Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Германия - Россия. Противостояние сквозь века

Германия - Россия. Противостояние сквозь века

Новое сообщение Буль Баш » 15 сен 2018, 21:24

Первое знакомство славян с немцами у подавляющего большинства наших современников ассоциируется с нашествием псов-рыцарей и эпической фигурой святого князя Александра Невского, остановившего их на льду Чудского озера. Ну что ж, такой взгляд в первом приближении верный. Мы же заглянем на три века раньше.
Изображение

Несколько слов стоит сказать о том, откуда вообще взялась Германия. В качестве самостоятельного государства Германия выделилась из империи Карла Великого после ее распада, оформленного Верденским договором 843 года. По этому договору внуку Карла Великого Людовику Немецкому достались все зарейнские земли и Бавария. Кроме того, в состав складывающегося германского государства вошли земли и по самому Рейну, а именно: область Майнца, Вермса и Шпейера. Эта территория окончательно выделилась из состава Франкского государства лишь в конце IX века. Позднее, с XI века, ее жители стали называть себя тевтонами. Это старое название сохранилось у немцев и до наших дней: Teutschen или Deutschen.

Славяне стали называть жителей Германии «немцы», указывая этим на то, что они говорят на не понятном для славян языке.

Германия не была едина ни в этническом, ни в политическом отношении. Она представляла собой четыре фактически самостоятельных племенных герцогства: Швабию (по Верхнему Дунаю), Баварию (к востоку от реки Леха), Франконию (по Среднему Рейну и Майну) и Саксонию с Тюрингией (в северной части Германии, на запад от Эльбы). В первой половине X века к ним прибавилась еще Лотарингия – территория от устьев Рейна и Шельды почти до Верхнего Рейна.

В 911 г. в Германию переселилась династия Каролингов, и королем в 919 г. стал саксонский герцог Генрих I Птицелов. В 936 г. ему наследовал сын Оттон I. Птицелов после длительной борьбы покорил сербо-лужицкую группу полабских славян, заставив ее платить дань немцам. Одновременно он захватил часть земель другого славянского племени – лютечей. Данниками немцев стали вскоре и ободриты. Генрих I старался также распространить свою власть и на населенную датчанами Ютландию. Он завоевал Шлезвиг, разъединив, таким образом, славян и датчан, в союзе с которыми славяне отражали натиск немцев.
Изображение
Германия и Италия в IX–XI веках

Первое в Германии упоминание термина «Русь» содержится в «Бертинских анналах» 839 года, а в «Раффельштеттенском таможенном уставе», созданном между 904 и 906 годами, говорится о торговле русских купцов на Среднем Дунае, на территории современной Австрии.

В 959 г. княгиня Ольга, правящая Древнерусским государством после смерти своего мужа, князя Игоря, вернулась в Киев из Константинополя. Княгиня была недовольна политикой византийского императора и в том же году отправила посольство в Германию, к королю Оттону I. Цель посольства – заключение политического союза и присылка в Киев немецкого епископа с попами для крещения Руси.

Судя по всему, княгиня к 959 г. уже крестилась и получила наряду с норманнским именем – Ольга еще и христианское – Елена.

В хронике Продолжателя Регинона Прюмского (германского архиепископа Адальберта) говорится:
Под 959 годом:
«Пришли к королю [Оттону I Великому], – как после оказалось, лживым образом, – послы Елены, королевы руссов, которая при константинопольском императоре Романе крещена в Константинополе, и просили посвятить для сего народа епископа и священников».
Под 960 годом:
«Король праздновал праздник Рождества Христова во Франкфурте, где Лбуций из братии св. Альбана (в Майнце) достопочтенным епископом (бременским) Адальдагом посвящен в епископы руссам».
Под 961 годом:
«Лбуций, которого в прошлом году некоторые дела удержали от путешествия, скончался 15 марта настоящего года, в преемники ему был посвящен Адальберт из братии монастыря св. Максимиана в Трире; сего последнего благочестивейший государь, с обычным ему милосердием, снабдив щедро всем нужным, отправил с честью к руссам».
Под 962 годом:
«В сем году возвратился назад Адальберт, поставленный в епископы к руссам, ибо не успел ни в чем том, зачем был послан, и видел свои старания напрасными; на обратном пути некоторые из его спутников были убиты, сам же он с великим трудом едва спасся».
[Рапов О. М. Русская церковь в IX – первой трети XII в. Принятие христианства. М.: Высшая школа, 1988.]

Почему миссия Адальберта закончилась полной неудачей, неизвестно. Ряд историков считают, что в Киеве произошел переворот и язычник князь Святослав Игоревич захватил всю полноту власти, а его мать ушла в «частную жизнь».

В Повести временных лет под 6494 (986) годом содержится прямой намек на то, что одним из тех, кто выступил против Адальберта и его людей, был сын княгини Ольги Святослав. Когда к князю Владимиру «придоша немьцы от Рима» с предложением принять католичество, он им сказал:
«Идите опять, яко отцы наши сего не прияли суть».
О каких «отцах» тут идет речь? Видимо, князь Владимир говорит о Святославе во множественном числе.

Тем не менее киевские князья не прерывали связей с немцами. В «Анналах» Ламперта Херсфельдского, автора 70-х годов XI века, упоминается, что на Пасху 973 года (23 марта) на немецком имперском съезде в Кведлинбурге среди прочих иностранных посольств присутствовало и русское. Видимо, это посольство имело отношение к браку киевского князя Ярополка Святославича с дочерью шведского герцога Конрада (Куно), которая приходилась внучатой племянницей Оттону I.

В это время в Киев прибывает и германский проповедник Бруно Кверфуртский (монашеское имя – Бонифаций). Согласно «Житию блаженного Ромуальда» («Vita beati Romualdi»), написанному около 1033 г. кардиналом Петром Дамиани, Бонифаций отправился для проповеди к «королю Руси». Тот ответил миссионеру, что уверует не прежде, чем Бонифаций, пройдя сквозь пламя, останется невредим. Святой совершает чудо, и король со своим народом принимают крещение. «Брат же короля, живший рядом с ним, не хотел уверовать, а потому в отсутствие Бонифация был королем убит. Другой брат, который жил уже отдельно от короля», убивает и короля, и Бонифация.

Детали жития довольно фантастичны, но основной сюжет похож на правду.
«Уж слишком живо житийная картина напоминает известную по летописи ситуацию при Ярополке Святославиче. Ярополк княжит в Киеве, его брат Олег – “рядом с ним”, в Овуче, городе восточнославянского племени древлян, другой брат, Владимир, – “отдельно от короля” Ярополка – на севере Руси, в Новгороде; затем Олег погибает от руки “короля” Ярополка; в борьбе с Ярополком Владимир подчеркивает свое язычество, но вскоре крестится».
[Древняя Русь в свете зарубежных источников / Под ред. Е. А. Мельниковой. М.: Логос, 2003.]

К сожалению, наши летописи умалчивают о многих важных событиях в жизни князей и Древнерусского государства, и зачастую приходится опираться лишь на западные источники. Так, русские источники молчат о пятнадцати последних годах жизни Владимира Красное Солнышко. Примерно [Из-за скудности и противоречивости источников X–XI вв. историкам приходится иногда реконструировать события и ориентировочно указывать даты.] в 1008–1009 гг. польский великий князь Болеслав I Храбрый заключил мир с Владимиром Красное Солнышко. Мир был скреплен родственным союзом: дочь Болеслава вышла замуж за сына Владимира Святополка.

Но этот первый родственный союз польских и русских князей привел не к миру, а к серии новых войн. Где-то между 980 и 986 годами Владимир разделил земли между сыновьями. Вышеслава он направил в Новгород, Изяслава – в Полоцк, Святополка – в Туров, Ярослава – в Ростов. Следует заметить, что Владимир делал сыновей не независимыми правителями областей, а всего лишь своими наместниками.

В конце 1012 г. или в начале 1013 г. Святополк вместе с женой и ее духовником Рейнберном Колобрежским оказывается в киевской темнице. Подробностией ареста туровского князя летописцы до нас не донесли, что дало повод разыграться фантазии историков. Так, Ф. И. Успенский писал:
«Епископ Колобрежский [Рейнберн], сблизившись со Святополком, начал с ведома Болеслава подстрекать его к восстанию против Владимира… С этим восстанием связывались виды на отторжение России от союза с Востоком [Византией] и восточного православия».
[Успенский Ф. И. Первые славянские монархии на северо-западе. СПб, 1872.]

Видимо, более близок к истине П. Голубовский:
«Князь Туровский, Святополк, заводит отношения с Польшей, чтобы иметь поддержку для завоевания своей автономности, и попадает за это в тюрьму».
[Голубовский П. Печенеги, торки и половцы до нашествия татар. История южнорусских степей IX–XIII вв. Киев, 1884.]

Не исключено, что Святополк попросту отказался платить дань Киеву, как это сделал в 1014 г. князь Ярослав в Новгороде.

В немецкой хронике Титмара Мерзенбурского, умершего в 1018 г., говорится, что Болеслав, узнав о заточении дочери, спешно заключил союз с германским императором и, собрав польско-германское войско, двинулся на Русь. Болеслав взял Киев и освободил Святополка и его жену. При этом Титмар не говорит, на каких условиях был освобожден Святополк. По версии Титмара, Святополк остался в Киеве и стал править вместе с отцом. Нам же остается только гадать, был ли Святополк при Владимире советником или, наоборот, Святополк правил страной от имени отца.

Со смертью князя Владимира его сыновья затевают усобицу. Святополк, потерпев поражение, бежал к тестю – польскому великому князю Болеславу Храброму. Его брат и соперник Ярослав, еще не Мудрый, в первой половине 1017 г. отправил послов к германскому императору Генриху II, чтобы заключить наступательный союз против Польши. Генрих обрадовался русскому посольству, и в том же году была организована первая русско-германская коалиция против Польши. Кроме Руси и Германии, в состав коалиции вошли чешский князь Олдржих и племя язычников – лютичей.

Болеслав Храбрый решил бить врагов поодиночке. Войско его сына Мешко, будущего короля Мечеслава II (р. в 990 г., правил в 1025–1034 гг.), вторглось в Чехию и, пользуясь отсутствием Олдржиха, разорило страну.

Германо-чешское войско осадило польскую крепость Нимч, но вскоре было вынуждено отступить в Чехию. 1 октября 1017 г. Болеслав предложил Генриху начать переговоры о мире и отправил послов в город Мерзабург, где находилась ставка императора. Переговоры затянулись, и лишь 30 января 1018 г. в городе Будишине (Баутцене) был подписан мир между Польшей и Германской империей. Польша получила земли, принадлежавшие ей еще до начала войны 1015–1017 гг.: Лужицкую марку и Мильско (земли мильчан). Однако если раньше Болеслав владел ими на правах имперского лена, то теперь они прямо включались в состав Польского государства.

В начале августа 1018 г. Болеслав Храбрый подошел к Киеву. Кстати, в его войске были 300 саксонских наемников. Так немцы впервые вступили в «мать городов русских». Ограбив Киев, Болеслав ушел в Польшу, оставив там править Святополка. Однако Ярославу все же удалось победить в гражданской войне.

В 1025 г., через несколько недель после своей коронации, умирает Болеслав Храбрый. В Польше начинается усобица между Болеславичами. В польские дела немедленно вмешиваются соседи – немцы и чехи. В ходе войны Оттон бежал к князю Ярославу Мудрому. Жить ему было приказано в Киеве, а не при дворе князя в Новгороде. В Киеве Оттон провел около шести лет.

По совету Ярослава Мудрого Оттон из Киева связался с германским императором Конрадом, строя козни против брата. Условия пакта Ярослава – Конрада не сохранились, но очевидна синхронность действий обоих монархов.

В 1030 г. Ярослав захватывает польский городок Белзы (Белз) на реке Жолокии, притоке Западного Буга (ныне на территории Львовской области). Согласно русской летописи:
«В лето 6539 (1031) Ярослав и Мстислав собрали воинов многих, пошли на ляхов и заняли грады Червенские опять, и повоевали Лядскую землю; и многих ляхов привели и разделили их: Ярослав посадил своих по Роси [Река к югу от Киева.]; и пребывают они там и до сего дня».
В войске Ярослава находилось немало варягов, в том числе Эйдив Рёгнвальдссон и Харальд. Позднее исландский скальд Тьодольв Арнорссон воспел этот поход и подвиги наемников варягов: «Воины задали жестокий урок ляхам» (в стихотворном переводе О. А. Смирницкой: «Изведал лях лихо и страх»).

Поход Ярослава и Мстислава на Польшу был синхронизирован с наступлением с запада императора Конрада. Мешко II не смог остановить немцев и русских и был вынужден бежать в Богемию, к чешскому князю Олдржиху. На польском престоле утвердился Оттон. Он прежде всего выполнил все приказания императора: отказался от титула короля и отослал польскую корону в Германию вместе с женой Мешка Риксой, а себя объявил вассалом германского императора.

Итак, уже Ярослав Мудрый понял, что лучший способ укротить спесивых ляхов – это заключить союз с немцами. Именно Ярослав положил начало тысячелетней истории русско-германских пактов.

Отечественные историки уже несколько столетий талдычат школьникам и студентам: «Воспользовавшись разорением Руси ордынским ханом Батыем, немецкие и шведские феодалы напали…» Ну что ж, элемент истины в этом есть, но не более.

Тот же князь Даниил Романович Галицкий в 40-х годах XIII века воевал «на чужой территории и малой кровью». Его дружины ходили и в Польшу, и в Литву, и в Венгрию. В 1249 г. войска венгерского короля Бэлы были разбиты близ города Ярославля (в Галиции), и, чтобы избежать вторжения русской рати, король выдал свою дочь за Данилова сына Льва.

В июне 1246 г. в битве с венграми погиб Фридрих Бабенберг, герцог Австрии и Штирии, вассал германского императора. Он не имел детей, и большое герцогство должно было достаться мужу одной из его сестер – Маргариты или Гертруды (по другим данным, последняя была не сестрой, а племянницей).
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Почему немцы не окрестили Русь, а Вена не стала русской

Новое сообщение Буль Баш » 22 сен 2018, 21:20

Престарелая Маргарита быстренько вышла замуж за чешского короля Вацлава I Владислава, однако тот скоропостижно, менее чем через год, скончался.

В свою очередь, Галицкий князь Даниил Романович решил поучаствовать в споре за австрийское наследство и женил своего сына Романа на Гертруде. Русских поддерживал и венгерский король Бэла IV, который надеялся за помощь оттяпать часть Австрии.

В начале 1252 г. состоялась свадьба Романа и Гертруды. Роман стал герцогом Австрии и Штирии. Теперь он числился вассалом германского императора, но это лишь пустая формальность – герцогство было фактически независимым государством. Молодые стали жить в замке Гимберг под Веной. Там у них родилась дочь Мария.

Но и чехи не дремали. Племянник усопшего короля, юный Оттокар поспешил жениться на старушке Маргарите. Он собрал большое войско и двинулся на Вену.

Римский Папа Иннокентий IV долго колебался, кого поддержать – русских или чехов? Римские папы давно предлагали королевскую корону Даниилу Романовичу Галицкому в обмен на переход в католичество. В конце концов Даниил короновался, но римский престол послал к… :D Поэтому Иннокентий IV, а затем и его преемник Александр IV поддержали Оттокара и стали грозить Роману и Даниилу крестовым походом всей Европы.

В итоге Роман был осажден чешским войском в Гимберге. Даниил Галицкий, чтобы помочь сыну, вместе с польским князем Болеславом Стыдливым вторгся в Чехию и взял ряд крепостей. Однако трусость ляхов и сильная болезнь глаз Даниила заставили его прекратить поход.

Роману в 1254 г. оставалось лишь бежать из осажденного Гимберга. В 1260 г. король Даниил ходил с войском добывать Вену, но опять неудачно. Посему Роман Даниилович кончил свои дни удельным князем новогрудским.

Ну что ж, поражение поражению рознь. На мой взгляд, поражение под Веной стоит победы на льду Чудского озера. Как заметил летописец, ни один русский князь никогда не заходил так далеко на запад, как Даниил.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Как немцы закрыли двинское «окно в Европу»

Новое сообщение Буль Баш » 29 сен 2018, 19:56

У нас не то что любители, но даже преподаватели истории не знают, что русские князья в течение почти 100 лет вели тяжелую войну с немцами, прежде чем Александр Ярославич вышел на лед Чудского озера. :)
Изображение

В VI–VII веках в Прибалтике появляются славяне-кривичи. Практически вся материковая Эстония покрыта их длинными курганами. В 1979 г. на территории Эстонии насчитывали 1432 каменных могильника, 984 длинных кургана и 306 грунтовых могильников балтославян; соотношение славянских и эстонских могильников – один к одному.

В VIII–X веках через Финский залив и Западную Двину проходил знаменитый путь «из варяг в греки». По нему руссы, то есть дружины из норманнов и славян, проходили в обоих направлениях из Северной Европы по Днепру и дальше в Византию, на Волгу и дальше, в восточные страны.

В устье Западной Двины, в Гробини у Либавы (Лиепаи), найдено поселение скандинавского типа, находка датируется 650–850 гг. Такие же поселения найдены на острове Сааремаа (Купигуста), на западном побережье Эстонии (Лизула) и на крайнем северо-западе (Прооза на территории Таллина).

С созданием Древнерусского государства все течение Западной Двины переходит под контроль киевских князей. В «Повести временных лет» сказано:
«И се суть инии языце, иже дань дают Руси: Чудь (эсты)… Ямь (емь – финны), Литва (Аукштайте), Зимегола (Земгалия), Корсь (литовское племя на Нижнем Немане), Нерома (Жемайте), Либь (Ливы)»
[Полное собрание русских летописей. СПб., 1908. Т. II. Стб. 8.]

После смерти киевского князя Владимира Святого бассейн Западной Двины в ее среднем и нижнем течении попадает под власть его внука, полоцкого князя Брячислава Изяславича. Ярослав Мудрый, а затем и его преемники несколько раз пытаются подчинить себе Полоцкое княжество, но каждый раз терпят неудачу.
Изображение
Места находок мечей Ульфберта свидетельствуют о контроле варяго-русов над стратегически важными районами Прибалтики

При князе Всеславе, сыне Брячислава Изяславича, на Западной Двине, в городках Герцике, Кукейнойсе и других, находятся полоцкие гарнизоны. В жизнь же местного населения – семигаллов и ливов – русские не вмешиваются, за исключением сбора небольшой дани.

Полоцкий князь Всеслав умер 14 апреля 1101 г. и, чтобы избежать усобицы, дал старшему сыну Роману Полоцк, а другим сыновьям – уделы в составе Полоцкой земли: Витебский, Минский, Городецкий (центр – нынешний город Гродно) и Друцкий. Однако эта мера лишь ослабила Полоцкое княжество. Роман Всеславич умер в 1114 г. бездетным, и его братья вступили в войну за полоцкий престол.

В довершение смут внутренних на Полоцкое княжество в течение всего XII века совершали набеги литовские племена.

В 1158 г. к устью Западной Двины, где обитали племена ливов, платившие дань полоцким князьям, был прибит бурей корабль бременских купцов. Ливы, согласно бытовавшему в те времена «береговому праву», попытались захватить корабль, но были отбиты немцами. После этого началась торговля. Обмен оказался столь выгодным для бременцев, что они стали постоянно ездить с товарами к устью Двины. Торговля была выгодна и ливским вождям, и они разрешили купцам построить в устье Двины укрепленную торговую факторию Укскуль (Икшкиль), а затем и вторую факторию – Далеп.

О постройке факторий и о выгодной торговле с ливами вскоре узнал и бременский архиепископ. Упустить такую выгоду архиепископ никак не мог, но на всякий случай обратился за санкцией на вторжение в земли ливов к Римскому Папе. Надо ли говорить, что папа Александр III согласился с мнением архиепископа и велел направить в Ливонию миссионеров.

Вскоре миссионеры с отрядом воинов прибыли в Укскуль. Возглавлял их монах-августинец Мейнгард. Монах был хитер и прежде чем начать проповеди среди ливов, отправился за разрешением к полоцкому «королю» Владимиру. Монах прибыл в Полоцк вместе с бременскими купцами и был тих и кроток. Князь, не мудрствуя лукаво, дал разрешение на «проповедь слова Божьего». Кроме того, монах обещал «королю» помощь германских рыцарей в борьбе с набегами литвы. Владимир дал согласие.

Оправдывая ошибку князя, следует сказать, что только столетие прошло с момента разделения православной и католической церквей (в 1054 г.), в Полоцке могли и не знать нюансы взаимоотношений константинопольского патриарха и Римского Папы. Да и полоцкие князья отличались от киевских веротерпимостью. Историки не располагают данными о каких-либо преследованиях язычества в Полоцком княжестве и на его вассальных территориях.

Мейнгард начал вести проповеди среди ливов. А чтобы проповедовать, нужны церкви. Немцы построили их на самых крутых холмах. А чтобы защитить церкви, вокруг них возвели каменные стены с многочисленными башнями. Так появились каменные крепости Укскуль, Гольм и другие.

Все шло хорошо, да ливы не изъявляли особого желания креститься. Мало того, уже крещеные туземцы стали перекрещиваться обратно – погружаться в воды Двины, дабы смыть с себя крещение и отослать его обратно в Германию. А поскольку ливы платили дань полоцкому князю, то платить еще десятину в пользу Папы Пимского им явно не улыбалось.

Мейнгард попытался применить силу, но у ливов был многократный перевес. Тогда Мейнгард по традиции обратился к Папе с просьбой организовать хотя бы небольшой крестовый поход и заставить ливов платить. В 1186 г. бременский архиепископ рукоположил Мейнгарда епископом вновь основанного «Икшкильского епископства в Руси» (!). Но в 1196 г. Мейнгард умер, так и не дождавшись крестоносцев. На его место из Бремена оперативно прислали нового епископа – Бартольда.

По прибытии Бартольд велел собрать ливских старейшин и объявил им, что надо креститься и платить, а то, мол, братва крестоносная из-за моря прибудет. Когда Бартольд удалился, вожди начали думать, что делать. Разгорелся жаркий спор. Одни предлагали Бартольда сжечь вместе с его храмом, другие без лишних церемоний хотели утопить епископа в Двине. Пока шли дебаты, какая-то добрая душа побежала к епископу, а тот, естественно, кинулся на корабль и убыл в Германию.

Бартольд написал Папе слезное послание о своем печальном положении. Папа объявил отпущение грехов всем, кто отправится в Крестовый поход против ливов, и вокруг Бартольда собрался значительный отряд крестоносцев, с которыми он и отправился назад в Ливонию.

Туземцы вооружились и послали спросить епископа, зачем он привел с собой войско. Бартольд ответил, что войско пришло для наказания отступников, на что ливы сказали ему:
«Отпусти войско домой и ступай с миром на свое епископство: кто крестился, тех ты можешь принудить оставаться христианами, других убеждай словами, а не палками».
В ответ конные крестоносцы построились «свиньей» и двинулись на толпу ливов. Впереди скакал с копьем сам епископ. В сражении Бартольд был убит, но крестоносцам удалось одержать победу.

Немцы предали огню и мечу окрестные земли. Ливы были вынуждены креститься, и их обложили большой данью. Но, как только основные силы крестоносцев убыли в Германию, ливы начали отмываться от крещения в Двине. Расставленные у дорог массивные деревянные распятья клали на плоты и отправляли вниз по течению, в Балтийское море. Всем католическим священникам и рыцарям было приказано отдать награбленное и без багажа садиться на корабли. Купцов и их имущество ливы не тронули.

Но через несколько месяцев в устье Двины появилось 23 корабля с рыцарями-крестоносцами. Вместе с ними прибыл и новый епископ, Альберт фон Буксгевден. Последний оказался довольно гибким и умным политиком. Для начала он позвал местную знать на большой пир. Внезапно по приказу епископа вожди ливов были схвачены. Их освободили лишь после нового принудительного крещения. Кроме того, в заложники были взяты 30 сыновей знати, которых отправили в Германию.

Альберт заменил ливам зерновую десятину небольшим натуральным оброком. Вместе с тем епископ понял, что удержать край в повиновении с помощью набегов крестоносцев невозможно. Нужно было стать твердой ногою на новом месте, строить города и замки.

В 1200 г. епископ Альберт основал при устье Двины город Ригу. Через год он перенес в новый город свою резиденцию. После этого и само епископство стало именоваться Рижским.

Но мало было основать город, его надо было заселить, и Альберт сам ездил в Германию набирать колонистов.

Но одного города, населенного немцами, было недостаточно. Население его не могло предаваться мирным занятиям, так как должно было вести непрерывную борьбу с ливами, следовательно, нужно было военное сословие, которое бы приняло на себя обязанность постоянно бороться с коренным населением. Для этого Альберт стал вызывать рыцарей из Германии и давать им замки в ленное владение. Но рыцари ехали крайне неохотно. Тогда Альберт решил основать орден «воинствующей братии» по образцу военных орденов в Палестине.

Папа Иннокентий III одобрил эту идею, и в 1202 г. был основан Орден рыцарей меча, получивший устав Храмового ордена. Рыцари ордена носили белый плащ с красным мечом и крестом, вместо которого позже стали нашивать звезду. Первым магистром ордена был Винно фон Рорбах.

Первое время отношения между орденом и рижским епископом были хорошие, но через несколько лет они испортились, и фон Рорбах перенес свою резиденцию из Риги в крепость Венден.

Полоцкие князья вовремя не осознали угрозы, которую им и другим русским княжествам несут немцы. Лишь в 1203 г. полоцкий князь Владимир с дружиной внезапно осадил Укскуль. Немцы выплатили ему большой выкуп, и Владимир пошел осаждать крепость Гольм. Однако там немцы отразили штурм с помощью метательных машин, бросавших на осаждающих тяжелые камни и бревна. Владимир был вынужден увести свою дружину в Полоцк.

В 1206 г. полоцкий «король» Владимир осадил замок Гольм.
«Русские же, не знавшие арбалетов, но привычные к стрельбе из луков, бились много дней и ранили многих на стенах; собрав большой костер из бревен, они старались поджечь укрепления, но старания эти были тщетны, а при сборе дров многие из них пали, сраженные арбалетчиками. Поэтому король послал гонцов к жителям Торейды, к летам и к окрестным язычникам, чтобы все они выступили в поход против рижан. Люди из Торейды тотчас же с радостью собрались к королю, и тем, кто пришел, было поручено единственное: собрать дрова для поджога замка. А так как доспехов у них не было, то, пока они собирали, многие из них были убиты неожиданными выстрелами. Леты же и сами не пришли, и гонцов не прислали. Сделали русские и небольшую метательную машину, по образцу тевтонских, но, не зная, как метать камни, они ранили многих своих, попадая в тыл. Тевтоны из-за своей малочисленности – их было всего двадцать человек – опасались предательства со стороны ливов, которых было много с ними в замке, днем и ночью оставались на стенах в полном вооружении, охраняя замок и от друзей внутри, и от врагов снаружи. Ливы же вместе с королем ежедневно искали способа, как бы, захватив их хитростью, передать в руки русским, и если бы не сократились дни войны, то едва ли рижане и жители Гольма при их малочисленности могли бы защищаться…»
[Мазутова В. И., Назарова Е. Л. Крестоносцы и Русь. Конец XII в. – 1270 г. Тексты, перевод, комментарий. М.: Индрик, 2002.]

Лишь когда разведчики донесли «королю», что в море у Риги замечена эскадра кораблей, он приказал снять осаду Гольма.

Любопытно, что о деятельности полоцкого «короля» Владимира мы знаем исключительно из германских рифмованных хроник, которые упоминают о нем на протяжении 32 лет. В русских же летописях и родословных о князе Владимире нет ни слова. Это связано с тем, что полоцкая династия Брячиславичей была обособлена от остальных князей Рюриковичей и те периодически пытались захватить Полоцк. А позже, к концу XIII века, Полоцкое княжество попало под власть литовских князей, которых мало интересовали архивы их предшественников. Мало того, литовские князья утверждали, что Полоцк был их исконной вотчиной, и, скорей всего, старые летописи были сожжены по их приказу.

Следует заметить, что в германских рифмованных хрониках XII–XIII веков под термином «христиане» понимаются исключительно немцы, противниками же «христиан» являются язычники и русские. Русских пока еще не называют даже схизматиками.

В 1207 г. кукейносский князь Вячеслав Борисович (Вячко) [Вячеслав был сыном полоцкого князя Бориса Давидовича, который, в свою очередь, был внуком знаменитого полоцкого князя Всеслава Брячиславича Чародея.], вассал полоцкого князя, попросил помощь у рижского епископа в борьбе с набегами воинственных литовцев. По германской версии, князь предложил епископу половину земли, если тот «защитит его от варваров». А пока шли переговоры, немецкий рыцарь Даниил фон Леневарден внезапно напал на Кукейнос и захватил его, а князя Вячеслава заковал в кандалы.

Епископ сумел уговорить Даниила отпустить князя. Вячеслава привезли в Ригу, там епископ подарил ему дорогие одежды и несколько коней. Затем князя отпустили в Кукейнос, но не одного, а с немецким гарнизоном.

Вячеслав сумел по достоинству оценить «заботу» крестоносцев. Улучив момент, когда большая часть немцев были заняты на строительстве укреплений Кукейноса, княжеская дружина напала на них. Лишь трем немцам удалось бежать в Ригу. Вячеслав послал гонцов в Полоцк за помощью. «Король» Владимир начал собирать войско, но задержался. Епископ Альберт опередил его и с отрядом рыцарей подошел к Кукейносу.

Согласно германской хронике, при штурме Кукейноса были убиты 500 русских дружинников, а сам Вячеслав с двумястами дружинниками бежал в Юрьев. Как писал С. М. Соловьев:
«…окруженные туземцами в глубине дремучих лесов своих, искали спасения от мстительности пришельцев, но не всем удалось найти его: немцы преследовали их по лесам и болотам, и если кого отыскивали, то умерщвляли жестокою смертию».
[Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1959.]

В 1209 г. епископ Альберт решил захватить город Герсик (Герцике), где правил русский князь Всеволод, женатый на дочери могущественного литовского князя. Всеволод, по мнению немцев, оказывал поддержку литовцам, совершавшим набеги на район Риги.

О разгроме Герсика нам известно из Ливонской хроники:
«Собрав войско со всех областей Ливонии и Леттии, он [епископ Альберт] вместе с рижанами, пилигримами и всем своим народом пошел вверх по Двине, к Кукейносу…

Русские, увидев издали подходящее войско, бросились к воротам города навстречу им, но когда тевтонцы напали на них с оружием в руках и некоторых убили, то не смогли сопротивляться и бежали. Преследуя их, тевтоны ворвались в ворота, но из уважения к христианству убивали лишь немногих, больше брали в плен или позволяли спастись бегством. После взятия города женщин и детей пощадили и многих пленили. Король, переправившись в лодке через Двину, бежал со многими другими, но королева была схвачена и представлена епископу с ее девушками, женщинами и всем имуществом. В тот же день все войско оставалось в городе; собрали по всем закоулкам большую добычу, захватили одежду, серебро, пурпур и много скота, а из церквей – колокола, иконы, прочее убранство, деньги и много добра и все это увезли с собой, вознося хвалу Господу за то, что так неожиданно он даровал им победу над врагами и позволил без потерь войти в город.

На другой день, разграбив все, приготовились к возвращению, а город подожгли. Глядя на пожар с другой стороны Двины, король с тяжкими вздохами и причитаниями восклицал: “О, Герцике, милый город! О, наследие отцов моих! О, нежданная гибель моего народа! Горе мне! Зачем я родился, чтобы видеть пожар моего города и уничтожение моего народа!”

После этого епископ и все войско, разделив между собой добычу, с королевой и всеми пленными возвратились в свою землю, а королю было предложено прийти в Ригу, если только он еще хочет заключить мир и получить пленных обратно. Явившись, тот просил простить его поступки, называл епископа отцом, а всех латинян братьями во Христе и умолял забыть былое зло, заключить с ним мир, вернуть ему жену и пленных».
[Мазутова В. И., Назарова Е. Л. Крестоносцы и Русь. Конец XII в. – 1270 г.]

В итоге Всеволоду вернули жену, но заставили его стать вассалом епископа.

Война между крестоносцами и полоцким «королем» шла с переменным успехом. В 1210 г. рижские немцы были вынуждены заключить «вечный мир» с Владимиром. Полный текст договора до нас не дошел, но в рифмованной хронике говорится, что рижский епископ платил «королю» ежегодную дань. Надо полагать, что в договоре были выгодные для русских условия прохода торговых караванов по Западной Двине.

Весной 1216 г. эсты из приморских областей и острова Эзель (Саарема) прислали послов к полоцкому «королю» с предложением захватить Ригу и устье Западной Двины. «Король» собрал большое войско, но, поднимаясь на корабль, Владимир внезапно упал и умер. Поход был отменен.

Судя по всему, после смерти Владимира в Полоцком княжестве началась ожесточенная борьба за власть. А в 1223 г. Полоцк на некоторое время был захвачен смоленскими князьями. Все это позволило крестоносцам закрепиться в нижнем течении Западной Двины. Таким образом, этот выход к морю оказался закрытым для Руси на целых пять столетий. :(
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Как Колывань стала Ревелем

Новое сообщение Буль Баш » 06 окт 2018, 19:10

Поначалу русские летописцы не придавали особого значения действиям русских князей в Прибалтике. Вот, к примеру, краткая запись под 1030 годом:
«В то же лето пошел Ярослав на чудь, и победил их, и поставил град Юрьев».
[Полное собрание русских летописей. Т. I. Стб. 149]

В данном случае под термином «чудь» подразумеваются эсты. Вообще же чудью (чухонцами) русские именовали все угрофинские племена. Юрьевом город был назван в честь самого князя [Город Юрьев в 1224–1893 гг. официально назывался Дерпт, в 1893–1919 гг. – Юрьев, с 1919 г. – Тарту.]. Юрий – это христианское имя Ярослава Мудрого. Первые два века христианства на Руси князья в большинстве случаев имели два имени – русское, языческое и христианское.

Видимо, тогда же был основан и город Колывань на месте нынешнего Таллина [В 1219–1917 гг. официально назывался Ревелем.]. Эсты стали данниками русских князей. Русские в отличие от немцев ограничивались выплатой дани, практически не вмешиваясь в быт и религиозные верования населения Прибалтики.

Несколько слов стоит сказать и о стратегическом значении города Юрьева. Наши историки много говорят о водных путях на Балтику через Неву или Северную Двину, но не упоминают о водном торговом пути через… Центральную Эстляндию. А ведь через нее в IX–XV веках шло значительное число товаров в Псков и далее, на Днепр и Волгу.

На старинных германских картах Эстляндии весь этот водный путь именовался Эмбах (Эмайыги). Сейчас же это название относится только к реке, текущей из озера Выртсьярва в Чудское озеро (р. Эмбах).

На этой-то реке и построил город Ярослав Мудрый. Поднимаясь по Эмбаху до озера Выртсьярва, ладьи затем входили в устье реки Тянассилма и поднимались на 34 км вверх по течению, до небольшого озера Вильянди. Пройдя 4,5 км по озеру, ладьи шли 34 км по речке Раудне, которая затем впадает в Халисте (7,6 км), а та – в Навести, последняя же впадает в реку Пярну (38 км). Ну а Пярну, как известно, впадает в Балтийское море.

Примерно в 1130 г. племя чудь захватило Юрьев и перебило местных жителей. В 1133 г. черниговский князь Всеволод Ольгович совершил поход на Юрьев – город был возвращен, а чудь основательно побита.

В 1210 г. русское войско совершило поход в Угаунию (Уггеноис) – территорию западнее Чудского озера. Видимо, поводом стала невыплата дани чухонцами. Возглавляли войско новгородский князь Мстислав Мстиславич Удалой и его брат, псковский князь Владимир Мстиславич. Русские осадили большую крепость Оденпе [Оденпе, с 1917 года – город Отепя.] (Отепя, Медвежья Голова). После 8 дней осады чухонцы сдались и выплатили русским 400 серебряных монет. При этом часть чухонцев крестились по православному обряду, причем делали это добровольно.

Вскоре после ухода русской дружины к Оденпе подошли войска крестоносцев из Риги. Город был взят и сожжен, а окрестное население насильно крещено по католическому обряду. Соответственно, выплата дани в Псков прекратилась.

Замечу, что крестоносцы действовали не только кнутом, но и пряником. Немцам удалось сделать своим «агентом влияния» псковского князя Владимира Мстиславовича. Князь даже выдал свою дочь за брата епископа Альберта. Это не понравилось псковичам, и в 1213 г. они выгнали Владимира из города. Владимиру пришлось бежать к зятю в Ригу, где ему дали в управление Идумейскую, между Ригой и Венденом.
Изображение

Жизнь у немцев князю пришлась не по душе, и он убежал обратно в Псков. Горожане его простили, и он с псковскими и новгородскими ратями в феврале 1217 г. двинулся к Медвежьей Голове.

Магистр венденских меченосцев Бертольд внезапно напал на русский лагерь. Но новгородцы быстро оправились и контратаковали немцев. Рыцари были разбиты, Владимир Мстиславович взял в плен своего зятя Феодориха и привез его в Псков.

К русским присоединились много эстов.
«Пошел с ними и король Псковский Владимир со своими горожанами, и послали гонцов по всей Эстонии, чтобы приходили осаждать тевтонов и угаунийцев в Одемпе. И явились не только эзельцы и гарионцы, но и сакальцы, уже давно крещенные, надеясь таким образом сбросить с себя и иго тевтонов, и крещение. И пришли они навстречу русским, и осадили вместе с ними замок Оденпе, и бились с тевтонами и другими, кто был там, семнадцать дней, но не могли причинить им вреда, так как замок был весьма крепок. Но лучники епископа, находившиеся в замке, и братья-рыцари со своими арбалетами ранили и убили многих русских. Точно так же и русские ранили стрелами из своих луков некоторых в замке…

И когда епископы и братья-рыцари услышали об осаде, они послали на помощь своим около трех тысяч воинов. И отправились с ними магистр рыцарей Волквин, и Бертольд Венденский, и Теодорих, брат епископа, вместе с ливами, леттами и некоторыми пилигримами. И дошли они до озера Ристегерве, где встретили мальчика, шедшего из замка. Они взяли его в проводники, с наступлением утра подошли к замку и, оставив справа эзельцев, двинулись на русских и бились с ними. Русских и эзельцев было без малого двадцать тысяч, поэтому, испугавшись такого множества, они отошли в замок. И пали тут некоторые из братьев-рыцарей, храбрые мужи, Константин, Бертольд и Элиас и кое-кто из семьи епископа, а остальные все невредимыми достигли замка. И из-за множества людей и коней в замке начался голод, не хватало еды и сена, и стали кони объедать хвосты друг у друга. Так же и в русском замке был недостаток во всем. Наконец, на третий день после столкновения начались переговоры с тевтонами.

