Пирса Соединенные Штаты все время оставались без вице-президента, но, кажется, это никого не волновало.
Изображение

Пирс по своим убеждениям был империалист и находился под сильным влиянием министра обороны, талантливого Джефферсона Дэвиса из штата Миссисипи (о нем говорилось ранее в связи с войной Черного Ястреба). После смерти Кэлхуна Дэвис стал лидером радикально настроенных представителей «рабовладельческих штатов». Он выступал против Компромисса 1850 года, подозревая (правильно), что «Закон о беглых рабах» не будет выполняться, и считал, что выход из Союза — это законное право любого штата, посчитавшего свое пребывание в нем неудовлетворительным.

Возможность для империалистской экспансии появилась в связи с новой границей между Соединенными Штатами и Мексикой, которая была определена в договоре Гвадалупе — Идальго. Оставалась неясность по поводу территорий, находившихся западнее Эль Пасо. Некоторыми из этих территорий владела Мексика, но Соединенные Штаты считали, что они принадлежат им. Филлмор попытался решить этот вопрос, согласившись провести границу вдоль реки Гила, сейчас бы она проходила где-то на юге Аризоны и Нью-Мексико, но Пирс, находясь под влиянием Дэвиса, захотел больше.

С одной стороны, причина была в том, что Соединенные Штаты планировали построить железную дорогу от Атлантического до Тихого океана. Поэтому Дэвис хотел, чтобы был еще и южный маршрут, который бы обслуживал «рабовладельческие штаты». Этот южный участок железной дороги можно было бы легко построить как раз на той территории, которая лежала южнее границы, определенной Филлмором.

Пирс не хотел начинать войну из-за этой проблемы (в своей инаугурационной речи он горячо выступал за присоединение Кубы, но подчеркивал, что это должно быть сделано мирными средствами, то есть либо путем убеждения, либо путем покупки). С другой стороны, эту землю для железной дороги можно было купить. В мае 1853 года Дэвис убедил Пирса назначить послом в Мексику представителя железных дорог Джеймса Гадсдена (род. 15 мая 1788 года в Чарлстоне, Южная Каролина). В его задачи входило купить столько мексиканских земель, сколько Санта Анна мог бы продать (он пришел к власти в стране уже в третий раз). Гадсдену были даны полномочия предложить к продаже не только территории южнее реки Гила, но и всю Южную Калифорнию.

Санта Анна не собирался отдавать так много, но 30 сентября 1853 года он подписал договор, передающий Соединенным Штатам тридцать тысяч квадратных миль южнее реки Гилы за 15 миллионов долларов (эта территория равна по площади Южной Каролине).

В конгрессе договор встретил резкое сопротивление со стороны «свободных штатов», и сумма платежа была сокращена до 10 миллионов. После этого конгресс одобрил его 24 апреля 1854 года. «Покупка Гадсдена», как ее назвали, зафиксировала границу с Мексикой в том состоянии, в котором она находится до сих пор, и стала последней сделкой Соединенных Штатов по увеличению своей территории от канадской границы на севере и до мексиканской границы на юге. В последующем, естественно, происходило присоединение других территорий, но это были земли, отделенные от «целых Соединенных Штатов» морем или территориями других государств.

Что касается Санта Анны, то его желание продать мексиканскую территорию переполнило чашу терпения, и его сослали в третий раз. И хотя в старости он все-таки вернулся в Мехико, но власти у него уже больше не было. Он умер в 1876 году в нищете и забвении, и его никто не оплакивал.

Несмотря на фиаско Лопеза в 1850 году, Куба по-прежнему оставалась объектом для империализма. Очередной шанс возник, когда 28 февраля 1854 года в Гаване по техническим причинам было захвачено американское торговое судно.

Сразу же стали раздаваться громкие протесты против Испании, и американский посол в этой стране, Пьер Соул из штата Луизиана (род. в сентябре 1802 года во Франции), был очень рад воспользоваться этим преимуществом. Его протест Испании был специально составлен таким образом, чтобы привести к войне, но Уильям Марси, госсекретарь в администрации Пирса, попридержал Соула. Администрации нужна была Куба, но не ценой войны.

Марси дал Соулу указание осторожно встретиться с Джеймсом Бьюкененом, который был в это время послом в Великобритании, и Джоном Янгом Масоном (род. 18 апреля 1799 года в округе Гринсвилл, Виргиния), который был министром военно-морского флота у Тайлора и Полка, а теперь — послом во Франции, чтобы обсудить этот вопрос. Никто, правда, не знал, к чему может привести эта встреча. Три посла встретились 9 октября 1854 года в городе Остенде, Бельгия, и вполне серьезно решили, что американская оккупация Кубы была необходима с целью предотвращения прихода к власти на острове чернокожих. Соединенным Штатам следовало предложить за него 120 миллионов долларов, и если Испания откажется продать Кубу, то война была бы оправданным ответом на этот отказ.

Это была бесполезная встреча, которая закончилась принятием бесполезного решения. На самом деле она причинила слишком много вреда, так как это решение просочилось в прессу и было опубликовано в газетах как «Остендский манифест». Соединенные Штаты стали сразу же оправдываться и открещиваться от столь неприкрытой жадности к чужим территориям. Это выставило их в неприглядном свете перед остальным миром. Из Соула сделали козла отпущения, и 17 декабря он был вынужден покинуть пост.

Еще одним примером империализма стало комичное приключение одного бунтаря-одиночки по имени Уильям Уокер (род. 8 мая 1824 года в Нэшвилле, Теннесси). После получения медицинского образования Уокер в 1850 году переехал в Калифорнию в надежде найти золото и остался там в поисках новых земель. В 1853 году он вторгся в Южную Калифорнию и попытался превратить ее вместе с соседними мексиканскими территориями в независимые республики. Из Мексики его выгнали, а в Соединенных Штатах арестовали сразу же по возвращении в Калифорнию. Затем его судили за нарушение законов о нейтралитете, но жюри присяжных, симпатизировавшее идее захвата новых земель, его оправдало. Тогда он направился еще дальше. Центральноамериканская республика Никарагуа увязла в гражданской войне. С небольшой группой людей Уокеру удалось захватить контроль в стране, его самого избрали президентом, и инаугурация состоялась в июле 1856 года. Он сразу же разрешил рабство в Никарагуа, и хотя Соединенные Штаты официально выразили сожаление по поводу его действий, они все-таки признали его правительство[79].

Подвиги Уокера не имели серьезных последствий, но в «рабовладельческих штатах» его считали героем, хотя многие жители «свободных штатов» считали, что все это часть заранее спланированного заговора «рабовладельческих штатов».

Но американский империализм в то время существовал и в мирной форме. Он в полной мере проявился в американской политике на Дальнем Востоке. Островная страна Япония в течение двухсот пятидесяти лет следовала политике строгой изоляции, отказываясь идти на контакт с иностранцами и поддерживая абсолютный минимум торговых отношений с внешним миром. Японцы понимали, что любые контакты с Европой приведут к установлению контроля над их страной со стороны европейцев, и история Китая и Индии казалась им наглядным тому подтверждением.

В середине XIX столетия давление на Японию усилилось. От нее требовали открытости и расширения торговых отношений. Великобритания, контролировавшая к тому времени Индию и занятая эксплуатацией Китая, не испытывала большой необходимости в Японии и старалась подкрепить свое давление при помощи силы.

Но Соединенные Штаты заняли другую позицию. Самый короткий путь от тихоокеанского побережья Соединенных Штатов к Китаю лежал через Японию, и торговля с ней могла бы увеличить прибыль клиперов янки. Более того, американским китобойным судам на севере Тихого океана японские порты могли бы оказаться очень кстати, если бы туда можно было заходить.

Американские военно-морские силы, отправленные в Японию в 1846 году, не смогли убедить японцев начать торговлю или хотя бы согласиться на более мягкое отношение к американцам, потерпевшим кораблекрушение у их берегов. Однако японцы были поражены размерами американских кораблей.

В марте 1852 года президент Филлмор принял решение об отправке второй, более представительной делегации в Японию под командованием Мэттью Калбрайта Перри (род. 10 апреля 1794 года в городе Южный Кингстон, Роуд Айлэнд), младшего брата Оливера Перри (героя битвы у озера Эри в войне 1812 года[80]) и первого американца, который командовал и доказал превосходство военных судов, оснащенных паровыми двигателями. Он также командовал военными судами, которые помогли Скотту захватить Вера Круз в 1847 году.
Перри решил, что на этот раз у него нет времени для того, чтобы общаться с японцами вежливо. Надо было продемонстрировать силу. Поэтому 8 июля 1853 года он привел в Токийскую гавань четыре корабля и потребовал встречи с влиятельными особами, которым бы он мог передать документы особой важности. Если никто не пришел бы, он собирался высадиться на берег и доставить эти документы силой. Японцы мудро уступили, и на корабль приехал какой-то важный чиновник.

Перри уплыл, чтобы дать японцам обдумать все и сохранить при этом лицо. Но ненадолго. Русские стали проявлять растущий интерес к Японии, и Перри должен был их опередить. Он вернулся в Токио в феврале 1854 года. С ним было уже семь кораблей. На этот раз он привез подарки, образцы развитой западной цивилизации: пушки, телеграф, телескопы, модель железной дороги и тому подобное.

Это произвело на японцев должное впечатление, и 31 марта 1854 года между Японией и Соединенными Штатами был подписан договор.

Соединенным Штатам было разрешено использовать два японских порта для пополнения запасов топлива и продовольствия. К тому же было обещано более внимательное обращение с потерпевшими кораблекрушение американскими моряками.

Самым важным результатом этого договора стало то, что японцы, установив контакт с Западом, начали пользоваться западными технологиями и с ними произошло то, чего не произошло больше ни с одной другой незападной страной. Они расстались со своим прошлым и восприняли эти западные технологии, превратившись через несколько десятилетий в очень сильную, по западным меркам, державу [Позже Соединенные Штаты пожалеют, по крайней мере несколько раз точно, о том, какую роль они сыграли в этом прогрессе].
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Курс на конфронтацию. «Скваттерский суверенитет»

Новое сообщение ZHAN » 28 авг 2020, 17:09

Рост американского империализма, но идее, мог бы вызвать бурный восторг, который отвлек бы внимание от внутренних разногласий и привел бы к усилению американского влияния на мировой арене.

Но не вызвал. Для противников рабства почти все, что происходило за границами Соединенных Штатов, выглядело как пиратство, направленное на усиление власти «рабовладельческих штатов» и лежащее позорным клеймом на всей нации. В результате империалистические действия не вызвали в стране никакого патриотического пыла. Скорее наоборот. Игнорируя авантюрные действия за границей, обе части страны — «рабовладельческая» и «свободная», — несмотря на временное затишье, вызванное принятием Компромисса 1850 года, снова выбрали курс конфронтации.

В течение четырех лет компромисс сдерживал эти противоречия, невзирая на постоянные трудности, вызванные исполнением «Закона о беглых рабах». И вот в 1854 году все сдерживаемые разногласия вырвались вдруг наружу и захлестнули страну с еще большей силой, чем до периода этого недолгого спокойствия.

Конфликт разгорелся из-за несформировавшихся территорий внутри Соединенных Штатов. В 1854 году большая часть этих территорий, не ставших до этого штатами, рассматривались как потенциально рабовладельческие территории. Территории Миннесота и Орегон стали штатами до Компромисса 1850 года, и оба запретили в своих конституциях рабство. Территории Юта и Нью-Мексико, образовавшиеся в результате компромисса, не упоминали в своих конституциях о рабстве, предоставив это решение «скваттерскому суверенитету». Плюс севернее Техаса была еще небольшая «Индейская территория», созданная для индейцев, но открытая для рабства.

Однако севернее Индийской территории оставался большой участок земли, вплоть до канадской границы, чей статус до сих пор не был определен. Дуглас из штата Иллинойс захотел организовать эту территорию. Он был заинтересован в постройке железных дорог (и сильно на этом спекулировал) и думал, что для северных штатов было бы выгодно иметь свою железную дорогу, пересекавшую континент на северных широтах. До этого акцент делался на постройку железной дороги на юге, по той территории, которая отошла Соединенным Штатам в результате покупки Гадсдена.

Проходящая через центр страны железная дорога помогла бы людям переселяться в те районы, где она проходит, а это, в свою очередь, помогло бы территориальной организации. Поэтому 4 января 1854 года Дуглас представил в конгресс законопроект о создании Территории Небраска. Но Дугласа интересовали не только железные дороги. Он хотел стать президентом Соединенных Штатов, и для этого ему нужна была поддержка не только «рабовладельческих», но и «свободных» штатов. Он считал, что он знает, что делать.

Почему бы не позволить Территории Небраска решить вопрос рабства при помощи «скваттерского суверенитета», как это уже было на территориях, образовавшихся на доставшихся от Мексики землях? Это бы понравилось «рабовладельческим штатам» и не сильно бы огорчило «свободные штаты», так как (следуя аргументу Вебстера из его Речи седьмого марта) климат Территории Небраска был неблагоприятным для использования рабского труда, то она рано или поздно все равно стала бы «свободным штатом».

На самом деле, чтобы сделать этот вопрос еще более привлекательным для «рабовладельческих штатов», Дуглас 23 января внес изменения в свой законопроект, предложив разделить эту территорию по сороковой параллели и создать Небраску на севере, а Канзас — на юге. «Рабовладельческие штаты» получили бы возможность побороться за Канзас, так как он находился бы на западе «рабовладельческого штата» Миссури, который мог бы колонизировать не только эти земли, но и территории намного южнее, привнеся туда рабство вместе с колонистами.

Борцы против рабства были напуганы, потому что обе территории располагались севернее 36 градусов 30 минут северной широты и, по Компромиссу 1820 года, должны были стать свободными от рабства. «Рабовладельческие штаты» не впечатлил этот аргумент, они считали это типичным случаем проявления лицемерия со стороны «свободных штатов». Ведь Калифорния стала «свободным штатом», несмотря на то что половина ее территории лежала южнее этой линии. Территория Нью-Мексико вообще вся располагалась южнее этой линии, но там был объявлен «скваттерский суверенитет» вместо предполагаемого рабства. Из-за этого и Территория Юта, которая находилась севернее линии раздела, приняла «скваттерский суверенитет».

По сути, сторонники «рабовладельческих штатов» настаивали на том, что законопроект Канзас — Небраска должен явно и недвусмысленно аннулировать Миссурийский компромисс, с чем Дуглас в конце концов и согласился.

Потребовались месяцы ожесточенных дебатов в конгрессе, но в итоге Дуглас и сторонники «рабовладельческих штатов» победили. Законопроект прошел обе палаты и был подписан президентом Пирсом 30 мая 1854 года. Как и в случае с «Законом о беглых рабах», это была очередная победа «рабовладельческих штатов», которая не принесла ничего, кроме проблем. «Скваттерский суверенитет» предполагал, что проживавшие на этой территории люди могут проголосовать за введение рабства. Поэтому обе стороны были жизненно заинтересованы в том, чтобы там поселилось как можно больше людей с «правильными убеждениями», которые у обеих сторон были разными.

Канзас должен был стать первой жертвой этого раздела, поэтому борцы против рабства начали организованную подготовку к его заселению, вербуя туда людей и поддерживая их материально. 21 февраля 1855 года в штате Массачусетс была основана Новоанглийская компания помощи эмигрантам. Она помогла отправить в Канзас две тысячи человек.

«Рабовладельческие штаты» не могли с такой же легкостью найти желающих переселиться, особенно среди обеспеченных рабовладельцев, которые не собирались рисковать своей собственностью на территории, где, они были уверены, их ждут одни проблемы. Тем не менее «рабовладельческий штат» Миссури смог собрать группы «пограничных хулиганов» (как их называли представители «свободных штатов»), которые проникали на территорию Канзаса, когда надо было запугать противников рабства или обеспечить голосование в пользу сторонников рабства. Таким образом, появилась арена для соревнования между «рабовладельческими» и «свободными» штатами, и закончиться это могло только одним — кровопролитием.

«Акт Канзас — Небраска» забил последний гвоздь в крышку гроба партии вигов. Из трех основных партий — федералистов, демократов и вигов, — которые до этого момента сражались за политическое будущее Соединенных Штатов, партия вигов оказалась для большинства населения, на чьи голоса она рассчитывала, недостаточно антирабовладельческой.

По-настоящему антирабовладельческая партия (которая оказалась бы четвертой и последней из крупных американских партий) еще только должна была быть сформирована, и «рабовладельческим штатам» оставалось только надеяться на демократов.

28 февраля 1854 года, когда законопроект Канзас — Небраска еще только обсуждался в конгрессе, группа вигов, представителей Партии свободной земли и борцы против рабства из демократической партии собрались в городе Рипон, штат Висконсин, чтобы создать эту новую партию. Ее предложили назвать республиканской, так как это было имя партии, первоначально образованной Джефферсоном (которая позже стала называться демократически-республиканская партия и в итоге превратилась просто в демократическую). Это название официально утвердили 6 июля, и партия стала быстро развиваться. Начиная с 1854 года демократическая и республиканская партии стали двумя основными партиями Соединенных Штатов, и все президенты, которые избирались на этот пост после Филлмора, принадлежали к одной из них.

Когда в 1854 году республиканская партия впервые столкнулась с демократической на выборах в конгресс тридцать четвертого созыва, у республиканцев было 15 сенаторов против 40 у демократов, однако в Палате представителей у них уже было подавляющее большинство — 108 против 83.

Республиканская партия была не единственной новой партией, появившейся в то время. Приток в Нью-Йорк и Бостон ирландцев-католиков, спасавшихся от голода и репрессий на родине, вызвал новую волну нативистских настроений. В 1849 году нативисты организовали тайное общество под названием «Орден усыпанного звездами флага», поклявшись бороться против католиков и иностранцев в государственных учреждениях и за введение ценза оседлости в двадцать один год как условия, необходимого для получения гражданства.

Орден быстро разрастался, и его рост казался еще более пугающим из-за того, что о нем почти ничего не было известно. Все члены ордена давали клятву отвечать на любые вопросы только одно — «Я ничего не знаю». Поэтому эта организация стала широко известна как «Ничего не знающая партия» — имя, в некотором роде очень подходящее для партии.

В 1852 году «Ничего не знающие» выиграли выборы в ряде штатов, а также на местном уровне, и в 1854 году преобразовались в «Американскую партию». Те виги, которые были слишком консервативны, чтобы присоединиться к республиканской партии, — среди них и бывший президент Филлмор, — перетекали в американскую партию, которая приобрела вес среди вигов, оставшихся в «рабовладельческих штатах».

Таким образом, к 1854 году «Ничего не знающие», к удивлению многих, стали серьезной силой, почти полностью контролировавшей штаты Бостон и Массачусетс, где было больше всего ирландцев. В конгрессе тридцать четвертого созыва было пять сенаторов и сорок пять представителей, которые признались в принадлежности к «Ничего не знающим». Однако внутри партии произошел раскол по поводу отношения к рабству. Как только проблема необходимости и потребности страны в рабстве затмила ненависть к католикам и иностранцам, партия исчезла так же быстро, как и появилась.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Курс на конфронтацию. Террор в Канзасе

Новое сообщение ZHAN » 29 авг 2020, 13:44

Согласно переписи населения, проведенной в феврале 1855 года, в Канзасе было 2905 избирателей. Однако 30 марта 1855 года, когда прошли выборы в законодательное собрание, там насчитали 6307 голосов. Из-за дополнительных голосов «пограничных хулиганов» из Миссури было избрано рабовладельчески настроенное законодательное собрание, которое расположилось в городе Шони, штат Канзас, рядом с границей штата Миссури.

Губернатор этой территории, Эндрю Горацио Ридер (род. 12 июля 1807 года в Истоне, Пенсильвания), был противником рабства, но, оказавшись в окружении усмехавшихся «пограничных хулиганов», оказался не в состоянии объявить прошедшие выборы обманом.

Новое законодательное собрание стало налагать жестокие штрафы за антирабовладельческую агитацию и организовывать рабовладельческую систему, готовясь к вступлению в Союз в качестве «рабовладельческого штата». Ридер, выступавший против этого, был изгнан 31 июля, и его место занял Уилсон Шенон (род. 24 февраля 1802 года в округе Белмонт, Огайо), являвшийся открытым сторонником рабства.

Поселенцы, выступавшие против рабства, выразили протест в связи с этими изменениями. 5 сентября 1855 года они провели свой съезд в городе Лоуренсе, в тридцати пяти милях западнее города Шони, и основали там «Партию свободного штата». А на втором заседании, прошедшем 23 октября в городе Топика, в двадцати четырех милях западнее Лоуренса, они начали готовить конституцию, запрещавшую рабство. 15 января сторонники идеи свободного штата выбрали своего губернатора и законодательное собрание согласно принятой в городе Топика конституции.

Таким образом, к началу 1856 года на Территории Канзас было два правительства — рабовладельческое и свободное.

«Пограничные хулиганы» были вооружены, поэтому для восстановления баланса в Канзас стало поставляться вооружение из Новой Англии и других мест, и к началу 1856 года все было готово для начала гражданской войны.

Пирс пытался остановить разгоравшийся конфликт, став на сторону рабовладельческого правительства и осудив принятую в городе Топика антирабовладельческую конституцию. Это осуждение было равносильно окончательному признанию администрацией президента Канзаса в качестве «рабовладельческого штата» и только усилило гнев противников рабства. Поток оружия в помощь борцам против рабства стал еще больше.

Первым серьезным инцидентом в Канзасе, от которого страну затрясло от гнева, стало нападение сторонников рабства и «пограничных хулиганов» на антирабовладельческий город Лоуренс 21 мая 1856 года. Город был полностью разрушен, но погиб всего один человек.

Почти в то же самое время в Сенате произошло одно неприятное событие. За два дня до атаки на город Лоуренс, Самнер из штата Массачусетс выступил с речью, которая называлась «Преступление против Канзаса». Самнер намеревался оскорбить и разозлить сторонников рабства, и ему это удалось. Он обратился к коллегам-сенаторам в грубой и оскорбительной манере, и больше всего от него досталось двум авторам «Акта Канзас — Небраска» — сенатору Эндрю Пикенсу Батлеру от штата Южная Каролина (род. 8 ноября 1796 года в Эджфилде, Южная Каролина) и сенатору Дугласу от штата Иллинойс.

Сенатор Батлер ответил Самнеру в своем выступлении. Но его племянник, конгрессмен Престон Смит Брукс (род. 4 августа 1819 года в Эджфилде, Южная Каролина), воспринял слова Самнера как личную обиду и 22 мая, ворвавшись в его кабинет, оскорбил Самнера и ударил его тростью. Удар тростью можно было бы расценить как символический жест, но в порыве ярости Брукс ударил его сильно и при этом несколько раз. Более того, Самнер оказался в ловушке между креслом и столом, который был прикручен к полу, и поэтому он не мог ни убежать, ни защитить себя. В итоге Брукс сломал о него свою трость. Самнер был избит до потери сознания.

Это событие вызвало невероятное возмущение. Представители «свободных штатов» решительно потребовали, чтобы Палата представителей осудила поведение Брукса и изгнала его из конгресса, но их не послушали. Тем не менее Брукс подал в отставку, признал себя виновным в нападении, и ему присудили выплатить штраф в размере 300 долларов. Его штат весь ликовал, и Брукса с радостью переизбрали в Палату представителей еще раз. После этого ему подарили от всех «рабовладельческих штатов» новую трость, сделанную вместо сломанной.

Самнер появился в Сенате за три года всего один раз, и его место всегда оставалось пустым как напоминание о жестокости «рабовладельческих штатов». Его переизбрание в возмущенном Массачусетс было утверждено (Брукс умер в следующем году с горькой мыслью о том, что в истории о нем останется память как о человеке, применившем физическое насилие по отношению к беззащитному).

Известие об избиении Самнера и преувеличенные, раздутые слухи о нападении на город Лоуренс дошли до «свободных штатов» почти в одно и то же время, поэтому эмоции достигли своего предела. Люди в «рабовладельческих» и «свободных штатах» все больше и больше смотрели друг на друга как на военных, а не политических противников. Казалось, что ответом на растущее насилие может быть только насилие.

Так, по крайней мере, казалось аболиционисту Джону Брауну (род. 9 мая 1800 года в Торингтоне, Коннектикут), активно принимавшему участие в переправке рабов по Подземной железной дороге, но потерпевшему неудачу во всех своих начинаниях (кроме отцовства — он произвел на свет двадцать детей). Экстремальные взгляды Брауна довели его почти до сумасшествия.

В 1855 году он вместе с пятью или шестью сыновьями переехал в Канзас. К тому времени он уже был убежден, что отмена рабства может произойти только с применением силы, и мечтал о том, чтобы возглавить восстание чернокожих, которое бы привело к созданию республики чернокожих.

Нападение на город Лоуренс пробудило в Брауне чувство мести. Веря, что им руководит сам Господь, он взял с собой четверых сыновей и трех других жителей и 24 мая 1856 года неожиданно напал на небольшое поселение Потаватоми-Крик, в сорока милях от города Лоуренс. Браун и его товарищи вытащили утром из постелей пятерых мужчин и убили их. По-видимому, эти люди были сторонниками рабства, но они не совершили ничего, что заслуживало бы смерти. Ведь нельзя же было считать их рабовладельческие взгляды достаточным основанием для вынесения смертного приговора без суда и следствия.

Хотя обескураженные представители «свободных штатов» открещивались от поступка Брауна, известие о «побоище в Потаватоми» привело в бешенство сторонников рабства так же, как погромы в городе Луренсе — сторонников борьбы с ним.

После этого началась партизанская война. Противников рабства стали уничтожать так же безжалостно, как тех, кто погиб в Потаватоми. Триста сторонников рабства атаковали город Осаватоми, всего в десяти милях севернее от Потаватоми. Там в это время находились Джон Браун и еще сорок человек. Они храбро защищались (среди аболиционистов Браун потом стал известен как «Старик Браун из Осаватоми»), но в конце концов их вытеснили из города, а сам город разграбили.

К осени 1856 года было убито уже двести человек. Тогда 11 сентября Пирс назначил нового губернатора, Джона Уайта Гири (род. 30 декабря 1819 года в Маунт Плезанте, Пенсильвания). Ему выделили федеральные войска и дали полномочия применять их без колебаний. 15 сентября он перехватил две тысячи пятьсот «пограничных хулиганов» и отправил их обратно в штат Миссури. На какое-то время установился пусть ненадежный, но все же мир.

Конгресс ничего не мог поделать с этой ситуацией. Стивен Дуглас хотел сформировать правительство штата Канзас. Он осудил антирабовладельческую конституцию, принятую в городе Топика, и отправку войск из Новой Англии в этот штат. Предложенный Дугласом законопроект прошел Сенат, но даже не поступил на рассмотрение в Палату представителей, в которой большинство принадлежало республиканцам. Палата представителей хотела, чтобы Канзас стал «свободным штатом» согласно конституции, принятой в городе Топика. Однако это предложение не получило одобрения в Сенате. Сложилась безвыходная ситуация.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Курс на конфронтацию. Последний «лицемер»

Новое сообщение ZHAN » 30 авг 2020, 14:52

В 1856 году, когда произошли беспорядки в Канзасе, должны были еще состояться выборы в президенты. Его вполне могли выбрать прямым народным голосованием. «Ничего не знающие» встретились в Филадельфии 22 февраля 1856 года и выбрали экс-президента Милларда Филлмора в качестве кандидата. Кандидатом в вице-президенты они выбрали Эндрю Джексона Донельсона (род. 25 августа 1799 года в Нэшвилле, Теннесси), который был личным секретарем самого Эндрю Джексона. Именно Донельсон вел переговоры по аннексии Техаса.

Оставшаяся часть партии вигов согласилась с предложением «Ничего не знающих». Однако Филлмор не вселял надежду как кандидат, к тому же он полностью находился под влиянием сторонников рабства в партии, под чьим контролем проводился съезд. Противники рабства из «Ничего не знающих» откололись от партии и присоединились к республиканцам. Этот разрыв оказался фатальным для партии «Ничего не знающих». Сразу после выборов партия развалилась.

