Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Неизвращенная история Украины

Роль Уфимской Директории

Новое сообщение ZHAN » 25 авг 2019, 11:45

Подрывная работа против Гетманского Правительства велась не только большевиками, украинскими социалистами и “правыми” уроженцами Украины, считавшими себя русскими, а потому ведшими пропаганду против “украинского” Гетмана. В ней принимала участие и Уфимская Директория (члены Всероссийского Учредительного Собрания). Об этом пишет в своих “воспоминациях” В. Станкевич (Берлин. 1920 г.).

Целью “левых” организаций было “передать власть в руки кругов, которые группировались вокруг “Союза Возрождения России”, и должны были координировать свою деятельность с Уфимской Директорией”. Заговорщики, были настолько уверены в своем успехе, что даже сами составили правительство, во главе с русским эсером – Одинцом, который во время Центральной Рады был министром “по русским делам” в Украинском Правительстве. К заговору было привлечено много военных, даже таких, которые служили на высоких постах в Украинской Армии. Они были связаны с агентами Антанты и работали на их субсидии, о чем свидетельствует и Деникин в своих “Очерках Русской Смуты”.

Так разные группировки на Украине готовились к окончанию войны и тому ответственному моменту, который должен был наступить с поражением Центральных Держав, неизбежность которого к октябрю 1918 г. уже не вызывала сомнений.

В предвидении этих событий, еще в августе, “Украинский Национально-Державный Союз”, переименовавшись в “Украинский Национальный Союз”, начал собирать вокруг себя все оппозиционные Гетману силы, включая в себя не только организации чисто политические, но и множество бытовых и профессиональных, конечно, “левых” и “сознательных украинцев”. В этом союзе, всем руководили бывшие деятели Ц. Рады – украинские эсдеки и эсеры.

К сентябрю Союз превратился в нечто подобное Совету Рабочих и Солдатских Депутатов в 1917 г. в Петрограде – в некоторое параллельное Правительство Украины или, во всяком случае, в организацию, на то претендующую.

Гетман же очутился в положении Керенского. Копируя Керенского, он берет на себя инициативу, и 5 октября приглашает к себе для переговоров представителей Союза, не понимая, что это приглашение было его собственной капитуляцией. Как победители являются для переговоров представители Украинского Национального Союза, с В. Винниченко во главе, с готовым списком нового Правительства и вынуждают Гетмана согласиться на реконструкцию Правительства для усиления в нем числа “национально-сознательных” украинских деятелей, за что обещают всемерную поддержку Украинского Национального Союза.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Реконструкция Правительства

Новое сообщение ZHAN » 25 авг 2019, 11:49

После почти трехнедельных переговоров, 24 октября, новое Правительство, под председательством Ф. Лизогуба, было сформировано и в него вошли 5 представителей Украинского Национального Союза, членов, более умеренных политических партий (эсеры и эсдеки своих представителей не дали). Это правительство было коалиционным. В нем, наряду с украинцами, декларировавшими самостийность, были и министры, отчетливо “единонеделимческого направления”. Это были сторонники или ставленники очень влиятельного в то время “Объединения Деятелей Промышленности, Торговли и Финансов “ (сокращенно “ПРОТОФИС”), стоявшего на умеренных “либерально-консервативных” позициях в вопросах социальных и единства России и российской культуры, в вопросе государственно-национальном.

Несмотря на то, что это Правительство было сформировано в результате переговоров с Украинским Национальным Союзом. Этот союз занял по отношению к нему открыто враждебную позицию. А председатель Союза Винниченко начал энергично подготовлять восстание, против того самого правительства, в составлении которого он сам принимал участие. Зная, что более умеренные группы Союза на восстание не пойдут, он делал это, не осведомляя все возглавление Союза, а только с группой единомышленников.

Сейчас же после своего сформирования, новое Правительство энергично приступило к конструктивной работе в разных областях жизни, а Гетман, особым обращением к населению Украины, призвал всех к поддержке Правительства в этот ответственный момент. Но события быстро назревали в связи с поражением Германии и не дали времени для мирной конструктивной работы.

На происходившем в октябре шестом Съезде Советов Троцкий охарактеризовал общую ситуацию такими словами:
“немецкий милитаризм будет вынужден покинуть Украину, а на смену ему поспешит милитаризм англо-французский. Нам нужно продвинуться между немецким милитаризмом, который отходит, и англо-французским, который приближается… Нам нужно поддержать рабочих и крестьян Украины. На нашем южном фронте бьется, как в пульсе, судьба нашей власти”.
(“Известия ВЦИК-а”, №245; 1918 г.)

Троцкий правильно оцепил обстановку. Если бы девять богатейших губерний, составлявших Украину, с налаженной жизнью и запасами продовольствия, без потрясений оказались во власти общероссийских антибольшевистских сил, для большевистской власти это было бы началом конца, вероятно, очень скорого. Доброармия получила бы огромные пополнения на Украине и свое наступление на Москву могла бы повести не с далекой Кубани, а с границ Курской и Орловской губерний. Никогда большевистская власть не была в более опасном положении, чем в ноябре 1918 г.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Украинские социалисты спасают большевизм

Новое сообщение ZHAN » 25 авг 2019, 11:52

Власть большевиков спасли украинцы, подняв восстание против Гетманской власти.

Точнее, украинские социалисты, которые, совместно с большевиками, в призрачной надежде захватить власть на Украине в свои руки, фактически, без боя передали ее большевикам. События разворачивались следующим образом.

Грамота о федерации

Понимая, что поражение Германии повлечет за собою увод ее войск с Украины и зная общероссийские настроении, как подавляющей части антибольшевистски настроенных кругов украинского населения, так и Антанты – победительницы, Гетман делает крутой поворот своей политики, и 14 ноября выпускает Грамоту о федерации Украины с Россией. Этим он надеялся привлечь для сохранения порядка на Украине те силы, которые раньше отказывали ему в поддержке из-за его “украинизации” и самостийничества. Но его Грамота была встречена холодно. Все были под обаянием победы Антанты, верили в ее силы и желание восстановить Россию и никакой необходимости в поддержке вчерашнего самостийника – Скоропадского не видели.

Новое правительство

Одновременно с Грамотой, Гетман переменил правительство, поставив во главе его Гербеля – опытного крупного администратора дореволюционной России, человека общероссийских настроений, которого всемерно поддерживал “ПРОТОФИС”. Из видных украинцев в новое правительство вошел В.П. Науменко, заслуженный украинский национально-культурный деятель, бывший редактор “Киевской Старины”.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Восстание против Гетмана

Новое сообщение ZHAN » 25 авг 2019, 12:04

Почти одновременно (несколько раньше) было объявлено от имени Украинского Национального Союза восстание против гетманской власти.

Сепаратисты-социалисты объясняют, что причиной восстания был отказ Гетмана от самостийности и провозглашение федерации с Россией. Но их документировано опровергает, тоже сепаратист, но не социалист, украинский историк Д. Дорошенко, основываясь на ряде печатных источников: Назарук – “Год на Великой Украине” (Вена, 1920 г.); Крезуб (“Лiт. Наук. Вiстн.” 1928 г.); Лещенко (календарь “Днiпро” Львов, 1923 г.) и других.

Выборы Директории в числе пяти лиц (Винниченко, Петлюра, Макаренко, Андриевский, Швец) были произведены на тайном заседании заговорщиков, в здании Министерства Путей Сообщения, 14 ноября (по нов. ст.), когда заговорщики еще ничего не знали о гетманской Грамоте о федерации. Автор воспоминаний (Лещенко), участник заседания, это особенно подчеркивает. Съезд же руководителей восстания в Белую Церковь, откуда оно было объявлено, начался несколькими днями раньше. Так Петлюра, Швец и Андриевский уже в ночь с 12 на 13 ноября были в Белой Церкви, что подтверждают многочисленные украинские мемуаристы.

Зная это, есть все основания с достоверностью утверждать, что восстание не было в причинной связи с Грамотой о федерации. Причину его, если не с достоверностью, то, с большой степенью вероятности, надо искать: в переговорах Винниченко с Раковским и Мануильским, о которых было упомянуто выше; в приведенной выдержке из речи Троцкого на 6-ом Съезде Советов и в неукротимом желании украинских социалистов захватить власть над Украиной в свои руки.

В конечном же результате, как известно, Украина оказалась во власти большевиков, которые не оказались неблагодарными к украинским социалистам и всем принимавшим участие в восстании против Гетмана. Чтобы убедиться в этом, достаточно просмотреть отчеты о суде над деятелями Центр. Рады, происходившем, после окончательного захвата на Украине власти большевиками, в Киеве, в 1921 г. Исключительно легкие приговоры и скорая амнистия для одних и полное оправдание для других – были благодарностью большевиков за помощь в деле установления на Украине советской власти.

То, что помощь эта, вероятно, была несознательной (благодаря непониманию и некультурности большинства украинских социалистических вождей), дела не меняет и помощь не перестает быть помощью.

В том же, что участие в противогетманском восстании выдвигалось защитой, как “смягчающее вину обстоятельство”, можно убедиться из отчетов о суде над деятелями Центральной Рады, в мае 1921 г. В то время, как участников белого движения, не только руководителей, но и обычных (рядовых) офицеров и добровольцев, расстреливали, – даже Председателя того украинского правительства, которое привело немцев на Украину, (Голубовича), приговорили только к 3 годам заключения, а затем до истечения срока амнистировали.

Центром для поднятия восстания была выбрана Белая Церковь (вблизи Киева) потому, что там находились “сечевые стрельцы” – галичане. Разоруженные и распущенные в первые дни Гетманства, они ходатайствовали о разрешении вновь сформироваться, на что Гетман, не учтя последствий, и дал свое согласие, назначив местом формирования Белую Церковь.

Петлюра еще в июле был арестован по подозрению в участии в заговоре против Правительства, но после соглашения Гетмана с “Украинским Национальным Союзом”, незадолго до восстания, был выпущен. При этом он дал честное слово, что в деятельности против Гетмана и Правительства участия принимать не будет. Дав это слово, он сразу же уехал и Белую Церковь для подготовки восстания, где он и провозгласил себя главнокомандующим всех вооруженных сил повстанцев.

Об этом самозваном провозглашении документировано и подробно пишет в своих воспоминаниях Н. Шаповал, один из лидеров повстанцев. (“Гетьманщина и Директория”. Н. Йорк. 1958 г.)

Благодаря активному участию в подготовке восстания генерала Осецкого, командовавшего всей железнодорожной охраной Украины, призыв к восстанию с молниеносной быстротой распространился по всей Украине, и уже 15 ноября, одновременно во многих местах, начались выступления повстанцев. В своей “Истории Украины” (т. 3), известный деятель времен Центр. Рады, П. Христюк, приводит текст того Универсала, с которым Петлюра обратился к населению. Этот универсал настолько характерен, как по содержанию, так и по форме, что заслуживает того, чтобы его привести полностью. Он гласит:
“По приказу Директории Украинской Республики, я, как Верховный Главнокомандующий, призываю всех украинских солдат и казаков бороться за государственную самостийность Украины против изменника, бывшего царского наймита, генерала Скоропадского, самочинно присвоившего себе права Гетмана Украины. По постановлению Директории, Скоропадский объявлен вне закона за преступления против самостийности Украинской Республики, за уничтожение ее вольностей, за переполнение тюрем лучшими сынами украинского народа, за расстрел крестьян, за разрушение сел и за насилия над рабочими и крестьянами. Всем гражданам, живущим на Украине, запрещается, под угрозой военного суда, помогать кровопийце – генералу Скоропадскому в бегстве, давать ему продукты и защиту. Обязанность каждого гражданина, живущего на Украине, арестовать генерала Скоропадского и передать его в руки республиканских властей.

Гетманские распоряжения и приказы по войскам отменяются; войсковые части гетмана Скоропадского, дабы устранить ненужное кровопролитие и разруху, должны перейти в ряды войск Республики вслед за теми, которые уже перешли.

Войска Республики имеют целью вдребезги разбить строй установленный гетманским правительством, уничтожить нагайку, на которую он опирался до последнего момента. В этот великий час, когда на всем свете падают царские троны, освобождаются народы, когда на всем свете крестьяне и рабочие стали господами, – в эту минуту мы, братья казаки, разве позволим себе пойти за помещиками, за гетманским правительством против своих отцов? В этот великий час, вы, братья казаки, разве осмелитесь служить продажным людям, которые сами продавались и хотят Украину продавать бывшим царским министрам России и господствующему классу – безработному русскому офицерству и мародерам, которые собрались в контрреволюционное логово на Дону”.
Этот Универсал был написан Петлюрой через несколько дней после того, как он дал честное слово Гетману и его министру юстиции, Вязлову, не принимать участия в организациях, враждебных Гетману.

Интересен он, как своим призывом к чисто социальной революции, так и тем, что в нем нет ни одного слова о большевиках. Большевистский “Украинский Повстанческий Комитет” в Москве, мог бы под ним подписаться без примечаний и оговорок.

Поэтому все большевики на Украине и им сочувствующие дружно поддержали Петлюру и Директорию.

Разрозненные, разбросанные по всей Украине, гетманские силы были застигнуты врасплох. Одни соединения просто разбегались, другие, понимая безнадежность сопротивления, признавали власть Директории, как это сделал Запорожский Корпус полковника Болбачана в Харькове. Этот корпус, в основном, был настроен прорусски и впоследствии Петлюра за это расстрелял Болбачана, но тогда не было другого выхода, как признание Директории.

В течении первых двух недель восстания вся Украина, за исключением Киева, была в руках Директории или, точнее, тех масс, которые откликнулись на ее призыв и захватили власть на местах. Массы же эти были настроены больше пробольшевистскн, чем пропетлюровски, что вскоре после победы Директории и выявилось, когда Директория должна была сама бежать от этих самых масс.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Оборона Киева

Новое сообщение ZHAN » 25 авг 2019, 12:14

Гетман и его новое правительство Гербеля бороться с повстанцами, вне Киева и не пыталось. Оно, на основании ошибочных сведений, было убеждено в скорой помощи Антанты, высадку войск которой в Одессе ожидали с часу на час, а потому прилагало все усилия, чтобы дождаться прихода этой помощи. Немцы же объявили, что держат нейтралитет. У них в это время уже наступило разложение и всем распоряжались советы солдатских депутатов, которые 17 ноября имели с повстанцами конференцию в Белой Церкви и обещали им не мешать свергать Гетмана, в обмен на обещание Директории не мешать эвакуации немцев.

После Грамоты о федерации Гетман назначил Командующим войсками и обороной Киева генерала графа Келлера (одного из двух высших командиров Императорской Армии, отказавшихся в марте 1917 г. признать Временное Правительство). Лично очень храбрый, политически – монархист и “единонеделимец”, Келлер прежде всего произвел мобилизацию находившихся в Киеве офицеров. Несмотря на объявленный “расстрел в случае неявки в течение 24-х часов”, из 15-20.000 офицеров, зарегистрированных в Киеве, явилось всего около 6.000, которые и были распределены в две “дружины”, во главе формирования которых были генерал Кирпичев и полковник князь Святополк-Мирский.

Кроме того в подчинении Келлера была гетманская гвардия, “сердюцкая” дивизия около 5.000 бойцов, а также кадры разных, начавших только формироваться, частей, как гетманских, так и предназначавшихся для отправки в Доброармию (наприм. Ольвиопольского и Кинбурнского кавалерийских полков).

Всего у Келлера было около 12-15.000 войска. В условиях гражданской войны, это была огромная сила при наличии нужного для борьбы духа. Но духа этого у защитников Киева не было. Уверенность в скором приходе войск Антанты, непопулярность Гетмана в кругах русского офицерства – все это размагничивало защитников Киева.

Хотя Келлер был назначен только Главнокомандующим, с обязательством не вмешиваться в политику, настроения его окружения были таковы, что постоянно допускались политические эксцессы, не только антипетлюровского, но и антиукраинского характера вообще, что раздражало и тех немногих “национально-сознательных” умеренных украинцев, которые были сторонниками Гетмана. Разгром Украинского Клуба (на Прорезной ул.); демонстративное срывание украинских флагов и замена их русскими; разбивание бюстов Шевченко и другие политически нетактичные действия подчиненных Келлера вызывали критическое отношение к нему населения Киева.

Кроме того в окружении Келлера начал готовиться план свержения самого Гетмана и объявления Киева территорией Доброармии. (Об этом подробно сообщает кн. Е. Трубецкой в т. 18, “Архива Русской Революции”, и Деникин в 4-м томе “Очерков Русской Смуты”).

Все эти интриги были известны защитникам Киева и угнетающе на них действовали, ослабляя всякую волю к борьбе. К тому же в самом Киеве дважды была сделана попытка переворота, назначенным Директорией “Украинским Военно-Революционным Комитетом” (Чеховский, Песоцкий, Авдиенко и друг.), совместно с еврейскими социалистическими партиями. Попытки эти были подавлены, но значительную часть сил приходилось занимать не борьбой с наступавшими повстанцами, а охраной порядка в самом осажденном Киеве.

В этой напряженной обстановке Гетман сменяет графа Келлера и на его место назначает князя Долгорукого, своего личного друга – человека хороших придворных качеств, но слабо разбирающегося в политике и занимающего (по мотивам личного тщеславия) враждебную к Доброармии позицию.

Назначение Долгорукого, который позволил себе такую политическую глупость, как арест представителя Деникина в Киеве, генерала Ломновского, вызвал дальнейшее понижение духа защитников Киева, к которому уже вплотную подходили войска Директории.

После того, как, 18 ноября, повстанцы, под Мотовиловкой, разбили один из “сердюцких” полков и офицерскую дружину, и сердюки перешли к повстанцам, – вся защита Киева состояла из, упомянутых выше, наскоро сколоченных, офицерских дружин. Почти две недели задерживали они на подступах к Киеву повстанцев, тщетно ожидая помощи войск Антанты, которую обещало гетманское правительство, давая сообщения, что эти войска уже в пути и приближаются к Киеву.

То что им удалось так долго задержать наступление повстанцев объясняется позицией, занятой немцами. Сначала (17-го ноября) они согласились не вмешиваться в гражданскую войну, но, когда повстанцы подошли к Киеву, немцы начали с ними переговоры о занятии Киева. Переговоры эти закончились благоприятно для Директории только 12 декабря. А в тот же день в Киеве было получено достоверное известие из Одессы, что там не только нет никаких войск Антанты, но и сама Одесса занята войсками Директории. Безнадежность защиты Киева была очевидна.