И был заключен мир с ними, но с условием, чтобы тевтоны все покинули замок и вернулись в Ливонию. И позвал Владимир зятя своего Теодориха пойти с ними в Псков, чтобы скрепить там мир. И поверил тот и вышел к нему. А новгородцы тут же вырвали Теодориха из рук его и пленником увели с собой».
[Мазутова В. И., Назарова Е. Л. Крестоносцы и Русь.]

Так рассказано об этом походе в «Хронике Ливонии». Русские же летописи почему-то не упоминают о потерях немцев, сказано лишь, что у них убиты три главных воеводы и взяты 700 лошадей. Надо полагать, рыцари отдали 700 лошадей не по доброй воле.

Осенью 1217 г. старейшина Сакала Лембит поднял против немцев большую часть эстонских племен. Он послал гонцов в Новгород за помощью. Однако в то время новгородский князь Мстислав Удалой отправился в поход против венгерского короля. И новгородцы взяли себе в князья Святослава, сына киевского князя Мстислава Романовича. Тот обещал помочь Лембиту и стал собирать войско.

К началу сентября на северной границе Сакала, у берегов реки Пала (Навести), собрались не менее шести тысяч воинов из Ляэнемаа, Харьюмаа, Вирумаа, Рявала, Ярвамаа и Сакала. 15 дней они ждали русское войско, но оно так и не подошло. Причиной этого, скорей всего, послужил конфликт новгородского веча и Святослава. Тому горожане «показали путь», а взамен позвали его брата Всеволода.

К этому времени из Германии прибыл в Ригу граф Альберт фон Левенборх с отрядом рыцарей. Объединившись с местными крестоносцами, он с тремя тысячами всадников отправился к Сакала. Лембит выступил навстречу рыцарям.

21 сентября 1217 г. недалеко от Вильянди состоялось решительное сражение. Немецкому клину («свинье») удалось прорвать центр эстонского войска, а затем полностью разгромить его. Сам Лембит был убит, а его голову доставили в Ригу и выставили на всеобщее обозрение.

В 1218 г. епископ Рижский, Эстонский и Семигальский вместе с графом Альбертом отправился к датскому королю Вальдемару II. Король Вальдемар к тому времени показал себя опытным полководцем.
Изображение
Борьба с немецкими захватчиками в 1217 году.
1 – войска эстонцев; 2 – войска русских; 3 – войска немецких захватчиков; 4 – осада и взятие городищ эстонскими и русскими войсками; 5 – граница территории, оккупированной захватчиками к 1216 году


К 1215 г. он захватил Голштинию и ряд других северогерманских земель. Они
«слезно просили его направить в следующем году свое войско на кораблях в Эстонию, чтобы смирить эстов и прекратить их совместные с русскими нападения на Ливонскую церковь. И когда король узнал о великой войне русских против ливонцев, он пообещал на следующий год прийти в Эстонию с войском как ради славы Пресвятой Девы, так и во отпущение грехов своих».
[Мазутова В. И., Назарова Е. Л. Крестоносцы и Русь.]

Подчеркиваю, что это не я сказал «слезно просили», это утверждал современник – автор рифмованной хроники.

А тем временем в Риге крестоносцы готовились к новому походу на север Эстляндии и на остров Эзель. Двинуться решили после 15 августа 1218 г.
«И собрались рижане вместе с ливами и летами, и пошли с ними Генрих Боревин [Генрих Боревин – сын Придислава, князя славян-ободритов. Генрих принял крещение осенью 1164 г. В Ливонию он во главе отряда мекленбургских рыцарей прибыл вместе с графом Альбертом фон Левенборхом.] и магистр Волквин со своими братьями. И подошли они к Сакале, где обыкновенно бывало место молитв и сговора войска. Граф Альберт повелел устроить там мост, и было там же решено разграбить Ревельскую область».
[Мазутова В. И., Назарова Е. Л. Крестоносцы и Русь.]

Но когда крестоносцы достигли замка Вилиенде, разведчики донесли о приближении русского войска, которое вели князь новгородский Всеволод Мстиславич и князь псковский Владимир Мстиславич. Русское войско форсировало реку Эмбах, которую эстонцы называли «Матерью вод», и двинулись вперед.

На речке Эмель состоялось сражение. Судя по тексту рифмованной хроники, крестоносцы внезапно напали на авангард русских, и те отступили за речку. Но когда подошли основные силы новгородцев и псковичей, то ливы и летты в панике кинулись бежать. Организованно удалось отступить лишь двум сотням крестоносцев. Зато в Риге они уже хвастались, что убили 50 русских и что сам «король Новгородский» приказал своему войску оставить их в покое.

Русское же войско широким фронтом прошлось по Ливонии, уничтожая замки и католические церкви, воздвигнутые крестоносцами.

В 1219 г. на севере Эстляндии с 1500 кораблей высадились войска датского короля Вальдемара II и его вассала, правителя острова Рюген и части Померании Вацлава I. Несмотря на ожесточенное сопротивление эстов (реваласцев), они захватили и разрушили крепость Колывань, а на ее месте построили свою крепость Ревель (нынешний Таллин). Любопытно, что по-эстонски «таллин» означает «датский город».
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Экспансия в Прибалтику с запада и востока

Новое сообщение Буль Баш » 13 окт 2018, 18:42

Новгородцы под началом князя Владимира Мстиславовича и его сына Ярослава дважды, в 1219 и 1222 годах, осаждали немецкую крепость Венден (Кесь) и один раз, в 1223 г., – Ревель. Но все три осады были неудачны, врага спасали мощные укрепления и метательные (камнеметные) машины. Русским удалось взять много добычи и пленных, но выгнать противника из Прибалтики они не смогли. Немцы и римские папы сделали из Прибалтики восьмивековой очаг напряженности в северо-восточной Европе.

В 1224 г. немцы двинулись на самую сильную русскую крепость в Эстляндии – Юрьев. Там сидел князь Вячеслав Борисович, у которого немцы ранее отняли город Кукейнос. 15 августа Юрьев был осажден. Немцы приготовили много осадных машин, из огромных деревьев выстроили башню в уровень с городскими стенами и под ее защитой начали вести подкоп. Всю ночь и весь следующий день над этим трудилась половина войска: одни копали, другие относили землю. На следующее утро большая часть подкопанного рухнула, и башня была придвинута ближе к крепости.
Изображение

Несмотря на активную подготовку к штурму, осаждающие еще пытались завести переговоры с князем Вячеславом. Они послали к нему несколько духовных особ и рыцарей с предложением свободного выхода из крепости вместе с дружиной, лошадьми и имуществом, если князь согласится покинуть отступников туземцев (эстов). Вячеслав Борисович не принял этого предложения, так как ожидал подкрепления из Новгорода. Тогда осада началась с новой силой и продолжалась много дней без видимого успеха.

Согласно немецкой хронике, осаждающие собрали совет, на котором два рыцаря, Фридрих и Фредегельм, недавно приехавшие из Германии, подали идею:
«Необходимо сделать приступ и, взявши город, жестоко наказать жителей в пример другим. До сих пор при взятии крепостей оставляли гражданам жизнь и свободу, и оттого остальным не задано никакого страха. Так теперь положим: кто из наших первый взойдет на стену, того превознесем почестями, дадим ему лучших лошадей и знатнейшего пленника, исключая этого вероломного князя, которого мы вознесем выше всех, повесивши на самом высоком дереве».
Идея понравилась. И на следующее утро осаждающие устремились на приступ, но были отбиты. Осажденные сделали в стене большое отверстие и выкатывали оттуда раскаленные колеса, чтобы зажечь башню, от которой была большая опасность крепости. Осаждающим пришлось сосредоточить все свои силы, чтобы потушить пожар и спасти башню. Между тем брат епископа, Иоганн фон Аппельдерн, неся огонь в руке, первым начал взбираться на вал, за ним следовал его слуга Петр Оге, и оба беспрепятственно достигли стены. Увидев это, остальные ратники бросились за ними, каждый спешил, чтобы оказаться первым. Кто же взошел первым на стену, осталось неизвестным. Одни поднимали друг друга на стену, другие прорывались сквозь отверстие, сделанное самими же осажденными для пуска раскаленных колес. За немцами ворвались леты и ливы, и началась резня. Никому не было пощады. Бои в городе продолжались до тех пор, пока русские не были истреблены почти полностью. Немцы окружили крепость и не давали никому спастись бегством. Из всех мужчин, находившихся в городе, оставили в живых только одного – слугу суздальского князя. Ему дали лошадь и отправили в Новгород рассказать своим о судьбе Юрьева, и новгородский летописец записал:
«Того же лета убиша князя Вячка немцы в Гюргеве, а город взяша».
К великому сожалению, события в Прибалтике в XII – начале XIII веков не нашли должного отражения ни в царской, ни в советской историографии. И, по мнению многих поколений наших людей, первым против крестоносцев выступил Александр Невский. Поэтому мне и пришлось приводить подробности боевых действий русских князей против крестоносцев задолго до рождения князя Александра Ярославича.

Из всего сказанного можно сделать очевидные выводы.

Во-первых, к 1158 г. Прибалтика была вассальной территорией русских князей. Князья Рюриковичи действовали по принципу «разумной достаточности». Они ставили перед собой две основные цели – обеспечение свободного выхода Руси к Балтийскому морю через Западную Двину и Финский залив и обеспечение безопасности своих княжеств от вторжения западных рыцарей.

Поэтому они не вмешивались во внутренние дела местных племен и не навязывали им православия. Вполне достаточно было построить несколько крепостей и держать там небольшие гарнизоны. Местные племена были обложены сравнительно небольшой данью – на содержание гарнизонов и для психологического воздействия, дабы туземцы не забывали, кто их сюзерен.

Во-вторых, вторжение немцев, а позже датчан встретило отчаянное сопротивление не только местных племен, но и дружин русских князей. Война шла свыше 60 лет.

В-третьих, нельзя забывать, что подлинными организаторами и идейными вдохновителями походов на восток были римские понтифики (папы) и их окружение. Нигде в священных книгах не говорится о том, что-де учения Христа надо насаждать с помощью огня и меча. Но не следует забывать, что каждое языческое племя, обращенное крестоносцами в католичество, принуждалось к уплате церковной десятины в пользу Рима. Неудивительно, что христиан, отказывавшихся платить десятину Папе, католические иерархи приравнивали к язычникам.

Свое истинное лицо рыцари-крестоносцы показали при разгроме Константинополя в 1204 г. Рыцари и католические священники громили православные церкви, рубили и жгли иконы, крали священные сосуды и т. д. В православных византийских храмах под хохот рыцарей плясали проститутки.

Резко контрастировало с этим отношение православных к католикам. Так, например, в Новгороде в XII–XV веках находились сотни западных купцов, их обслуга и охрана. Многие из них жили на «немецком дворе» в Новгороде по много лет. Но вот что удивительно, в вольном Новгороде за всю историю не было погрома католиков и вообще процветала веротерпимость.

А вот характерное мнение католических иерархов в середине 40-х годов XII века. Краковский епископ Матфей пишет к Бернарду Клервскому (1091–1153), аббату монастыря в Клерво, в Бургундии (позже Бернард будет объявлен святым):
«Народ же русский, неисчислимый и многочисленностью подобный звездам, не блюдет правил православной (orthodoxa) [то есть католической] веры и установлений истиной религии. Не разумея, что вне католической церкви нет места для подлинного богослужения, он, как известно, позорно заблуждается не только в богослужении Тела Господня, но и в расторжении браков и перекрещивании [супругов], а также и других церковных таинствах. От самого начала своего крещения преисполненный всевозможными заблуждениями, а вернее сказать – еретическим нечестием, он исповедует Христа разве что по имени, делами же совершенно отвергает. Ведь, не желая быть в согласии ни с Латинской, ни с Греческой церковью и отделившись от обеих, названный народ не причастен к принятию таинств ни по тому, ни по другому [обряду]».
В итоге епископ Матфей призывает Бернарда лично явиться, чтобы своей
«проповедью, что пронзает лучше меча обоюдоострого, истребить» ересь «на Руси, которая – словно другой мир»
[Древняя Русь в свете зарубежных источников.]

Вроде бы пока речь идет о проповедях, но не будем забывать, что именно Бернард был одним из главных вдохновителей 2-го Крестового похода 1147 года.

Римские папы с конца XII века периодически рассылают буллы (послания, обязательные к исполнению всеми католиками) с призывами к торговой блокаде Руси. Так, например, Папа Григорий IX в январе 1229 г. отправил буллу к властям Рима с требованием прекратить торговлю с русскими оружием, лошадьми, кораблями, продовольствием и т. д. А в послании Григория IX Ливонскому ордену (1232 г.) рыцари призывались на борьбу с русскими, которых Папа прямо именовал «врагами веры».
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Тайны Ледового побоища. Рыцари и князья

Новое сообщение Буль Баш » 20 окт 2018, 20:05

Одним из первых, кто осознал опасность тевтонской экспансии, был князь Переславля-Залесского Ярослав Всеволодович, сын Всеволода Большое Гнездо и отец Александра Невского.
Изображение

В 1228 г. новгородцы позвали Ярослава княжить в Новгород. Вскоре он призвал полки из Переславля и начал готовиться к походу на Ригу. А кому-то в Пскове померещилось, что Ярослав вместо Риги хочет завладеть Псковом. Тут нельзя исключить и дезинформацию немцев. Со страху псковичи заключили отдельный мир с немцами, дали им 40 человек в заложники с условием, чтоб они помогли им в случае войны с новгородцами.

Но новгородцы также заподозрили Ярослава, стали говорить: «Князь-то нас зовет на Ригу, а сам хочет идти на Псков». Ярослав послал сказать псковичам: «Ступайте со мною в поход: зла на вас не думал никакого, а тех мне выдайте, кто наговорил вам на меня». Псковичи велели отвечать ему:
«Тебе, князь, кланяемся и вам, братья новгородцы, но в поход нейдем и братьи своей не выдаем, а с рижанами мы помирились. Вы к Колываню ходили, взяли серебро и возвратились, ничего не сделавши, города не взявши, также и у Кеси [Вендена], и у Медвежьей Головы, и за то нашу братью немцы побили на озере, а других в плен взяли. Немцев только вы раздразнили да сами ушли прочь, а мы поплатились. А теперь на нас, что ли, идти вздумали? Так мы против вас со святой богородицей и с поклоном: лучше вы нас перебейте, а жен и детей наших в полон возьмите, чем поганые. На том вам и кланяемся».
Новгородцы сказали тогда князю: «Мы без свой братьи, без псковичей, нейдем на Ригу, а тебе, князь, кланяемся». Сильно уговаривал Ярослав новгородцев, но все напрасно, тогда от отослал свои полки назад, в Переславль.

В 1232 г. новгородский тысяцкий Борис поссорился с князем Ярославом Всеволодовичем и бежал к немцам в Оденпе. Туда же бежал и сын Владимира Псковского Ярослав. Перебежчики вернулись с немецким войском и захватили крепость Изборск. Псковичи отреагировали быстро – Изборск был отбит, а Ярослав Владимирович вместе с несколькими немецкими рыцарями взят в плен и отослан в Новгород, к князю Ярославу Всеволодовичу. Ярослав Всеволодович приказал всех пленных заковать в железо и отправить в Переславль-Залесский. В отмщение за это немцы поймали какого-то новгородца, Кирилла Синкиница, и засадили в тюрьму. Тогда Великий Новгород, считая этот поступок нарушением мира, объявил войну.

Князь Ярослав Всеволодович с дружиной двинулся к городу Юрьеву, точнее, теперь к немецкому Дерпту. Русские не смогли взять город, зато сильно опустошили его окрестности. На выручку Дерпту подошло немецкое войско. В апреле 1234 г. на реке Омовже произошло сражение, немцы были разбиты и предложили князю мир «по всей его правде». Новгородец Кирилл был отпущен на волю, а Ярослав с торжеством вернулся в Новгород, якобы не потеряв ни одного человека убитым в битве с немцами. Даже если и немного перебрал летописец, то это все равно свидетельствует о полководческом таланте князя. Судя по всему, в этом договоре Ярослав и выговорил дань с Дерпта и других земель для себя и своих преемников, ту знаменитую дань, которая после послужила Ивану Грозному поводом для Ливонской войны.

Еще до битвы на реке Омовже рыцари меченосцы решили объединиться с военно-монашеским Тевтонским орденом. Этот орден был основан в 1128 г. в Палестине. Несколько богатых немецких рыцарей основали в Иерусалиме особое братство для помощи паломникам под названием «Братство святой Марии Тевтонской». Когда арабы выставили крестоносцев из Палестины, гроссмейстер Тевтонского ордена Герман фон Зальц перебрался в Венецию. В 20-х годах XII века княжество Мазовия (Польша) вело длительную войну с языческими племенами пруссов. Мазовецкий князь Конрад принял христианство и, поверив рассказам попов о бескорыстии и прочих добродетелях военно-монашеских орденов, в 1226 г. решил подарить Тевтонскому ордену Кульмскую и Лебодскую волости. Наивный Конрад надеялся, что рыцари будут защищать его от набегов языческих племен.

В 1228 г. большая часть рыцарей Тевтонского ордена вместе с гроссмейстером Германом фон Зальцем прибыла в Мазовию. Рыцари быстро завоевали земли пруссов. Большая часть населения была истреблена, а оставшиеся обращены в рабство. В Пруссию хлынул поток немецких переселенцев. Тевтонские рыцари построили в Пруссии несколько укрепленных городов, первый из которых, Торн, был заложен в 1231 г.

В 1234 г. Тевтонский орден получил от Римского Папы права на владение всей Прусской и Кульмской землей за обязательство платить дань лично Папе, который таким образом стал сюзереном ордена. Дань орден платил исправно, но власть Папы оставалась номинальной, и фактически орден был независим в своей внешней и внутренней политике.

В 1229 г. умер рижский епископ Альберт. Магистр Ордена меченосцев Волквин, воспользовавшись его смертью, решил избавиться от своей зависимости от рижских епископов и предложил Герману фон Зальцу объединить ордена. Однако Зальц отказался.

После разгрома рыцарей на реке Омовже переговоры по объединению орденов возобновились. В 1235 г. Зальц отправил в Ливонию двух командоров Тевтонского ордена, Еренфрида фон Неуенбурга и Арнольда фон Неундорфа, поставив им задачу разузнать о правах и обычаях Ордена меченосцев и вообще о положении дел в Ливонии. Вскоре посланцы вернулись и привезли с собой троих депутатов от ливонских рыцарей. Лудвиг фон Оттинген, наместник великого магистра в Пруссии, собрал капитул в Марбурге, где ливонских рыцарей подробно расспросили об их правилах, образе жизни, владениях и притязаниях. Потом были расспрошены командоры, посланные в Ливонию.

Еренфрид фон Неуенбург представил поведение рыцарей меченосцев совсем не в привлекательном виде, описал их людьми упрямыми и крамольными, не любящими подчиняться правилам своего ордена, ищущими прежде всего личной корысти, а не общего блага, и, указав пальцем на прибывших с ним ливонских рыцарей, добавил: «А эти, да еще четверо мне известных, хуже всех там». Арнольд фон Неундорф подтвердил слова своего товарища. После такой «рекламы» не удивительно, что когда стали собирать голоса, объединяться ли с меченосцами, то сначала воцарилось молчание, а потом единогласно решено было дожидаться прибытия великого магистра.

Замечу, что историю объединения орденов я излагаю не по русским летописям или трудам советских историков, которых можно обвинить в предвзятом отношении к военно-монашеским орденам. Увы, все это взято их немецких хроник.

Что донесения немецких рыцарей относительно поведения меченосцев были справедливы, доказывают послания пап. В 1238 г. Папа Григорий IX писал епископу Моденскому, своему легату в Ливонии, чтобы обращенные в христианство язычники не подвергались рабству (Histor. Russ. Monum I, XLVIII). В том же году он писал, чтоб рабам дали облегчение и позволили ходить в церковь (там же, № XLIX). Известны и другие послания пап, обличающие ордена, как, например, послание Иннокентия IX рыцарям в 1245 г. Так что нравы рыцарей-монахов в художественных фильмах «Александр Невский» и «Крестоносцы» не только не очернены, а скорее, приукрашены, поскольку даже сегодня в кино нельзя показать всех мерзостей, которые творили монахи-рыцари.

И это касается не только орденов Тевтонского и Меченосцев. Вспомним, сколько гнусных преступлений рыцарей-монахов было выявлено на процессе Ордена тамплиеров во Франции в 1307–1314 гг.

Однако объединиться разбойничьим орденам все же пришлось.

В 1236 г. магистр Волквин совершил опустошительный набег на литву, но вскоре был окружен многочисленными толпами язычников и погиб со всем своим войском. Любопытно, что к орденскому войску присоединился и отряд из двухсот псковичей. Вернулись из них в Псков всего двадцать человек.

После этого поражения уцелевшие меченосцы отправили посла в Рим рассказать Папе о плачевном состоянии ордена и ливонской церкви и настоятельно просить о соединении их с Тевтонским орденом. Гроссмейстер Тевтонского ордена стал сюзереном ордена Меченосцев, который с этого времени стали называть Ливонским орденом. Первым после объединения магистром Ливонского ордена стал Герман фон Балк.

Первое столкновение русских с Тевтонским орденом относится к 1235 г. Мазовецкий князь Конрад уступил ордену какие-то свои земли, на которые претендовал и удельный волынский князь Даниил Романович Галицкий. Согласно летописи, Даниил сказал: «Не годится держать нашу отчину крестовым рыцарям», – и пошел с братом на них с большим войском, взял город, захватил в плен старшину Бруно и ратников и возвратился во Владимир.

Рассказав о крестоносцах, стоит несколько слов сказать и о государственном устройстве Господина Великого Новгорода. В отличие от большинства других городов Руси власть в Новгороде принадлежала владыке (архиепископу), посадникам и вечу (народному собранию). Причем и владыка, и посадник были выборными. Правда, выбор владыки был несколько экзотичным: духовенство и миряне выдвигали три кандидатуры, а затем тянули жребий. И после этого новый владыка уже чисто формально утверждался митрополитом, который последовательно жил в Киеве, во Владимире, а затем в Москве.

Примерно такая же система управления была и в Пскове.

А где же княжеская власть? :unknown:

Ведь автор уже писал о новгородских и псковских князьях. По неписаным конституциям Новгорода и Пскова князья выполняли роль кондотьеров – предводителей наемных дружин, которые должны были защищать город. Ну а кому сие утверждение показалось обидным, мол, святой Александр Невский был кондотьером, то я приведу современное определение. Князья были министрами обороны Новгородской и Псковской республик. :)

Князь и его дружина размещались вне города. Так, наемные новгородские князья занимали замок Рюриково городище. Князю и дружине выдавались в кормление волости республики и, кроме того, производились денежные выплаты.

Главная функция князя – защита от внешнего врага. В отдельных случаях князю доверяли вести внешние сношения с соседями. Всякое же вмешательство князей в городскую жизнь исключалось. Другой вопрос, что своенравные Рюриковичи иной раз пытались творить суд и расправу в Новгороде и Пскове. После этого обычно князю «показывали путь», то есть а пошел ты к… матери во Владимир, Суздаль или Переславль-Залесский. И вместо него приглашали нового князя.

Когда среди князей не оказывалось подходящего свободного (от богатого княжества) Рюриковича или те желали брать не по чину, то новгородцы и псковичи приглашали литовского князя. Литовские князья были людьми покладистыми, сразу по приезде в Новгород или Псков становились православными. А «получив путь» и отправляясь в этническую Литву, вновь возвращались к вере отцов. В западную часть Великого княжества Литовского князь ехал добрым католиком, а в восточной части Литвы оставался православным. :)
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Тайны Ледового побоища. Князь Александр и битва

Новое сообщение Буль Баш » 27 окт 2018, 20:22

Первый раз князь Александр Ярославич (будущий Невский) был приглашен новгородцами княжить в 1228 г. вместе с братом Федором [Оба были еще детьми, 8–10 лет. Точная дата рождения их неизвестна]. Через год вече прогнало обоих. А еще через год обоих братьев пригласили опять. Федор умер, и Александр стал княжить один.

После победы на Неве в июле 1240 г. новгородцы встретили Александра и его дружину колокольным звоном. Однако не прошло и нескольких недель, как властолюбивый князь и беспокойные граждане вольного Новгорода рассорились, и Александр Ярославович вместе с дружиной отправился восвояси в Переславль-Залесский.

Но время для «крамолы великой» и ссоры с князем Александром новгородцы выбрали явно неудачно. В том же 1240 г. рыцари меченосцы под командованием вице-магистра Андреаса фон Вельвена начали большое наступление на Русь. Вместе с немцами шел и перебежавший к ним князь Ярослав Владимирович [Ярослав Владимирович – удельный князь дорогобужский, сын Владимира Мстиславича, в 1232 г., поссорившись князем Ярославом Всеволодовичем, бежал к немцам в Оденпе].

Немцы [В исторической литературе принято называть рыцарей Орденов Тевтонского и меченосцев немцами, хотя в их числе было немало французских, итальянских и других западноевропейских рыцарей.] взяли Изборск. Псковское войско вышло навстречу немцам, но было разбито. Погиб и псковский воевода Гаврила Гориславович. Любопытно, что немецкие хронисты сделали из Гаврилы Гориславовича вначале Гернольта, а потом князя Ярополка, заставили его жить после смерти и сдать немцам Псков. :)

На самом деле немцы осаждали Псков около недели, а затем псковичи согласились на все требования врага и дали своих детей в заложники. В Псков был введен немецкий гарнизон.

Немцы не удовольствовались псковскими землями, а вместе с отрядами чухонцев напали на Новгородскую волость (Вотскую пятину). В Копорском погосте, в 16 км от Финского залива, рыцари построили мощную крепость. В 35 км от Новгорода немцы захватили городок Тесов.

В такой ситуации новгородцам потребовался князь со своей дружиной. К князю Ярославу Всеволодовичу срочно были отправлены послы просить дать в Новгород князя Александра. Однако Ярослав Всеволодович дал им другого своего сына, Андрея. Новгородцы подумали и отказались, им нужен был только Александр. В конце концов Ярослав Всеволодович уступил и дал им Александра, но на более жестких условиях.

В 1241 г. Александр Ярославович приехал в Новгород. Для начала Александр припомнил горожанам старые обиды и повесил «многии крамольники». Затем Александр осадил крепость Копорье [Ныне село Копорье Ломоносовского р-на Ленинградской области.] и взял ее. Часть пленных немцев князь отправил в Новгород, а часть отпустил (надо полагать, за хороший выкуп), зато перевешал всю чудь из копорского гарнизона. Однако от дальнейших действий против рыцарей Александр воздержался до прибытия сильной суздальской дружины во главе со своим братом Андреем.

В 1242 г. Александр и Андрей Ярославовичи взяли Псков. В ходе штурма погибли 70 рыцарей и множество кнехтов. Согласно Ливонской хронике, Александр приказал «замучить» в Пскове шесть рыцарей.

Из Пскова Александр двинулся во владения Ливонского ордена. Передовой отряд русских под командованием новгородца Домаша Твердиславовича попал в немецкую засаду и был разбит.

Получив известие о гибели своего авангарда, князь Александр отвел войско на лед Чудского озера, близ урочища Узмени, у «Воронея камени». На рассвете 5 апреля 1242 г. немецко-чухонское войско построилось сомкнутой фалангой в виде клина, в Европе такой строй часто называли «железная свинья». В вершине клина находились лучшие рыцари ордена. Немецкий клин пробил центр русского войска, отдельные ратники обратились в бегство. Однако русские нанесли сильные фланговые контрудары и взяли противника в клещи. Немцы начали отступление. Русские гнали их на расстоянии до 8 км, до противоположного Соболицкого берега. В ряде мест лед подломился под столпившимися немцами, и многие из них оказались в воде.
Изображение
Ледовое побоище (миниатюра)

О Ледовом побоище 1242 г. написано множество книг, в которых приводятся подробнейшие детали битвы, карты, схемы и т. д. У наших верноподданнических имперско-советско-демократических историков, как всегда, все ясно и все разложено по полочкам. Однако на самом деле до сих пор остается множество вопросов, среди которых наиболее важные – сколько же немцев оказалось на льду озера, где конкретно проходило сражение и, наконец, кто же стал победителем в битве? :unknown:

Так, Новгородская Первая летопись сообщает, что в сражении были убиты 400 рыцарей, а 50 рыцарей взяты в плен, чуди же побито «без числа». Западные историки, как, например, Джон Феннел, ставят под сомнение достоверность летописи:
«Если летописец считает этих 450 человек рыцарями, тогда приводимая цифра является, несомненно, крупным преувеличением, поскольку в то время, когда произошло сражение, два ордена имели чуть больше ста рыцарей».
[Феннел Дж. Кризис средневековой Руси. 1200–1304 гг. М.: Прогресс, 1989.]

Современный историк Анатолий Бахтин утверждает, что все летописные сведения о битве были фальсификацией:
«Не было там умопомрачительного столпотворения воюющих сторон, не было и массового ухода людей под лед. В те времена доспехи тевтонцев по своему весу были сопоставимы с вооружением русских ратников. Те же кольчуга, щит, меч. Только вместо традиционного славянского шишака голову братьев-рыцарей защищал ведрообразный шлем. Не было в те времена и латных лошадей. Ни в одной из существующих хроник невозможно отыскать рассказ о треснувшем льде на Чудском озере, об ушедших под воду участниках сражения.

Еще одна откровенная мистификация, которая сослужила медвежью услугу, – это количество участников сражения. В составлении русских летописей того времени наверняка принимали участие имиджмейкеры, которые для того, чтобы признать значимость победы или объяснить причины поражения, не утруждали себя педантизмом. Количество воинов в те времена указывали одним словом “бещисла”, то есть несметное количество. Эта формулировка дала повод псевдоисторикам в советские времена увеличить на порядок количество участников битвы на Чудском озере. Как анекдот звучали нереальные и необоснованные цифры: восемнадцать тысяч со стороны русских, пятнадцать – со стороны ордена. К концу тридцатых годов XIII века все население Новгорода, включая женщин, стариков и детей, составляло чуть более четырнадцати тысяч человек. Поэтому максимальное количество ополчения, которое мог призвать Александр под свои знамена, не могло превысить двух тысяч ратников. А Тевтонский орден, большинство членов которого в этот период проливали свою и чужую кровь в Палестине за Гроб Господень, состоял примерно из двухсот восьмидесяти братьев-рыцарей. Непосредственно на лед Чудского озера вышли биться не более двух десятков тевтонцев. Остальную тысячную массу, противоборствовавшую русской дружине, составили ливонцы и чуди, предки нынешних эстонцев».
[Материалы сайта middleages.sitecity.ru.].

Сторонники «магистральной линии» по-прежнему верны традициям историков царских и сталинских времен. Например, доктор исторических наук Николай Борисов из МГУ подготовил учебник «История России с древнейших времен до конца XVII века», в котором события излагаются следующим образом:
«Своим любимым приемом – внезапной атакой, “изгоном” – Невский овладел городом. После этого, не теряя времени, он пошел на Изборск и дальше, “в землю Немецкую”. Узнав о том, что навстречу ему идет большое рыцарское войско, Александр отступил к Чудскому озеру. Вероятно, этот отход князь совершил умышленно. В его голове уже появилась дерзкая идея: сразиться с врагом на льду озера.

…Утром 5 апреля 1242 г. его войско встретило врага, выстроившись на льду Чудского озера, “на Узмени, у Вороньего камня”. Крестоносцы построились треугольником, острие которого было направлено на русских. На концах и по сторонам этого живого треугольника – “великой свиньи”, по ироническому выражению русских летописцев – встали закованные в латы всадники, а внутри него двигались легковооруженные воины. Осыпав противника дождем стрел, воины Александра раздвинулись, пропуская “великую свинью”, а затем яростно ударили по ее флангам. Началась тяжелая и кровопролитная битва. Вскоре ослабевший к весне лед – особенно тонкий в этой части озера, на протоке – начал давать трещины. Кое-где, не выдержав тяжести людей и боевых коней, он стал проваливаться. Первыми шли ко дну самые знатные, богатые рыцари: их тяжелые доспехи весили по два-три пуда. Упав с коня, рыцарь, закованный в латы, уже не мог подняться без посторонней помощи. Уцелевшие рыцари обратились в бегство. Победа Александра была полной. Около 500 немцев погибли в битве, а 50 знатных пленников он привел с собой в Псков».
На основании многочисленных вариантов истории битвы современные знатоки тактики и стратегии средневековых войн делают далекоидущие выводы:
«Выставив длинные копья, немцы атаковали центр (“чело”) боевого порядка русских. “Вот знамена братьев проникли в ряды стрелков (сторожевого полка). Было слышно, как звенят мечи, и было видно, как рубились шлемы, с обеих сторон падали мертвые”. О прорыве врагом новгородских полков пишет русский летописец: “Немцы же и чюдь пробишася свиньею сквозе полкы”. Однако, наткнувшись на обрывистый берег озера, малоподвижные, закованные в латы рыцари не могли развить свой успех. Наоборот, рыцарская конница скучилась, так как задние шеренги рыцарей подталкивали передние шеренги, которым негде было развернуться для боя.

Фланги русского боевого порядка (“крылья”) не позволили немцам развить успех операции. Немецкий “клин” оказался зажатым в клещи. В это время дружина Александра нанесла удар с тыла и завершила окружение противника. “Войско братьев было окружено”.

Воины, которые имели специальные копья с крючками, стаскивали рыцарей с коней; воины, вооруженные ножами – “засапожниками”, выводили из строя лошадей, после чего рыцари становились легкой добычей. “И бысть ту сеча зла и велика немцем и чюди и бе труск от копии ломлениа и звук от мечнаго сечениа, якоже озеру померзшу двигнутись, и не бе видети леду, покры бо ся кровию”. Лед под тяжестью сбитых в кучу тяжеловооруженных рыцарей стал трещать. Некоторым рыцарям удалось прорвать кольцо окружения, и они попытались спастись бегством, но многие из них утонули.

Новгородцы преследовали остатки бежавшего в беспорядке рыцарского войска по льду Чудского озера вплоть до противоположного берега, семь верст. Преследование остатков разбитого врага вне поля боя было новым явлением в развитии русского военного искусства. Новгородцы не праздновали победы “на костех”, как было принято раньше.

“Ледовое побоище” стало первым случаем в истории военного искусства, когда тяжелая рыцарская конница была разбита в полевом бою войском, состоявшим в большей части из пехоты. Русский боевой порядок (“полчный ряд” при наличии резерва) оказался гибким, в результате чего удалось осуществить окружение противника, боевой порядок которого представлял собой малоподвижную массу; пехота успешно взаимодействовала со своей конницей».
[Материалы сайта hist-battle.chat.ru.]

Боюсь, читателю уже надоели версии битвы, и давно возник вопрос а что же было на самом деле? :unknown:

Увы, за отсутствием достоверных источников ответ на сей вопрос довольно затруднен.

Так, до сих пор точно не известно даже место битвы. Его наши историки ищут с середины XIX века. Причем одни считают местом битвы западный берег Чудского озера, другие – западный берег Псковского, некоторые называют разные места Теплого озера.

Из десяти историков, занимавшихся этим вопросом (Костомаров, Васильев, Трусман, Лурье, Порфиридов, Бунин, Беляев, Тихомиров, Паклар, Козаченко) только эстонец Паклар производил специальные изыскания на месте, остальные же пытались найти решение в тиши своих кабинетов.

В итоге предполагаемые места битвы разбросаны на участке протяженностью около ста километров! :shock:

Археологи на берегах и даже в прибрежных водах озера сделали десятки интересных находок, рассказывающих о жизни местного населения в XII–XIV веках. Но, увы, среди них нет ни братских могил, ни групповых захоронений воинов, ни больших находок оружия, словом, ничего того, что могло служить вещественным доказательством битвы в 1240 г. :(
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Тайны Ледового побоища. Умолчания и итоги

Новое сообщение Буль Баш » 03 ноя 2018, 19:10

Фантазировать на тему, кто кого и как «стаскивал крючьями с лошадей», я не стану. Но зато есть серьезные сомнения в том, что все лавры победителя в сражении принадлежат Александру Невскому.

Так, Суздальская летопись отводит главную роль в Ледовом побоище не Александру, а Андрею Ярославовичу и его дружине:
«Великыи князь Ярославь посла сына своего Андреа в Новъгород Великыи в помочь Олександрови на немци и победиша я за Плесковым (Псковом) на озере и полон мног плениша и възратися Андреи к отцу своему с честью».
Эта информация косвенно подтверждается немецкой «Рифмованной хроникой». Там повествуется о захвате немцами Пскова, после чего говорится:
Есть город на Руси,
Новгородом он называется.
Их королю стало об этом известно.
Он выступил со многими отрядами…
И пришел он с большой силой.
Он многих русских привел,
Чтобы освободить тех, кто в Пскове
[Матузова В. И., Назарова Е. А. Крестоносцы и Русь.]

После взятия Пскова и изгнания немцев:
Король Новгорода ушел в свою землю,
Недолго было спокойно.
Есть город большой и просторный
Также на Руси.
Суздалем он называется.
Александром звали того,
Кто в то время там был королем.
Своим подданным он велел собираться
В поход. Русским их неудачи обидны были.
Быстро они собрались.
И поскакал король Александр,
С ним много других
Русских из Суздаля.
У них было луков без числа,
Очень много блестящих доспехов.
Их знамена богато расшиты,
Их шлемы славились своим сиянием.
Судя по тексту, автор «Хроники…» не был на Чудском озере, но слышал рассказы участников битвы. Обратим внимание на очень важную его ошибку: безымянный «король» Новгорода берет Псков и возвращается в Новгород, а в 1242 г. из Суздаля явился «король Александр» с войском в «блестящих доспехах». Он-то со своей кованой ратью и «накостылял» немцам. Надо ли говорить, что если бы «впервые в истории военного искусства» бой против рыцарей выиграла бы пехота, то это нашло бы отражение в пространном тексте «Хроники…». Но, увы, там нет ни слова ни про пехоту, ни тем более про мужиков с топорами.

Итак, битву на Чудском озере выиграла суздальская кованая рать. Но суздальским князем тогда был Андрей Ярославич, а не Александр Ярославич. Однако ошибка немецкого хрониста вполне объяснима: и до 1242 г., и после Орден вел переговоры с Александром Невским, а Андрей «пришел, увидел, победил» и ушел в родной Суздаль – его немцы и не знали.