Что касается республиканской партии, то она провела свой съезд 17 июня 1856 года в Филадельфии. Для Джона С. Фремонта этот съезд прошел совсем не так, как он того заслуживал. Он был яркой фигурой, но единственный политический опыт, который у него был со времен осудившего его военного трибунала, это два невыразительных года в Сенате, где он представлял Калифорнию. Но республиканцам был нужен кандидат, которого бы знали в стране и который бы отличался от других не только одними своими антирабовладельческими идеями. В качестве вице-президента они выбрали Уильяма Льюиса Дэйтона из штата Нью-Джерси (род. в 1807 году).

Демократическая партия собралась 2 июня 1856 года в городе Цинциннати и, как обычно, столкнулась с проблемой двух третей голосов. Президент Пирс сам был настолько вовлечен в конфликт в «истекавшем кровью Канзасе», что было небезопасно выдвигать его в качестве кандидата из-за возможного возмущения против него «свободных штатов». Четвертый раз подряд кандидатура существующего президента не была выбрана для переизбрания на второй срок. Стивен Дуглас обнаружил, что его настойчивая забота о «рабовладельческих штатах» не принесла ему никакой пользы. Конфликт в Канзасе испортил и его репутацию.

После семнадцатого голосования кандидатом в президенты от демократической партии выбрали Джеймса Бьюкенена, у которого за плечами был впечатляющий политический опыт. Он проработал в Палате представителей десять лет и одиннадцать — в Сенате. Во времена Джексона он был послом в России и госсекретарем — во время президентства Полка. Но самым важным было то, что во время президента Полка он был послом в Великобритании и поэтому не был вовлечен в Канзасский конфликт.

Кандидатом в вице-президенты демократы номинировали конгрессмена Джона Кабелла Брекинриджа (род. 15 января 1821 года около Лексингтона, Кентукки).

Вся предвыборная кампания крутилась вокруг Канзаса. Республиканцы призывали установить контроль конгресса за соблюдением условий выбора рабовладельческого или свободного статуса на территориях, осудили «Остендский манифест» (это была пощечина Бьюкенену, но этот манифест увеличил его популярность в «рабовладельческих штатах») и потребовали, чтобы Канзас присоединился к Союзу как свободный штат.

Демократы настаивали на соблюдении Компромисса 1850 года и Акта Канзас — Небраска как на единственном способе сохранить Союз. Они постоянно ссылались на «черных республиканцев», играя на предубеждениях и страхах белого населения даже в «свободных штатах». Они также подчеркивали, что республиканская партия была разрозненной региональной партией, пользовавшейся поддержкой лишь в «свободных штатах», и что, голосуя за нее, люди таким образом голосовали бы за развал Союза. В то время как демократическая партия была партией национальной, и у нее были сторонники во всех штатах.

Демократы снова победили. Бьюкенен набрал 1 830 000 голосов, а Фремонт — 1 340 000. Выборщики отдали за Бьюкенена 174 голоса и за Фремонта — 114. Филлмор и его партия «Ничего не знающих» набрали 870 000 голосов — довольно много для третьей партии — и всего 8 голосов выборщиков из Мэриленда. В результате этой победы демократы получили контроль в обеих палатах конгресса тридцать пятого созыва: 36 против 20 мест в Сенате и 118 против 92 — в Палате представителей (хотя представители «Ничего не знающих» тоже были в обеих палатах).

Эти выборы стали своего рода вехой в истории. Захария Тайлор был последним президентом из «рабовладельческих штатов» (и, по сути, больше уже не было ни одного). После его смерти в 1850 году в стране были только президенты от «свободных штатов». Филлмор из штата Нью-Йорк, а Пирс — из Нью-Гэмпшира были оба «лицемерами» и полностью находились под влиянием «рабовладельческих штатов». Теперь Бьюкенен из штата Пенсильвания был третьим «лицемером» — и последним.

Своей победой на выборах и широкой популярностью Бьюкенен был всецело обязан голосам «рабовладельческих штатов». Он получил голоса четырнадцати «рабовладельческих штатов» (пятнадцатый проголосовал за «Ничего не знающих»), и всего четыре из шестнадцати «свободных штатов».

Республиканцы, несмотря на слабую кандидатуру своего кандидата, выступили на удивление хорошо. Получив голоса только от «свободных штатов» (в «рабовладельческих штатах» они получили всего 1200 голосов), им, тем не менее, удалось набрать треть всех голосов. У республиканцев было в четыре раза больше голосов, чем у «Партии свободной земли», когда она была на пике своей популярности.

Инаугурация Бьюкенена в качестве пятнадцатого президента Соединенных Штатов прошла 4 марта 1857 года. Он был единственным холостяком, который занимал этот пост, к тому же ему было шестьдесят шесть лет и он был уже пожилым. Хотя Бьюкенен был честным человеком, он оказался абсолютно не в состоянии контролировать события. Единственный способ удержать Союз от распада, как он считал, заключался в том, чтобы во всем уступать «рабовладельческим штатам». В своей инаугурационной речи он выступил в поддержку «скваттерского суверенитета» и осудил агитацию против рабства.
Изображение

Всего через два дня после инаугурации Верховный суд вынес самое важное и судьбоносное решение со времен Маршалла — решение, которое еще больше разозлило противников рабства. Бьюкенен, естественно, ничего с этим поделать не мог, но это решение, кажется, задавало тон следующей администрации.

Началось все с 1834 года, когда военный хирург Джон Эмерсон из Сент-Луиса, штат Миссури («рабовладельческий штат»), переехал сначала в Род-Айленд, штат Иллинойс, а затем — в Форт Снеллинг, на Территории Висконсин, взяв с собой раба, Дреда Скотта (род. ок. 1795 года в округе Саутхемптон, Виргиния). Они пробыли четыре года в штате Иллинойс и на Территории Висконсин, а потом вернулись в штат Миссури, где Эмерсон умер в 1843 году, оставив своих рабов жене. В апреле 1846 года Скотт решил подать в суд на миссис Эмерсон с целью получения свободы. Основанием было то, что в штате Иллинойс и на Территории Висконсин рабство было запрещено, а значит, он автоматически должен был получить свободу, попав на их территорию, после чего его считать рабом уже было нельзя.

Юридические хитросплетения данного дела были необычайно сложны, и в течение десяти лет оно переходило из суда в суд, пока в 1856 году, наконец, не дошло до Верховного суда, в котором уже двадцать один год вершил правосудие Тони. Он и еще четверо членов Верховного суда были из «рабовладельческих штатов», поэтому за решение, принятое 6 марта 1857 года против Дреда Скотта, проголосовали семь судей, а за — только два из «свободных штатов», которые считались «инакомыслящими».

Верховный суд решил, что Скотт, будучи чернокожим, не был гражданином Соединенных Штатов и поэтому не имел права обращаться в федеральный суд. Это был спорный вопрос, потому что в «свободных штатах», как заявил в своей пламенной речи судья Бенджамин Робинс Кертис (род. 4 ноября 1809 года в Уотертауне, Массачусетс), чернокожие считались гражданами, хотя они и не имели права голосовать и часто подавали жалобы в суды (Кертис потом ушел из Верховного суда, обменявшись неприятными письмами с Тони).

Однако решение Верховного суда — это закон. И отказав Скотту в праве подавать жалобу в суд, Верховный суд мог бы и не разъяснять это. Но он разъяснил. Верховный суд пояснил, что, по крайней мере, на Территории Висконсин Скотт не был свободным, потому что конгресс не имел права запрещать рабство на территориях. Только штаты имели право запрещать рабство на своих территориях. Это решение ясно и недвусмысленно объявляло Миссурийский компромисс 1820 года неконституционным (это был первый случай, когда Верховный суд объявлял какой-либо закон неконституционным со времен Маршалла, который создал прецедент за пол века до этого).

В результате теперь все территории оказались открыты для рабства, даже те, которые, как Вашингтон, Орегон и Миннесота, проголосовали за его запрет. Более того, получалось, что рабовладельцы могли свободно путешествовать со своими рабами даже по «свободным штатам».

Получалось, что это решение превращало все территории Соединенных Штатов в рабовладельческие территории и было великой победой для «рабовладельческих штатов». Для возмущенных противников рабства (в чей список негодяев теперь был навечно занесен Тони) это означало, что сторонники рабства захватили юридическую власть и власть исполнительную, а также половину законодательной власти (сенатской) в конгрессе.

[Судьба самого Дреда Скотта всегда казалась вторичной по отношению к тем принципам, которые затрагивало его дело, но, по иронии судьбы, его через три недели после решения Верховного суда добровольно освободил его очередной хозяин. Произошло это 26 мая 1857 года. Умер он в Сент-Луисе 17 сентября 1857 года.]
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Курс на конфронтацию. Политическая ситуация в Канзасе

Новое сообщение ZHAN » 31 авг 2020, 21:21

Что бы там ни заявлял Верховный суд о легализации рабства на территориях, именно Канзас оставался тем камнем преткновения, по поводу которого сторонники и противники рабства продолжали сталкиваться лбами.

Губернатор Гири, восстановив хрупкий мир, приложил все усилия, чтобы провести более или менее честное голосование, но законодательное собрание, официально признанное Соединенными Штатами и выбранное до этого при помощи мошеннических действий «пограничных хулиганов», тоже работало не покладая рук, чтобы протолкнуть свою собственную конституцию, разрешавшую рабство. Если бы они добились успеха, то вопрос можно было бы считать решенным еще до начала выборов.

12 января 1857 года сторонники рабства встретились в городе Лекомптон, в пятнадцати милях восточнее города Топика, чтобы подготовиться к переписи и выборам делегатов на конституционный съезд. Выборы были тщательно подготовлены с целью выдвинуть именно тех делегатов, которые бы разработали рабовладельческую конституцию.

Гири попытался заблокировать это мероприятие и поплатился за свои старания — его уволили с поста. Новый президент Бьюкенен прислал ему на замену Роберта Джона Уокера (род. 19 июля 1801 года в Нортумберленде, Пенсильвания), бывшего сенатором от штата Миссисипи с 1836 по 1845 год, а затем — министром финансов при президенте Полке.

Так как Уокер, проживший в «рабовладельческом штате» Миссисипи тридцать лет, был искренним сторонником «прав штатов» и ярым империалистом, свернувшим горы ради аннексии Техаса, Бьюкенен думал, что он будет именно тем человеком, который сможет наладить сотрудничество со сторонниками рабства в Канзасе. Однако Уокер оказался честным человеком. Он приехал в Канзас с намерением справедливо начать работать с обеими сторонами на основе равенства и справедливости. Он почему-то был уверен, что Бьюкенен поддерживает его в этом.

Уокер убедил противников рабства принять участие в выборах нового законодательного собрания, пообещав сделать все, что было в его силах, чтобы не допустить подлога. Он сам выбросил тысячи явно подложных бюллетеней сторонников рабства, и в результате 5 октября 1857 года было выбрано законодательное собрание с антирабовладельческим большинством в обеих палатах.

Предыдущее законодательное собрание продолжало свою работу, стараясь успеть с принятием своей конституции. К 7 ноября так называемая «Лекомитонская конституция» была готова для вынесения на голосование. Но те, кто ее предлагал, понимали, что она вряд ли пройдет на честных выборах. Тогда они подготовили специальную главу, по которой можно было голосовать отдельно. В ней голосующие могли выбирать между полным признанием рабства и разрешением содержать уже существующих рабов без приобретения новых. В любом из этих случаев «Лекомптонская конституция» оставалась, потому что была составлена так, что полное рабство могло быть легко восстановлено, если бы даже все проголосовали за его отмену.

Уокер был так возмущен этим, что направился в Вашингтон, чтобы убедить президента Бьюкенена аннулировать «Лекомптонскую конституцию». Бьюкенен оказался не в состоянии ни пойти против представителей «рабовладельческих штатов», из которых состоял его кабинет, ни высказаться против, потому что это могло обрушить на его голову возмущение сторонников рабства в демократической партии. Он вяло согласился с «Лекомптонской конституцией», и возмущенный Уокер подал в отставку 21 декабря 1857 года.

В этот же день прошло голосование по отдельной главе. Как и ожидали сторонники рабства, его противники отказались принять участие в голосовании. Таким образом, они набрали 6226 голосов (треть из которых, по крайней мере, принадлежала «пограничным хулиганам») за включение пункта о полном рабстве в конституцию. 569 человек проголосовали за вариант с сохранением частичного рабства.

Антирабовладельческое законодательное собрание потребовало провести голосование по всей «Лекомптонской конституции» на территории Канзаса. 4 января 1858 года это произошло. 10 226 поселенцев проголосовали против этой конституции, и 162 — за.

Для любого беспристрастного наблюдателя было ясно, что большинство поселенцев хотели конституцию без рабства и что Канзас поэтому должен быть объявлен «свободным штатом», если «скваттерский суверенитет» вообще хоть что-то значил. Бьюкенен, тем не менее, малодушно поддержал «Лекомптонскую конституцию» в конгрессе 2 февраля 1858 года и рекомендовал признать Канзас «рабовладельческим штатом».

Это была последняя капля, которая переполнила чашу терпения Дугласа. 3 февраля он выразил протест по поводу того, что действия Бьюкенена превращают «скваттерский суверенитет» в насмешку. Затем он осудил «Лекомптонскую конституцию», расколов тем самым демократическую партию на две части.

Бьюкенен использовал весь президентский ресурс, чтобы протолкнуть «Лекомптонскую конституцию», и хотя 23 марта она была одобрена в Сенате 33 голосами против 25, с Палатой представителей дело обстояло по-другому. Противники рабства здесь были сильнее, и на них нельзя было надавить. Они отвергли «Лекомптонскую конституцию» и потребовали проведения повторного голосования в Канзасе.

Тогда администрация президента предложила компромисс: «Лекомптонская конституция» пройдет повторную процедуру голосования, но на условиях сторонников рабства. Если за нее проголосуют, то Канзас войдет в состав Союза как «рабовладельческий штат» с предоставлением очень благоприятных условий по приобретению общественных земель. Если же конституцию не примут, то придется навсегда распрощаться с этими льготными условиями по земле и со статусом штата в целом. Канзас останется территорией до тех пор, пока количество его населения не достигнет девяноста тысяч человек (что давало противникам рабства дополнительный шанс увеличить свое влияние там), и только после этого ему будет предоставлена вторая попытка стать штатом.

Дуглас после некоторого колебания отказался от этого компромисса, посчитав его явным продолжением жульничества, но некоторых противников «Лекомптонской конституции» из числа демократов все-таки удалось убедить согласиться с компромиссом, и его одобрили. Голосование по «Лекомптонской конституции» прошло 2 августа 1858 года и, несмотря на влияние сторонников рабства, ее отвергли 11 812 поселенцев; 1916 проголосовали «за». Канзас остался территорией.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разделение союза. Авраам Линкольн

Новое сообщение ZHAN » 01 сен 2020, 18:17

Подобострастное поведение администрации президента перед представителями «рабовладельческих штатов» привело к серьезному ослаблению позиций Бьюкенена и расколу демократической партии. К тому же это дало возможность республиканской партии укрепить свои позиции в «свободных штатах». Приближались выборы в конгресс в 1858 году, и республиканцы готовились извлечь из них максимальную пользу.

В середине этой выборной кампании начал свое восхождение к политическим вершинам Авраам Линкольн.
Изображение

Хотя он родился в «рабовладельческом штате» Кентукки, семья Линкольн переехала в штат Индиана, когда ему было семь лет, а в 1830 году, когда ему был двадцать один год, — в штат Иллинойс. Здесь Линкольн попробовал себя в самых различных видах деятельности: возводил ограду вокруг фермы отца, плавал на лодке в Новый Орлеан, держал лавку и даже попытался стать солдатом (правда, не увидев при этом ни одного сражения) во время войны Черного Ястреба. К 1836 году, в основном благодаря самообразованию, он получил разрешение на ведение адвокатской практики и уже через год стал работать в Спрингфилде, столице штата Иллинойс.

Он постоянно интересовался политикой и был искренним сторонником вигов, мечтая, как и многие жители Запада, об усилении роли федеральной власти в развитии транспорта и других жизненно важных изменениях, так как это могло поднять их на новый уровень развития, который каждый штат отдельно обеспечить себе не мог. Он проработал в законодательном собрании штата Иллинойс с 1834 по 1840 год. Придерживаясь антирабовладельческих взглядов, он, тем не менее, не спешил их проявлять, так как чувствовал, что аболиционисты своими действиями лишь злили представителей «рабовладельческих штатов» и только ухудшали ситуацию.

Во времена президента Полка Линкольн избирался на один срок в конгресс тринадцатого созыва, но ничем там не отличился, хотя запомнился тем, что категорично выступил против Мексиканской войны. Еще он предложил законопроект о постепенной эмансипации рабов в округе Колумбия, что, естественно, ни к чему не привело.

Он принимал участие в предвыборной кампании Тайлора в 1848 году и затем покинул политику, посвятив себя целиком частной практике, пока Акт Канзас — Небраска не вывел противостояние по вопросу рабства на новую высоту. Это сильно взволновало антирабовладельческие чувства Линкольна. Он снова решил пойти в политику, энергично и настойчиво, стараясь заявить о себе сначала на территории штата. Он вступил в новую республиканскую партию в 1856 году и взял на себя лидерство в борьбе против Стивена Дугласа, доминировавшего в штате Иллинойс.

Линкольн и Дуглас оба придерживались умеренных взглядов, но самая главная разница между ними заключалась в том, что Дуглас верил в «скваттерский суверенитет», а Линкольн считал, что конгресс обладает властью для уничтожения рабства на всех территориях и должен этой властью воспользоваться. Линкольн не был, как Дуглас, уверен в том, что рабство не пустит корни на новых территориях и поэтому не надо предпринимать против этого никаких мер. Линкольн также считал, что рабство не ограничивается ужасной жизнью рабов и их деградацией. В рабовладельческом обществе труд становится сам по себе постыдным. Белые люди, у которых нет денег и они вынуждены из-за этого сами выполнять разную работу, презрительно именуются «белый мусор». Поэтому уничтожение рабства повысило бы социальный статус и белых, и чернокожих (то, что это было именно так, доказывает тот факт, что иммигранты из Европы в подавляющем большинстве расселялись по «свободным штатам», где не было жесткой кастовой системы распределения труда и не приходилось работать за копейки, конкурируя с дешевым трудом рабов).

В 1858 году, когда съезд республиканской партии штата выбрал его для работы в Сенате, он выступил на этом съезде 16 июня и объяснил свои взгляды на коварные последствия рабства и способность рабства со временем уничтожать любую свободу. Он сказал, цитируя Новый Завет (Мф. 12:25): «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит». И продолжил:
«Я уверен, что это правительство не сможет долго продержаться между рабством и свободой. Я не считаю, что Союз должен распасться, я не считаю, что «дом должен упасть», но я искренне верю в то, что он в конце концов прекратит распадаться. Он снова станет единым или каким-либо другим».
Стивен Дуглас баллотировался в Сенат на платформе демократической партии (конечно, люди не голосовали за самого сенатора, они голосовали за законодателей штата, которые, в свою очередь, голосовали уже за сенатора. Таким образом, кандидат был вынужден убеждать людей голосовать за свою партию, надеясь, что потом большинство представителей партии выберут его).

Линкольн понимал, что Дуглас был фигурой национального масштаба, в то время как сам он был относительно неизвестен. Потому 24 июля он вызвал Дугласа на серию дебатов. Дугласу от этого не было никакой пользы, и он мог бы отказаться. Но он был опытный оратор и заядлый спорщик и, вероятно, не ожидал серьезного сопротивления от долговязого и неуклюжего Линкольна. Итак, после недолгого колебания Дуглас принял вызов. В ходе кампании каждый из них по отдельности общался с большим количеством людей, но дополнительно были организованы еще семь дебатов в разных районах штата. Они длились по три часа, и «разрешены были все приемы» — два человека стояли на помосте и обращались друг к другу по очереди.

Дуглас упорно отстаивал принцип «скваттерского суверенитета» и отвергал каждую попытку Линкольна вовлечь его в дискуссию о моральных аспектах рабства. Но для Дугласа рабство было юридическим, а не моральным вопросом. Любой штат, который хотел разрешить его на своей территории, имел право это сделать. Все вопросы безнравственности в этом случае лежали на совести штата.

Решение по делу Дреда Скотта, естественно, внесло путаницу в вопрос запрета рабства. Мог ли конгресс запрещать его на каких-либо территориях? Верховный суд сказал «нет», а то, что сказал Верховный суд, есть закон. И Линкольн собирался прижать Дугласа к стене именно при помощи этой неувязки в деле Дреда Скотта.

Вторые дебаты проходили 27 августа 1858 года в городе Фрипорте на севере Иллинойса, в ста милях западнее Чикаго. В серии вопросов-и-ответов (когда они могли задавать вопросы друг другу) Линкольн торжественно спросил Дугласа, как тот рассматривает «скваттерский суверенитет» в свете решения по делу Дреда Скотта. Может ли территория заявить о своем суверенитете, исключив, при желании, рабство?

Это была ловушка, и Дуглас должен был ее увидеть, но обойти ее способа не было. Он не мог отказаться от ответа, потому что это сделало бы его посмешищем, а согласиться с вердиктом по делу Дреда Скотта и заявить, что территории не могут сами запрещать рабство, даже если все жители без исключения хотят этого, привела бы в бешенство противников рабства и вызвала бы протест у большей части демократов. В этом случае Дугласу можно было бы забыть о сенаторском кресле.

Поэтому ему пришлось искать оправдания вердикту по делу Дреда Скотта. Он заявил, что хотя решение по этому вопросу делало теоретически невозможным введение рабства на любой территории, реально такая возможность, тем не менее, оставалась. Рабство могло существовать только при поддержке местных властей и полиции. Без разрешения местных органов самоуправления рабов нельзя ввозить ни на какую территорию или оставлять там, если они были ввезены до этого, независимо от того, что, теоретически, предписывает закон.

Этот ответ оставил баланс сил прежним, и, исходя из этого, было ясно, что пока Дуглас может оставить кресло сенатора за собой. Но Линкольн решительно заметил, что впереди более серьезная игра. Сторонники рабства, которые считали Дугласа «своим» человеком, были потрясены его отказом поддержать «Лекомптонскую конституцию» и сразу же набросились на его выступление, которое назвали «Фрипортской доктриной». Дуглас разрушил четырехлетние усилия по поддержке идеи провозглашения рабства на любых территориях, и подтолкнул его к этому Линкольн.

Легенда гласит, что 2 сентября, спустя всего две недели после этих дебатов, Линкольн в своей речи в городе Клинтоне, штат Иллинойс (в сорока пяти милях на северо-запад от Спрингфилда), сказал:
«Если вы однажды потеряете уважение своих граждан, вы никогда уже не сможете вернуть его. Вы можете обманывать всех людей некоторое время, вы можете обманывать некоторых людей все время, но обманывать всех людей все время вы не сможете».
Вероятно, именно эту идею он имел в виду, когда заставлял Дугласа раз за разом демонстрировать свой формальный подход к рабству как к чисто юридическому вопросу, а не моральной проблеме. Линкольн понимал в итоге, что люди заметят двойственность отношения Дугласа к этой проблеме и изменят свое отношение к нему.

На шестой встрече, которая прошла в городе Квинси, расположенном на самой западной окраине штата Иллинойс, на реке Миссисипи, на одном из берегов которой рабство было официально разрешено, Линкольн снова затронул моральный аспект рабства. Он сказал:
«Республиканская партия считает, что оно несправедливо и неоправданно во всех отношениях — в моральном, социальном и политическом».
Дуглас в своем ответе был вынужден опять заявить о своем неприятии морального аспекта рабства. Он ответил:
«Если каждый штат согласится заниматься собственными проблемами и оставит в покое соседей… эта республика будет существовать вечно, разделенная на свободные и рабовладельческие штаты — такой, какой создали ее наши отцы и какой решили сохранить народы штатов».
В своем ответе Линкольн спокойно заметил, что Дуглас, опровергая его тезис о «доме, разделенном в самом себе», таким образом, заявляет, что рабство в Соединенных Штатах будет существовать вечно. Все надежды Дугласа на президентство были разрушены, в то время как Линкольн, сойдясь в дебатах лицом к лицу с грозным Дугласом и заставив его замолчать, стал фигурой национального масштаба.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разделение Союза. Растущий дисбаланс

Новое сообщение ZHAN » 02 сен 2020, 18:53

В начале ноября 1858 года прошли выборы в конгресс. В штате Иллинойс республиканцы набрали чуть больше голосов, чем партия Дугласа, но в законодательное собрание штата демократов выбрали больше, чем республиканцев, так как действовал старый закон непропорционального распределения, по которому южная часть штата Иллинойс, традиционно демократическая, имела больше представителей, чем быстро растущая северная, в которой преобладали республиканцы. Новое законодательное собрание, в котором преобладали демократы, проголосовало за Дугласа — 54 против 46, назначив его, таким образом, представителем штата в Сенате еще на один срок. Но Иллинойс и Индиана были единственными штатами, где демократы смогли удержаться. В остальных «свободных штатах» победила появившаяся всего два года назад республиканская партия.

В конгрессе тридцать шестого созыва Палата представителей снова принадлежала республиканцам — 114 представителей против 92 (некоторые демократы тоже были противниками рабства). Республиканцам достались в Сенате шесть мест, но большинство там все равно осталось за демократами.

1858 год приближался к концу, и представители «рабовладельческих штатов» имели все основания рассматривать сложившуюся ситуацию как крайне печальную для себя. Да, они протолкнули Акт Канзас — Небраска, вердикт по делу Дреда Скотта вообще превзошел все их ожидания, но все эти политические и юридические победы в Вашингтоне не принесли им никакой пользы во внешней политике. Ни личное влияние, ни «пограничные хулиганы» из Миссури, ни содействие президента Бьюкенена — ничего не помогло им создать новые «рабовладельческие штаты» из новых территорий. Канзас оставался их последней надеждой, но они и там не смогли ничего добиться. Было ясно, что патовая ситуация, которой все закончилось, рано или поздно изменится в пользу «свободных штатов».

Тем временем к Союзу постепенно присоединялись другие штаты. Но они были «свободными». 11 марта 1858 года тридцать вторым штатом стала Миннесота. До вынесения вердикта по делу Дреда Скотта это была юридически свободная территория, решение Верховного суда изменило этот статус, но, несмотря на это, Миннесота вошла в состав Союза как «свободный штат».

Затем 14 февраля 1859 года юго-западная часть старой территории Орегон стала тридцать третьим штатом, и тоже «свободным». Таким образом, после триумфа Мексиканской войны, которая была явно «рабовладельческим проектом», к Союзу присоединились три новых «свободных штата». Соотношение между «свободными» и «рабовладельческими штатами» стало пятнадцать к восемнадцати, и найти еще три штата для компенсации сторонникам рабства было негде. Дисбаланс явно увеличивался.

Еще больше раздражало их то, что сторонники «свободных штатов» становились все заносчивее и высокомернее и уже не хотели рассматривать «рабовладельческие штаты» даже в качестве униженного и оскорбленного меньшинства. Линкольн уже говорил об альтернативе полностью свободного или полностью рабовладельческого статуса штатов, и, по всей видимости, те, кто с ним соглашался, готовы были приложить все силы, чтобы сделать все штаты полностью «свободными». Выступая с речью 25 октября 1858 года в городе Рочестер, штат Нью-Йорк, национальный лидер республиканцев сенатор Сьюард от штата Нью-Йорк назвал конфликт по поводу рабства «неразрешимым противоречием между противоборствующими силами». Для представителей «рабовладельческих штатов» эти слова означали, что полная свобода для всех штатов, при необходимости, будет установлена при помощи военной силы.

Все чаще и чаще представители «рабовладельческих штатов» приходили к мысли о том, что институт рабства нельзя будет сохранить, если «рабовладельческие штаты» не отделятся от Союза и не образуют новое, независимое государство. В штатах Южная Каролина и Миссисипи, в частности, призывы к отделению становились все громче, и не только от изолированных «поглотителей огня». В 1858 году новый губернатор штата Южная Каролина Уильям Генри Гист (род. 22 августа 1807 года в Чарльстоне, Южная Каролина) стал постепенно превращаться в убежденного сепаратиста.