О последних часах гетманского Киева украинский историк Дорошенко пишет:
“в ночь с 13 на 14 декабря выступили местные боевые отделы, главный образом большевиков и еврейских социалистических партий, и начали захватывать различные учреждения, разоружая небольшие гетманские части. Был обезоружен и отряд личной охраны Гетмана. Около полудня повстанцы захватили Арсенал на Печерске, Военное Министерство и еще некоторые учреждения. В то же время в город начали прорываться повстанческие отряды извне”.
(“История Украины”.)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Отречение и бегство Гетмана

Новое сообщение ZHAN » 25 авг 2019, 12:21

В полдень 14 декабря Гетман написал такое отречение:
“Я, Гетман всей Украины, на протяжении семи с половиной месяцев прилагал все усилия, чтобы вывести край из того тяжелого положения, в котором он находится. Бог не дал мне сил справиться с этим заданием, и нынче я, принимая во внимание условия, которые сложились, и руководясь исключительно добром Украины, отказываюсь от власти. – Павло Скоропадский”.
В два часа дня Гетман оставил дворец и был скрыт немцами, а потом вывезен ими в Германию, где прожил много лет в эмиграции и погиб от бомбы, уже под самый конец второй мировой войны.

Гетманский Главнокомандующий, князь Долгорукий, переодевшись, бесславно куда то исчез, а гетманские министры были арестованы. Некоторые из них впоследствии были спасены и остались в живых, а некоторые были расстреляны.

Так закончился один из периодов истории Украины, в бурные годы революции и гражданской войны.

Итоги

Подводя итоги этого периода, можно сказать, что он был решающим, не только для истории Украины, но и всей России и для большевизма вообще. Никогда за все существование советской власти ее свержение не было более возможным и реальным чем в этот период. Девять богатейших губерний России, с установившимся на их территории порядком и обилием продовольствия; присутствие крупных немецких сил; наличие большого числа антикоммунистов общероссийского направления среди населения Украины – все это, создавало предпосылки для окончательной ликвидации большевизма во всей России.

Но они по ряду причин не были использованы. Самоуверенность немцев, считавших большевизм для себя не опасным и стремившихся путем расчленения России уничтожить ее, как великую державу, привела к тому, что они и не сделали попыток бороться с большевизмом в России.

А возможности для этого в начале 1918 г. были исключительные: во-первых, немцы без труда могли занять Москву и Петроград и установить там антибольшевистское правительство; во вторых, в случае движения на Москву с определенной целью свержения большевизма, население Украины, несомненно, дало бы многочисленных добровольцев. Оно уклонялось от участия в формированиях Гетмана из-за его самостийности, но для движения на Москву все общероссийски настроенные антибольшевики Украины (а их было не мало) пошли бы очень охотно. Но однако в этом направлении ничего не было сделано и большевикам была дана возможность окрепнуть и сорганизоваться.

Но не на одних немцах лежит вина (или заслуга перед большевизмом), что в 1918 г. советская власть уцелела. Содействовали тому, по разным причинам, разные политические группы, как общероссийские, так и украинские.

Общероссийские антибольшевики разных направлений, тяготевшие к Доброармии, не признавали Брестского мира; немцев считали врагами, с которыми еще не заключен мир, а потому всякое сотрудничество с ними было психологически невозможно. Социальной же сущности революции они не уясняли и считали, что нет никакой революции, а есть только “разросшийся солдатский бунт”, который надо подавить оружием. Исходя из этого, они не считали нужным искать консолидации всех сил противников социальной революции, как немецких, так и украинских и, вместо сотрудничества, были с ними во вражде.

Ярким примером этого непонимания происходящих процессов может служить позиция, занятая лидером “правых” киевлян – В. В. Шульгиным. Он демонстративно отказался от, данного ему немцами, разрешения продолжать издание в Киеве его газеты “Киевлянин” и уехал в Доброармию. Позиция эта, несомненно, имела огромное влияние на настроения, как Доброармии, так и огромного числа “правых” жителей Украины общероссийского направления и препятствовала их сотрудничеству с Гетманом, даже в его антибольшевистских начинаниях.

Своими врагами, считали немцев также и менее “правые”, но несомненно антибольшевики и антисоциалисты – общероссийские круги кадетского направления и примыкавшие к ним. Коротко говоря, все общероссийские антисоциалистические группировки были в то же время и ярко выраженными противниками немцев.

Социалисты всех оттенков, напротив, отлично понимали, что происходит прежде всего социальная революция и относились к немцам враждебно, как к носителям социальной реакции. В этом вопросе не были исключением и украинские социалисты, заключившие с немцами мир и возвращенные силой немецкого орудия к власти в марте 1918 г.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Социалисты и большевики

Новое сообщение ZHAN » 25 авг 2019, 12:34

Совсем иначе чем к немцам относились все социалисты – и украинские, и общероссийские – к большевикам, хотя и называли себя их противниками.

Еще 12 ноября 1917 года лидер общероссийских эсдеков – Церетели – сказал, что “с большевиками надо бороться так, чтобы подготовить им достойное отступление” и высказал опасение, что “завоевания революции будут потоплены в крови, если победит контр-революция”.

Придерживаясь этой установки, во время Гражданской Войны, когда победа начала клониться в сторону Белой Армии, эсдеки “самомобилизовались” в Красную Армию; а эсеры вынесли решение: “прекратить вооруженную борьбу с большевиками и направить силы партии на разложение Доброармии, ведя против нее борьбу теми методами, которыми партия боролась против Самодержавия”.

О “самомобилизации” эсдеков пишет их лидер – Абрамович в партийном органе “Социалистический Вестник” (1959 г. “70 летний юбилей С. Шварца”). А о решении эсеров сообщает в своих “Очерках Русской Смуты” ген. Деникин (т. 5).

(Имевшие в эти годы место несколько случаев террористических актов отдельных эсеров против большевиков – были актами индивидуальными, совершенными в результате личных настроений, а не следствием общей установки партии).

Составлявшие Директорию, украинские эсеры и эсдеки, по существу, были украинскими фракциями общероссийских эсеров и эсдеков и отличались от них только своим “украинством”, с сильным уклоном к украинскому шовинизму. Во всем же остальном, в особенности, в страхе перед контрреволюцией и в уверенности, что социализм – панацея это всех зол – они были единодушны с общероссийскими эсерами и эсдеками. И когда им приходилось выбирать между активными антибольшевиками (среди которых подавляющее большинство были не только антибольшевики, но и антисоциалисты) и большевиками – их симпатии были на стороне последних.

Не удивительно поэтому их тяготение к большевикам и стремление с ними сговориться, во время Гетмана, и полное отсутствие пафоса для борьбы, когда Гетман был свергнут, немцы ушли, а они очутились лицом к лицу со своими же, пробольшевистски настроенными, украинскими массами.

В результате этих настроений самых различных группировок, несмотря на их междоусобные расхождения и борьбу, в вопросе отношения к немцам, господствовало редкое единодушие: все они были против немцев, хотя и по совершенно различным причинам.

Единственными безоговорочными сторонниками немцев была чисто монархическая русская группировка (ни чем себя не проявившая в деле борьбы с большевиками) да Гетман и его сторонники. Но и эти последние, делая ставку на немцев и самостийность Украины, оказались в одиночестве, когда немцы заколебались и надо было искать сотрудничества с антибольшевистскими силами общероссийского направления. Предыдущая деятельность Гетмана, в первые месяцы правления, в деле “украинизации” Украины предопределила отталкивание от него его естественных союзников – Доброармию и ее многочисленных сторонников на Украине. Между этими естественными союзниками – активными антисоциалистами – не было ни взаимопонимания, ни доверия. Ставка Гетмана на общероссийские силы, была сделана слишком поздно и результатов не дала.

Так была упущена, посланная историей, возможность объединить антисоциалистические силы, украинские и общероссийские, в борьбе против координированных действий большевиков и, сотрудничавших с ними социалистов, помощь и неспособность которых, большевики умело использовали для установления советской власти на Украине. Если 1917 г. был годом захвата власти большевиками, то год 1918 был годом их спасения и укрепления.

Кому принадлежит главная заслуга в этом, определить почти невозможно, так как много упомянутых выше факторов принимали в этом участие.

Самоуверенность и недальновидность немцев и их желание уничтожить Россию.

Боязнь всех (и русских и украинских) социалистов контр-революции и, вытекающее отсюда, отсутствие активного антибольшевизма.

Шовинизм некоторых украинских кругов, мешавший их сотрудничеству с общероссийскими антибольшевиками.

Непонимание руководителей Белого Движения социальной и национальной сущности происходящих событий и неумение консолидировать антибольшевистские силы.

Колеблющаяся политика Гетмана, приведшая к его изоляции.

Непонимание или нежелание Антанты-победительницы, принять срочные меры (в конце 1918 г.) для создания из Украины плацдарма антибольшевистской борьбы, что тогда было возможно и легко осуществимо.

В результате – захват большевиками Украины, что, в значительной мере, предопределило и весь исход гражданской войны.

Наступивший вслед за гетманским периодом период Директории был временем быстрой сдачи всех антикоммунистических позиций на Украине.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Директория (Киевский период)

Новое сообщение ZHAN » 25 авг 2019, 20:49

14 декабря 1918 г., войска Директории вступили в Киев. В пасмурный декабрьский день, молча наблюдали киевляне, как по Васильковской улице и Вибиковскому бульвару шли к центру города победители. Сначала – “сечевые стрельцы” – галичане, потом – разнообразно одетые колонны “Петлюровской Армии”, как уже тогда киевляне окрестили вооруженные силы Директории. Ни радости, ни одушевления заметно не было. Единичные и редкие крики приветствия тонули в гробовом молчании жителей столицы, не знавших, что несет им ближайшее будущее.

Украинизация

Новая власть быстро заняла все государственные и общественные учреждения и уже на следующий день занялась работой. Прежде всего, приказом нового коменданта – австрийского капитана, галичанина Коновальца, было предписано все вывески на русском языке переменить на украинские. С утра до вечера трудились маляры и столяры, меняя вывески. Киев был “украинизирован” под редакцией галичан – “сечевых стрельцов”, благодаря чему не мало прирожденных украинцев-киевлян не понимали многих вывесок, т.к. каждый “стрелец” редактировал по своему.

17-го декабря 1918 г. было опубликовано распоряжение Директории о том, что – “пропаганда федерализма карается по законам военного времени”.

Расправы с противниками

Одновременно с этим начались охоты на гетманцев и контрреволюционеров, во время которых одних просто пристреливали, а других “брали в плен” и препровождали в Педагогический музей – здание, где раньше заседала Центральная Рада.

Через несколько дней тысячи этих “пленных”, как сельди в бочке, заполнили огромное здание музея. Позднее немцы, опасаясь расправы “петлюровцев”, вывезли их в Германию.

Сила Директории

Формально, Директория захватила всю власть на всей Украине, но, фактически, эта власть была не большей, чем власть Центр. Рады, год тому назад. Сумев поднять 200-300 тысячную вооруженную массу для свержения немецко-гетманского режима, Директория сразу же увидела, что эта масса вовсе не может считаться надежной опорой ее масти.

Часть, и весьма значительная, сразу же вернулась в села для реализации своей победы и занялась дележом земли и разгромом, еще уцелевших, или восстановленных во время гетманства, имений и заводов.

Другая часть имела очень сильные пробольшевистские настроения и, особенно рассчитывать на нее, не приходилось, особенно в случае конфликта с большевиками. Принявшие самое активное участие в свержении гетманского режима, местные, украинские, большевики и сочувствовавшие им украинские “независимые” эсдеки и эсеры-”боротьбисты”, заполнили собою административные органы на местах, сменившие гетманский административный аппарат.

Единственными подлинно антибольшевистскими силами были офицерские и унтер-офицерские кадры, созданные при Гетмане для формирования Украинской Армии, небольшие отряды антибольшевистских “вольных казаков” (были и пробольшевистские), да галичане “сечевые стрельцы”.

Если, на последние две группы (весьма малочисленные), захватившая власть Директория и могла рассчитывать, то самая многочисленная, первая группа (офицерские кадры) была определенно неблагонадежной с точки зрения социалистов-шовинистов, составлявших Директорию: в ней были очень сильны настроения и общероссийские и антисоциалистические.

Поэтому, в рядах самой Директории и ее приверженцев, по словам социалиста-марксиста премьера Украины Исаака Мазепы,
“господствовала общая тревога и неуверенность: украинская армия распадалась; а среди военных и политических руководителей, был заметен большой хаос мыслей и взглядов”.
(“Украина в огне и буре революции”.)

Международное положение Директории

Международная обстановка давала все основания, для тревоги и неуверенности Директории. На севере, на территории, подвластной СОВНАРКОМ-у, стояли две украинские дивизии, большого состава и хорошо оснащенные: одна – на юге Курской губернии; другая – в северных уездах Черниговской губ. Сформированы они были из повстанцев против Гетмана, ушедших летом 1918 г. из Сквирского и Таращанского уездов Киевской губернии, к которым по пути влилось не мало повстанцев Левобережья. Логично было предполагать, что они захотят вернуться на Украину и что им помогут, как местные большевики, так и Москва-покровительница, бежавшего на ее территорию, Харьковского Правительства.

На немцев, при помощи которых украинские социалисты, вопреки воле народа, получили над ним власть в марте 1918 г., после происшедшей у них в ноябре 1918 г. революции рассчитывать не приходилось.

В Галиции шла борьба с поляками. Зная настроения польских националистов, не отказывавшихся от мечты о Польше – “от моря до моря” и утверждающих, что “Киев – старый польский город”, не без основания, можно было опасаться, что они предъявят претензии, если не на всю Украину, то – на Правобережье, всего сто с небольшим лет тому назад возвращенное России.

На юге, в Одессе, высаживались французы, тогда определенно дружественные идее Единой России и враждебные сепаратистам, которые меньше года тому назад, заключили сепаратный мир и союз с немцами. Бурю негодования вызвал тогда во всей Франции этот сепаратный мир и союз с немцами, и газеты писали о нем, как об “измене”.

Густав Жерве, известный синдикалист, писал в “Vicoire” о “подлости Украины, которая вонзила нож в спину героической румынской армии”; “Le Pays” писала о “мире подлецов и спекулянтов”; “Paris-Midi” – о “мире алчности и цинизма”; “Le Temps” писала, что “украинцы, которые подписали мир, представляют собою лишь тень какого-то правительства и что сам договор с ними есть ничто иное, как обычный клочок бумаги”. (Цитир. по Д. Дорошенко).

Не удивительно, что в такой обстановке, внешней и внутренней, Директория не чувствовала себя уверенно.

Понимая, что ей одной долго продержаться не удастся, так как народ в большинстве против нее, она искала союзников или, в лице большевиков, или у Антанты (“Согласие” держав – победительниц Франции, Англии, США. и их союзников) и старалась установить связь, как с одними, так и с другими.

Исчерпывающую и правдивую картину настроений и общей обстановки на рубеже 1918-19 гг. дает в своей книге “Украина в огне и буре революции” марксист-социалист, Исаак Мазепа, бывший Украинский Премьер, который пишет:
“В правительстве Директории шла борьба между двумя направлениями: одни стояли за соглашение с Антантой, другие – за союз с Москвой. Винниченко был за мир с Советской Россией, но часто колебался и не знал, как поступить. Глава Правительства, Чеховский, твердо стоял за соглашение с Москвой. Большинство эсеровских лидеров, как Грушевский, Шаповал, Любинский и другие, солидаризировались с Винниченко и Чеховским и склонялись больше к союзу с Советской Москвой чем с Антантой.

Вообще, внутренняя ситуация на Украине была неблагоприятна для успешной обороны Украины. Помимо тяжелого положения, в котором находилась армия, среди самих украинских руководящих кругов происходил глубокий процесс разъединения на два лагеря: одного – противобольшевистского и другого, который склонялся к идеологии большевиков. Неудачи Центральной Рады в предыдущий период революции и расширение симпатий к большевикам среди украинских масс – все это на многих повлияло так, что они считали, что нужно и нам, украинцам, стать на позицию советов, чтобы не разойтись со своим народом. Усилению этих настроений весьма содействовали тогдашние события и Австро-Венгрии и Германии, где создавались правительства с социалистами во главе. Было почти общее мнение, что началась мировая социалистическая революция, и потому и на революцию на Украине смотрели, как на “начальную фазу мировой революции”.
Эти слова такого компетентного лица, как премьер-министр Самостийной Украины, заслуживают особого внимания. В особенности, его признание “расширения симпатий к большевикам украинских масс” и наличия части украинских лидеров “склонявшихся к большевистской идеологии”.

И в то же время полное умолчание о “борьбе за национальное освобождение” и о “завоевании москалями” Украины, о чем 40 лет твердит сепаратистическая пропаганда в эмиграции.

Встает естественный вопрос: было ли “завоевание” Украины произведено пришлыми “москалями” или, пошедшими за большевиками, украинскими народными массами, которые пошли не за национальными лозунгами Рады и Директории, а за социальными и общероссийскими лозунгами большевиков? :unknown:

Бегство и Рады и Директории с микроскопической кучкой своих сторонников и огромным количество национальных лозунгов, флагов и гербов, дает исчерпывающий ответ на этот вопрос. Только тот, кто хочет искажать историческую правду и извращать историю, может утверждать о “завоевании большевиками-великороссами” Украины и об “антибольшевизме” украинцев, как это теперь делают сепаратисты. Коротко и ясно об этом “антиболъшевизме” говорит тот же украинский премьер, И. Мазепа:
“внутри, в народной массе говорилось: мы все большевики”
(“В огне и буре”...)

Настроения Директории

Что же касается лидеров, то о их настроениях свидетельствует отчет о 6-ом съезде Украинской Социал-демократической Рабочей Партии, состоявшемся в Киеве, в начале января 1919 г., на котором выступали не только лидеры эсдеков, но и эсеров.
“Почти все, наиболее активные члены Ц. К. Партии (Писоцкий, Авдиенко, Мазуренко, Ткаченко и др.) стояли за советскую власть”
– пишет в своей книге И. Мазепа (“В огне и буре Революции”).

На такой же позиции была и значительная часть лидеров эсеров, в том числе и тогдашний премьер – Чеховский.

Решение о провозглашении советской власти на Украине, все же было отклонено голосами делегатов из провинции, в результате чего, произошел формальный раскол эсдеков: часть их объявила себя отдельной партией “независимых украинских эсдеков” и открыто стала на путь сотрудничества с большевиками.

Видя настроения масс и не желая уступать власть большевикам, лидеры больше всего были заняты проблемой, как выразился Винниченко, “соединения двух элементов: классово-пролетарского и национального”. (Впоследствии то, до чего не мог додуматься Винниченко, формулировал Сталин словами: “национальное по форме – социалистическое по существу”.)

Говоря же более понятно, они принимали, фактически, всю программу большевиков, но с условием, чтобы власть осталась в руках у них, а не перешла к их конкурентам – украинцам Харьковского Правительства. Попросту, забота Директории была о том, как бы удержать власть, а вовсе не о том, как бы принести пользу своему народу, о чем они много и часто говорили.