Летом 1242 г. в Пскове был заключен договор между Ливонским орденом, Псковом и Новгородом. Немцы возвратили все земли Новгорода, куда они «зашли» в 1238–1242 гг., а именно Водь, Лугу, Псков и Летьголу, то есть Занаровье в Ижорской земле и часть Латгалии.

К Новгороду отходил район от Изборска до истоков юго-западных притоков реки Великой, фактически весь бассейн этой реки с притоками Кудеб, Вяда Кухва, Утроя и Льжа. Кроме того, был произведен полный обмен пленными без выкупа.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Противостояние сквозь века. Ливонская война

Новое сообщение Буль Баш » 10 ноя 2018, 19:18

Несмотря на многочисленные договоренности с Новгородом и Москвой, как Ливонский орден, так и городские власти Ревеля и Риги препятствовали торговле Руси со странами Западной Европы, в первую очередь с Англией, Голландией и Францией. Они всеми силами старались не пропускать в Россию оружие, ученых и ремесленников, стремясь изолировать ее от научно-технического прогресса.

Так, в 1547 г. Иван IV договорился с императором Карлом V о наборе в Германии трехсот ученых и ремесленников для отправки в Россию через Любек и Ревель. Однако ревельские власти не пропустили их. В результате «иностранные специалисты» прибыли в Россию кружным путем.

Кроме того, ни в Новгороде, ни в Москве никогда не забывали о том, что наши пращуры были силой вытеснены из Прибалтики, а Ревель и Дерпт первоначально назывались Колыванью и Юрьевом.

В феврале 1557 г. Иван IV потребовал от Ливонского ордена, чтобы Дерптское епископство уплачивало Москве дань – в размере 1 марки с человека в год и, кроме того, покрыло в течение трех лет те недоимки, которые накопились за предыдущие 50 лет, то есть с 1503 г. по 1553 г.

Орден согласился платить дань с 1557 г., а от выплаты старых задолженностей отказался. Мало того, 14 сентября 1557 г. орден заключил с Великим княжеством Литовским союз против Москвы, хотя, согласно более раннему договору с Россией, орден не имел права заключать военные союзы с Литвой, Польшей и Швецией.
Изображение

Терпение Ивана IV переполнилось. В январе 1558 г. сорокатысячная русская армия под началом касимовского царя (хана) Шиг-Алея, князя М. В. Глинского и боярина Даниила Романовича Захарьина вторглась в Ливонию. Русская армия за месяц прошла по маршруту Мариенбург – Нейгаузен – Дерпт – Везенберг – Нарва. При этом не был взят ни один укрепленный город, но страна изрядно опустошена. В феврале армия вернулась в русские пределы. В районе Пскова, узнав об отправке посла магистра в Москву, Шиг-Алей приказал прекратить военные действия.

В марте 1558 г. экстренный ландтаг Ливонского рыцарства принял решение собрать 60 тысяч марок для уплаты русскому царю дани и тем самым решить дело миром и предотвратить русские репрессии против Ливонии. Однако к маю 1558 г. было собрано лишь 30 тысяч марок. Хуже было то, что гарнизон Нарвы периодически стал открывать огонь по Иван-городу, находившемуся на противоположной стороне реки Наровы. Ивангородские пушкари отвечали, и не без успеха. 11 мая 1558 г. от их огня в Нарве возник сильный пожар. Русские решили воспользоваться оказией и пошли на штурм. После короткого, но кровопролитного боя они овладели крепостью, а гарнизон заперся в цитадели. На следующий день гарнизон сдался с правом свободного выхода.

Русские войска вошли в Ливонию и почти без сопротивления захватили Везенберг, Тольсбург и ряд других замков. Эсты охотно присягали московскому государю. Всем объявлялось, что присягнувшие останутся на местах, при прежних правах «по старине». К воеводам являлись для принятия русского подданства и из других отдаленных волостей.

В конце мая 1558 г. закончилось сосредоточение в Пскове 40-тысячной армии князя П. И. Шуйского с О. И. Троекуровым и А. И. Шеиным.

В начале июня русская армия осадила Нейгаузен. Магистр Фирстемберг с двухтысячным орденским войском и тысячным наемным отрядом епископа Дерптского стоял в нескольких переходах, близ Киремпе. 30 июня Нейгаузен сдался. Магистр поспешил отступить к Валку, а епископ ушел в Дерпт.

Захватив замок Варбек при впадении реки Эмбах (Эмайыги) в Чудское озеро, русская армия на рассвете 11 июля стала в виду Дерпта. Князь Петр Шуйский предложил гарнизону сдаться. Получил отказ. Тогда русские приступили к осадным работам и бомбардировке крепости. Современники писали, что русские стреляли калеными ядрами размером с человеческую голову. Стояла сильная жара, и раскаленные ядра вызвали многочисленные пожары.

Городской магистрат обратился к епископу с требованием сдать Дерпт. 18 июля 1558 г. состоялась почетная капитуляция крепости. Замечу, что одновременно со сдачей Дерпта прекратило существование и одноименное епископство.

Падение Дерпта произвело панику в Ливонии. Высылаемые из Нарвы и Дерпта русские отряды без сопротивления овладевали замками. Всего до октября 1558 г. русские взяли 20 крепостей с их волостями, а князь Шуйский писал в Ригу и Ревель, требуя сдаться, и грозил разорить их в случае отказа.

Утвердив условия капитуляции Дерпта, Иван Грозный даровал принявшим русское подданство ливонцам большие льготы, раздавал захваченные земли детям боярским, оставлял гарнизоны в побежденных крепостях, высказывая намерение присоединить эту область к владениям Московского государства. Осенью 1558 г. армия князя Шуйского ушла из Ливонии, оставив небольшой гарнизон. Этим воспользовался коадъютор (заместитель магистра), бывший феллинский командор Готтард Кетлер, командовавший войсками ордена. Собрав 19-тысячную армию (2 тыс. конницы, 7 тыс. кнехтов, 10 тыс. вооруженных крестьян), он осадил замок Ринген (русское название – Рынгола или Рындех), который защищал гарнизон всего из сорока сынов боярских и пятидесяти стрельцов во главе с боярским сыном Русином Игнатьевым. Русские отчаянно сопротивлялись. Они продержались пять недель (по другим сведениям, шесть недель), отразив при этом два приступа.

На помощь осажденным двинулся двухтысячный отряд воеводы Михаила Петровича Репнина. Ему удалось разбить передовой ливонский отряд, а командир отряда Иоганн (Яган) Кетлер, брат коадъютора, попал в плен вместе с 230 своими воинами. Но тут главные силы Готтарда Кетлера атаковали русский отряд и разбили. Однако это не поколебало мужества защитников Рынголы, которые продолжали отчаянно защищаться. В конце концов у осажденных кончился порох, и Ринген был взят штурмом.

Затем войска Кетлера осадили замок Лайс. Одновременно немцы отправили два отряда в набег на Псковщину. Ливонцам удалось сжечь посад Красного городка и разорить Святоникольский монастырь под Себежем.

15 января 1559 г. ливонскую границу перешла русская армия князя Микулинского. Она беспрепятственно прошла до Риги, опустошив полосу в 150 верст. Попытку сопротивления ливонцы проявили только под Тирзеном, но были разбиты и бежали. Там немецкий отряд под командованием Фридриха Фелькерзама имел встречный бой с русским передовым полком князя Василия Серебряного. Четыреста немцев и сам Фелькерзам погибли, остальные бежали.

Взяв 11 крепостей (замков) и не удерживая их за собой, князь Микулинский опустошил оба берега Западной Двины, сжег корабли под Ригой и через месяц закончил погром в Ливонии.

Следует заметить, что коренное население Эстляндии не только не «поднялось как один против русских захватчиков», но и наоборот, эстляндские крестьяне осенью 1560 г. подняли восстание против немецких феодалов в округах Харою и Ляэнемаа. Вождем восстания стал простой кузнец. Восставшие осадили замок Лоде (Колувере), где заперся отряд Христофора Мюнхаузена. (Уж не предка ли того самого барона?) Однако на помощь осажденным пришел отряд рыцарей. Крестьянское ополчение было разбито, а бедолага кузнец четвертован. Тем не менее, в течение всего 1561 г. в этих округах и в районе Дерпта продолжались волнения крестьян.

В сложившейся ситуации новый магистр ордена, Готтард Кетлер обратился за помощью к соседним государствам. 31 августа 1559 г. Кетлер и король Польши и Литвы Сигизмунд II Август заключили в Вильно соглашение о вступлении Ливонии под протекторат Польши. Соглашение было дополнено 15 сентября 1559 г. договором об оказании Польшей и Литвой военной помощи Ливонии. Эти дипломатические акции послужили важным рубежом в ходе и развитии Ливонской войны: война России с Ливонией превратилась в борьбу государств Восточной Европы за ливонское наследство.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Германия - Россия. Ливонская война

Новое сообщение Буль Баш » 17 ноя 2018, 22:08

В том же 1559 году ливонское правительство обратилось к сыну шведского короля Густава Вазы, герцогу Иоанну, правителю Финляндии, с просьбой ссудить 200 тысяч рейхсталеров и войско, предлагая в залог несколько земель в Ливонии. Молодой принц, желая расширить свои владения за счет этой страны, был не прочь вступить в переговоры, но его отец посоветовал не ввязываться в это дело, так как тогда придется поссориться не только с Москвой, но и с императором, королями польским и датским, которые все имеют свои притязания к Ливонии.

Густав Ваза, уже битый «московитами», предпочитал сохранять строгий нейтралитет. Когда ревельские суда напали в шведских водах при Биоркэ и Ниланде на лодки русских купцов и овладели ими, перебив людей, то по приказу короля ревельцев арестовали за это в Выборге. Густав Ваза отправил в Финский залив вооруженные суда для обеспечения безопасности русских купцов, о чем дал знать в Москву. Иван Грозный так отвечал ему на это:
«Ты писал нам о неправдах колыванских людей (ревельцев) и о своей отписке, которую послал в Колывань; мы твою грамоту выслушали и твое исправленье уразумели. Ты делаешь гораздо, что свое дело исправляешь: нам твое дело полюбилось, и мы за это твою старость хвалим».
Власти города Ревеля не надеялись на свои силы и обратились к датскому королю Кристиану III с просьбой принять их в свое подданство, так как некогда Эстония и Ревель были под властью Дании. Но и Кристиан III подобно Густаву Вазе был старик, приближавшийся к гробу. Он объявил ревельским послам, что не может принять в подданство их страну, потому что не имеет сил защищать ее в таком отдалении и от такого сильного врага. Он взялся только ходатайствовать за них в Москве, назначил послов, но умер, так и не отправив их.

Послы эти прибыли в Москву уже от имени его наследника, Фредерика II. Король в очень вежливых выражениях просил, чтобы царь запретил своим войскам входить в Эстляндию, как принадлежащую Дании. Иван Грозный резонно отвечал:
«Мы короля от своей любви не отставим: как ему пригоже быть с нами в союзном приятельстве, так мы его с собою в приятельстве и союзной любви учинить хотим. Тому уже 600 лет, как великий государь русский Георгий Владимирович, называемый Ярославом, взял землю Ливонскую всю и в свое имя поставил город Юрьев, в Риге и Колывани церкви русские и дворы поставил и на всех ливонских людей дани наложил. После вследствие некоторых невзгод, тайно от наших прародителей взяли было они из королевства Датского двух королевичей. Но наши прародители за то на ливонских людей гнев положили, многих мечу и огню предали, а тех королевичей датских из своей Ливонской земли вон выслали. Так Фредерик король в наш город Колывань не вступался бы».
Ай да Грозный! :Yahoo!:
Ответил не в бровь, а в глаз, и не только датским послам, но и нашим «демократам», болтающим об агрессии в Прибалтике в 1940 г. и пакте Молотова – Риббентропа.

Изображение
Ливонская война. Район боевых действий

В конце 1559 г. эзельский епископ Менниггаузен вошел с датским королем Фредериком II в тайные сношения и продал ему свои владения, Эзель и Пильтен, за 20 тысяч рейхсталеров. Епископ получил деньги и на радостях драпанул с ними в Германию. Новый датский король Фредерик II, обязанный по отцовскому завещанию уступить своему брату Магнусу ряд земель в Голштинии, вместо их отдал ему свою новую покупку, и Магнус весной 1560 г. явился в Аренбурге, где к нему на службу поступили много дворян в надежде, что Дания не оставит его без помощи.

Магистру Кетлеру появление Магнуса в Остзейском крае явно не понравилось. Ведь магистр не получил за Эзель ни одного рейхсталера. Дело чуть не дошло до вооруженного конфликта. Однако тут возобновилось наступление русских. В сражении у Вейанштейна князь Андрей Курбский нанес жестокое поражение Кетлеру. Затем русский воевода двинулся к орденской столице Феллину. Бывший министр Фюрстмберг приказал отправить тяжелую артиллерию в порт Гапсаль, чтобы она не стала добычей русских.

Разведка доложила об этом Курбскому, и тот выслал 12-тысячный корпус князя Василия Барбашина на перехват орденской артиллерии, а сам с 40-тысячным войском двинулся к Феллину.

Командующий отрядом, сопровождавшим артиллерию, ландмаршал Филипп Белль с тысячей всадников не знал о численности русского отряда и решил устроить Барбашину засаду. Бой кончился полным разгромом немцев, погибли 120 рыцарей и 11 командоров ордена, включая самого Белля.

Тем временем Курбский осадил Феллин и подверг его интенсивной бомбардировке из осадных орудий. Тем не менее сильно укрепленная крепость имела все шансы выдержать долговременную осаду. Но 21 августа в Феллине взбунтовались давно не получавшие жалованья ландскнехты, и город капитулировал. В крепости русские обнаружили 18 больших стенобитных пушек и 450 малых и средних орудий. Бывший магистр Фюрстенберг был отправлен в Москву и получил от Ивана Грозного в пожизненное кормление город Любим в Костромской губернии.

После взятия Феллина русские войска разделились на три отряда. Первый направился к Вендену и Вольмару, где разбил отряд ливонцев и захватил много пленных. Второй отряд под началом князя Мстиславского безуспешно осаждал Вейсенштейн и, простояв там шесть недель, отступил. Третий отряд направился через Вик к Ревелю. Городские ландскнехты, пешие и конные, сделали вылазку, но были разбиты и бежали в город.

В 1560 г. умер старый шведский король Густав Ваза. Магистрат Ревеля немедленно отправил депутатов к сыну и наследнику, который вступил на престол под именем Эрика XIV. Ревельцы просили денег взаймы. Честолюбивый Эрик отвечал, что
«денег он по-пустому не даст, но, если ревельцы захотят отдаться под его покровительство, он не из властолюбия, а из христианской любви и для избежания московского невыносимого соседства готов принять их, утвердить за ними все их прежние права и защищать их всеми средствами».
Ревельцы подумали и в апреле 1561 г. присягнули на верность шведскому королю при условии сохранения всех своих прав. Узнав об этом, магистр Кетлер вступил в переговоры с виленским воеводой Николаем Радзивиллом о присоединении Ливонии к Польше. В итоге в ноябре 1561 г. Ливония с сохранением всех своих прав отошла к Польше, а магистр Кетлер получил Курляндию и Семигалию с титулом герцога и с вассальными обязанностями к Польше. Не к Польше, а к Литве.

Итак, Ливонский орден пал под ударами русских армий. Победа в Ливонской войне досталась не России, а ее соседям – Польше и Швеции.

В 1582–1583 гг. Россия закончила Ливонскую войну, заключив мирные договора со Швецией и Польшей.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Германские химеры Петра Великого

Новое сообщение Буль Баш » 24 ноя 2018, 20:01

В Речи Посполитой по прекращении династии Ягеллонов короли стали выборными. Поначалу их выбирали радные паны, а с середины XVI века паны стали призывать избирателей со стороны. И вот с севера, запада и юга в Польшу стали вступать стройные ряды электората с мушкетами, алебардами и пушками. Российские государи поначалу не вмешивались в избирательные кампании. Другой вопрос, что радные паны несколько раз в «безкоролевье» предлагали престол Ивану Грозному и его сыну Федору, но каждый раз бояре и паны не сходились в цене – ляхи требовали не менее 200 тысяч рублей, а русские послы никак не хотели давать более 60 тысяч. В 1587 г. Борис Годунов поднял планку до 100 тысяч рублей, но паны оказались людьми принципиальными – 200 тысяч на бочку, и баста! :D

А тем временем в Речи Посполитой объявились два кандидата – принц Сигизмунд и эрцгерцог Максимилиан. Оба кандидата ввели в Польшу по одному «ограниченному контингенту» своих войск. Шведский электорат оказался активнее, и с большим отрывом победил шведский принц, ставший 27 декабря 1587 г. польским королем Сигизмундом III.

Примерно также проходили выборы и остальных польских королей, с той разницей, что русские после 1587 г. в этих играх не участвовали.

Но вот в 1696 г. умирает польский король Ян III Собеский. Сразу же объявились несколько кандидатов на вакантный престол. Среди них были Яков Собеский (сын покойного короля), пфальцграф Карл, герцог Лотарингский и маркграф Баденский Людовик.

Однако основными кандидатами стали двое: саксонский курфюрст Фридрих Август I (Альбертинская линия династии Веттинов) и французский принц Людовик Конти (двоюродный брат французского короля Людовика XIV).

Большинство польских панов предпочитали принца Конти, к тому же он был католик, а Фридрих Август – протестант. Но усиление французской власти в Речи Посполитой оказалось невыгодно австрийскому императору, русскому царю и Римскому Папе.

Петр I, находившийся в составе «русского великого посольства» в Кёнигсберге, отправил радным панам грамоту, где утверждал, что до сих пор он не вмешивался в выборы, но теперь объявляет, что если французская фракция возьмет верх, то не только союз на общего неприятеля [Имелись в виду турки], но и вечный мир «зело крепко будет поврежден».

17 июня 1697 г. в Польше две враждебные группировки устроили параллельно два сейма; один избрал королем принца Людовика, а другой – саксонского курфюрста.

Петру I «петуховский» [Словечко из переписки Петра с дипломатом Виниусом] король явно не понравился, и он послал в Польшу «избирателей» князя Ромодановского с сильным войском. Одновременно в Польшу с запада вышло саксонское войско. Франция была далеко, и на польском престоле утвердился 27-летний Фридрих Август. Он хорошо помнил фразу великого французского короля Анри IV «Париж стоит мессы» и немедленно перешел в католичество. Замечу, что конституция Речи Посполитой обязывала короля быть католиком. При этом жена его могла не принимать католичество, но тогда она не могла короноваться вместе с мужем.

Между прочим, Фридрих Август был удивительно похож на Анри IV. Фридрих Август родился 22 мая 1670 г., он был вторым сыном саксонского курфюрста Иоанна Георга III из Албертинской ветви династии Веттинов. Основоположниками династии были Фридрих II (1412–1464) и Маргарита Габсбург (1416–1486).

К Августу вполне подходит французская песенка про Анри IV: «…войну любил он страшно и дрался, как петух, и в схватке рукопашной один он стоил двух…» В 1686 г., то есть в 16 лет, Август отличился, осаждая вместе с датчанами Гамбург. Под началом отца, а затем курфюрста баварского воевал на Рейне с французами в 1689–1691 гг. Затем воевал с турками, командуя армией римского (австрийского) императора Леопольда. Что делать, в те годы было много командующих армиями, не достигших 25-летнего возраста.

Фридрих Август был высок, красив и физически силен. Он легко гнул подковы и серебряные кубки, поднимал 450-фунтовое (184-килограммовое) чугунное ядро. «Еще любил он женщин, имел средь них успех, победами увенчан, он жил счастливей всех». Современники насчитали у Фридриха Августа 700 любовниц и 354 внебрачных ребенка.
Изображение

В 1694 г., после смерти своего старшего брата Иоганна Георга IV наш герой становится курфюрстом Саксонии Фридрихом Августом I, а на польский престол он вступает под именем Августа II. В историю же он вошел как Август Сильный.

Воинственный и честолюбивый, Август II решил вернуть Речи Посполитой захваченную шведами Лифляндию, а при удачном стечении обстоятельств – и Эстляндию. В 1698 г. к Августу приехал лидер оппозиционного шведам лифляндского дворянства Рейнгольд фон Паткуль и предложил план организации союза для борьбы со Швецией. Он писал:
«Легче и выгодней склонить к тому два кабинета – московский и датский, равно готовые исторгнуть у Швеции силою оружия то, что она отняла у них при прежних благоприятных обстоятельствах и чем до сих пор незаконно владеет».
Август II в конце июля 1699 г. поручил польскому Тайному совету рассмотреть предложения Паткуля и выработать конкретные меры по их реализации. Совет постановил отправить в Москву генерал-майора Карловича для заключения наступательного союза против Швеции, с тем чтобы царь в конце 1699 г. вторгся в Ижорскую землю и Карелию. Вместе с Карловичем Тайный совет решил отправить в Москву сведущего в военном деле лифляндца. Таковым, разумеется, оказался Паткуль, поехавший в Россию под именем Киндлера.

Молодого русского царя особенно уговаривать не пришлось. Петр лишь решил ждать заключения мира с Турцией. 8 августа 1700 г. в Москве было получено известие о том, что русский посол Е. И. Украинцев подписал в Константинополе перемирие сроком на 30 лет. На следующий же день, 9 августа, Россия объявила войну Швеции.

Итак, нравится или не нравится это нашим ученым мэтрам с Воробьевых гор, но на Северную войну молодого Петра подбили как кукуйские, так и саксонские немцы.

Первым же Северную войну начал Август II. В феврале 1700 г. семитысячная польско-саксонская армия вошла в Лифляндию и с ходу овладела крепостью Динамюнде [С 1893 г. Даугавгрива, до 1917 г. – Усть-Двинск, с 1959 г. – в черте г. Риги]. Однако с ходу взять Ригу саксонцам не удалось и пришлось перейти к правильной осаде.

После поражения русских войск под Нарвой шведский король Карл XII овладел всей Курляндией и северной Польшей. 14 мая 1702 г. Карл XII вошел в Варшаву, а король Август II бежал в Краков. Глава (примас) польской католической церкви Михаил Радзеевский обратился к Августу с предложением о посредничестве в поисках мира. Август разрешил примасу отправиться в Варшаву. Аудиенция примаса у Карла XII длилась всего 15 минут. В заключение ее король громко произнес:
«Я не заключу мира с поляками, пока они не выберут другого короля!»
По указу Карла 12 июля 1704 г. в Варшаве был избран 27-летний познаньский воевода Станислав Лещинский.

1 сентября 1706 г. шведы вступили в Саксонию и заняли ее без сопротивления в течение пары недель. Август II был вынужден подписать 20 октября 1706 г. в городе Альтранштадт мир с Карлом XII. Первая статья договора гласила:
«Король Август навсегда отказывается от польской короны, он признает Станислава Лещинского законным королем и обещает никогда не думать о возвращении на престол, даже после смерти Станислава».
Покончив с Августом Сильным, Карл XII двинулся на Россию. Шведское войско 27 июня 1709 г. потерпело неудачу под Полтавой. Катастрофа же произошла лишь через три дня на левом берегу Днепра, у местечка Переволочна. Там шведская армия сдалась почти в полном составе. На правый берег сумели перебраться лишь сам Карл XII, гетман Мазепа и несколько сот шведских солдат и запорожских казаков. В итоге Карл XII на целых 5 лет оказался полупленником, полугостем турецкого султана.
Изображение
Шведское вторжение в Россию в 1708–1709 гг.

Узнав о полтавской виктории, Август II решил вновь начать войну со шведами и двинул из Саксонии в Польшу четырнадцатитысячное войско. 26 сентября 1709 г. в Торуни царь Петр встретился с Августом II. Переговоры завершились 9 октября подписанием договора, провозгласившего восстановление русско-саксонского оборонительного и наступательного союза. Станислав Лещинский бежал в Померанию вместе со шведским генералом Крассау. Королем Польши был вновь провозглашен Август II.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Германские химеры Петра Великого (2)

Новое сообщение Буль Баш » 01 дек 2018, 21:05

Создается впечатление, что Петр после Полтавы воспринял всерьез безудержную лесть окружающих и впрямь решил, что он непобедимый полководец, способный покорить весь мир. Для начала он затеял поход в Турцию, не обеспечив себя ни подкреплением, ни, что самое главное, провиантом. В июле 1711 г. в лагере на реке Прут русская армия оказалась в безвыходной ситуации, и только огромная взятка, свыше 230 тысяч рублей, данная великому визирю и его пашам, позволила Петру с армией уйти подобру-поздорову. При этом Петру пришлось вернуть туркам Азов, разрушить Таганрогскую крепость и порт и лишиться с таким трудом построенного Азовского флота.

Однако на шведских фронтах русские войска одерживали одну победу за другой. К началу 1711 г. вся Прибалтика была очищена от шведов, на Карельском перешейке пали шведские крепости Выборг и Кексгольм. Таким образом, русским была открыта дорога в Финляндию.
Изображение

Теперь ситуация на севере Европы кардинально изменилась. Если в 1700 г. блестящий полководец Карл XII обладал лучшей в мире армией, а выход России к Балтике закрывало два десятка мощных шведских крепостей на Неве, Карельском перешейке и в Прибалтике, то теперь лучшие шведские войска погибли, Карл XII – в Бендерах, а путь в Финляндию и Швецию был открыт русской армии и флоту.

Но тут возникает вопрос, о который постоянно спотыкаются отечественные историки, – абсолютное господство шведского флота на Балтийском море. А как попасть в Швецию сухим путем? Через Северную Финляндию? В принципе, это возможно, что и показала нам война в 1808 г.

Но на самом деле русская армия могла попасть из Выборга в Стокгольм водным путем, ни разу не встретившись со шведским военно-морским флотом. Матушка-природа создала на севере Финского залива и в горле Ботнического залива уникальный ландшафт – шхеры, состоящие из тысяч каменистых островов. Большим парусным судам вход в шхеры был весьма опасен, зато гребные суда легко проходили шхерными фарватерами от Березовых островов (недалеко от Кронштадта) через шхеры Финского залива, затем через Або-Аландские шхеры входили в Стокгольмские шхеры. Было лишь два места в Финляндии – мысы Гангут и Паркалла-Удд, – где гребным судам приходилось выходить из шхер и несколько миль проходить в открытом море.

К 1713 г. шведский корабельный флот еще превосходил по числу кораблей и орудий русский парусный флот.

[Корабль – парусное военное судно, несло 3 мачты с прямыми парусами. Корабли с XVII по середину XIX века являлись основной силой военно-морских флотов. Они вооружались от 50 до 100, а в XIX в. до 130 орудиями крупного и среднего калибра, которые располагались на одной – трех закрытых палубах (деках) и на открытой палубе. В русском флоте к началу царствования Екатерины II максимальный калибр был 36 фунтов (172 мм) для пушек и 1 пуд (196 мм) для единорогов. Минимальным калибром имели 8 – или 6-фунтовые пушки. Пушки меньших калибров и Кугорновы мортиры в счет не шли, их устанавливали в различных местах корабля по мере необходимости или переставляли шлюпки и барказы корабля. С середины XIX в. повелось кораблем называть любое крупное судно. А в начале XX в., после появления «дредноута» броненосцы дредноутного типа и старые броненосцы были переклассифицированы в линейные корабли. К сожалению, наши малограмотные историки с середины XX в. стали применять термин «линейный корабль» к кораблям XVIII–XIX вв. Не пора ли нашим титулованным историкам начать уважать историю и русский язык. В русском языке есть частные и обобщающие понятия, включающие в себя совокупность частных. Так, дуб, сосна и береза обозначают конкретные породы деревьев, а их совокупность называется деревьями. А нашим историкам «до лампочки» разница между карронадой, пушкой и мортирой, и вместо того, чтобы применить к их совокупности общее понятие «орудие» или «артиллерийское орудие», они все их записывают в пушки. Точно также шебеки, бриги и галеры в XVIII в. – это не корабли, а их совокупность в русском языке обозначается четко и ясно – суда. В крайнем случае, в книгах для младшего и среднего школьного возраста можно указывать это в примечаниях.]

Однако к этому времени русские построили свыше двухсот галер и стали существенно превосходить шведов в гребном флоте. Кстати, у шведов флот делился на морской (парусный) и армейский (гребной).

Таким образом, русская армия была готова к захвату как Финляндии, так и Швеции. Но Петра нелегкая понесла в… Германию. :fool:

Понятно, что в начале войны царю надо было любой ценой поддерживать саксонцев и датчан, чтобы сохранить коалицию, способную оттянуть на себя значительную часть шведских войск. И Петр поступал грамотно, посылая в Европу и деньги, и войска.

Но теперь в Швеции не было ни короля, ни сильной армии. Шведы могли лишь обороняться как собственно в Швеции, так и в Померании (на севере Германии, которая принадлежала Швеции по условиям Вестфальского мира).

Против Швеции воевали Дания, Саксония и Бранденбург-Пруссия [Дело в том, что в 18 января 1701 г. курфюрст Бранденбургский короновался в Кёнигсберге в качестве короля Пруссии. В начале XVIII века его владения назывались Бранденбург-Пруссия, но я далее буду называть их просто Пруссией].

В августе 1711 г. датская армия, состоявшая из 18 тысяч пехоты и 9 тысяч кавалерии, вступила в Померанию. Пятитысячный отряд кавалерии был направлен для осады Висмара. Остальные датские войска двинулись к Штральзунду. Одновременно в Померанию вступил Август II во главе 10-тысячного отряда саксонской кавалерии и 6-тысячного отряда русских драгун. 6 сентября союзники соединились под Штральзундом и обложили его. В течение осени велись осадные работы. Были построены батареи для осадной артиллерии, которую намечалось привезти из Дании. Осада затянулась. Успешному ходу военных действий мешали разногласия между союзниками. Август II и Фредерик IV больше думали о личной выгоде, чем об общем деле. Датчане были заинтересованы в захвате Висмара, саксонцы – острова Рюген.

Положение союзных армий становилось тяжелым. Не хватало продовольствия. Особенно в тяжелом положении оказались русские войска, с которыми саксонцы не хотели делиться своим провиантом. Петр требовал у Августа II улучшить снабжение русских солдат и офицеров:
«Ежели изволите их еще иметь, то чтоб оным мясо и соль против саксонцев давано было, или их, ежели сего дать им не изволишь, отпустить в службу короля датского, или к Штенину, ибо не сытые солдаты служить не могут».
Положение союзников осложнялось и тем, что датский флот, везший артиллерию, был рассеян поднявшейся бурей и корабли были вынуждены вернуться назад. А шведам удалось на судах перебросить в Померанию дополнительно 6-тысячный корпус. Без осадной артиллерии союзники не решались на зиму оставаться под Штральзундом. Было решено снять осаду. Саксонские и датские войска ушли из Померании. Лишь под Висмаром был оставлен 6-тысячный датский корпус.

Тут стоит сказать пару слов о причинах посылки русских войск в Померанию. Мэтр истории петровского периода Н. И. Павленко пишет по сему поводу:
«Отправляя русский корпус в Померанию в 1711 г., царь не рассчитывал на территориальные приобретения. Его цель состояла в изгнании шведов из Померании, что должно было ускорить заключение долгожданного мира».
[Павленко Н. И. Петр Великий. М.: Мысль, 1994.]

Увы, это далеко от истины. Ну, предположим, планы Петра сбылись, русские вместе с саксонцами и датчанами дружно бы взялись за шведов в Померании. При таком неравенстве сил любой более-менее грамотный шведский генерал просто эвакуировал бы 18-тысячный корпус в Швецию. Датчане и саксонцы немедленно прекратили бы боевые действия. Им и в голову не пришло бы высаживать десант в Швеции или Финляндии. А вот корпус Крассау мог бы прямо из Померании быть переброшен в Южную Финляндию.

На самом деле, отправляя корпус в Померанию, Петр пытался влезть в германские дела. «Это ни на чем не основанные предположения. Где факты, где документы?» – заявят мои оппоненты. Да, действительно, документов нет или они лежат где-то под грифом «совершенно секретно». А если бы и удалось их обнародовать, то наши верноподданнические историки объявили бы их фальшивкой.

Итак, документов нет, а русский корпус в Германии был. Лез Петр в Германию и с другого хода.

14 сентября 1711 г. в городе Торгау он лично принял участие в празднествах в связи с бракосочетанием своего сына Алексея с принцессой Софией Шарлоттой Христиной Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Замечу, что и все последующие наследники русского престола женились только на германских принцессах [Исключение составил император Александр III].

Неужто был дефицит в красавицах принцессах в королевских домах Англии, Франции, Испании, итальянских государств и т. д.? :unknown:

Любопытно, что в 1710 г. император Священной Римской империи Иосиф I сделал царю неофициальное предложение – женить царевича Алексея на своей дочери или сестре. В качестве одной из целей австро-русского союза предполагался раздел Речи Посполитой. Однако по неясным причинам этот брак не состоялся. Нам же интересно, что идея раздела Польши была актуальна и в 1710 г.

1 марта 1712 г. в Померанию отправляется новый русский корпус под командованием А. Д. Меншикова. После его прибытия силы союзников в Померании составили 85 тысяч человек, из которых 48 тысяч русских, 27 тысяч датчан и 10 тысяч саксонцев.

31 марта в Кольдинге союзникам удалось наконец согласовать план военных действий, по которому было решено высадить десант на остров Рюген и осадить Штральзунд. Русское командование, чтобы не разрывать тыловые коммуникации, было заинтересовано в первую очередь во взятии Штеттина (Щецина). Русское правительство, желавшее привлечь к союзу против Швеции Пруссию, гарантировало, что после захвата Штеттин будет передан ей. Петр заверял Пруссию, что вступление русских войск в Померанию преследует единственную цель – «принудить короля шведского к полезному миру». Далее Петр продолжал:
«Мы декларовать восхотели, что понеже, может быть, мы вскоре осаду города и крепости Штеттина предвоспринимать будем; и ежели оную вскоре, или по нескольком времени, или через оружие к сдаче принудим, мы никакой претензии на нее чинить и наши войска в оную вводить не будем, но отдастся оная… вечно Его Прусскому Величеству».
В сентябре 1712 г. Петр заключил договор об уступке Штеттина Пруссии. Тогда же было заключено соглашение с Августом II о передаче саксонцам Эльбинга, захваченного русскими войсками.

Летом 1712 г. в лагерь русских войск в Померании прибыл сам царь, но и его призывы не изменили ситуации – союзники по-прежнему действовали пассивно. В сентябре 1712 г. была намечена совместная русско-датская высадка десанта на шведский остров Рюген, но шведы опередили союзников и высадили на остров 10 тысяч пехоты и 1800 кавалерии под командованием генерала Стенбока. Вскоре Стенбок переправил свои войска через узкий пролив между Рюгеном и Померанией и, оставив в крепости Штральзунд двухтысячный гарнизон, двинулся к Мекленбургу. Главные силы шведской армии (10,6 тысячи человек пехоты и 6,6 тысячи человек кавалерии) заняли Дамгартен. Стоявшие здесь четыре полка саксонской кавалерии и около 400 человек датской пехоты при приближении шведских войск отступили.

3 ноября войска Стенбока овладели Ростоком. Меншиков сообщил Петру из Померании, что
«Штейнбок со всем войском из Померании марш свой воспринял в Мекленбургскую землю через зело крепкий пас, который держали саксонцы, которые, оставя оный, ушли».
Как только войска Стенбока вступили в Мекленбург, датчане сняли осаду Висмара и отступили к Траве. К концу ноября армия Стенбока сосредоточилась в окрестностях Швана. Союзники расположились следующим образом: русские – за реками Небель и Реквиц, датчане – у Гадебуша, саксонцы – у Гюстрова.

Саксонский главнокомандующий Я. Г. Флемминг без согласия Петра заключил со шведами перемирие на 15 дней. Стенбок надеялся, что за это время прибудет второе подкрепление из Швеции.

Петру пришлось приложить много сил, чтобы убедить датского короля Фредерика IV выступить против Стенбока, указывая на возможность иноземного вторжения в Данию. Кроме того, существовала опасность движения Стенбока в Польшу для соединения с Карлом XII.

Стенбок решил предупредить противников, и 4 (15) [В скобках даты по новому стилю] декабря, как только кончился срок перемирия, он с 19 батальонами и 48 эскадронами выступил из Швана и двинулся на Шверин и Гирсов. Русское командование, получив известие об этом 7 (18) декабря, тотчас же послало войска на помощь датчанам. Саксонцы под командованием фельдмаршала Флемминга (2 батальона и 32 эскадрона) также пошли на помощь датчанам и соединились с ними. Силы датчан достигли теперь 29 батальонов и 79 эскадронов.

Петр неоднократно посылал курьеров к Фредерику IV, советуя до подхода русских войск уклоняться от сражения. Но датский король, рассчитывая на численное превосходство своих войск, решил принять бой, не дожидаясь русских, «ибо хотели одни славу одержать».
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Германские химеры Петра Великого (3)

Новое сообщение Буль Баш » 08 дек 2018, 23:09

9 (20) декабря шведские и датско-саксонские войска сошлись у Гадебуша. Союзные войска расположились на возвышенности. Их позицию с фронта и левого фланга прикрывала болотистая долина реки Радегаст, а с правого – густой лес.

Утром 9 декабря Стенбок двинул свои войска против правого фланга союзников. Заметив это, они заняли прикрытую болотистым ручьем позицию у деревни Валкенштет. После ожесточенного двухчасового боя союзные войска были разбиты. Шведы преследовали противника и захватили всю датскую артиллерию и четыре тысячи пленных. Датско-саксонские войска потеряли две тысячи человек убитыми и столько же ранеными. Шведы потеряли около 500 человек. Остатки армии союзников отошли к Ольдеслое и Любеку.

Узнав о поражении союзников, Петр писал Апраксину: «…господа датчане, имея ревность не по разуму, которых… просили, чтоб не вступать в бой, пока мы будем со всею пехотою к ним, и пришли уже мы за четыре мили: но они, не дождався нас, в бой вступили и баталию потеряли. Но уже славим бога, что не великий урон, а именно 1500 убито их на месте, где и неприятелей более легло; только в полон взято более 2000 пехоты, а конница почитай вся цела, понеже левое крыло скоро побежало».

Русская армия, спешившая на помощь союзникам, отошла на Силоу и Гистров. Шведская армия расположилась по квартирам между Висмаром и Любеком.