У «рабовладельческих штатов» в целом не было никаких сомнений в том, что подобная рабовладельческая страна может существовать. И хотя «рабовладельческие штаты» составляли лишь часть Соединенных Штатов, по европейским стандартам, это была большая территория. Более того, их экономика, основанная в большинстве своем на выращивании хлопка, прекрасно могла бы работать с текстильной промышленностью Великобритании. «Рабовладельческие штаты» чувствовали, что партнерство с далекой Великобританией будет полезнее и намного безопаснее, чем с назойливыми соседями из «свободных штатов». Великобритания была бы рада такому союзу — потребность в хлопке пересилила бы осуждение рабства — и, как были уверены представители «рабовладельческих штатов», помогла бы в образовании нового государства. К тому же «свободные штаты» не стали бы пытаться силой принудить «рабовладельческие штаты» остаться в составе Союза, если бы увидели, что тем помогает Великобритания.

В целесообразности отделения им помогло убедиться еще одно событие. В 1850-х развитие железных дорог происходило больше на основе энтузиазма, чем здравого смысла, и пузырь спекуляций, раздутый вокруг железных дорог и недвижимости, лопнул 24 августа 1857 года, вместе с банкротством банка Нью-Йорка. Это мгновенно вызвало страшную панику, которая охватила промышленные районы «свободных штатов», не затронув сельскохозяйственные «рабовладельческие штаты». Поэтому у многих жителей этих штатов сложилось впечатление, что «свободные штаты» были экономически очень слабыми, а их «рабовладельческие» — сильными. Вопрос о выгоде и пользе, которую они получили бы при выходе из Союза, остается спорным.

На самом деле это был самый большой просчет экстремистов из «рабовладельческих штатов», потому что, несмотря на трудности в развитии, стремительная индустриализация «свободных штатов» так же стремительно увеличивала их силу и власть, в то время как рабство сдерживало развитие сельских «рабовладельческих штатов», не давая им стать богаче.

С каждым годом «рабовладельческие штаты» все больше и больше залезали в долги к промышленникам из «свободных штатов», и белое население «рабовладельческих штатов» становилось все беднее и беднее. Но, несмотря на то что всего лишь небольшая часть белых в этих штатах могла позволить себе держать рабов, те, у кого их не было, тем не менее тоже решительно выступали за сохранение этого института — наверное, потому, что черные рабы служили «бедным белым» напоминанием о превосходстве их расы, хотя сами они были отчаянно бедны и ужасающе невежественны.

Но это отступление сделано не просто ради ретроспективы в прошлое. В середине 1857 года Хинтон Рован Хелпер (род. 27 декабря 1829 года в округе Дэйви, Северная Каролина) опубликовал свою книгу «Неминуемый кризис Юга: как с ним бороться». В этой книге Хелпер подверг критике рабство, но не из моральных соображений и не из-за ужасного положения черных рабов (он и так был непререкаемым противником рабства), а из-за того вреда, который оно несло белым. Рабство, как он утверждал, служило причиной обнищания тех, кто не был рабом, и препятствовало экономическому развитию «рабовладельческих штатов», ослабляя их с каждым годом. Чтобы доказать свой аргумент, он привел данные переписи 1850 года, которые полностью это подтверждали.

«Рабовладельческие штаты» предпочитали решать проблемы простым способом — они отрицали их существование. Книга Хелпера была высмеяна, осуждена и запрещена. Он сам был вынужден переехать в Нью-Йорк. Оставаться в «рабовладельческих штатах» было для него небезопасно. Его аргументы и выводы, тем не менее, были правильными, но жители «рабовладельческих штатов» предпочитали верить своим наивным иллюзиям.

Чтобы окончательно укрепиться в своих страхах, им теперь не хватало только восстания рабов, которое спровоцировали бы аболиционистские элементы из «свободных штатов». И восстание действительно произошло, или, но крайней мере, им так казалось.

У Джона Брауна, полоумного преступника, участника резни в Потаватоми, появилась новая идея: он поднимет восстание рабов в «рабовладельческих штатах» и создаст территорию для свободных чернокожих на юге Аппалачей. Туда будут стекаться все беглые рабы, и оттуда восстание распространится дальше.

Это была сумасшедшая затея, но Браун, возомнивший себя пророком из Ветхого Завета, действительно сумел достать деньги у группы аболиционистов, большую часть которых дал филантроп Геррит Смит (род. 6 марта 1797 года в Утике, Нью-Йорк). Смит был старым аболиционистом, он помогал в свое время формированию Партии свободы, стараясь предотвратить ее поглощение менее экстремистской Партией свободной земли, и два раза, хоть и безуспешно, баллотировался в президенты на аболиционистской платформе — в 1848 и 1852 годах. Он отработал один срок в Палате представителей — с 1853 по 1855 год. Он знал Брауна лично и искренне поддерживал его, хотя, наверное, в тот момент он не знал всех его планов по организации революции.

Летом 1859 года Браун обосновался на одной ферме в Харпере Ферри, штат Виргиния, на реке Потомак, в пятидесяти пяти милях вверх по течению от города Вашингтон. С ним были двадцать пять человек, включая пять чернокожих.

В Харпере-Ферри находился склад оружия, который Браун планировал неожиданно и быстро захватить. Тогда бы у него оказались пушки и порох, и к нему, как он думал, сразу же стали бы стекаться черные рабы с окружающих территорий.

Ночью 16 октября 1859 года Браун нанес удар. Он окружил себя шестьюдесятью мирными жителями и, используя их как заложников, захватил арсенал, убив в процессе захвата мэра города. Любой умный человек после этого занял бы позицию на холмах и выставил там пушки, но Браун ждал подхода подкрепления, которое, как он был уверен, должно было скоро прибыть, и поэтому остался внутри арсенала.

Против него были высланы войска, а подкрепление так и не пришло — ни одного человека. Тем не менее Браун продержался с отчаянной храбростью целый день и целую ночь. А наутро 18 октября внутрь арсенала удалось прорваться небольшому отряду морских пехотинцев. Они нашли внутри раненого Брауна и десять человек убитыми (включая двух его сыновей). Среди нападавших тоже было пятеро погибших.

Брауна судили за предательство по отношению к штату Виргиния. Он отказался, чтобы его признали сумасшедшим, защищал себя с невероятной храбростью и, естественно, был осужден. Его повесили 2 декабря 1859 года. «Рабовладельческие штаты» считали Брауна наемником противников рабства из «свободных штатов». За ним последуют другие, считали они, которые не успокоятся до тех пор, пока восставшие черные рабы не уничтожат всех белых в «рабовладельческих штатах».

Республиканские политики поспешили осудить Брауна, заявив, что его поступок вызывает ужас и отвращение. То же самое написали и республиканские газеты. Однако это осуждение было расценено в «рабовладельческих штатах» как неприкрытое лицемерие. В конце концов, многие противники рабства в «свободных штатах» открыто заявляли, что Джон Браун был мучеником и святым. Такого же мнения придерживались и два литературных деятеля из Новой Англии — Ральф Уолдо Эмерсон (родившийся 25 мая 1803 года в городе Бостоне, Массачусетс) и Генри Дэвид Торо (род. 12 июля 1817 года в Конкорде, Массачусетс) [Уже недолго оставалось до того времени, когда солдаты «свободных штатов» будут маршировать под эту песню: «Гниет в могиле Браун Джон, но дух его живой»].

Неудивительно, что с каждым месяцем «рабовладельческие штаты» становились упрямее, раздражительнее и несговорчивее. В течение двух месяцев они не давали работать Палате представителей, отказываясь одобрить назначение Джона Шермана из штата Огайо (род. 10 мая 1823 года в Ланкастере, Огайо) на пост спикера на основании всего лишь того, что он поддержал книгу Хелпера. В конце концов этот пост занял другой консервативный республиканец из штата Нью-Джерси.

В штате Миссисипи, тем временем, приняли резолюцию, требующую отмены тех законов, которые объявляли работорговлю незаконной, что было явным нарушением правила, с которым до этого соглашались даже «рабовладельческие штаты».

В штате Джорджия было запрещено освобождать рабов в случае смерти их хозяина, а также были приняты законы, позволявшие продать в рабство любого свободного чернокожего, обвиненного в бродяжничестве (а такое обвинение любое жюри присяжных, состоявшее из белых поселенцев, выносило по первому требованию).

Авраам Линкольн в это время находился на востоке. Республиканцы должны были собраться через месяц на свой очередной съезд, чтобы выбрать кандидата в президенты, и Линкольн пребывал в нерешительности, сомневаясь, стоит ли ему попробовать баллотироваться на этот пост. Поэтому он решил пока остаться на востоке страны и принять решение на основании того, как у него будут строиться отношения с республиканцами там. Дело было в том, что восточные республиканцы были рады видеть в своих рядах адвоката с запада, который так хорошо зарекомендовал себя в дебатах с грозным Дугласом.

27 февраля 1860 года Линкольн выступил с докладом в Куперовском Союзе в Нью-Йорке перед самой важной аудиторией, которая когда-либо собиралась, чтобы его послушать. Он приложил максимум усилий, чтобы никого не обидеть. Он выступал против «скваттерского суверенитета» и против дальнейшего распространения рабства, но вместе с тем он был против крайностей противников рабства и решительно настаивал на том, чтобы не доводить возмущение и гнев между двумя частями страны до той точки, после которой начнется развал Союза.

В целом это было прекрасно подготовленное выступление, которое произвело впечатление на слушателей и никого от него не оттолкнуло. Восточным республиканцам понравилось то, что они увидели, и Линкольн вернулся в штат Иллинойс с намерением принять участие в президентской гонке.

Вместе с тем, несмотря на сгустившиеся над страной облака рабства, из которых то и дело сверкали молнии и слышался гром, в целом сила и мощь Соединенных Штатов продолжали расти.

Население в 1860 году составляло 31 443 321 человек — почти половину населения Великобритании и две пятых населения такой огромной страны, как Россия. Но иммигранты продолжали прибывать, и за следующее десятилетие из одной только Великобритании приплыли более четырехсот тысяч человек и девять тысяч — из Ирландии. К 1860 году в Соединенных Штатах уже проживали четыре миллиона родившихся за границей людей, и почти все они жили в «свободных штатах».

В 1856 году Гэйл Борден (род. 9 ноября 1801 года в Норвиче, Нью-Йорк) запатентовал процесс конденсации цельного молока, которое было легко перевозить, оно долго не портилось и вскоре стало поставляться в вооруженные силы. В 1856 году была основана компания «Вестерн Юнион Телеграф». В 1858 году началось строительство собора Святого Патрика в городе Нью-Йорке — первого большого католического сооружения в стране. В том же году Джордж Мортимер Пулльман (род. 3 марта 1831 года в округе Чаутауква, Нью-Йорк) изобрел спальный вагон, который оказался как нельзя кстати, потому что длина железных дорог достигала теперь уже тридцати тысяч километров и некоторые поездки длились по нескольку дней.

Почти каждый месяц изобретались какие-нибудь сельскохозяйственные машины и устройства, а в Калифорнии были открыты новые месторождения золота. Весной 1859 года в Комсток-Лоуд, в Неваде, были открыты первые в Соединенных Штатах залежи серебра, и это вызвало еще одну волну лихорадочного притока людей на запад.

27 августа 1859 года Эдвин Лорентайн Дрэйк (род. 29 марта 1819 года в Гринвилле, Нью-Йорк) первым пробурил нефтяную скважину. Это место находилось неподалеку от городе Титус-вилл, в восьмидесяти милях севернее Питсбурга. Так началась эра нефтяной революции. К 1860 году Соединенные Штаты добывали уже пятьсот тысяч баррелей нефти в год. Правда, нефть тогда использовалась только для керосиновых ламп.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разделение Союза. Решающие выборы

Новое сообщение ZHAN » 03 сен 2020, 19:35

23 апреля 1860 года демократы провели национальный съезд в городе Чарльстоне, штат Южная Каролина, не лучшем месте, потому что город находился в центре сепаратистских настроений. Сторонники рабства, чувствуя поддержку населения, не могли не проявлять упрямство.

Стивен Дуглас напряженно работал, чтобы его избрали кандидатом от демократов. Он выступал в поддержку «скваттерского суверенитета», предлагал смириться с решениями Верховного суда, выполнять «Закон о беглых рабах» и даже поддержал идею приобретения Кубы.

Однако «поглотители огня» в «рабовладельческих штатах» больше не видели в нем своего человека. Его поддержка вердикта по делу Дреда Скотта была неполной из-за «Фрипортской доктрины», и он не поддержал «Лекомптонскую конституцию» в самый критический момент.

Сторонники рабства решили проверить Дугласа, потребовав, чтобы его платформа включала принципиальный пункт о том, что федеральное правительство должно взять на себя защиту рабства на территориях и не выступать в роли беспристрастного судьи. Они не хотели, чтобы жители территорий держали рабов нелегально, как Дуглас предложил в своей «Фрипортской доктрине». Они хотели, чтобы Бьюкенен приложил еще больше усилий для того, чтобы принять «Лекомптонскую конституцию».

Сторонники Дугласа не могли согласиться с этим пунктом и проголосовали за его отмену, после чего делегаты восьми штатов покинули съезд. Оставшиеся делегаты попытались собрать две трети голосов за Дугласа (или кого-нибудь еще), но не смогли. 3 марта, после пятидесяти семи бесполезных раундов голосования, было объявлено о закрытии съезда.

18 июня 1860 года был созван еще один съезд. На этот раз он прошел в более благоприятном месте. Это был город Балтимор. После нескольких бойкотов со стороны представителей «рабовладельческих штатов» Дуглас все-таки был выбран кандидатом. Была предпринята попытка поднять статус номинации на национальный уровень, и для этого попытались найти хоть какого-нибудь кандидата в вице-президенты от «рабовладельческих штатов». Первый кандидат от штата Алабама отказался, и тогда съезд выбрал Гершеля Веспасиана Джонсона (родившегося 18 сентября 1812 года в округе Берк, штат Джорджия), который был губернатором штата Джорджия с 1853 по 1857 год.

Делегаты из «рабовладельческих штатов», которые покинули съезд в Чарльстоне, 11 июня собрались на съезд в городе Ричмонде, штат Виргиния, потом, 28 июня, — в городе Балтиморе. Кандидатом в президенты они выбрали Брекенриджа из штата Кентукки, который был вице-президентом в администрации Бьюкенена. Они хотели, чтобы кандидатом в вице-президенты был кто-то из «свободных штатов» и нашли такого человека в лице сенатора Джозефа Лэйна из штата Орегон (родившегося 14 декабря 1801 года в округе Банком, штат Северная Каролина), который был офицером во время Мексиканской войны и проявил себя во время сражения в Буена-Виста. Но Лэйн большую часть жизни прожил в «рабовладельческих штатах».

Тем временем остатки тех, кто не были ни демократами, ни республиканцами, но все еще считали себя то ли вигами, то ли «Ничего не знающими», собрались 9 мая 1860 года в городе Балтиморе и назвали себя «партией конституционного Союза». Кандидатом в президенты они выдвинули сенатора Джона Белла из штата Теннесси (род. 15 февраля 1797 года в Нэшвилле, Теннесси), который хоть и был крупным рабовладельцем, но выступал за сохранение Союза и придерживался крайне умеренных взглядов. Кандидатом в вице-президенты они выдвинули Эдварда Эверетта из штата Массачусетс (род. И апреля 1794 года в Дорчестере, Массачусетс). Эверетт был госсекретарем в администрации Филлмора после Вебстера. После этого он еще год проработал в Сенате, но был вынужден уйти в отставку, так как слишком мягко относился к рабству для антирабовладельческого штата Массачусетс.

Республиканская партия создала прецедент и 16 мая 1860 года провела свой съезд далеко на западе, в городе Чикаго. Сьюард был лидером партии, но у него уже было к тому времени много врагов, и его настойчивость в отношении сохранения рабства привела к потере голосов многих умеренно настроенных жителей. Чикаго был для представителя штата Иллинойс Авраама Линкольна предпочтительнее. Он казался более умеренным во взглядах и менее агрессивным из двух кандидатов. Его выступление в Куперовском союзе еще было свежо в памяти многих жителей на востоке, оно было искренним и спокойным. Поэтому, несмотря на то, что Сьюард лидировал в первых двух турах голосования, реальное большинство в третьем удалось получить не ему, а Линкольну, который стал вторым кандидатом в президенты от этой партии. Остальные три съезда выдвинули кандидатов в президенты из «свободных штатов», а в вице-президенты — из «рабовладельческих», или наоборот. Но у республиканской партии не было такого выбора. У них не было представителя «рабовладельческих штатов», который бы согласился баллотироваться кандидатом в вице-президенты от республиканцев. Поэтому кандидатом назначили сенатора от штата Мэн Ганнибала Гэмлина (род. 27 августа 1809 года в Пэрис Хилле, Мэн), который был еще большим противником рабства, чем Линкольн.

Предвыборная платформа республиканской партии не ограничивалась рассмотрением только вопроса рабства, она включала в себя много других проблем, потому что республиканцы правильно считали, что они не должны быть так называемой «однопроблемной» партией. Они поддерживали международное развитие, расширение сети железных дорог, выступали за иммиграцию и предлагали ввести более высокие пошлины, а также обычные меры борьбы с рабством.

В развернувшейся после этого кампании шанс победить был только у Линкольна, так как те, кто голосовал за демократов, разделились на три части.

Чтобы не дать республиканцам победить, несколько «рабовладельческих штатов» заявили, что они выйдут из состава Союза, если Линкольн выиграет выборы. Стратегия была нацелена на то, чтобы запугать как можно больше людей и не дать им проголосовать за Линкольна. Тогда никто не смог бы выиграть выборы по результатам голосования выборщиков. После этого выборы проводились бы в Палате представителей, которая, хотя и принадлежала республиканцам, скорей всего склонилась бы к кандидатуре Дугласа. В таком случае кризис получилось бы оттянуть еще на четыре года.

Не вызывало сомнения то, что многие «поглотители огня» из «рабовладельческих штатов» уже устали от подобных откладываний, которые только ухудшали положение, и надеялись, что Линкольн все же выиграет выборы.

Выборы состоялись 6 ноября 1860 года, и, естественно, ни один из кандидатов не набрал подавляющего большинства голосов в прямом голосовании. За Линкольна проголосовали 1 866 000 человек — больше, чем за остальных. Но это было всего 40 процентов голосов. Дуглас набрал 1 382 000 голосов. Это было 30 процентов. Следующим шел Брекенридж — 848 000 голосов (18 процентов) и Белл с удивительно высоким результатом — 593 000 голосов (12 процентов). Это говорило о том, сколько людей в «рабовладельческих штатах» не придерживались крайних взглядов.

В пятнадцати «рабовладельческих штатах» не нашлось ни одного избирателя, который бы проголосовал за республиканцев. Их голоса разделились между тремя кандидатами-антиреспубликанцами.

Брекенридж набрал относительно немного голосов. Они все были из одиннадцати «рабовладельческих штатов». Оттуда же были и выборщики, которые отдали ему свои 72 голоса. За Белла проголосовали 39 выборщиков из трех штатов (Виргиния, Кентукки и Теннесси). За бедолагу Дугласа проголосовал всего один «рабовладельческий штат» Миссури, и еще три голоса ему достались от штата Нью-Джерси, итого — 12 голосов.

За Линкольна проголосовали все «свободные штаты», кроме Нью-Джерси, и он набрал 180 голосов выборщиков. Это было явное большинство: 180 выборщиков за одного Линкольна, и 123 — за всех остальных, вместе взятых.

Даже если бы Дуглас баллотировался один и все голоса Белла и Брекенриджа после прямых выборов достались ему, то он набрал бы 60 процентов голосов избирателей, в основном от «рабовладельческих штатов», но Линкольн бы все равно выиграл при голосовании выборщиков, которых было больше в пятнадцати проголосовавших за него «свободных штатах», чем в «рабовладельческих», — 169 голосов против 134.

Итак, Линкольн однозначно победил.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разделение Союза. Сецессия

Новое сообщение ZHAN » 04 сен 2020, 19:00

«Рабовладельческие штаты» вынуждены были теперь сделать выбор. Кризис был серьезным. Количество населения в «свободных штатах» за последние полвека значительно выросло, и «рабовладельческие штаты» потеряли из-за этого влияние в Палате представителей. После Компромисса 1850 года они уступили им влияние в Сенате. Теперь президентом стал не их человек, а это означало, что они также потеряют влияние в Верховном суде, потому что новый антирабовладельческий президент, несомненно, назначит туда таких же судей при первой же возможности.

Но немногие считали эти выборы катастрофой. В конце концов, Линкольн сам родился в «рабовладельческом штате»; он делал заявления в поддержку мирного урегулирования между сторонами и против вмешательства в дела тех штатов, в которых рабство уже существовало. Но он также решительно выступал против его дальнейшего распространения.

Ход предвыборной кампании четко показал «рабовладельческим штатам», что согласно той организации штатов в Союзе, которая была определена конституцией, президентом в дальнейшем будет избираться только кандидат с антирабовладельческими взглядами. Так как количество «свободных штатов» продолжало расти, а их население превосходило по численности население «рабовладельческих штатов», со временем ситуация для них только ухудшалась бы.

При этом «рабовладельческие штаты» оказались обречены постоянно пребывать в меньшинстве и подвергаться растущей антирабовладельческой агитации со стороны «свободных штатов».

Для жителей штата Южная Каролина все было ясно — время для выхода из Союза настало. Они вспоминали предыдущие попытки отсоединиться и считали короткий перерыв во времена Эндрю Джексона героическим периодом своей истории. После этого они ждали четверть века, но больше ждать не хотели. Не было смысла ждать инаугурации и того, что потом сделает Линкольн. Настало время действовать, и его нельзя было упускать.

Губернатор Южной Каролины Гист пообещал, что если Линкольна выберут президентом, он сразу же предпримет меры. И он их предпринял. Как только стало известно о победе республиканцев, было объявлено о созыве конвенции штата, чтобы принять решение о выходе. 17 декабря 1860 года 170 представителей собрались в столице штата городе Колумбия, и сомнения в том, какое решение они примут, ни у кого не было.

Однако Бьюкенен все еще был президентом, и его президентский срок заканчивался 4 марта 1861 года. Как раз здесь с худшей стороны и проявилась его нерешительность. Четыре месяца между выборами нового президента и его инаугурацией оказались самыми опасными.

Во время кризиса Бьюкенен продемонстрировал абсолютную неспособность принимать волевые и серьезные решения (если бы в это время хотя бы на месяц его место занял Эндрю Джексон, страна была бы спасена!). 3 декабря 1860 года в своем ежегодном послании к конгрессу Бьюкенен заявил, что ни одни штат не имеет права выйти из состава Союза, но и федеральное правительство не имеет права воспрепятствовать подобному выходу. Это глупое заявление прозвучало как открытое предложение «рабовладельческим штатам» выйти из Союза, заранее зная, что Бьюкенен ничего с ними не сделает.

Конечно, в «рабовладельческих штатах» раздавались голоса против выхода из Союза. Одним из них был конгрессмен Александр Гамильтон Стивенс из штата Джорджия (род. 11 февраля 1812 года в округе Тальяферро, Джорджия). Он всегда придерживался умеренных взглядов и был одним из немногих влиятельных представителей «рабовладельческих штатов», которые выступили против войны с Мексикой, и умолял их остаться в составе Союза. Другим убежденным сторонником сохранения Союза был старый Сэм Хаусти из Техаса. Ему было шестьдесят семь лет, и он снова стал губернатором штата после тринадцати лет работы в Сенате.

Больше всего против выхода из Союза выступал среди представителей «рабовладельческих штатов» Джон Джордан Криттенден, сенатор от штата Кентукки (род. 10 сентября 1787 года неподалеку от города Версаль, Кентукки). Криттенден появился на свет за неделю до подписания конституции, и теперь он отчаянно сражался за сохранение Союза, который был создан благодаря ей.

18 декабря 1860 года он предложил решение, которое потом назвали «Компромиссом Криттендена». Это была очередная попытка остановить Южную Каролину, пока она не зашла слишком далеко.

Криттенден всегда спокойно относился к рабству. Он выступал против Мексиканской войны и Акта Канзас — Небраска. Во время выборов он поддерживал Белла. Теперь он предложил отодвинуть линию 36 градусов 30 минут, определенную Миссурийским компромиссом, до границы штата Калифорния, увеличив таким образом количество «рабовладельческих штатов», при этом «свободные штаты» должны были гарантировать, что не будут вмешиваться в дела тех, где рабство уже давно существовало. Также он предложил своего рода компромисс по «Акту о беглых рабах», суть которого заключалась в том, что федеральное правительство должно было заплатить рабовладельцу денежную компенсацию за тех беглых рабов, которые ему не были возвращены в случае побега. На самом деле это было предложение о покупке свободы для рабов.

Те конгрессмены, которые голосовали за Белла, поддержали «Компромисс Криттендена», но Линкольн дал сразу понять, что не поддержит никакой компромисс, допускавший распространение рабства на новых территориях. В этом его поддержали республиканцы. Палата представителей, в которой они доминировали, проголосовала против компромисса 14 января 1861 года — 113 голосов против 80. Сенат тоже отклонил его, и для этого понадобилось всего одно голосование. «Компромисс Криттендена» провалился.

Даже если бы республиканцы и были за этот компромисс с самого начала, это вряд ли бы остановило штат Южная Каролина. Штат был охвачен эмоциональным возбуждением, которое нельзя было успокоить при помощи разума. 20 декабря 1860 года, через два дня после того, как был предложен компромисс, конвенция штата Южная Каролина единогласно проголосовала за объявление границ с другими штатами недействительными. Штат вышел из состава Союза.

При этом жители штата Южная Каролина не испытывали никакого страха перед последствиями. С их стороны было безрассудно бросать вызов всему Союзу, но они считали, что их поддержат другие. Несмотря на то что остальные «рабовладельческие штаты» не поспешили выйти из Союза вместе с ними, они точно сделали бы это, если бы Соединенные Штаты попытались послать войска для усмирения Южной Каролины по территории их штатов.

Кстати, еще неизвестно, осмелились бы «поглотители огня» начать против них войну, если бы «рабовладельческие штаты» вышли из Союза все вместе.

Пятнадцать «рабовладельческих штатов» занимали территорию 895 000 квадратных миль, а восемнадцать «свободных» — 825 000. К тому же «рабовладельческие штаты» представляли собой единое целое, а штаты Калифорния и Орегон, площадь которых составляла треть территории всех «свободных штатов», были отделены от остальных тысячами миль диких необжитых территорий, населенных индейцами.

Естественно, в «свободных штатах» проживало больше людей, и у них лучше была развита промышленность, но для «поглотителей огня» это не имело никакого значения. Во время индустриальной эпохи еще не было ни одной войны, и ее влияния на экономику еще никто не понимал.

«Поглотители огня» видели только одно — сельское население «рабовладельческих штатов» было привычным к жизни под открытым небом, умело обращаться с лошадьми и оружием, из них получались неплохие генералы, выносливые солдаты и самые смелые кавалеристы в мире. Что могли противопоставить им «свободные штаты», кроме владельцев магазинов и рабочих с фабрик? К тому же «рабовладельческие штаты» были уверены, что Великобритания и Франция предоставят им помощь, потому что их фабрики нуждались в хлопке.

Уверенность жителей штата Южная Каролина в том, что к ним скоро присоединятся другие штаты, оправдалась. После получения известия о выходе штата Южная Каролина из Союза они сразу же предприняли соответствующие действия.

9 января 1861 года конвенция штата Миссисипи проголосовала за выход из Союза — 84 против 15; на следующий день конвенция штата Флорида сделала то же самое — 62 голоса против 7; и через день после этого к ним присоединился штат Алабама — 61 против 39. 19 января настала очередь штата Джорджия — 208 против 89; 26 января — штат Луизиана — 113 против 17 голосов; и 1 февраля — штат Техас — 166 против 7.

За шесть недель семь «рабовладельческих штатов» вышли из состава Союза. До инаугурации Линкольна оставалось пять недель, и Бьюкенен, который все еще оставался президентом, ничего не предпринял.

Кстати, ни в одном штате не было прямого голосования о выходе из Союза до того, как решение было принято законодательным собранием. Только в одном штате, Техасе, было проведено голосование после принятия решения. Губернатор штата Хьюстон смело призвал всех к сохранению Союза. Прошедшее 23 февраля 1861 года голосование, в котором приняли участие сорок шесть тысяч человек, закончилось в пользу отделения — три к одному. Хьюстон, отказавшись признать эти результаты или смириться с новой ситуацией, был смещен с должности губернатора и провел последние два года своей жизни в отставке.