Массы без слов понимали настроения Директории, а потому не находилось охотников за нее бороться. Их интересовали ответы на вопросы социальные, а они были, в сущности, одинаковы – и у Винниченко в Киеве, – и у, таких же украинцев – Коцюбинского, Шахрая и др. – в Харьковском правительстве.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Атаманы. Захват власти большевиками

Новое сообщение ZHAN » 25 авг 2019, 20:54

Как только гетманская власть была свергнута, принимавшие участие в ее свержении повстанческие отряды, к споре Директории с Советской Россией, становились на сторону советской власти. Григорьев – в Херсонщине; Зеленый – под Киевом; Махно – в районе Екатеринослава.

С Директорией не считались и провозглашали советскую (точнее, – свою) власть или полное безвластие (Махно). Территория Директории таяла не по дням, а по часам и, к середине января, большая часть Украины уже была вне ее власти. Одни районы были во власти большевиков и повстанческих украинских частей, сформированных большевиками на своей территории (Таращанская дивизия, Богунский полк и др.); другие – под властью “атаманов” – пробольшевиков.

Махно держал в страхе и трепете огромный район радиусом больше 100 км вокруг его родного села – Гуляй Поле (на Екатеринославщине). Это было “государство в государстве”, даже печатавшее свои деньги. Его “войско” доходило до 10.000; устраивало погромы, грабило где что можно, быстро передвигаясь из одного места в другое на “реквизированных” крестьянских подводах, меняя их и делая переходы до 100 километров в сутки. Захватив на несколько дней Екатеринослав, махновцы учинили там погром, перебив и ограбив немало “буржуев”. Против него были бессильны и Директория, и большевики. Не многим лучше были и остальные многочисленные атаманы, большие и маленькие.

Вооруженные силы директории

Относительный порядок, в Киеве. поддерживал, так называемый “Осадный Корпус Сечевых Стрельцов”, состоявший из галичан, под командой капитана Коновальца, да кое-какие дружины добровольцев. До известной степени, сохранился и “Запорожский Корпус” полковника Болбачана на Левобережье; но он был резко антисоциалистически или прорусски настроен и, вопреки распоряжениям Директории, разгонял и жестоко расправлялся со всеми просоветско-социалистическими организациями на местах. В начале января Болбачан, со своим корпусом, оставил Харьков и ушел к Кременчугу, а затем на Правобережье. Его корпус определенно тяготел к уже начавшемуся Белому Движению.

Описывая положение вооруженных сил Директории, И. Мазепа пишет:
“В то время, как одна часть украинского войска отходила к большевикам, другая стремилась к российским белогвардейцам”,
( “Украина в огне и буре революции”).

О третьей части – которая бы подчинилась Директории и ее защищала – украинский премьер не пишет.
(По той причине, что такой части тогда и не было. :D )
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Деятельность Директории

Новое сообщение ZHAN » 25 авг 2019, 21:10

Трудовой Конгресс

После свержения Гетмана, логично бы было, чтобы возобновила свою деятельность, разогнанная им, Центральная Рада, однако Директория ее не созывала. Хотя она, по словам Винниченко, была “Украинским Совдепом” и из 792 ее членов 772 были социалисты, Директория не считала ее “соответствующей духу времени” и решила созвать, так называемый “Трудовой Конгресс”, в соответствии с, провозглашенным ею, принципом (декларация 26 декабря), что – на Украине “власть должна принадлежать только классам работающим – рабочим и крестьянам” и, что “она передаст свои права и полномочия только трудовому народу Самостийной Украинской Народной Республики”. Об Украинском Учредительном Собрании, которое не могло быть выбрано год тому назад, никто и не вспомнил, считая, что всеобщее право голоса (что было предусмотрено при выборах в Укр. Учред. Собрание) “теперь устарело”.

Наскоро был составлен закон о выборах в Трудовой Конгресс, согласно которому были лишены права голоса почти все культурные силы. Так, например, врачи не считались “трудовым элементом”, а потому права голоса были лишены; фельдшера же могли голосовать. Только после длительных переговоров с законодателями киевские врачи добились для себя права голоса, да и то не все, а только те, кто “не имел нетрудового дохода”, например, от квартирной платы в собственном доме, если он сдавал хотя бы одну квартиру. Об этом рассказывает в своих воспоминаниях бывший член Малой Рады, А. Гольденвейзер (в т. 6, “Архив Русской Революции”).

Выборы в Трудовой Конгресс не вызвали никакого интереса у населения и далеко не везде могли быть проведены в следствии анархии. Не мало было случаев, когда в населенных пунктах в несколько тысяч голосовало всего десяток-два “трудового элемента”. Тем не менее, Конгресс был “выбран” и день его созыва был назначен на 22-ое января.

Не ожидая созыва Конгресса, Директория 8-го января подтвердила национализацию земли и объяснила, что на Украине на землю права частной собственности не существует; землей можно только пользоваться, а не владеть.

Перед Конгрессом стояли огромные задачи по организации всей жизни на Украине, а кроме того вопрос о воссоединении с Галицией, вставший после провозглашения ее независимости (в ноябри 1918 года).

Вопрос Галиции

Еще 1– го декабря между Директорией и “Западно-Украинской Народной Республикой” был в Фастове подписан предварительный договор о будущем слиянии двух украинских республик. Этот договор 8-го января был утвержден Украинской Национальной Радой в Станиславове, однако с оговоркой, что ратификацию договора должно произвести Украинское Учредительное Собрание, созванное с территории всей Украины, а до этого ЗУНР (Западно-Украинская Народная Республика) остается со своим отдельным, как законодательным, так и административно-исполнительным органом власти. Эта оговорка имеет огромное значение, т.к. в дальнейшем благодаря ей существовало два правительства и две армии, пока на Украине (надднепровской) не установилась советская власть, а в ЗУНР – польская, и оба правительства бежали.

Как утверждают многие украинцы с Великой Украины, оговорка эта, формально, не дает права уроженцам ЗУНР-ки участвовать в общественно-политической жизни Украинцев-надднепровцев в эмиграции. С точки зрения формально-юридической, нельзя не признать, что они правы, хотя Трудовой Конгресс и декларировал слияние двух украинских республик – так называемую “Соборность Украины”.

Открытие Трудового Конгресса

Конгресс открылся в Киеве 23 января 1919 г., когда уже почти вся Украина была под властью украинского советского правительства (Харьковского), а украинские советские части, во главе с Таращанской и Богунской дивизиями, подходили к Киеву.

Директория это освоение Украины считала войной с Советской Россией и слала протесты в Москву, а Москва отвечала, что войну ведет не она, а Украинское Советское Правительство.

На обвинения Директорией Москвы в помощи Харьковскому правительству Москва ответила, что наличие помощи она не отрицает, но эта помощь численно неизмеримо меньше чем та помощь, которую несколько месяцев тому назад Центральная Рада в борьбе с Харьковским Правительством получила от Германии и Австрии. Директория этот ответ запретила печатать. О нем осведомили Киев, в своих летучках, киевские большевики.

О том, правы ли большевики, что Украина освоена украинскими же большевистскими силами, или говорят правду сепаратисты, утверждая, что Украина “завоевана москалями”, а все украинцы-антибольшевики, – можно судить по высказываниям такого, высоко компетентного лица, как социалистический премьер Самостийной Украины Исаак Мазепа. В его книге “Украина в огне и буре революции” написано:
“Большевики правы, когда писали, что Украину они освоили не столько вооруженной силой, как силою своей пропаганды”.
В той же книги Мазепа пишет:
“наши войска отступают почти без боя, главным образом потому, что им приходится бороться преимущественно со своими братьями-украинцами”.
“Как известно, в это время против украинского фронта большевики бросили главным образом украинские формирования, как Богунскую, Таращанскую дивизию и др. Русские и другие части были сосредоточены, преимущественно, на, так называемом, южном фронте – против армии Деникина”.
“красногвардейцы – преимущественно черниговские и харьковские” (т.е. украинцы).
“на Украине большевики имеют всего около 25.000 войска. Из них – меньше половины русских, а из них 5.000 китайцев”. (Значит, великороссов всего 7.500).
Приводить еще выдержки нет смысла, ибо для всякого все понятно и из приведенных.

Свидетельства украинского премьера заслуживают того, чтобы на них обратить особое внимание и сделать ряд, единственно возможных, логических выводов: – что Украина вовсе не была завоевана великороссами, а освоена пропагандой большевистских идей, за которыми пошла активная политическая часть населения Украины, которая и вынудила к бегству Директорию.

Второй вывод: социальные, общероссийские лозунги большевиков оказались сильнее национально-шовинистических лозунгов Ц. Рады и Директории.

Третий вывод: – гражданская война на Украине вовсе не была борьбой за национальное освобождение украинского народи, а – социальной революцией, как и во всей России.

Четвертый и последний вывод: – группа украинских сепаратистов-шовинистов, вовсе не отражала волю населения Украины в годы гражданской войны и не имеет никакого, ни формального, ни морального права выступать от имени Украины теперь.

Но в те бурные времена ни с формальным, ни с моральным правом никто не считался и Директория провозгласила Трудовой Конгресс “выразителем воли украинского народа”.

Две основные социалистические партии того времени: эсеры и эсдеки к моменту созыва Конгресса были в состоянии почкования, делясь на отдельные, непримиримые друг к другу, фракции. О делении эсдеков и отколе от них “независимых” эсдеков уже сказано выше. Эсеры поделились на целых три фракции: “правых”, “центр” и “левых”-”боротьбистов”. Каково было их настроение, видно из решения конференции эсеров “центра”, 28-го января. Оно гласит:
“партия стоит на базе социалистической революции и принимает советскую форму власти на Украине”.
Напомним, что к этому “центру” принадлежал Грушевский и виднейшие лидеры эсеров. “Боротьбисты” стояли еще левее и трудно было провести разницу между ними и большевиками.

Не удивительно потому, что партии не могли сговориться даже о составе Президиума Конгресса. В результате, Президиум почти полностью составили делегаты-галичане, а возглавил его галичанин С. Витик, социалист-марксист.
“В напряженной обстановке происходили заседания Конгресса в Городском Театре, битком набитом публикой, в солдатских шинелях и, конечно, при оружии. У многих на поясах бомбы. Публика бурно реагировала на выступления ораторов, начиная от: “слава!” и кончая свистом и матерной руганью… Волны махорочного дыма, шум, угрозы, одобрение… А издали доносится канонада – к Киеву подходят большевики. Генерал Греков сообщает Конгрессу, что они уже в Семиполках”…
– так описывает заседание Конгресса, один из его участников.

Но все же Конгресс вынес решение о слиянии Украинской Народной Республики с Западно-Украинской Народной Республикой в одно государство – “Соборную Украину”, что и было оглашено, по установившемуся церемониалу, на Софийской площади, под канонаду из-за Днепра и при полном равнодушии жителей столицы к этому “историческому акту”.

К моменту слияния правительства обоих сливающихся государств уже висели на волоске и готовились к бегству: Киевское – на Запад; Западно-Украинское – на Восток. Вскоре они и встретились в районе бывшей русско-австрийской границы. Как отдельные Правительства с отдельными армиями.

Хотя решение Трудового Конгресса о слиянии и состоялось, но оно не было ратифицировано Украинским Учредительным Собранием, как это обусловила Зап.-Укр. Народная Республика потому и не могло быть осуществлено. Украинское же Учредительное Собрание так никогда и не было созвано.

Вторым решением Конгресса было нечто вроде декларации с благодарностью Директории за все ею содеянное, подтверждение изданных ею законов, в том числе и об упразднении права собственности на землю, и поручение вести и дальше все дела, до следующей сессии Трудового Конгресса (которая никогда по состоялась).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Признание Винниченко о сотрудничестве с большевиками

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 00:33

Говоря о работе Конгресса, нельзя, обойти молчанием сенсационное выступление Винниченка о сотрудничестве украинских социалистов с большевиками во время Гетмана. Его товарищ по партии и Правительству, И. Мазепа, рассказывает содержание этого выступления:
“незадолго перед восстанием против Гетмана, между украинскими социалистическими партиями и представителям российских большевиков Таковским и Мануильским состоялось соглашение: Советская Россия согласилась признать самостийность Украинской Народной Республики и демократический строй на Украине. Украинская Народная Республика обязалась обеспечить легальное существование на Украине партии коммунистов, а также нейтралитет в борьбе Советской России с ее внешними врагами. Во время противогетманского восстания большевики не дали нам никакой помощи, да мы ее и не ожидали. Мануильский заявлял, что они абсолютно ничего не могли прислать нам из России. Но когда, возглавляемое Директорией, восстание начало побеждать, а из Одессы послышались угрозы Антанты, у большевиков сразу нашлись силы. Они занимают Гомель и начинают наступление против нас на Черниговщине и Харьковщине. В Харькове большевики, во главе с Пятаковым, Артемом и другими выпускают воззвание, в котором заслугу свержения Гетмана приписывают себе и провозглашают советскую власть на Украине. Такого вероломства со стороны большевиков украинские социалисты не ожидали!”
(“Украина в огне и буре революции”.)

Публичное признание Винниченко сотрудничества с большевиками чрезвычайно ценный документ для понимания настроений украинских социалистов, имевших тогда власть над Украиной. Интересно оно еще и потому, что дает основание поставить вопрос, как могли они пойти на соглашение с большевиками, о которых писали, как о злейших врагах, всего украинского народа вообще. Тот же самый Винниченко в своей пьесе “Между двух сил”, в стиле самой дешевой агитки, представляет расправу большевиков со “всякими проявлениями украинского духа” во время их пребывания на Украине до прихода немцев. Например, он пишет об “сжигании всех украинских книг” и тому подобную заведомую ложь.

Не отстает от Винниченко и Мазепа, и в своих воспоминаниях о том же периоде пишет:
“большевики тысячами расстреливали людей, которые говорили по-украински”… “даже таких, которые были сторонниками советской системы, за то только, что они были… украинцами”.
Пишут это два бывшие премьеры Украины, отлично знающие, что ничего подобного в действительности не было; что существовали чисто украинские большевики (Коцюбинский, Шахрай, Загонский, Щорс, Любченко, Шуйский, Боженко и др.); что именно от этих украинских большевиков, под натиском украинских же большевистских частей каждый раз бежали их правительства, лишенные поддержки собственного народа.

А третий украинский премьер – Б. Мартос, чтобы подтвердить ложь своих коллег о “завоевании москалями” Украины, счел возможным, как доказательство, что Украина была оккупирована “москалями”, написать, что он
“собственными глазами видел, что входившие в Киев, в 1918 г., большевистские части были в “русской форме”
(“Украинский Сборник”, кн. 1.)

О том же, что тогда никакой другой формы, кроме “русской” не было и к ней ходили все самостийники (а, возможно, и сам Мартос), он счел допустимым умолчать.

Это “свидетельство” Мартоса достойно особого внимания потому, что оно демонстрирует, как степень объективности сепаратистических ученых, к которым причисляет себя Мартос, так и качество того материала, на котором сепаратисты создают свою извращенную историю Украины.

Но, все это писалось и пишется в эмиграции, когда борьба уже кончена, – в целях самооправдания и в надежде на реальные выгоды, от такого извращения фактов из совсем недавнего прошлого.

Тогда же, в годы революции, и говорилось, и писалось, и декларировалось, и делалось нечто совсем другое, нашедшее яркое отражение в способе созыва, составе, настроениях и решениях Трудового Конгресса и главных партий.

Участники этого “выразителя воли всего украинского народа”, в конце января, по деликатному выражению И. Мазепы, “разъехались”.

В действительности же, “разъезжаться” им было некуда, т.к. почти вся Украина уже была под властью большевиков, а потому, они, как писал один из участников Конгресса, “рассеялись и растворились в массах”. Часть успела бежать с Директорией и пережила с ней всю, по меткому выражению покойного профессора Гребинки, “колесную эпоху”, т.е. время, когда Директория передвигалась в вагонах, а народ говорил: –
“На колесах Директория – под колесами вся территория!…”
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Бегство Директории

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 09:07

2– го февраля 1919 г. Директория, Правительство, многочисленные лидеры разных партий, часть членов Трудового Конгресса и часть служащих государственных учреждений, а также “вооруженных сил” Украинской Народной Республики бежали из Киева, в направлении на Винницу. Население столицы провожало их насмешками, особенно, ненавидимых в Киеве, “сечевых стрельцов” или “австрийцев”, как их называли в Киеве и считали “чужими”.

О враждебных настроениях украинцев к галичанам-”стрельцам” рассказывает украинский премьер Мазепа со слов самого их командира - Е. Коновальца, который 11 марта 1919 г. в разговоре с ЦК эсдеков сказал:
“особенно тяжело влияет на настроение наших стрельцов неблагожелательное отношение населения к нам”
(“Украине в огне и буре революции.”)

Бегством Директории из Киева, закончился ее 45-дневный “киевский период” и начался длинный период “пребывания на колесах”, который завершился покаянием перед большевиками и переходом к ним на службу одной части деятелей времен Директории (более крупного калибра) и уходом в эмиграцию другой ее части (калибром поменьше).

Как известно, покаялись: сам Грушевский, два премьера – Голубович и Винниченко, военный министр и главковерх – Порш и Тютюнник.

“Вождей” же, мелких, министров “колесного периода” и кандидатов на эти посты в эмиграции оказалось не мало. Поделились они на разные группы, не столько по признаку расхождения партийных программ, сколько по так называемым “ориентациям”: польской, французской, английской, немецкой. Получая соответствующие поддержки от соответствующих государств, они выступали от имени населения Украины так, как будто бы они были полноправные и правомочные ее представители. Многочисленные же “дипломатические” миссии Украины, сформированные и разосланные во многие страны в “киевский период” Директории, быстро перешли на положение эмигрантов и слились с остальной массой незадачливых вождей Украины, пытавшихся не раз силой иностранных штыков навязать свою волю населению Украины, как до, так и после Директории.

Декабрь 1918-го и январь 1919 гг., были временем производства “украинских дипломатов”, чисто “стахановскими” темпами и количествами. Темпы были нужны, чтобы успеть поскорее уехать; количество определялось давлением массы дальновидных и пронырливых, самоуверенно-назойливых и трусливых социалистических вождей, стремившихся свою “борьбу” продолжать в безопасности, в европейских столицах. Характерно, что за все время “борьбы” не был не только убит, но даже ранен ни один из “вождей” и самостийнических генералов. А стреляли тогда часто и крови, поверившей “вождям”, молодежи пролито не мало. Объяснений этого, исключительно счастливого для драгоценных особ своих вождей и генералов обстоятельства, сепаратистические историки и мемуаристы не дают, предоставляя догадываться о причинах своим читателям.