В 1713 г. военные действия были перенесены в Голштинию, куда вступили русские войска, преследуя шведскую армию Стенбока. В начале января русская армия расположилась в районе Гамбурга. Шведская армия находилась в Пиннеберге. Имея у себя в тылу сильную датскую крепость Рендсбург, Стенбок не решился вступить в бой и отошел из Пиннеберге к Фридрихштадту. К 12 января в Ридсбурге собралась вся союзная армия. Она состояла из 12 русских батальонов и 29 эскадронов, 9 датских батальонов и 31 эскадрона и 3 саксонских батальонов и 23 эскадронов. К концу января русская армия подошла к Гузуму и стала напротив шведских войск, которые расположились в Эйдерштеде.

Стенбок расположил одну тысячу человек в Ульвесбюле, четыре полка пехоты и четыре тысячи кавалерии – в Фридрихштадте, а остальные пехотные отряды защищали проходы, сделанные в плотинах, ведущих в Эйдерштед.

Занятая шведами позиция находилась вблизи моря, была окружена не проходимыми в распутицу болотами и каналами, подойти к ней можно было только двумя узкими плотинами, «укрепленными перекопами и батареями». Петр I предложил союзникам атаковать неприятеля объединенными силами, но те, считая позицию шведов неприступной, отказались от боя. Кроме того, Фредерик IV ни за что не соглашался оставаться в Гузуме, пока не получит в подкрепление несколько русских полков. В результате было принято решение датско-саксонским войскам, подкрепленным четырьмя русскими пехотными полками, остаться в Гузуме, «дабы, – как писал Петр, – неприятеля чрез дам лежащий к Гузуму не пропустить; а достальным российским войскам ити к местечку Швабстеду, от которого лежит другой дам к Фридригштату (укрепленный перекопами и батареями от неприятеля)».

31 января (11 февраля) 1713 г. русские двинулись по дамбам двумя колоннами. Пехотой, шедшей по одной дамбе, командовал сам царь, а кавалерией, шедшей по другой дамбе, – Меншиков. Шведы, увидев наступающих русских, побросали в воду пушки и отступили. Дожди и размытые дороги затруднили преследование неприятеля, которого «догнать было невозможно: понеже такая была вязкая грязь, что не только со всех солдат обувь стащило, но и у многих лошадей подковы выдрало». Шведы в этом бою потеряли 300 человек пленными и 13 человек убитыми. Русские потеряли двух человек убитыми и пятерых ранеными.

Под Фридрихштадтом русская армия нанесла решающее поражение Стенбоку. От окончательного уничтожения шведов спасло только то, что голштинский герцог, нарушив свой нейтралитет в Северной войне, впустил Стенбока с остатками армии в крепость Теннинген.

Союзники с суши и с моря осадили крепость. Петр, назначив командующим русскими войсками Меншикова, убыл в Россию. Верховное командование принял на себя датский король Фредерик IV. Были вырыты траншеи и построены мортирные батареи. Осажденные страдали от нехватки продовольствия и пресной воды. Датские корабли блокировали крепость с моря, они стояли в устье реки Эйдера и не давали возможности подвезти в крепость провиант. Ими было захвачено 15 шведских судов с продовольствием, обмундированием и дровами, которые шли к Теннингену. В крепости началась эпидемия, жертвой которой стали четыре тысячи человек. Видя бесполезность дальнейшего сопротивления, Стенбок был вынужден капитулировать.

4 (15) мая была подписана капитуляция, согласно которой Стенбок сдался в плен со всеми своими войсками (11 485 человек), оружием и знаменами. В донесении русский посол В. Л. Долгоруков так описывал это событие: «По капитуляции, учиненной с фельтмаршалом швецким Штейнбоком, о которой прежними моими письмами я вам доносил, вчера первая и сего дня другая бригады ис Тонинга вышли и положа знамена и ружье перед войски их союзных величество пошли в путь свой на квартиры, которые им определили от датчан».

Шведская армия Стенбока перестала существовать. После капитуляции Стенбока военные действия в Голштинии были закончены, русские и саксонские войска вернулись в Померанию, датские войска остались в Голштинии.

В июне 1713 г. состоялся военный совет в Ванцбеке, на котором союзниками было принято решение силами саксонских и русских войск осадить Штральзунд, захватить остров Рюген, русские войска должны были осадить также Штеттин, «чтобы оную Штеттинскую крепость одними российскими войсски доставать». Август II обещал поставить артиллерию.

4 (15) июля 1713 г. русско-саксонские войска численностью 17 тысяч человек осадили остров Рюген.

В июле 24-тысячная русская армия под командованием Меншикова блокировала Штеттин. Крепость защищал пятитысячный гарнизон и четыре тысячи вооруженных горожан. 17 (28) сентября, с прибытием обещанной Августом II артиллерии – 70 пушек, 2 гаубицы и 30 мортир – началась бомбардировка Штеттина. В городе вспыхнули сильные пожары. На следующий день гарнизон Штеттина капитулировал. Русские потеряли при осаде Штеттина 184 человека убитыми и 365 человек ранеными.

Штеттин был передан в секвестр Пруссии. Тем самым она становилась на сторону Северного союза. Позднее, в июне 1714 г., между Россией и Пруссией был подписан договор, по которому Штеттин должен был навсегда остаться во владении Пруссии, а за Россией оставались Ингрия, Карелия с городами Выборгом и Нарвой, Эстляндия с Ревелем.

С падением Штеттина военные действия в Померании закончились. Петр приказал Меншикову с 26-тысячной русской армией идти через Польшу к русским границам, «не чиня отнюдь никаких обид и отягощений обывателям польским, а довольствовались бы токмо одним провиантом определенным…». В Померании был оставлен 6-тысячный русский отряд.

1 октября 1714 г. Карл XII решил покинуть Турцию. Султану он уже был не нужен, и тот выдели королю просторную алую палатку, вышитую золотом, саблю с рукоятью, усыпанной драгоценными камнями, и восемь отличных арабских лошадей в роскошной сбруе. Шведам выдали 60 повозок с припасами и 300 лошадей.

В Тарговицах на границе с Трансильванией Карл отпустил назад турецкий конвой и весело заявил свите, что дальше он поедет инкогнито с одним провожатым. Местом встречи он назначил Штральзунд, расположенный в 1200 верстах от Тарговиц. Король надел черный парик, шляпу с золотым галуном, серый камзол, синий плащ и покинул испуганную свиту.

Хотя Карл ехал с документами немецкого дворянина, он выбирал для проезда только те земли, которые не находились под властью союзников. За 16 дней он проехал Трансильванию, Венгрию, Австрию, Баварию, Вюртемберг, Вестфалию, Мекленбург, Гессен, Франкфурт и Ганновер, нигде не останавливаясь, и 21 ноября в час ночи постучался в ворота Штральзунда. Отоспавшись несколько часов, король принял на себя командование шведскими войсками в Штральзунде.

Прибыв в Штральзунд, Карл XII стал лихорадочно готовиться к продолжению войны. Основным театром боевых действий король считал Померанию и отдал приказ в шведский сенат – набрать людей и припасы и отправить в Померанию. Король повелел своим каперам атаковать любые чужие, то есть не шведские, торговые суда в Балтийском море и в датских проливах.

Безрассудство Карла дошло до того, что он начал боевые действия в Померании против Пруссии. До этого прусский король колебался в вопросе о войне со Швецией, а его министры категорически были против войны.

Датчане просили Петра послать крупные русские силы в Померанию, а царь по-прежнему требовал прихода датского флота к Финскому заливу. Датчане в очередной раз отказали. Тогда русский посланник в Копенгагене князь Долгоруков попросил, чтобы датский флот хотя бы запер шведский флот в Карлскроне (главная база шведского флота и поныне). Любопытна беседа Долгорукова с датским министром. «Король очень печалится и сомневается, что царское величество не хочет сделать для него такой милости – прислать своих войск», – сказал один из министров Долгорукову. Долгоруков засмеялся и ответил: «Царскому величеству еще печальнее и сомнительнее, что король не хочет послать ему своего флота, без которого царское величество никакой пользы союзу принести не может». На это министр заметил, что царь, имея до 27 кораблей, может легко действовать против девяти шведских кораблей.

В июле 1715 г. датские и прусские войска осадили шведскую крепость Штральзунд, в которой находился сам Карл XII. Гарнизон крепости насчитывал 9 тысяч человек, а союзники имели 36 тысяч. В лагере осаждающих присутствовали датский и прусский короли. 20 июля союзники захватили остров Узедом, в ноябре – остров Рюген, прикрывавший Штральзунд с севера.

Карл XII, как всегда, проявлял чудеса храбрости и участвовал во всех вылазках. В одной из них датский офицер, узнав короля, схватил одной рукой эфес шпаги Карла, а другой взял его за волосы и крикнул: «Сдавайтесь, Ваше величество, или я вас убью!» Карл успел левой рукой вытащить из-за пояса пистолет и в упор застрелил датчанина. Вскоре положение Штральзунда стало совсем безвыходным. После длительных уговоров командования крепости 9 декабря 1715 г. Карл сел на шестивесельную шлюпку и покинул крепость. Через 12 часов плавания в шлюпке по Балтийскому морю короля и его спутников подобрала шведская бригантина, которая и доставила его на родину.

11 декабря Штральзунд сдался. Теперь в Германии у шведов остался только Висмар.

С годами Петра все более и более интересовали германские дела, включая дрязги мелких владетелей. В 1715 г. царь ни с того ни с сего впутался в раздоры герцога Макленбургского со своим дворянством. Это испугало Данию, Пруссию и Ганновер и поссорило их с Россией. Германская политика Петра, по словам историка В. О. Ключевского, сделала его друзей врагами, не сделав врагов друзьями.

Союз с Карлом Леопольдом, герцогом Макленбургским, Петр решил скрепить браком со своей племянницей Екатериной, дочерью слабоумного царя Ивана V. В Петербурге поговаривали, что Иван был не в состоянии делать детей и его супруга Прасковья Салтыкова попросту нагуляла дочерей, Анну и Екатерину. Кроме того, не было ясности, развелся ли Карл Леопольд со своей первой женой.

Но Петру было на все плевать. Царь обещал передать герцогу шведский город Висмар, а если оное не представится возможным, то выплатить ему 200 тысяч рублей. Кроме того, Петр обещал дать Карлу Леопольду девять или десять русских полков, которые должны были поступить к нему на службу и принять Макленбургскую присягу. 22 января 1716 г. в Санкт-Петербурге был заключен брачный договор.

Не лучше обстояло дело и с Августом II. В 1713 и 1714 годах в Польше был неурожай, а между тем голодная страна должна была содержать саксонское войско, которого король не выводил, несмотря на все просьбы поляков и требования России. Поляки на сеймиках кричали, что их вольность уже кончается и что им остается одно спасение – просить защиты у России. Наконец образовалась конфедерация, вступившая в открытую борьбу с саксонцами. Конфедераты обратились к царю с просьбой о посредничестве. Петр придвинул к польской границе войско, и Август должен был в течение двух недель вывести из Польши саксонские войска.

Таким образом, три злейших врага Карла XII – Август II, Георг I и Фредерик IV – сделались также врагами Петра.

В кампанию 1716 года союзники планировали захватить Висмар. Русские и датские войска под прикрытием объединенного флота России, Англии, Голландии и Дании должны были вторгнуться в Южную Швецию (Сканию). Для поддержки этой операции русский галерный флот с десантом под начальством Ф. М. Апраксина при поддержке датского флота должен был сделать высадку на территории Швеции со стороны острова Аланд. Высадиться в Скании должны были войска под командованием Шереметева, находившиеся в Мекленбург-Шверине.

Союзники просили Петра прислать войска для взятия Висмара. Петр повелел Репнину с корпусом двинуться к Висмару. Но 7 апреля 1716 г. четырехтысячный гарнизон Висмара капитулировал перед 15-тысячной армией союзников еще до подхода русских. Репнин потребовал, чтобы русским войскам было разрешено войти в Висмар, но получил отказ. Петр повозмущался, пожаловался датскому королю, но дальнейших последствий сей инцидент не имел.

Еще в августе 1715 г. галерная эскадра под командованием капитан-командора Змаевича была отправлена на зимовку в Либаву. На борту галер находился пятитысячный десантный отряд. Транспортные суда, направленные в Либаву, дойти туда не успели и зазимовали в Риге. В Мекленбурге был собран 26-тысячный русский корпус, который предполагалось перевезти на остров Зеландию и отсюда под прикрытием датского и русского флотов – на шведский берег.

К маю 1716 г. в Копенгагене собралась целая русская эскадра. В нее входили три корабля, построенные по русскому заказу в Амстердаме в 1714 г., – «Портсмут» (54 пушки), «Девоншир» (52 пушки) и «Марльбург» (60 пушек). А также четыре 52-пушечных корабля, построенных в 1715 г. в Архангельске: «Уриил», «Селафаил», «Варахаил» и «Ягудиил».

В июне 1716 г. в Копенгаген прибыли галеры Змаевича. Интересно, что от Ростока до Копенгагена их вел сам Петр. В июне в Копенгаген пришли и другие корабли эскадры под командованием Сиверса. В ее составе было 7 кораблей, 3 фрегата и 3 шнявы.

Кроме русской эскадры, в Копенгагене собрались сильные датская и британская эскадры. Казалось бы, успех десанта в Сканию обеспечен. Но и датчане, и англичане под различными предлогами не торопились с высадкой. Нетерпеливый Петр решил сам обследовать шведские берега. Шнява «Принцесса», где находился царь, слишком близко подошла к береговым батареям шведов и была пробита ядром, следовавшая за ней шнява «Лизетта» получила еще большие повреждения.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Германские химеры Петра Великого (4)

Новое сообщение Буль Баш » 15 дек 2018, 20:04

В конце августа датчане согласились помочь русским высадить десант в Скании, но тут уже заупрямился Петр, мол, дело идет к зиме и десант следует отложить до весны 1717 г.

История пребывания русского флота в Копенгагене – вещь довольно темная. Историкам приходилось работать только с русскими документами, рисующими Петра рыцарем без страха и упрека, а датчан – вероломными дураками. А ведь с весны 1716 г. Карл XII воевал в Норвегии, бывшей тогда частью Датского королевства, и датчане, по идее, должны были более русских желать десанта в Сканию.

По русским источникам, датчане стали обвинять Петра, что он-де ведет сепаративные переговоры с Карлом XII и посему медлит с десантом в Сканию. Мало того, царю приписали желание захватить Копенгаген. В датской столице по тревоге был поднят гарнизон. На валах стояла пехота, пушки находились в полной готовности.

Английский король Георг I прислал приказ командующему британской эскадрой Норрису овладеть русскими кораблями и пленить самого царя и не отпускать Петра до тех пор, пока русские войска не уйдут из Дании и Германии. Однако, придравшись к формальностям в королевском приказе, адмирал Норрис отказался выполнить его. А британский кабинет оперативно объяснил королю, что вследствие разрыва с царем в России будут арестованы английские купцы и пресечется столь выгодная для Англии торговля.

Таким образом, до вооруженного конфликта между союзниками дело не дошло, но с октября 1716 г. русские войска начали перевозиться из Дании в Росток. Фельдмаршалу Шереметеву было указано с пехотой расположиться на зимние квартиры в Мекленбурге, из кавалерии же оставить в Дании только один полк, а остальным идти на зимние квартиры к польским границам.

Между тем 26–27 июля 1714 г. русский галерный флот одержал крупную победу над шведским флотом у мыса Гангут, и теперь русский гребной флот, обойдя этот мыс, мог следовать до самого Стокгольма. 29 июля шведский корабельный флот адмирала Ватранга ушел к берегам Швеции. 1 августа захваченные у шведов суда были отправлены в сопровождении части галер к Гельсингфорсу и далее в Петербург, основные же силы русского флота под командованием Апраксина направились к Або. 3–4 августа галерный флот прибыл к Або. Город был занят без сопротивления. В городке Иштадте русские оставили конные галеры [Конные галеры – гребные суда, предназначенные для перевозки лошадей] и грузовые суда. Держась восточного берега Ботнического залива, русские галеры в сентябре дошли до города Васа.

Шведский генерал Армфельт, имевший около 6000 человек пехоты и 600 конницы, отступил в район Торнео. Генерал-адмирал не решился преследовать противника.
Изображение
Гангутское сражение 26–27 июля 1714 г. Прорыв русского флота 26–27 июля

В связи с приближением холодов галерный флот дошел до города Нюкарлеби, возвратился к Ништадту (Нюстаду) и расположился на зимовку.

В конце кампании по указанию Петра был произведен рейд одиннадцати галер к шведским берегам. Эта акция имела, скорее, пропагандистское, а не военное значение. 11 сентября 1714 г. русские галеры под командованием генерал-майора И. М. Головина вышли из района Васы и перешли в самом узком месте Ботнический залив. Кстати, большую часть пути они прошли среди маленьких островов, боясь шведских кораблей. В районе городка Умео были высажены тысяча солдат. Городок взяли без боя. 23 сентября все одиннадцать галер благополучно возвратились в Васу. Операция имела цель продемонстрировать населению и правительству Швеции, что отныне их страна оказалась в пределах досягаемости русского оружия.

Хотя основные силы русских находились в Северной Германии, сравнительно небольшой корпус генерал-адъютанта Н. М. Голицына в 1716 г. овладел городом Кояненбург, и все шведское войско покинуло Финляндию. Русский галерный флот простоял всю кампанию 1716 года в Аландских шхерах в ожидании десанта в Швецию. Но, увы, приказа не последовало, царь вел тайные переговоры со шведами.

Предварительные переговоры велись между князем Б. И. Куракиным и шведским генералом Станиславом Понятовским. Замечу, что последний был поляком и отцом будущего польского короля Станислава Понятовского (Станислава Августа). Затем участие в переговорах от Понятовского перешло к фавориту Карла XII Генриху фон Гёрцу.

В мае 1718 г. на острове Сундшер Аландского архипелага начались переговоры русских и шведских представителей. Русским послам перед отъездом были вручены «Генеральные кондиции к миру». Они включали следующие условия: Ингрия, Карелия, Лифляндия с городами Ревель и Выборг остаются в вечном владении России. Финляндия будет уступлена Швеции. Граница должна проходить от Выборга по реке Кюмень на город Нейшлот (ныне г. Савонлинна в Финляндии) до старой русской границы. Мир должен быть заключен и с союзниками России. Представители союзных держав должны быть допущены на конгресс, а заключение с ними мирных договоров следует осуществить на разумных условиях. Были оговорены и условия компенсации Швеции взамен утерянных земель. Защищая интересы Пруссии и Польши, Петр был готов предоставить шведам свободу действий в отношении Ганновера и Норвегии, которая принадлежала Дании.

Шведскую делегацию возглавлял барон Генрих фон Гёрц, а русскую – А. И. Остерман и Я. В. Брюс. Переговоры шли вяло. Генрих фон Гёрц часто покидал конгресс, чтобы получить новые инструкции у Карла XII. Условия шведской стороны неоднократно менялись и уточнялись. В ходе переговоров шведские представители постоянно намекали на выгодные предложения, которые им делали английские дипломаты. Швеция явно набивала себе цену. Только к июню 1718 г. стали вырисовываться контуры требований Карла XII. Шведское правительство согласилось оставить за Россией Лифляндию и Эстляндию, но взамен хотело получить датские земли, причем Россия должна была выделить свои войска в помощь шведам для войны против Дании.

Петр I не принял этого условия. Он категорически отказался выступить против Дании, но, в свою очередь, предлагал шведам оказать помощь в возвращении земель в областях Вердена и Бремена, захваченных Ганновером. Карл XII пытался закрепиться в южной Прибалтике и настаивал на включении пункта, по которому за Швецией оставалась бы Померания с городом Штеттином. Таким образом, Швеция приобрела бы контроль над выходом из Балтики.

В августе 1718 г. Карл XII выдвинул дополнительные пункты. Шведские представители требовали возвращения города Кексгольма и продолжали настаивать на оказании военной помощи со стороны России против Дании. Но русские уполномоченные отвечали решительным отказом.

К концу августа проект договора был все же согласован, и Петр его одобрил. За Россией закреплялась Ингрия, Лифляндия, Эстляндия и часть Карелии с Выборгом. Занятая русскими войсками Финляндия и большая часть Карелии отходили Швеции. Государственный строй Речи Посполитой сохранялся. Россия обещала оказать помощь Швеции в возвращении Вердена и Бремена.

Карл XII настолько уверовал в положительный исход переговоров с русскими, что в октябре 1718 г. в очередной раз вторгся в Норвегию, решив поправить свои дела за счет Дании. Основные силы под командованием Карла двинулись к Фридрихсгаму (ныне г. Хамина в Финляндии), а северная армия генерала Армфельда – к Тронхейму.

30 ноября (11 декабря) 1718 г. во время осмотра осадных траншей под крепостью Фредриксхаль Карл XII был убит. По одной версии, он был убит датской пулей, по другой – застрелен шведскими заговорщиками.

Карл XII не имел детей. Ближайшим наследником был сын его старшей сестры, Карл Фридрих, герцог Голштинский, находившийся в войске при дяде во время смерти последнего. Однако шведский ригсдаг фактически произвел государственный переворот и избрал королевой младшую сестру Карла XII, Ульрику Элеонору. При этом королевская власть в Швеции была сильно ограничена. Герцогу Голштинскому пришлось бежать из Швеции, а барон фон Гёрц был казнен.

Смерть Карла XII временно заставила Петра отказаться от вмешательства в германские дела. Царю пришлось кончать войну самым простым и надежным способом – угрозой вторжения в Швецию через Финляндию. В летние кампании 1719 и 1720 годов русский галерный флот высадил в районе Стокгольма несколько тактических десантов, в ходе которых было разрушено несколько городов. 27 июля 1720 г. у острова Гренгам в шхерах у Гельсингфорса русский галерный флот обратил в бегство шведскую парусную эскадру. Четыре шведских фрегата были взяты на абордаж.

В кампанию 1720 года в Швеции с галер был высажен 5,5-тысячный корпус генерала Петра Петровича Ласси. Солдаты и особенно казаки Ласси славно погуляли по шведскому побережью. В шведских водах русские галеры захватили и уничтожили 40 шведских каботажных судов. Были разрушены один оружейный и двенадцать железообрабатывающих завода, сожжены три городка, 19 приходов, 79 мыз, 506 деревень с 4159 крестьянскими дворами.

Погром, произведенный отрядом Ласси, стал последней каплей, принудившей Швецию закончить не посильную для нее борьбу.

30 августа (10 сентября) 1721 г. в Ништадте был подписан русско-шведский мирный договор. Нужда в немецких союзниках отпала. Тем не менее Петр не отказался от новых германских химер. Об этом свидетельствует и брак его дочери Анны Петровны с Карлом Фридрихом, герцогом Шлезвиг-Гольштейн-Готторпским. Кстати, от их сына Петра III и пошла Гольштейн-Готторпская династия Романовых.

Элементом планируемой экспансии в Германию стал и «Прибалтийский заповедник Петра Великого».

Царь, завоевав Эстляндию и Курляндию, оставил без изменений власть германских бюргеров в городах и германских феодалов, угнетавших коренное население Эстонии и Латвии. Впервые в истории России в ее большом регионе вся власть принадлежала иностранцам, а государственным языком был немецкий, вся же без исключения администрация состояла из немцев. Во всех школах и Дерптском университете преподавание велось на немецком языке. Русский язык, равно как и языки местного населения, был фактически вытеснен из жизни Прибалтики.

В итоге Прибалтика в течение двух с лишним веков являлась инородным телом в составе империи. Зато, по мнению русских монархов, Прибалтика была образцом для германских государств, которые, как предполагалось, должны были со временем войти в состав Российской империи.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Русские выходят к Рейну!

Новое сообщение Буль Баш » 22 дек 2018, 22:05

Польский король, а по совместительству саксонский курфюрст Август II Сильный после окончания Северной войны большую часть времени проводил в родном Дрездене, лишь изредка наведываясь в Речь Посполитую. Очередной приезд в Варшаву на сейм в январе 1733 г. стал для короля роковым – 1 (11) февраля он скоропостижно умер.

По смерти короля первым лицом в Речи Посполитой становился примас – архиепископ гнезненский Федор Потоцкий, сторонник бывшего короля Станислава Лещинского. Примас распустил сейм, распустил гвардию покойного короля и велел 1200 саксонцам, находившимся на службе при дворе Августа, немедленно выехать из Польши.

Франция уже давно плела интриги, чтобы вновь возвести на престол Станислава Лещинского, и немедленно отправила в Варшаву миллион ливров золотом.

Покойный король Август II и власти Саксонии надеялись, что польская корона перейдет к его сыну Августу, который после смерти отца стал новым саксонским курфюрстом. Август (сын) был женат на племяннице австрийского императора Карла VI. Но прусский король Фридрих Вильгельм был категорически против. Тогда австрийский император предложил компромиссную фигуру португальского инфанта дона Эммануила. По сему поводу из Вены на подкуп радных панов было отправлено сто тысяч золотых.

В то время как в Варшаве шла эта бойкая торговля, из Петербурга к примасу была отправлена грозная грамота, в которой императрица Анна Иоанновна требовала исключения Станислава Лещинского из числа кандидатов на польский престол:
«Понеже вам и всем чинам Речи Посполитой давно известно, что ни мы, ни другие соседние державы избрание оного Станислава или другого такого кандидата, который бы в той же депенденции и интересах быть имел, в которой оный Станислав находится, по верному нашему доброжелательству к Речи Посполитой и к содержанию в оной покоя и благополучия и к собственному в том имеющемуся натуральному великому интересу никогда допустить не можем и было бы к чувствительному нашему прискорбию, ежели бы мы для препятствования такого намерения противу воли своей иногда принуждены были иные действительные способы и меры предвоспринять».
14 августа 1733 г. русский посланник обер-шталмейстер Левенвольде заключил в Варшаве с саксонскими комиссарами следующий договор:
«Императрица и курфюрст заключают на 18 лет оборонительный союз, гарантируя друг другу все их европейские владения и выставляя вспомогательное войско: Россия – 2000 кавалерии и 4000 пехоты, а Саксония – 1000 пехоты и 2000 кавалерии; курфюрст признает за русской государыней императорский титул, а по достижении польской короны будет стараться, чтоб и Речь Посполитая сделала то же самое; обе стороны пригласят к союзу Пруссию, Англию и Данию; по вступлении на польский престол курфюрст употребит всевозможное старание, чтоб Речь Посполитая удовлетворила всем требованиям России, основанным на договоре вечного мира (относительно земель приднепровских и прав православного народонаселения), чтоб отказалась от притязаний на Лифляндию».
25 августа 1733 г. в Варшаве начался избирательный съезд. На подкуп избирателей в пользу своего зятя Станислава Лещинского французский король Людовик XV отправил 3 миллиона ливров. Большинство панов были за Станислава Лещинского, но оппозиция тоже была достаточно сильна.

9 сентября в Варшаву тайно приехал сам Станислав Лещинский. Он проехал через германские государства в костюме купеческого приказчика и остановился инкогнито в доме французского посла. К вечеру 11 сентября подавляющее большинство панов на сейме высказались за Лещинского, а несогласные переехали на другой берег Вислы, в предместье Прагу.

Колоритная деталь – помимо денег, Людовик XV отправил к польским берегам французскую эскадру в составе девяти кораблей, трех фрегатов и корвета под командованием графа Сезара Антуан де ля Люзерна. Официально считалось, что эскадра будет конвоировать корабль «Le Fleuron», на котором в Польшу прибудет Станислав Лещинский. Однако в ночь с 27 на 28 августа 1733 г. в Бресте на борт «Le Fleuron» поднялся граф де Трианж в костюме короля Стася, а сам король, как мы уже знаем, отправился сушей инкогнито.

В плохую погоду суда эскадры разделились, но в сентябре они постепенно собрались в Копенгагене. Узнав о том, что Станислав избран королем в Варшаве, Людовик XV приказал ля Люзерену возвращаться назад, а де Трианжу – кончать маскарад. 22 октября французская эскадра подняла якоря и отправилась из Копенгагена в Брест.

Увы, французский король слишком плохо знал и поляков, и русских. Судьба польского короля была решена не в Варшаве 11 сентября, а в Петербурге 22 февраля 1733 г. на секретном совещании, собранном по приказу императрицы Анны Иоанновны.

Совещание приняло решение об интервенции в Польшу, то есть о введении туда «ограниченного контингента» войск в составе 18 полков пехоты и 10 полков кавалерии, а также 13 тысяч казаков и трех тысяч калмыков.

20 сентября генерал-аншеф П. П. Ласси прибыл со своим корпусом в предместье Варшавы Прагу. Лещинский бежал из Варшавы, а 24 сентября в полумиле от Праги, в урочище Грохове пятнадцать сенаторов и около шестисот шляхтичей выбрали в короли Фридриха Августа, курфюрста саксонского, сына покойного короля Августа II. Новый король стал именоваться Августом III.

Польские паны – сторонники Лещинского – образовали по всей стране несколько конфедераций, которые и начали гражданскую войну. Тут надо пояснить, что в Польше еще с XVI века существовало право недовольных панов создавать свои военно-государственные формирования и вести войну с другими группами магнатов или даже с собственным королем.

Король Станислав был тертым калачом и прекрасно понимал, что отряды конфедератов не способны противостоять русской армии, поэтому все свои планы он строил в расчете помощь Франции. Простейшим решением проблемы он считал вторжение французских войск в Саксонию. Он хотел, чтобы его зять сделал с Августом III то, что сделал Карл XII с Августом II. Август II куда больше дорожил саксонской короной, чем польской. Он был готов десятилетиями воевать со шведами на польской земле, но сразу же после вторжения Карла XII в Саксонию отказался от польской короны в пользу Станислава Лещинского. Станислав прямо писал своей дочери Марии:
«Если король Людовик XV не овладеет Саксонией, то буду принужден покинуть Польшу и возвратиться во Францию».
Но если для утверждения Лещинского в Польше французам было необходимо напасть на Августа в Саксонии, то для утверждения Августа в Польше русским необходимо было выгнать Станислава из Данцига, куда к нему на помощь запросто могли прийти морем французы, а возможно, и другие союзники.

Ласси разгадал планы короля Стася, и 11 февраля 1734 г. русские войска подошли к сильно укрепленному Данцигу и начали его осаду. Осадными работами под Данцигом руководил блестящий полководец и инженер генерал-аншеф Бурхард Миних.

12 мая к Данцигу подошла французская эскадра. Французы высадили на Востерплятте три пехотных полка – Блезуа, Перигорский и Ламарш – под командованием бригадира Ламмота де Лаперуза, всего 2400 человек. Русские не противодействовали десанту. Говорят, что Миних, узнав о высадке французов, изрек:
«Благодарю Бога. Россия нуждается в руках для извлечения руд в Сибири».
Французский адмирал Берейл делает непростительную ошибку – уходит к Датским проливам, оставив у Данцига фрегат «Брильянт», прам и гукор [Прам – плоскодонное и широкое парусно-гребное судно. Название происходит от датского слова pram (баржа). В военных флотах прамы использовались в качестве плавучих батарей. Данных по устройству русских прамов сохранилось очень мало. Часть из них имела заостренные оконечности, а часть представляла собой «четырехугольные неуклюжие ящики».

Гукоры – небольшие парусные торговые или военные суда. Несли 2 мачты, причем грот-мачта находилась в середине судна, а бизань-мачта – на своем месте. Внешне создавалось впечатление, что гукор потерял фок-мачту. Гукоры имели непропорционально большой бушприт с выдвижным утлегарем (рангоутным деревом, являвшимся продолжением бушприта). Нос гукора широкий, а корма – круглая. Гукоры отличались хорошими мореходными качествами, были послушны руля и довольно быстроходны. В западных флотах гукоры (от голл. hocker) часто именовались кегами. Отсутствие фок-мачты позволяло обращать гукоры в бомбардирские суда].

Этим воспользовался русский адмирал Томас Гордон, племянник знаменитого сподвижника Петра I Патрика (Петра Ивановича) Гордона.

Уже 1 июня к Данцигу подошла русская эскадра и в тот же день открыла огонь по его береговым фортам, а транспортные суда подвезли Миниху осадную артиллерию. 12 июня сдались французские войска, а через 5 дней капитулировал и сам Данциг.

Король Станислав Лещинский бежал, переодевшись в крестьянское платье. Замечу, что позже петербургские недоброжелатели Миниха утверждали, что король дал графу большую взятку за пропуск через позиции русских войск.

А пока граф Миних осаждал Данциг, русские и саксонские войска гоняли конфедератов по всей Польше. Однако унять буйное панство удалось лишь к лету 1735 г.

Зато в Европе из-за Польши началась большая война. Людовик XV объявил войну австрийскому императору Карлу VI. Францию поддержали Испания и Сардинское королевство. Союзники захватили районы Неаполя и Милана, Сицилию и Ломбардию.

Две французские армии двинулись в Германию. Ряд германских государств (Бавария, Майн, Кёльн, Пфальц и др.) приняли сторону Людовика XV. Французы заняли Лотарингию, овладели Килем и Филипсбургом.

Австрия срочно попросила Россию о помощи.

8 июня 1735 г. двенадцатитысячная русская армия под командованием Ласси двинулась из Польши в Силезию и далее к Рейну, на соединение с австрийской армией принца Евгения Савойского. Снабжение русских войск производилось из австрийских магазинов (так тогда назывались склады) и за счет Австрии.

15 августа русские войска соединились с австрийскими и были дислоцированы между Гейдельбергом и Ладебургом. Из 25 тысяч солдат Ласси довел лишь 10 тысяч, остальные 15 тысяч заболели, а большинство дезертировали. Однако само по себе появление на Рейне русской армии вызвало шок во Франции. Русские так далеко никогда не заходили, и вновь, во второй и последний раз они появятся там в 1814 г. В итоге участвовать в боевых действиях армии Ласси не пришлось, поскольку в ноябре 1735 г. французы попросили перемирия.

К октябрю 1735 г. русские войска были отведены в тыл и расположились на зимних квартирах в Дурлахской и Виртембергской областях, а Ласси со штабом разместился в местечке Форцгейм.

17 февраля 1736 г. к Ласси явился запыхавшийся курьер из Петербурга. Он передал генерал-аншефу награду Анны Иоанновны – фельдмаршальский жезл и срочное предписание отправиться с войском под Азов. Начиналась очередная русско-турецкая война.

Новая императрица Елизавета Петровна, возведенная на престол гвардейцами Преображенского полка в 1741 г., продолжала политику вмешательства в германские дела. Ну а повод искать долго не пришлось: с 1741 г. в Центральной Европе шла «война за австрийское наследство».

20 октября 1740 г. скончался император Священной Римской империи Карл VI из династии Габсбургов. Еще в декабре 1724 г. он обнародовал так называемую Прагматическую санкцию, согласно которой, императорский титул должен был передаваться только членам семейства Габсбургов, причем даже по женской линии. И вот теперь австрийский престол должна была занять дочь Карла VI Мария Терезия. Однако Мария была младшей внучкой императора Леопольда I, а старшей – жена баварского курфюрста Карла Альберта.

И вот в 1741 г. Карл Альберт начинает войну против Марии Терезии, а в начале следующего года он объявляет себя императором Священной Римской империи Карлом VII.

Любитель баталий, французский король Луи XV не мог удержаться от соблазна и послал войска на помощь Карлу VII. Его поддержал прусский король Фридрих II. Соответственно, главный противник Франции на море – Британия приняла сторону Марии Терезии.

20 января 1745 г. умер «параллельный император» Карл VII, тем не менее война за австрийское наследство продолжалась.

4 июля 1745 г. Фридрих II наголову разбил войска Марии Терезии при Гогенфридберге, а затем разгромил Саксонию. В итоге в конце декабря 1745 г. между ним и Марией Терезией был подписан сепаратный мир. Мария Терезия уступала Пруссии Силезию, а Фридрих II за это признал ее супруга Франца I императором Священной Римской империи. С тех пор Пруссия держала нейтралитет в войне.

Австрийским и британским дипломатам с немалым трудом удалось втянуть Россию в войну. Им пришлось потратить огромные суммы на подкуп русских сановников, в первую очередь канцлера М. П. Бестужева-Рюмина. 22 мая (2 июня) 1746 г. в Петербурге был подписан секретный договор между Россией и Австрией (имеется в виду правительство Марии Терезии). А 29 декабря того же года Елизавета Петровна собрала в Зимнем дворце совещание, на котором был составлен план кампании.

Тридцатитысячное русское войско, по мнению фельдмаршала Ласси, должно было действовать на Рейне вместе с союзниками. По плану кампании
«войско должно было выйти из Курляндии и двигаться через Литву и Польшу на Краков, в Силезию одной дорогой, разделяясь на три колонны, по маршруту, предложенному австрийским посланником бароном Бретлаком. Войско должно было двигаться 162 мили по территории Польши в течение не менее трех месяцев, при этом предполагалось, что каждый третий день будет отдыхом. На содержание корпуса выдавалась сумма вдвое больше внутренних цен, итого выходило 145 525 рублей 83 копейки. Следовательно, надо было требовать у английского двора уплаты вперед 150 тысяч ефимков наличными, чтобы для подготовки провизии и фуража в Литву и Польшу до вступления туда русского войска отправить нарочных комиссаров. Если же эта сумма английскому двору покажется слишком большой, то пусть тогда англичане пришлют своих комиссаров, которые будут заготавливать и выдавать войску провизию и фураж. В землях австрийской императрицы продовольствие войскам также должно быть приготовлено от английского двора или от Марии Терезии, по их соглашению. Войско отпускалось на два года, считая с выступления его за границу. Если мир будет заключен до этого срока, то войско будет отпущено в Россию раньше».
В январе 1742 г. главнокомандующим русской экспедиционной армией был назначен генерал-фельдцейхмейстер князь В. А. Репнин.

15 марта 1748 г. 37-тысячная армия Репнина выступила в поход. В германские порты на Балтике прибыли 60 русских галер для поддержки войск с моря и их снабжения. Войска должны были войти в район Рейна – Мозеля.

В июле русская армия вступила во Франконию. Людовик XV вновь не пожелал драться с русскими, и в апреле 1748 г. в Ахене (Аахене) открылся международный конгресс, результатом которого стало подписание 18 октября 1748 г. Ахенского мира. По его условиям был подтвержден Дрезденский мир 1745 года, то есть передача Силезии Пруссии. Три итальянских герцогства – Парму, Пьяченду и Гуастелу (Гвасталу) – Австрия передала испанскому инфанту Филиппу, а часть Миланского герцогства – Сардинии.