Несомненно, прямое голосование, учитывая накал страстей того времени, закончилось бы явно в пользу выхода из состава Союза каждого из семи штатов. Но отказ воспользоваться преимуществом такого вида голосования означал полное игнорирование аристократической верхушкой «рабовладельческих штатов» демократических принципов. Они так и не поняли, что прямое голосование было в этой ситуации крайне необходимо, потому что подобное мероприятие однозначно усилило бы их позиции.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Конфедеративные Штаты Америки

Новое сообщение ZHAN » 05 сен 2020, 13:53

Бьюкенен проявил малодушие, узнав о начале распада, и ничего не смог сделать с последствиями этого процесса. На территории отделившихся штатов располагались военные форты и арсеналы Союза. Они быстро перешли в руки представителей этих штатов, без всякого или очень незначительного сопротивления со стороны военных и безо всякой реакции со стороны бездействовавшего Бьюкенена, который явно боялся, что любая попытка помешать этому может подтолкнуть к отделению оставшиеся восемь «рабовладельческих штатов».

Только один форт держался до конца — форт Самтер в Южной Каролине (названный в честь родившегося в штате Виргиния Томаса Самтера, который командовал войсками из штата Южная Каролина еще во время революции). 26 декабря 1860 года, через шесть дней после выхода штата Южная Каролина из состава Союза, майор Роберт Андерсен (род. 14 июня 1805 года около Луизвилла, Кентукки), не получив ни одного ответа на свои просьбы о подкреплении, правильно оценил ситуацию и собрал своих солдат на небольшом защищенном острове в гавани Чарльстон Харбор. Его было легко защищать, и при соответствующей поддержке там можно было продержаться очень долго. Но остров располагался в глубине гавани, и решительно настроенные южнокаролинцы легко могли бы воспрепятствовать подходу подкрепления, правильно установив артиллерийские орудия.

Штат Южная Каролина настаивал на том, чтобы Андерсен сдал форт Самтер, но тот решительно отказывался сделать это без соответствующего приказа. Тогда южнокаролинцы послали представителей в Вашингтон, чтобы передать свои требования президенту. Бьюкенен сразу же согласился встретиться с эмиссарами, чтобы обсудить этот вопрос, но у него хватило смелости отказать им в выводе войск из форта.

9 января 1861 года Бьюкенен приказал отправить в форт Самтер невооруженное торговое судно «Звезда Запада», на борту которого было подкрепление и продовольствие. Решение направить туда невооруженное судно вместо боевого корабля было принято специально, чтобы не провоцировать южнокаролинцев. Но это не помогло. При приближении корабля орудия южнокаролинцев открыли огонь, и оно не смогло войти в гавань. Пришлось возвращаться в Нью-Йорк. На этом попытки Бьюкенена сделать что-нибудь закончились, и федеральные войска в форте Самтер были оставлены на произвол судьбы, ждать, пока голод не вынудит их сдаться.

Хотя семь вышедших из состава Союза штатов теоретически заявили о своем суверенитете и полной независимости, они и не думали о том, чтобы реально отделиться друг от друга и существовать независимо. Было ясно, что они не могли бы чувствовать себя в безопасности, если бы выполнили свое обещание. Поэтому, выйдя из состава одного союза, они сразу же стали формировать другой, более подходящий для них.

4 февраля 1861 года делегаты из семи отсоединившихся штатов встретились в городе Монтгомери, столице штата Алабама, и там приступили к созданию конституции «Конфедеративных Штатов Америки» (штаты считали себя «конфедеративным» объединением, то есть добровольными союзниками с равными правами, а не «единым и неделимым» союзом, подразумевавшим объединение и потерю суверенитета).

Для создания новой конституции потребовалось всего четыре дня, так как это была нетрудная работа. По сути, за основу была взята конституция Соединенных Штатов с несколькими существенными отличиями. Штаты наделялись большим количеством нрав, и центральное правительство было значительно слабее. Например, оно было не в состоянии вводить запретительные тарифы или самостоятельно выделять деньги для внутренних преобразований. Верховный суд отсутствовал, и законодательная власть состояла только из одной палаты. Президент выбирался только на один срок на шесть лет и не переизбирался. Члены правительства могли заседать в законодательном собрании. Довольно странно, но там не было прописано право штатов на выход из нового союза.

Естественно, в конституции Конфедерации особенно был отмечен вопрос рабства (который в американской конституции отсутствовал) и было гарантировано сохранение этого института. Однако поставка рабов из Африки в ней была запрещена, потому что предполагалось, что этот вариант поддержит Великобритания.

Конфедеративные Штаты знали, что для того чтобы выжить, им придется прибегнуть к помощи Великобритании.

8 февраля конституция, которую до этого обсуждали на закрытых заседаниях, была оглашена. На следующий день конвенция, которая до проведения формальных выборов считалась конгрессом Конфедерации, избрала Джефферсона Дэйвиса из штата Миссисипи президентом Конфедеративных Штатов, а Александра Гамильтона Стивенса из штата Джорджия — вице-президентом. Их инаугурация прошла в городе Монтгомери 18 февраля 1861 года.
Изображение

Однако в самом начале этого года в Соединенных Штатах произошли некоторые события с явно выраженными антисепаратистскими настроениями. 9 февраля в «рабовладельческом штате» Теннесси прошел общенародный референдум. Созыв конвенции штата для решения вопроса о выходе из состава Союза был отклонен 68 000 голосов против 59 000. 13 февраля в городе Ричмонд, штат Виргиния, прошла конвенция штата, и на ней тоже было принято решение не выходить из состава Союза.

Соединенные Штаты даже приобрели еще один новый штат, Канзас. После отклонения «Лекомптонской конституции» маятник настроений с еще большей силой качнулся в сторону поселенцев из «свободных штатов». 4 октября 1860 года штат проголосовал за конституцию, которая определяла Канзас как «свободный штат» (она была разработана на конвенции в городе Виандотт, на другом берегу реки напротив города Канзас, штат Миссури), — 10 440 «за» и 5500 — «против». После того как конгресс покинули представители отделившихся «рабовладельческих штатов», проблем с принятием Канзаса в качестве «свободного штата» больше не было. 29 января 1861 года Канзас был официально принят в Союз с Виандоттской конституцией как тридцать четвертый штат вообще и девятнадцатый «свободный».

Всю весну 1861 года в Конфедеративных Штатах царило спокойствие. Причин думать о том, что скоро наступит война, не было. Самим Конфедеративным Штатам, естественно, незачем было ее начинать. Они хотели получить независимость, и они ее получили. Будет война или не будет — этот вопрос теперь зависел только от инициативы Соединенных Штатов.

Если бы война началась, то Конфедеративные Штаты выступали бы в роли оборонявшейся стороны и ситуация зашла бы в тупик. Ведь они не собирались никого завоевывать, они хотели, чтобы их просто оставили в покое. Для Союза, если он хотел победить, пришлось бы завоевывать и оккупировать огромные территории, а потом еще держать в подчинении враждебно настроенное население.

Многие в Союзе понимали это и видели, к какому дисбалансу сил это приведет. Некоторые идеалистически настроенные аболиционисты не очень хотели идти проливать кровь, чтобы вернуть отсоединившиеся штаты, и советовали оставить их в покое. Некоторые даже считали, что их выход — это «счастливое избавление». Другие, наоборот, полагали, что это отсоединение — только генеральная репетиция общего распада страны. Так, например, 6 января 1861 года убежденный сторонник рабства мэр города Нью-Йорка, Фернандо Вуд (род. 14 июня 1812 года в Филадельфии, Пенсильвания), заявил, что в случае войны Нью-Йорк выйдет из состава Союза и объявит о своем нейтралитете.

Многие люди в еще не отсоединившихся «рабовладельческих штатах» понимали, что настало время для принятия окончательного компромисса, который бы раз и навсегда положил конец нестабильности их положения в Союзе. Союз, в свою очередь, прекрасно понимая, что не может заставить отсоединившиеся штаты вернуться, мог бы использовать этот компромисс как приманку.

Для подготовки такого компромисса при поддержке штата Виргиния 4 февраля 1861 года в Вашингтоне была собрана конвенция. 133 делегата из двадцати одного штата избрали председателем экс-президента Тайлора, которому в то время был уже семьдесят один год. Работа проходила за закрытыми дверями, и через две недели они предложили семь поправок к конституции, которые должны были удовлетворить «рабовладельческие штаты».

Ключевая поправка гласила, что конгресс никогда не будет вмешиваться в вопросы рабства ни в одном штате. Более того, страна в будущем никогда не будет пытаться нарушить это условие путем новых поправок к конституции. Все эти поправки были быстро одобрены половинчатым конгрессом, и, казалось, появилась реальная надежда на то, что «рабовладельческие штаты» согласятся с ними и получат, таким образом, нерушимые гарантии.

Но этот план не сработал. Теперь, когда Конфедеративные Штаты стали независимыми и у них появилось свое собственное правительство, они не собирались прислушиваться ни к чьим льстивым речам. Они бы не присоединились к Союзу ни на каких условиях — заставить их можно было теперь только силой.

Но отсоединившиеся штаты недооценили Союз и настойчивость его граждан. А больше всего они недооценили короткую и сдержанную резолюцию Авраама Линкольна. Линкольн пообещал им то, что они хотели, при условии, что рабство не будет распространяться на другие территории, но он не разрешал им, ни при каких условиях, выходить из Союза. Даже при помощи силы.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Начало войны. Форт Самтер

Новое сообщение ZHAN » 06 сен 2020, 14:56

11 февраля 1861 года Линкольн вышел из своего дома в городе Спрингфилд, штат Иллинойс, и сказал собравшимся проводить его жителям, что не знает, когда теперь вернется назад и вернется ли вообще. Во время своей долгой поездки в Вашингтон он выступал с речами в тех местах, где останавливался, но всегда ограничивался общими вопросами.

Последняя остановка оказалась самой сложной. Расположенный между штатами Виргиния на юге и Мэриленд на севере, город Вашингтон, O.K., был «рабовладельческой» территорией, и Линкольн был популярен здесь не больше, чем король Георг III после провозглашения Декларации независимости. 22 февраля в городе Гаррисберг, штат Пенсильвания, Линкольну кто-то сообщил, что на него готовится покушение и его убьют на следующий день после того, как он приедет в Балтимор.

Заговор был раскрыт частным детективом Аланом Пинкертоном (род. 25 августа 1819 года в Глазго, Шотландия, и приехавшим в Соединенные Штаты в 1842 году), который добился значительного успеха и завоевал серьезную репутацию в своей области благодаря деятельности, связанной с работой на богатых промышленников во время безжалостного подавления забастовок рабочих. Пинкертон понял, что воспаленное воображение делает его в глазах клиентов более полезным, поэтому сейчас трудно сказать, был ли заговор на самом деле или нет.

После рассказанной Пинкертоном истории окружение Линкольна дрожало от страха, и им с трудом удалось уговорить сопротивлявшегося Линкольна изменить планы и тайно сесть на ночной поезд до Вашингтона, не заезжая в Балтимор. Линкольн послушался их и спокойно доехал до Вашингтона; на нем даже была надета плоская фетровая шляпа вместо его обычного цилиндра.

С точки зрения психологии это была ошибка. Такое поведение было недостойно президента, и враги Линкольна потом вовсю пытались использовать это против него. Они изображали его на карикатурах тайно пробирающимся в Вашингтон в шотландской клетчатой юбке. Таким образом, начало карьеры Линкольна в Вашингтоне было не очень приятным.

До момента инаугурации, когда его объявили шестнадцатым президентом Соединенных Штатов, Линкольн, естественно, не нес никакой ответственности за политические события и особенно кризис сецессии. Однако между его прибытием и инаугурацией произошло одно приятное событие — конвенция «рабовладельческого штата» Миссури проголосовала за отмену выхода из Союза 89 голосами против 1.

В своей инаугурационной речи Линкольн постарался выразить примирительную позицию по отношению к «рабовладельческим штатам», уверив их, что его администрация никоим образом не будет вмешиваться в вопросы рабства в тех штатах, где оно на тот момент уже существовало. С другой стороны, в его речи не было и намека на слабость. Отсоединение, сказал Линкольн, было незаконным и официально не будет одобрено. Отсоединившиеся штаты продолжают оставаться частью Союза, и никакой войны не будет, если они в течение трех месяцев просто отменят свое решение и добровольно «вернутся в отчий дом».

К сожалению, это было невозможно. После объявления о выходе из состава Союза штата Южная Каролина проходило все больше и больше времени, и Союз ничего не предпринимал, чтобы изменить эту ситуацию. Поэтому с каждым днем подобного «ничегонеделания» у Конфедеративных Штатов крепла уверенность в том, что Союз не осмелится применить силу.

Еще до инаугурации Линкольна конгресс Конфедерации санкционировал размещение внутреннего займа на 15 миллионов долларов и призвал на службу сто тысяч добровольцев сроком на двенадцать месяцев. 4 марта, в день инаугурации Линкольна, Конфедеративные Штаты приняли собственный флаг. Он был похож на американский флаг и состоял из бело-красных полосок с белыми звездами на синем поле. Количество звезд равнялось количеству штатов, с которых все началось, — семи. Полоски были шире, чем на американском флаге, и их было всего три — красная, белая и красная. И если американский флаг назывался «звезды и полосы», то флаг Конфедерации — «звезды и перекладины».
Изображение

Через неделю после инаугурации, 11 марта, конституция Конфедерации была формально одобрена и в течение последующих шести недель была ратифицирована каждым из семи штатов.

Настала очередь Линкольна что-либо сделать. Он должен был решить, что, в частности, делать с фортом Самтер, который к тому времени уже три месяца держался без подкрепления. Надо было либо помочь им, либо сдаваться.

Это была невыносимо ужасная проблема. Послать туда военный корабль с продовольствием означало бы начать войну, и ответственность за начало агрессии легла бы на Союз, что могло бы подтолкнуть иностранные правительства, и в частности Великобританию, к тому, чтобы начать помогать конфедератам. Наряду с этим, подобный шаг мог привести к отделению других штатов. Однако сдаться без единого выстрела означало бы проявить слабость, которая могла бы уничтожить все надежды на восстановление Союза и, опять же, подтолкнуть Великобританию к тому, чтобы начать помогать Конфедерации.

Что делать? Линкольн, не зная, что делать, оттягивал время, и недели шли одна за другой.

Сьюард, который почти победил на выборах кандидата от республиканцев год назад и считался многими (включая себя) настоящим лидером партии, все больше и больше терял терпение из-за того, что он считал нерешительностью Линкольна. 1 апреля он отправил Линкольну записку с рекомендацией сдать форт Самтер, чтобы успокоить отсоединившиеся штаты и затем спровоцировать кризис или даже войну с Великобританией или Францией, чтобы объединить страну (включая отсоединившиеся штаты) перед лицом иностранного врага. Эта безумная идея в замысловатой манере отражала желание Сьюарда постепенно направить работу правительства в другом направлении.

Линкольн, естественно, немедленно отказался от этого предложения, причем так жестко и в то же время дипломатично, что Сьюард сразу же почувствовал, кто был главным. Второго урока не потребовалось, и он впоследствии прекрасно исполнял обязанности госсекретаря и строго соблюдал субординацию.

Самая большая опасность в применении силы для оказания поддержки форту Самтер заключалась в том, что это могло привести к отделению штата Виргиния. Этот штат находился на противоположном берегу, как раз напротив города Вашингтон, O.K., и его отделение подвергло бы американскую столицу серьезной угрозе (если бы правительство покинуло ее, то это сильно бы ударило по его репутации).

В какой-то момент отчаяние дошло до такой степени, что Линкольн уже думал о том, чтобы сдать форт Самтер в обмен на обещание штата Виргиния не отсоединяться, но это было уже слишком, потому что весь Союз в этом случае вынужден был бы раболепствовать перед одним-единственным штатом. Поэтому он решил, что этого делать нельзя.

В конце концов, 6 апреля, после целого месяца раздумий, Линкольн пришел к выводу, что агрессивные действия опасны, а капитуляция — невозможна. Поэтому он приказал отправить помощь форту Самтер, заранее предупредив об этом штат Южная Каролина, чтобы это меньше всего выглядело как военная операция. Штат Южная Каролина мог бы согласиться, и все прошло бы спокойно, при этом появилось бы еще немного времени на спокойное урегулирование кризиса.

Но ничего подобного не произошло. Штат Южная Каролина, все еще пребывая в крайне возбужденном настроении, посчитал для себя оскорбительным то, что флаг Соединенных Штатов будет надменно развеваться в гавани одного из главных его городов. Они еще готовы были смириться с тем, что форт вымрет у них на глазах от голода, но допустить, чтобы туда поставляли провизию и подкрепление, они не могли.

Узнав о решении Линкольна, штат Южная Каролина 11 апреля потребовал, чтобы майор Андерсен немедленно капитулировал. Андерсен сказал, что капитулирует только после того, как у него закончатся последние запасы, заметив, что это произойдет через несколько дней. Именно эти несколько дней штат Южная Каролина и не мог ему гарантировать. Они хотели, чтобы форт сдался до прихода подкрепления.

Орудия в форте Джонсон, расположенном на побережье, в двух милях южнее форта Самтер, находились под командованием Пьера Густава Тутана де Борегара (род. 28 мая 1818 года неподалеку от Нового Орлеана, Луизиана). Ветеран Мексиканской войны, Борегар был в конце 1860-х годов начальником Вест Пойнта. Однако, как только штат Луизиана вышел из Союза, он подал в отставку и присоединился к армии конфедератов.

Итак, 12 апреля 1861 года в 16.30 Борегар отдал команду, и бомбардировка форта Самтер началась.

Андерсен не мог продержаться долго. Тридцать четыре часа его люди защищались и противостояли артиллерийским обстрелам. Наконец, когда боеприпасы закончились и обороняться стало невозможно, Андерсен объявил о капитуляции. Это произошло 13 апреля 1861 года в 14.30. Небольшому гарнизону разрешили покинуть остров в боевом порядке со всеми военными почестями и после этого позволили отплыть в Нью-Йорк.

Эта бомбардировка стала первым сражением в гражданской войне в Америке, или, как ее еще называют, «войной между штатами», и оказалась самой грубой ошибкой конфедератов.

Какой бы стратегии ни придерживались в штате Южная Каролина, каким бы ценным ни казался им этот форт и что бы они там ни думали о своей славной победе над Союзом, эта бомбардировка развязала Линкольну руки и помогла найти выход из безвыходной ситуации.

Теперь Линкольну не надо было прибегать ни к помощи оружия, ни к капитуляции. Конфедерация сама взяла на себя ответственность за развязывание войны вместо того, чтобы представить себя в виде невинной жертвы иностранной интервенции.

Это событие помогло Линкольну внутри страны. До этого люди еще спорили по поводу того, стоит ли ввязываться в войну, чтобы просто вернуть назад отсоединившиеся штаты, которые не хотели больше быть в составе Союза, однако теперь они уже реагировали совсем по-другому и их чувства были задеты — ведь американский флаг был подвергнут обстрелу без всяких причин и война, которая должна была за этим последовать, рассматривалась теперь как ответ на жестокость Конфедерации.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Начало войны. На перепутье

Новое сообщение ZHAN » 07 сен 2020, 20:04

После падения форта Самтер Линкольну не надо было больше ждать. Он понимал, что люди пришли в ярость, и собирался извлечь пользу из этой ярости, пока она не сошла на нет. 15 апреля 1861 года он официально объявил, что отсоединившиеся штаты находятся в состоянии восстания, и теперь мог вполне законно использовать войска для подавления этого восстания. Однако армия насчитывала всего шестнадцать тысяч человек, поэтому Линкольн объявил о наборе семидесяти пяти тысяч добровольцев. И народ его поддержал. Добровольцы повалили толпами.

Хотя штат Южная Каролина первым применил силу, штат Виргиния посчитал набор добровольцев в Союзе агрессивным поступком. Жители штата Виргиния сочувствовали конфедератам, поэтому для следующего поступка им необходим был лишь незначительный повод. 17 апреля конвенция штата Виргиния проголосовала 103 голосами против 46 о выходе из Союза.

Отсоединение штата Виргиния вызвало цепную реакцию: штат Арканзас покинул Союз 6 мая, штат Теннесси — 7 мая и штат Северная Каролина (окруженный со всех сторон отсоединившимися штатами) — 20 мая. Все они присоединились к Конфедерации, которая теперь уже насчитывала одиннадцать «рабовладельческих штатов». В составе Союза остались девятнадцать «свободных штатов» и четыре «рабовладельческих».

Оставшиеся четыре «рабовладельческих штата» находились на севере Конфедерации: Миссури, Кентукки, Мэриленд и Делавэр. Их называли «пограничными штатами», так как они находились на границе со «свободными штатами». Если бы они присоединились к Конфедерации, то оказались бы первыми под ударом войск Союза в случае начала войны. Это заставило их не спешить с присоединением к остальным «рабовладельческим штатам», и они к ним так и не присоединились, по крайней мере официально.

Из этих четырех штат Делавэр не представлял собой проблему. На его территории находились всего тысяча восемьсот рабов, и это был самый малочисленный «рабовладельческий» штат из всех «рабовладельческих штатов». Его законодательное собрание единогласно проголосовало 3 января 1861 года за то, чтобы остаться в составе Союза, и это решение больше никогда не менялось.

Ситуация со штатом Мэриленд была более щекотливой. Штат располагался севернее города Вашингтон, и если бы он вышел из состава Союза и сделал это с решительными намерениями, то Союзному правительству пришлось бы покинуть Вашингтон, что нанесло бы серьезный удар по позициям Союза.

Большинство населения в штате Мэриленд были унионисты, но там, в Балтиморе, проживало сильное меньшинство, которое симпатизировало Конфедерации. 19 апреля 1861 года массачусетский полк, проходивший по территории Балтимора в сторону города Вашингтон, был атакован толпой сторонников Конфедерации. Перед тем как их успели отогнать, четыре солдата были убиты и тридцать шесть ранены. Бомбардировка форта Самтер обошлась без кровопролития, потому это были первые жертвы гражданской войны.

Оказавшись разделенным между просоюзным губернатором и проконфедеративным законодательным собранием, штат Мэриленд собрался объявить нейтралитет, но правительство Союза ввиду близости столицы допустить это никак не могло. Многие чиновники штата были арестованы и посажены в тюрьму, и к концу года штат Мэриленд оказался полностью — и потом так и оставался — в лагере Союза.

Штат Кентукки был для города Вашингтон не настолько опасен, и когда там собирались объявить нейтралитет, Линкольн предпочел вывести оттуда войска, хотя бы на время, и в течение нескольких месяцев штат действительно сохранял нейтралитет.

Штат Миссури находился еще дальше на западе и, подобно штату Мэриленд, был в основном просоюзный, но в нем было сильное проконфедеративное меньшинство. В штате Миссури обе стороны взялись за оружие, и здесь произошла небольшая гражданская война (которая была хуже, чем та, которую за четыре года до этого разожгли подстрекатели в штате Канзас), разыгранная по всем правилам большой гражданской войны за границами этого штата.

Так странно случилось, но когда штат Виргиния вышел из состава Союза, образовался еще один, пятый «приграничный» штат. Округа в районе Аппалачи, расположенные на западе штата Виргиния, уже давно находились в натянутых отношениях с более богатыми плантациями на востоке. Эти западные округа экономически являлись частью долины Огайо, а не рабовладельческой части штата. Они занимали три восьмых площади штата, в то время как рабов там была всего одна пятая часть от всех, находившихся в штате Виргиния.

Будучи убежденными унионистами, западные округа объявили о созыве конвенции. Она прошла в городе Вилинг на реке Огайо 11 июня 1861 года. Там 19 июня они сформировали юнионистское правительство и выбрали своего губернатора. Федеральное правительство, естественно, поддержало их, так как это делало штат Виргиния слабее, и в итоге им было предложено вступить в Союз в качестве тридцать пятого штата — Западная Виргиния.

Несмотря на неспокойное положение у себя на западных территориях, штат Виргиния, тем не менее, стал лидером Конфедерации. 21 мая 1861 года столица Конфедерации была переведена из города Монтгомери, штат Алабама, в город Ричмонд, штат Виргиния, где и оставалась все время. Первый конгресс Конфедерации был проведен там 20 июля.

Таким образом, теперь столицу Конфедерации отделяли от столицы Соединенных Штатов всего сто миль. Это не могло не повлиять на характер войны. Каждая сторона сосредоточилась на ведении наступательных действий против столицы противника и оборонительных — по отношению к своей столице.

Ни одна из сторон не осознавала тот факт, что этим городам придавалось слишком много внимания, в то время как важные стратегические принципы ведения войны в свете противостояния Вашингтон — Ричмонд оказались полностью проигнорированными.

Отсоединение штата Виргиния тоже повлияло на войну не лучшим образом. Дело в том, что все лучшие генералы в Соединенных Штатах были в то время из штата Виргиния. Среди них был и Роберт Эдвард Ли (род. 19 января 1807 года в Стратфорде, Виргиния), пожалуй, самый талантливый генерал того времени.

Ли служил у Скотта во время похода в Мехико, где сумел зарекомендовать себя с лучшей стороны. Он был начальником военной академии в Вест Пойнте с 1852 по 1855 год, и именно он захватил Джона Брауна во время его отчаянной попытки поднять восстание в Харперс-Ферри.

Когда разразился кризис, Ли служил в штате Техас. 4 февраля 1861 года его вызвали в Вашингтон. Скотт (который командовал в то время армией Соединенных Штатов и, хотя и был виргинианцем, был безоговорочно предан Союзу), как бывший командир Ли, знал о его профессиональных качествах. Он предложил Ли возглавить командование армией Союза.

Союзу очень не повезло, что Ли отказался занять этот пост. Он был против рабства и против выхода из Союза, но он считал, что он прежде всего предан своему штату, а не Союзу. Поэтому он решил подождать и посмотреть, что будет происходить в штате Виргиния. Когда штат отсоединился, Ли сразу же подал в отставку в федеральной армии и стал офицером в армии Конфедерации.

[Гражданскую войну иногда называют еще «войной последнего джентльмена». Соединенные Штаты оказались невероятно учтивыми и позволили 270 из 900 своих офицеров сформировать обученную и подготовленную армию для войны с Союзом. Эта привилегия не распространялась на рядовых военнослужащих, так как джентльменское поведение обычно является прерогативой джентльменов и не распространяется на простолюдинов. Если бы Соединенные Штаты были менее щепетильны в вопросах чести и арестовали всех офицеров, которые планировали стать предателями, то в дальнейшем им удалось бы избежать гибели многих.]

Другим виргинианцем, который оставил службу и присоединился к Конфедерации, был Джозеф Эглстон Джонстон (род. 3 февраля 1807 года в Черри Гроув, Виргиния). Он был на две недели моложе Ли, учился с ним на одном курсе и тоже служил под командованием Скотта в Мехико. Он был в должности генерал-интенданта, когда подал в отставку.

Третьим виргинианцем был Томас Джонатан Джексон (род. 21 января 1824 года в Кларксберге, Виргиния, на той территории, которая позже стала штатом Западная Виргиния). Джексон тоже участвовал в Мексиканской войне, но потом подал в отставку и стал профессором в Военном институте штата Виргиния, который считался вторым после Вест Пойнта военным учебным заведением в стране. Когда штат Виргиния отсоединился, он присоединился к армии Конфедерации.

Помимо всех этих отставок, события в штате Виргиния нанесли вред Союзнической армии еще и другим образом.

Первые военные столкновения (за исключением нападения толпы в Балтиморе) произошли на западе штата Виргиния, когда войска Союза пришли на помощь виргинским диссидентам, пытавшимся сформировать унионистское правительство.

Во главе вооруженных сил Союза с Огайо, которые отвечали за горные районы штата Виргиния, стоял Джордж Бретон Макклеллан (род. 3 декабря 1826 года в Филадельфии, Пенсильвания). Некоторые считали (и он особенно), что он обладает гениальностью Наполеона. Макклеллан поступил в Вест Пойнт, когда ему было всего пятнадцать лет, и закончил его со вторым результатом на курсе. Как и Ли, он воевал под командованием Скотта в Мексике и тоже отличился там во время боевых действий. Он уволился из армии в 1857 году и стал служащим на железной дороге. Однако уже в 1861 году он вернулся обратно.