Зато яркую характеристику этих вождей дает украинец, С. Шелухин, называя их “господствующей демагогической частью украинской интеллигенции”. Вот что пишет о них этот бывший самостийннческий сенатор и министр, вращавшийся в их среде и хорошо их знавший:
“Работа этой части интеллигенции, хотя и незначительной, но благодаря духовной дефективности и патологической жажде власти над народом и всем – была разрушительной. На деле они показали себя бездарной и разрушительной силой, лишенной от природы конструктивного мышления. Я два раза, по необходимости, был министром юстиции и оба раза отказался, после попытки работать продуктивно в составе неспособного партийного большинства. Проявив жажду власти, эти люди создавали негодные правительства, какие уничтожали свободу нации и не выявляли ни малейшей способности к конструктивной работе. Узость понимания, свойство думать по трафарету, недостаток критики, самохвальство, нетерпимость к инакомыслящим, упрямство, неспособность разобраться в фактах, непригодность предвидеть и делать выводы из собственных поступков, неустойчивость и недостаток чувства настоящей ответственности за работу – их отличительные свойства”…
(“Украина”, Прага, 1936 г.).

Зная всю деятельность этой, по выражению министра Шелухина, “демагогической части украинской интеллигенции”, как во все периоды Центр. Рады и Директории, так и в эмиграции, нельзя не признать, что характеристика эта правильна, прибавив к этому, что она полностью применима не только к прошлому, но и к деятельности лиц, выступающих от имени украинского народа в эмиграции после второй Мировой Войны.

Вот эти то люди 2-го февраля 1919 г. оставили Киев, чтобы, по их словак, “бороться” за Украину. Народ за ними не пошел. Подавляющее большинство отошло от всякой политики вообще, а политически-активное меньшинство отдало свои симпатии или большевикам или русским “белогвардейцам”.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Директория без столицы (Винницкий период)

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 09:38

Оставив Киев, Директория направилась на юго-запад, и в начале февраля 1919 г. на некоторое время задержалась в Виннице. Положение было исключительно тяжелое. Ни армии, ни сочувствия народа у Директории не было. Это все понимали, хотя громко не говорили, а, наоборот, сами в то не веря, утверждали, что и армия есть, и народ весь стоит за Директорию.

В Галиции шла борьба галичан с Польшей и рассчитывать на помощь оттуда не приходилось.

Еврейские погромы

Этот период совпал с волной страшных еврейских погромов, прокатившихся по всей территории, находившейся под властью Директории. Бот что пишет об одном из многочисленных тогда погромов Ю. Макаров в своей книге “Что надо знать об Украине” (Буэнос Айрос. 1939 г.): 4 марта 1919 года петлюровский “атаман” Семесенко, 22 лет от роду, отдал своей “Запорожской Бригаде”, квартировавшей около Проскурова, приказ истребить все еврейское население в городе. В этом приказе указывалось, что покоя в стране не будет, пока там, останется хоть один еврей.

5 марта вся “бригада”, из 500 пьяных разбойников, разделившись на три отряда, с офицерами во главе, вступила в город и начала избивать евреев. Врывались в дома и зачастую вырезывали целые семьи. За целый день, с утра до вечера, было убито до трех тысяч человек, считая женщин и детей. Убивали исключительно холодным оружием. Единственный человек, убитый пулей, был православный священник, который, с крестом в руках, пытался остановить изуверов. Через несколько дней Семесенко наложил на город контрибуцию в 500 тысяч рублей и, получив ее, поблагодарил в приказе “украинских граждан Проскурова” за оказанную им “Народной Армии” поддержку”.

Эта резня происходила буквально под носом у Украинского Правительства, которое находилось тогда в Виннице и никаких мер против погромщиков не предприняло. Ни во время, длившегося целый день погрома, ни после погрома, ни впоследствии. Проскуровские “герои” остались безнаказанными.

Безнаказанными остались и все остальные погромы того времени, произведенные петлюровцами в 180 населенных пунктах на территории Украины, во время которых истреблено около 25.000 человек евреев, обоего пола.

Это попустительство Правительства Петлюры впоследствии сыграло не малую роль в оправдании французским судом еврея Шварцбарта, убившего в 1926 году в Париже Петлюру.

Оправдываясь и отрицая свое попустительство, петлюровцы в эмиграции (в 1928 году) выпустили в Праге (ЦК Украинской Социал-демократической Рабочей Партии) брошюру, посвященную украинско-еврейским взаимоотношениями “Трагедия Двух Народов”. Брошюру малоубедительную, пытающуюся всю вину за погромы свалить на “наследие царского режима”, а Шварцбарта изобразить, как большевистского агента, что не соответствует действительности. Тот факт, что Шварцбарт в СССР не вернулся доказывает, что никаким агентом ГПУ он не был.

Переговоры с французами

Обстановка складывалась так, что без сильного союзника и посторонней помощи Директория долго продержаться не могла. И она начала искать союзника. Одновременно, и в Москве, куда послала для переговоров Мазуренко и в занятой французами Одессе, где вели переговоры Остапенко, генерал Греков и Мациевич (Министр Иностранных Дел).

Французы поставили следующие условия:
1) Реорганизация Директории и Правительства и удаление из них: Петлюры, Винниченко и Чеховского;
2) Для борьбы с большевизмом, Украина формирует армию в 300.000, подчиненную Антанте;
3) Срок для формирования армии – 3 месяца. В случае недостатка квалифицированных украинских офицеров, недостаток пополняется русскими офицерами-добровольцами;
4) На время борьбы, финансы и железные дороги переходят в руки французов;
5) Вопрос самостийности Украины будет решен на мирной конференции в Париже;
6) Директория должна обратиться к Франции с просьбой принять Украину под свой протекторат.

6– го февраля на ст. Бирзула состоялась встреча представителей французского командования и Директории, которая послала туда военного министра, генерала Грекова и трех делегатов-социалистов (Мазуренко, Остапенко и Бачинского) - членов Трудового Конгресса.

Делегация Директории огласила французскому полковнику Фрейденбергу, свои контрпредложения:
1) Признание Антантой самостийности Украины и допущение украинской делегации на мирную конференцию в Париже;
2) Суверенность Директории;
3) Обеспечение народного строя и социальных реформ на Украине
4) Обеспечение украинских колоний в Сибири;
5) Возвращение Украине Черноморского флота, захваченного Антантой;
6) Признание автономности украинской армии и права иметь своих представителей в верховном командовании;
7) Недопущение в состав украинской армии никаких русских офицеров.

Французский полковник Фрейденберг, по словам одного из участников делегации, с украинцами держался так “как будто он был не на Украине, а в какой то африканской колонии, с неграми”.

О том, как было принято контрпредложение Директории рассказывает министр И. Мазепа в своей книге “Украина в огне и буре революции”:
“Фрейденберг сначала слушал Остапенка спокойно, а потом вспылил и сразу же накинулся на те требования в его заявлении, которые касались суверенности Директории. Мы не только требуем устранения Винниченко, Петлюры и Чеховского, но и в дальнейшем считаем необходимым, чтобы перемены в составе Директории, происходили с нашего согласия. Для нас это требование – принципиально и, если вы не согласитесь, то бесцельны всякие разговоры. Винниченко и Чеховского, прибавил он, нужно выгнать, как собак (chaser comme les chiens) за большевизм, а Петлюра должен исчезнуть сам, ибо теперь каждый бандит называет себя петлюровцем… Франция и Антанта не имеют доверия к Директории в ее нынешнем составе; поэтому, если Директория есть выразитель воли всего украинского народа, то французское командование не может обещать нам никакой помощи. В таком случае оно пойдет и против большевиков и против украинского народа”.
Дальше полковник Фрейденберг потребовал немедленно выпустить из тюрьмы, арестованных Директорией, митрополита Антония и епископа Евлогия, а также гетманских министров.
“Но ведь они же реакционеры! Что подумает украинский народ?” – ответила делегация.
– “Думайте и вы и ваш народ что хотите” – резко ответил полковник, “а выпустить их вы обязаны!”

Потом, уже в более спокойном тоне, полковник объяснил авторам закона об упразднении частной собственности на землю, что “французское правительство считает, что при проведении земельной реформы должен быть сохранен принцип частной собственности. Опыт французской революции показал, что восстановление порядка невозможно, пока новые собственники не заплатят за землю”.

“Как провинившиеся школьники, молча, слушали социалистические вожди украинского народа слова полковника Фрейденберга” – рассказывал впоследствии об этом свидании генерал Греков.

Закончив свою “дипломатическую миссию”, делегация вернулась в Винницу за инструкциями, застав там ответ из Москвы на вопрос о мире, который был не лучше ответа французов.

Переговоры с Москвой

Москва предлагала свое сотрудничество в деле примирения “законного” Украинского Советского Правительства с Директорией, при условии признания последней, советской власти на Украине. То же самое телеграфировали Харьковское Правительство и глава делегации Директории в Москве – В. Мазуренко, который настоятельно рекомендовал принять условия Москвы.

Перед лидерами украинских эсеров и эсдеков, из которых состояла и Директория, и Правительство встал роковой вопрос: “Что же делать?”

Пойти на предложение Москвы – это значит отказаться от надежды быть “вождями”, потому что Харьковское Правительство имело своих “вождей” и вторые ему были не нужны. Соглашаться на условия Франции – было унизительно: надо было жертвовать и своей социалистической программой и убеждениями и кое-кем из лидеров. Но так как у французов не было своих людей для замещения постов украинских министров, то была возможность, ценой послушания, сохранить эти посты для своих людей. – Так решили “вожди”.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Новое Правительство

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 09:59

После долгих совещаний, решено было продолжать переговоры с Антантой. Так как она относилась отрицательно к социалистам, решено было создать “несоциалистическое” правительство (из социалистов!). Сделано это было очень просто: эсер Остапенко подал заявление о выходе из партии и стал “не-социалистом” и премьером нового Украинского Правительства, подобрав себе членов или, из “социалистов-федралистов” или из новой партии “народных республиканцев”, созданной в эти дни в Виннице. (Специально для обмана Антанты.)

Переговоры с французами продолжались, но ни к чему не привели, т.к. французы твердо стояли на своих требованиях, высказанных полковником Фрейдснбергом, а Украинское Правительство, соглашаясь на все требования французов, торговалось только за то, чтобы оставить у власти Петлюру и других, нежелательных им, лиц.

Пока тянулись переговоры, обстановка в Одессе сложилась так, что французы должны были ее эвакуировать, в следствии ненадежности своих войск и наступления большевистских атаманов.

Не лучше была обстановка и в Виннице, к которой подходило пламя большевистского пожара извне, а население самой Винницы было настроено против Директории и можно было ожидать восстания. Директории надо было бежать дальше, что она и сделала в начале марта, чтобы не попасть в руки большевиков. Винницкий период се жизни и деятельности закончился.

На естественный вопрос, почему же Директорию не защищали ее войска, исчерпывающий ответ дает отчет о совещании представителей партий и Правительства, на ст. Казатин 21 февраля 1919 г… Участник этого совещания, Исаак Мазепа (впоследствии Украинский Премьер, и “колесного” периода, и в эмиграции) пишет:
“Почти все надднепровские формирования в это время таяли как снег от дезертирства, а те их солдат, которые остались в армии Директории, панически отступали перед совсем немногочисленным врагом. Представитель единственно боеспособной части – “Сечевых Стрельцов” – Е. Коновалец сказал: “нужно было ясно сказать себе и народу: или большевизм, или противобольшевнзм. Директория не имела ни того, ни другого. В результате, мы очутились в безвыходном положении. Не имеем сторонников ни тут, на Украине, ни там, в остальном мире… настроение населения обернулось теперь против Директории. Это – последствия большевистской агитации и своеволия некоторых, деморализованных фронтовыми неудачами, войсковых частей. Поэтому крестьяне, вместо того, чтобы помогать нам, нападают на наши обозы, не дают даже воды, гонят нас со словами: “чего вам тут нужно? Идите от нас! Мы сами дадим себе совет!”
(“Украина в огне и буре революции”.)

А дальше Мазепа сообщает о самовольном оставлении фронта “сечевыми стрельцами”:
“наиболее дисциплинированная часть, не слушал приказов высшей команды, оставила фронт и ушла в тыл. Фактически, украинская армия, как целое, уже не существовала”.
Пишет это украинский Премьер, который был, конечно, обо всем отлично осведомлен и ошибки сделать не мог. А срочное бегство Директории и “вождей” из Винницы, через несколько дней после совещания в Казатине, неопровержимо свидетельствует об отсутствии у Директории сил, даже для защиты собственной столицы – Винницы и ставит под вопрос утверждения сепаратистов об “антибольшевизме” всех украинцев и борьбе за “национальное освобождение” украинского народа.

Усложняло обстановку и то обстоятельство, что “между тогдашними украинскими большевиками и не большевиками, не взирая на глубокие политические расхождения между ними, все же продолжал существовать извечный контакт и далее взаимная помощь” – говорит Мазепа в своей книге (Украина в огне и буре революции) и сообщает, что лидер, активно сотрудничавших с большевиками, украинских “независимых” эсдеков, Ткаченко, “все время ездил с Украинским Правительством”, а Директория, по признанию ее членов (Швеца и Макаренка) поддерживала материально этих “независимых” эсдеков.

Явление, совершенно исключительное и, вероятно, единственное в истории. Только наши украинские социалистические вожди, ведя борьбу с большевиками, могли додуматься до того, чтобы возить с Правительством лидера партии, активно сотрудничавшей с большевиками и помогать этой партии материально. Не доставало еще только приглашения его участвовать в заседаниях Правительства. А, возможно, что и участвовал. Зная то, что сообщил сам украинский премьер, можно допустить и это. Не удивительно, что Директория и окружающие ее “вожди” изо дня в день теряли свой авторитет не только в народе, но и среди тех, которые, волею судеб, бежали вместе с ними.

Бегство в Проскуров

Из Винницы Директория двинулась в Проскуров, но уже через несколько дней была вынуждена бежать и оттуда, т.к. большевистский повстанческий отряд захватил Жмеринку и Проскуров оказался под угрозой.

После взятия украинскими большевиками Жмеринки, вся, так называемая, “юго-западная часть фронта армии Директории”, была отрезана и вскоре перестала существовать.

Кое– какие силы еще оставались на севере, в районе Ровно, но и они по своим настроениям давали Директории основания сомневаться в их надежности.

Состав армии Директории

Надо иметь ввиду, что вся “армия Директории” была чрезвычайно пестрой, как по своему составу, так и по настроениям. Во время Гетмана, не мало офицеров русской армии вступили в кадры будущей Украинской армии просто как специалисты, не будучи вовсе сторонниками Украины вообще, а социалистическо-шовинистической, в особенности. Будучи разбросаны, как “кадры” будущих корпусов и дивизий, по разным городам Украины, они были захвачены восстанием врасплох и им ничего не оставалось делать, как “признать Директорию”, а в дальнейшем, не желая попадать в руки большевиков, делить ее судьбу. Все они стремились в Белую Армию и при первой возможности уходили туда. Часть пробралась к Деникину, а значительная часть летом 1919 г. оказалась в “Западной Добровольческой Армии Бермонта-Авалова, которая тогда формировалась в Прибалтике. Не мало было в “армии Директории” и остатков гетманских карательных отрядов и “Державной Варты”, попавших в эту армию и деливших ее судьбу по тем же самым причинам, что и упомянутая выше группа офицеров. Директорию и ее социалистическое направление они люто ненавидели, но обстоятельства заставляли идти с нею.

Были еще группы антибольшевистски настроенной учащейся молодежи, которые, по своим настроениям были весьма далеки от настроений Директории, но все же ушли вслед за ней.

С другой стороны, не мало было элементов определенно пробольшевистских, которые приняли участие в противогетманском восстании, а в дальнейшем, не успев разойтись по домам, были захвачены общим потоком поспешного бегства Директории и очутились в рядах ее “войска”.

Целеустремленной и боеспособной частью были только “сечевые стрельцы” – галичане, которых население Украины считало “чужими” и относилось к ним враждебно.

Так называемых “национально-сознательных” украинцев, в армии было не так много вообще и, к тому же, они резко делились на определенных антисоциалистов, находившихся у Директории под сомнением, и на сторонников ее национально-социалистической программы, из рядов которых заполнялись разные высшие должности.

Всей этой разношерстной массы, по исчислениям инспектора Укр. Армии, капитана Удовиченко, (произведенного Директорией в генералы), было по спискам около 50.000 к началу занятия Украины сторонниками Харьковского Правительства. В дальнейшем, это число “таяло, как снег на солнце”, по признанию самого украинского премьера. И после Жмеринки и бегства из Проскурова, не насчитывало и одного десятка тысяч, включая и 3.000, которые бежали с Директорией из Киева.

Бегство из Проскурова

В Проскурове состоялось последнее заседание Директории в полном составе, с участием кооптированного представителя от Западной Украины – Петрушевича. После этого она уже никогда не собиралась. Нетругаевич и Андриевский уехали в еще не занятый поляками Станиславов; Винниченко – за границу (почти одновременно с Грушевским), а Петлюра продолжил свою “деятельность” в районе Ровно.

Правительство Остапенко после Проскурова тоже распылилось: часть, кружным путем, через Румынию, поехала в Одессу вести дальше переговоры с Антантой, а сам Остапенко с несколькими министрами продолжал верить в успех переговоров и ждать помощи, разделившись между Станиславовом, куда уехала одна часть, и Ровно, куда направилась к Петлюре другая часть министров.

Ровно – Каменец

На известное время Ровно делается временной столицей У.Н.Р. Значительная же группа политических деятелей и служащих разных министерств, после бегства из Винницы, очутилась в Каменец-Подольске, в том числе и лидеры эсдеков: И. Мазепа, С. Викул и др., а также, сам Грушевский. Что происходило и каковы были тогда (март 1919 г.) настроения во второй столице У.Н.Р. – Каменце дает исчерпывающую картину один из лидеров эсдеков – И. Мазепа. На страницах своих воспоминаний он пишет:
“небольшой Каменец был переполнен служащими разных учреждений, которые были эвакуированы из Винницы. Никто не знал, почему сюда, в этот слепой угол Подолии, была направлена вся эта масса людей и государственного имущества. Можно было только догадываться, что правительство сделало это в надежде на ожидаемую помощь со стороны французского командования. Но среди чиновников, которые очутились в Каменце, господствовало убеждение, что это пришло уже “начало конца”. Никто не верил, что положение на фронте переменится в нашу пользу. Авторитет Директории и Правительства пали так, как никогда. Все это усилило почву для расширения советофильских настроений среди эвакуированных чиновников. Как раз в это время (20-22 марта) в Каменце происходил уездный крестьянский съезд, в котором приняли участие Грушевский, Степаненко, Лизановский и другие эсеровские лидеры. Съезд был созван для выборов уездного “Трудового Совета”, согласно с законом Директории о создании “Трудовых Советов” на местах. Но, после обсуждения общей ситуации, Съезд принял резолюцию, в которой высказался за советскую форму власти, против переговоров с французским командованием и за переговоры с большевиками”.
В результате таких настроений, в переполненном лидерами, “атаманами” и просто беженцами, Каменце, создался полный хаос, который усиливался грызней между собою разных политических лидеров, обвинявших друг друга в неудачах. Создавались и распадались всякие “Комитеты Защиты”; в склоки активно вмешивались, по своей инициативе разные “атаманы”. Арестовывали и выпускали лидеров и министров. “Признавали” и “не признавали” Директорию и Правительство. И с трепетом ждали большевистского восстания или наступления. Только когда выяснилось, что большевики на Каменец не идут, все немного успокоилось и Каменец временно разгрузился от многочисленных лидеров и “вождей”.