Ну а Россия? :unknown:

Россия получила дырку от бублика, конечно, если не считать удовлетворенных амбиций матушки Елизаветы Петровны, которая так до конца жизни не сумела понять, почему до Англии нельзя доехать в карете.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Германия - Россия. Глупая бабья война, предпосылки

Новое сообщение Буль Баш » 29 дек 2018, 22:38

Фавориты и министры, правившие Россией от имени императрицы Елизаветы Петровны, по-прежнему втягивали страну в чуждый ей конфликт на территории Германии.
Изображение

Позже царские и советские историки придумают «обоснования» для этой глупой войны, суть которых сводится к тому, что
«Россия вступила в эту войну с целью устранить опасность установления прусской гегемонии в Центральной Европе. Прусская агрессия угрожала не только Австрии, но также Саксонии и России».
[Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XVIII веке. М.: Воениздат, 1958.]

Увы, толковых объяснений этому не приводит ни Л. Г. Бескровный, ни иные историки. :fool:

На самом деле перед Россией стояли две жизненно необходимые задачи. Во-первых, требовалось ликвидировать огромную Дикую Степь и устранить татарскую угрозу центральной России, а затем получить выход в Средиземное море, а во-вторых, освободить Правобережную часть Малой России и Белую Русь от гнета польских панов. Причем, последнюю задачу нужно было решать срочно – магнаты Речи Посполитой проводили жесткую полонизацию населения и искоренение православной церкви. Еще при Петре Великом Правобережье могло само упасть к ногам царя, но русские власти не только не поддержали борьбы казачества с панами, но и всеми силами сдерживали ее.

Наконец, у России были и второстепенные задачи – освоение берегов Тихого океана и укрощение среднеазиатских кочевников.

Участие же в германских войнах ничего не давало России, а лишь отрывало ее ресурсы от решения национальных задач. 8)

Почему же тянуло в Европу всяких там бестужевых-рюминых, воронцовых, шуваловых и др.? :unknown:

Во-первых, огромные взятки, регулярно выдаваемые послами Англии, Франции и Австрии.

Ну а во-вторых, европейские дела для них были придворной политической игрой, в ходе которой можно свалить конкурента и получить от императрицы новый чин и новые поместья.

Кстати, об императрице. Елизавета унаследовала от отца лишь страсть к Бахусу и Венере. Умственные же способности она унаследовала от матери-чухонки.

В Елизавете Петровне непостижимым образом сочетались набожность, строгое соблюдение всех церковных постов и обрядов, частые поездки на богомолье со страстью к балам, маскарадам, охотам, катанию с гор летом на роликовых тележках, а зимой – на санях.

Но главным в ее жизни были фавориты. На мой взгляд, лучше всех ее время охарактеризовал поэт России Максимилиан Волошин:
Петр написал коснеющей рукой:
«Отдайте всё…» Судьба же дописала:
«…распутным бабам с хахалями их».
Елисавета с хохотом, без гнева
Развязному курьеру говорит:
«Не лапай, дуралей, не про тебя-де
Печь топится». А печи в те поры
Топились часто, истово и жарко
У цесаревен и императриц.
Российский двор стирает все различья
Блуднища, дворца и кабака.
Царицы коронуются на царство
По похоти гвардейских жеребцов.
Пять женщин распухают телесами
На целый век в длину и ширину.
Россия задыхается под грудой
Распаренных грудей и животов.
И вот царице начали нашептывать гадости про прусского короля Фридриха II. Честно говоря, и без наговоров он внушал неприязнь подобным дамам. Фридрих терпеть не мог женщин и попов, и их не допускали к нему во дворец, за исключением каких-либо особо важных церемоний. Король был энциклопедически образован, много писал – интересно, но очень едко.

У Фридриха не было ни малейшего желания ссориться с Россией, с которой у него не было ни спорных проблем, ни даже общей границы. В августе 1754 г. в Берлине проездом оказался Лейтрум – подполковник русской службы. Король пригласил его во дворец Сан-Суси и в конфиденциальной беседе попросил сообщить кому следует в Петербурге, что он, Фридрих,
«к ее Особе [Елизавете] всегда имел совершенное почтение, каково подлежит высоким и преславным Ее добродетелям и качествам».
Далее король заявил, что
«не желает более как восстановления между двумя дворами доброго согласия и получения по-прежнему себе дружбы Ее Величества Императрицы… Повторял он мне высокопочитание свое к священной Ее Величества Особе и к удивлению достойным Ее высоким качествам, оказывая при том и собственное свое желание о восстановлении доброго согласия… Его Величество прибавил к тому еще сие, что завещание Петра Великого есть неоспоримые доказательства, что польза России велит быть в согласии с Пруссией; что для себя он ничего не требует… что он весьма б рад был, ежели б ему позволено было послать сюда втайне кого-нибудь, который бы мог изъявить его намерение…»
[Черкасов П. П. Двуглавый орел и королевские лилии. Становление русско-французских отношений в XVIII веке. 1700–1775. М.: Наука, 1995.]

10 сентября 1754 г. Лейтрум подал запись разговора с Фридрихом, но не императрице, а вице-канцлеру М. И. Воронцову. Дошла ли записка до Елизаветы, неизвестно, скорей всего – нет. Зато ей со всех сторон нашептывали мол, прусский король о забавах Вашего величества отозвался так-то и так-то. Обидчивая Елизавета насмерть возненавидела Фридриха.

Объективности ради стоит отметить, что аналогичная картина происходила и в Версале. Австрийскому канцлеру Кауницу и его дипломатам удалось убедить маркизу де Помпадур, что безбожник Фридрих сочиняет о ней фривольные стишки и всячески издевается над ее поведением.

Кстати, тот же Кауниц высказался о России:
«…так как политика этого государства истекает не из действительных его интересов, но зависит от индивидуального расположения отдельных лиц, то невозможно строить на ней продолжительную систему»
[Соловьев С. М. Сочинения. М.: Мысль, 1993. Кн. XII.]

Итак, три милые дамы – Мария Терезия, мадам де Помпадур и Елизавета Петровна – страстно хотели воевать со зловредным Фридрихом.

Что же касается Англии, то ее короля Георга II гораздо более интересовало его наследственное владение в Германии – Ганновер, нежели сама «владычица морей». По приказу короля британские дипломаты дали взятку канцлеру Бестужеву-Рюмину, и тот 19 (30) сентября 1755 г. в Петербурге подписал так называемую субсидную конвенцию сроком на четыре года. По условиям этой конвенции Россия обязывалась в обмен на единовременную британскую субсидию в 500 тысяч фунтов стерлингов выставить 55-тысячный корпус и до 50 галер в случае нападения на Англию или ее союзников. Статья 5 распространяла обязательства России и на Ганновер. Конвенция предусматривала, что Англия должна выплачивать России по 100 тысяч фунтов стерлингов ежегодно на содержание русского корпуса на границе еще до начала военных действий – «диверсии».

Но вот что интересно: из текста «субсидной конвенции» было неясно, против кого же она направлена. :shock:

О том, стоит ли какой-то Ганновер жизней нескольких десятков тысяч русских солдат, ни Бестужев-Рюмин, ни сама Елизавета и не думали.

Тем временем «скоропостижный» Фридрих узнал о «субсидной конвенции» и предложил Георгу II гарантировать безопасность Ганновера всего за каких-то 20 тысяч фунтов стерлингов, а в обмен потребовал военную помощь Англии в случае вторжения «иностранной державы» в Германию. В итоге 16 января 1756 г. Англия и Пруссия заключили Вестлинстрескую конвенцию, фактически это был военный союз.

Ряд западных историков назвали 16 января 1756 г. днем «дипломатической революции». Действительно, рухнула вся система европейских союзов. Примирились Бурбоны и Габсбурги, враждовавшие с XVI века. 2 мая 1756 г. в Версале был заключен военный союз между Францией и Австрией.

Когда британский посол в Вене Кейт заметил Марии Терезии, что союз с Францией есть нарушение прежних дружественных отношений Австрии и Англии, то императрица с жаром ответила:
«Не я покинула старую систему; но Англия покинула и меня, и систему, когда вступила в союз с Пруссиею. Известие об этом поразило меня, как громом. Я и король прусский вместе быть не можем, и никакие соображения в мире не могут меня побудить вступить в союз, в котором он участвует. Мне нельзя много думать об отдаленных землях, пришлось ограничиться защитою наследственных владений, и здесь я боюсь только двух врагов: турок и пруссаков. Но при добром согласии, которое теперь существует между обеими императрицами, оне покажут, что могут себя защитить и что нечего им много бояться и этих могущественных врагов».
[Соловьев С. М. Сочинения. М.: Мысль, 1993. Кн. XII.]

Что же касается второй императрицы, то Елизавета Петровна, несмотря на протесты Бестужева, еще 14 марта 1756 г. разорвала «субсидную конвенцию» с Англией.

14 марта того же года по указу Елизаветы при дворе была созвана конференция, на которой присутствовали великий князь Петр Федорович, граф Алексей Бестужев-Рюмин, его брат граф Михаил, генерал-прокурор князь Трубецкой, сенатор Бутурлин, вице-канцлер Воронцов, сенатор князь Михаил Голицын, генерал Степан Апраксин и братья, графы Александр и Петр Шуваловы. Присутствовала и сама императрица.

30 марта конференция в исполнение указа императрицы постановила следующее:
«1) С венским двором немедленно приступить к соглашению и склонять его, чтобы он, пользуясь нынешнею войною Англии с Франциею, напал на прусского короля вместе с Россиею. Представить венскому двору, что так как с русской стороны для обуздания прусского короля выставляется армия в 80 000 человек, а в случае нужды употребятся все силы, то императрица-королева имеет в руках самый удобный случай возвратить завоеванные прусским королем в последнюю войну области».
А между тем война уже шла. Британские подданные в Америке создали компанию «Огайо», которой не хватало места в британских владениях, и она начала захватывать земли во Французской Канаде. Управляющим компанией был некий Лоуренс Вашингтон. Его сводный брат Джордж собрал отряд из 159 человек и 28 мая 1754 г. напал на французский пограничный отряд из 30 человек.

Летом следующего года двухтысячный британский отряд попытался овладеть французским укреплением Форт-Дюкен. Однако 9 июля 1755 г. французы и пришедшие к ним на помощь индейцы наголову разгромили англичан. Одновременно англичане начали «неограниченную морскую войну» против французов в Западной Атлантике.

А в Европе Август III – курфюрст саксонский и по совместительству польский король – заключил тайный договор с Марией Терезией с целью внезапного нападения на Пруссию. Однако секретарь саксонского курфюрста некий Ментцель передал копии секретных договоров Фридриху II. Тот среагировал почти мгновенно.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Германия - Россия. Глупая бабья война

Новое сообщение Буль Баш » 12 янв 2019, 20:58

18 августа 1756 г. прусский посланник в Дрездене объявил Августу III, что его король в связи военными противлениями в Австрии требует свободный проход прусских войск в австрийскую Богемию. Август попытался тянуть время, заявив нечто типа «такие вопросы с кондачка не решаются, зайдите на недельке».

В беседе с английским посланником Митчеллом Фридрих II очень своеобразно объяснил свои действия.

«Посмотрите мне прямо в глаза. Что вы видите на моем лице? – спросил король опешившего дипломата. – Разве у меня такой нос, чтобы получать по нему щелчки? Я не позволю проделывать с собой такие штуки. Эта дама (Мария Терезия) хочет войны; она ее получит. Мне ничего не остается, кроме того, чтобы опередить моих врагов. Мои войска в полной готовности, надо расстроить заговор, пока он не стал слишком опасным… Я знаю французское министерство, оно слишком слабо и слишком ограничено, чтобы вырваться из когтей Австрии. Граф Кауниц втянет их (французов) туда, куда ему будет нужно, гораздо раньше, чем они сообразят, в чем дело. Мое положение таково, что выйти из него я могу, лишь решившись на смелый шаг» [Broglie A. Le secret du Roi. Vol. 1].

29 августа 1756 г. прусские войска тремя колоннами вошли в Саксонию. 10 сентября Фридрих без боя овладел саксонской столицей. Саксонские войска и крепости сдались без боя. Сам же Август III бежал в Варшаву, вспомнив, что он еще и польский король.

Поскольку ни король, ни войска драться не пожелали, в бой с истерическими воплями кинулись дамы. Дочь Августа III Мария Жозефа, бывшая замужем за французским дофином Людовиком, устроила красивое представление в Версале. Она кинулась в ноги свекру Луи XV, умоляя спасти ее родителей и любимое саксонское отечество.

Одновременно ее сестра в Варшаве обратилась к Елизавете Петровне с просьбой купить несколько ее бриллиантовых украшений для спасения отчизны. Императрица, как сказано в ее указе Иностранной коллегии, «так чувствительно это приняла», что приказала доставить принцессе 20 тысяч рублей в знак дружбы и истинного участия в их бедственном положении.

По приезде в Варшаву Август III объявил русскому послу Гроссу, что после Бога он всю надежду полагает на скорую помощь императрицы. Та намек поняла и «отстегнула» королю 100 тысяч рублей.

22 января 1757 г. в Петербурге была подписана русско-австрийская конвенция об участии России в войне с Пруссией. Согласно условиям конвенции, Австрия обещала выставить против Пруссии не менее 80 тысяч человек регулярного войска, прося, чтобы и Россия, со своей стороны, выставила столько же, а также дала от 15 до 20 кораблей, фрегатов и галиотов на Балтийский береговой фронт против Пруссии и, сверх того, не менее 40 тысяч талеров деньгами.

Австрия, отвлекая прусские войска в Силезии, должна ждать наступления русской армии на Восточную Пруссию.

По условиям конвенции война должна продолжаться до полного отвоевания Силезии и графства Глацкого, «с Пруссией ни мира, ни перемирия не заключать без совета друг с другом».

Секретные статьи конвенции гласили:

– Расширить антипрусскую коалицию, пригласив принять участие в войне с Пруссией Францию и Швецию.

– Король польский, он же курфюрст Саксонский, получит в случае успешной войны против Пруссии герцогство Магдебургское.

В секретном артикуле конвенции говорилось: за то, что Россия берет на себя содержание и действия всех войск на суше и на море, Австрия уплачивает ей, если вступит во владение Силезией и графством Глацким, ежегодно в течение всей войны по 1 млн рублей. Авансом уплачивается первый взнос: полмиллиона сразу по обмену ратификационными грамотами и полмиллиона – через 6 месяцев. Фактически же Россия получила эти деньги тремя взносами: 15 февраля, 12 мая и 24 ноября 1757 г.

Поскольку русский наследник престола был страстным поклонником Фридриха II, императрица Мария Терезия пообещала выплатить ему «моральную компенсацию» – 100 тысяч франков.

В кампании 1757 года Фридрих решил воспользоваться медлительностью в развертывании сил противников и разбить австрийцев в Богемии до подхода союзников. В Восточной Пруссии был оставлен 30-тысячный корпус фельдмаршала Г. Левальда. В апреле прусская армия двинулась в Богемию. Австрийская армия Брауна, занимавшая позиции на реке Эгер, отошла.

21 апреля (2 мая) прусские войска (63 тысячи человек) подошли к Праге. В Пражском сражении 25 апреля (6 мая) австрийцы были разбиты и осаждены в Праге. Но к Праге подошла другая австрийская армия, под командованием фельдмаршала Л. Дауна (54 тысячи человек), и в сражении у Колина 7 (18) июня 34-тысячная прусская армия потерпела поражение. Фридрих был вынужден снять осаду Праги и оставить Богемию.
Изображение

Наконец-то в войну вступила и Франция. В апреле 1757 г. две французские армии форсировали Рейн, причем 47-тысячная армия [В этой армии было 24 тысячи французов и 33 тысячи австрийцев и солдат мелких германских княжеств, поддерживавших Австрию] принца Субиза двинулась в Тюрингию, а 70-тысячная армия маршала д’Эстре заняла Гессен-Кассель и двинулась во владения британского короля – Ганновер.

В июле 1757 г. д’Эстре под Хастенбеком разбил армию герцога Кумберландского. Сменивший д’Эстре маршал Ришелье заставил ганноверцев отступить до самого берега Эльбы, но по неясным причинам вместо того, чтобы заставить их капитулировать, 8 сентября в Клостер-Цевене подписал конвенцию о нейтралитете Ганновера, предложенную ему герцогом Кумберландским. Однако король Георг II наотрез отказался ратифицировать эту конвенцию.

Между тем армия Субиза 14 (24) августа подошла к Эйзенаху, угрожая вторжением в Пруссию. Фридрих был вынужден оставить Саксонию и двинуться против Субиза. 25 октября (5 ноября) в сражении при Росбахе союзники, несмотря на подавляющее численное превосходство, были разгромлены и отошли к Рейну.

После победы Фридрих начал переброску войск в Силезию, где австрийцы взяли Бреславль и осадили Швейдниц. 24 ноября (5 декабря) при Лейтене австрийцы потерпели крупное поражение и отступили в Богемию. Вся Силезия была вновь занята пруссаками.

Теперь у союзников осталась лишь надежда на мощь русского оружия.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Вторжение русских в Восточную Пруссию

Новое сообщение Буль Баш » 26 янв 2019, 20:34

По рекомендации канцлера Бестужева и графа А. Г. Разумовского Елизавета Петровна решила сделать командующим русской армией 54-летнего генерал-аншефа Степана Федоровича Апраксина. 5 сентября 1756 г. он был пожалован в генерал-фельдмаршалы и 26 октября того же года назначен главнокомандующим русской армией, предназначенной для действий против пруссаков.

Выбор командующего был явно неудачен. Апраксин был неплохим дипломатом, ловким царедворцем, но практически не имел опыта командования войсками. В 1737 г. он под началом Миниха отличился при взятии Очакова и был за это произведен в премьер-майоры. А далее – служба в штабах. Апраксина часто использовали в качестве курьера из армии во дворец, где за сообщения о победах он получал награды, его отправляли в составе посольства в Персию и т. д.
«Апраксин вовсе не хотел торопиться походом. Он имел основания надеяться, что дело не дойдет до настоящей войны, что все ограничится таким же походом на запад вспомогательных русских отрядов при императрице Анне и недавно при Елисавете, прогулки для “возбуждения страха и ускорения мира”. Кроме того, молодой двор был против войны, а идти наперекор воле наследника престола и его супруги далеко не входило в планы Апраксина, да и приятель, умница канцлер [Бестужев-Рюмин] был на стороне молодого двора и при прощанье сказал, чтоб в поход не выступать до тех пор, пока все будет к нему приготовлено. Апраксин думал, что далеко еще не все приготовлено, что надобно много и долго готовиться, чтобы успешно биться с первым полководцем времени и с его образцово устроенным войском; хорошо, как австрийцы его задержат; если он обратится с главными силами против русского войска, помогут ли тогда австрийцы?»
[Соловьев С. М. Сочинения. Кн. XII.]

Для решения стратегических задач в войне при дворе была образована так называемая Конференция (Военный совет), в состав которой вошли Бестужев-Рюмин, Воронцов, Бутурлин, П. Шувалов, И. Шувалов и Трубецкой. Конференция решила создать армию из шести корпусов, общей численностью 129 966 человек.

В феврале 1757 г. Апраксин получил от Конференции план военных действий, согласованный с австрийским командованием. Русские войска должны были развернуть боевые действия в Восточной Пруссии и на Нижней Висле. Но Апраксин признал нецелесообразным распылять силы и предложил сосредоточить главные силы в Ковно, а отдельный корпус – в Либаве, чтобы можно было начать наступление на Восточную Пруссию. После взятия Мемеля обе армии должны были действовать в направлении Кёнигсберга, овладение которым позволило бы снабжать русские войска морским путем. Этот план формально не был утвержден Конференцией, но она и не отвергла его, а лишь требовала быстрее начать военные действия в Восточной Пруссии.

В июне 1757 г. Апраксин донес, что в его армии состоит здоровых людей 65 187 человек и 19 325 лошадей. Кроме того, при полках и в госпиталях – 12 796 человек и 15 726 человек находились в командировках. В связи с большим некомплектом Апраксин требовал направить ему 17 173 человека. В состав действующей армии входил особый корпус генерала Фермора, насчитывающий около 16 тысяч человек и 18 осадных орудий. Корпус был сосредоточен восточнее Мемеля. Основные тыловые базы находились в Либаве, Риге, Режице, Динабурге, Минске, Великих Луках и Смоленске. Кроме них, были созданы промежуточные магазины в Кейданах, Вилькамире, Вильно и Гродно и ряд походных магазинов.

Русским силам противостояла 36-тысячная армия при 64 орудиях фельдмаршала Лавальдта, сосредоточенная в Восточной Пруссии.

После взятия Мемеля русская армия двумя колоннами от Ковно и Мемеля начала наступление на Кёнигсберг. Левальдт оттянул свои войска из района Тильзит – Инстербург к Велау и решил отступать внутрь Восточной Пруссии, к Кёнигсбергу. Он считал, что вступать в бой следует только при выгодной обстановке. Однако, получив сведения о медленном продвижении русских войск, Левальдт решил не допустить их соединения и разбить по частям. Однако этот замысел осуществить не удалось. Русские войска соединились у Инстербурга и продолжали движение. Левальдт занял сильно укрепленную позицию в предместьях Велау.

Апраксин отказался от атаки прусских войск и, пытаясь заставить Левальдта покинуть занятую позицию, повернул на Алленбург. 17 августа он вышел к Норкитену и здесь, на неудобной позиции, остановился. Этим маневром Апраксин угрожал прусской армии обходом.

Получив сведения о движении русской армии к Алленбургу, Левальдт переправил свои войска через реку Прегель и 18 августа вышел к Пушдорфу, став на фланге русской армии.

19 августа русские войска стали выдвигаться по направлению к Алленбургу. Левальдт, построив свои войска на восточной опушке Норкитенского леса, у деревни Гросс-Егерсдорф, решил атаковать левый фланг, а для нанесения удара авангарду русских войск направил конницу. Главные силы пруссаков были сосредоточены против 2-й дивизии, составлявшей центр русской армии. Левальдт предполагал, что внезапная атака расстроит русские войска. Однако русский орудийный и оружейный огонь отбил атаку вражеской конницы.
Изображение
Сражение у деревни Гросс-Егерсдорф в 1757 г.

Атака войск принца Голштинского была отбита артиллерийским огнем и 2-м морским полком. Не добившись успеха на этом направлении, Левальдт перенес атаки на 3-ю дивизию, находившуюся на правом фланге. Атака прусской конницы была отбита огнем артиллерии. Затем русская кавалерия вынудила пруссаков отойти. Тогда Левальдт решил нанести удар в стык между 1-й и 2-й дивизиями русских. Атака правого фланга 2-й дивизии имела успех. Создалась угроза прорыва фронта и выхода в тыл. Но положение было восстановлено внезапным ударом четырех полков бригады П. А. Румянцева. По приказу Румянцева эти полки пробились через лес, вышли на фланг прусской пехоты и нанесли ей такой сильный удар, что она
«тотчас помешалась и по жестоком и кровавом сражении с достальным числом своих войск в наивящем беспорядке свое опасение бегством искать стала…»
[Семилетняя война. Материалы. М.: Воениздат, 1948.]

Не имела успеха и повторная атака пруссаков, направленная на авангард генерала Сибильского. Казачья конница навела прусскую кавалерию на свою пехоту и артиллерию. Прусская конница отступала в полном расстройстве.

В битве при Гросс-Егерсдорфе русские потеряли убитыми 1487 человек, включая двух генералов; ранеными – 4494 человека, включая семерых генералов. Пруссаки потеряли убитыми 1818 человек и ранеными – 2345 человек. Трофеями русских стало 29 пушек.

После сражения Левальд отступил на правый берег реки Прегель, очистив городок Велау и открыв русским дорогу на Кёнигсберг. Однако русский авангард генерала Сибильского преследовал немцев столь вяло, что 21 августа пруссаки снова заняли Велау.

27 августа на Военном совете русской армии было решено отступить на зимние квартиры в Тильзит. Это движение русской армии носило характер поспешного отступления, во время которого была брошена часть обоза и уничтожены «запасы вооружений».

Кстати, именно в этот день, 27 августа, до Петербурга дошла весть о победе под Гросс-Егерсдорфом. На следующий день в 4 часа утра жители Петербурга были разбужены салютом из 101 артиллерийского выстрела. Весть же об отходе Апраксина шокировала дворы Петербурга, Вены и Парижа.
Что же произошло? :unknown:

Апраксин оправдывался, указывая на усталость армии от непрерывного движения, четырехнедельные дожди, размывшие дороги, болезни солдат и офицеров, изнуренность конницы, проделавшей дальний путь с Украины, и, наконец, недостаток в провианте и фураже.

Однако в Петербурге подозревали иное. 8 сентября, в праздник Рождества Богородицы, Елизавета Петровна во время службы в царскосельской церкви внезапно почувствовала себя плохо. Она вышла из церкви на свежий воздух, но, не пройдя и нескольких шагов, без чувств упала на землю. Лекарь пустил ей кровь, но привести императрицу в сознание удалось лишь через два часа. Все это время она лежала у церкви на глазах многочисленной толпы. Но и придя в себя, императрица еще несколько дней не могла говорить, поскольку во время приступа сильно прикусила язык.

Понятно, что в такой ситуации Апраксину наступать на Кёнигсберг было глупо. В случае смерти императрицы события могли развиваться по двум сценариям. В первом законный наследник Петр Федорович [Карл Петр Ульрих родился в 1728 г. Его отец – герцог Шлезвиг-Гольтейн-Готторпский Карл Фридрих, мать – Анна, дочь Петра I, рожденная до брака. В начале 1743 г. по требованию Елизаветы Петровны он был доставлен в Петербург, где принял православие, был наречен великим князем Петром Федоровичем и в ноябре 1742 г. объявлен наследником русского престола. Петр III формально положил начало Гольштейн-Готторпской династии в России, которых наши историки незаконно называют Романовыми. Кстати, те же шулеры от истории именуют Анну Леопольдовну, внучку царя Ивана V, и ее сына Ивана (VI) Антоновича «Брауншвейгской династией». И там, и там – женская линия. В чем же разница? В выгоде шулеров от истории.] всходит на престол и прекращает войну со столь любимым им Фридрихом. Понятно, что про 100 тысяч франков Марии Терезии никто в Петербурге и не пикнет. По второму сценарию – ненавидевший наследника канцлер Бестужев-Рюмин устраивает государственный переворот и возводит на престол трехлетнего сына Петра Федоровича Павла при опекунстве (регентстве?) его матери Екатерины Алексеевны. В этом случае Бестужев требует вернуть войска в Россию.

Скорей всего, Апраксин и понадеялся на второй сценарий, приказав отступать. Замечу, что фактическое отступление началось 15–16 сентября, то есть через неделю после приступа у Елизаветы Петровны.

Париж и Вена высказали свое возмущение отступлением Апраксина. В ответ русский посол в Вене Кейзерлинг заявил протест против притеснений православных сербов в Австрии:
«1) В 1754 году в Кроации и прочих областях публиковано, чтоб все, исповедующие греческий закон оставили его и приняли римско-католическую веру, в противном случае будут осуждены на виселицу и четвертование. 2) Греческий закон, и исповедующих его поносят самым бесчестным образом, называют их неверными и отпадшими; но так называют язычников, а не людей, верующих во Христа и Его апостолов. 3) Командующий в Кроации, Далмации и Трансильвании граф Петацы отнял у греческих прихожан Архангеломихайловский монастырь, отчего воспоследовало, 4) что сербы лишены исповеди и св. причастия и принуждены жить в отчаянии. 5) Неуважение к святейшим вещам простирается так далеко, что некоторые католики во время освящения св. евхаристия в греческих церквах влезают на алтарь и делают всякие непристойности, а в кадильницы кладут вовсе не благовонные вещи. 6) Службу Божию часто останавливают, приходят в церкви с заряженными ружьями, стреляют и, таким образом, заставляют прихожан покидать храмы. 7) Оскверняют храмы, позволяя себе в них такие дела, которые и в законных супружествах не дозволяются. 8) Стараются всякими мерами привлечь православных к принятию унии; те, которые непоколебимы в своем законе, принуждены оставить жен, детей, имение или подвергнуться смертной казни как государственные преступники».
[Соловьев С. М. Сочинения. Кн. XII.]

Все сказанное русским послом было правдой, но Кауниц категорически все отвергал.

Между тем здоровье Елизаветы Петровны улучшилось, и 28 сентября Апраксин получил указ императрицы о замене его генерал-аншефом Вильямом Фермором, а самому фельдмаршалу было велено ехать в Нарву. По приезде туда Апраксин был арестован и вместе с канцлером Бестужевым-Рюминым предан суду. Однако следствие не нашло никаких улик, прямо указывавших на участие Апраксина и Бестужева-Рюмина в заговоре. Тем не менее Бестужев был сослан в деревню, где и оставался до восшествия на престол Екатерины II. Апраксин же находился под домашним арестом в местечке под Петербургом, под названием Три-Руни. Там он скоропостижно скончался 26 августа 1760 г.

Узнав об оккупации Ганновера французскими войсками, Фридрих II, имея всего 20–25 тысяч солдат, совершил бросок из Силезии в Тюрингию. 5 ноября 1757 г. недалеко от Лейпцига, у местечка Росбах состоялось сражение между пруссаками и объединенной франко-австрийской армией, общей численностью в 64 тысячи человек. Армии принца Субиза и австрийского генерала Хильдбургаузена были наголову разбиты.

Французские войска были вынуждены оставить Вестфалию, Кассель и Ганновер. Однако Фридрих не стал их преследовать, а двинулся спасать от австрийцев Силезию. 5 декабря у местечка Лейтен (Лютин) под Бреславлем король разгромил армию фельдмаршала Дауна, у которого было не менее 80 тысяч солдат и 300 орудий. У Фридриха же имелись 33 тысячи солдат и 167 орудий. Потери убитыми и ранеными у пруссаков и австрийцев были примерно одинаковые – по 6,5 тысяч человек.

Зато 21,5 тысячи австрийцев сдались в плен и была брошена вся артиллерия. Через полвека Наполеон скажет:
«Лейтенское сражение представляет chef d’oeuvre искусных движений, маневрирования и решимости; достаточно было бы одной этой битвы, чтобы обессмертить Фридриха и чтобы он занял место между величайшими полководцами».
Спасая союзников, Конфедерация отдала приказ Фермору начать наступление «по первому снегу». Русские войска вступили в Пруссию пятью колоннами под начальством генералов Салтыкова 2-го, Рязанова, графа Румянцева, принца Любомирского, Панина и Леонтьева. 10 января, когда Фермор был в городе Лабио, к нему приехали депутаты от главного города Пруссии – Кёнигсберга с просьбой принять их в покровительство императрицы с сохранением привилегий. И на следующий день русское войско вступил в Кёнигсберг и было встречено колокольным звоном по всему городу, «на башнях играли в трубы и литавры, мещане стояли впереди и отдавали честь ружьем».

Венские власти, с одной стороны, были крайне обрадованы вступлением русских войск в Восточную Пруссию, но, с другой стороны, обеспокоены тем, что русские могут остаться там. Австрийский посол в Петербурге Эстергази получил приказание требовать, чтобы дальнейшее занятие прусских земель делалось именем императрицы-королевы,
«дабы не подать повода другим дворам к размышлению, а притом чтоб можно было различить воюющую сторону от помощной».
На это был дан ответ:
«Отношения наши к королю прусскому вовсе, кажется, не требуют таких предосторожностей… Что касается присяги, к которой приводятся жители прусских земель, покоренных нашему оружию, то справедливость и надобность ее оказываются при первом взгляде, ибо мы требуем только, чтоб жители ни тайно, ни явно не предпринимали против нас ничего предосудительного».
На самом же деле Елизавета Петровна решила присоединить Восточную Пруссию к своей империи. Везде, где появлялись русские солдаты, местные жители приводились к присяге России и самой Елизавете.

Следует заметить, что население Восточной Пруссии в целом недолюбливало Фридриха II и благожелательно относилось к русским. Без всякого нажима со стороны наших военных население устраивало пышные торжества, на домах укреплялись русские гербы, в комнатах развешивались портреты русской императрицы.

Очевидец входа русских войск в Кёнигсберг писал:
«Все улицы, окна и кровли домов усеяны были бесчисленным множеством народа. Стечение онаго было превеликое, ибо все жадничали видеть наши войска и самового командира; а как присовокуплялся к тому и звон колоколов во всем городе и играние на всех башнях и колокольнях в трубы и литавры, продолжавшиеся во все времена шествия, то все сие придавало этому более пышности и великолепия».
[Гольденберг Л. Орел, решка и немного истории.]
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Русские войска в Восточной Пруссии

Новое сообщение Буль Баш » 02 фев 2019, 18:43

Русскому командованию были переданы ключи от города, а назавтра началось приведение к присяге его жителей. В их числе принял присягу доцент университета Иммануил Кант.

Указом Елизаветы Петровны Восточная Пруссия вошла в состав Российской империи на правах губернии. Первым ее губернатором назначили Вильяма Фермора. За короткий срок русского управления там погубернаторствовали еще Н. А. Корф, Василий Суворов (отец знаменитого полководца), П. Панин и Ф. Воейков.

Пруссия получила права, свободы и льготы, каковых не имела никакая другая губерния Россия. Императрица подтвердила все льготы, которые имели ранее все общества и отдельные лица. Гарантировались свобода религии, свобода внутренней и внешней торговли. Жители провинции освобождались от службы в русской армии, а чиновникам предоставлялась свобода выбора – служить в русской администрации или не служить. Кёнигсбергскому университету обещаны государственные субсидии и невмешательство властей в учебный процесс.

Чтобы более не возвращаться к Восточной Пруссии, я прерву рассказ о военных действиях и немного забегу вперед. В начале 1759 г. к генерал-губернатору Кёнигсберга барону Н. А. Корфу обратился мастер местного монетного двора Б. Ф. Цайтман с докладом о пользе чеканки в Восточной Пруссии новой монеты. Она должна была вытеснить находившиеся в обращении монеты немецких княжеств, и в первую очередь Прусского королевства. Предложение было принято, и вскоре российское правительство повелело чеканить серебряные монеты среднего и малого достоинства. Согласно этому указу, новые монеты должны были обращаться на одинаковых правах с прежними и иметь более высокое содержание серебра. Чтобы население легче признало новинку, было решено выполнить монеты схожими с прусскими.

И вот в 1759 г. Кёнигсбергский монетный двор начал чеканить серебряные монеты в номиналах 18, 6, 3, 2, 1 грош и 1 солид. Последний получил свое имя от золотой византийской монеты. На лицевой стороне монет достоинством в 18, 6 и 3 гроша красовались портрет Елизаветы с круговой латинской надписью, а на обороте – прусский одноглавый орел, дата выпуска, указание номинала и надпись по-латыни: «Монета королевства Пруссии». На монетах младшего номинала, в 2 или 1 грош, на лицевой помещалось указание номинала по-латыни – «2 (или 1) королевства Пруссии», – а на оборотной стороне находились российский герб – двуглавый орел и надпись по-латыни: «Серебряная монета». На лицевой стороне монеты в 1 солид размещался вензель Елизаветы (EP – Елизавета Петровна), на лицевой – надпись по-латыни «Солид королевства Пруссии» и дата выпуска.

Эти монеты охотно принимались населением. Фридрих II был взбешен и приказал отчеканить и распространить в Восточной Пруссии фальшивые русско-прусские низкопробные монеты, и в первую очередь – 18 грошей. Однако гравер неточно скопировал надпись на лицевой стороне настоящих монет и вместо Russ вырезал Russiae. Эту ошибку тут же заметили, проверкой было установлено в подделках пониженное содержание серебра, и их перестали принимать к платежам.

В том же 1759 году из Московского университета в Кёнигсбергский университет перевелись 10 студентов. Замечу, что для того времени 10 студентов – не так уж мало. В Кёнигсберге и Пиллау (ныне Балтийск) началось строительство нескольких православных храмов. В 1759 г. русские власти отпустили 276 талеров для устройства в Кёнигсберге русского кладбища.

Именно русскому генерал-губернатору Александру Корфу кёнигсбергский Королевский замок обязан появлением знаменитого тронного зала. Кстати, 18 января 1701 г. в замке состоялась коронация первого прусского короля Фридриха I, который вскоре поручил придворному архитектору Иоахиму Щультхайссу фон Унфриду построить в цитадели юго-восточное крыло. Строительство оказалось дорогостоящим, а через некоторое время Фридрих I умер. Его преемник, Фридрих Вильгельм I и его сын, Фридрих II мало интересовались «долгостроем», и лишь Александр Корф достроил злополучное крыло. Позже этот корпус стал тронным залом прусских королей.

Увы, приход к власти Петра III положил конец существованию «прусской губернии». 20 мая 1762 г. губернатор Панин получил указание о передаче провинции пруссакам. Но дворцовый переворот летом 1762 г. отсрочил дело, и передача власти в провинции Пруссия произошла лишь в августе 1762 г., а вывод русских войск по разным причинам затянулся до весны 1763 г.

Но вернемся к боевым действиям. По плану Конференции русская армия в кампанию 1758 года должна была наступать из района Познани, где главным силам надлежало соединиться с войсками Обсервационного корпуса, насчитывавшего 30 тысяч человек. В то время русская армия имела в своем составе 50 590 человек. Чтобы обеспечить свой левый фланг, предлагалось установить связь с австрийскими войсками.
Изображение
Сражение при Цоридорфе в 1758 г.

В апреле 1758 г. русская армия перешла Вислу. Для прикрытия главных сил, двигавшихся через Торн на Познань и далее на Кюстрин, Фермор направил к Одеру конницу под командованием Румянцева.

3 августа 1758 г. русская армия подошла к мощной крепости Кюстрин, прикрывавшей с востока Берлин. Крепость, расположенная при впадении реки Варты в Одер, была со всех сторон окружена водой. 15 августа русские захватили передовые укрепления Кюстрина и начали его бомбардировку из пушек, мортир и единорогов. Русскими бомбами город был большей частью сожжен, взлетело на воздух и несколько пороховых складов.

Недалеко от Кюстрина находился прусский 18-тысячный корпус генерала графа Дона. Сам же Фридрих II в это время пребывал в Силезии. Узнав об осаде Кюстрина, король собрал отборные части, всего 14 тысяч человек, и форсированным маршем двинулся к Кюстрину. Для защиты Силезии он оставил большую часть своей армии под командованием генерал-фельдмаршала Кейта.

В районе Кюстрина король соединился с корпусом Дона. Приход Фридриха заставил Фермора снять осаду крепости и отступить к местечку Цорндорф.

Фридрих был крайне озлоблен на русских и позабыл свои философские рассуждения. Когда гусары привели к нему 12 пленных казаков, он громко заявил:
«Вот видите, с какой сволочью мне приходится сражаться».
В 8 часов утра 14 августа у Цорндорфа произошло кровопролитное сражение. У русских было 50–55 тысяч человек при 240 орудиях, у Фридриха – 33 тысячи человек при 116 орудиях.