Макклеллан не встретил сопротивления, когда ввел подчиненные ему войска в западную часть штата Виргиния. 3 июня 1861 года в первом столкновении между армиями в гражданской войне (семь недель спустя после обстрела форта Самтер) унионистские силы вытеснили сторонников Конфедерации из маленького городка Филиппи, расположенного в 180 милях на юго-восток от Ричмонда. Столкновение было коротким и с военной точки зрения бессмысленным. У Союза не было потерь, а у конфедератов всего несколько человек получили легкие ранения.

Тем не менее это была первая встреча противостоящих друг другу сил, и Макклеллан постарался извлечь из нее максимум пользы. У него была привычка обращаться к своим войскам в невероятно напыщенной манере, следя за тем, чтобы его цветистые фразы потом распространились как можно шире. В этом он действительно чем-то напоминал Наполеона, и вскоре его действительно стали называть «молодой Наполеон Запада». Его репутация укрепилась, когда войска под его командованием победили в еще одном небольшом столкновении при Рич Маунтин, в двадцати пяти милях южнее города Филиппи.

Вне всякого сомнения, действия Макклеллана были удачными, в то время как Роберт Э. Ли, командовавший конфедератами, кончил довольно плохо [Ли проиграл здесь из-за своего самого большого недостатка — он вел себя как джентльмен. Никто, даже его враги, не могли обвинить его в неблагородстве. Однако это означало, что он был мягок со своими подчиненными и в трудные моменты не мог добиться от них соблюдения дисциплины]. Также нет сомнения в том, что победы Макклеллана помогли штату Западная Виргиния отстоять свою независимость от штата Виргиния.

Окончательный результат был таким — в Союзе стали считать, что Макклеллан отличный генерал. Это была роковая ошибка, потому что он им не был.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Начало войны. Бул-ран

Новое сообщение ZHAN » 08 сен 2020, 19:09

Весной 1861 года сецессия закончилась, и к 20 мая Конфедеративные Штаты Америки достигли своего максимального размера. К этому моменту все уже сделали свой выбор.

На оставшейся территории Союза было 22 миллиона человек, а в Конфедерации — 5,5 миллиона. Естественно, в Конфедерации проживали еще 3,5 миллиона чернокожих, которые не бунтовали и продолжали поддерживать Конфедерацию своим трудом. С другой стороны, во время гражданской войны приток иммигрантов в Союз не сократился и четверть солдат, которые сражались на его стороне, родились за границей.

Такая диспропорция в количестве населения означала, что во время войны Союз мог позволить себе больше потерь, чем Конфедерация, и к тому же быстрее мог после них восстановиться.

Ко всему прочему Союз был экономически намного сильнее Конфедерации. Он был индустриализирован в десять раз больше, чем Конфедерация, и все его районы были связаны между собой железными дорогами, длина которых была в два раза больше, чем у противоположной стороны (много железных дорог было построено во время десятилетнего периода 1850-х, когда мир поддерживался Клеем, Вебстером и Компромиссом 1850 года). У Союза также было развитое сельское хозяйство, сильная финансовая система, торговый и военный флот.

Конфедерация, наоборот, была почти полностью сельскохозяйственной территорией и менее развитой, чем Союз. У Конфедеративных Штатов практически не было промышленности, что означало сплошные проблемы для снабжения армии, особенно при слаборазвитой сети железных дорог.

Несмотря на все это, Конфедерация нашла в этой ситуации кое-какие преимущества, хотя, как оказалось позже, это было слишком самоуверенное мнение. Во-первых, они рассчитывали на несерьезность заявлений унионистов, так как считали, что среди населения Союза есть много людей, которые им симпатизируют. Естественно, такие люди были, но их было не настолько много, чтобы удержать Союз от войны.

Также Конфедерация рассматривала в качестве козырной карты находившееся у нее под контролем низовье реки Миссисипи. Они разумно полагали, что Средний Запад сможет вести торговлю только по этой реке и поэтому будет вынужден поддерживать Конфедерацию, потому что иначе их просто задушат (до 1850 года все так бы и произошло, но с тех пор железные дороги соединили Средний Запад с Атлантическим побережьем и освободили его от зависимости от реки. Этого Конфедерация, отстававшая в промышленном развитии от Союза, понять тогда не смогла).

И наконец, в Конфедерации считали, что Великобритания, отчаянно нуждавшаяся в хлопке для своих фабрик, придет им на помощь [«Хлопок — это король», — любили повторять рабовладельцы]. Однако Великобритания предвидела эти проблемы еще до того, как разразилась гражданская война, и поэтому стала заранее скупать, складировать и тайно накапливать запасы хлопка на своей территории. «Рабовладельческие штаты», занятые сбором денег, не подумали о том, что Великобритания не будет мириться с дефицитом поставок. Великобритания тем временем нашла альтернативные источники поставок хлопка из Египта и Индии. Но хуже всего было то, что Великобритании больше была нужна пшеница, а не хлопок, а пшеница была как раз тем продуктом, который был в избытке у Союза в течение всех лет, пока шла война.

Конфедераты упустили из внимания еще один момент, надеясь на помощь Великобритании. Ослабления Соединенных Штатов желал там только правящий класс, только он поддерживал Конфедерацию. Что касается простых людей, то они были на стороне Союза, ненавидели рабство и проявляли свои просоюзные настроения, даже когда сами страдали во время депрессии, вызванной дефицитом поставок хлопка. Это был один из немногих случаев (довольно редких в истории), когда принцип оказался важнее запросов кошелька.

13 мая 1861 года британцы издали декларацию о нейтралитете, но даже это было опасно для Союза. Эта декларация подразумевала, что британцы рассматривают данный кризис как угрозу войны между двумя странами, а не как подавление восстания законным правительством одной из стран. В первом случае Британия могла торговать с обеими воюющими сторонами. Во втором — только с законным правительством. Видимо, британцы именно это и имели в виду, когда их министр иностранных дел лорд Джон Рассел встречался с представителями Конфедерации, предположительно для того, чтобы обсудить вопросы закупки хлопка.

Линкольну надо было убедиться, что Великобритания не зайдет слишком далеко, поэтому он обратился к Чарльзу Фрэнсису Адамсу, который баллотировался на пост вице-президента от Партии свободной земли в 1848 году и был одним из тех вигов, которые позже с радостью присоединились к республиканской партии. Адамс был назначен послом в Великобритании и прибыл в Лондон в тот самый день, когда было оглашено решение о британском нейтралитете. Он сразу же начал энергично действовать, комбинируя жесткость с мягкостью, чтобы удержать Великобританию в рамках нормальной политики. Ему досталась самая незавидная участь во время гражданской войны.

Тем временем Линкольн прикладывал немало усилий, чтобы разработать план военных действий против Конфедерации. Набрать армию было несложно. Обучить их и сделать эффективным инструментом ведения войны — было намного сложнее.

Уинфилд Скотт, главнокомандующий Соединенных Штатов, несмотря на свой возраст и полноту, видел ситуацию такой, как она есть, и считал, что полагаться на наземные операции небезопасно. Он считал, что козырной картой должно стать использование Американского военного флота. В таком случае, полагал он, Конфедерация задохнется: ее порты будут блокированы с моря, а наземные войска, сконцентрированные на реке Миссисипи, не смогут оттуда уйти, оставив территорию без контроля. Таким образом, Конфедерация окажется разделенной на две части. Он подсчитал, что вся операция займет от двух до трех лет и, по его глубочайшему убеждению, не будет стоить Союзу практически ничего.

Линкольн видел достоинства этого плана, но военно-морской флот состоял из старых кораблей, которых было недостаточно, чтобы обеспечить блокаду очень длинной береговой линии Конфедерации. Тем не менее он установил блокаду — в основном, чтобы ввести противника в заблуждение, — и надеялся, что ни одна европейская страна не решится ее прорвать. Параллельно он инициировал невероятную программу по строительству военных судов, надеясь благодаря им сделать блокаду намного плотнее.

Программа работала прекрасно, но у нее почти не было времени, особенно учитывая намерения британцев.

Плохо было то, что общественное мнение в Союзе не было готово к долгой и нудной блокаде. Миллионы людей, совсем не интересующихся военными делами, требовали решительных действий, которые бы сразу показали отсоединившимся штатам, «кто есть кто», и положили бы конец всей этой неразберихе. Долго терпеть эти яростные выпады и протесты, раздуваемые ничего не понимающими в военных делах политиками, жаждавшими только крови, было нельзя.

Такова была ситуация на тот момент. Основные силы Конфедерации составляли двадцать тысяч человек, которые располагались в Манассасе, около небольшой речушки под названием Бул-Ран. Они находились всего в двадцати пяти милях западнее Вашингтона, O.K.

Ими командовал Борегар, который к этому времени уже стал настоящим военным героем Конфедерации, потому что за три месяца до этого он захватил форт Самтер. Еще двенадцать тысяч человек под командованием Д. Э. Джонстона располагались в пятидесяти милях северо-западнее города Манассас. Между ними была железная дорога.

В городе Вашингтон находились всего тридцать пять тысяч человек под командованием Ирвина Макдауэлла (род. 15 октября 1818 года в Колумбусе, Огайо), ветерана Мексиканской войны. Макдауэлл оказался во главе ничего не умеющих новобранцев, которые тренировались всего два месяца, и с ними ему было приказано выдвинуться в направлении позиций Борегара.

Во второй половине дня 16 июля 1861 года Макдауэлл выступил. Ему потребовалось два с половиной дня, чтобы пройти двадцать миль до города Сентервилл, расположенного на другой стороне Бул-Ран, где располагались войска Борегара. Это был беспорядочный, неорганизованный и изматывающий переход, которому не помог тот факт, что вместе с войсками в хорошем расположении духа прибыли политические и общественные лидеры города Вашингтона. Прибыли, чтобы наблюдать за предстоящим сражением.

Для того чтобы заблокировать Джонстона и не дать ему возможности присоединиться к войскам Борегара, был отправлен второй отряд союзнических сил. Однако Джонстона было не так легко заблокировать.

Начальником кавалерии у Джонстона был Джеймс Эвелл Браун Стюарт (род. 6 февраля 1833 года в округе Патрик, Виргиния), известный в основном как ДЖЭБ Стюарт, благодаря заглавным буквам своего имени. Он служил под командованием Ли во время подавления восстания Джона Брауна и был одним из тех блистательных виргинианцев, которые оставили службу в армии Союза, чтобы служить своему штату. Он оказался самым ярким, талантливым и эффективным кавалеристом этой войны.

Итак, Джэб Стюарт и его кавалеристы устроили вокруг войск Союза такие захватывающие и вводящие в заблуждение скачки, показываясь то тут, то там, что основные войска конфедератов в это время смогли спокойно погрузиться на поезда и отправиться на восток, чтобы присоединиться к Борегару. Одну из прибывших в Манассас бригад возглавлял Томас Джексон.

Войска Джонстона добрались до места назначения только к 20 июня. У Макдауэлла было время напасть на Борегара до прихода подкрепления, но ему не хватало либо таланта, либо смелости, чтобы сделать это. Он так и не решился пойти в атаку до 21 июня, когда было уже слишком поздно, потому что объединившиеся конфедераты значительно превосходили его армию.

Сражение, которое сейчас называется Первая битва при Бул-Ран (или, по версии конфедератов, Первая битва при Манассасе), началось, когда войска Союза пересекли Бул-Ран и слегка потеснили левый фланг конфедератов. Бригада под командованием Уильяма Текумсе Шермана (род. 8 февраля 1820 года в Ланкастере, Огайо) нанесла сильный удар в центр конфедератов. У конфедератов было время прийти в себя, потому что бригада Джексона, заняв позиции на вершине холма, отражала все атаки, хотя и несла при этом большие потери.

Генерал Барнард Би, пытаясь сплотить и воодушевить конфедератов, прокричал: «Смотрите, Джексон стоит, как каменная стена. Сплотитесь вокруг него!» (чуть позже генерала Би убили, но он оставил след в военной истории благодаря этой фразе).

С этого дня Томаса Джексона все называли только Стоунуолл Джексон (Каменная Стена). Это прозвище так прилипло к нему, что даже те, кто был с ним близко знаком, не знали его настоящего имени.

Стойкость Джексона позволила войскам конфедератов перегруппироваться для контратаки. В то время еще не было новой униформы, и это сыграло свою решающую роль. Артиллерия Союза была эффективной и вполне могла бы обеспечить победу своей пехоте, но солдаты Конфедерации, одетые в такую же голубую форму, как и солдаты Союза, приблизились к артиллеристам слишком близко и расстреляли их с близкого расстояния.

К концу дня войска Союза стали отступать, впервые в боевом порядке. Однако все политики и пикникеры, которые приехали вместе с армией, уже разбежались. Это произвело на неподготовленных (которые воевали достаточно храбро, пусть и довольно неумело) солдат плохое впечатление. Слухи о дальнейшем наступлении конфедератов заставили их в страхе разбежаться по окрестностям, спасая свои жизни, но это было гораздо опаснее, чем остаться в строю, потому что, будь войска конфедератов более подготовленными и не рассредоточься они в беспорядке на поле битвы, они могли бы организовать эффективное преследование.

Союз потерпел явное поражение. Его потери составили две тысячи девятьсот человек, а у конфедератов — две тысячи. Единственный офицер Союза, который проявил себя в бою, был Шерман. Он с трудом закончил Вест Пойнт с огромным количеством дисциплинарных взысканий; он бесился от бездействия в Калифорнии во время Мексиканской войны, и еще он был настолько вспыльчивым и рыжим, что явно должен был быть сумасшедшим. Конечно, он был заметно эксцентричным (как и Стоунуолл Джексон). Но Шерман, как и Джексон, был еще великолепным солдатом, а битва у Бул-Ран была его первым сражением.

После этого сражения в Конфедерации легкомысленно предположили, что бояться Союза не надо. Для жителей Союза, наоборот, стало ясно, что перед тем, как что-то предпринимать против Конфедерации, необходимо сначала хорошо обучить армию и быть готовыми к серьезным жертвам. Этот подход, но крайней мере, был правильным (5 августа был введен налог на доход. Он составлял 3 процента от суммы, превышавшей восемьсот долларов. Налог был недифференцированный, поэтому меньше всего он ударил по богатым. Это был первый, но не последний налог на доход, введенный на территории Соединенных Штатов).

Макдауэлл был отстранен от командования практически сразу после сражения у Бул-Ран, и 24 июля «молодой Наполеон Запада» Джордж Макклеллан, которому было всего 35 лет, стал во главе армии, защищавшей теперь город Вашингтон.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Начало войны. Подготовка

Новое сообщение ZHAN » 09 сен 2020, 18:56

Макклеллан начал тренировать свою армию, которую называли Армией Потомака, и, надо признать, в этом ему не было равных. Он искренне и серьезно заботился о своих солдатах (даже в бою он не рисковал ими понапрасну), и они буквально боготворили его.

Но все же он был невероятно тщеславным человеком, и в своих письмах к жене он описывал себя, снова и снова, как единственного надежного и талантливого человека в городе Вашингтоне, на плечи которого свалился весь груз войны. Он думал, что из него может получиться что-то типа наполеоновского диктатора, но немного мягче.

Оставшаяся часть 1861 года прошла без больших сражений, но важные события все же произошли и у одной и у другой стороны, так как они обе готовились к серьезной борьбе.

В штате Миссури произошла перестрелка, когда один энергичный командир союзнических войск, Натаниэль Лион (родившийся 14 июля 1818 года в городе Эшфорде, штат Коннектикут), расквартированный в городе Сент-Луисе, решил, что хотя штат Миссури и отказался от выхода из состава Союза, в южной его части осталось проконфедеративно настроенное меньшинство, которое подавить можно было только силой. 15 июня он захватил столицу Миссури, город Джефферсон, и добился больших успехов, пока 10 августа в битве у Вилсонс Крик не потерпел поражение от превосходящих сил конфедератов. К тому времени, правда, сторонники конфедератов были уже успешно уничтожены, и штат Миссури с тех пор всегда оставался под контролем Союза.

Нейтралитет штата Кентукки продержался почти пять месяцев после падения форта Самтер. На юге были силы Конфедерации, а на севере — Союза, и каждая сторона стремилась сделать первый шаг, чтобы опередить другую.

Во главе армии Конфедерации стоял Леонидас Лафайет Полк (родившийся в 1837 году в городе Роли, штат Северная Каролина), двоюродный брат президента Полка и член Епископальной церкви.

Армию унионистов возглавлял Улисс Симпсон Грант (род. 27 апреля 1832 года в Пойнт-Плезанте, Огайо). Изначально его звали Хайрем Улисс, но когда он поступил в Вест Пойнт в 1839 году, то обнаружил, что его имя записали неправильно, то есть Грант. Легче было Гранту смириться с этой ошибкой, чем заставить армейскую систему исправить ее.

Грант был самым лучшим наездником на своем курсе, хотя во всех остальных вопросах он был довольно посредственен: он закончил академию с двадцать первым результатом по успеваемости из тридцати девяти. Он отличился во время Мексиканской войны, но не одобрял ее и вообще не любил военный образ жизни. После войны он служил на нескольких удаленных постах на Западе, где из-за тоски и разлуки с женой стал пить и в 1854 году подал в отставку. Впоследствии он попытался стать фермером и кладовщиком, но у него ничего не получилось.

И вот тут как раз случился кризис сецессии. Грант обратился с просьбой назначить его на должность полковника, но его проигнорировали. Тогда он собрал добровольцев в штате Иллинойс и провел несколько операций на территории штата Миссури, пока необходимость в военных кадрах не заставила обратить на него внимание. От выпускника Вест Пойнта нельзя было отказываться. 7 августа Гранта назначили бригадным генералом и поставили командовать войсками в городе Каир, штат Иллинойс, на западном крае штата Кентукки.

Полк выступил первым. 1 сентября он оккупировал город Колумбус, штат Кентукки, на реке Миссисипи, всего в двадцати милях южнее города Каир. Это означало, что нейтралитет Кентукки нарушен, и теперь Союз имел полное право оккупировать этот штат.

Грант действовал без промедлений и не ожидая приказов. 6 сентября он занял город Падука, в шести милях восточнее города Каир, где река Теннесси впадает в реку Огайо.

Получив контроль над большей частью штатов Миссури и Кентукки (которые не были членами Конфедеративных Штатов Америки), Союз потратил оставшуюся часть 1861 года на реализацию плана Скотта по блокаде Конфедеративных Штатов с моря.

Поступая таким образом, военный флот Союза стал оккупировать территории на побережье Конфедерации, которые можно было бы использовать в качестве военных баз во время блокады.

28 и 29 августа, например, форты Кларк и Гаттерас на островах неподалеку от побережья Северной Каролины были захвачены в результате военной операции, проведенной генералом Бенджамином Франклином Батлером из штата Массачусетс (род. 5 ноября 1818 года в Дирфилде, Нью-Гэмпшир). Батлер был политиком с нечеткими политическими принципами. В 1860 году он был на стороне демократов и поддерживал Брекинриджа, что сделало его настолько непопулярным в штате Массачусетс, что в том же году он проиграл там выборы в губернаторы. Как только наступил кризис сецессии, он сразу же превратился в униониста самого крайнего толка. Он командовал теми солдатами, которых атаковала толпа в Балтиморе.

Как генерал Батлер был крайне некомпетентен, однако успех на островах штата Северная Каролина поначалу создал вокруг него ореол иллюзорной славы, а наличие политических связей позволило довольно долго терпеть его непрофессионализм.

7 сентября войска Союза заняли остров Шип, расположенный в десяти милях южнее порта Билокси, штат Миссисипи; 7 ноября они взяли порт Роял, штат Южная Каролина, в девяноста милях юго-западнее форта Самтер.

С этого момента блокада стала по-настоящему сильной и эффективной и медленно (но верно) начала оказывать влияние на Конфедерацию. Естественно, корабли Конфедерации пытались прорвать эту блокаду, и иногда им это удавалось, но со временем все меньше и меньше.

После сражения при Бул-Ран Конфедерация несколько месяцев вообще ничего не предпринимала. Пока блокада Союза не была еще такой сильной, они могли бы попробовать ввезти оружие в обмен на хлопок или помешать захвату и созданию блокадных баз на побережье. Но они ничего не сделали, потому что считали, что за них все сделает Великобритания в обмен на необходимый ей хлопок.

Войска Конфедерации могли бы провести ряд быстрых опустошительных рейдов в глубине территории Союза, чтобы сломить волю унионистов и обеспечить себе иностранную поддержку, но, начав первыми боевые действия, конфедераты теперь настаивали на том, чтобы вести только оборонительную войну.

Однако им обязательно надо было получить поддержку от Европы. Для этого правительство Конфедерации назначило двух посланников: Джеймса Мэйсона, автора «Акта о беглых рабах», который должен был отправиться за помощью в Великобританию, и Джона Слайделла, безуспешно пытавшегося в 1845 году решить конфликт между Америкой и Мехико без объявления войны, который должен был отправиться во Францию.

В конце октября они отплыли в Европу на британском судне «Трент». Однако 8 ноября 1861 года «Трент» был остановлен военным кораблем Союза «Сан Хасинто» под командованием исследователя Антарктики Чарльза Уилкса. Уилкс (не имея ордера) снял Мэйсона и Слайделла с корабля силой и привез в Бостон как преступников. Уилкс стал героем, и о нем говорили повсюду, однако этот поступок был ужасной ошибкой.

Соединенные Штаты вынудили иностранное судно остановиться в нейтральных водах, поднялись на борт и забрали с него двух человек как преступников. Подобное событие стало причиной войны 1812 года. Тогда его совершили британцы. Это могло быть расценено как пиратство или даже военные действия, и британцы отреагировали на это очень резко. Но хуже было другое — британское правительство с радостью могло бы использовать это как оправдание открытой помощи Конфедерации.

В Соединенных Штатах тоже были люди, которые хотели довести это дело до крайности. Например, Сьюард (наверное, еще мечтавший о войне за океаном, которая бы разрушила и Союз, и Конфедерацию) все время горел желанием бросить вызов Британии.

Но, вместе с тем, у обеих сторон были люди, придерживавшиеся умеренных взглядов. У британцев это был находившийся уже при смерти принц Альберт, муж королевы Виктории, который нашел в себе силы прочитать уже готовый к отправке ультиматум и смягчить его резкий тон до такой степени, чтобы у Соединенных Штатов осталась возможность его принять. У американцев был президент Линкольн, который не посчитался с мнением Сьюарда и приказал выпустить Мэйсона и Слайделла, принеся при этом соответствующие извинения.

Итак, 26 декабря 1861 года посланцы снова сели на корабль и отправились в Европу: Мэйсон в Великобританию, а Слайделл — во Францию. Ни один из них не добился серьезного успеха, хотя оба оставались в Европе в течение всей войны и европейские правительства были с ними очень вежливыми. Официально их никто так и не признал, и та помощь, которой им удалось добиться, не оказала решающего влияния на ход войны.

Освободив их из-под ареста и благодаря этому избежав серьезных проблем с Великобританией, Линкольн совершил самый мудрый поступок, который только мог совершить на этом посту.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Нарастающая ярость. Воины поневоле

Новое сообщение ZHAN » 10 сен 2020, 20:22

Умеренность, терпение и здравый смысл Линкольна однозначно признавались всеми. Но тот факт, что отсоединившиеся штаты с гордостью продержались целый год и нанесли войскам Союза серьезное поражение, естественно, вызывал у многих ярость.

Группа «Радикальные республиканцы» под руководством конгрессмена Тадеуша Стивенса из штата Пенсильвания (род. 4 апреля 1792 года в Данвилле, Вермонт) начала выступать в конгрессе за более активные военные действия, немедленное освобождение всех рабов и жесткие меры против захваченных территорий.

Линкольн прекрасно понимал, что требовать начала решительных боевых действий было бессмысленно, пока не было сильной и боеспособной армии, которая могла бы их осуществить. Кроме того, он не хотел спешить с провозглашением свободы для рабов, так как опасался, что это приведет к еще большим раздорам, оттолкнет демократов и серьезно затруднит возможность восстановления мира с Конфедерацией. Линкольн считал, что его задачей является сохранение Союза. Если бы отмена рабства и освобождение рабов были необходимы для достижения этой цели, он, не задумываясь, сделал бы это. Но не более.

Помощь радикальным республиканцам, к сожалению, пришла 21 октября 1861 года, когда войска Союза потерпели поражение в битве при Болс-Блафф на реке Потомак, в тридцати пяти милях вверх по течению от города Вашингтон. Сражение было небольшое и не очень важное, но оно произошло очень близко от Вашингтона и рассматривалось как еще одно унижение. Поэтому надо было найти козла отпущения.

Им оказался Скотт. Он был уже старый и больной, к тому же родом из штата Виргиния. Одного этого уже было достаточно, чтобы вызвать подозрения у радикалов. 1 ноября 1861 года Скотт был отправлен на пенсию и занял должность управляющего Вест Пойнтом [Скотт занимал эту должность до конца своей жизни. Он дожил до конца войны и увидел восстановление Союза, умерев 29 мая 1866 года, накануне своего восьмидесятилетия], а главнокомандующим армией Союза стал Макклеллан.

Радикальные республиканцы продолжали активную деятельность в конгрессе и 20 декабря 1861 года добились создания «Объединенного комитета по ведению войны». Комитет, большинство в котором занимали радикалы, оказывал давление на Линкольна в течение всей войны, требуя решительных (и, как обычно бывает в таких случаях, необдуманных) действий.

Однако одно стоящее дело этот комитет все-таки сделал. Он вскрыл коррупционные схемы, окружавшие министра обороны Саймона Камерона (род. 8 марта 1799 года в Донегале, Пенсильвания). Камерон был бизнесменом, превратившимся в политика. Он стал успешным руководителем партии, контролировал голоса, продавал услуги и умудрился пролезть в Сенат в 1845 году. Он даже пытался баллотироваться кандидатом в президенты в 1860 году, но проиграл и отдал свои голоса Линкольну в обмен на обещание предоставить какую-нибудь должность в правительстве.

Когда расследование показало, что Камерон превратил военное ведомство в место получения взяток, Линкольн с радостью от него избавился. Однако Линкольн не спешил ссориться с политическими союзниками Камерона и назначил его послом в Россию (услышав эту новость, один конгрессмен заметил, что теперь русскому царю надо будет внимательнее следить за своим имуществом).

Линкольн решил в качестве замены выбрать Эдвина Макмастерса Стэнтона (род. 19 декабря 1814 года в Стьюбенвилле, Огайо). Стэнтон, как демократ, голосовал в 1860 году за Брекинриджа, потому что он презирал Линкольна и считал, что победа республиканцев приведет к расколу Союза. Однако после раскола он полностью стал на сторону Союза. Он занимал должность Генерального прокурора в правительстве Бьюкенена до того самого дня, когда штат Южная Каролина объявил о своем выходе из Союза, и был одним из самых цельных и сильных политиков в его печально слабой администрации.

Стэнтон был нужен Линкольну еще и потому, что тот был «военным демократом», то есть одним из тех, кто хотел сотрудничать с республиканцами в ходе ведения войны. На самом деле Линкольн подумывал о том, чтобы уйти от «мирных демократов», представлявших собой унылое меньшинство, и поставить вопросы войны выше внутрипартийных разногласий. Он собирался организовать «партию Союза», которая бы включала республиканцев и «военных демократов».

11 января 1862 года Стэнтон после некоторого раздумья все же согласился занять пост военного министра. Его кандидатура была в кратчайшие сроки одобрена в Сенате, и он сразу же приступил к работе. До этого Стэнтон был суровым и злым на язык человеком, открыто выражавшим свою неприязнь к Линкольну в самой нелицеприятной манере. Начав работать в правительстве, он не изменился, но не проявлял ни к кому явных симпатий, за что его ненавидели практически все, кто с ним работал. Он был неподкупно честен, полон кипучей энергии и был первоклассным руководителем — наверное, лучшим министром обороны в американской истории. Линкольн терпел его именно за эти качества.

[Линкольн явно обладал ангельским терпением. Даже когда заносчивый Макклеллан демонстративно выказывал ему свое пренебрежение. Однажды, когда президент приехал к нему, Макклеллан повел себя довольно дерзко и лег спать. Линкольн тогда только заметил: «Я сам подам ему лошадь, если он принесет нам удачу».]