Центр в Ровно

Конец марта – начало апреля были временем перенесения центра У.Н.Р. в Ровно, где находился Петлюра, уже выдвинувшийся на роль фактического руководителя того предприятия, которое сейчас одни называют “борьбой украинского народа за свое национальное освобождение”, а другие – “неудавшейся попыткой небольшой группы украинской социалистическо-шовинистической молодежи и полуинтеллигенции навязать свою волю украинскому народу.

Тот неоспоримый факт, что народные массы Украины за Петлюрой не пошли и он бежал с горсточкой сторонников, убедительно свидетельствует, что никакого “народного движения”, как теперь утверждают сепаратисты, не было. Этого же мнения придерживается и бывший Премьер и Глава Директории, Винниченко, который, находясь в эмиграции, написал свою общеизвестную фразу:
“Будем честны с собой и другими: мы воспользовались несознательностью масс. Не они нас выбирали, а мы им навязали себя”.
(“Возрождение Нации”, том II.)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Единовластие Петлюры

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 11:47

В начале апреля, после отъезда за границу Грушевского и Винниченко и фактического распада Директории, Петлюра всю власть взял в свои руки и сразу же резко изменил политику. Так называемые “правые” (правительство Остапенко) были отстранены и заменены эсдеками и эсерами. В результате совещаний партийных лидеров, по воле Петлюры, было сформировано новое правительство, которое возглавил, молодой, правоверный марксист, эсдек, Б. Мартос, бывший земский служащий, с узким кругозором мелкого чиновника, и самоуверенностью молодости и той “патологической жаждой власти”, о которой писал С. Шелухин. Остальные министры: Мазепа, Ливицкий, Ковалевский, Сиротенко и другие – все были эсдеки и эсеры, по качествам такие же, как и новый премьер. Так называемые “правые” группировки: социалисты-федералисты, социалисты-самостийники и народные республиканцы, из которых состояло прежнее правительство Остапепко, войти в новое правительство или, хотя бы его поддерживать, решительно отказались. Их поддерживали, всемерно также галичане и член Директории Андриевский.

Ориентация на большевиков

Правительство Мартоса решило ориентироваться “влево”, опираясь на эсдеков и эсеров и веря в возможность как-то договориться со своими единомышленниками по ту сторону фронта (они верили или делали вид что верят в наличие таковых), но без капитуляции перед Харьковским Правительством. Объективных данных для такой веры не было никаких; основывалась она только на собственном желании договориться со вчерашними товарищами по Центр. Раде и разным революционным организациям, которым удалось захватить власть и выгнать их с территории всей Украины кроме нескольких уездов Волыни.

9– го апреля Б. Мартос с товарищами принял “власть” в свои руки и начал свою деятельность в качестве премьера Украинской Народной Республики, территория которой тогда ограничивалась г. Ровно и несколькими уездами вокруг.

Положение на “фронте” было исключительно тяжелым, не только в военном отношении, но и в политическом. Разношерстные вооруженные группы, называвшиеся “Армией УНР”, занимали ряд населенных пунктов и железнодорожных станций. Никакого непрерывного фронта не было. Ни одна сторона не наступала, но большевики накапливали силы для окончательного удара. Связь и дисциплина существовали больше только на бумаге, чем в действительности. Вера в успех дела и авторитет Директории и Правительства стремительно падали. С одной стороны, росли капитулянтские настроения; с другой – злоба против вождей и их социалистических экспериментов, мало отличавшихся от большевистских.

Новое правительство не обращало на это внимания и усердно занялось “продолжением линии Трудового Конгресса”. 12-го апреля выпустило длиннейшую декларацию, в которой повторялось все то, что уже много раз было сказано в бесчисленных декларациях партий, правительств и союзов; 18-го апреля выработало “условия соглашения с социалистами по ту сторону фронта”; усиленно проводили выборы уездных и волостных “рабоче-крестьянских трудовых советов для контроля над деятельностью местных властей”.

Чем отличались эти советы от совдепов по ту сторону “фронта” – никакого вразумительного объяснения никто не давал. Да и дать его было невозможно, ибо, по существу, это было одно и то же. Разница состояла только в личности вождей, которых должны были поддерживать эти советы: здесь – социалистов – Петлюру, Мартоса, Мазепу, Ливицкого, Сиротенка и Ко.; там – тоже социалистов и тоже украинцев: Коцюбинского, Шахрая, Затонского, Шуйского, Заливчего, Скрыпника, Любченка и др.

Положение на фронте

О положении на фронте вспомнило, наконец, и правительство и обратилось к “атаману” А. Мельнику, начальнику штаба “Действующей Армии” с просьбой дать об этом информацию. Вот как пишет об этом один из участников разговора с А. Мельником министр И. Мазепа:
“А. Мельник сказал, что наше положение на фронте просто трагично. Большевики бросили против нас свои лучшие части местного формирования. Например, Таращанскую дивизию, которая состоит преимущественно из украинцев. Это деморализующе действует на наших солдат. Многие из них просто бегут с фронта”… “Казаки не хотят биться против своих братьев – украинцев. Выходит так, будто мы здесь ведем борьбу не за украинское дело, а за правительство Директории, которое потеряло популярность в народных массах”… “Мы, военные, считаем, что нужно сговориться с левыми украинцами с той стороны фронта. Только тогда мы сможем сорганизовать свои боеспособные силы для борьбы с большевизмом”.
(И. Мазепа, “Украина в огне и буре рев.”)

Безотрадная картина, которую дает Мельник (впоследствии – один из вождей нацизма), равно, как и совет будущего вождя нацистов договориться с “левыми” заслуживает того, чтобы на это обратить внимание.

Только молодость и малокультурность вождей, их неутолимая жажда власти (любой ценой и с любой помощью) и безнадежное военное положение, могли породить мысль “искать сговора с левыми украинцами по ту сторону фронта”. Простая и естественная мысль, захотят ли этот сговор и нужен ли он их “левым” товарищам по ту сторону фронта, вождям по ту сторону просто не приходила в голову, хотя об этом тоже следовало подумать. Ведь в то время во власти “левых товарищей”, которые пошли на сотрудничество с большевиками, была вся Украина и они занимали руководящие посты, а “петлюровцы” были загнаны в угол Волыни и никакой силы, ни идейной, ни военной из себя не представляли. Идеей же украинской самостийности, на что делали ставку “петлюровцы”, поднять массы было невозможно, что наглядно показали все события последнего времени. Но “петлюровцы” верили (или делали вид, что верят) в огромную силу идеи “национального освобождения” (отношение к которой народ уже показал) и делали ставку на уже битую карту.

Для находившихся на фронте эта политика вождей, конечно, была не секрет и вызывала резкое осуждение, особенно в частях антисоциалистически настроенных, каких было не мало. Родилась мысль устранить социалистических вождей и отдать власть в руки более умеренных групп. Осуществить ее попытался командующий северный участком фронта, молодой и решительный атаман Оскилко. Незадолго перед тем, имея опытного начальника штаба, русского генерала Агапеева, Оскилко выдержал несколько удачных боев с небольшим отрядом красных и его популярность была велика.

Бунт Оскилко

28 апреля он попытался сделать переворот: арестовал часть министров и социалистических вождей и выпустил воззвание о наделении землей крестьян в собственность, обещая выдать “бумаги на вечное и потомственное владение землей”.

Благодаря своевременно предпринятым социалистами мерам и сделанным Оскилко тактическим ошибкам, переворот не удался – и Оскилко с рядом видных единомышленников бежал. Но самый факт возможности поднять антисоциалистический бунт, который имел не мало сочувствующих, свидетельствует, что в рядах “петлюровцев” настроения были далеко не одинаковы и социалистические эксперименты Петлюровского правительства не всегда находили сочувствие даже в рядах армии.

Выступление Оскилко окончательно деморализировало “фронт”. Никаких надежд организовать хоть какой-нибудь отпор, уже наметившемуся наступлению украинских большевиков против Петлюровской армии, не было. Петлюре и его сторонникам оставалось только – или драться с малым шансом на успех, благодаря ненадежности “армии” – или бежать. Они выбрали последнее. 5-го мая Ровно было оставлено. Все двинулось на Запад, в Галицию.

Продолжение бегства

На короткое время Петлюра с “армией” задержался в Радзивилове, где сразу же начали делаться попытки реорганизации этой армии, которая до этого, по словам одного из Петлюровских генералов – Безручка,
“имела малоорганизованный, полупартизанский характер. Формируют части более активные люди., которые, собравши около себя кружок, получают после санкцию Правительства и делаются Н-ой частью. Подсчет сил и управление ими часто были не под силу высшему командованию. Было в армии много людей, особенно офицеров, нетвердых или и совсем ненадежных с национальной точки зрения”.
(Газета “Дiло” от 20 июня 1937 г.)

Характеристика правильная и точная. Ее полностью подтверждают данные многочисленных мемуаристов того времени.

К этому можно прибавить, что в то время (весна 1919 г.) сами большевики всех выступавших против них, называли “бандами” или “петлюровскими бандитами”. Так они назвали и несколько, никому не подчинявшихся, партизанских отрядов, которые в марте 1919 г. оперировали в нескольких десятках километров на северо-запад от Киева. Это дало основание, задним числом, сидя в эмиграции, создать миф о “мартовском наступлении Волынской группы войск УНР”.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Институт политруков

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 12:14

“Реорганизация армии” не ограничилась “перегруппировками” (на бумаге) многочисленных “корпусов” и “дивизий”, иногда состоявших из сотни-другой малодисциплинированных людей, под командой совсем недисциплинированных “атаманов”. 13 мая было решено в армии ввести институт национально-политических комиссаров, под названием “державных инспекторов”, с самыми широкими полномочиями, правом вмешиваться в действия строевых командиров и “следить за политически-национальной благонадежностью армии”.

Во главе “державных инспекторов” был поставлен некий В. Кедровский, главной квалификацией которого была малокультурность, чисто собачья преданность Петлюре, верность социализму и желание играть роль. Но дела он не поправил, а только внес двоевластие в армию, которое, конечно, не подняло ее боеспособности. В армии его называли “петлюровским шпионом” и брезгливо сторонились.

Когда поляки начали наступление с севера (16-го мая), то оказалось, что армия вообще не хочет воевать. Луцк был отдан без боя; вся “Холмская группа” войск была ликвидирована без выстрела. Добровольно перешли на сторону поляков дивизия Стренгирова, отряды атаманов Тимченка, Абазы и других. Полякам достались огромные склады боеприпасов, оружия и продовольствия. Петлюровский генерал Капустянский в своих воспоминаниях объясняет эту катастрофу изменой антисоциалистически настроенных командиров и солдат, не желавших воевать за социалистическое правительство Петлюры. А И. Мазепа, чтобы высказать полное к ним презрение, называет их “малороссами” (у самостийников это – ругательное слово). В результате же, Петлюре пришлось бежать дальше – на Красное и Тарнополь.

Продвигаясь по галицийской территории на юг, вдоль старой русско-австрийской границы, Петлюра с правительством и армией, к началу июня, оказался около Волочиска, который был в руках большевиков. Дальше, на юг, доживали свои последние дни враги Петлюры и его политики – Галицкое правительство и, сотрудничавшие с ним, “правые” надднепрянцы, с членом Директории Андриевским во главе (Швец и Макаренко были с Петлюрой; Винниченко – за границей).

Но и на юг путь уже был перерезан поляками, которые были в нескольких километрах и продолжали наступать, не обращая внимание на сделанное Петлюрой предложение перемирия. Положение было такое, что “каждый час можно было ожидать полной ликвидации государственного центра”, как пишет в своих воспоминаниях И. Мазепа –
“Мы стояли перед дилеммой, к кому попасть в плен: к полякам или к большевикам”.
Каменец – столица

В такой обстановке было решено атаковать Волочиск. Мобилизовав все силы, даже служащих министерств, было поведено наступление против, ничего не ожидавших, незначительных большевистских сил. Волочиск был взят, а кроме того очищен и небольшой клочок территории между линией Старо-Константинов-Проскуров-Каменец и бывшей австрийской границей. Украинское правительство опять было на своей земле. Встал вопрос: что – дальше?

Не имея никаких шансов продолжать борьбу с большевиками имеющимися силами, Правительство опять ухватилось за старую идею: соглашение с “левыми товарищами по ту сторону фронта” и организацию с их помощью восстания, чисто национального, для изгнания “московских оккупантов”. В связи с переговорами, которые велись еще раньше, Правительство было пополнено представителями этих “левых товарищей” (Одрина, Черкасский), прибывшими из Киева. Вся надежда возлагалась теперь на энтузиазм, который должен был охватить массы, узнавшие, что с Петлюрой сотрудничают и “левые”, которые раньше шли с большевиками.

Бунт Болбачана

Пока же что, сосредоточившись в Каменец-Подольске, Правительство занялось очередной “реорганизацией армии” и политическими разговорами.

Антиправительственные настроения росли и привели к открытому бунту полковника Болбачана, доблестного командира “Запорожского Корпуса”, антисоциалиста, противника политики Петлюры и, кроме того, подозреваемого в симпатиях к Добровольческой Армии Деникина.

Бунт был подавлен и Болбочан расстрелян, но дисциплину в армии бунт расшатал еще больше и привел к такому положению, что наказной атаман – Осецкий и его начальник штаба – В. Тютюнник заявили Правительству, что “если в течении 2-3 дней не придет помощь от Галицкой армии, ликвидация фронта – неизбежна.

Встреча двух Правительств

Счастливое стечение обстоятельств спасло Петлюру и петлюровцев от полной катастрофы. Как раз в эти дни Галицкое правительство и армия вынуждены были оставить Галицию и перейти на территорию, находившуюся под властью Петлюры.

Как уже упомянуто выше, Галицкое правительство стояло на умеренных позициях и к социалистическим экспериментам надднепрянских украинских вождей относилось резко отрицательно. С ним солидаризировались и “правые” надднепрянцы. Не удивительно поэтому, что между двумя Правительствами и двумя армиями, оказавшимися на одной и той же территории, не только не дошло до полного слияния, что было бы логично, принимая во внимание решение о “Соборной Украине”, но не установились даже благожелательные отношения.

Больше двух месяцев сосуществовали эти два правительства, тщетно пытаясь найти общий язык и выработать общую линию политики. Петлюровцы панацею от всех бед видели в социализме и всю надежду возлагали на “левых товарищей” и силу национальных лозунгов. Галичане относились к этому скептически и выход из положения видели в вооруженной борьбе с большевиками, для чего нужна дисциплинированная армия, а не петлюровская импровизация. В случае успеха борьбы, галичане надеялись на помощь Антанты всей Украине, в том числе и Галиции.

После бесчисленных совещаний, конференций, деклараций, которые так любили незадачливые социалистические украинские вожди, они все же должны были капитулировать перед галичанами и принять их условия: отказ от советского уклона и устранения с поста премьера Мартоса, тяготевшего к большевикам.

Но до слияния правительств и армий, так и не дошло. Слишком уже различны были те элементы, из которых слагались и армии, и правительства двух Украин – Надднепрянской и Западной.

Премьер Мартос был смещен и заменен таким же как и он марксистом, эсдеком Исааком Мазепой, бывшим до революции мелким служащим Екатеринославского земства. Перемена была чисто персональная. Политическое лицо нового правительства не изменилось.

Хотя Петлюра и был провозглашен Главковерхом и при нем был создан особый штаб для руководства обоими армиями, армия по-прежнему оставалась разделенной на Галицкую и Надднепрянскую.

Пока происходили все эти совещания, переговоры и комбинации, обстановка резко изменилась. Армия Деникина быстро наступала и к середине лета 1919 г. была уже в пределах Украины. Большевики бросили все свои силы на борьбу с Деникиным и все Правобережье оказалось без сколько-нибудь значительных большевистских частей. Создались исключительно благоприятные условия для наступления украинских вооруженных сил, которые были сосредоточены в районе Каменца.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Наступление

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 12:22

В начале августа началось наступление, которое почти не встречало сопротивления противника. Это было, в сущности, движение по освобожденной противником территории. Многочисленные украинские мемуаристы приводят разные цифры численности наступавших армий, а потому установить их точно невозможно. Грубо приблизительно, силы Петлюровского “войска” были около 10,000, а Галицкой армии – около 40.000.

В главном направлении – на Киев двинулись галичане, под командой генерала Кравса, которому был подчинен также “Запорожский Корпус” петлюровской армии, состоявший из добровольцев (численностью меньше полка). Силы петлюровских “атаманов” были поделены между Волынским и Одесским направлениями наступления.

Ген. Кравс быстро продвигался вперед, и уже к концу августа был на подступах к Киеву. Казалось бы естественным, чтобы с ним продвигался и “Головной Атман” Петлюра со своим Правительством и лидерами политических партий. Однако на Киев они не двигались. Многочисленные сепаратистические историки и мемуаристы вопрос об этом обходят молчанием. Только бывший помощник начальника штаба “Головного Атамана”, ген. Курманович, рассказывает в своих воспоминаниях, что командующий войсками, наступающими на Киев, ген. Кравс, категорически воспротивился присутствию Петлюры и его окружения. Как бывший офицер австрийского морального штаба и человек правых убеждений, Кравс органически не выносил надднепрянских социалистически лидеров и “атаманов”. В своем кругу, он называл Петлюру “неудавшимся попом” и “цыганом” (как известно, Петлюра – не окончивший курс семинарист, сын полтавского цыгана), а социалистических лидеров – “полубольшевиками”.

Кроме того, к этому времени определилось резкое расхождение между “петлюровцами” и “галичанами” в вопросе об отношении к Деникину.

Отношение к Доброармии

Несмотря на то, что Галиция до войны была центром и рассадником украинского сепаратизма, Галицкое Правительство и армия были единодушны в желании самого тесного сотрудничества с Деникиным, несмотря на его “единонеделимческое” направление. Факт тяготения галичан к Деникину не только не скрывают, но всячески выпячивают все украинские сепаратистические историки и мемуаристы, считая это их ошибкой и даже изменой идее самостийной Украины.