Германский историк барон фон Архенгольц писал:
«Русская пехота была теперь атакована с фланга, с фронта, с тыла, словом – отовсюду, и началась ужасная кровавая сеча. Пруссаки увидели совершенно не знакомое для них зрелище: хотя порядок битвы был нарушен и ряды разорваны, но, расстреляв все свои патроны, русские стояли, как истуканы в строю, но не из похвального мужества, так как они не защищались, а как бы тупоумно ожидая смертельного удара. На месте павшего строя вырастал новый, снова подвергавшийся той же участи; легче было их убивать, чем принудить к бегству; даже простреленные насквозь солдаты не всегда падали оземь. Пруссакам оставалось, таким образом, лишь одно средство – всех убивать… Ружейный огонь стихал, так как не хватало уже зарядов; солдаты били друг друга прикладами, кололи штыками, рубились на саблях. Невозможно описать ожесточение противников. Тяжело раненные пруссаки, забыв о себе, все еще старались убивать врагов. Русские не уступали им; одного смертельно раненного русского нашли в поле лежащим на умирающем пруссаке, которого тот грыз зубами; пруссак не в состоянии был двинуться и должен был переносить это мучение, пока не подоспели его товарищи, заколовшие каннибала».
[Архенгольц И. В. История Семилетней войны. М.: АСТ, 2001.]

Обе стороны объявили о своей победе. У русских были убиты и ранены 19,5 тысячи человек, взяты в плен 3 тысячи человек и 85 орудий. Потери пруссаков составили: убитыми и ранеными – около 10 тысяч человек, взяты в плен 1,5 тысячи человек и 26 орудий.

После Цорндорфа обе стороны… отступили. В сентябре 1758 г. Фермор отошел к Ландсбергу, где русская армия простояла до начала октября, а Фридрих, оставив против русских корпус Дона, ушел в Силезию. Там 14 октября 1758 г. он потерпел поражение от австрийского фельдмаршала Дауна. Прусские потери убитыми, ранеными и пленными составили свыше 9 тысяч человек, также пруссаки потеряли 101 орудие. Австрийские потери оказались существенно меньше – 6 тысяч человек.

Тут следует рассказать о русском секретном оружии – шуваловских гаубицах, которые первый и последний раз были использованы в Семилетней войне.

Еще в 1753 г. граф Шувалов предложил проект так называемой секретной гаубицы. Ее секрет заключался в наличии эллипсовидного, расширяющегося к дулу канала. Это было сделано для лучшего разлета картечных пуль. Такой принцип уже использовался в морских мушкетонах, но там ствол имел круглое сечение, а шуваловские гаубицы должны были обеспечить широкий разлет пуль по фронту, отсюда и овал. Помимо картечи, такая гаубица могла стрелять и специальными овальными ядрами и бомбами по типу мячей для игры в регби. Увы, меткость стрельбы снизилась, а стоимость овальных снарядов была в 2–3 раза выше обычных.

За раскрытие секрета гаубиц была положена смертная казнь. После стрельбы на дульную часть гаубицы надевали специальные чехлы.

Фридрих Великий не был лишен юмора, и, захватив в битве при Цорндорфе 20 «секретных» гаубиц, он выставил их на улицах Берлина с табличками: «Большой секрет русских». В России же «секретные» гаубицы продержались на вооружении до смерти графа Шувалова в 1762 г. исключительно из-за его больного самолюбия.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Противостояние сквозь века. Виктория при Кунерсдорфе

Новое сообщение Буль Баш » 09 фев 2019, 19:58

Кампанию 1759 года русская армия начала лишь в конце мая, выступив от Бромберга на Познань, и, двигаясь медленно, прибыла туда лишь в 20-х числах июня. Здесь был получен рескрипт Конференции, назначавший главнокомандующим графа Петра Семеновича Салтыкова. Инструкцией, присланной из Петербурга, Салтыкову предписывалось соединиться с австрийцами в пункте, где австрийцы укажут: «…буде Даун не согласится у Каролата, то у Кроссена». Затем Салтыкову приказывалось, «не подчиняясь Дауну, слушать его советы» (!), но не жертвовать армией ради австрийских интересов, а также не вступать в бой с превосходящими силами.

Блестящий образец мышления придворной камарильи! :D

Главные силы русских должны были переправиться через Одер и соединиться с австрийскими войсками Дауна. Русские войска обошли прусскую армию, укрепившуюся у Цюллихау, и продолжали движение. 11 июля они подошли к Пальцигу. В это время русская армия насчитывала 40,5 тысячи человек.

Прусские войска (27 380 человек) под командованием Веделя также подошли к Пальцигу и 12 июля атаковали русскую армию. Две фронтальные атаки пруссаков были отбиты. Неудачно для противника закончился и фланговый обход. Русская кавалерия контратаковала противника и обратила его в бегство. Пруссаки потеряли убитыми 2 200 человек, пленными 605 человек и 14 орудий. Потери русских составили 911 человек убитыми и 3644 ранеными.

Прибыв в Кроссен, Салтыков узнал, что на соединение с русскими войсками идет не армия Дауна, а только 20-тысячный корпус Лаудона. Салтыков приказал последнему продвигаться к Франкфурту (который был занят 20 июля) и там присоединиться к русским войскам. Лаудон прибыл во Франкфурт 21 июля. Союзная армия насчитывала теперь около 58 тысяч человек при 269 орудиях. Русский главнокомандующий поставил перед войсками задачу: овладеть Берлином и оттуда продиктовать противнику условия мира.

Салтыков решил направить к Берлину передовой отряд Румянцева, а вслед за ним двинуть главные силы. Однако Даун предложил сначала отойти к нему на соединение, а после этого обещал перейти в наступление. Салтыков согласился с этим предложением, отменил поход Румянцева на Берлин и приказал войскам подготовиться к отходу на Кроссен, но в ночь на 30 июля разведка сообщила о появлении прусских войск на правом берегу Одера. Обстоятельства сложились так, что Салтыков был вынужден принять бой у Франкфурта. Для этого он выбрал позицию на высотах между Франкфуртом и Кунерсдорфом. Расположив свои войска фронтом на север, Салтыков приказал построить укрепления позади фронта своих войск.

Фридрих располагал армией в 48 тысяч человек при 240 орудиях, однако не решился атаковать русскую армию с фронта и повел свои войска в обход. В ночь на 31 июля пруссаки переправились через Одер ниже Франкфурта и направились к Герицу.

Убедившись в намерениях Фридриха обойти русские позиции с востока, Салтыков повернул фронт на 180 градусов и стал готовиться к бою фронтом на юго-восток.

Расположение русских войск на Кунерсдорфской позиции было следующим: на правом фланге, на горе Юденберг (Жидовская гора), сосредоточились войска Фермора, в центре, на горе Большой Шпиц, – части Румянцева (17 полков), а на левом фланге, на горе Мюльберг, – 5 полков Обсервационного корпуса Голицына. Австрийские войска располагались за правым флангом и центром русской армии, составляя общий резерв.

1 августа прусская армия, построившись в две линии, начала движение на левый фланг русских войск. На левом фланге двигалась конница под командованием Зейдлица. Пруссаков поддерживала артиллерийская батарея, установленная на Третинских высотах и на горе Малый Шпиц.

Чтобы затруднить действия противника, Салтыков приказал уничтожить мост между озерами у Кунерсдорфа и зажечь деревню Кунерсдорф. Таким образом, он рассчитывал заставить пруссаков развернуть свои части и затем измотать их на Мюльберге.

Фридрих, сосредоточив свои силы напротив левого фланга русских войск, приказал атаковать Мюльбергскую позицию с фронта и с флангов, и после упорного боя пруссаки захватили эту позицию. Полки Обсервационного корпуса в беспорядке отступили.

Тогда Салтыков, перегруппировав свои войска в центре, приказал Бороздину сосредоточить огонь на Мюльберге, а сам силами пехоты контратаковал противника, пытаясь отбить Мюльбергскую позицию, но сделать этого не удалось. Пруссаки успели установить на горе Мюльберг артиллерийские батареи и продольным огнем обстреливали русские позиции. Однако дальнейшее наступление прусских войск было приостановлено.

В то время, когда полки Обсервационного корпуса упорно защищались, Салтыков усиливал позицию на горе Большой Шпиц, в центре которой были устроены поперечные укрепления. Здесь в шесть линий расположились войска Румянцева, усиленные гренадерами и пехотой Лаудона. Конницу передвинули к высотам у Кугрунда, в Лаудонов овраг и к горе Юденберг. На Большом Шпице находились центральная батарея, державшая под обстрелом подступы со стороны деревни Кунерсдорф, и вторая батарея, которая могла вести огонь по оврагу Кугрунд. Все это создало большую глубину боевых порядков русских войск и возможность маневрирования артиллерийским огнем.
Изображение
Сражение при Кунерсдорфе в 1759 г.

Фридрих II начал сосредотачивать свои войска на Мюльберге. Русские артиллеристы вели огонь по пруссакам и наносили им большой урон. Наблюдая отход русских войск с Мюльберга, Фридрих решил атаковать позиции русских не только с фронта и левого фланга, но и с правого фланга. Для поддержки атакующих частей он приказал соорудить батарею на правом берегу реки Гюнер.

Фридрих решил через овраг Кугрунд и с флангов атаковать русские позиции на Большом Шпице. Однако, пройдя Кугрунд, прусская пехота была контратакована русскими частями и отброшена в направлении Мюльберга, а атаку прусской конницы со стороны Одера отбили войска Румянцева. Конница Зейдлица, наступавшая через озерное дефиле, также потерпела поражение, в основном от огня русской артиллерии.

Отбив атаки прусских войск в центре, русская пехота под командованием Румянцева выбила противника из Кугрунда, вновь заняла позиции на горе Мюльберг и возвратила захваченные пруссаками орудия. Прусские войска в панике бежали.

Желая хоть немного задержать наступление русских из окопов на горе Мюльберг к реке Грюнер, Фридрих приказал двум эскадронам лейб-кирасир подполковника Бидербее атаковать головные полки контратаки. Эскадроны бросились во фланг Нарвскому пехотному полку, но Чугуевский казачий полк, следивший за ходом боя, «ударил в копья», сбил кирасир, захватил их штандарт, а самого Бидербее взял в плен. Последняя отчаянная попытка короля спасти остатки армии не удалась.

Король бежал и с трудом спасся от смерти. Он беспрестанно повторял находившемуся рядом начальнику охраны, ротмистру: «Притвиц, я погиб».

Однако и союзные войска пришли в расстройство. Конница прогнала пруссаков с поля сражения, но далее не преследовала. Видимо, это и спасло Фридриха.
«Вся союзная армия заночевала на поле сражения, разбросанная от Мюльберга до Жидовской горы, на пространстве до 5 верст. Союзники потеряли 15 тысяч (13 тысяч русских и 2 тысячи австрийцев), то есть 25 %, а пруссаки – 17 тысяч, то есть 34 %. Победителям достались: 26 знамен, 2 штандарта, 172 орудия и огромное количество огнестрельных запасов, из которых одних патронов было более 93 тысяч. Отсутствие преследования со стороны Салтыкова привело к тому, что прусская армия уже к 3 августа сосредоточилась у Фюрстенвальде, непосредственно прикрывая Берлин. Но впечатление от поражения было настолько велико, что как в Берлине, так и в прусской армии царила паника».
[Военная энциклопедия / Под ред. К. И. Величко, В. Ф. Новицкого, А. В. фон Шварца и др.: В 18 т., Петербург, 1911–1915. Т. XIV.]

Теперь союзная армия получила реальные шансы овладеть Берлином, но из-за венских интриг и глупости австрийского фельдмаршала Дауна возможность эта была упущена.

Испытывая серьезные трудности в снабжении войск, Салтыков отвел армию на зимние квартиры в район Торн-Кульм и в Восточную Пруссию.

Итак, несмотря на блестящую викторию у Кунерсдорфа, кампания 1759 года кончилась ничем.

Кампания 1759 года обострила противоречия внутри антипрусской коалиции.

Франция склонялась к заключению мира и не соглашалась на присоединение Восточной Пруссии к России. Австрия стремилась использовать русскую армию в своих целях, главной из которых была Силезия; но Силезский театр не устраивал русских, так как его отдаленность грозила утратой Восточной Пруссии. Однако на данном этапе Россия и Австрия сходились в необходимости продолжения войны с Пруссией. Французскому правительству не удалось добиться успеха в переговорах с Англией, и союзники продолжали войну.

Что же касается заморских театров военных действий, то Франция потеряла Канаду и проиграла войну в Атлантике. В Индии еще в 1757 г. английский генерал Клейв захватил Бенгалию. Попытки французов занять Мадрас оказались неудачны. А в январе 1760 г. полковник Кут при Вандеваше разгромил французский отряд под командованием Лалли-Толендаля, тем самым вынудив губернатора Французской Индии отступить с остатками войск в Пондишери.

На Рейне французы добились ограниченных успехов. Маршал Брольи разбил ганноверскую армию при Корбахе и Клостеркампе, но не сумел использовать успех. К концу 1760 г. Фердинанд Брауншвейгский удерживал всю Вестфалию, а французская армия – Гессен и часть Ганновера.

Франция, Австрия и Пруссия устали от войны. Однако Елизавета Петровна по-прежнему была готова воевать до последнего солдата и между балами и маскарадами произносила воинственные речи. Так, австрийскому посланнику графу Эстергази императрица заявила:
«Я не скоро решаюсь на что-нибудь, но если я уже раз решилась, то не изменю моего решения. Я буду вместе с союзниками продолжать войну, если бы даже я принуждена была продать половину моих платьев и бриллиантов».
[Соловьев С. М. Сочинения. Кн. XII.]

Под давлением союзников Конференция 31 марта 1760 г. приняла план, согласно которому, 70-тысячная русская армия должна была выйти к Одеру и у Франкфурта или Глогау соединиться с австрийскими войсками и совместными энергичными действиями закончить войну.

Пока разрабатывались планы организации движения к Кроссену, из Петербурга пришел еще один план, по которому предлагалось всю русскую армию двинуть на Бреславль. План этот требовал коренным образом пересмотреть вопрос о снабжении войск. Так, к середине июля старые магазины были перемещены и заложены новые.

13 июля началось движение русских войск к Бреславлю. Но когда русские подошли к крепости, австрийской армии там не оказалось, и между русскими и австрийцами опять начались переговоры о месте встречи армий. Австрийское правительство все время меняло планы, что привело к бесконечным перемещениям русских войск, и это отрицательно сказывалось на их боеспособности. В конце концов Салтыков заявил, что он болен, сдал командование Фермору и уехал в Петербург.

Убедившись в бесполезности действий русских войск в Силезии, Конференция предложила Фермору организовать набег на Берлин, а Даун и Ласси должны были сковать прусские войска в Силезии и Саксонии.

Для проведения этой экспедиции был выделен отряд под командованием генерал-майора графа Тотлебена. В отряд вошли три гусарских, два конно-гренадерских, пять казачьих полков, четыре батальона гренадер и пятнадцать орудий. Отряд прикрывали семь пехотных полков, находившихся в распоряжении графа Чернышева.

В середине сентября 1760 г. Чернышев прошел Губен и Бесков, а 21 сентября русские войска заняли Вюстерхаузен и Фюрстенвальде. В это время дивизия Румянцева вышла к Франкфурту, а главные силы русских – к Губену.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Противостояние сквозь века. Первое «падение Берлина»

Новое сообщение Буль Баш » 16 фев 2019, 20:20

Внезапное появление русских войск под Берлином вызвало панику. Комендант города генерал фон Рохов был готов сдать столицу без боя. Однако Чернышев вышел к Берлину только 22 сентября и принял командование войсками. Нерешительность русских командиров дала возможность пруссакам усилить гарнизон Берлина.
Изображение
Взятие Берлина в 1760 г.

Город Берлин не являлся крепостью, а лишь был обнесен невысокой каменной стеной, у его ворот пруссаки наскоро возвели ренданты, то есть открытые с тыла земляные укрепления в виде угла, обращенного к противнику.

Граф Тотлебен отправил к трем воротам города три отряда, в каждом из которых было по 300 человек пехоты, по драгунскому эскадрону и по две полевые пушки. Однако первый приступ был отбит.

Фермор, узнав о неудачном приступе Тотлебена, послал ему на помощь дивизию генерал-поручика Панина, который 26 сентября соединился с Тотлебеном. В этот же день отряд Тотлебена выступил из Кёпеника на Риксдорф, к Берлину.

Приближаясь к столице, Тотлебен выделил легкие войска к Котбургским воротам, а большую часть оставшихся войск выслал к Гальским воротам, напротив которых на высотах расположились три прусских батальона с артиллерией. Остальные войска Тотлебена остались в резерве у Котбургских ворот.

После продолжительного артиллерийского огня пруссаки очистили высоты и отошли к Гальским воротам. В это время на дороге из Потсдама показались несколько эскадронов кавалерии и два батальона пехоты, составлявшие авангард прусских войск, высланных из Саксонии на выручку Берлина. Легкая кавалерия Тотлебена атаковала этот отряд, однако атака была отбита, и пруссаки вступили в Берлин.

Вскоре появились войска Клейста, атаковавшие передовые отряды Тотлебена, расположенные южнее Темпельгофа, но русские легко отбили атаку.

Одновременно в направлении к Мариендорфу показались австрийцы графа Ласси, высланные Лаудоном на помощь Чернышеву. Узнав о приближении австрийских войск, Клейст покинул позицию и вошел в Берлин.

Тотлебен, сосредоточив свой отряд у Темпельгофа, двинулся к Берлину и к вечеру 26 сентября расположился перед Котбургскими воротами. В это же время австрийцы заняли деревню Лихтерфельде.

27 сентября к Берлину подошел корпус Чернышева, усиленный дивизией генерала Панина, и занял окрестности города на правом берегу реки Шпрее. К утру 27 сентября под Берлином сосредоточились 24 тысячи русских и 14 тысяч австрийцев. Им противостояли 14 тысяч пруссаков под началом принца Вюртембергского.

На рассвете 28 сентября войска Чернышева выступили из лагеря и заняли назначенные по диспозиции места для штурма Берлина. «Дух войска был превосходный». И вот во время приготовлений к штурму пришла весть о капитуляции Берлина, заключенной ночью Тотлебеном. В это время войска принца Виртембергского и Гюльзена отступили к Шпандау. Столица Пруссии была занята русскими войсками и с нее была взята контрибуция в размере полутора миллионов талеров.

Чернышев выслал всю конницу для преследования отступавшего противника, но русская конница настигла лишь арьергард пруссаков, который и был уничтожен, причем в плен были взяты 1200 человек.

Получив сведения о приближении из Саксонии к Берлину 70-тысячного войска Фридриха II, союзники 1 октября покинули Берлин и отступили: Чернышев – к Франкфурту, где еще в день занятия Берлина Фермор соединился с Румянцевым; Ласси – к Торгау.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Осада Кольберга и действия русского флота

Новое сообщение Буль Баш » 23 фев 2019, 20:11

В кампанию 1758 года после сражения при Цорндорфе Фермор отправил бригаду генерал-майора Пальмбаха для овладения Кольбергом. К этому времени гарнизон крепости состоял из 700 человек под командованием майора Гейдена. Артиллерия насчитывала 130 пушек и 14 мортир. Артиллерийской прислуги не хватало, и она была пополнена за счет добровольцев из числа местного населения.
Изображение

3 октября 1758 г. русские подошли к Кольбергу. В осаде участвовали четыре пехотных полка (около 3 тысяч человек) и пять эскадронов кавалерии при восьми 3-фунтовых пушках, шести 12-фунтовых пушка и шести единорогах.

8 октября генерал-майор Пальмбах получил приказ снять осаду и увел войска, но в 10 верстах от крепости он встретил полковника Яковлева с большим отрядом и приказом продолжить осаду.

Русские устроили сильную бомбардировку Кольберга. У осажденных почти закончились боеприпасы. Однако 29 октября Пальмбах получил сведения, что на выручку Кольбергу идет генерал Платтен с 10-тысячным корпусом. Пальмбах не стал проверять эти сведения и 30 октября снял осаду и отступил к Стекау. Там он узнал, что у Платтена было всего четыре батальона пехоты, один драгунский полк и 400 гусар.

А теперь мы перейдем к действиям русского флота. В июне 1757 г. в ходе осады Мемеля (современная Клайпеда) в помощь сухопутным войскам был послан отряд судов под начальством капитана 1-го ранга Ляпунова в составе корабля, двух фрегатов, двух бомбардирских кораблей, двух прамов и транспорта с боеприпасами. Подвергнутый бомбардировке с суши и с моря, Мемель продержался всего 4 дня и капитулировал.

С июня по 12 октября 1757 г. русская Ревельская эскадра под командованием вице-адмирала А. И. Полянского блокировала прусские порты и была готова к предполагаемому вторжению британского флота на Балтику.

В 1758 г. русский флот, в составе которого было 24 корабля, вместе со шведской эскадрой (6 кораблей и 3 фрегата) под общим командованием адмирала З. Д. Мишукова все лето простоял близ Копенгагена в ожидании британского флота. Увы, «просвещенные мореплаватели» так и не пришли на помощь не менее «просвещенному» королю. Так что Мишукову пришлось ограничиться досмотром купеческих судов, идущих на Балтику, на предмет провоза пруссакам недозволенных товаров.

В 1759 г. шведская эскадра, в составе которой было 7 кораблей, с февраля вела блокаду германского побережья. А со сходом льда в Ревеле к ней присоединилась и русская эскадра. Действия русских судов продлились до глубокой осени. Последний отряд вернулся в Ревель 11 ноября, когда гавань уже покрывалась льдом.

В 1760 г. командующему Балтийским флотом адмиралу Мишукову было приказано самостоятельно захватить крепость Кольберг. Армия же выделила для осады два отряда – драгун и казаков.

На соединенных эскадрах, Кронштадтской и Ревельской, состоявших из 27 кораблей и фрегатов и 17 мелких и транспортных судов, находилось до 1500 человек десанта пехоты, 100 лошадей, часть осадной и полевая артиллерия, шанцевый инструмент и лагерные принадлежности. Зайдя в Пиллау для принятия на суда находящейся там остальной осадной артиллерии, 15 августа Мишуков прибыл к Кольбергу, а на другой же день три бомбардирских корабля подошли к крепости и открыли артиллерийский огонь, поддерживаемый теми кораблями и фрегатами, осадка которых не позволяла им приблизиться к берегу.

Свезенный с флота трехтысячный десант, состоявший из солдат и матросов, взял укрепление, находившееся по восточную сторону реки Персанте, навел через нее мост и на другом берегу заложил брешь-батарею. Непосредственным руководителем осады был обер-цейхмейстер Демидов, который командовал и бомбардирскими кораблями.

На следующий день после высадки десанта на рейд пришла шведская эскадра из девяти судов. Бомбардировка продолжалась. Огонь кораблей и фрегатов был малоэффективен, так как они из-за большой осадки не могли близко подойти к берегу.

На выручку Кольберга из Силезии Фридрих отправил пятитысячный корпус генерала Вернера. 8 сентября 1760 г. осаждающие услышали о приближении пруссаков и в панике бежали на корабли. Одним из первых бежал их командующий, контр-адмирал С. И. Мордвинов.

Пруссаки взяли 600 пленных, 22 осадных орудия, множество боеприпасов и продовольствия. 10 сентября русско-шведская эскадра ушла от Кольберга.
«Ближайшие участники осады, Демидов, Мордвинов и несколько офицеров отданы были под суд и только в исходе 1763 года получили прощение».
[Веселаго Ф. Ф. Краткая история русского флота. М. – Л.: Военмориздат, 1939.]

Кольберг имел важное стратегическое значение, и Фридрих понимал, что русские вновь попытаются атаковать его. Поэтому король приказал корпусу герцога Вюртембергского (12 тысяч человек [По другим источникам, 8 тысяч человек]) двинуться к Кольбергу и построить рядом с крепостью большой укрепленный лагерь.

25 июня 1761 г. в район Кольберга прибыл генерал-лейтенант П. А. Румянцев с 14-тысячным корпусом. При корпусе были 44 полевые пушки, 15 осадных пушек, 14 шуваловских и 7 больших гаубиц. Румянцев обосновался в районе Рюгенвальде в ожидании подхода русского флота.

Командовать эскадрой, действовавшей против Кольберга, был назначен вице-адмирал А. И. Полянский. На суда эскадры, состоявшей из 24 кораблей, девяти фрегатов и трех бомбардирских кораблей, а также нескольких транспортов, были посажены 7 тысяч десантников.

По прибытии 1 июля на Данцигский рейд Полянский поправил рангоут и такелаж и, приняв осадную артиллерию, отправился к Кольбергу. Но на пути, встретив противный ветер, по договоренности с Румянцевым свез десант и артиллерию в местечко Рюгенвальде.

Высадка войск и осадной артиллерии у Рюгенвальде была произведена с 21 июля по 11 августа. 13 августа к Кольбергу на расстояние пяти миль подошел русский флот и стал на глубине 8 сажен. Стрельба на такой дистанции была невозможна, и русские шлюпки приступили к промеру глубин, чтобы подвести суда поближе к крепости. На следующий день шлюпки отбуксировали бомбардирский корабль «Самсон» к батарее Персант-Минд. «Самсон» открыл «непрерывный мортирный огонь», а к вечеру к нему присоединились однотипные бомбардирские суда «Юпитер» и «Дондер». С них в город попало 38 бомб.

На следующий день к обстрелу города подключились корабли «Астрахань» и «Рафаил», а также фрегаты «Архангел Михаил» и «Россия». Параллельно по крепости с берега действовала осадная артиллерия русских.

16 августа к русским присоединилась шведская эскадра из шести кораблей и трех фрегатов под флагом контр-адмирала Нильса Силандера Шольта. 22 августа на барказах шведской эскадры на берег был свезен десант из 2012 матросов и солдат с офицерами под командованием капитана 1-го ранга Спиридова. Также на берег были свезены 51 Кугорнова мортирка и 19 орудий сухопутной артиллерии. Десант высадился близ деревни Инкенгаген.

В осажденной крепости стала ощущаться нехватка продовольствия, и в начале сентября принц Вюртембергский отправил почти всю конницу и часть пехоты в район Трептова, в тыл русских, для фуражировки, то есть отъема продовольствия у населения. Полковник Бибиков отрезал этому отряду отступление, разбил его и взял в плен 500 человек, в то числе генерала Варнери, командовавшего отрядом, две пушки и 20 фур с продовольствием. Разбитые пруссаки отступили в Штеттин.

24 сентября ушли пять шведских кораблей, а 28 сентября и русский флот отправился зимовать в Ревель. На рейде Кольберга остались корабли «Варахаил», «Нептунус», фрегат «Архангел Михаил» и два шведских корабля.

Воспользовавшись уходом основных сил русского флота и разразившимся 2 октября сильным штормом, пруссаки сумели доставить морем из Штеттина немного провианта.

В октябре русские овладели городом Трептовом на реке Рега, взяв в плен генерала Кноблоха с двухтысячным отрядом, который пытался прорваться в Кольберг.

На помощь Кольбергу Фридрих II отправил корпус генерала Платтена. В конце сентября Платтену удалось прорваться в город. Но прибытие новых ртов лишь осложнило продовольственную проблему.

3 ноября отряды принца Вюртембергского и генерала Платтена бежали из лагеря под Кольбергом. Каждый гусар был обязан посадить на своего коня дополнительно одного гренадера.

С 5 по 13 ноября русские овладели несколькими внешними укреплениями крепости. От непрерывной бомбардировки в Кольберге постоянно возникали большие пожары.

5 (16) декабря 1761 г. начальник гарнизона Гейден капитулировал. В числе пленных были 76 офицеров и около 2800 нижних чинов. Трофеями русских стали 136 орудий. К этому времени принц Вюртембергский был уже на зимних квартирах в Мекленбурге, а генерал Платтен – в Саксонии.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Голштинец на русском троне

Новое сообщение Буль Баш » 02 мар 2019, 20:32

Согласно русскому плану кампании 1761 г., предполагалось перейти реку Одер, очистить путь шведской армии, а затем двинуться на Берлин, чтобы завершить войну.

Фельдмаршал А. Бутурлин, сменивший Салтыкова, обследовал гавани в Рюгенвальде, Любе и других портах и убедился, что зимой ими пользоваться нельзя. Зимние квартиры было решено устроить в районе Данцига и на Висле.

В связи с требованиями Австрии оказать ей помощь в Силезии и в районе Кюстина в план пришлось ввести поправки.

Конференция решила действовать самостоятельно, особенно после получения сведений о секретных переговорах между Австрией и Францией, намеревавшихся заключить сепаратный мир. Конференция уведомила Вену, что ей известно об этих переговорах, и если союзники не откажутся от такой политики, то Россия будет вести войну одна. Австрия принесла России извинения и сообщила, что она намерена продолжать войну.

В мае 1761 г. Бутурлин двинулся к Бреславлю на соединение с австрийской армией фельдмаршала Лаудона. Союзники встретились у Старого Стригау. У Бутурлина было 65 тысяч солдат, а у Лаудона – 75 тысяч. Фридрих II имел против них всего 60 тысяч человек. И вот король первый и последний раз за свою полководческую карьеру решил отсидеться в укрепленном лагере.

По приказу короля прусские войска построили Бунцельвицкий лагерь на невысокой холмистой гряде. Лагерь представлял собой неправильный пятиугольник длиной 7 верст и шириной 2 версты.
Изображение
Бунцельвицкий лагерь Фридриха II
«Лаудон убеждал Бутурлина решиться на атаку пруссаков соединенными силами, но Бутурлин не соглашался с ним, сомневаясь в содействии австрийцев и будучи убежден, что недостаток продовольствия заставит короля сдаться на капитуляцию и без кровопролития; последнего можно было ожидать с полным основанием, так как союзные войска блокировали Бунцельвицкий лагерь, запасов же Швейдница могло хватить ненадолго. Три недели продолжались споры между Лаудоном и Бутурлиным и кончились тем, что Бутурлин, не желая подчиняться распоряжениям Лаудона и не получая от австрийцев продовольствия для своей армии в достаточном количестве, в ночь на 10 сентября, откомандировав в распоряжение Лаудона 12-тысячный корпус Чернышева, с остальными войсками двинулся в Польшу.
Оставленный русскими, австрийский главнокомандующий не решился атаковать пруссаков и отступил к Фрейбургу. Узнав об отступлении армии Бутурлина, Фридрих выслал 11 сентября вслед за ней отряд Платтена в составе 14 батальонов и 25 эскадронов с целью истребить русский магазин в Познани и лишить Бутурлина возможности двинуться к Берлину или Глогау»
[Военная энциклопедия. Т. V.]

Я здесь специально процитировал официальных царских историков. Советские же историки нагло валили все на австрийцев. Вот, к примеру, процитирую Л. Бескровного:
«Русское командование пыталось объединить союзные войска, но добиться этого не удалось. В сентябре Бутурлин отвел свои войска к Познани, а затем на Вислу».
[Бескровный Л. Русская армия и флот в XVIII веке.]

На самом же деле австрийцы мечтали изловить прусского короля, а Бутурлин тянул время, держа нос по ветру. В Петербурге же весь 1761 год царедворцы «сидели на чемоданах» и ждали. Уже в феврале императрица выслушивала доклады, лежа в постели. 17 ноября у нее начались сильные припадки, но вскоре с помощью лекарств Елизавета немного поправилась.

12 декабря царице вновь стало плохо – «жестокая рвота и кровь с кашлем». 25 декабря 1761 г. после двух суток агонии Елизавета Петровна скончалась.

Так что Бутурлин знал, что делал. Отведя армию на зимние квартиры, он кинулся в Петербург и уже по дороге получил известие о смерти императрицы. В столице Бутурлин был милостиво принят новым императором, Петром III, который полностью оправдал все действия фельдмаршала в кампанию 1761 года.
Изображение

Перед смертью Елизавета Петровна потребовала от Сената обещания не заключать мира с Пруссией без участия союзников. Однако через несколько часов после смерти тетушки Петр III отправил своего любимца Андрея Гудовича в Берлин с известием о своем восшествии на престол и с предложением Фридриху II «доброго согласия и дружбы». Ко времени приезда Гудовича в Берлин король находился в Бреславле. 31 января 1762 г. Фридрих получил весть о приезде посла Петра III и о содержании его грамоты.

«Благодарение небу, – писал король своему брату Генриху, – наш тыл свободен». «Голубица, принесшая масличную ветвь в ковчег», Гудович, был приглашен в Бреславль и принят с распростертыми объятиями.

28 января 1762 г. Фридрих отвечал Петру:
«Особенно я радуюсь тому, что ваше императорское величество получили ныне ту корону, которая вам давно принадлежала не столько по наследству, сколько по добродетелям и которой вы придадите новый блеск».
Петр III начал в одностороннем порядке освобождать прусских пленных и велел передать немцам часть больших запасов зерна, собранных в русских магазинах и предназначенных для кампании 1762 года.

Новый британский премьер-министр лорд Бьют, не зная о пресмыкании Петра III перед Фридрихом, отправил новому русскому императору письмо, в котором обещал заставить своего союзника, то есть прусского короля, отдать России все германские области, которые запросит Петр III. Взамен Бьют просил, чтобы Россия осталась в составе коалиции против Фридриха. Теперь король потерял своего последнего серьезного союзника. Однако Петр не ответил лорду, а переслал оригинал письма Фридриху.

Петр III приказал 20-тысячному корпусу Чернышева отделиться от австрийской армии. Он же предложил Марии Терезии заключить перемирие с Пруссией, а получив отказ, повелел корпусу Чернышева присоединиться к… войскам Фридриха.

С Гудовичем, не имевшим никаких инструкций от Петра III, прусскому королю вести переговоры не имело смысла, поэтому он отправил в Петербург своего фаворита [Король Фридрих II, как сейчас говорят, придерживался нетрадиционной ориентации] 26-летнего адъютанта фон Гольца, произведя его по такому случаю в полковники. Гольцу король дал следующую инструкцию:
«Существенная цель вашей посылки состоит в прекращении этой войны и в совершенном отвлечении России от ее союзников. Доброе расположение русского императора позволяет надеяться, что условия не будут тяжки…

Теперь рассмотрим, какие мирные предложения могут нам делать эти люди. 1) Они предложат отвести свои войска за Вислу, возвратить нам Померанию, но захотят удержать Пруссию или навсегда, или до заключения общего мира. На последнее вы соглашайтесь. Но 2) если они захотят оставить за собою Пруссию навсегда, то пусть они вознаградят меня с другой стороны. 3) Если они захотят очистить все мои владения под условием, чтоб я гарантировал им Голштинию, то подписывайте сейчас же, особенно если вы успеете выговорить у них гарантию Силезии».
[Соловьев С. Сочинения. Кн. XIII.]

12 февраля 1762 г. Гольц прибыл в Петербург, и на следующий день его представили новому императору. Едва только он успел выговорить поздравления с восшествием на престол и уверение в дружбе своего короля, как Петр осыпал его самыми горячими уверениями в дружбе и бесконечном своем уважении к Фридриху II.

Прусский король поступил довольно умно. Он написал Петру III:
«Вам угодно получить от меня проект заключения мира; посылаю его, потому что вашему императорскому величеству это угодно, но вверяюсь другу, распоряжайтесь этим проектом как угодно, я все подпишу; ваши выгоды – мои, я не знаю других. Природа наделила меня чувствительным и благодарным сердцем, я искренне тронут всем, что для меня сделано вашим императорским величеством. Я никогда не в состоянии заплатить за все, чем вам обязан. Отныне все, чем могу я вас обязать, все, что вам нравится, все, что от меня зависит, – все будет сделано, чтоб убедить ваше императорское величество в моей готовности предупреждать все ваши желания… В течение этой войны я потерял 120 генералов, 14 и в плену у австрийцев, наше истощение ужасно. Я отчаялся бы в своем положении, но в величайшем из государей Европы нахожу еще верного друга: расчетам политики он предпочитает чувство чести».
24 апреля (5 мая) 1762 г. канцлер Воронцов и полковник Гольц подписали мирный договор между Россией и Пруссией, подготовленный Фридрихом II.

Договор объявлял прекращенным состояние войны между Россией и Пруссией.
Русский император объявлял себя гарантом мира в Европе и в Германии особенно.

Россия без каких-либо компенсаций возвращала Пруссии в течение трех месяцев все свои завоевания: Восточную Пруссию, Померанию, Силезию, эвакуировала свою администрацию и войска из этих областей.

Россия предоставляла часть своих войск в пользу Пруссии, чтобы она могла победить Австрию.

Россия обещала помирить Пруссию со Швецией без ущерба для Пруссии.

В секретном же протоколе к договору Фридрих обещал помощь Петру III как герцогу Гольштейн-Готторпскому в войне с Данией и присоединении Шлезвига. Кроме того, король обещал способствовать избранию Курляндским герцогом родственника Петра III – герцога Георга Людвига Гольштейн-Готторпского, а также гарантировать в Польше существующий порядок избирательной, а не наследственной монархии и договариваться о кандидатурах на польский престол друг с другом.

В Петербурге, как и во всей стране, среди дворянства и особенно офицерства царило негодование как по поводу позорного мира с Пруссией, так и в связи с подготовкой похода в Данию. Выразителем общего негодования стал М. В. Ломоносов:
Слыхал ли кто из в свет рожденных,
Чтоб торжествующий народ
Предался в руки побежденных?
О, стыд! О, странный оборот!
В итоге 28 июня 1762 г. гвардейцы под руководством братьев Орловых устроили в Петербурге переворот. Император Петр III был низложен, а затем убит в Ропше.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Петр III и Елизавета в современной историографии

Новое сообщение Буль Баш » 09 мар 2019, 19:58

Любопытно, что с конца XIX века и по сей день ряд историков и литераторов делают попытки «реабилитировать» Петра III. Основной их козырь – несколько толковых указов императора, выпущенных за 186 дней его царствования, в том числе знаменитый указ «О вольности дворянства».

Тут надо заметить, что оные указы, касавшиеся внутренних дел империи, писались не императором, а его советниками. Бесспорно, что после июльского переворота 1762 года Екатерина II, Екатерина Дашкова, Болотов и ряд других мемуаристов перегнули палку, описывая чудачества Петра. Но что касается прекращения войны с Пруссией и похода в Данию, то тут бредовость поступков императора очевидна.

Вот, к примеру, Александр Бушков пишет:
«Достаточно взглянуть на подробную карту, чтобы убедиться: держава, владеющая Шлезвиг-Гольштейном, автоматически получает два важнейших военно-стратегических преимущества: во-первых, открывает своему флоту доступ в Северное море, во-вторых, способна без особого труда блокировать выходы из Балтийского моря. Шлезвиг – это ключ и к Балтике, и к важнейшим торговым путям, связывающим Англию с остальным миром».
Далее идут рассуждения о важности Шлезвига, из-за которого Пруссия дважды (в 1848–1850 гг. и в 1864 г.) воевала с Данией и т. д.