Время шло, армия Макклеллана приобретала блеск и глянец и уже начинала превращаться в боеспособную силу. К сожалению, сам Макклеллан никак не собирался ее использовать. Ему нравилось наблюдать за сиянием мундиров, но он не мог себе представить, что их может что-то испачкать.

Макклеллан постоянно оправдывал бездействие армии тем, что войска Конфедерации были намного сильнее их. В этом ему помогал Пинкертон, частный детектив, чья организация представляла собой разведывательную службу и который все время завышал данные о количестве войск конфедератов, их запасах и готовности к ведению боевых действий, порой даже гротескно. Преувеличивая опасения Макклеллана, Пинкертон наносил непоправимый ущерб всему Союзу.

Понимая необходимость хоть каких-либо действий, Линкольн попытался расшевелить Макклеллана. Но Макклеллан не только отказался «шевелиться», но еще через своих новых друзей среди демократов заявил, что он выступает против освобождения рабов. Он начинал осознавать себя политической силой, но для радикалов он выглядел сторонником конфедератов.

Совсем по-другому, но для Линкольна все равно плохо, развивалась ситуация на Западе, где в штате Миссури командовал войсками Фремонт. Это был тот самый Фремонт, который отказался выполнять приказы в Калифорнии в 1845 году и который еще, хоть и неудачно, баллотировался в президенты от республиканцев в 1856 году.

Фремонт воспользовался результатами успешной кампании Лайона в штате Миссури, но ему недоставало таланта добиться того, чего удалось добиться Лайону. Вместо этого он ввязался в какую-то политическую кампанию и 30 августа 1861 года освободил всех рабов на подконтрольной ему территории. Линкольн еще был не готов сделать подобный шаг в национальном масштабе, поэтому он приказал Фремонту отменить свой приказ. Когда 2 ноября Фремонт отказался, его сразу же уволили. Этот шаг разозлил радикальных республиканцев.

Линкольн направил на замену Фремонту Генри Вейджера Холлека (род. 16 января 1815 года в Вестернвилле, Нью-Йорк), военного теоретика, чьи книги по военному искусству широко использовались в армии Союза во время гражданской войны. Однако Холлек не очень хорошо умел применять теорию на практике. Все, что он совершил, было сделано благодаря энергичности его офицеров, которым иногда удавалось вырваться из тисков его постоянной нерешительности.

В штате Огайо с Холлеком работал Дон Карлос Бьюэлл (род. 23 марта 1818 года около Мариэтта, Огайо). Он был другом Макклеллана и, как тот, тоже умел прекрасно организовывать марши и тренировать войска, но совсем не умел воевать.

Это было очень плохо, потому что жители горных районов Восточного Теннесси были так же решительно настроены в пользу присоединения к Союзу, как жители Западной Виргинии — против. Жители штата Теннесси пытались сформировать про-союзное правительство, но, не получив поддержки от Бьюэлла, движение провалилось.

Полной противоположностью Холлеку и Бьюэллу был генерал конфедератов Альберт Сидни Джонстон [Не путайте с другим генералом конфедератов — Джозефом Э. Джонстоном] (род. 2 февраля 1803 года в Вашингтоне, Кентукки). Он принимал участие в Техасской войне за независимость и даже некоторое время занимал пост министра обороны Техаса. Когда началась сецессия, Джонстон был на дальнем Западе (он руководил операцией против мормонов). Он вернулся на Восток и присоединился к армии Конфедерации.

Под командованием Бьюэлла служил и Джордж Генри Томас (род. 31 июля 1816 года в округе Саутхемптон, Виргиния), один из немногих генералов из штата Виргиния, решивших остаться в Союзе. Из-за места рождения Томасу никогда по-настоящему не доверяли и не воздавали по заслугам как одному из наиболее талантливых и верных офицеров в армии Союза.

В июне 1862 года Томасу, расквартированному в городе Лебанон, штат Кентукки, в пятидесяти милях от города Луизвилл, было приказано выдвинуться в сторону реки Камберленд, в пятидесяти милях южнее того места, где он находился, чтобы обеспечить там наблюдение за войсками конфедератов. С пятью тысячами человек он прошел это расстояние под ледяным дождем, от которого заболели и умерли около тысячи его солдат.

Томас разбил лагерь в десяти милях севернее от Милл-Спрингс на реке Камберленд, где располагались войска конфедератов. Их возглавлял Джордж Бибб Криттенден (род. 20 хмарта 1812 года в Расселвилле, Кентукки), старший сын сенатора, который в начале кризиса сецессии попытался внести на рассмотрение новый компромисс [О том, как гражданская война разделила страну, говорит факт, что младший брат Джорджа, Томас Леонидас Криттенден (родившийся 15 мая 1819 года в городе Рассел вилл, штат Кентукки), служил генералом в войсках Союза].

Криттенден решил выступить на север ночью 19 января 1862 года, планируя застать Томаса врасплох. К несчастью для него, как раз именно в это время разразился страшный ливень, и он не смог обеспечить переход всей своей армии к месту назначения около лагеря войск Союза в боевом порядке. Пока Криттенден собирал своих солдат, Томас смог поднять своих и построить их для боя. Отступив утром немного назад, Томас организовал мощную контратаку, и конфедераты побежали.

С каждой стороны в этом бою у Милл-Спрингс принимали участие всего по четыре тысячи человек, но это была первая реальная победа для войск Союза. Более того, благодаря ей штат Кентукки перешел в руки Союза.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Нарастающая ярость. Безоговорочная капитуляция

Новое сообщение ZHAN » 11 сен 2020, 19:48

Тем временем Холлек подошел к двум фортам конфедератов: форту Генри на реке Теннесси и форту Донельсон на реке Камберленд. Оба находились на северной границе штата Теннеси и могли бы быть построены на более удобных позициях чуть севернее, однако это уже была территории штата Кентукки, который несколько месяцев сохранял нейтралитет. Оба форта находились на расстоянии около одиннадцати миль друг от друга.

Гранту не терпелось что-нибудь предпринять против этих фортов, но надо было приложить невероятные усилия, чтобы вечно сомневавшийся Холлек позволил ему это сделать.

Один из них было несложно взять; форт располагался в низине и был уязвим для огня артиллерии канонерских лодок с реки. 2 февраля Грант поднялся вверх по течению реки Теннесси с семнадцатью тысячами человек в сопровождении семи канонерских лодок под командованием капитана Эндрю Халла Фута (род. 12 сентября 1806 года в Нью-Хэвене, Коннектикут).

Канонерские лодки сделали всю работу сами. Командующий войсками конфедератов в форте Генри понял, что сопротивляться бесполезно. 6 февраля он отправил всех, кого мог, в форт Донельсон, а оставшимся приказал сдаться.

Грант сразу же послал своих людей к форту Донельсон, но здесь все было совсем по-другому. Форт располагался на возвышенности и мог эффективно защищаться. Конфедераты, осознавая его важность, быстро выслали туда подкрепление, увеличив количество защитников до пятнадцати тысяч. Но проблемы начались, когда Фут, спустившись сначала вниз по реке Теннесси, поднялся потом вверх по Камберленд, чтобы подойти ближе к форту Донельсон, и его канонерские лодки были обстреляны с реки. Сам Фут был тяжело ранен. Грант остался без артиллерийской поддержки канонерских лодок и должен был атаковать форт самостоятельно.

Грант, имея в распоряжении двадцать пять тысяч человек, не отступил. В отличие от Макклеллана, Холлека и Бьюэлла он не утруждал себя глубокомысленными рассуждениями о том, что может потерпеть поражение.

Номинально фортом Донельсон командовал Джон Бьюкенен Флойд (родившийся 1 июня 1806 года в городе Смитфилд, штат Виргиния), который за неделю до этого привел туда подкрепление. Работая министром обороны в правительстве Бьюкенена, Флойд делал все возможное, чтобы не допустить жестких мер против сецессии, и после этого сам присоединился к сепаратистам. Он не был военным и во всем полагался на своего непосредственного начальника, Гидеона Джонсона Пиллоу (род. 8 июня 1806 года в округе Вильямсон, Теннесси).

Грант расположил войска вокруг форта Донельсон, и когда конфедераты 15 февраля предприняли вылазку из форта, он сумел отразить ее после ожесточенного сражения частично благодаря нерешительной и вялой поддержке Флойда в самый разгар боя, когда его судьба еще не была решена.

Дневного сражения для Флойда было достаточно, потому что он опасался, что если его возьмут в плен, то могут обвинить в измене (так как его деятельность на посту министра обороны вызывала много вопросов). Он собрался покинуть лагерь, оставив оборону форта на Пиллоу, который не захотел брать на себя эту ответственность, так как тоже хотел уехать из форта. Той же ночью, взяв с собой небольшое сопровождение, они оба покинули форт на двух паровых судах (к стыду конфедератов). Командование было возложено на Саймона Боливара Бакнера (род. 1 апреля 1823 года около Манфордвилла, Кентукки).

Гарнизон был деморализован этим дезертирством, и, зная, что Грант получил подкрепление, Бакнер был вынужден рассмотреть вариант капитуляции. Единственным военным, который еще что-то мог предпринять, был Натан Бедфорд Форрест (род. 13 июля 1821 года около Чапел-Хилл, Теннесси). Он занимался работорговлей, занимался самообразованием и был необычайно одаренным кавалеристом. Он отказался капитулировать и, получив разрешение Бакнера, увел своих людей в безопасное место за территорией форта, чтобы продолжить воевать позже. Лишь после того, как они оказались в безопасности, Бакнер отправил Гранту гонца с вопросом об условиях капитуляции.

Грант ответил, что никаких условий нет и не будет. Он требовал «немедленной и безоговорочной капитуляции» и в случае отказа обещал сразу же атаковать форт. Бакнеру не оставалось ничего другого, кроме как пожаловаться на неблагородное поведение Гранта и затем сразу же сдаться.

[Однако превратности войны не сделали этих людей врагами. Когда Грант умер, спустя четверть века после этих событий, Бакнер был одним из тех, кто нес его гроб на похоронах. Сам Бакнер прожил еще четверть века и умер в 1914 году в возрасте девяноста лет.]

16 февраля 1862 года форт Донельсон сдался вместе с одиннадцатью тысячами солдат и большим количеством снаряжения. До этого Американская армия никогда не брала в плен так много военнослужащих противника, и многие из них могли бы благополучно спастись, если бы у них были те два судна, на которых отплыли Флойд и Пиллоу.

Потеря двух фортов заставила Джонстона отвести войска с большей части штата Теннесси, и 25 февраля Грант смог занять столицу штата город Нэшвилл.

Эти события произвели огромное эмоциональное впечатление в Союзе. Для армии, которая до этого ничем особенным не отличалась, это была огромная победа. К тому же она привела к возврату большей части территории одного из отсоединившихся штатов. Люди радовались, как сумасшедшие, а то, что инициалы Гранта — Улисс Симпсон (Ulysses Simpson) — совпадали не только с заглавными буквами выражения «Безоговорочная капитуляция» (Unconditional Surrender), но и со словосочетанием Дядя Сэм (Uncle Sam) [То есть United States], приводило их в еще больший восторг.

Однако для своего командира, Холлека, Грант не был героем. Холлек был тщеславным человеком, и в этой победе он видел только угрозу собственному положению, а не пользу для страны, которой он служил. Он требовал соблюдения субординации, чтобы отблески славы Гранта коснулись и его репутации. Поэтому он стал распускать слухи, что Грант начал пить, и даже попытался отстранить его от командования.

Но Линкольн воспрепятствовал этому. Ему нужен был генерал, который бы не боялся воевать. Было непозволительной роскошью позволить убрать человека, который только что продемонстрировал это качество. Поэтому Линкольн произвел его в генерал-майоры.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Нарастающая ярость. Удавка на Миссисипи

Новое сообщение ZHAN » 12 сен 2020, 11:43

После захвата города Нэшвилл для армии Союза логичней всего было бы продолжить преследование Джонстона до полного уничтожения. Джонстон сосредоточил свои войска в Коринфе, в самой дальней северо-восточной части штата Миссисипи, прямо у границы со штатом Теннесси.

Грант хотел подняться вверх по реке Теннесси и атаковать Джонстона без промедления, чтобы не дать тому возможности подготовиться к обороне.

Однако Холлек, проявив всю глупость, на какую был способен, запретил ему это. Он опасался, что войска конфедератов на реке Миссисипи могут оказаться слишком сильными и, выдвинувшись на юг, нападут на правый фланг армии Союза. Поэтому он выделил лишь часть войск Союза и отправил их под командованием Джона Поупа (род. 16 марта 1822 года в Луизвилле, Кентукки) на запад, чтобы атаковать эти позиции конфедератов.

Поуп осадил остров № 10 — позицию конфедератов на реке Миссури, расположенную на границе между штатами Кентукки и Теннесси. 7 апреля при помощи канонерских орудий Футера он захватил остров, и пять тысяч солдат Конфедерации вынуждены были капитулировать вместе с большим количеством провианта.

Это была вторая победа, восторженно встреченная населением Союза. За эту небольшую победу, которую он вряд ли мог упустить, Поуп стал таким же известным, как и Грант, но, в отличие от Гранта, его заслуги в этом не было, и Союзу, к огромному огорчению, вскоре пришлось в этом убедиться. Плюс это дало возможность Джонстону укрепиться в Коринфе, а Грант в это время оставался в бездействии, лишенный двадцати пяти тысяч солдат, отданных Поупу.

Грант поднялся вверх по реке к Питсбург-Лэндингу, в восемнадцати милях северо-восточнее Коринфа. Он довольно безответственно расположил свои войска на западном берегу реки, не приказав даже укрепить позиции. Грант думал только об атаке и считал, что после своего отступления из штатов Кентукки и Теннесси конфедераты будут сидеть тихо. Он не стал продвигаться вперед, так как ожидал подкрепление от медленно передвигавшегося Бьюэлла. К несчастью, его штаб расположился в десяти милях от основного лагеря.

Грант недооценил боевой дух конфедератов. После всех поражений Джонстону отчаянно была нужна победа, и он был уверен, что ему удастся захватить армию Союза врасплох. 3 апреля он выдвинулся с войсками вперед через лесистую местность. Конфедератам потребовалось три дня, чтобы после трудного марша оказаться в непосредственной близости от Питсбург-Лэндинга. Но они все-таки добрались туда и разбили лагерь в двух милях от ничего не подозревавших сил Союза.

Было воскресенье, 6 апреля, и многочисленный контингент войск Союза под командованием Шермана [После многообещающего начала в битве у Бул-Ран Шерман служил в штате Огайо и вел себя так эксцентрично, что его чуть не уволили. Холлек дал ему последний шанс и отправил к Гранту (наверное, чтобы доставить тому больше проблем?). Однако они подружились, и у Шермана больше не было никаких осложнений. Вдвоем с Грантом они стали настоящими боевыми друзьями.] отдыхал неподалеку церкви Шайло. Именно сюда пришелся главный удар атаки конфедератов, в результате чего битве дали название по имени церкви Шайло, хотя еще ее называют битвой при Питсбург-Лэндинге. В этом втором по масштабу сражении за всю войну сорок тысяч конфедератов атаковали тридцать три тысячи солдат Союза.

С обеих сторон было много новобранцев. Когда конфедераты врезались в расположения подразделений Шермана около Шайло, войска Союза дрогнули и многие соединения запаниковали и стали разбегаться. В свою очередь, атака конфедератов быстро расстроилась и плохо поддавалась управлению. Более того, многие изголодавшиеся конфедераты просто останавливались и доедали еду, которую бросили войска Союза.

Грант сам был захвачен врасплох. За два дня до этого на него упала лошадь, он получил увечья и теперь приходил в себя. Когда ему сообщили о нападении, он сразу же сел в лодку и направился вверх по течению. Хладнокровно и без паники (он никогда не паниковал) Грант оценил ситуацию на месте, перегруппировал свои войска и сдвинул их, постаравшись выстроить хоть какую-то линию обороны, чтобы сдержать яростные атаки конфедератов. Войска Союза постепенно отступали, и к концу дня были оттеснены на три мили от церкви Шайло, где началась битва.

Вечером все говорило о том, что конфедераты победили. Джонстон была ранен и умер около 14.30, но Борегар, победитель форта Самтера и битвы при Бул-Ран, взял на себя командование и отправил в Ричмонд ликующее послание о победе.

Однако Грант провел на поле боя всю ночь, планируя возобновить бой. Конфедераты бросили в бой все силы и понесли большие потери. Грант тоже понес потери, но он ждал подкрепления. К утру наконец-то прибыл Бьюэлл с двадцатью пятью тысячами солдат. 7 апреля с первыми лучами солнца армия Союза пошла в атаку, и теперь уже конфедераты были застигнуты врасплох и стали отступать. Двукратное преимущество войск Союза оказалось решающим. Во второй половине дня конфедераты отступили назад в Коринф, и армия Союза не стала их преследовать. У них просто не было сил.

Это было невероятно кровопролитное сражение, обе стороны потеряли четверть своих солдат убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Со стороны Союза потери составили 13 700 человек, а со стороны конфедератов — 10 700, и после этого обе воюющие группировки стали понимать, какой кровопролитной обещает быть эта война.

Что касается битвы у Шайло, то это была ничья. Обе стороны остались на тех позициях, которые занимали до нее. Однако стратегически это была победа Союза. Армия конфедератов вернулась в Коринф уже в два раза меньше и с неприятным осознанием того, что армия Союза, если ей сейчас дать отдохнуть, сможет их преследовать.

Так бы все и было, если бы Гранту позволили руководить военной кампанией. Но Холлек вмешался и взял командование на себя, предоставив Гранту унизительно второстепенную роль заместителя. Холлек осторожно стал приближаться к Коринфу, соблюдая максимальные меры предосторожности. Ему потребовался целый месяц, чтобы добраться до города, и когда 30 мая он наконец-то оказался у городских стен, армии конфедератов там уже не было, как не было теперь возможности захлопнуть ловушку и уничтожить все, что осталось от их войск.

Холлек продолжил плести сети интриг, чтобы избавиться от своего чересчур агрессивного подчиненного, используя в качестве аргумента тот факт, что нападение врага застало его спящим. Естественно, он вернул ситуацию в прежнее положение с отчаянной храбростью, но сделано это было ценой огромных потерь, за что он заслужил репутацию мясника (эта кличка, хоть и по другим причинам, преследовала его до самого конца войны).

Однако Линкольн ко всем требованиям сместить Гранта оставался глух. Он знал, что ошибка Гранта была в том, что он сконцентрировался на нападении, не придав значения возможному поражению. После полугода командования Макклеллана, который только и думал о защите и поражении, можно было смириться с теми ошибками, которые допустил Грант. Линкольн сказал: «Я не могу обойтись без этого человека — он сражается». Так оно и было.

Наверное, самым важным результатом маневра Гранта из штата Огайо в штаты Кентукки и Теннесси в начале весны 1862 года было то, что это ослабило контроль конфедератов на реке Миссисипи. Было ясно, что если войскам Союза удастся захватить контроль на реке Миссисипи, то Конфедерация окажется разрезанной на две части и ослабнет. К тому же в этом случае войска конфедератов на Востоке не смогли бы получать подкрепление от войск с Запада (и наоборот), а также от тех иностранных судов, которые могли бы обойти блокаду Союза с юга и разгрузиться в Мексике. Однако правительство конфедератов было настолько озабочено конфронтацией на линии Вашингтон — Ричмонд, что почти не обращало внимания на западный театр военных действий. И для Союза это было очень кстати.

В той части реки, которая была ближе всего к штату Теннесси, было большое сосредоточение сил Союза, и было бы вполне логично начать на юге еще одну военную кампанию.

Военный флот Союза был занят, обеспечивая блокаду побережья Конфедерации. Бен Батлер заслужил себе хорошую репутацию, как и Амброуз Эверетт Бернсайд (род. 23 мая 1824 года в Либерти, Индиана), когда они взяли в плен двенадцать тысяч человек на побережье Северной Каролины.

Но теперь надо было пройти дальше вниз по берегу Конфедерации и дойти до Мексиканского залива. Оттуда корабли могли бы добраться до устья Миссисипи и начать наступление на Новый Орлеан — довольно большой город на западе Конфедерации.

Командовать кораблями, выделенными для этой операции, был назначен Дэвид Глазгоу Фаррагут (род. 5 июля 1801 года в Кэмпбеллз Стэйшн, Теннесси), который был в море с девяти лет и еще совсем ребенком принимал участие в войне 1812 года. Он, как и Джордж Томас, тоже решил остаться на стороне Союза, хотя родился в отсоединившемся штате.

Инструкции из Вашингтона предписывали Фаррагуту сначала подвергнуть артиллерийскому обстрелу форты вдоль побережья реки ниже Нового Орлеана и только потом приступить к операции против самого города. Потратив на обстрел целую неделю, Фаррагут решил, что все это было бессмысленно, и придумал более смелый план — обойти форты ночью.

Это сработало. 24 апреля 1862 года он обошел форты и оказался на окраине незащищенного города. И город, и форты сдались без сопротивления. Союз получил контроль над северной и южной частями реки. Давление с двух сторон реки постепенно увеличивалось, удавка вокруг принадлежавшей конфедератам территории затягивалась все туже, и в конце концов ловушка захлопнулась. Таким образом, к лету 1862 года две части Конфедерации — западную и восточную — соединяла сравнительно небольшая часть реки Миссисипи.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Нарастающая ярость. Железные корабли

Новое сообщение ZHAN » 13 сен 2020, 12:37

Постепенное усиление военно-морского флота Союза привело к тому, что блокада Конфедерации стала очень плотной и получение продовольствия и снаряжения извне или какой-либо другой помощи от сочувствовавших европейских государств к весне 1862 года стало практически невозможным. Однако той же самой весной 1862 года блокада Конфедерации Союзным флотом чуть не провалилась.

Произошло это следующим образом. Исторически так сложилось, что для строительства кораблей раньше всегда использовалось дерево. С появлением артиллерийских орудий дерево перестало служить надежной защитой для кораблей. Явно напрашивалось решение покрыть деревянные части корабля металлическими пластинами, как рыцарей латами.

Во время Крымской войны, которую вели против России Англия и Франция (как союзники) в 1854 и 1856 годах, союзнические страны использовали орудия на фиксированных лафетах за бортом корабля. Эту конструкцию закрывали металлическими пластинами для защиты от огня противника. После войны Франция построила первый «бронированный» корабль в 1859 году, а Британия — в 1861-м.

Соединенные Штаты интересовались «броненосцами», и некоторые корабли у форта Генри и острова № 10 уже были покрыты железными пластинами. Когда началась гражданская война, правительству потребовались корабли, которые были бы не просто обшиты железом, а имели принципиально другое решение.

Джон Эрикссон (род. 31 июля 1803 года в городе Лангбаншиттан, Швеция, и прибывший в Соединенные Штаты в 1839 году) предоставил такое решение в августе 1861 года. Это было небольшое бронированное судно, с низкой посадкой в воде и круговой вращающейся бронированной башней с двумя одиннадцатидюймовыми орудиями.

[Именно Эрикссон разработал «Принстон», во время испытаний которого в 1844 году орудие взорвалось, и в результате погиб госсекретарь Апшер (хотя сам Эрикссон не был в этом виноват). Идея вращающейся башни была изобретением Теодора Рагглза Тонби (родившегося 5 апреля 1822 года в городе Довер, штат Нью-Йорк). Эта конструкция была использована здесь на военном корабле впервые; теперь же они используются на военных кораблях повсеместно.]

Морские офицеры потеряли дар речи от этого странного предложения, но Линкольн персонально настоял на его испытании. План был принят в военно-морском ведомстве всего через четыре часа после того, как был представлен на рассмотрение. Корабль, который Эрикссон назвал «Монитор», был построен с невероятной скоростью — всего за сто дней — и был готов к марту 1862 года. Он медленно передвигался, и во время движения была видна только вращающаяся башня и плоская палуба, которая едва выступала из воды. Кто-то заметил, что он плавал, как распиленное бревно во время сплава леса.

«Монитор» вышел из города Нью-Йорк 6 марта 1862 года, но для Конфедерации это не стало новостью. Там тоже понимали важность «бронированных» кораблей.

Самым слабым местом у конфедератов было то место на реке Джеймс, где находился Ричмонд, остров длиной семьдесят пять миль. Если бы армия Союза решила предпринять атаку с моря (и это могло бы произойти, если бы Линкольн смог убедить Макклеллана, что где-то там идет война), то ей пришлось бы подняться по реке Джеймс вверх.

У Конфедерации не было возможности строить корабли для обороны, но кое-какие корабли у них все-таки были. Когда войска Союза после отсоединения штата Виргиния покидали военно-морскую базу в Норфолке, в нескольких милях от Хэмптон Роудс (канала около устья реки Джеймс), они сожгли и затопили военный корабль «Мерримак», чтобы он не попал в руки конфедератов. И хотя теперь корабль находился на дне гавани, он был в пределах досягаемости конфедератов.

Зимой «Мерримак» подняли и переименовали в «Виргинию» (хотя впоследствии его все равно продолжали называть «Мерримак»), Затем его обшили железными четырехдюймовыми пластинами (включая верхнюю часть для замены сгоревших палубных надстроек) и оснастили десятью пушками и чугунным тараном под ватерлинией. Все это было сделано на скорую руку. Обшитый железом корабль с трудом мог передвигаться, и когда у него это получалось, он выглядел как что-то большое и неуклюжее.

8 марта «Мерримак», наконец, вышел из Норфолка, пыхтя на скорости пять миль в час, и направился вверх по реке Джеймс в направлении трех кораблей Союза, которые обеспечивали блокаду и для деревянных судов были оснащены очень грозно. Они приготовились защищаться, но это было невозможно. Их ядра отлетали от брони «Мерримака», как горох от стены. Сам «Мерримак» двигался медленно, но верно, обстреливая корабли Союза из своих пушек, и даже протаранил один из них, сломав об него свой чугунный таран. В этот день были уничтожены два корабля Союза, а третий — на следующий день. Река Джеймс была свободна.

Эта новость облетела всю Конфедерацию, которая перед этим находилась под гнетущим впечатлением от потери города Нэшвилл и половины штата Теннесси. Союз, наоборот, охватила настоящая паника. У министра обороны Стэнтона, в частности, были видения, что «Мерримак» придет на север и расстреляет город Вашингтон, самый большой порт Союза. В действительности, казалось, что теперь блокада прорвана и Конфедерация сможет торговать с Европой, получая любую помощь, которая поможет им избежать поражения.

Все как будто забыли о том, что туда направлялся «Монитор». 9 марта, спустя всего один день после триумфа «Мерримака», он прибыл на место в самый критический момент. Такое вряд ли можно было себе представить даже в фантастической литературе. Впервые в истории два бронированных корабля встретились в битве у Хэмптон Роудс, и мир после этого изменился навсегда. Эра деревянных военных кораблей закончилась именно в этот день. Все ведущие мировые державы стали с этого момента строить только бронированные суда.

Если не знать о причине этого столкновения, то можно было бы сказать, что все это выглядело довольно комично. В течение почти пяти часов, начиная с 20.00, два корабля, с трудом передвигаясь и маневрируя, обстреливали друг друга из орудий безо всякого видимого результата. Это напоминало сражение двух динозавров в болоте, которые напрасно тупили свои зубы о броню друг друга.

Естественно, все это закончилось ничьей, оба корабля в конце концов разошлись в разные стороны, но для Союза эта ничья означала победу. «Мерримак» был нейтрализован. Его активные действия за эти два дня привели к появлению течи, и он был вынужден вернуться в сухой док на ремонт, но больше он его так и не покинул.

Блокада была восстановлена, и река Джеймс теперь была свободна для военного флота Союза. Оставалось только ждать, когда поступит приказ атаковать город Ричмонд. Союз стал десятками строить такие же корабли, как «Монитор», в то время как Конфедерация ничего не могла предпринять в этом направлении.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Нарастающая ярость. Поражение Макклеллана

Новое сообщение ZHAN » 14 сен 2020, 18:24

В течение нескольких месяцев в начале 1862 года Линкольн прилагал невероятные усилия, чтобы расшевелить Макклеллана. Победы на Западе были приятны, и Линкольн был им рад, но город Вашингтон находился практически на границе с вражеской армией, всего в тридцати милях от нее, и президент хотел, чтобы эта армия была уничтожена. Если бы армия конфедератов была разгромлена и их столица, город Ричмонд, был взят быстро и красиво, то Конфедеративные Штаты могли бы пасть. По крайней мере, тогда можно было бы не опасаться помощи со стороны иностранных государств.