Для правильного понимания истории этот факт чрезвычайно важен, ибо он свидетельствует, с какой быстротой и легкостью галичане освободились от шовинистического руссоненавистничества, которое десятилетиями культивировалось среди галицкой интеллигенции при активной поддержке Австро-Венгерского правительства.

Отношение руководителей политики надднепрянской Украины в Деникину было резко отрицательным. И вовсе не по причинам национальным, как теперь утверждают сепаратисты. Не надо забывать, что все они были не только социалисты, но и социалисты левые, с большим уклоном к большевизму, а потому не имели никакой надежды, не только удержаться у власти, но даже и получить возможность свободной деятельности в случае победы Деникина. Кроме того они знали, что подавляющее большинство культурной части населения Украины настроено за Деникина и против политики Директории, как в национальном, так и в социальном вопросе. Понимали также студенты и полуинтеллигенты-министры и, нередко, полуграмотные “атаманы”, что при сотрудничестве с Деникиным и неизбежном при этом пересмотре их квалификаций, у них нет надежды задержаться на министерских и высших командных постах.

Все это вместе взятое делало их непримиримыми противниками Деникина и толкало на сотрудничество с большевиками, недавними товарищами по революционным кружкам. Но, несмотря на все свое желание, они не решались открыто стать на сторону большевиков, как из боязни Галицкой Армии, бывшей неизмеримо сильнее их “войска”, так и из-за настроений этого “войска”, в котором был не малый процент определенных антисоциалистов и проденикиицев, а также и в следствии отсутствия уверенности, что большевики будут с ними считаться. В результате, галичане получили возможность двигаться на Киев, фактически почти отстранив от участия в этом походе петлюровское “войско”, которое бездействовало на правом фланге, в районе Бирзулы, дав возможность крупному большевистскому отряду (целой дивизии) прорваться на север и соединиться с 12-ой Сов. Армией в районе Киева.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Киевский конфликт

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 12:35

30–го августа юго-западные и южные предместья Киева были в руках Галицкой армии. В тот же день подошли к Киеву и добровольцы Деникина, заняв Никольскую и Предмостную слободки на левом берегу Днепра.

На следующий день ген. Кравс. назначил торжественное вступление в Киев своей армии и парад на Думской площади. Пока галичане строились для встречи ген. Кравса, через Печерск вошли добровольцы и их эскадрон мирно выстроился рядом с конной сотней галичан. Когда подъехал ген. Кравс, командир добровольческого эскадрона ему представился и изъявил желание рядом с украинским флагом, уже вывешенным на Думе, вывесить и русский, на что ген. Кравс согласился.

Подъем русского флага вызвал взрыв энтузиазма многотысячной толпы киевлян, запрудивших Думскую площадь и Крещатик. Это вызвало негодование подъехавшего петлюровского “атамана” Сальского. Он приказал галичанам снять русский флаг, но галичане отказались выполнить его приказание. Тогда, по приказу Сальского, один из его политических единомышленников сорвал русский флаг и бросил под ноги лошади Сальского, который начал его, демонстративно топтать. Ошеломленная этой выходкой толпа разразилась криками негодования, а добровольцы дали в воздух несколько залпов и пулеметных очередей. Наступило всеобщее смятение. Виновник всего – Сальский, галопом бросился удирать по направлению к Бессарабке, следом за ним побежал его небольшой отряд “гайдамаков”; галичане же в полном порядке отошли в близлежащие улицы.

Под улюлюканье киевлян, Сальский и его петлюровское “войско”, бросая в беге оружие, пробежали по Васильковской улице и небольшими группками рассеялось в районе Киевского предместья– Демиевки.

Так столица Украины – Киев, встретила тех, кто самозвано хотел навязать, ей свою волю.

Связавшись с командующим добровольцами – ген. Бредовым, ген. Кравс поехал к нему для выяснения недоразумения. К этому времени подъехала из Фастова делегация Петлюровского Правительства, во главе с Омельяновичем-Павленко и хотела принять участие в разговоре с ген. Бредовым. Но Бредов отказался их принять и приказал передать, что если они появятся, то он их арестует. Петлюровцы немедленно вернулись назад.

С ген. Кравсом ген. Бредов заключил соглашение о немедленном отводе частей его армии на линию: Игнатовка-Васильков-Германовка (около 30 км от Киева), что и было выполнено 1-го-сентября. Такое же описание киевских событий, только подробнее, дает И. Мазепа, в книге – “Украина в огне и буре революции”.

По соглашению, было возвращено оружие разоруженным надднепрянцам, находившимся в составе “Запорожского Корпуса” (галичан не разоружали). Не безынтересно напомнить подробности этого разоружения, которое произошло без кровопролития и без единого выстрела.

В ночь с 30 на 31 августа эти “запорожцы”, среди которых был большой процент киевлян – учащейся молодежи, ушедшей от большевиков, были назначены охранять железнодорожный и цепной мосты и не допустить перехода через них добровольцев. Но при появлении добровольцев “запорожцы” начали с ними брататься, а утром 31-го августа сами помогали добровольцам разоружать петлюровцев из “Запорожского Корпуса”. Когда же разоруженным “запорожцам” было возвращено оружие и они получили возможность отойти на указанную им линию, их командир – Сальский, не досчитался более половины, хотя и не было ни одного убитого или раненого. “Запорожцы” – киевские гимназисты, реалисты и студенты, остались в Киеве, а многие из них поступили в добровольческую армию. Этот общеизвестный факт сепаратисты старательно замалчивают, но о нем говорят многие галичане (Скидан, Карпенюк и др.), печатавшие свои воспоминания в “Червовой Калине” и других изданиях в начале 30-х гг. во Львове.

Киевские события произвели огромное впечатление, как на петлюровцев, (надднепрянских украинских социалистов), так и на галичан и имели свои последствия. Петлюровский премьер И. Мазепа пишет:
“чужой нам Киев сразу же поспешил дать деникинцам всякую помощь, начиная от обычных информаций и кончая вооруженными отрядами местных добровольцев”.
(“В огне и буре революции”.)

Что украинская столица – Киев была “чужой” для украинцев заметил, не только петлюровский премьер, но и тысячи галичан, бывших свидетелями восторженного приема деникинцев в Киеве. М. Скидан пишет:
“хоть мы и пришли в свой столичный город, но, по существу, с точки зрения военной стратегии – в чужой город”… “Деникинцы чувствовали себя там, как дома; для них формировались отряды, печатались газеты”.
Галичане окончательно убедились, что все разговоры о необычайной популярности Петлюры – мыльный пузырь и начали об этом открыто говорить и критиковать действия всей петлюровской верхушки. В газете “Стрелец” – органе Галицкой Армии печатается ряд резких статей по этому вопросу. Так, например, в № от 11-го сентября, бывший министр, галичанин Назарук пишет:
“Почему это масса генералов из царской армии не служит нам? Вспоминаю только такие известные имена, как генералы Кордашенко, Мусиенко, Прохорович, Рустанович, Драгомиров и другие. Где они? Я сам скажу где: – в армии Юденича и Деникина. Почему? – И на это дан вам ответ. Они украинцы и служили бы у нас, если бы у нас были другие обстоятельства. Какие именно? – Если бы у нас атаманами не были подпрапорщики или люди, которые и подпрапорщиками никогда не были и даже военную карту не умеют читать. Это – факты, которые докажу перед каждым судом… Каждая часть должна “опаршиветь”, если имеет такого атамана, хотя бы она и была самой здоровой, ибо рыба портится от головы – и понемногу все завоняет”.
На этот прямой вызов и конкретное обвинение, социалистические вожди и министры, предпочли не отвечать. Расправиться, как с Болбачаном, с Назаруком они не смели – за ним стояла Галицкая Армия.

Суд бы был не в их пользу и, вероятно, начал бы с рассмотрения военной квалификации самого Головного Атамана – Петлюры. Молчать – было благоразумнее.

Попытка петлюровцев воздействовать на Галицкую армию, через политруков – “государственных инспекторов” не увенчалась успехом, ибо доступ для них туда был закрыт. И не только для них, но и для министров, о чем тогдашний премьер И. Мазепа пишет так:
“Даже члены нашего правительства фактически были лишены возможности посещать Галицкую Армию.”
(“Украина в огне и буре революции”.)

Петлюре ничего не оставалось делать, как в приказе-телеграмме, от 6-го сентября написать:
“прошу Президента Петрушевича, повлиять на галицких офицеров тыла, которые неосмотрительно разговаривают на темы безосновательного контакта с Деникиным и тем разлагают общественность и войско”.
(Цитируется по воспоминаниям И. Мазепы.)

Антагонизм между галичанами и социалистами, выступавшими от имени надднепрянцев, рос изо дня в день. Дело доходило до того, что галичане физически расправлялись с агентами петлюровских политруков – “государственных военных инспекторов”, пытавшихся в своей социалистическом духе просвещать галичан. А главе этих инспекторов – Б. Кедровскому, хотевшему приехать в Галицкую Армию, было передано, что с ним поступят так, как “сделали болбачановцы” (они его “в тихую” жестоко выпороли).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Война Петлюры с Деникиным

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 13:37

Петлюра и его окружение стремились поскорее развязать войну против Деникина. Тогдашний премьер И. Мазепа в своих воспоминаниях пишет:
“После отступления от Киева наше правительство видело единственный выход в том, чтобы возможно скорее начать борьбу с армией Деникина”. “Но Галицкая Армия, продолжала жить своей собственной жизнью, как будто государство в государстве”… “она жила надеждой на соглашение с Деникиным”.
Желание петлюровцев поскорее начать войну с Деникиным, подогревалось сведениями о восстаниях и партизанщине, появившихся на территориях занятых Деникиным. Вызваны они были, как известно, его реакционной социальной политикой вообще, а, в земельном вопросе, в частности. Но петлюровцы, вероятно, искренно верили, что все повстанцы – это их сторонники (человек ведь легко верит в то, чего хочет) и свою главную ставку делали на повстанцев. Кроме того борьба против Деникина автоматически делала их союзниками большевиков и открывала возможности для соглашения с ними в случае победы.

Усиленная агитация в этом направлении среди петлюровского “войска”, которую проводил “инспектор”.– политрук Кедровский, принесла свои плоды. Отдельные “атаманы” начали проявлять сбою агрессивность. Уже в половине сентября на ст. Бирзула, где стояли и деникинский и петлюровский отряды, петлюровский отряд неожиданно окружил и разоружил деникинцев. В ответ на это, последовало распоряжение Деникина:
“при встрече с войсками Петлюры – предлагать им разоружиться или покинуть территорию, занятую Доброармией”.
Этот приказ, по словам ген. Удовиченко, был перехвачен петлюровцами и ускорил их выступление против Деникина.

22– го сентября Головной Атаман Петлюра издал приказ о начале войны против Деникина, назначив “командовать наступлением” того самого Сальского, который вызвал киевский инцидент. Этому приказу предшествовали два события: совещание Петлюры, членов его Правительства, двух оставшихся с Петлюрой, членов Директории (Макаренко и Швеца) и представителей Галицкого Правительства, в первый раз согласившихся принимать участие в совместном заседании. По настоянию надднепрянцев, было решено “готовиться к борьбе с Деникиным и наступать на Одессу”. О наступлении на Киев в решении этого совещания не упоминается, т.к. оно не было уверено, выполнит ли приказ ген. Кравс, командовавший группой киевского направления, - сторонник соглашения с Деникиным.

Решение совещания и овации Петлюре, по словам И. Мазепы, так его растрогало, что он заплакал… Точно так же, как заплакал, когда узнал о движении немцев на Украину в 1918 г.

Сотрудничество Петлюры с Лениным

Вторым событием, определившим подлинные настроения петлюровцев, была посылка особого уполномоченного к Ленину, с предложением сотрудничества Директории с большевиками. Вот как рассказывает об этом тогдашний премьер Укр. Нар. Респ. И. Мазепа в своих воспоминаниях:
“как раз в это время (середина сентября) в Каменец приехал швейцарский коммунист Ф. Пляттен, личный друг Ленина. На нашу территорию он попал случайно. Еще в июне 1919 г. он вылетел из Москвы в советскую Венгрию с поручением от Большевистского Правительства. Но аэроплан упал на румынской территории и был конфискован румынским правительством. Пляттена румыны также задержали и не пропустили дальше в Венгрию. По его желанию, его переправили через Днестр на территорию, занятую украинскими войсками. Пляттен связался с галицким социал-демократом П. Бензой, которого он знал лично со времен пребывания Бензы в эмиграции в Швейцарии. Узнавши от Бензы об общей ситуации на нашем фронте и о том, что мы не сегодня-завтра объявляем войну Деникину, он предложил услуги – быть посредником между нашим правительством и правительством Ленина для заключения военной конвенции против Деникина. Директория и Петрушевич дали на это согласие. Через несколько дней Платтен выехал в Москву с предложением от нашего правительства”.
Приведенные выше слова заслуживают особого внимания, ибо они написаны премьером того правительства, которое посылало эту просьбу Ленину о сотрудничестве, а также и премьером эмигрантского “Украинского Правительства”, уверявшего в начале 50-х г.г. весь мир о “непримиримой вражде к большевикам” во все времена, как всей Украины и украинцев вообще, так и Петлюры и его единомышленников, в частности. Вопроса, как совместить антибольшевизм украинцев с предложением их правительства большевикам вместе воевать против антибольшевика – Деникина, Мазепа не касается. Он только свидетельствует о действии Петлюровского правительства, каковое действие иначе, как пробольшевистским назвать нельзя.

Говоря о согласии галицкого диктатора Петрушевича с противоденикинскими мероприятиями петлюровцев и всячески это согласие подчеркивая, Мазепа все же вынужден признать, что
“хотя Петрушевич и подписал декларацию против Деникина, но это не мешало ему колебаться и менять свое мнение под влиянием людей из его окружения. В этом особенно фатальную роль сыграл своими информациями и пропагандой из-за границы член зап.-укр. делегации в Париже, В. Панейко. Без преувеличения можно сказать, что, своей преступной антисамостийнической деятельностью, он был в высшей мере причиной тех событий, которые вскоре произошли на нашем фронте”.
(“Украина в огне и буре”.)

В результате ли “преступно антисамостийнической деятельности” делегата самостийной Украины, или по причине настроений украинской армии и неспособности полуграмотных “атаманов”, но события в ближайшие недели разыгрались следующим образом: Добровольческая Армия начала наступление против петлюровцев, не ожидая пока Ленин пришлет им помощь. Уже к 15 октября все петлюровское войско находилось в состоянии беспорядочного бегства на запад к бывшей австрийской границе, на которой теперь стояли поляки.

Галицкая Армия в Доброармии

Галицкая же Армия окончательно разорвала с петлюровцами и в половине ноября перешла на сторону Деникина. Между нею и командованием Доброармии было заключено соглашение следующего содержания:
“Галицкая Армия, в полном составе, с этапными установлениями, складами и железнодорожным составом, переходит на сторону Доброармии и отдается в полное распоряжение Главного Командования Вооруженных Сил Юга России через Командующего Войсками Новороссийской области”.
О положении частей, верных Петлюре, в своей книге “Украина в войне за державность” генерал-инспектор армии У.Н.Р. Удовиченко пишет следующее:
“В ротах осталось по 5-10 бойцов, а полки доходили до 50-60 штыков. Все бойцы держались до тех пор пока тиф не валил их с ног. С тяжелыми усилиями части Украинской Армии, отбиваясь от врага, который постоянно наседал, отходили на запад к польской границе. Около 26 ноября остатки Украинской Армии с боем оставили Проскуров, а 20 ноября сосредоточились в районе Староконстантинова. Украинская Армия была полностью изолирована. С юга и востока по ее следам шла Добровольческая Армия; с запада – польские корпуса; с севера – Красная Армия. Положение нашей армии становилось трагичным и безнадежным. Перед ней были две возможности: или сдаться на милость белых или красных москалей, или перейти границу Польши, где она будет разоружена. Командование Армии решает вывести остатки дивизий в район Любара-Острополя. Около 1-го декабря части заняли вышеупомянутый район”.
Так закончилось то наступление против Деникина, командовать которым несколько недель тому назад Петлюра назначил известного по своей глупой выходке в Киеве, атамана Сальского. Незадачливый полководец вместо наступления “командовал отступлением”, в результате которого, по данным ген. Удовиченка, к началу декабря во всей Украинской Армии осталось 4.000-5.000 бойцов. (“Украина в войне за державность”).

В начале августа, продвигаясь на восток, петлюровские полководцы рассчитывали, что их армия будет расти, как снежный ком, притоком добровольцев и присоединением повстанцев. Они верили, что народ только и ждет Петлюру и что все население с восторгом относится к его политике. В этом их убеждали эсеровские и эсдековские лидеры, считавшие что – “массы за ними”. Однако действительность показала, что за четыре месяца исхода по Украине (август-ноябрь) петлюровская армия, по данным ее генерал-инспектора, потеряла более половины своего состава. И не в боях, а главным образом от – болезней и дезертирства. Одни – уходили по домам; другие – к красным; третьи – к белым. Надежды же на пополнение оказались мыльным пузырем. Над этим нужно было задуматься, как руководителям украинской политики, так и многочисленным “атаманам” и следовало подвести итоги и сделать выводы, когда остатки армии сбились в Любаре.

Но, для этого надо было иметь гражданское мужество и честность, признать ошибки собственных установок и вытекавших из них действий.

Но этими качествами не обладали социалистические юнцы и полуинтеллигенты, составлявшие правительство Петлюры и политическое руководство его армии. Признать, что “массы” не пошли за ними и их лозунгами – это значило признать свое политическое банкротство и тем самым потерять право на выступление “от имени Украины”; на производство своих социалистических опытов над украинским народом; на министерские портфели; на дипломатические посты и, связанную с ними, привольную жизнь в столицах Европы. – И они создали новый миф: что “тогда” настроения еще не созрели, а “теперь, когда народ отведал власти и красных, и белых москалей” – все только и ждут “свое войско УНР” и немедленно в него вольются, если оно только появится на Украине.

В этот миф поверили (возможно, что некоторые и искренно) незадачливые украинские вожди и сделали из него соответствующие выводы. Генерал Удовиченко в своей книге “Украина в войне за державностъ” эти выводы формулирует так:
“После многих совещаний, между 1-6 декабря, было принято решение:

1) Украинская Армия продолжает свои боевые действия. Для итого она должна прорвать вражеский фронт, выйти в тыл врага и начать, совместно с повстанцами, партизанскую войну.