Ну что же, возьмем карту и посмотрим – где Шлезвиг, а где Датские проливы, связывающие Балтийское море с Северным. Но вот если бы Россия построила две большие военно-морские базы в Шлезвиге – одну на Балтике, другую на Северном море в Киле, да еще базу на острове Гельголанд. Да еще завела бы два больших флота в каждом из морей, а заодно прорыла бы Кильский канал… То вот тогда действительно Российская империя могла бы контролировать Датские проливы.

Предполагать такое можно только в очень сильной стадии опьянения. :D

Наследственное владение Петра III могло стать лишь обузой для России, которая все равно никогда не смогла бы его долго удерживать. Это прекрасно понимала Екатерина II, которая отказалась за себя и за несовершеннолетнего цесаревича Павла Петровича от прав на Голштинию.

Итак, с Голштинией все ясно.

Но вот более сложный вопрос – была ли права Елизавета Петровна, присоединив к России Восточную Пруссию? :unknown:

Как мы уже видели, к концу 1761 г. Фридрих Великий был на грани поражения. Поэтому вполне вероятно, что если бы осенью 1761 г. Елизавета стала дееспособной хотя бы на год, в 1762 г. был бы заключен мир, по которому Восточная Пруссия стала бы русской губернией.

Но вот сумела бы империя ее удержать? Ведь Восточная Пруссия к тому времени была с трех сторон окружена землями Речи Посполитой и не имела сухопутных границ с иными государствами. А по морю сообщение Восточной Пруссии с Россией могло осуществляться лишь с июня по ноябрь. Так что без полного раздела Речи Посполитой, осуществленного в 1795 г., удержать Восточную Пруссию было практически невозможно.

Самый же важный здесь вопрос: а зачем вообще России Восточная Пруссия? :unknown:

Ну как же! Это далеко выдвинувшийся на запад бастион, защищавший Россию. А главное, русские императоры становятся полноправными германскими монархами и смогут на законном основании вмешиваться в дела всех германских гособразований.

Увы, Восточная Пруссия с немецким населением, включенная в состав России, привела бы к германизации нашей страны. И так Петр I и его наследники привели к руководству Россией, ее армией и наукой немыслимое число немцев. Внутри империи уже существовало немецкое царство на территории Прибалтики.

Сейчас ряд либеральных авторов утверждают, что-де немецкого засилья на Руси в XVIII–XIX веках вообще не было и что против мудрых и достойных германских баронов выступали лишь писатели-неудачники и узколобые купцы с Охотного Ряда.

На самом же деле против немецкой мафии выступало подавляющее большинство русских дворян и вообще все лучшие люди России – ученые, от великого Ломоносова до хирурга Пирогова, писатели – Пушкин, Лермонтов, Достоевский, Толстой, Гончаров, Чехов и др., и, что самое важное, талантливые генералы и офицеры – Румянцев, Потемкин, Суворов, Кутузов, Скобелев и т. д.

Вся Россия пересказывала диалог между Александром I и Ермоловым: «Как же мне наградить вас?» – «Ваше величество, произведите меня в немцы!» :D

Как известно, «наш ангел» мог без всяких объяснений отправить в ссылку любого царедворца, того же Палена или Сперанского. Но тут самодержавная власть царя кончилась – струна была слишком сильно натянута. Александр вспомнил участь отца и деда и счел за лучшее промолчать в тряпочку.

Еще Ломоносов в своих одах пусть архаичным языком, но с гневом обращался к иностранцам, особенно к немцам, что сделали они для России, которая великодушно их приютила и
Дает уже от древних лет
Довольство вольности златыя,
Какой в других державах нет.
Вместо того чтобы быть благодарными русскому народу, они стремятся унизить и подчинить его себе:
И вместо чтоб вам быть меж нами
В пределах должности своей,
Считать нас вашими рабами
В противность истины вещей.
Присоединение Восточной Пруссии с немецким населением неизбежно привело бы к тому, что наглые и чванливые прусские дворяне толпами рванулись бы в Петербург «на ловлю счастья и чинов». А русские монархи еще более увязли бы в германских делах. Вне всякого сомнения, это переполнило бы чашу терпения как дворян, так и народа, и с династией внебрачных дочерей Петра I было бы покончено навсегда.

Но, как говорится, история не терпит сослагательного наклонения. После 1991 г. действия Елизаветы Петровны в Восточной Пруссии оказались идеологически востребованы. И в 2003 г. в Балтийске (бывшем Пиллау) началась постройка огромной медной статуи Елизаветы Петровны работы армянского скульптора Георгия Франгуляна. Высота ее от копыт коня до треуголки на голове царицы составляет 6 м 35 см, что на 1 метр больше, чем у «Медного всадника» в Петербурге. Общая высота статуи с постаментом – свыше 14 м. А в самом постаменте-форте собираются открыть ресторан.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Германия - Россия. Преддверие раздела Речи Посполитой

Новое сообщение Буль Баш » 16 мар 2019, 21:05

28 июня 1762 г. императрицей «всея Руси» стала Екатерина II – этническая немка, не имевшая никакого отношения к Романовым и, соответственно, прав на престол. Все современники, включая Фридриха II, были уверены, что Екатерина – это лишь проходная фигура и в ближайшие месяцы последует очередной дворцовый переворот. Тем не менее императрица не только продержалась 34 года на русском престоле, но и получила титул Великой, то есть стала вторым после Петра и последним Великим монархом империи.
Изображение

Успех Екатерины заключен в правильной национальной, внутренней и внешней политике. Великим людям свойственно как разумом, так и интуитивно ощущать масштаб исторических событий и государств. Наполеон в 22 года осознал разницу между Корсикой и Францией, навсегда покинул Аяччо и стал называть себя Наполеоном Бонапартом. Иосиф Джугашвили лишь в 33 года осознал разницу между Грузией и Россией и сменил партийный псевдоним Коба (от клички кавказского разбойника) на звучную русскую фамилию Сталин.

Замечу, что в окружении этих двух великих людей практически не было ни грузин, ни корсиканцев, хотя именно грузины и корсиканцы много сделали для выдвижения обоих.

Ангальт-Цербская принцесса София Фредерика Августа в 15 лет осознала разницу между своим крошечным княжеством и Россией. Она приняла православие и стала цесаревной Екатериной Алексеевной. И, как ни странно, именно она, немка, существенно ограничила германское засилье в России. Начну с того, что в длинном списке фаворитов любвеобильной Екатерины нет ни одного иностранца – все, как на подбор, природные русаки.

Мы никогда не узнаем, испытывала ли Екатерина ностальгию по Германии и по своим родственникам, но она ни разу с 15 лет не была в Германии и категорически запретила своей родне въезд в империю.

Екатерина II прекрасно понимала важность высококвалифицированных иностранных специалистов. Поэтому все компетентные в своей области немцы остались на своих местах. Но при подборе новых специалистов царица предпочитала нанимать англичан, французов, испанцев, греков и др. Таким образом, процент немцев среди всех иностранцев русской службы заметно снизился. Понятно, речь тут не идет о совершенно обрусевших немцах. Как правило, второе или третье поколение немцев, находившихся на службе в России, переходило в православие, вступало в браки с русскими девушками, и о немецком происхождении напоминали лишь фамилии. Однако дворяне из «Прибалтийского заповедника» упорно считали себя немцами и служили не России, а ее царю, то есть считали себя наемниками.

Екатерина II постоянно довольно энергично вмешивалась в германские дела. Но это вмешательство имело диаметрально противоположные цели, чем те, которыми руководствовались ее предшественники. Если все цари, от Петра I до Елизаветы и Петра III, стремились «ногою твердой» встать в Германии, то Екатерина стремилась заставить Австрию и Пруссию помогать ей в решении национальных проблем России или по крайней мере не мешать.

Как уже говорилось, одной из двух высокоприоритетных задач было присоединение русских земель, захваченных в XIV–XVI веках Литвой и Польшей.

Польские и западные историки уже три века именуют процесс воссоединения земель Великой, Малой и Белой Руси разделом Речи Посполитой и все это время ищут виноватых в оном разделе.

В числе «злодеев» оказались Богдан Хмельницкий, монархи Пруссии, Австрии, России и другие, вплоть до… Молотова и Риббентропа. Когда так много виноватых, поневоле задумаешься и о жертве.

Как уже говорилось, деградация Польского государства началась еще в XV веке, а в XVII веке Речь Посполитую можно считать государством с очень большой натяжкой. Сильный пан мог отнять у более слабого соседа землю, хлопов, любимую женщину, и при этом он плевать хотел на королевскую власть. Говоря современным языком, паны жили не по законам, а «по понятиям».

В 1592 г. некий шляхтич, пан Януш захватил силой имение казачьего старшины Косинского. Началась двухлетняя казацкая война.

Не успело закончиться восстание Косинского, началась война Северина Наливайко. Причина та же. Жила-была в Остроге семья мещанина Наливайко. Старший сын, Демьян, был попом, а младший Северин служил пушкарем в частной армии магната Острожского. Но вот шляхтичу Калиновскому приглянулась земля семьи Наливайко в Гусятине. Пан, не долго думая, захватил надел, а старого Наливайко велел избить палками так, что тот на следующий деть отдал Богу душу. Северин Наливайко поднял казаков, и поляки получили четырехлетнюю гражданскую войну.

Польский шляхтич, чигиринский подстароста Даниэль Чаплинский в 1645 г. напал на хутор Субботово, принадлежавший его соседу, чигиринскому сотнику Богдану Хмельницкому. Чаплинский захватил гумно, где находилось четыреста копен хлеба, и вывез его. Но хуже всего было то, что подстароста умыкнул любовницу сотника. Богдан недавно овдовел и вроде не прочь был жениться еще раз. Скорей всего, причиной налета и был спор из-за бабы, а не из-за копен хлеба. К тому же Чаплинский велел высечь плетьми десятилетнего сына Богдана, после чего мальчик расхворался и вскоре умер.

Богдан пытался судиться с Чаплинским, но все было безрезультатно. Наконец сотник в январе 1646 г. добился приема у старого короля Владислава III. На жалобу Богдана король пожал плечами: ничего поделать с панами не могу. «А что, у тебя самого сабли нет? – поинтересовался король Владислав. – Эй! Выдать сотнику добрую саблю!»

А 18 апреля на майдане в Сечи Богдан крикнул: «Бей ляхов!» Королевская сабля вылетела из ножен, и в ответ взметнулись сотни запорожских сабель.

Бесчинства панов не только не уменьшались, но и возрастали. Так, шляхтич Лящ приговаривался к изгнанию судами Речи Посполитой 236 (!) раз. Но ни один из этих приговоров не был приведен в исполнение. Обнаглевший пан сшил себе кафтан из постановлений королевского суда и заявился в нем ко двору.

Польские паны творили беспредел не только у себя дома, но и постоянно нападали на соседние территории.

Общеизвестно, как пан Юрий Мнишек пригрел у себя монаха-расстригу, собрал большую частную армию и пошел походом на Москву. Но мало кто знает, что до этого магнат Адам Вишневецкий три года вел «частную» войну с воеводами Бориса Годунова за городки Прилуки и Сиетино.

А вот пример из середины XVIII века. Трахтомировский староста Щенявский с начала 60-х годов вел «частную» войну с русскими из-за островов на Днепре. Он убивал драгун-пограничников, а на захваченных островах ставил на страх русским виселицы. Но вот в 1768 г. Максим Железняк поднял казаков. Услышав о гайдамаках, шкодливый пан бежал на правый берег к Румянцеву – «Простите, я больше не буду». Уняли русские гайдамаков, пан Щенявский убыл на Левобережье и опять начал воевать с русскими, но на сей раз вместе с барскими конфедератами.

Крупные магнаты прекрасно знали французский язык и литературу, их жены и дочери одевались по последней парижской моде, но это не мешало «его светлости» по своей прихоти устроить виновному или невинному человеку квалифицированную казнь, от которой содрогнулись бы и отцы-инквизиторы, и Малюта Скуратов. Замечу, что в России в царствование Елизаветы Петровны не было приведено в исполнение ни одного смертного приговора.

Значение королевской власти при Августе II и Августе III еще больше упало. И отцу, и сыну куда милей была тихая Саксония, чем буйные паны. Оттуда и «правили» Речью Посполитой оба короля.

Роль сеймов в управлении страной тоже была невелика. Во-первых, не было сильной исполнительной власти, способной реализовывать решения сеймов. Во-вторых, принцип единогласия при принятии решений – liberum veto – приводил к блокированию большинства предложений и прекращению деятельности сеймов. Так, с 1652-го по 1764 год из 55 сеймов было сорвано 48, причем одна треть из них – голосом всего одного депутата.

Политическая и военная слабость Речи Посполитой привела к тому, что ее территория в XVIII веке стала буквально «проходным двором» для армий соседних государств. Я уж не говорю, что в течение двадцати лет Северной войны на территории Польши действовали армии России и Швеции. В ходе русско-турецкой войны 1735–1739 гг. русские, турецкие и татарские войска воевали в южных районах Речи Посполитой, а в ходе Семилетней войны с 1757 по 1761 г. русские и прусские войска действовали в северной Польше. В промежутках же между войнами крымские татары регулярно проходили по территории южной Польши и зачастую оттуда переходили на русскую территорию.

Надо ли говорить, что не только в XVIII, но и в XXI веке ни одно государство не захочет терпеть такого соседа и будет пытаться как-то изменить ситуацию.

Помимо вышесказанного, у России накопилось и много мелких претензий к Речи Посполитой. Так, к примеру, в 1753 г. по результатам рекогносцировки местности, проведенной инженер-полковником де Боскетом, выяснилось, что вопреки Вечному миру 1686 года 988 квадратных верст российских земель незаконно оставались в польском владении, в том числе территории, приписанные к Стародубскому, Черниговскому и Киевскому украинским полкам. Вследствие непрерывных междоусобных споров русско-польская граница была укреплена только от «Смоленской губернии до Киева», на всем же остальном протяжении она оставалась практически открытой. Пользуясь этим, поляки самовольно населили десять городов Правобережной Украины, признанных по договору 1686 года спорными и поэтому не подлежащими заселению.

Кстати, польский сейм до 1764 г. отказывался ратифицировать Вечный мир 1686 года. Речь Посполитая была последней из европейских стран, не признававшей за Россией императорского титула.

И Екатерина II, и Фридрих II отлично понимали ситуацию в Речи Посполитой. Надо было все менять. Вопрос был лишь в средствах – терапевтических или хирургических.

В конце 1750-х годов король Август III стал хворать, и польские магнаты загодя начали думать о его преемнике. Естественно, что сам король мечтал передать свой трон сыну – курфюрсту Саксонскому, так сказать, сохранить традицию. Во главе саксонской партии были премьер-министр Бриль и его зять, великий маршал, коронный граф Мнишек, а также могущественный клан магнатов Потоцких.

Против них выступал клан князей Чарторыских [В некоторых источниках их называют Чарторыйскими или Чарторижскими]. Этот многочисленный клан в Польше стали называть Фамилией еще в 20 – 30-х годах XVIII века. Чарторыские, по польской версии, происходили от сына великого князя Ольгерда Любарта, а по русской – от другого сына Ольгерда, Черниговского князя Константина. Прозвище свое они получили от имения Чарторыск на реке Стырь на Волыни. Первые пять поколений Чарторыских были православными, но князь Юрий Иванович, по одним данным, в 1622 г., а по другим – в 1638 г. перешел в католичество.

Чарторыские предлагали осуществить ряд реформ в Польше, причем главной из них должен был стать переход всей полноты власти к Фамилии. Они утверждали, что новым королем должен быть только Пяст. Утверждение это было сплошной демагогией. Законные потомки королевской династии Пястов вымерли несколько столетий назад, а те же члены Фамилии никакого отношения к Пястам не имели. Однако в Петербурге делали вид, что не разбираются в польской генеалогии, и называли Пястом любого лояльного к России магната. Между прочим, и матушка Екатерина II по женской линии происходила от Пястов. Ее дальний предок, германский князь Бернхард III был женат на Юдите, дочери краковского князя Мешко III Старого, умершего в 1202 г.

К Чарторыским примкнул и Станислав Понятовский (1676–1762 гг.) – воевода Мазовецкий и каштелян Краковский.

Стась Понятовский, как и подавляющее большинство польских магнатов, не имел ни моральных принципов, ни политических убеждений, а действовал исключительно по соображениям собственной выгоды. Ради корысти он в начале века примкнул к королю Лещинскому и в качестве шведского генерала участвовал в Полтавском сражении, естественно, на стороне шведов. Затем Понятовский бежал вместе со шведским королем в Турцию, где они оба подстрекали султана к войне с Россией. Убедившись, что дело Лещинского проиграно, Понятовский поехал мириться с королем Августом II.

После утверждения Августа III на престоле Станислав Понятовский примкнул к «русской партии», возглавляемой Фамилией. В 1732 г. у Станислава Понятовского родился сын, также названный Станиславом. Станислав Младший, будучи наполовину Понятовским, а наполовину Чарторыским, быстро делал карьеру и еще подростком получил чин «литовского стольника».

Большую часть времени Станислав Младший проводил не в Польше, а в столице Саксонии, Дрездене, при дворе короля Августа III. Там юный плейбой приглянулся сэру Генбюри Вильямсу – английскому послу при саксонском дворе. В 1755 г. Вильямса назначают английским послом в Петербурге, и он берет с собой двадцатитрехлетнего Станислава.

А далее началась любовно-детективная история, по сравнению с которой все сказки о мушкетерах, анжеликах и гардемаринах становятся скучными и глупыми.

Вильямс решает с помощью денег и чар красавца Станислава сделать своим агентом влияния 26-летнюю цесаревну – глупую немецкую принцессу, оказавшуюся в далекой северной стране, во враждебном окружении. Муж третирует ее и даже не желает с ней спать. А императрица Елизавета Петровна, наоборот, смотрит на нее как на машину для производства наследника престола.

И действительно, Екатерина берет деньги у Вильямса охотно и много. Общей суммы «вклада» мы никогда не узнаем. Сохранились лишь две расписки, подписанные великой княгиней на общую сумму в 50 тысяч рублей, помеченные 21 июля и 11 ноября 1756 г. И заем 21 июля был, очевидно, не первый, так как, испрашивая его, Екатерина писала банкиру Вильямса: «Мне тяжело опять обращаться к вам».

Параллельно цесаревна проглатывает и другой крючок – отдается Стасю и безумно влюбляется в него.

Итак, обычный сюжет из классических романов и лучших отчетов разведслужб. Деньги и секс помогают завербовать агента. Но здесь вопреки всем законам жанра молодая девушка, получившая убогое образование в Германии и действительно окруженная врагами в Петербурге, сама обыгрывает и делает своими агентами матерого британского шпиона и его польского коллегу.

В романе такой поворот событий критики назвали бы надуманным, но в жизни произошло именно так.

Матерый разведчик строил планы на далекую перспективу. 16 ноября 1756 г. он писал цесаревне:
«Льщу себя надеждой, что когда-нибудь Вы и король Пруссии как Ваш помощник (lieutenant) сделаете его [Понятовского] королем Польши».
[Переписка великой княгини Екатерины Алексеевны и английского посла сэра Чарльза Г. Уильямса. М., 1909.]

Екатерина сделал вид, что пропустила это предложение мимо ушей, но ровно через 6 лет она начинает секретные переговоры с Фридрихом II о судьбе польского престола в случае смерти Августа III. Обе стороны поддерживали кандидатуру Станислава Понятовского.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Германия - Россия. Первый раздел Речи Посполитой

Новое сообщение Буль Баш » 23 мар 2019, 20:15

1 февраля 1763 г. в Петербург поступили сведения об ухудшении здоровья Августа III. Через два дня по указанию царицы был созван совет с участием канцлера М. Воронцова, вице-канцлера А. Голицына, Н. Панина, А. Бестужева-Рюмина и М. Волконского. Престарелый граф Бестужев-Рюмин попытался агитировать за сына Августа III Карла, но большинство членов совета, а главное, сама Екатерина, были за избрание в короли Пяста. Совет постановил сосредоточить тридцать тысяч солдат на границе с Речью Посполитой, а еще пятьдесят тысяч держать наготове.

5 октября 1763 г. наконец-то умер король Август III. «Не смейтесь мне, что я со стула вскочила, как получила известие о смерти короля Польского; король Прусский из-за стола вскочил, как услышал», – писала Екатерина Панину.

Гетман Браницкий привел в боевую готовность коронное (польское) войско, к которому присоединились саксонские отряды. В ответ Чарторыские обратились прямо к императрице с просьбой прислать им на помощь две тысячи человек конницы и два полка пехоты.

К тому времени в Польше имелись лишь небольшие отряды русских (полторы-две тысячи человек), охранявшие магазины (склады), оставшиеся после Семилетней войны. Эти силы было решено собрать и двинуть к резиденции коронного гетмана в Белостоке. Русский посол в Польше князь Н. В. Репнин писал графу Н. И. Панину:
«Правда, что этого войска мало, но для Польши довольно; я уверен, что пять или шесть тысяч поляков не только не могут осилить отряд Хомутова, но и подумать о том не осмелятся».
В начале апреля 1763 г. в Польшу были введены новые части. Первая колонна под командованием князя М. Н. Волконского двигалась через Минск, а вторая, под командованием князя М. И. Дашкова (мужа знаменитой Екатерины Дашковой), шла через Гродно.

10 (21) апреля 26 польских магнатов подписали письмо Екатерине II, в котором говорилось:
«Мы, не уступающие никому из наших сограждан в пламенном патриотизме, с горестию узнали, что есть люди, которые хотят отличаться неудовольствием по поводу вступления войск вашего императорского величества в нашу страну и даже сочли приличным обратиться с жалобою на это к вашему величеству. Мы видим с горестию, что законы нашего отечества недостаточны для удержания этих мнимых патриотов в должных пределах. С опасностию для нас мы испытали с их стороны притеснение нашей свободы именно на последних сеймиках, где военная сила стесняла подачу голосов во многих местах. Нам грозило такое же злоупотребление силы и на будущих сеймах, конвокационном и избирательном, на которых у нас не было бы войска, чтоб противопоставить его войску государственному, вместо защиты угнетающему государство, когда мы узнали о вступлении русского войска, посланного вашим величеством для защиты наших постановлений и нашей свободы. Цель вступления этого войска в наши границы и его поведение возбуждают живейшую признательность в каждом благонамеренном поляке, и эту признательность мы сочли своим долгом выразить вашему императорскому величеству».
В числе подписей были имена епископа куявского Островского, епископа плоцкого Шептицкого, Замойского, пятерых Чарторыских (Августа, Михаила, Станислава, Адама и Иосифа), Станислава Понятовского, Потоцкого, Лобомирского, Сулковского, Соллогуба, Велепольского.

Прошу извинения у читателя за длинную цитату, но как заткнуть пасть нашим либералам-русофобам? :unknown:

31 марта (11 апреля) 1764 г. в Петербурге были подписаны русско-прусский оборонительный трактат и секретная конвенция относительно Польши. В соответствии с третьим артикулом трактата, Пруссия обязывалась выплачивать России ежегодные субсидии в 400 тысяч рублей в случае ее войны с Турцией или Крымом. Екатерина и Фридрих договорились избрать королем Станислава Понятовского, что и было зафиксировано в конвенции. Стороны договорились сохранять «вплоть до применения оружия» действующие «конституцию и фундаментальные законы» Польши, совместно выступили за возвращение диссидентам «привилегий, вольностей и преимуществ, которыми они ранее владели и пользовались как в делах религиозных, так и гражданских».

Замыслам Екатерины и Фридриха способствовала и смерть 6 декабря 1763 г. сына короля Августа III, Карла Августа. Младшему же сыну покойного короля, Фридриху Августу исполнилось только 13 лет, и избрание королем его было маловероятно. Главным противником Станислава Понятовского мог стать только гетман Браницкий.

Чтобы иметь повод для постоянного вмешательства в польские дела, Екатерина II и Фридрих II решили взять под защиту польских диссидентов. Через 200 лет этот прием используют США и страны Западной Европы для вмешательства во внутренние дела СССР. Но если в СССР шла речь о политических диссидентах, то в Польше имелись лишь религиозные диссиденты – православные и протестанты. Причем православными были беларусы и украинцы, а протестантами – в основном, немцы.

Гонения на православных и протестантов продолжались уже много веков. И чем-то знаменательно, что в 1653 г. посол царя Алексея Михайловича, князь Борис Александрович Репнин потребовал от польского правительства, чтобы «православным русским людям вперед в вере неволи не было и жить им в прежних вольностях». Польское правительство не согласилось на это требование, и следствием этого стало отделение Малороссии. Через сто с небольшим лет посол императрицы, его праправнук Николай Васильевич Репнин предъявил те же требования, получил отказ, и следствием этого стал первый раздел Польши.

Для начала Репнин решил действовать в диссидентском вопросе чисто польским методом – создать диссидентскую конфедерацию. Но вскоре выяснилось, что православной шляхты в Речи Посполитой «кот наплакал» (русские дворяне в большинстве своем приняли католицизм еще в XVII веке). В результате православную конфедерацию, созданную 20 марта 1767 г. в Слуцке, возглавил кальвинист, генерал-майор Я. Грабовский. В тот же день в Торне была создана протестантская конфедерация под руководством маршала Генриха фон Гольца.

23 сентября 1767 г. в Варшаве начался внеочередной сейм, который должен был хотя бы частично уравнять в правах католиков и диссидентов. Репнину удалось склонить короля Станислава к позитивному решению вопроса. Русские войска, не покидавшие Польши со времени избрания Станислава, были стянуты к Варшаве.

Тем не менее предложение Репнина о диссидентах натолкнулось в сейме на жесткую оппозицию. Наиболее рьяно выступали краковский епископ К. Солтык и шведский епископ Ю. Залусский, а также краковский воевода В. Ржевусский.

Репнин решил вопрос весьма радикально: в ночь на 3 октября все трое фанатиков были арестованы русским полковником Игельстреном и отправлены в… Калугу. В имения других оппозиционеров были направлены русские отряды.

В итоге 21 февраля 1768 г. сейм утвердил предоставление православным и протестантам свободы совести и богослужения, избавление их от юрисдикции католических судов, частичное уравнение в гражданских правах представителей всех конфессий. Разумеется, о полном равенстве конфессий речи не было. Католицизм по-прежнему считался государственной религией. Переход из католичества в другую веру считался уголовным преступлением и т. д.

Недовольные паны собрались в начале 1768 г. в городке Бар, в 60 верстах к западу от Винницы, и создали там конфедерацию. Они выступали против решения сейма о диссидентах. Во главе конфедерации стали подкормий Разанский Каменский и известный адвокат Иосиф Пулавский.

Польские паны попытались пополнить ряды своих войск за счет казаков правобережной Малороссии. Однако в подавляющем большинстве казаки попросту разбежались. А притеснения панами православных на Правобережье привело к большому крестьянскому восстанию, зачинщиками которого стали запорожцы. Поляки, желая оскорбить повстанцев, назвали их «гайдамаками», от турецкого слова «разбойник». Но крестьяне Правобережья с гордостью говорили: «Однако мы уси гайдамаки».

И вот тогда паны, барские конфедераты попросили помощи у России. Екатерина II долго думала, но в конце концов приказала генерал-майору Кречетникову подавить бунт гайдамаков. Как говорится, «и на старуху бывает проруха». Нет бы матушке-государыне погодить, пока гайдамаки зарежут последнего ляха, а вот тогда… Может, и не было бы сейчас «незалежной» Украины.

Набег гайдамаков на местечко Балта на турецко-польской границе был использован Турцией как повод для нападения на Россию. Ход русско-турецкой войны 1768–1774 гг. выходит за рамки нашего исследования. Лишь скажу, что значительная часть русских войск в ходе войны была связана борьбой с конфедератами в Польше, которой помогал людьми, деньгами и оружием Людовик XV. Именно в Польше в 1768–1773 гг. обрел первые лавры полководца Александр Суворов.

А пока русские и польские отряды гонялись друг за другом по всей Речи Посполитой и Литве, австрийские войска тихо перешли польско-венгерскую границу и заняли два староства, причем вместе с пятьюстами деревнями захватили богатые соляные копи Велички и Бохни. Целью этой акции было не умиротворение конфедератов, а отчуждение земли в пользу Австрийской империи. Новая администрация этих староств применяла печать с надписью: «Печать управления возвращенных земель». Земли эти объявлялись «возвращенными» на том основании, что в 1412 г. они отошли к Польше от Венгрии.

А еще в 1769 г. Фридрих II отправил в Петербург своему послу, графу Сольмсу план раздела Речи Посполитой, так называемый проект Линара. Сольмс начал обсуждение этого проекта с графом Н. И. Паниным, но тогда Екатерина еще и слышать не хотела о разделе. Тогда Фридрих решил действовать самостоятельно и под предлогом защиты своих владений от морового поветрия, свирепствовавшего в южной Польше, занял пограничные польские земли.

Обратим внимание, с 1700-го по 1772 год Россия не присоединила к себе ни вершка территории Речи Посполитой. Это к вопросу об ответственности за раздел Польши.

В сентябре 1770 г. – январе 1771 г. состоялась поездка брата прусского короля, принца Генриха в Петербург. В ходе бесед с Генрихом в конце декабря 1770 г. Екатерина II впервые согласилась на обсуждение вопроса о разделе Речи Посполитой. К этому времени Пруссия и Австрия уже «де-факто» захватили часть польских земель. Россия была связана тяжелой войной с турками и не могла и думать о конфликте с Пруссией и Австрией из-за Польши.

В конце марта 1771 г. прусский кабинет-министр К. В. Финк фон Финкенштейн заявил австрийскому послу ван Свиттену, что,
«по мнению короля, венский двор мог бы изложить свои права и претензии на другие [кроме Ципса] части Польши, поскольку другие соседи этого королевства поступят именно так».
После того как ван Свиттен, связавшись с Веной, заявил об отсутствии у Австрии территориальных претензий к Польше, Фридрих, на этот раз лично, сказал ему:
«Поройтесь в своих архивах, и Вы найдете там предлог приобрести в Польше еще что-нибудь, помимо того, что Вы уже оккупировали… Поверьте мне, надо пользоваться случаем, я возьму свою долю, Россия – свою, это не приведет к значительному увеличению наших территорий, но это будет полезно всем нам. Кроме того, поскольку наши дворы хотели бы способствовать умиротворению Польши и поддержанию в ней спокойствия, наши новые приобретения могут помочь нам выполнить эту задачу более эффективно».
После долгих согласований вопроса о территориях, отходящих к участникам раздела, 6 (17) февраля 1772 г. в Петербурге была подписана секретная конвенция с Пруссией, а 25 июля (5 августа) – с Австрией.

С русской стороны конвенция была подписана главой Коллегии иностранных дел графом Н. И. Паниным и вице-канцлером князем Александром Михайловичем Голицыным, за Пруссию подписался граф Виктор Сольме, а за Австрию – князь Иосиф Лобкович.

Любопытно, что обе конвенции начинались одинаково: «Во имя Пресвятой Троицы…» :)

По этим конвенциям Пруссия получала: всю Померанию, исключая город Данциг с округом. Часть Великой Польши между Вислой на востоке и рекой Ницей (Нитце) на юге, так что она составляла границу между Пруссией и Польшей. Юго-западную часть Восточной Пруссии, включая Мариенбург и Эльбинг. Епископство Вармское и воеводство Кульмское, но без города Торна (Торунь), который остался за Польшей.

Австрия получала: Правобережье реки Вислы, от Силезии до Сандомира и до впадения реки Сан, откуда граница шла по прямой линии на Фрамполь до Замостья, а оттуда на город Грубешов и до реки Западного Буга, западнее города Владимира Волынского. От Западного Буга граница Австрии с Польшей теперь проходила по исторической границе Червонной Руси, которая ныне является границей Польши с Подолией, до окрестностей города Збараж, а оттуда на юг по прямой линии до реки Днестр, вдоль небольшой речки Подгорче, которая отделяет незначительную часть Подолии до своего впадения в Днестр. Отсюда граница шла по старой австрийской границе с Молдавией.

Россия получала часть Литвы, то есть Литовского княжества, состоящую из воеводств Полоцкого и Витебского, с границей по реке Западная Двина, а оттуда на юг по прямой линии до Орши, и затем граница России с Польшей шла по естественным рубежам, по реке Друть до впадения ее в Днепр, а затем по течению Днепра, так что все Левобережье Днепра осталось за Россией и в пределах Беларуси, и в пределах Малороссии, где сохранялась старая граница – от Лоева по Днепру. Киев (на Правобережье) как анклав сохранялся, как и по миру 1686 г., за Россией.

Пруссия, Австрия и Россия договорились держать в тайне конвенцию о разделе Польши до сентября 1772 г. В сентябре Пруссия и Австрия ввели свои войска в установленные конвенцией области Польши, а русские войска уже были на местах. Внезапность акции, а также значительное неравенство сил привели к тому, что раздел прошел без войны с поляками.

Тем не менее, поскольку Речь Посполитая продолжала и после раздела существовать как государство, требовалось хоть какое-то формального согласие поляков. Чрезвычайный польский сейм удалось созвать лишь 8 (19) апреля 1773 г., и он заседал в Варшаве до сентября 1773 г., когда союзные государства заставили подписать его три отдельных договора с Пруссией, Австрией и Россией, закреплявших отчуждение польских земель. 8 сентября 1773 г. король Станислав Август ратифицировал эти договоры.

Кючук-Кайнарджийский мир, заключенный в 1774 г., оказался не миром, а перемирием между двумя войнами. Турки жаждали реванша. Осенью 1788 г. в преддверии войны Екатерина II предложила польскому королю Станиславу Августу военный союз против турок. Османы были давними врагами поляков, да и императрица обещала королю Стасю турецкие Подолию и Молдавию за помощь в войне.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Германия - Россия. Второй раздел Речи Посполитой

Новое сообщение Буль Баш » 30 мар 2019, 20:37

Король Станислав Август был всей душой за этот союз. Но прусский посол Бухгольц подал Варшавскому сейму ноту, в которой говорилось, что прусский король не видит для Польши ни пользы, ни необходимости в союзе с Россией, что не только Польша, но и пограничные с ней прусские владения могут пострадать, если республика заключит союз, который даст туркам право вторгнуться в Польшу. Если Польша нуждается в союзе, то прусский король предлагает ей свой и прусский король постарается сделать все, чтобы избавить поляков от чужестранного притеснения и от нашествия турок, обещает всякую помощь для охранения независимости, свободы и безопасности Польши.

На самом же деле Фридрих Вильгельм II смертельно боялся усиления Австрии и России в ходе турецкой войны. Пруссия ничего не могла получить при разгроме Оттоманской империи. Но если дядя (Фридрих Великий) воспользовался первой турецкой войной и получил часть Польши, то почему его племянник (Фридрих Вильгельм) не может получить еще больший кусок, не сделав ни одного пушечного выстрела?

Присоединение Польши к России и Австрии в ходе войны с Турцией давало ей последний шанс остаться на карте Европы независимо от исхода кампании. Даже в случае поражения России, что представляется весьма маловероятным, Польша выигрывала. России было бы не до захвата польской земли, но при этом Екатерина вряд ли допустила бы раздел Польши между Австрией и Пруссией, я уж не говорю о победителе – турецком султане, который стал бы диктовать свои условия. В случае же успеха России Польша уже в ходе войны смогла бы создать мощную, хорошо обученную и дисциплинированную армию, а после заключения мира – получить обширные территории на юге, присоединение которых, с одной стороны, поддержало бы материально Польское государство, а с другой – стимулировало бы взрыв патриотизма среди поляков.

Предположим на секунду, что Россия в ходе второй турецкой войны овладела бы Проливной зоной. Тогда даже на мирное «переваривание» причерноморских земель ей потребовалось бы не менее полувека. Но 50 лет мира в этой ситуации – чистая утопия. России пришлось бы постоянно воевать за Проливную зону как с остальными частями Оттоманской империи, так и с европейскими государствами. Риторический вопрос: было бы дело России до Польши?

Однако радные паны предпочли поверить Фридриху Вильгельму, а не Екатерине. Уже три столетия правящие круги Польши не покидает иллюзия, что существуют сильные государства, главной целью которые является совершенно бескорыстная поддержка поляков и которых готовы сражаться до последнего своего солдата за Великую Польшу «от можа до можа». Увы, ни уроки конца XVII века, ни 1807 год, ни 1812-й, ни 1831-й, ни 1863-й, ни даже 1939 г. ничему поляков не научили. :fool:

Итак, позиция прусского короля вызвала в ноябре-декабре 1788 г. бурную поддержку среди шляхты, а точнее, среди подавляющего ее большинства.

14 июля 1789 г. восставшие парижане взяли Бастилию. По этому поводу французский посол в Петербурге Сегюр писал:
«…в городе было такое ликование, как будто пушки Бастилии угрожали непосредственно петербуржцам».
В Польше же Французская революция произвела еще большее впечатление. Польская шляхта, совершенно не разбираясь в событиях во Франции, решила подражать якобинцам.

В конце 1790 – начале 1791 годов польский высший свет охватила идея введения новой конституции. В ее создании приняли участие Чарторыские, Игнатий Потоцкий, Станислав Малаховский, братья Чацкие, Станислав Солтык – племянник известного епископа, Немцевич, Вейссергоф, Мостовский, Матушевич, Выбицкий, Забелло и др.

О введении новой конституции было торжественно объявлено в Варшаве 22 апреля (3 мая) 1791 г. Фактически произошел государственный переворот.

В Петербурге к майскому перевороту отнеслись достаточно спокойно.
«Мы как прежде, так и теперь остаемся спокойными зрителями до тех пор, пока сами поляки не потребуют от нас помощи для восстановления прежних законов республики»,
– отвечала Екатерина на донесение Булгакова о перевороте. Но позже тон стал несколько меняться. Так, летом 1791 г. Екатерина писала Григорию Потемкину:
«Мы не желаем разрыва с поляками, хотя после столь наглого с их стороны нарушения дружбы, после ниспровержения гарантированных нами учреждений, после многих нанесенных нам оскорблений имели бы на то полное право».
Нетрудно догадаться, что польские реформы не понравились императрице, но турецкая война связывала ей руки.

Но вот ситуация кардинально меняется. 29 декабря 1791 г. Россия и Турция заключили мир. А 7 февраля 1792 г. Австрия и Пруссия заключили военный союз против революционной Франции.