Поэтому Линкольн хотел, чтобы Макклеллан использовал войска, которые были уже достаточно подготовлены и превосходили противника по численности, как боевой таран, способный пробить штат Виргиния и смести оппозицию, взяв Ричмонд.

К сожалению, Макклеллан всегда рассматривал врага через увеличительное стекло и видел только то, что тот значительно превосходит его по численности, даже когда все было наоборот. Его всегда обуревали сомнения по поводу победы, и он никогда не был готов сражаться (склонность Макклеллана к преувеличенным опасениям была всем так хорошо известна, что Джозеф Джонстон, который сражался у Бул-Ран, приказал установить макеты орудий, будучи уверенным, что Макклеллан примет каждый макет за два реальных орудия).

В конце концов, 11 марта 1862 года Линкольн снял Макклеллана со всех постов, кроме командующего Армией Потомака, и недвусмысленно приказал ему выдвинуться вперед. Больше Макклеллан отказываться уже не мог. Если бы он это сделал, то был бы немедленно уволен. Тем не менее он делал все, чтобы испортить настроение Линкольну. Вместо того чтобы двигаться по прямой, он решил отправиться морем и потом подняться вверх по одной из рек, которая бы привела его к окрестностям Ричмонда. В этом случае он мог бы избежать прямого столкновения с противником, меньше бы передвигался по земле на пути к столице и получил бы поддержку военного флота.

Линкольн был не согласен. Ему казалось неправильным отправлять армию на юг, оставляя большую группировку противника в непосредственной близости от города Вашингтон. Но для того, чтобы хоть как-то сдвинуть этого человека с мертвой точки, Линкольн был вынужден дать разрешение. Он дал его, но с условием, что тридцать пять тысяч человек останутся в Вашингтоне под командованием Макдауэлла на случай возможной контратаки конфедератов.

17 марта Макклеллан наконец-то выступил со своей армией, причем так эффектно, что это еще раз подчеркнуло его качество организатора. 5 апреля он добрался до полуострова, который находится между устьем рек Джеймс и Йорк, приблизительно в десяти милях севернее реки Джеймс. Теперь он находился всего в тридцати пяти милях юго-восточнее города Ричмонда.

Расположенный в устье реки Йорк город Йорктаун, был ключевым фортификационным сооружением из всех остальных, расположенных вдоль всего полуострова, и конфедераты окружили его артиллерийскими орудиями, которые простреливали реку Йорк. Так как основные сражения прошли на полуострове, то их впоследствии так и назвали — «кампания на полуострове».

Войсками Конфедерации в этом регионе командовал Джон Банкхед Магрудер (род. 15 августа 1810 года в Винчестере, Виргиния). У него было всего пятнадцать тысяч человек, а у Макклеллана — тридцать пять, но Магрудер хорошо знал своего противника. Он заставил свои войска быстро передвигаться по кругу с места на место, и ошеломленный Макклеллан сразу же сделал вывод, что противник значительно превосходит в количестве, и стал требовать подкрепление. Не получив его, он свалил все последовавшие за этим события именно на это.

Макклеллан не предпринял ни единой попытки обойти Йорктаун. Для этого оказалось достаточно едва заметной угрозы неподвижного и бездеятельного «Мерримака». Также он не попытался прорвать линию обороны противника, предприняв неожиданную атаку. Вместо этого он начал действовать настолько методично и осмотрительно, насколько это было возможно. Поступая таким образом, он не рисковал потерпеть сокрушительное поражение (которое Союз мог бы себе позволить), но, вместе с тем, он отказался от надежды на сокрушительную победу (которую не могла себе позволить Конфедерация).

Макклеллан целый месяц вел осторожную осаду перед тем, как взять Йорктаун. 4 мая, когда он все-таки приказал идти в атаку на укрепленные позиции противника, там уже никого не было. Магрудер посчитал, что они достаточно долго оттягивали этот момент, сдерживая Макклеллана, и отвел свои войска на другие позиции, чтобы вступить в бой позже.

Пока Макклеллан медлил и выжидал, прошел целый месяц, и Джонстон за это время реорганизовал армию Конфедерации для защиты Ричмонда с востока, а не с севера.

Вдобавок ко всему Роберт Ли придумал блестящий отвлекающий маневр. Ли, несомненно, был лучшим генералом, родившимся на американской земле, и, к сожалению, лучшим генералом, который воевал против Соединенных Штатов. Он был военным советником Джефферсона Дейвиса и предложил, как можно извлечь максимум пользы из страхов Союза за судьбу Вашингтона.

На западе штата Виргиния река Шенандоа течет с юго-запада на северо-запад через плодородную долину Шенандоа и потом впадает в реку Потомак в таком месте, где ее можно легко пересечь. Оттуда до Вашингтона всего сорок миль вверх по течению. В этой долине находился Стоунуолл Джексон с пятнадцатью тысячами человек. Любая вражеская армия в этой долине представляла собой прямую угрозу городу Вашингтон, поэтому Союз держал там две армии, которые вместе превосходили контингент Джексона в три раза.

По замыслу Ли, войска Джексона должны были имитировать угрозу городу Вашингтон и удержать армии Союза в долине, не дав им выслать подкрепление Макклеллану.

Джексон был рад оказать услугу. Он передвигался со своими войсками вверх и вниз по долине с таким усердием, что недоумевающие войска Союза, наверное, подумали, что их в два раза больше. Солдаты Джексона, уставшие, но гордые, называли себя «пешей кавалерией».

В течение последующих десяти недель он нанес поражение войскам Союза в шести разных сражениях. Как и предполагалось, у правительства в Вашингтоне это вызвало тревогу, и Макклеллан не получил того подкрепления, которое просил. Некоторые армии были даже сняты с позиций у Вашингтона и переброшены в долину Шенандоа, чтобы усилить войска Союза, противостоявшие Джексону.

Поэтому, когда Макклеллан в конце концов решил, что может выдвинуться на северо-запад в направлении города Ричмонд, ему пришлось делать это безо всякой надежды на подкрепление и отвлекающие атаки Союза на других направлениях. Страх перед поражением, который и так никогда не покидал его, теперь стал еще сильнее. Конфедераты, отступая на запад вдоль полуострова, провели умелый арьергардный бой у города Вильямсбург, что заставило Макклеллана остановиться и продолжить двигаться дальше очень медленно.

Может быть, Макклеллану и можно было помочь, если бы от военно-морского флота было больше пользы. На какое-то время все выглядело хорошо. Макклеллан двигался по направлению к городу Ричмонд, хотя и очень медленно, и конфедераты вынуждены были из-за этого покинуть город Норфолк. Это говорило о том, что с «Мерримаком» ничего уже нельзя было поделать, кроме как затопить во второй раз.

[Что касается оппонента «Мерримака» — «Монитора», — то он затонул во время шторма у мыса Гаттерас 31 декабря 1862 года, унеся с собой жизни шестнадцати человек. Останки «Монитора» периодически искали, и весной 1974 года появилось сообщение, что его наконец-то нашли в пятнадцати милях южнее мыса Гаттерас на глубине 220 футов. В то время поднять его не представлялось возможным].

Когда эта непонятная угроза перестала существовать, флот Союза стал подниматься вверх по реке Джеймс. Однако у города Друрис Блафф, в семи милях ниже города Ричмонд, корабли Союза не смогли пройти мимо фортов и были вынуждены отступить.

Макклеллан понял, что ему не приходится теперь рассчитывать на поддержку флота, и это расстроило его еще больше. Он уже добрался до реки Чикахомини, в пяти милях севернее города Ричмонд, и у него было 105 000 солдат против 60 000 солдат Джонстона. Но для Макклеллана этого, естественно, было недостаточно. Его разведчики говорили ему то, что он хотел услышать, поэтому он был полностью уверен, что противник превосходит его по численности почти в три раза.

Он отправил часть своих людей через реку Чикахомини на южный берег, а вторую часть оставил на северном берегу в ожидании подкрепления (в котором он всегда так сильно нуждался) от Макдауэлла. Разделять армию на две части было рискованно. Однако когда стало известно, что подкрепление от Макдауэлла не придет, потому что оно было отправлено вместо этого в долину Шенандоа, Макклеллан оставил армию разделенной на две части, что в этой ситуации уже было полным идиотизмом.

Джонстон решил атаковать ту часть армии, которая была на южном берегу реки Чикахомини, выбрав время, когда сильные дожди привели к половодью. Макклеллан не смог бы быстро послать подкрепление через реку, и тогда южную группировку было бы разбить гораздо легче.

Конфедераты атаковали 31 мая. Сражение развернулось вокруг железнодорожной станции под названием Фэйр-Оке и фермы Севен-Пайнс. Поэтому битву называют то тем, то этим именем. Если бы план конфедератов сработал, то группировка армии Союза на южном берегу реки Чикахомини была бы уничтожена. Однако Джонстон не совсем четко сформулировал приказ, и командующий войсками конфедератов Джеймс Лонгстрит (род. 8 января 1821 года в Эджфилд Дистрикт, Южная Каролина), который храбро сражался у Бул-Ран и Вильямсбурге, растерялся и не смог привести своих людей в указанное место в точное время. К тому же несколько подразделений армии Союза умудрились быстро перебраться через реку Чикахомини и принять участие в сражении.

В результате битва, которая закончилась 1 июня, оказалась незавершенной. По сути, потери конфедератов были больше, чем у Союза: восемь тысяч против шести. В этом сражении был тяжело ранен Джонстон. Но для северян это не было победой, потому что теперь на его место стал Ли.

Макклеллан, естественно, не предпринял ответных действий, чтобы отбить армию конфедератов, пока в ней происходила смена командования и она еще не собралась с силами. Вместо этого он, пребывая в полной уверенности, что у него больше сил, начал готовиться к затяжной осаде города Ричмонд. Так прошли еще три недели.

Ли, в свою очередь, собирался нанести удар, как только сможет восстановить контроль над ситуацией. У него в подчинении был Джеб Стюарт, командующий кавалерией, который был с ним в Харперс-Ферри во время захвата Джона Брауна, также отличился в битве при Бул-Ран.

Стюарт сделал во много раз больше, чем ему приказали (да, у него была такая не очень хорошая привычка), и вышел в тыл армии Союза, проделав 150 миль и постоянно находясь в курсе всех передвижений Макклеллана. Он смог сообщить, что Макклеллан, оставив большую часть армии к югу от реки Чикахомини, тем не менее, отправил часть войск под командованием Фицджона Портера (род. 31 августа 1822 года в Портсмуте, Нью-Гэмпшир) на север.

Ли решил атаковать меньшую часть армии Макклеллана основными силами, оставив небольшой контингент под командованием Магрудера противостоять его основной группировке. Поступая таким образом, он был уверен, что Макклеллан, всегда считавший, что противник превосходит его числом, попадется на эту уловку, и его северный контингент, пока он будет ждать, будет уничтожен.

Но великолепная идея снова была испорчена плохим исполнением. 26 июня разные подразделения армии конфедератов должны были выйти на исходную позицию в одном и том же месте у города Меканиксвилл, где располагался военный контингент Портера. Это был довольно сложный маневр, и именно Стоунуолл Джексон, командир «пеших кавалеристов» (прибывший сюда из долины Шенандоа, где его миссия была выполнена), опоздал на целых шесть часов.

[Никто так и не узнал, почему он так медленно передвигался в этом случае, а также еще несколько раз в других сражениях. Вероятно, его маневры в долине Шенандоа на какое-то время лишили его сил, или, будучи невероятно истеричным ипохондриком, он, наверное, выдумал себе болезнь и увлекся наблюдением ее симптомов во время этой кампании.]

Когда войска конфедератов, не дождавшись Джексона, отчаянно бросились в атаку без должного подкрепления, солдаты Портера отбили их атаку. Конфедераты потеряли в сражении при городе Меканиксвилл (в первом бою, потому что само сражение состояло из нескольких боев, названных позднее «Семидневное сражение») 1500 человек, а войска Союза — 250.

Если бы Макклеллан атаковал значительно уступавшие ему по численности войска Магрудера, то он мог бы одержать очень важную победу. Его подчиненные неоднократно предлагали ему начать атаку, но как только появлялась возможность бездействовать, тут Макклеллану не было равных. Все, что он сделал, это приказал Портеру отступить южнее реки Чикахомини.

Но уже на следующий день, 27 июня, Ли атаковал Портера у Гейнс-Милл, в пяти милях восточнее города Меканиксвилл, не дав его войскам переправиться через реку. Макклеллан снова ничего не предпринял, как зачарованный, наблюдая за Магрудером, и снова Портера спасла медлительность Стоунуолла Джексона. Солдаты Портера отражали атаку за атакой, пока к концу дня у них не кончились силы и они в спешке не отступили. Ночью Портер, в конце концов, переправился через реку.

Это сражение тоже обошлось конфедератам дорого, так как они потеряли 8750 человек, а войска Союза — 4000. Но все же это была победа, и нервы Макклеллана, которые и так были напряжены до предела, не выдержали.

Проведя два дня в ожидании, пока меньшая часть его армии сдерживала натиск превосходящих сил противника, и причинив этим бездействием больше вреда, чем войска конфедератов, Макклеллан не предпринял ничего против малочисленного контингента, оставленного для его сдерживания, и решил отступить — на целых пятнадцать миль, в укрепленную базу у Гаррисонс Лэндинг на реке Джеймс, в пятнадцати милях юго-восточнее города Ричмонд.

Ли не собирался позволить Макклеллану спокойно отступать. Он бросился за ним, и конфедераты атаковали войска Союза у Саваж-Стэйшн, в шести милях юго-восточнее Гейнс-Милл, 29 июня, а 30 июня — у Фрейзерс-Фарм, в шести милях южнее. Оба раза Стоунуолл Джексон (уже в третий и четвертый раз подряд) не оказывался там, где он был нужен вовремя, и оба раза Ли упустил возможность нанести армии Союза серьезное поражение.

Наконец 1 июля армия Союза добралась до Молверн-Хилл на юге реки Джеймс, и здесь их снова атаковали конфедераты. На этот раз у армии Союза, однако, были хорошие позиции и еще поддержка корабельной артиллерии с реки. Конфедераты, понеся серьезные потери, откатились назад.

К концу «Семидневного сражения» сложилось впечатление, как будто армия Союза ничего не потеряла. На самом деле потери Союза составили около шестнадцати тысяч человек, а конфедератов — больше двадцати тысяч, и они уже меньше, чем Союз, могли позволить себе нести такие потери.

То, что армия Союза потеряла меньше людей, безусловно, являлось заслугой Макклеллана, потому что он постоянно старался избегать столкновений с противником и всегда хорошо управлял войсками, когда не было боевых действий.

В течение всей этой кампании армия Союза превосходила конфедератов по численности и вооружению и по боевому духу ничем не уступала их войскам. Единственным недостатком армии Союза был ее командующий, и этот фактор перевесил все остальные. В результате, преследуемые противником, войска Союза вынуждены были постоянно маневрировать и защищаться, хотя войска врагов были намного малочисленнее их.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Роберт Эдвар Ли. Поражение Поупа

Новое сообщение ZHAN » 15 сен 2020, 19:20

9 июля 1862 года Линкольн прибыл в Гаррисоне Лэндинг, чтобы встретиться с Макклелланом, и решил, что никакой пользы от «Кампании на полуострове» не будет. 11 июля он назначил Холлека главнокомандующим и предоставил ему право решать, что делать дальше.

На севере штата Виргиния была сформирована новая армия под командованием Поупа, который за четыре месяца до этого взял остров № 10. Один из вариантов мог быть таким — новая армия Поупа атакует конфедератов с севера, а Макклеллан — с Гаррисонс Лэндинг. В этом случае армия Ли, зажатая ими в тиски, естественно, была бы уничтожена.

Проблема оказалась в том, что Поуп не очень хорошо знал местность, а Макклеллан, как всегда, оказался Макклелланом. Ни Линкольн, ни Холлек не были уверены, что двусторонняя атака, требующая умелой координации, может быть осуществлена этими двумя командирами.

План Холлека предполагал возвращение подразделений Макклеллана в город Вашингтон, чтобы потом присоединиться к Поупу. Вместе они выступили бы в сторону города Ричмонд и, наверное, попытались бы, благодаря огромному численному превосходству, сделать то, что быстрее и легче сделали бы в двусторонней атаке другие, более способные командиры.

Армия Потомака медленно стала двигаться на север, и пятимесячная кампания по взятию города Ричмонда с востока подошла к своему печальному завершению. Макклеллан, расстроенный своей неудачей и готовый винить в этом кого угодно, но только не себя, не спешил присоединиться к Поупу.

Медлительность Макклеллана предоставила Ли прекрасную возможность. Он не собирался ждать, пока Макклеллан дотащится до Поупа и против него объединятся две армии. Он приготовился напасть на Поупа до того, как к нему присоединится Макклеллан.
Изображение

Стоунуолл Джексон был отправлен на север, чтобы тревожить Поупа, еще до того, как армия Макклеллана покинула Гаррисонс Лэндинг. Ли вскоре последовал за Джексоном. У Поупа было семьдесят пять тысяч человек, а у Ли — пятьдесят пять, и пока у него все шло хорошо: Ли старался заставить Поупа расположить свои войска спиной к реке, но тот умело избегал такого расположения.

Затем в приступе отчаянного безрассудства Джеб Стюарт и его кавалеристы напали на штаб Поупа и захватили там документы, в которых говорилось, что ему было выслано подкрепление.

Ли был вынужден действовать быстро. Он предпринял отчаянный маневр, который, будь против него опытный командир, закончился бы самоубийством. Ли отдал Стоунуоллу Джексону половину армии конфедератов — двадцать три тысячи человек — и приказал обойти армию Поупа по широкой дуге и оказаться между ним и Вашингтоном. 26 августа Джексон сделал это с прежним мастерством, которое почему-то покинуло его во время «Семидневного сражения».

Вероятно, Ли ожидал, что Поуп поспешно ретируется и нападение Союза будет на какое-то время отложено. Но то, что последовало за этим, превзошло все его ожидания.

Поуп, видимо горя желанием доказать, что он не Макклеллан, развил невероятно бурную деятельность.

[Поуп любил подписывать свои сообщения «штаб в седле», показывая тем самым, что у него было так много дел, что он не мог даже слезть с седла. Линкольн как-то раз сухо заметил по этому поводу, что штаб у Поупа находится как раз в этом месте.]

Более того, в отличие от Макклеллана, он не собирался отступать.

Когда 27 августа Поуп обнаружил, что его коммуникации нарушены, телеграфная связь с Вашингтоном прервана и в тылу у него, у самого Манассаса (где за тринадцать месяцев до этого произошло сражение у Бул-Ран), находится Стоунуолл Джексон, он пришел в ярость.

Он решил, что Джексона, отрезанного от остальной части армии конфедератов, будет легко загнать в ловушку быстрыми и решительными действиями. Поэтому Поуп бездумно кинулся в погоню за Джексоном, который стал уходить от столкновения и оттягивал время, как только мог, чтобы дать возможность Ли выйти на удобную позицию для завершающего, смертельного удара.

Наконец 29 августа Поуп настиг Джексона и пошел в лобовую атаку.

Поуп был слишком зол, чтобы еще следить за тем, что делает Ли, который к тому времени догнал его и занял удобные боевые позиции. Правильно оценив ситуацию, Ли дождался, пока Поуп полностью ввязался в бой, и 30 августа выслал Лонгстита против его левого фланга. Застигнутые врасплох солдаты дрогнули и побежали. Поуп, атакованный с двух сторон, ничего не мог сделать и был вынужден перестроить свои войска как можно ближе друг к другу. 2 сентября он отступил к окрестностям города Вашингтон.

Победа конфедератов во второй битве при Бул-Ран была намного значительнее, чем первая. Потери Союза составили шестнадцать тысяч человек, а конфедератов — девять тысяч. Но, но крайней мере, после этого сражения армия Союза отступала уже в боевом порядке.

Больше всего от этого поражения Союза выиграл Макклеллан. Во время боев Поупа с конфедератами он ничего не делал — в этом была его характерная особенность. Он не предпринял ни одной попытки прийти на помощь Поупу или совершить какой-нибудь отвлекающий маневр, который мог бы заставить Ли разделить свои силы. На самом деле он, конечно же, надеялся на поражение Поупа, так как всю эту войну он рассматривал как противостояние между ним и Линкольном, а не между Союзом и Конфедерацией.

Поуп, естественно, был снят с командования и до самого конца войны использовался только для выполнения второстепенных задач.

[Поуп попытался переложить вину за это поражение на плечи своих подчиненных, в частности Фицджона Портера, который позже в том же году предстал перед военным трибуналом и был признан виновным. Спустя двадцать лет Портер был оправдан и восстановлен в звании, но это уже не могло восстановить его разрушенную жизнь.]

Все думали, что Макклеллан вернет к себе прежнее доверие. Он провел довольно продуманную и неспешную военную кампанию и избежал катастрофы, в то время как Поуп продемонстрировал, чем могут закончиться необдуманные поспешные действия.

Давление со стороны общественности было невероятным, и Линкольн крайне неохотно восстановил Макклеллана в качестве безоговорочного командующего армией Потомака (хотя Холлек, естественно, оставался главнокомандующим).

Это назначение было с радостью встречено в армии, потому что солдаты видели в Макклеллане человека, который не станет жертвовать их жизнями просто так. На самом деле так оно и было. Но проблема заключалась не в том, что он не жертвовал их жизнями понапрасну, а в том, что изнуряющая длительная война уносила гораздо больше жизней, чем если бы все решилось в короткой битве.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Роберт Эдвар Ли. Ответное вторжение

Новое сообщение ZHAN » 16 сен 2020, 18:52

После второго сражения у Бул-Ран конфедераты и Союз столкнулись с необходимостью начать рискованную игру, призом в которой должно было стать благосклонное отношение Великобритании и Франции. Правительства обеих стран вместе с правящими классами были на стороне Конфедерации и после неудач «кампании на полуострове», а также катастрофы второго сражения у Бул-Ран, Великобритания предложила выступить посредником в конфликте. Это означало, что там однозначно не верили в то, что Союз способен решить эту проблему военным путем, и, похоже, собирались открыто поддержать независимость Конфедерации, использовав при этом свой военно-морской флот для прорыва блокады.

Теперь наступила очередь Ли предложить Великобритании что-то такое, что заставило бы ее принять активное участие в войне. И этим «что-то» могло стать вторжение на территорию Союза, в штат Мэриленд. По сути, это было рискованное предприятие, потому что истощенной и потрепанной в боях армии Ли, несмотря на все ее победы, был нанесен серьезный урон. Однако Ли полагался на два момента: на симпатии жителей штата Мэриленд, которые могли восстать и присоединиться к Конфедерации, изолировав тем самым город Вашингтон, и на свою уверенность, что он сможет победить Макклеллана при любых обстоятельствах.

Что касается Линкольна, то он так же хотел остановить Великобританию, как Ли — подбить ее на оказание помощи. Линкольн не тешил себя надеждой победить аристократию, но он надеялся призвать на свою сторону средний класс и простых людей Британии, если бы ему удалось превратить эту гражданскую войну в крестовый поход против рабства. Такой поступок был рискованным, потому что в таком случае от него отвернулись бы многие унионисты, но именно он казался в тот момент единственно возможным и настоятельно необходимым.

22 июля 1862 года Линкольн подготовил заявление об освобождении некоторых категорий рабов и прочитал «Прокламацию об освобождении рабов» членам своего кабинета. Она была встречена с явным неодобрением. В конце Сьюард заметил, что подобного рода заявление в то время, когда Союз терпит поражение на поле боя, было бы неразумным; оно выглядело бы как акт отчаяния правительства, которое, понимая, что не может победить в войне, пытается поднять на восстание рабов. Сначала Союз должен одержать хоть одну серьезную победу, только тогда освобождение рабов будет выглядеть как благородный поступок сильного победителя, совершенный без всяких скрытых мотивов. Линкольн умел прислушиваться к здравому смыслу в чужих словах и поэтому согласился.

Но где было найти победителя? И тут пришла ужасная новость о разгроме Поупа и о том, что Ли движется на север.

Ли действовал с привычной скоростью. Пока Макклеллан осваивался на своем посту и реорганизовывал свою Армию Потомака, Ли пересек реку Потомак и вступил на территорию Союза. К 7 сентября он был уже у горда Фредерик, штат Мэриленд, в сорока милях от города Вашингтон.

Макклеллан с привычной медлительной осторожностью выступил на северо-запад, стараясь держаться между Вашингтоном и армией конфедератов и постоянно помня о том, что противник значительно превосходит его в количестве. Конфедераты направились на запад, а затем — дальше на север. Лонгстрит дошел до города Хагерстаун, штат Мэриленд, в шестидесяти пяти милях северо-западнее Вашингтона.

Одна из надежд Ли подвела его: штат Мэриленд не восстал. К осени 1862 года война уже потеряла свое романтическое очарование, и простые жители штата хотели, чтобы теперь она продолжалась в штате Виргиния, подальше от их дома. Не испытывая никакого ликования от вторгшейся на их территорию армии, жители штата Мэриленд хотели, чтобы та ушла обратно.

И тут с Макклелланом произошло то, что всегда остается необъяснимым в истории, — ему неожиданно повезло.

Ли, испытывая к Макклеллану крайнее презрение, пожадничал, решив одержать ряд побед в других местах. Он хотел взять Харперс-Ферри, располагавшийся на реке Потомак в штате Виргиния, и выкинуть оттуда гарнизон Союза. Это означало, что ему надо было разделить свою и без того малочисленную армию, но он очень хотел это сделать. На самом деле Ли разделил ее на четыре части, дав каждой довольно сложные инструкции, куда и как двигаться.

Какой-то офицер конфедератов, получив такую подробную инструкцию, не придумал ничего лучше, как завернуть в нее свои сигары. Но ко всему прочему он умудрился еще потерять эти сигары вместе с оберткой, оставив их в городе Фредерик после ухода конфедератов.

Солдаты Союза, которые нашли этот документ, оказались достаточно сообразительны, чтобы понять его важность, и сразу же передали бумагу Макклеллану. Таким образом, Макклеллан узнал, что армия Ли разделилась на части, и ему было известно, где находится каждая из них. Например, он знал, что Стоунуолл Джексон был в Харперс-Ферри и от Ли его отделяло 20 миль.

Любой мало-мальски нормальный командующий мгновенно бы понял, что ему надо обрушиться, как гром среди ясного неба, на одну из этих частей, разбить ее и затем обратиться к другой и тоже разбить ее.

Только Макклеллан мог потратить шестнадцать часов на обдумывание перед тем, как что-нибудь предпринять. За это время Ли узнал, что у Макклеллана есть информация об их передвижениях, и выступил в сторону Джексона, у которого было время взять город Харперс-Ферри (вместе с одиннадцатью тысячами пленных с большим количеством снаряжения) и после этого направиться на север, в сторону Ли.

К тому времени, когда Макклеллан вступил в контакт с врагом, перед ним была уже частично объединившаяся армия конфедератов. Первое столкновение произошло у Антиетам-Крик, маленькой реки, текущей на юг, где она впадала в реку Потомак в восемнадцати милях западнее города Фредерик. Около города Шарпсберг, на западе реки Антиетам-Крик, армия конфедератов расположилась в боевом порядке. В Союзе эту битву назвали по имени небольшой речушки, а в Конфедерации — по названию города.

У Макклеллана было семьдесят тысяч человек, а у Ли — тридцать девять тысяч, но это не имело никакого значения. Макклеллан проиграл еще до начала сражения. Макклеллан вводил войска в бой небольшими частями, не осуществляя общего руководства их передвижением, и треть его армии так и не вступила в бой, даже когда их участие могло бы многое изменить. Макклеллан отдавал туманные и не совсем ясные приказы, надеясь, что его подчиненные сами додумаются, что делать, и одержат победу за него. Ли умело встречал каждую атаку там, где она начиналась, передвигая свои войска с места на место и обеспечивая таким образом всегда превосходство в численности над атакующими. Он держался до тех пор, пока не пришло последнее подкрепление из Харперс-Ферри.