2) Правительство УНР, во главе с Головным Атаманом С. Петлюрой, продолжает свою политическую работу в Европе, для чего должно выехать в соседнее государство – Польшу”.
(О том, что Петлюра, не дождавшись конца этих совещаний, и не предупредив даже многих министров, тайно исчез из Любара, Удовиченко скромно умалчивает.)

Решение это было немедленно приведено в исполнение: многочисленные “деятели” и сподвижники Петлюры попросили убежища в Польше, которая, имея свои виды, не только их приняла на жительство, но и взяла на содержание.

А около 5.000 остатков армии, перейдя линию фронта (“прорывать” его не было нужно, ибо он не существовал), ушла на восток “поднимать Украину” и освобождать ее для проведения в жизнь социализации земли, создания “рабоче-крестьянских советов” и прочих социалистических экспериментов Центральной Рады и Директории.

Так закончился девятимесячный “колесный” период Директории (он был в поездах – “на колесах”). Совместно с 45-дневным “киевским периодом”, она не просуществовала и одного года. И в годовщину ее торжественного въезда в Киев все “вожди” спокойно “продолжали политику” в Европейских столицах; несколько тысяч ее “войска” брело по заснеженным равнинам Подолии и южной Киевщины в тщетной надежде “поднять Украину”; а многие тысячи, поверивших “вождям” сынов Украины, усеяли своими костями те пути, по которым их вели их незадачливые “вожди” и “атаманы”, погибнув больше от болезней, чем в боях.

Описывая события последних недель существования на родной земле Правительства и Армии У.Н.Р. и их действия и мероприятия, ген. Удовиченко избегает подробностей, чрезвычайно интересных и характерных.

Значительно подробнее об этих последних двух неделях существования Украинской Народной Республики пишут другие мемуаристы, в частности, известный атаман Юрко Тютюнник.

Эти две недели (последняя ноября и первая декабря 1919 года) были неделями агонии Украинской Народной Республики, во время которой выявилось все то, что привело к этой агонии, а потому события этих двух недель следует изложить подробней.

После перехода галичан к Деникину, Петлюровская Армия не только продолжала стремительно отступать на северо-запад, но и быстро разлагаться.

А украинские крестьяне заняли по отношению к ней определенно враждебную позицию. Характерный эпизод из взаимоотношений петлюровцев и крестьян описывает известный петлюровский “атаман Ю. Тютюнник в своей книге “Зiмовий Похiд 1919-1920 р.” (Издание “Трембiта”. Коломия. 1923 г.) Там он рассказывает об эпизоде, известном под именем “Пашковецкая Республика”.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пашковецкая Республика

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 13:42

“Правительственный Центр был перенесен из Каменца в Проскуров. Туда же стягивались войска. Русские (Деникинцы) успели дойти до Проскурова раньше чем наши войска. Переехать Правительственному Центру дальше, в Староконстантинов, не удалось, т.к. в Пашковской волости возникло анархическое движение. Эта волость не признавала никакой власти и не пропускала через свою территорию никаких войск. В волости было организовано свое правительство. Ее “войско” стало на железнодорожной линии Проскуров– Староконстантинов и остановило всякое движение. Вся эта история известна под именем “Пашковецкой Республики”.

Украинское Правительство выслало к “пашковцам” целую делегацию во главе с П. Феденком. Был подписан формальный договор о пропуске через Пашковскую волость Украинского Правительства с войском и имуществом. Но собрание пашковцев не ратифицировало договор. Может быть считало договор унижающим достоинство “Пашковецкой Республики”. Правительство ни на что не решилось, и все кончилось тем, что все базы с имуществом, вагон с деньгами и даже некоторые документы попали в руки русских (Деникинцев), которые ворвались в Проскуров. Все, кто был в Проскурове разбежались кто куда. Часть удрала сразу же в Польшу, а часть остановилась в селе Войтовцах и потом побрела в Староконстантинов и Любар, обходя “Пашковецкую Республику”.

Так, по подробному описанию Ю. Тютюнника, произошло то “сосредоточение” Украинской Армии и Правительства в районе Староконстантинова, о котором пишет в своей книге (“Украiна у вiйнi за державнiсть”) генерал-инспектор Украинской Армии Удовиченко, умалчивая о чрезвычайно характерных подробностях того, как происходило это “сосредоточивание”. Благодаря замалчиванию этих подробностей, у читателя остается впечатление, что происходило не беспорядочное бегство разрозненных и деморализованных петлюровцев (что в действительности было), а нормальное передвижение Армии и Правительства Украинской Народной Республики.

Приблизительно в дни этого “сосредотачивания” произошла встреча двух украинских отрядов: галичан, уже формально признавших власть Деникина, и петлюровцев, двигавшихся на северо-запад.

“К Деникину идете!” – сказал петлюровский атаман.
“А вы к полякам!” – ответил офицер Галицкой Армии…
И колонны украинцев разошлись в противоположных направлениях…

Об этом рассказывает Ю. Тютюнник в упомянутой выше своей книге.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Столица в Любаре

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 13:54

В Любаре, куда к 1 декабря (1919 г.) собрались Петлюровское Правительство и войско, уже были две власти, которые, как и Петлюра, претендовали на власть над всей Украиной. Одна – “Волынский Революционный Комитет”, стоявший на чисто большевистской платформе. Другая – “атаманский триумвират”, состоявший из атаманов Волоха, Божка и Данченка, не признававший власти Петлюры и стремившийся создать “Советскую Украину” и “Украинскую Красную Армию” при поддержке большевиков.

“Правительственный Центр”, “Атаманский Триумвират” и “Волынский Революционный Комитет”, во главе которого стоял какой то кузнец, один другому не подчинялись. Всякий распоряжался, как хотел. Хаос был страшный”.
– Так пишет в своей книге “ Зiмовий Похiд” известный сподвижник Петлюры, атаман Тютюнннк.

В той же книге он приводит характерный разговор между начальником штаба Петлюровской “Действующей Армии” и атаманом Волохом, в Любаре, 2 декабря 1919.

“Думаете ли вы подчиняться мне или не думаете? Или для вас никакая власть не существует?” – спросил начальник штаба. Волох ответил: “Брось, Васыль! Какая ты к черту власть? Тебя уже никто не слушает. Я уже приказов десять твоих не выполнил, а ты меня и до сих пор на виселицу не потянул. Коли б ты был власть, то повесил бы давно не одного… А так тебя повесят… Ей Богу, повесят”…
Так говорил лидер “Атаманского Триумвирата”, делавшего ставку на помощь большевиков в деле создания “Советской Украины” и “Украинской Красной Армии”.

Но не многим отличались и настроения петлюровского окружения от приведенных выше настроений “атаманов”. Вера в то, что большевики помогут создать Украину с особым “Украинским Красным Войском” была характерной для настроений этого окружения – украинских эсдеков и украинских эсеров.
“В интересах правды надо сказать, что в то время широкие круги интеллигенции не имели бы ничего против организации Украинской Армии под красными знаменами”
– так пишет в книге “Зiмовий Похiд” Ю. Тютюнник, несомненно хорошо осведомленный о настроениях петлюровцев.

В такой обстановке и при таких настроениях проходили последние дни того периода гражданской войны, который украинская сепаратистическая историография называет “борьбой за национальное освобождение украинского народа”.

Митинги и совещания

Еще в Войтовцах (23 ноября) Петлюра издал приказ:
“кто желает – двинуться с ним в поход; остальных – расформировать и считать свободными”.
Ясно, что этот приказ добил и последние остатки дисциплины в Петлюровском “войске”, которое, по словам того же Ю. Тютюнника, было настолько демократично, что “кто куда хочет – тот туда и идет”.

Впоследствии, основываясь на этом приказе, “самораспустилась” единственная более или менее дисциплинированная часть – “Сеченые Стрельцы” и не пошла в так называемый “ Зiмовий Похiд “ с остатками петлюровского войска.

К этому надо прибавить и “митингоманию”, охватившую Армию и Правительство. Все “совещались”. Начиная с Петлюры и кончая низшими командирами и рядовыми бойцами. По словам того же Тютюнника,
“Правительству мерещилась контрреволюция за каждым, кто бился на фронте и не устраивал совещаний и митингов”.
Недоверие и подозрительность парили в отношениях не только между отдельными партиями, лидерами, “атаманами”, но и между отдельными частями войска.

Наиболее “демократичными” и верными себе Петлюра считал так называемых “гайдамаков”, которых возглавлял “атаман” Волох. Его определенно пробольшевисткого направления Петлюра не желал видеть. Все его внимание было обращено на воображаемую опасность “контрреволюции”, которой Петлюра и его единомышленники боялись так же смертельно, как и русская “революционная демократия” – деятели “февральской революции”.

Эту “контрреволюцию” они испытали на себе в 1918 году, когда была свергнута социалистическая Центральная Рада и, почувствовавшие свою власть, украинские крестьяне – собственники расправлялись шомполами с теми социалистами, которые провели закон о социализации земли. Они их не расстреливали и не вешали, но пороли немилосердно, не делая исключения для бывших и будущих петлюровских министров.

Опасаясь “контрреволюции” и зная “левое” направление “гайдамаков”, Петлюра всячески им покровительствовал и верил, что это его надежная, беззаветно преданная ему, лейб-гвардия. На самом же деле, “гайдамаки”, почувствовав полную безнаказанность и свою силу, превратились в преторианцев, диктующих свою власть и Петлюре и Правительству.

Восстание Волоха

Сначала они начали грабить склады. и захватывать для себя то, что было предназначено для всего “войска”. А, придя в Любар, Волох решил свергнуть Петлюру и самому сделаться “Головным Атаманом”.

2 декабря “гайдамаки” захватили все деньги Правительства, находившиеся в вагонах под охраной петлюровских юнкеров, которые не оказали никакого сопротивления, начали митинговать и решили “не проливать крови”. Митинговать начали и, находившиеся в Любаре, “3-я дивизия” и “Охорона головного Отамана” (личная охрана Петлюры). А “Сечевые Стрельцы”, не впутываясь в “петлюровские дела”, отошли в Новую Чарторыю, так как они уже решили расформироваться, согласно приказу Петлюры от 23 ноября.

Видя такую ситуацию, Волох распорядился арестовать Петлюру, Правительство и высший командный состав “армии”. Но Петлюра и его окружение опередили Волоха и успели бежать в направлении Новой Черторыи, где расформировывались “Сечевые Стрельцы”. Только министр Почты и Телеграфа – Паливода – не успел бежать и, под видом трубочиста, спрятался на чердаке своего министерства.

Видя неуспех своего переворота и зная, что к Любару приближается верная Петлюре “Киевская Дивизия”, Волох со своими “гайдамаками” ушел к Чуднову, вблизи которого находились большевистские войска Харьковского Правительства.

Оставшееся в Любаре петлюровское “войско” продолжало митинговать, к чему присоединилась и “Киевская Дивизия” (спасшая с чердака всего в саже министра Павливоду).

В результате митингов и разных совещаний, “войско” разделилось: одни побрели в Новую Чарторыю; другие, в том числе и “Охрана Головного Отамана” в полном составе, ушли в Чуднов к Волоху.

Любар перестал быть столицей Украинской Народной Республики.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Совещания в Новой Черторые. Бегство Петлюры

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 14:17

На три дня (3-6 декабря) столицей сделалась Новая Чарторыя. Здесь собрались остатки Правительства и высшего командного состава “войска”. Начались бесчисленные “рады” (совещания), которые так любил Петлюра. Какое-то непрерывное трехдневное совещание.

Наконец, на 6 декабря Петлюра назначил “широкое” совещание для принятия “окончательных решений”, как было сказано в приказе Петлюры.

Рано утром съехались в Чарторыю “командующие дивизиями” и собрались все находившиеся там министры, вожди и лидеры… Все ждали Петлюру.
Но Петлюра, на им же созванное совещание, не явился, а еще накануне вечером тайно выехал через Шепетовку в Польшу…

“Значит, Головной удрал!” – воскликнул один из “начальников дивизии”, узнав об отъезде Петлюры, передает в своих воспоминаниях атаман Ю. Тютюнник.

В отсутствии Петлюры и большинства его министров, бежавших с ним, было принято то “окончательное решение”, ради которого созывалось совещание.
Состояло оно в том, что около 5.000 “войска” ушло на восток в “ Зiмовий Похiд “; “Сечевые Стрельцы” самораспустились; часть “войска” разбежалась; часть была через несколько дней интернирована поляками. Политические деятели и лидеры отправились в Польшу, с которой уже раньше за спиной у галичан, вели переговоры об отказе от Галичины и Волыни.

Предложение тогдашнего премьера И. Мазепы, чтобы в “ Зiмовий Похiд “ отправилась и часть Правительства, военными было решительно отклонено. Они согласились только допустить некоторое количество “политических референтов”. Шесть марксистов – украинских эсдеков (Феденко, Чубук, Скляр, Загурский, Левицкий и Герасим) в качестве таких референтов (вернее, политруков) ушли на восток с “войском”.

Сам премьер, которого “армия” не захотела взять с собой, пробрался нелегально на Правобережную Украину, провел там несколько месяцев и благополучно вернулся в Польшу.

Последнее воззвание

Перед тем как окончательно разойтись, та часть Украинского Правительства, которая добралась до Любара, выработала и огласила на упомянутом выше совещании 6-го декабря длиннейшее воззвание “к Украинскому Народу”.

В этом воззвании сообщается всему населению Украины, о том, что “Всемирный Социалистический Конгресс в Люцерне, 8 августа сего года признал единогласно Украинскую Самостийную Республику”; что “империалистические государства Европы строят свою политику на Востоке на порабощении Украины”; что Правительство временно переходит к “другим способам борьбы за нашу государственность” и что оно будет находиться в “надежном месте”, откуда и будет руководить борьбой.
(О том, что это “надежное место” – Варшава – воззвание не говорит.)

Воззвание это было лебединой песней петлюровцев, пропетой на родной земле. В дальнейшем они действуют уже в разных городах Европы и Америки, распространяя дезинформацию о характере и сущности событий времен Гражданской Войны.

Так закончилась деятельность многочисленных украинских социалистических правительств, о которых, не без юмора, прославленный петлюровцами атаман Тютюник пишет, что они
“колебались от поисков социальной справедливости по рецептам Маркса, до Антанты, которая должна была “признать и не допустить до гибели такую надежную противобольшевистскую силу”.
В результате этой деятельности, Всемирный Социалистический Конгресс и Польша их признали, а население Украины за ними не пошло и их изгнало.

То, что сепаратисты называют “борьбой за национальное освобождение” и что, в действительности, было борьбой кучки украинских социалистов-шовинистов за власть над Украиной, закончилось. А Украина к концу 1919 года, оказалась вся во власти Украинского Харьковского Правительства, полностью принявшего советскую платформу.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Зимовый поход

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 14:35

Перейдя на партизанское положение, остатки армии УНР в течение 5-ти месяцев, в невероятно тяжелых условиях, проделали поход около 2.000 км, кружа в юго-восточной части Правобережья, захватывая и очищая отдельные города, имея стычки с незначительными большевистскими частями и, непрерывно передвигаясь из одного места в другое. Ни связи со своим “Правительством”, сидевшим в Варшаве, ни снабжения, эта армия не имела. Все приходилось добывать: брать с бою или брать от населения.

В этом пятимесячном походе названном “зимовым” (зимним) было проявлено много героизма, перенесено много лишений. Многие из него не вернулись, погибнув в бою или от тифа. Но, результат был равен нулю.

Рассказы, бежавших в Варшаву, вождей о том, что вся Украина полным полна многотысячными повстанческими отрядами, которые только и ждут чтобы соединиться с петлюровской армией и вернуть на власть свое социалистическое правительство Петлюры, оказались ложью, сознательной или бессознательной – это дела не меняет. Такой же ложью оказались и рассказы о том, что все население пойдет добровольно в “свою” (т.е. петлюровскую) армию, как только она появится на Украине.

В результате, точно через 5 месяцев после выхода в этот поход через, уже установившийся, польско-советский фронт, участники “зимового” похода пробились на польскую территорию. По данным ген. Удовиченко, перешло к полякам 5959 солдат и 367 офицеров. То есть, после пятимесячных маршей по украинской территории со многомиллионным населением, армия увеличилась всего на 1.317 человек (вышло в поход 5.000).

Действительность показала, что население Украины никакого желания поддержать Петлюру и его политику не имеет.

Бегство Центр. Рады (6 февраля 1918 г.), оставленной народом; бегство Директории (в феврале 1919 г.), оставленной народом; неудача “поднять Украину” во время “зимнего похода” – по существу, было своеобразным голосованием населения Украины по вопросу его отношения к тем социалистам-шовинистам, которые выступали тогда и выступают и сейчас, как выразители воли всей Украины.

Но на бежавших украинских социалистических вождей это не произвело никакого впечатления и они, по-прежнему, продолжали только себя считать достойными руководить жизнью своего народа.

А, чтобы получить над ним власть, как 2 года тому назад прибегли к помощи немцев – так теперь решили искать, любой ценой, помощи у Польши, – вековечного врага Украинского народа.

Пока армия УНР партизанила на Украине, бежавшие в Польшу вожди вели переговоры с Пилсудским, чтобы он помог им, как это 2 года тому назад сделали немцы. Поляки не забыли, что когда то вся Украина была польской колонией и в переговорах с Петлюрой видели возможность под благовидным предлогом “помощи братскому украинскому народу” распространить свое влияние, а то и власть на всю Украину.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Польская интервенция

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 14:44

Тогдашний фактический диктатор Польши – Пилсудский, социалист, польский шовинист и ненавистник России, легко нашел общий язык с Петлюрой и его “министрами” и начал с ними договариваться. Это было не трудно, ибо положение “высоких договаривающихся сторон – Украинской Народной Республики и Речи Посполитой Польской”, как писалось в протоколах переговоров, было далеко не одинаково. Польша имела государство, территорию, армию, национальный подъем, только что получившего независимость народа и всемерную поддержку Антанты; другая “высокая договаривающаяся сторона” – Украина – ничего этого не имела и представляла собою жалкую кучку социалистических вождей, полуграмотных атаманов и незадачливых полководцев – авантюристов, из бывших русских офицеров, сделавших ставку на Петлюру и социализм, как некоторые их товарищи сделали ставку на большевизм.

Этой, “высокой договаривающейся стороне”, ничего другого не оставалось делать, как соглашаться на все предложения своих кормильцев и содержателей – поляков, которые, с тонким юмором, вели эти переговоры, делая вид, что верят, что Петлюра и его окружение действительно имеют какое-нибудь, если не формальное, то хоть моральное право (сочувствие народа) вести переговоры и давать обязательства от имени Украины.

И, когда поляки потребовали за союз и помощь – отказ не только от каких либо притязаний на Галицию, но и отдачу Польше большей части Волыни – Петлюра с легкостью уступил полякам не принадлежащую ему Волынь.