Между тем Польша бурлила. Но дело было не в реформах, о которых столько говорили, но ничего не делали. Паны сводили счеты между собой. Заодно усилились преследования диссидентов. Многие обиженные магнаты стали просить помощи у соседних государств. Так, Феликс Потоцкий и С. Ржевуский прибыли в начале 1792 г. в Петербург и обратились с просьбой к русскому правительству о помощи для восстановления старой конституции.

В конце мая – начале июня 1792 г. генерал граф М. В. Каховский ввел 65-тысячную русскую армию в пределы Польши. Сразу после ввода войск в маленьком украинском городке Тарговиц образовалась конфедерация для восстановления старой конституции. Феликс Потоцкий был провозглашен ее генеральным маршалом, а Браницкий и Ржевуский – советниками. К ним присоединились Антон Четвертинский, Юрий Виельгорский, Мошинский, Сухоржевский, Злотницкий, Загорский, Кабылецкий, Швейковски и Гулевич.

Каховскому противостояла 45-тысячная армия под командованием племянника короля, князя Иосифа Понятовского. Узнав о походе русских, Понятовский отступил сначала за реку Случь (она же Десна), а затем и за Буг.

В Литву русские войска вступили под командованием генерала М. Н. Кречетникова и не встретили там сопротивления. 31 мая 1792 г. русские заняли Вильно, где с торжеством провозгласили литовскую конфедерацию для восстановления старой конституции. 25 июня был взят Гродно.

Армия Каховского форсировала Буг 5 июля и разгромила поляков у деревни Дубенки. 14 июля русские войска заняли Люблин.

Предчувствуя очередной раздел Польши, ее вельможи начинали строить самые химерические проекты. Так, король Станислав Август предложил сделать своим наследником внука Екатерины II, великого князя Константина. При этом королевский титул должен был стать наследственным для потомков Константина. А Игнатий Потоцкий предложил в Берлине сделать наследником польского короля Людовика – второго сына прусского короля.

12 (23) января 1793 г. в Петербурге вице-канцлер граф Иван Андреевич Остерман и посланник Пруссии граф Генрих Леопольд фон дер Гольц подписали секретную конвенцию о втором разделе Польши. Конвенция начиналась традиционно: «Во имя Пресвятой и нераздельной Троицы…» Ради Троицы Россия получала левобережную Украину и значительную часть Беларуси. Соответственно, Пруссия получала западную часть Польши, в том числе Данциг и Данцигский округ, а также территорию по линии Ченстохов – Рава – Солдау.

Австрия во втором разделе Польши не участвовала.

Екатерина II и русское правительство были удовлетворены вторым разделом Польши и желали лишь спокойствия и стабильности в остальной части Речи Посполитой. Разумеется, дело не в том, что Екатерина к старости стала кроткой и миролюбивой. Просто у императрицы была совсем иная цель, и малейшая нестабильность в Польше могла ей только навредить.

Еще 4 декабря 1791 г. Екатерина сказала своему секретарю Храповицкому:
«Я ломаю себе голову, чтобы подвинуть венский и берлинский дворы в дела французские… ввести их в дела, чтобы самой иметь свободные руки. У меня много предприятий неоконченных, и надобно, чтобы эти дворы были заняты и мне не мешали».
В августе 1792 г. прусские и австрийские войска вторгаются на территорию Франции. Европа вступает в период «революционных войн». А вот в России происходят странные события. Лучшие силы армии и флота стягиваются не на запад против злодеев якобинцев, а на юг. В 1793 г. из Балтики на Черное море было переведено 145 офицеров и 2000 матросов. В Херсоне и Николаеве были заложены 50 канонерских лодок и 72 гребных судна разных классов. К навигации 1793 года в составе Черноморского флота было 19 кораблей, 6 фрегатов и 105 гребных судов. В указе о приготовлении Черноморского флота было сказано, что он «Чесменским пламенем Царьградские объять может стены».

В январе 1793 г. в Херсон прибывает новый главнокомандующий, граф Александр Васильевич Суворов. Пока Екатерина сколачивала коалицию для борьбы с якобинцами и устраивала публичные истерики по поводу казни короля и королевы, на Санкт-Петербургском монетном дворе мастер Тимофей Иванов тайно чеканил медали, на одной стороне которых была изображена Екатерина II, а на другой – горящий Константинополь, падающий минарет с полумесяцем и сияющий в облаках крест.

Операция по захвату Проливов была намечена на начало навигации 1793 года.

Никогда, ни раньше, ни потом, Россия не будет так близка к овладению Константинополем. Вся Западная Европа была связана войной с Францией. В 1791 г. умер Г. А. Потемкин, который в последние годы связывал руки Суворову. Теперь же Суворов и Ушаков с нетерпением ждали приказа императрицы – вперед!
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Германия - Россия. Конец Речи Посполитой

Новое сообщение Буль Баш » 06 апр 2019, 19:40

Но в Речи Посполитой мира не было и не могло быть по определению. Ах, стенают польские историки, какой может быть покой в стране, которую так дважды обобрали?! :D

Ну, начнем с того, что Россия не взяла ни одного города или деревни, где этнические поляки составляли большинство. А главное, что в пору «бедствий отчизны» ни один богатый шляхтич не отказался от балов, маскарадов, псовой охоты и т. д.

Вот, к примеру, как «страдал» после двух разделов один из главных патриотов Речи Посполитой, князь Карл Радзивилл в своем замке в городе Несвиже:
«Кроме служивших в замке, было множество женщин, даже девиц, весьма хороших фамилий, которые назывались резидентками (т. е. поживальницами) и находились или в свите сестер и родственниц князя, или в ведении особых гувернанток. Это были одалиски (или одалыки) князя Карла Радзивилла, составлявшие его сераль, только без названия. Их выдавали замуж, с хорошим приданым, и заменяли другими. При этом всегда была одна султанша, или главная любовница, maitresse en titre. Каждый Божий день, круглый год, был публичный стол человек на шестьдесят, иногда на сто, а вечером – или театральное представление или концерт, а потом бал. Если дамы не хотели танцевать, то заставляли плясать украинских казачков, с бандурами и песнями, или танцовщиков и танцовщиц балетной группы. Князь Карл Радзивилл весьма любил пушечную пальбу, стрельбу из ружей и фейерверки и весьма часто тревожил по ночам свой Несвижский гарнизон, выводя его в поле для примерных атак и сражений с пальбою».
[Булгарин Ф. Воспоминания. М.: Захаров, 2001.]

От большой любви к отчизне Радзивилл даже решил чеканить свою собственную монету и действительно выпустил несколько сотен полновесных золотых монет. На них был изображен в анфас король Станислав Август и написано: «Krol Poniatowsli, kier z laski Boskiey» («Король Понятовский, дурак по Божьей милости»).

Король тоже очень страдал и поэтому еще чаще стал менять любовниц, искал утешения то у ксендзов, то у Вольтера, то в мартинизме. Станислав писал легкомысленные стихи и вполне серьезную монографию об истории наиболее известных в мире алмазов и других драгоценных камней.

Увы, слишком многие паны считали, что «Польша сильна разборами», и мечтали именно на «разборе» сделать свою карьеру. Среди этих панов были генерал Дзялынский, бригадир Мадалинский, шляхтич Ельский и др. К ним примкнули довольно темные личности, как, например, купец Копотас и башмачник Ян Килинский.

Заговорщикам нужно было «знамя», и им стал 47-летний генерал Тадеуш Костюшко (1746–1817 гг.). Он принадлежал к небогатому старинному дворянскому роду [Его родословная восходит к каменецкому боярину и дьяку Констанцию Федоровичу, прозванному Костюшкой].

Посланцы варшавских заговорщиков Костюшко находят в декабре 1793 г. в Риме. Долго Костюшко уговаривать не пришлось.

Польские заговорщики в Варшаве и Вильно назначили день восстания на 6 (17) апреля. Ночью с 5 на 6 апреля заговорщики раздавали деньги деклассированным элементам («черни»). Один только Килинский раздал 6 тысяч злотых. Частям коронных войск, дислоцированным в Варшаве, их офицеры объявили, что русские войска ночью нападут на польский арсенал и пороховые склады.

В 4 часа утра 6 апреля 1794 г. в Варшаве и Вильно началась резня русских. Овладев обоими городами, Костюшко провозгласил себя генералиссимусом. Король Станислав Август фактически был отстранен от власти. Начались массовые убийства. Уже в первый день восстания были убиты 120 знатных панов.
«9 мая были повешены гетман коронный Ожаровский, гетман Литовский Забелло, Анквич; народ требовал казни Масальского – и епископа повесили, несмотря на протест папского нунция Литты».
[Соловьев С. Сочинения. Кн. XVI.]

В Польше и Литве началась анархия.

Екатерине пришлось отменить планы занятия Босфора. Главное командование русскими войсками Екатерина II поручила графу Петру Александровичу Румянцеву-Задунайскому (1725–1796), что стало большим утешением для престарелого и больного полководца, сознавшегося, впрочем, что командование это может быть теперь чисто фиктивным.

Румянцев немедленно принял первое и последнее свое собственное решение, вызвав в Польшу Суворова без санкции императрицы. Лишь задним числом Екатерина писала:
«Я послала две армии в Польшу – одну действительную, другую Суворова».
С десятитысячным отрядом Суворов прошел от Днестра на Буг, сделав 560 верст за 20 дней. Ни Румянцев, ни сама императрица больше не вмешивались в дела Суворова.

4 сентября Суворов атаковал и разбил под Кобрином передовой отряд поляков под командованием генерал-майора Ружича.

Любопытно, что, когда генерал Сераковский донес Костюшко о появлении на театре военных действий Суворова, тот ответил, что бояться нечего:
«Это не тот Суворов, а другой, казачий атаман».
Генералиссимус все еще думал, что Суворов в Новой России. Но Суворов оказался там, и ляхи в нескольких сражениях были вдребезги разбиты. 24 октября Суворов взял Прагу – предместье Варшавы на правом берегу Вислы. У поляков были убиты 13,5 тысячи человек, взяты в плен 14,5 тысячи, еще две тысячи утонули в Висле, переправляясь на левый берег. Русские взяли 104 пушки, потеряв убитыми 580 человек и ранеными 960 человек.

На следующий день Варшава капитулировала. Сразу после падения Варшавы начались переговоры между Россией, Пруссией и Австрией о разделе Польши. Надо сказать, что они шли весьма сложно и стороны спорили буквально за каждый клочок земли. Детали этих споров представляют интерес лишь для узкого круга историков дипломатии. Поэтому я скажу только о документе, ставшем результатом длительного закулисного торга.

23 декабря 1794 г. (3 января 1795 г.) австрийский посол граф Людвиг Кобенцль и графы И. А. Остерман и А. А. Безбородко подписали в Петербурге Акт о присоединении Австрии к русско-прусской конвенции о втором разделе Польши и русско-австрийскую декларацию по сему вопросу. Согласно декларации, Австрии было разрешено ввести свои войска в Польшу. Новая граница Австрии должна была идти от линии южнее Ченстохова, а далее на восток до пересечения с Западным Бугом.

13 (24) октября 1795 г. в Петербурге была подписана трехсторонняя – русско-прусско-австрийская конвенция о третьем разделе Речи Посполитой. От России ее подписали те же: Остерман и Безбородко, от Австрии – Кобенцль, а от Пруссии – прусский посол в Петербурге граф Фридрих фон Тауенциен.

Стороны взаимно гарантировали друг другу новые владения, полученные ими при разделе Польши, вплоть до оказания военной поддержки в случае покушения на эти владения любых третьих сторон или попыток их возвращения Польше.

Договор резервировал и гарантировал за Пруссией получение Варшавы, включая Правобережье Вислы по линии реки Свидра – слияние реки Нарев с рекой Западный Буг, а за Австрией закреплял Краков с округом.

Подавляющее большинство русских, польских и западноевропейских историков оценивали третий раздел Польши прежде всего с эмоциональной (нравственной) и правовой точек зрения. Такие оценки неверны хотя бы из-за отсутствия всеми признанных критериев морали и права. Нам ли из XXI века судить XVIII век?

Давайте внимательно прочтем выдержку из совместной декларации России и Австрии от 23 декабря 1794 г. (3 января 1795 г.). Там говорилось:
«Два монарха, убежденные опытом прошедшего времени в решительной неспособности Польской республики устроить у себя подобное [твердое и сильное] правление или же жить мирно под покровительством законов, находясь в состоянии какой-либо независимости, признали за благо в видах сохранения мира и счастия своих подданных, что предпринять и выполнить совершенный раздел этой республики между тремя соседними державами представляется крайней необходимостью».
Что могут возразить критики этой декларации? То, что Речь Посполитая могла жить мирно? То, что подданные России и Австрии не были заинтересованы в разделе? :unknown:

Ах, воскликнет душка-интеллигент, вот если бы соседние державы не вмешивались в польские дела, если бы у Стася был бы твердый характер, если бы католики возлюбили диссидентов, если бы все радные паны помирились и стали бы безоговорочно подчиняться королю, если бы все гайдамаки побросали бы сабли и мушкеты и стройными рядами пошли на барщину к панам и к евреям арендаторам, то как бы расцвела Речь Посполитая! :D

Но у русских есть пословица: «Если бы да кабы, во рту выросли б грибы». Аналогичные пословицы есть у беларусов и у поляков.

Формально последняя точка в существовании Речи Посполитой была поставлена 15 (26) января 1797 г. в Петербурге. В этот день была подписана «Конвенция между Россией и Пруссией с участием Австрии о распределении финансовых и имущественных обязательств Польского государства между тремя договаривающимися сторонами».

А «в это время Бонапарт переходил границу».
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Война с Бонапартом за гегемонию в Германии. Начало

Новое сообщение Буль Баш » 13 апр 2019, 19:16

14 июля 1789 г. восставшие парижане взяли Бастилию. По этому поводу французский посол в Петербурге Сегюр писал:
«…в городе было такое ликование, как будто пушки Бастилии угрожали непосредственно петербуржцам».
Екатерина же была крайне возмущена событиями во Франции. Ее гневные слова разлетались по всей Европе. Она называла депутатов Национального собрания интриганами, не достойными звания законодателей, «канальями», которых можно было бы сравнить с «маркизом Пугачевым». Екатерина призывала европейские государства к интервенции –
«дело Людовика XVI есть дело всех государей Европы».
Екатерина подстрекала к нападению на Францию даже своего двоюродного брата, шведского короля Густава III. 27 июля 1791 г. в своем дневнике секретарь Екатерины Храповицкий записал:
«Барон Плен из Ахена пишет, что шведский король стремится защищать короля французского, подговаривая к тому и нас, но по-прежнему просит три миллиона за мир; мы с ним часто в мыслях разъезжаем по Сене в канонерских лодках».
[Французская буржуазная революция 1780–1794 / Под ред. В. П. Волгина и Е. В. Тарле. М. – Л.: Издательство Академии наук СССР, 1941.]

Для этой цели Екатерина II отправила братцу кругленькую сумму. Но 16 марта 1792 г. шведский король был застрелен на маскараде.

После казни Людовика XVI Екатерина публично плакала, позже она заявила:
«…нужно искоренить всех французов для того, чтобы имя этого народа исчезло».
Осенью 1791 г. Екатерина II вступила в переписку с братом короля Луи XVI, графом Прованским, обосновавшимся в германском городе Кобленце. Письмами жив не будешь, и императрица отослала ему 2 млн франков. После казни короля 21 января 1793 г. роялисты объявили королем Людовиком XVII восьмилетнего Луи Шарля, сына покойного короля. Он находился в Париже в заключении, и 8 июня 1795 г. правительство Французской республики официально объявило о смерти бывшего дофина. Хотя обстоятельства и дата смерти Луи Шарля вызывали и вызывают ныне много споров, граф Прованский немедленно провозгласил себя королем Франции Людовиком XVIII. Понятно, что первой признала нового короля Екатерина II и стала настойчиво советовать сделать то же Лондону и Вене.

Нетрудно догадаться, что мудрая императрица надеялась еще больше обострить отношения Англии и Австрии с Францией и затруднить возможное примирение.

Итак, Екатерина II всеми силами пыталась вовлечь в войну с Францией все европейские державы. А что делала сама? Да ровным счетом ничего. Разве что в 1795 г. направила в Северное море эскадру вице-адмирала Ханыкова в составе 12 кораблей и 8 фрегатов. Эта эскадра конвоировала купцов, вела блокаду голландского побережья и т. п. Боевых потерь она не имела. Фактически это была обычная боевая подготовка с той разницей, что финансировалась она целиком за счет Англии.

Причем Екатерина была прекрасно осведомлена о событиях во Франции. Полнота информации плюс аналитический ум императрицы позволили ей прогнозировать события. Так, в октябре 1789 г. она сказала о Людовике XVI: «Его постигнет судьба Карла I». И действительно, 21 января 1793 г. голова короля скатилась в корзину у подножия гильотины.

В феврале 1794 г. Екатерина писала Гримму:
«Если Франция справится со своими бедами, она будет сильнее, чем когда либо, будет послушна и кротка, как овечка; но для этого нужен человек недюжинный, ловкий, храбрый, опередивший своих современников и даже, может быть, свой век. Родился он или еще не родился? Придет ли он? Все зависит от того. Если найдется такой человек, он стопою своею остановит дальнейшее падение, которое прекратится там, где он станет, во Франции или в ином месте».
А ведь до 18 брюмера было 5 лет и 7 месяцев! :Yahoo!:

6 ноября 1796 г. скончалась Екатерина Великая, и вновь, как и после смерти Елизаветы Петровны, внешняя политика России резко изменилась. В тот же день с барабанным боем и развернутыми знаменами в Петербург вступили прусские войска. Очевидец, француз Масон сострил:
«Дворец был взят штурмом иностранным войском».
Но, конечно, это были не пруссаки, а гатчинское воинство, которое Павел еще при жизни матери одел в прусские мундиры и муштровал по прусским уставам.

Придя к власти, он решил делать все наоборот. Павел прекратил подготовку к босфорской операции и отозвал эскадру Макарова из Северного моря.

В первые месяцы своего правления Павел не вмешивался в европейские дела, но внимательно наблюдал за ними. 1796–1797 годы ознаменовались, с одной стороны, политической нестабильностью во Франции, а с другой – успехами французской армии в борьбе против европейской коалиции. Такую ситуацию Павел воспринял лишь как военную слабость монархов Европы. Он постепенно давал себя убедить, что без его вмешательства порядок в Европе навести невозможно.

В апреле 1796 г. французская армия под командованием 27-летнего генерала Бонапарта вторглась в Италию. Австрия посылала одну за другой лучшие армии под командованием лучших своих полководцев, но они вдребезги были разбиты Бонапартом. В мае 1797 г. французы заняли Венецию. По приказу Бонапарта на венецианские корабли был посажен французский десант, который в июне 1797 г. занял Ионические острова, принадлежащие Венеции. Эти острова – Корфу, Цериго, Санта-Мавра и другие – находятся вблизи берегов Греции и имеют стратегическое положение в центральном и восточном Средиземноморье.

18 октября 1797 г. Австрия и генерал Бонапарт заключили мир, вошедший в историю как Кампаформийский.

А как реагировал Павел на Кампа-Формио? Да никак. Но вот к императору прибыл представитель французских эмигрантов. По условиям мира Австрия уже не могла держать на своей территории эмигрантские отряды, которыми командовал принц Конде. На этот раз эмигранты просили не военной поддержки, а убежища, взывая к милосердию императора. Павел считал себя благородным рыцарем, без страха и упрека. «Русский Дон Кихот», – называл его Наполеон. Не подумав о последствиях и интересах России, Павел широким жестом пригласил эмигрантов к себе.

Самому принцу Луи Конде, его сыну, герцогу Бурбонскому, и его внуку, герцогу Ангиенскому, в Петербурге было оказано пышное гостеприимство, а их отряды Павел велел расквартировать в Подолии и на Волыни. Даже был поднят вопрос о браке Александры Павловны с Антуаном, герцогом Ангиенским.

А в декабре 1797 г. сам претендент на французскую корону, герцог Прованский поселился в Митавском замке, и Павел назначил ему пенсию в 200 тысяч рублей.

Русская военная партия сфабриковала заговор поляков в Вильно, которых якобы субсидировал Бонапарт. На самом деле в Вильно хватало скандальных панов, но серьезным заговором и не пахло. Да и «Бонапартий» в те годы даже не слыхивал о таком городе. Тем не менее слухи о заговоре и участии Бонапарта вызвали ярость императора.

Существенную роль во втягивании России в войну сыграли и мальтийские рыцари. Они предложили передать остров Мальту под протекторат России.

Весной 1798 г. в Тулоне началось сосредоточение кораблей и транспортов. Туда же был стянут 38-тысячный десантный корпус под командованием самого Бонапарта. Вся Европа затаила дыхание. Газеты распространяли самые противоречивые сведения о планах Бонапарта – от высадки в Англии до захвата Константинополя. На брегах Невы испугались, что злодей «Бонапартий» не иначе как замыслил отнять Крым. 23 апреля 1798 г. Павел I срочно посылает приказ Ушакову выйти с эскадрой в море и занять позицию между Ахтиаром (Севастополем) и Одессой, «наблюдая все движения со стороны Порты и французов».

19 мая французский флот вышел из Тулона. 23 мая французы подошли к Мальте, которая принадлежала Ордену мальтийских рыцарей. Мальта сдалась без боя, а рыцарям пришлось убираться с острова подобру-поздорову. 20 июня 1792 г. французская армия высадилась в Египте. Бонапарт легко победил турок и занял Египет, но 20–21 июля адмирал Нельсон в Абукирской бухте разгромил французский флот. Армия Бонапарта оказалась отрезанной от Франции.

Изгнанные с Мальты рыцари обратились за помощью к Павлу I и предложили ему стать Великим магистром ордена. Павел радостно согласился, не думая о комизме ситуации – ему, главе православной церкви, предложили стать магистром католического ордена. 10 сентября 1798 г. Павел издал манифест о принятии Мальтийского ордена в «свое Высочайшее управление». В этот же день эскадра Ушакова соединилась с турецкой эскадрой в Дарданеллах, и они вместе двинулись против французов.

Бонапарт турок напугал еще больше, чем русских. Хотя Египет и управлялся полунезависимыми от Стамбула мамелюкскими беями и Бонапарт неоднократно заявлял, что воюет не с турками, а с мамелюками, все равно султан Селим III считал высадку французов нападением на Оттоманскую империю. Мало того, иностранные дипломаты, скорей всего, русские, довели до султана «секретную» информацию о планах «Бонапартия», который решил, ни много ни мало, как разорить Мекку и Медину, а в Иерусалиме восстановить еврейское государство. И как этому не поверить, когда французы на Ниле и двигаются в Сирию? Тут уж не до воспоминаний об Очакове и Крыме.

Султан Селим III повелел заключить союз с Россией, а французского посла, как положено, заточили в Семибашенный замок.

7 августа 1798 г. Павел I послал указ адмиралу Ушакову следовать с эскадрой в Константинополь, а оттуда – в Средиземное море.

12 августа 1798 г. из Ахтиарского порта вышли шесть кораблей, семь фрегатов и три авизо. На борту кораблей было 792 пушки и 7406 «морских служителей». Попутный ветер надувал паруса, гордо реяли Андреевские флаги, эскадра знаменитого Ушак-паши шла к Босфору. Все, начиная от вице-адмирала до юнги, были уверены в успехе. Никому и в голову не приходило, что именно в этот день началась шестнадцатилетняя кровопролитная война с Францией. Впереди будут и «солнце Аустерлица», и горящая Москва, и казаки на Елисейских Полях.

Начав войну с Францией, Павел решил не ограничиваться посылкой эскадры Ушакова в Средиземное море. 29 декабря 1798 г. в Петербурге был подписан русско-английский договор, согласно которому Россия обязывалась направить в Европу для военных действий против Франции 45-тысячную армию, а Англия, со своей стороны, соглашалась предоставить единовременную денежную субсидию в 225 тыс. фунтов стерлингов и выплачивать ежемесячно по 75 тысяч.

Любопытно, что монархическая Европа потребовала от России не только пушечное мясо, но и полководца. Еще в марте 1798 г. Гримм писал из Гамбурга Семену Воронцову:
«В 1793 г. старый граф Вюрмзер говорил мне в главной квартире короля Прусского, во Франкфурте: “Дайте нам вашего графа Суворова с 15 000 русских, и я вам обещаю, что через две недели мы будем в Майнце и заберем в свои руки все, вместе с оружием и обозом”».
[Архив князя Воронцова. М., 1870. Т. XX.]

В конце же 1798 г. послы Австрии и Англии почти ультимативно потребовали назначения Суворова командующим русскими войсками, которые будут действовать в Европе.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Война с Бонапартом, Суворов, Александр

Новое сообщение Буль Баш » 20 апр 2019, 19:11

Фельдмаршал Суворов между тем пребывал в ссылке в селе Кончанское, куда его упек Павел. В декабре 1798 г. старик не выдержал и написал императору:
«Ваше императорское величество, всеподданнейше прошу позволить мне отбыть в Нилову новгородскую пустынь, где я намерен окончить мои краткие дни в службе Богу».
И вот 6 февраля 1799 г. в Кончанское прискакал флигель-адъютант Толбухин с собственноручным рескриптом Павла I:
«Сейчас получил я, граф Александр Васильевич, известие о настоятельном желании венского двора, чтобы вы предводительствовали армиями его в Италии, куда и мой корпус Розенберга и Германа идут. И так посему и при теперешних европейских обстоятельствах долгом почитаю не от своего только лица, но и от лица других предложить вам взять дело и команду на себя и прибыть сюда для въезда в Вену».
В другом письме император пояснял:
«Теперь нам не время рассчитываться. Виноватого Бог простит. Римский император требует вас в начальники своей армии и вручает вам судьбу Австрии и Италии. Мое дело на сие согласиться, а ваше – спасти их. Поспешите приездом сюда и не отнимайте у славы вашей времени, а у меня удовольствия вас видеть».
[Михайлов О. Н. Суворов. М.: Молодая гвардия, 1973]

Но одновременно Павел отправил генерал-квартирмейстеру, немцу И. И. Герману указание:
«Венский двор просил меня, чтобы поручить фельдмаршалу графу Суворову-Рымникскому начальство над союзными войсками в Италии. Я послал за ним, предваряя вас, что если он примет начальство, то вы должны во время его командования наблюдать за его предприятиями, которые могли бы служить ко вреду войск и общего дела, когда он будет слишком увлечен своим воображением, могущим заставить его забыть все на свете. И так хотя он стар, чтобы быть Телемаком, но, не менее того, вы будете Ментором, коего советы и мнения должны умерять порывы и отвагу воина, поседевшего под лаврами».
Тем не менее, прощаясь с Суворовым, Павел сказал: «Воюй, как умеешь».

Однако контролировать действия Суворова Герману не пришлось. Павел I совместно с англичанами решил восстановить в Голландии власть штатгальтера принца Оранского, изгнанного оттуда французами. Для этого в Кронштадте и Ревеле была собрана 17,5-тысячная армия, командовать которой Павел поручил генерал-квартирмейстеру Герману. Там войска были посажены на транспортные суда, причем своих судов не хватило, и англичане прислали вспомогательную эскадру.

И вот транспорты с русской армией отправились к берегам Голландии. Их конвоировала эскадра адмирала Чичагова в составе шести кораблей и пяти фрегатов. За посылку этой армии британский король Георг III уплатил Павлу 88 тысяч фунтов стерлингов единовременно и обещал платить по 44 тысячи ежемесячно в течение всей кампании.

В середине сентября 1799 г. около 30 тысяч русских и британских солдат высадились в Голландии. 19 сентября в сражении с французами под Бергеном союзники были разбиты, сам Герман взят в плен, а генерал-лейтенант Жеребцов смертельно ранен. 18 октября русские войска в Голландии капитулировали.

14 марта 1799 г. Суворова торжественно встретила Вена. На предложение австрийцев составить детальный план предстоящей кампании фельдмаршал ответил: «Цель – к Парижу! Достичь ее: бить врага везде; действовать в одно время на всех пунктах, – и добавил: – В кабинете врут, а в поле бьют!»

24 марта Суворов покинул Вену и 3 апреля прибыл в итальянский город Верона, где расположились штабы русских и австрийских войск.

10 апреля Суворов взял крепость Брешиа.

16 апреля русско-австрийское войско под командованием Суворова форсировало реку Адда и разгромило французскую армию, которой командовал самый талантливый французский полководец – Моро. Понятно, что речь не идет о генералах, сражавшихся в Египте. Французы потеряли 27 пушек, 2,5 тысячи человек убитыми и ранеными и 5 тысяч пленными. Потери союзников составили 2 тысячи убитыми и ранеными.

Затем последовала серия побед над другими первоклассными французскими генералами – Жубером, Макдональдом и т. д. Северная Италия была, в основном, очищена от французов. Роялисты во Франции с нетерпением ждали прихода русских. Многие начали учить русский язык, а в Марселе дамы стали носить шляпы «а-ля Суворов».

Однако в середине августа 1799 г. Суворов получил рескрипты императоров Павла I и Франца II, извещавшие его о принятом ими новом плане дальнейшего ведения войны. Теперь Суворову приказывалось с русскими войсками покинуть Италию и двинуться в Швейцарию. Таким образом, планы наступления на Геную и вторжения во Францию, давно намеченные фельдмаршалом, окончательно отменялись.

В Швейцарии из-за предательского ухода австрийских войск двадцатитысячная армия Суворова оказалась в западне. Однако русские войска преодолели все препятствия и 28 сентября 1799 г. вышли в долину Рейна. В конце сентября фельдмаршал отвел свои войска на зимние квартиры в Баварии.

К этому времени Павел I осознал всю глупость затеянной им войны. Австрийцы и англичане использовали русских лишь как пушечное мясо. К осени 1799 г. они решили, что дни революционной Франции сочтены, и постарались лишить русских лавров победы.

Победы Суворова ничего не дали России, зато принесли огромную пользу… генералу Бонапарту. Покорив Египет, генерал не смог взять сирийскую крепость Акра и был вынужден отступить. Адмирал Нельсон в ходе Абукирского сражения уничтожил французский флот. Таким образом, англичане лишили французскую армию в Египте связи с метрополией. Бонапарт мог еще держаться несколько месяцев, но у него был лишь один выход – позорная капитуляция перед Нельсоном.

Но Суворов спас Наполеона. Теперь он мог бросить в лицо адвокатам, правившим страной: «Что вы сделали с Республикой?»

23 августа 1799 г. генерал Бонапарт садится в Александрии на фрегат «Мюирон» и в сопровождении двух малых судов покидает Египет. С формальной точки зрения это было элементарное дезертирство. Командующий армией по своей инициативе покинул войска. Ни Директория в Париже, ни армия в Египте, ни даже генерал Клебер, которому Бонапарт оставил армию, ничего не знали.

9 октября Бонапарт высадился во Франции, где был восторженно встречен народом. А 9 ноября (18 брюмера) он стал Первым консулом, то есть неограниченным правителем Франции.

Став Первым консулом, Бонапарт сразу же обратил внимание на нелепость ситуации – Россия воевала со страной, не имеющей общей границы и вообще предметов спора, если не считать идеологий.
«Мы не требуем от прусского короля ни армии, ни союза; мы просим его оказать лишь одну услугу – примирить нас с Россией»,
– писал Бонапарт в январе 1800 г.

Как ни странно, те же мысли пришли в голову и Павлу I. 8 января 1800 г. он приказал Суворову отвести армию в Россию. Зато семитысячной армии принца Конде пришлось искать новых покровителей. В начале марта прикомандированный к принцу князь Горчаков объявил, что тот больше не состоит на службе у царя.

А еще раньше, 2 января 1800 г., граф Ферзен, митавский губернатор, явился к герцогу Прованскому, именовавшему себя Луи XVIII, и без обиняков заявил:
«Его величество император советует вам встретить вашу супругу Марию Жозефу в Киле возможно скорее и там с ней поселиться».
Одновременно была прекращена выплата герцогской пенсии в 200 тысяч рублей в год. Герцогу ничего не оставалось, как последовать совету губернатора.

С июля 1800 г. медленно начинаются двухсторонние поиски союза между Россией и Францией. Между тем 5 сентября 1800 г. французский генерал Вобуа после двадцатимесячной блокады Мальты был вынужден капитулировать перед англичанами. Капитуляция была почетной, и французский гарнизон немедленно переправили английскими кораблями во Францию.

Когда до Петербурга дошла весть о падении Мальты, граф Растопчин немедленно потребовал от Лондона согласия на высадку в столице Мальты Ла-Валетте русского корпуса. Лондон не ответил. 22 ноября Павел приказал наложить секвестр на английские товары в русских лавках и магазинах, остановить долговые платежи англичанам, назначить комиссаров для ликвидации долговых расчетом между русскими и английскими купцами.

В декабре 1800 г. Россия подписала вместе с Пруссией, Швецией и Данией договоры, возобновлявшие в более широких размерах систему вооруженного нейтралитета 1780 года. Это соглашение было направлено против морской блокады Франции и союзных ей государств, которая уже несколько лет велась британским флотом.

18 (30) декабря 1800 г. Павел I напрямую обратился с письмом к Первому консулу. Бонапарт ответил. Завязалась непосредственная переписка между главами государств. Дело дошло до того, что русский посол в Париже Колычев предложил Бонапарту от имени своего государя принять титул короля с правом наследственной короны, «дабы искоренить революционные начала, вооружившие против Франции всю Европу».

В феврале 1801 г. в Париже по указанию Бонапарта началось изучение возможности совместного русско-французского похода в Индию. Но Павел опередил Первого консула и уже 12 января 1801 г. отправил Орлову, атаману Войска Донского, приказ начать поход в Индию. «Индия, – писал царь Орлову, – куда вы назначаетесь, управляется одним главным владельцем и многими малыми. Англичане имеют у них свои заведения торговли, приобретенные или деньгами или оружием. Вам надо все это разорить, угнетенных владельцев освободить и землю привести России в ту же зависимость, в какой она у англичан. Торг ее обратить к нам».

Но дойти до Индии казакам не удалось.

В ночь с 11 на 12 марта 1801 г. в Михайловском замке группой офицеров был зверски убит Павел I. Императору пробили голову массивной золотой табакеркой и рукояткой пистолета, затем долго душили шарфом, а уже бездыханное тело пинали ногами. Через полчаса к солдатам вышел цесаревич Александр и заявил, что император скончался от апоплексического удара и что теперь «все будет, как при бабушке» (то есть при Екатерине Великой).

Сам Александр давно был в курсе дел заговорщиков. Другой вопрос, что при нем о цареубийстве говорили иносказательно: «Государь должен отречься». Понятно, что упрямый Павел никогда бы не отрекся от престола.

Уже утром 12 марта весь Петербург охватило ликование. К полудню в лавках не осталось ни одной бутылки шампанского. На улицах всех гвардейских офицеров приветствовали криками «ура», а барышни, позабыв всякий стыд, лезли к ним целоваться.

В первые же дни своего царствования Александр I отменил все нелепые указы своего отца. Большинство сосланных Павлом людей было возвращено в Петербург. Городам возвращены екатерининские названия, Ахтиар вновь стал Севастополем.

Внутренняя политика нового императора достаточно хорошо описана в нашей исторической литературе, а нас больше интересует внешняя политика.

Внутри страны восстановить «все, как при бабушке», можно было несколькими десятками царских указов, но во внешней политике сделать это было весьма трудно, а скорее всего, невозможно. Возвращение казаков Орлова было, безусловно, необходимым и правильным решением. Но в марте 1801 г. Россия оказалась перед лицом британской агрессии.

В январе 1801 г. британское правительство приказало захватить все русские, шведские и датские суда в английских портах. Одновременно началось формирование Балтийской эскадры в составе 20 линейных кораблей, 5 фрегатов, 7 бомбардирских кораблей и 21 мелкого судна. Во главе экспедиции был поставлен адмирал Гайд-Паркер, вторым флагманом назначили вице-адмирала Нельсона.

Узнав о приготовлении англичан, А. Ф. Крузенштерн, будущий знаменитый путешественник, 5 декабря 1800 г. предложил адмиралу де Рибасу
«для обуздания Англии послать эскадру к Азорским островам, с тем чтобы здесь перехватывать крупные английские суда, а мелкие просто потоплять»
[«Русский архив», 1878. Кн. 4.]

1 апреля 1801 г., то есть уже после убийства Павла I, англичане вероломно напали на датский флот, стоявший в Копенгагене. Замечу, что с 1792 г. Дания придерживалась самого строгого нейтралитета в войне. Часть датских кораблей погибла в бою, а остальные были захвачены англичанами.

Однако главной целью англичан была не Дания, а Россия. 14 мая английская эскадра под командованием Нельсона вошла в устье Финского залива. Замечу, что англичане действовали не только грубой силой. Их посол в Петербурге Витворт был одним из главнейших организаторов заговора.

Александр I потребовал от Нельсона уйти от русских берегов в качестве предварительного условия для проведения переговоров. Англичане дали «спасти лицо» новому императору, и эскадра действительно ушла.

Но на переговорах с англичанами царь уступил им почти по всем пунктам. 5 июня 1801 г. между Россией и Англией была заключена конвенция, в сущности, значительно изменяющая правила вооруженного нейтралитета Екатерины II и разрушающая цель, к которой стремился Павел I при образовании союза северных держав. Англичане получили возможность творить на море любые беззакония.

26 сентября (8 октября) 1801 г. в Париже граф А. И. Морков и Морис Талейран заключили русско-французский мирный договор, а на следующий день к нему был подписан секретный протокол (конвенция) о в фактическом протекторате Франции и России над Германией. Как дипломатично написал В. В. Похлебкин: обе
«стороны решили и впредь так устраивать отношения между германскими государствами, так влиять на них, чтобы сохранялось равновесие между Австрией и Пруссией»
[Похлебкин В. В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах. Справочник. М.: Международные отношения, 1995. Кн. 1.]

В протоколе были зафиксированы предполагаемые изменения границ Вюртемберга, Баварии, Бадена и других германских государств. Бонапарт хотел мира для переустройства Франции и поэтому шел на значительные уступки. Русскому же дворянству, не говоря о простом народе, всякие эти вюртемберги, баварии и прочая, и прочая… были «до лампочки». Империя пошла на поводу у германской клики, «толпою жадною» стоящей у трона.

27 марта 1802 г. в Амьене был заключен мирный договор между Англией с одной стороны и Францией, Испанией и Батавской республикой – с другой. Это был компромиссный мир, в целом все же более выгодный для Франции.

Однако британская буржуазия не желала терпеть быстро развивавшиеся французские промышленность и торговлю. Британский кабинет пошел на нарушения статей Амьенского мира, а 16 мая 1803 г. объявил Франции войну.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14473
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

След.

Вернуться в Германия

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2

cron