Но в тот ужасный день, самый кровопролитный день за всю войну — 17 сентября 1862 года, — атаки Союза все же нанесли им тяжелый урон.

К ночи отчаянная оборона Ли заставила армию Союза остановиться, но цена была невероятно ужасной: конфедераты потеряли 13 700 человек, то есть треть своей армии, а армия Союза — 12 350 человек — одну шестую.

Ли был вынужден отступить, потому что восстановить потери он мог только в штате Виргиния. Любой другой командующий, кроме Макклеллана, понял бы это и начал его преследовать, чтобы настичь измученную армию до того, как та доберется до штата Виргиния и окажется в безопасности. Любой другой, но не Макклеллан. Ли был настолько уверен в трусливости своего противника, что целый день еще оставался на поле боя. Весь день 18 сентября его войска никуда не перемещались, и Макклеллан, у которого в распоряжении были двадцать тысяч еще даже не вступавших в бой солдат, зная, что к нему направлено подкрепление, так и не осмелился атаковать Ли.

18 сентября ночью, с презрительной небрежностью не обращая внимания на армию Союза (или скорее на ее никчемного лидера), Ли отправился со своей армией обратно в штат Виргиния.

Битва у Антиетам в военном плане была ничьей, но так как Ли был вынужден отступить и прекратил неудавшееся вторжение на территорию Союза, стратегически это была победа Союза. Великобритания расценила это именно так, и время, когда она могла бы признать независимость Конфедерации, безвозвратно прошло. Более того, Линкольн провозгласил это как победу, и 22 сентября, спустя пять дней после сражения, он заявил о том, что, пользуясь своим правом главнокомандующего, в качестве необходимой военной меры объявляет всех рабов на территории, занятой войсками Конфедерации, свободными с 1 января 1863 года.

В жизни самих рабов эта «Прокламация об освобождении рабов» ничего не изменила. На те регионы, где рабство было официально разрешено и которые находились под контролем войск Союза, действие «Прокламации» не распространялось. На территории Конфедерации она вообще была бессмысленна. Таким образом, ни одного раба «Прокламация» не освободила.

Однако она повлияла на британский народ, как и надеялся Линкольн, и после ее провозглашения Британия уже не могла принять непосредственное участие в войне. Также «Прокламация» воодушевила тех унионистов, которые ненавидели рабство, и придала смысл их борьбе. Более того, по всем меркам, это был чисто декларативный поступок, так как всем было ясно, что как только война закончится, рабство будет объявлено вне закона везде и навсегда.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Роберт Эдвар Ли. Поражение Бернсайда

Новое сообщение ZHAN » 17 сен 2020, 18:17

Несмотря на то что Линкольн сумел мастерски отвести от страны угрозу вмешательства Великобритании, с Макклелланом он ничего не мог поделать. Любой на месте Макклеллана стал бы преследовать Ли. Макклеллан не стал. Только через шесть недель после сражения у Антиетам он, как всегда, осторожно и медленно переполз через реку Потомак. 7 ноября 1862 года терпение Линкольна лопнуло, и он не стал больше мириться с нерасторопностью этого вояки, освободив его от выполнения обязанностей командующего. Больше Макклеллан никогда уже не командовал войсками и не принимал участия в сражениях. Он и так уже много сделал для Конфедерации, пожалуй, даже больше, чем кто-либо другой (кроме Ли).

Линкольн еще раньше обращался к Бернсайду, который хорошо зарекомендовал себя в качестве исполнителя. Линкольн хотел, чтобы тот взял на себя командование армией Потомака после поражения Поупа, но Бернсайд отказался, сославшись на свою неспособность, и Линкольн с явной неохотой обратился тогда к Макклеллану. После того как Бернсайд умело руководил своими людьми в битве у Антиетам, Линкольн снова предложил ему стать командующим и не стал слушать его, когда Бернсайд снова попытался отказаться.

[Бернсайд брился таким образом, что у него на лице оставались роскошные баки и усы, которые позже в честь него стали называться «бернсайды». Слоги с течением времени поменялись местами и теперь называются «сайдберны» (т. е. бакенбарды).]

Линкольн думал, что Бернсайд просто слишком скромный, но тот, к сожалению, был просто осторожным.

Став командующим, Бернсайд постепенно пришел в себя. Стараясь избежать ошибки Макклеллана, он без промедления выступил в направлении города Ричмонда, минуя город Фредериксберг, расположенный на реке Раппаханнок, в пятидесяти милях южнее города Вашингтон и на таком же расстоянии от города Ричмонд.

Через два дня, 17 ноября 1862 года, Бернсайд был уже на берегу реки Раппаханнок, напротив города Фредериксберг. План был следующий: быстро пересечь реку и двинуться на юг, в направлении Ричмонда, чтобы Ли не успел стать у них на пути, защитив свою столицу.

Однако в самый главный момент Бернсайд засомневался. Шел дождь, и вода в реке поднялась. Бернсайд решил, что для переправы ему понадобятся понтоны, и не стал пересекать реку до их прибытия. На это ушла целая неделя.

За это время Ли добрался до города Фредериксберг и превратил его южные высоты в практически неприступные позиции. Сильнее всего оборона у конфедератов была на левом фланге — там пролегала заболоченная дорога, за которой лежал четырехфутовый камень. За ним прятались стрелки. Сразу за ними был холм с установленными наверху артиллерийскими орудиями, которые простреливали каждый дюйм внизу.

Атаковать в этом месте было явным самоубийством, но 13 декабря Бернсайд настоял, чтобы его армия сделала именно это. Волна за волной шли войска Союза на позиции конфедератов, откатываясь затем назад, в тщетной попытке сделать то, что в принципе сделать было невозможно и что ни один здравомыслящий командующий никогда не стал бы делать. К тому моменту, когда Бернсайда, пребывавшего в состоянии шока, убедили прекратить сражение, войска Союза уже потеряли 12 650 солдат против 5300 конфедератов. Сражение у города Фредериксберг закончилось для армии Союза полной катастрофой.

Великая армия Потомака была разбита, и неизвестно, что могло бы случиться, если бы Ли предпринял на следующий день контратаку. Но тот, видимо помня о способности войск Союза быстро восстанавливаться (как при Шайло), решил, что сделал достаточно, и ничего не предпринял. Это была ошибка по масштабу не меньше, чем допустил Макклеллан после битвы у Антиетам.

После сражения у города Фредериксберг боевой дух Союза снова упал, и о событиях у Антиетам уже никто не вспоминал. Тем не менее Линкольн, объявив «Прокламацию об освобождении рабов» сразу после сомнительной победы у Антиетам, не стал отменять ее из-за катастрофического поражения у города Фредериксберг. В этом случае Великобритания не могла использовать возможность прямой интервенции на стороне Конфедерации, однако она могла сделать это каким-либо другим, косвенным способом.

Например, Великобритания позволила конфедератам строить военные корабли на своей территории. Самый вопиющий случай (но, естественно, не единственный) произошел с «Алабамой». Пока этот корабль строился, Адамс, являясь американским послом в Великобритании, неоднократно выражал по этому поводу решительный протест. Однако британцы изворачивались, крутили, юлили, тянули время и, наконец, приняли решение о прекращении этого проекта после того, как «Алабама» был спущен на воду и вышел в море в июле 1862 года. Под командованием Рафаэля Семса (род. 27 сентября 1809 года в округе Чарльз, Мэриленд) «Алабама» бороздил моря в течение двух лет, препятствуя торговым операциям Союза и ради этого добравшись даже до Индийского океана. «Алабама» захватила шестьдесят четыре судна, перевозивших, в общей сложности, несколько сотен тысяч тонн грузов. Страх перед этим кораблем и другими построенными в Британии судами-мародерами был настолько велик, что морская торговля Союза заглохла и Американский торговый флот, в определенной степени, так и не восстановился.

Союз был в ярости от подобных поступков Великобритании, но ничего не мог с этим поделать, и грабительские подвиги «Алабамы» добавили печальных красок в мрачную картину ужасного 1862 года, который уже подходил к концу.

Что касается Франции, то ей приглянулась Мексика. После гражданской войны эта страна оказалась не в состоянии выплачивать долги, которые возникли после того, как консерваторы оказали сопротивление либеральным реформам, проводимым Бенито Хуаресом. В конце 1861 года Великобритания, Франция и Испания послали в Мексику объединенные силы. Это шло вразрез с Доктриной Монро (если европейские власти вообще об этом задумывались), и Соединенные Штаты, по идее, должны были бы воспрепятствовать этому. Но сейчас они были разделены на две части и ничего не могли сделать.

Великобритания и Испания вскоре отказались от своих замыслов, а Франция, в которой в то время правил Наполеон III (имевший такие же амбиции, как и его знаменитый дядя, Наполеон I, но не такие способности), мечтал о Мексиканской империи. В апреле 1862 года французская армия начала постепенное продвижение внутрь мексиканской территории. Соединенные Штаты выразили по этому поводу решительный протест, но это не остановило Францию, а предпринять что-то большее Союз в то время не мог.

Война, конечно, шла не только в штате Виргиния. И хотя все взгляды были прикованы к штату Виргиния и сражениям между Вашингтоном и Ричмондом, такие же битвы и столкновения происходили на всей территории до самого дальнего запада. Эти события должны были оказывать влияние на экономическое положение Конфедерации, и, таким образом, на штат Виргиния тоже.

Так, попытка конфедератов в апреле 1862 года начать военные операции западнее штата Техас и привлечь на свою сторону Юго-Запад Америки, включая штат Калифорнию, потерпела неудачу. Поэтому все территории западнее и севернее штата Техас остались под контролем Союза. Войска Союза выиграли сражение у горного хребта Пи-Ридж, на северо-востоке штата Арканзас, благодаря чему река Миссури и северная половина штата Арканзас перешли в руки Союза.

Главным театром военных действий на Западе, однако, стал штат Теннесси, где обе стороны заняли выжидательную позицию и ничего не предпринимали со времен взятия города Коринф Холлеком 30 мая 1862 года. После 1862 года он уехал в город Вашингтон, где 11 июля был назначен главнокомандующим.

27 июня 1862 года Брэкстон Брэгг (род. 22 марта 1817 года в Уоррентоне, Северная Каролина), великолепно зарекомендовавший себя в сражении при Буена-Виста, принял командование армией конфедератов в штате Теннесси. Он сразу же начал готовить нападение на Бьюэлла на востоке штата.

14 августа Брэгг отправил Эдмунда Кирби-Смита (родившегося 16 мая 1824 года в городе Сент-Огастин, штат Флорида) на север, в штат Кентукки. Кирби-Смит, умело проводивший эту кампанию, вытеснил слабые войска Союза и 2 сентября был уже у города Лексингтон, штат Кентукки. Он находился всего в пятидесяти милях южнее реки Огайо. Сам Брэгг, ускользнув от медлительного Бьюэлла, двинулся на север другим путем, держа курс в направлении города Луисвилл на реке Огайо, в семидесяти милях западнее города Лексингтон.

[В этот момент Конфедерация представляла самую серьезную угрозу — с Ли в штате Мэриленд и Брэггом в штате Кентукки.]

Однако Бьюэлл сумел опередить Брэгга и добраться до города Луисвилл до 25 сентября, отрезав конфедератам путь к реке Огайо. После этого он выступил навстречу им в поисках сражения. 7 октября Бьюэлл встретился с силами Брэгга около города Перривилл, в тридцати милях юго-западней города Лексингтон.

На следующий день последовала сумбурная и плохо организованная битва, которая так ничего и не решила.

Брэгг мог бы победить, если бы объединился с Кирби-Смитом, но два командира не смогли скоординировать свои действия. Брэгг присоединился к Кирби-Смиту только после сражения и, видимо, переоценив опасность, покинул штат Кентукки, как и Ли, ушел из штата Мэриленд после второй битвы с неясным исходом.

Как и Макклеллан, который не стал преследовать Ли, Бьюэлл тоже не стал преследовать Брэгга, и результат был такой же — Бьюэлл был отстранен от командования 30 октября и больше не принимал серьезного участия в войне.

На смену Бьюэллу пришел Уильям Старк Розенкранц (род. 6 сентября 1819 года в Кингстоне, Огайо). Он выбрал себе в качестве цели город Чаттануга, железнодорожный центр на юго-востоке штата Теннесси. 26 декабря все было готово, и он выступил на юго-восток. Но город Чаттануга находился в 115 милях, и добраться до него без большого сражения было невозможно, потому что в городе Нэшвилл, всего в 30 милях от места дислокации Розенкранца, его поджидал со своими войсками Брэгг, воодушевленный новостью о серьезной победе конфедератов у города Фредериксберг.

31 декабря в нескольких милях западнее города Мерфрисборо сорок пять тысяч солдат Розенкранца встретились с тридцатью восемью тысячами Брэгга. Обе группировки медленно двигались по кругу, стараясь обойти друг друга с левого фланга. В тот день конфедератам это удалось быстрее, и с наступлением ночи Розенкранц уже был почти уверен, что проиграл, в то время как Брэгг отправил сообщение о победе в Ричмонд.

Однако Розенкранц решил не отступать и остался на поле боя, чтобы возобновить сражение на следующий день («Брэгг — хороший пес, — скажет он позже, — но Холдфаст — лучше» [Брэг и Холдфаст — клички собак. Брэг — это «хвастун», а Холдфаст — «настойчивый». Получается: «Хвастун» — хороший пес, но «Настойчивый» — лучше]). То, что произошло дальше, напоминало повторение битвы у Шайло. Атака войск Союза полностью компенсировала потери предыдущего дня и даже больше — принесла победу. Брэггу пришлось прекратить сражение и отступить.

Технически отступление конфедератов у города Мерфрисборо принесло победу Союзу, но потери с обеих сторон составили двенадцать тысяч человек, и Розекранц понял, что ему нужно время, чтобы восстановить силы. Он внимательно наблюдал за отступлением армии Брэгга в сторону города Туллахома, располагавшегося в тридцати шести милях южнее города Мерфрисборо, но ничего не предпринимал. Оставшуюся часть зимы война в штате Теннесси не велась.

Начало нового, 1863 года ничем не обрадовало сердца жителей Союза с точки зрения военной ситуации. Катастрофе в штате Виргиния можно было противопоставить только невнятное сражение в штате Теннесси.

Но несмотря на невероятные потери и гнетущее настроение от постоянных поражений со стороны уступавшего в численности противника, Союз оставался сильным и даже становился со временем сильнее. Европейские иммигранты продолжали прибывать в Союз (за время гражданской войны всего приехало восемьсот тысяч человек), поэтому потери на полях сражений не приводили к недостатку рабочей силы. Промышленность развивалась быстрыми темпами, и вместе с ней постоянно совершенствовались средства производства, экономящие время и рабочую силу.

Фермеры Союза собирали огромные урожаи, которые давали Линкольну прекрасную возможность для продажи сельхозпродукции за рубежом. В мае 1862 года конгресс утвердил «Закон о гомстедах», который за номинальную плату предлагал 160 акров земли на западных территориях любому, кто хотел заняться там фермерским делом. Этот закон увеличил потоки переселенцев на запад и общую площадь фермерских наделов, что в итоге способствовало дальнейшему увеличению урожаев.

К тому же разрушительная сила войны не коснулась территории Союза. Все большие сражения проходили на территории Конфедерации, и от них прежде всего страдали поля и посевы в сельской местности, что постепенно приводило к упадку экономики, который, поначалу незаметный на фоне военных побед конфедератов, постепенно все больше и больше сказывался на ее состоянии.

Но самым важным преимуществом Союза был характер Линкольна. Что бы ни случилось, он никогда не отступал от раз и навсегда установленной цели, которой посвятил всего себя, — цели сохранения Союза любой ценой. Другие могли поддаваться панике или впадать в отчаяние, но Линкольн, несмотря на печаль и меланхолию, которые все больше одолевали его [После сражения при Фредериксберге он грустно заметил: «Если и есть место хуже, чем ад, то я нахожусь именно там»], оставался стойким и решительным лидером.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Роберт Эдвар Ли. Поражение Хукера

Новое сообщение ZHAN » Вчера, 19:18

Однако, чтобы укрепить сердца тех, кто был не так силен духом, как он, Линкольну необходимо было что-то большее, чем просто неумолимый крах экономики конфедератов. Ему была нужна победа. Ли до сих пор сдерживал армию на реке Раппаханнок, и необходимо было предпринять еще одну попытку, чтобы прорваться к городу Ричмонд.

Бернсайда, конечно, надо было снимать с командования, но он, в отличие от Макклеллана и Бьюэлла, совершил ошибку, сражаясь, а не оттягивая время. Поэтому ему было позволено остаться в армии и занимать другие должности. 25 января 1863 года Джозеф Хукер (род. 13 ноября 1814 года в Хадли, Массачусетс) принял командование армией Потомака.

Хукер принимал участие во всех сражениях армии Потомака и воевал с особой отвагой. Он даже был ранен в битве у Антиетам. Он воевал так храбро, что заслужил прозвище «Храбрый Джо». Энергично взявшись за дело, он реорганизовал разбитые и деморализованные у города Фредериксберг подразделения и постарался снова сделать из них боеспособную армию.

Ближе к концу апреля Хукер выступил на юг. У него было девяносто четыре тысячи солдат, а у Ли — пятьдесят три тысячи. Ли все еще находился в Фредериксберге, и Хукер планировал атаковать его и задержать там при помощи двух третей своих войск, в то время как одна треть должна была пересечь реку Раппаханнок вверх по течению и (как он надеялся) молниеносно ударить в тыл Ли.

Он действительно осуществил этот план. Ли остался в городе, и Хукер смог переправить армию через реку. 29 апреля 1863 года он дошел до города Ченселлорсвилл (приблизительно в шести милях на запад от города Фредериксберг), который стоял на перекрестке дорог. Вокруг были заросли вперемешку из деревьев и кустарников, которые пересекали ручьи. Это место называлось «Уайлдернес» (глушь). Хукер сделал правильно, послав войска на восток, чтобы атаковать Ли. Они застали его спящим. Ли слишком поздно понял, что произошло, но принял бой. Однако после очередной атаки ему стало ясно, что надвигается катастрофа.

Именно в этот момент «Храбрый Джо» Хукер потерял самообладание. Возможно, репутация Ли сыграла с ним злую шутку, или, может быть, он не смог забыть прошлых неудач, и мысль о возможном поражении в «Уайлдернес» была для него нестерпимой. Но что бы там ни было у него на душе, Хукер заколебался и сделал это как раз в тот момент, когда решительная атака войск Союза могла бы уничтожить Ли и положить конец войне. Вместо этого он отступил назад, к городу Ченселлорсвилл.

Ли понял, что этот командующий Союза такой же нерешительный, как и предыдущие, и решил рискнуть еще раз. Он разделил свою и без того малочисленную армию на две части и отправил Джексона в обход армии Союза на правый фланг, а сам выступил на левом. Это, по сути, была попытка маленькой армии окружить большую, и это сработало. Джексон предпринял неожиданную атаку 2 мая. Хукер был полностью деморализован и не мог думать ни о чем, кроме отступления.

В очередной раз большая по количеству армия Союза отступила под натиском меньшей армии конфедератов, и 5 мая Союз был вынужден признать еще одно поражение, потеряв семнадцать тысяч, в то время как конфедераты потеряли тринадцать тысяч.

Однако потеря тринадцати тысяч человек оказалась для Конфедерации чересчур большой. Ночью 2 мая Хукер стал в панике поспешно отступать, и казалось, что если войска конфедератов рискнут быстро и смело напасть на них в этот момент, то армия Союза может быть полностью уничтожена. Стоунуолл Джексон выдвинулся вперед, чтобы самостоятельно оценить все шансы на местности, но войска конфедератов еще были рассредоточены по полю боя и не вернулись назад, поэтому в наступившей темноте никто не знал, где враги, а где свои.

Когда Джексон поспешил назад, солдаты Конфедерации открыли огонь и ранили его. Когда его принесли, у него была раздроблена рука. Ее пришлось ампутировать, и хотя казалось, что через некоторое время он восстановится, из-за примитивных условий медицинского лечения в то время Джексон подхватил воспаление легких и 10 мая 1863 года умер в возрасте тридцати девяти лет.

Соединенные Штаты потеряли человека, который был самым выдающимся тактиком своего времени, но, волею судьбы, использовал свои таланты для того, чтобы уничтожать армию всей страны. Союз Ли и Джексона, который с триумфом просуществовал целый год, теперь распался, и в военной судьбе Ли, который до конца оставался гениальным полководцем, уже никогда не было второго Чанселлорсвилла.

Но на тот момент Ли одержал победу и после второго сражения при Бул-Ран хотел развить успех. Вопрос был «как?». Лонг-стрит хотел двигаться на запад, так как там, на реке Миссисипи, в трудном положении оказался город Виксбург.

Виксбург был последним оплотом конфедератов на реке Миссисипи. Если бы Виксбург, расположенный в двухстах милях вверх по течению от Нового Орлеана, пал, то Конфедерация оказалась бы разделена на две части. Город выдержал военно-морскую осаду, когда корабли Фаррагута после падения Нового Орлеана сначала прошли на север, а затем вернулись назад. Но теперь Грант собирался осадить его с суши.

25 октября 1862 года он наконец получил разрешение, но было ясно, что выполнить эту задачу будет не так просто. Холлек, под чьим командованием Грант находился в то время, когда впервые прославился своими победами, все еще завидовал ему и не собирался помогать ему в этом. К тому же, Виксбург был надежно укреплен и удачно расположен на местности, его защитники были хорошо подготовлены и тоже не собирались сдаваться просто так.

Политические интриги в конце концов привели к тому, что вместе с Грантом командовать был назначен Джон Александр Макклернанд (род. 30 мая 1812 года около Гардинсберга, Кентукки). Макклернанд сражался вместе с Грантом у форта Донельсон и Шайло, где зарекомендовал себя как ищущий славы честолюбец, который не стеснялся преувеличивать свою роль в сражении или вести интриги против Гранта. Естественно, Грант не мог ожидать от Макклернанда никакой помощи.

Линкольн не питал никаких иллюзий по поводу компетенции Макклернанда, но с точки зрения политических сил он был важен для него как «военный демократ», и поэтому с ним надо было обходиться по-особому, потому что каждая победа Ли укрепляла позиции «мирных демократов», желавших побыстрее закончить войну и смириться с поражением Союза.

Для тех людей в Союзе, которые хотели продолжения войны, «мирные демократы» были «копперхедами» (медноголовыми змеями), названными так по имени рептилии, которая, в отличие от гремучей змеи, нападает без предупреждения. Предводителем «копперхедов» был Клемент Лаэрд Валландигэм (род. 29 июля 1820 года в Нью-Лисбоне, Огайо). В качестве представителя штата Огайо Валландигэм решительно и эффективно выступал против войны, и до тех пор, пока он разъезжал по стране и выступал с агитационными речами против ведения войны, существовала серьезная опасность, что различные части Союза — особенно штаты, расположенные севернее реки Огайо, — откажутся от ее продолжения.

Линкольн и его «партия Союза» выиграли выборы в конгресс в 1862 году, а Валландигэму не удалось переизбраться от своего штата еще раз. Но это было после битвы у Антиетам и после битвы при Фредериксберге. «Копперхеды» были еще сильны, поэтому военные демократы были Линкольну очень нужны.

Грант был простым солдатом (как тогда, так и всю жизнь), и его не интересовали политические нюансы. Он понимал только, что Макклернанд был еще одним некомпетентным командующим, которые и без того принесли немало проблем Союзу, и что тот мог погубить любую военную кампанию, если дать ему возможность слишком много командовать. Поэтому Грант торопился нанести удар по городу Виксбург до того, как прибудет Макклернанд. Грант сам собирался атаковать на суше, а его верный товарищ, Шерман, — с реки. 29 декабря 1862 года наскоро спланированная и поспешно проведенная атака потерпела неудачу, что только увеличило степень уныния, охватившую Союз после поражения у Фредериксберга.

Грант оказался в сложной ситуации. Он находился на западном, не очень удобном берегу реки, в двадцати милях вверх по течению от Виксбурга. Оттуда нельзя было организовать немедленную атаку. Город располагался на возвышенности на восточном берегу. Более того, к этому времени прибыл Макклернанд, который взял часть подразделений и отправился в бесполезный поход в поисках славы в штат Арканзас. Гранту стоило немалых усилий вернуть его обратно и заставить заниматься делом.

Но отступать было чуждо философии Гранта. В каком бы положении он ни находился — плохом или хорошем, — он всегда настаивал на наступлении. В течение всех трех зимних месяцев Грант искал способ переправить армию через реку Миссисипи. Это помогло его солдатам оставаться в форме и быть готовыми к трудностям, держа в постоянном напряжении войска конфедератов в городе Виксбург на другом берегу.

Грант предпринял четыре попытки переправиться через реку и даже пытался изменить русло реки, но все закончилось неудачей. Наверное, после этого многие уже считали, что город Виксбург взять не удастся, по крайней мере Гранту это не удастся точно. Но сам Грант этого мнения не разделял.

Он знал, что весной болотистые земли вокруг города высохнут и перемещение войск уже будет не таким трудным. И к тому же ему пришла в голову одна смелая идея.

Раньше все попытки переправиться через реку осуществлялись севернее города Виксбург, чтобы поддерживать связь с линиями коммуникации, которые полностью находились на севере. Но, предположим, думал Грант, что реку можно пересечь южнее города. Тогда конфедераты, не ожидавшие этого, могут быть застигнуты врасплох. Конечно, это может привести к разрыву линий коммуникации, но что с этого? Грант считал, что может обеспечить снабжение своих людей с прилегающих территорий.

Грант послал Шермана нанести отвлекающий удар на севере, чтобы привлечь к себе внимание конфедератов. Потом он отправил кавалерию совершить рейды по дорогам в окрестностях города, чтобы не дать конфедератам быстро собрать свои силы в каком-нибудь неизвестном месте.

Сделав все это, он направился на юг и стал ждать, пока к нему не присоединятся речные лодки. И они его не разочаровали. Речные суда под руководством Дэвида Диксона Портера (род. 8 июня 1813 года в Честере, Пенсильвания), воевавшего под руководством Фаррагута в Новом Орлеане, прошли мимо города Виксбург и добрались до Гранта. Тот был уже готов.

30 апреля 1863 года, как раз когда далеко на востоке две армии готовились к сражению у города Чанселлорсвилл, Грант с двадцатью тысячами человек, наконец, пересек реку Миссисипи в двадцати пяти милях южнее города Виксбург.

Войсками конфедератов в городе Виксбург командовал Джон Клиффорд Пембертон (род. 10 августа 1818 года в Филадельфии, Пенсильвания). Джозеф Джонстон, который уже восстановился после полученного во время «кампании на полуострове» ранения, теперь командовал на западе, в сорока милях восточнее города Виксбург, где находился в подчинении Джексона. Ни Пембертон, ни Джонстон не думали, что Грант осмелится покинуть свои позиции на другом берегу, так как он зависел от поставок продовольствия. Тем более они не могли себе представить, что Грант способен предпринять в таких условиях какие-нибудь решительные действия.

Но теперь у Гранта появился простор для деятельности, и он собирался показать, что командующий Союза может действовать с такой же силой и скоростью, как Ли. Оказавшись без снабжения и связи, Грант сделал все, чтобы войска противника в городе Виксбург тоже остались без них.

Он быстро направил войска на северо-восток, и Пембертон, удивленный этим поступком, тщетно стал искать несуществующие линии коммуникаций на юге. 14 мая Грант догнал Джексона, и удивленный Джонстон оказался отрезан от города.

Это означало, что войска Гранта теперь находились между Джонстоном и Пембертоном, и маршрут, по которому поставки продовольствия и подкрепления могли бы поступать в город Виксбург, был теперь перекрыт. Город оказался отрезан от всего, и Грант спешил добраться до него со своими войсками, чтобы начать настоящую осаду. Весь процесс — от переправы через реку до возведения осадных рубежей вокруг города Виксбург 22 мая — занял у него три недели, и Грант за это время одержал пять побед, безупречно управляя своей армией.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 58808
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пред.

Вернуться в Соединенные Штаты Америки

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2