Петлюровские “министры” и “вожди” были в восторге от сделки: удалось продать то, чем не владеешь и на что не имеешь права, а получить за это помощь для возврата власти. После ряда торжеств по случаю заключения договора, с обильными возлияниями и изъявлениями чувств “вечной любви украинцев и поляков”, которую портили интриги “москалей” (слова Петлюры на банкете), и после отпуска из польской казны соответствующих сумм на содержание нового союзника, начали готовиться к походу.

Поход этот всецело поддерживала вся польская общественность; правые круги – потому что Петлюра обязался восстановить права помещиков, которые на Правобережье были почти исключительно поляки, и министром земледелия назначил поляка – крупного помещика Стемповского (о социализации земли он забыл); левые – потому, что это была помощь социалистам и противникам России, каковыми были поляки, и левые, и правые; католическая церковь благословляла этот поход, т.к. в случае его успеха, перед ней открывались возможности распространения на восток.

Была сделана попытка, хоть для приличия, сформировать “союзную” украинскую армию. Но удалось набрать людей только на два небольших отряда, которые были названы “дивизией” и отданы в подчинение поляков. (Украинская Армия была в это время в “зимовом исходе” и о ее судьбе не было никаких сведений.)

26–го апреля 1920 г., поляки вторглись на Украину широким фронтом от Новой Ушицы до Олевска. Быстро продвигаясь вперед, они уже 7 мая заняли Киев.

Украинская “союзная армия” в наступлении никакого участия не принимала. Поляки отослали ее на юг, на второстепенный участок фронта между Вапняркой и Днестром, где она и провела больше месяца, без каких либо наступательных попыток.

“Союзное” Украинское Правительство, поляки не пустили в украинскую столицу, а ввели там свою администрацию. Положение для петлюровцев было унизительное, но они были вынуждены терпеть. В нескольких уездах, занятых поляками, они произвели мобилизацию для пополнения украинской армии, и кроме того в нее влились те части, которые, в начале мая вернулись из “зимового похода”. Так создалось опять некоторое подобие “украинского войска” (подчиненного полякам).

Между тем в начале июня большевики перешли в наступление, прорвали польский фронт и быстро подошли к Львову и Варшаве. Бегущим полякам уже было не до Украины и украинцев. Судьба их столицы висела на волоске – большевики были всего в десятке километров от Варшавы, которая срочно эвакуировалась. Украинские части принуждены были отходить на запад, в южную Галицию.

При помощи французов, полякам удалось отбить большевиков и перейти в контрнаступление, но они его не продолжили вглубь Украины, а, дойдя до той линии, которую они хотели сохранить, как свою будущую границу, повели переговоры с большевиками.

18– го октября (1920 г.) было заключено перемирие между поляками и большевиками, причем обе стороны совершенно игнорировали существование “украинской армии”, которая к тому времени, по данным генерал-инспектора Удовиченко имела 35.259 бойцов и 3.888 офицеров, 74 орудия, 8 броневиков, 2 бронепоезда и 3 аэроплана. Силы красных против Украинской Армии, Удовиченко определяет так: “до 25.000 штыков, до 5.000 сабель, при 100-120 орудиях”.

Армии противников были расположены вдоль фронта длиною около 100 километров, от Могилева на Днестре до г. Литина Подольской губернии.

10 ноября Красная Армия перешла в наступление. Почти 40-тысячная (по данным ген. Удовиченка) Украинская армия, с огромным процентом офицеров (до 9-10% всего состава), быстро покатилась назад – к польской границе, которую остатки петлюровской армии и перешли 21 ноября 1920 г.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Конец Петлюровской армии

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 15:29

Вот как описывает этот конец ген. Удовиченко:
“В 17 часов, отдавши последний салют родной земле последними снарядами, снялась с позиции артиллерия, а за ней начала отступление и переправу (через Збруч) кавалерия. В сумерках на горизонте еще маячили наши конные разъезды. На железной дороге слышны были взрывы – это кончали свою славную жизнь наши бронепоезда. 21 ноября, в 18 часов, Украинская армия оставила родную землю одновременно со своим правительством”.
Поляки немедленно разоружили своих “союзников” и интернировали их, разместив в нескольких лагерях в глубине Польши.

Так закончилась еще одна попытка украинских социалистов-шовинистов, вопреки воле народа, захватить власть над Украиной. Напомним эти попытки по порядку:

Первая попытка – это захват власти без всенародного голосования во времена Центральной Рады;

Вторая – при помощи немцев и заключения с ними договора и союза;

Третья – путем восстания против Гетмана и создания Директории;

Четвертая – отказавшись от объединения с Западно-Украинской Республикой и уступив полякам Волынь, с их помощью установить свою власть на Украине.

Как ни добивался Петлюра и его Правительство, поляки не допустили его представителей к участию в мирных переговорах в Риге, на которых решалась судьба Украины. В Риге они разговаривали с представителем Харьковского Украинского Правительства – Раковским, который, с такой же легкостью, как и Петлюра, уступил «на вечные времена» Речи Посполитой Польской коренную землю Украины-Руси – Волынь. По Рижскому Миру, ратифицированному Польшей в 1921 г., между Польшей и СССР была установлена граница, которая просуществовала до осени 1939 года, когда от Польши были отобраны исконно-русские земли, включая и Галицию, а сама Польша была оккупирована Германией.

С ноября 1920 г., Петлюровское “войско” очутилось за колючей проволокой у своих союзников-поляков. Число этих остатков войска было не велико. Из почти, 40 тысяч (если верить данным ген. Удовиченко), всего несколько тысяч оказалось в Польше. Остальные – или разбежались по домам, или перешли к большевикам.

Как с ними обращались поляки, можно судить по описанию Мазепой и Удовпченко состояния одежды группы интернированных, которые в ноябре 1921 г. сделали вылазку в Советскую Украину, кончившуюся расстрелом 359 участников этой вылазки.

Они были, по словам ген. Удовиченко,
“без теплой одежды, на ногах – что попало: тряпки, дырявые сапоги, рваные ботинки”
(“Украина в войне за державность”.)

И. Мазепа пишет:
“вся эта группа была оборванная, почти голая. Пришлось для босых заготовить лапти”…
(“Украина в огне и буре революции”.)

И вот, так обутых и одетых людей, почти невооруженных, Петлюра, его “министры” и “атаманы”, сидя в Варшаве на содержании у поляков, решили бросить на Украину поднимать восстание, в которое они верили или делали вид что верят.

Новый Базар

Под видом работ на лесозаготовках в районе Сарн было сконцентрировано больше тысячи интернированных петлюровцев. Доведенные до отчаяния двенадцатимесячным сидением в лагерях, не имея никаких надежд на улучшение своего положения, люди были готовы поставить на карту свои жизни, поверив словам вождей, что Украина полна повстанцами, которые к ним присоединятся, как только они появятся на родной земле.

Генерал-инспектор Украинской Армии, ген. Удовиченко, об этой последней попытке поднять восстание на Украине пишет:
“Правительство УНР, во главе с Головным Атаманом, С. Петлюрой, принимая во внимание просьбы повстанцев, постановило: выслать на Украину значительную боевую группу”.
Поставив этой группе задачу:
“пробраться через советские пограничные охранения, вступить в бой с ближайшими советскими частями и – на их счет вооружиться”.
Петлюра и его “Правительство” не смогли ни одеть, ни вооружить эту группу. Треть группы вообще не имела никакого оружия; остальные были вооружены кое-как. По признанию самого ген. Удовиченко,
“задача поставленная группе, была тяжелой, даже безумной”
(“Украина в войне за державность”.)

Тем не менее, веря своим вождям, что на родине их ждут повстанцы и помощь населения, в ночь на 4 ноября 1921 г. вся группа переходит советскую границу и начинает свой поход на Коростень – Киев. Большевики были захвачены врасплох и несколько мелких отрядов, занимавшихся реквизициями продовольствия, были принуждены отступить.

Через несколько дней был захвачен Коростень, но в тот же день оправившиеся большевики выбили петлюровцев из города и принудили отступить в окрестные леса, через которые они продолжили свое движение на Киев.

Обеспокоенные этим, большевики бросают против петлюровцев значительные силы, окружают их и стараются отрезать отступление на запад. В ликвидации этой группы петлюровцев главную роль сыграла школа украинских курсантов состоящая из украинской молодежи под командой бывшего генерала Сокиры-Яхонтова.

Командующий группой, Ю. Тютюнник, не получив сколько-нибудь ощутительной помощи от повстанцев и от населения, решил пробиваться в Польшу. Но это удалось только одной части отряда, во главе с самим Тютюнником. Другая часть была окружена украинской конной дивизией Котовского, около села Миньки и, частично уничтожена, частично взята в плен (359 человек). Над ними состоялся военно-полевой суд в с. Базар и все они были по приговору суда расстреляны.

Героическая смерть этих расстрелянных, а также всех погибших во время этого похода, заслуживает того, чтобы чтить память этих, доведенных до отчаяния, обманутых пропагандой вождей, сынов Украины.

Вся украинская эмиграция неизменно отмечает печальный день расстрела в Базаре, равно как и день гибели “студенческого куреня” под Крутами. Но не было еще суда над теми, по чьей вине погибли юноши под Крутами и герои Базара. Судить их будет беспристрастная история.

Вылазкой отряда Тютюнника закончился тот период истории Украины, который сепаратисты называют “борьбой украинского народа за свое национальное освобождение”.

Как видно из изложенных событий этого периода, документированных многочисленными выдержками из сепаратистических источников, во всех этих событиях, главную роль играли мотивы, чисто социальные. К вопросам же национальным украинский народ проявил редкое равнодушие и за лозунгами чисто национальными шел только тогда, когда они были связаны с обещаниями социальными. Во всех же случаях, когда одни и те же обещания исходили от групп с лозунгами общероссийскими и, от групп с лозунгами национально-украинскими – население шло за лозунгами общероссийскими.

Украинцев по рождению и происхождению было неизмеримо больше и у Деникина, и у большевиков, чем во все времена в армиях Центральной Рады, Директории и Петлюры.

О чисто украинских советских частях, иногда очень крупных, говорят все украинские историки и мемуаристы, многочисленные выдержки из которых, приведены раньше. О национальном составе Добровольческой Армии мы имеем сведения из доклада Украинскому Правительству Л. Чикаленка (укр. эсдек), который приводит в своей книге украинский премьер И. Мазепа. В сентябре 1920 г., когда уже наметилась возможность сепаратного мира Польши с большевиками, Чикаленко был послан к Врангелю в Крым выяснить возможность сотрудничества Петлюры и Врангеля. Вот что после возвращения из Крыма сказал в своем докладе Чикаленко:
“Могу сказать, что никакой русской добровольческой армии в Крыму нет. Почти на 80% все это – местный украинский элемент – “малороссы”.
(“Украина в огне и буре революции”.)

Так как армия Врангеля в то время было 150-200.000, то выходит, что там было от 120 до 160 тысяч уроженцев Украины. У Петлюры же, в то время было около 20.000.

Это ценное признание, напечатанное в книге украинского самостийнического премьера заслуживает того, чтобы на него обратить внимание, особенно, в связи с обвинением сепаратистами возглавления Добровольской Армии в его “антиукраинской политике”. Сепаратисты, под словом “украинец” понимают только своих политических единомышленников; всех же остальных уроженцев Украины, даже чистых украинцев по происхождению, которые стоят на позициях единства России и общерусской культуры, они презрительно называют “малороссами” или “несознательными”.

Революция и гражданская война показали, что среди населения Украины эти “малороссы” и “несознательные”, составляют подавляющее большинство. Это доказали и, уже упоминавшиеся раньше, совершенно свободные выборы в органы городских самоуправлений летом 1917 г., когда блок всех “украинских” партий, боровшихся с партиями, стоявшими на общероссийских позициях, не смог собрать и 10% всех поданных голосов. Доказало это и совершенно свободное вступление политически активной части населения Украины в “красные”, “белые” и “украинские” армии. Сами сепаратисты не оспаривают, что среди населения Украины нашлось очень мало защитников Центральной Рады и Директории – неизмеримо меньше, чем ушедших к красным или белым.

Что же было делать в национальном вопросе Деникину, занявшему Украину и ее столицу – Киев? Считаться ли с настроением бежавших украинских социалистов – шовинистов и насильственно “украинзировать” Украину, или в своей национальной политике руководствоваться желаниями тех 80% своей армии, которые составляли коренные жители Украины – “малороссы” и тех 90% городского населения, которые высказались против национальной политики Центр. Рады и Директории?

К этому надо прибавить и то, что все оставшиеся на занятой территории “украинцы” – были социалисты, а настроения Доброармии были антисоциалистические.

Не удивительно поэтому, что политика Деникина в национальном вопросе, была общероссийской и общерусской, а не “украинской”, и что она не вызывала недовольства подавляющего большинства населения Украины, ибо оно вовсе не стремилось к самостийности, как это утверждает в эмиграции сепаратистическая пропаганда. Конечно, это не значит, что оно было против свободы национально-культурной самодеятельности, но оно не связывало эту свободу с непременным условием самостийности и вражды к России. Население Украины умело гармонично сочетать любовь, к родному краю и языку с пониманием общности и единства Украины и Великороссии. Подобно тому, как баварцы есть патриоты – и баварские, и общегерманские; провансальцы – патриоты Прованса и всей Франции; сицилийцы – Сицилии и всей Италии.

Общероссийские настроения населения Украины за этот период выявились настолько отчетливо, что много сепаратистических вождей сделали отсюда логический вывод: одни – вернулись добровольно из-за границы, куда выехали в период борьбы: другие – попросту остались на Украине, имея полную возможность выехать в эмиграцию.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Смена вех вождями и суд над петлюровцами

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2019, 16:26

Еще не ожидая конца вооруженной борьбы, сменил вехи сам идеолог украинского шовинизма и сепаратизма, М. Грушевский, став на “советские позиции”. Сначала в Вене, а потом, вернувшись добровольно к большевикам и поступив к ним на службу. Его премьер-министр, времен Центральной Рады – Винниченко, последовал примеру своего Президента и тоже вернулся в СССР. Второй премьер – Голубович остался в Каменце и добровольно сдался большевикам.

В мае 1921 г., в Киеве, состоялся суд над ним и рядом украинских министров. Кроме Голубовича на скамье подсудимых были видные лидеры украинских эсеров: Лизановский, Петренко, Часник и др., а также бывшие министры, Остапенко, Сиротенко и целый ряд виднейших украинских деятелей времен Центральной Рады и Директории.

Прокурорами на этом суде выступали украинцы-коммунисты: Манульский и Лебединец; свидетелями были, как известно, как украинские коммунисты (Затонский, Любченко, Шуйский), так и крупнейшие деятели Директории (Ю. Мазуренко, Касьяненко и бывший премьер Чеховский).

Все подсудимые “каялись” и просили снисхождения, которое им и было дано: Остапенко и Сиротенко были оправданы, а остальные получили очень легкие наказания, а вскоре были и совсем амнистированы.

Ю. Тютюнник, организатор вылазки 1921 г., кончившейся Базаром, в 1923 г. тоже покаялся и впоследствии, как артист, изображал сам себя, в одном из фильмов из эпохи гражданской войны, когда большевики показывали “Бандита Тютюнника”. Позднее он преподавал тактику партизанской войны Красным курсантам и умер (а не был расстрелян) от злоупотребления алкоголем.

С конца 1921 г., Украина вступила в новый период своей истории, войдя как Украинская Социалистическая Советская Республика в СССР.

Оставшиеся за границей, на положении эмигрантов, часть второстепенных украинских социалистических лидеров, во главе с Петлюрой, а также антисоциалисты-гетманцы, в дальнейшей жизни Украины, больше никакого участия не принимали и никакого влияния на эту жизнь не имели.

Гетман со своим окружением обосновался в Берлине, получая субсидию от немцев и уверяя их и весь мир, что Украина ждет не дождется его возвращения и восстановления Гетманства.

Петлюра вскоре (1926 г.) был убит в Париже евреем Шварцбартом, мстившим в лице Петлюры всем украинским шовинистам за еврейские погромы во время их власти на Украине. Французский суд Шварцбарта оправдал т.к. было установлено, что погромы были возможны благодаря попустительству Петлюры.

Остальные второстепенные оставшиеся в эмиграции, лидеры и “вожди” украинских социалистов-шовинистов, разбившись на враждующие между собой группки – вот уже много лет занимаются поисками того иностранного правительства, которое бы, силою своих штыков, водворило их в качестве правительства самостийной Украины, каковым они называют себя в эмиграции. Меняя “ориентации”: с польской – на французскую, немецкую, английскую, американскую, даже – лионскую, они продолжают свою “мышиную возню”, которая никакого влияния на жизнь Украины не имеет.

Описание этой деятельности, несомненно, заслуживает большого интереса, но, так как оно выходит за рамки, поставленной нами задачи – дать очерк неизвращенной истории Украины, а не эмиграции, то – мы ее касаться не будем.

Итоги

Подводя итоги бурного периода жизни Украины, начавшегося с первой Мировой Войны и закончившегося в 1921-м году, можно сказать, что этот период был для Украины-Руси ее историческим экзаменом, выявившим ее национальные настроения и определившим пути на будущее. (Вопроса социального, одинакового для всей России, мы не касаемся.)

Уже в первые месяцы Мировой Войны, когда всего на несколько месяцев Галиция была воссоединена с Россией, с предельной очевидностью выявилось тяготение ее широких народных масс к единокровной и единоверной России. Многолетняя пропаганда сепаратизма и руссоненавистничества народа не коснулась. Она смогла увлечь только его незначительную часть – одурманенную шовинистической пропагандой, часть интеллигенции (далеко не всю), которая безоговорочно пошла за Австрией.

Лучшим доказательством этих прорусских настроений населения Галичины являются репрессии Австро-Венгрии против “москвофилов”, ссылки их в концлагеря Таллергоф и др., жестокие расправы с заподозренными в прорусских симпатиях. Ведь, не будь этих симпатий, естественно, не было бы и репрессий. Австрийцы не ошибались, когда говорили что “в душе каждого галичанина сидит москаль”. Участники войны в рядах Российской Армии, прошедшие всю Галицию, бравшие Львов, могут засвидетельствовать, что – враждебного к себе отношения они в Галиции не видели. Наоборот, несмотря на страх перед австрийцами, население относилось к ним доброжелательно, а когда весной 1915 г. русские уходили, совершенно добровольно целые села уходили с ними, боясь расправы австрийцев на проявленные симпатии к Российской Армии.

Такой же неудачей кончились и попытки “Союза Освобождения Украины” внести разложение в ряды Российской Армии путем украинской сепаратистической пропаганды. Как уже указано раньше, за все время войны, в армии не было ни одного случая проявления украинского сепаратизма.

Неудачей кончилась и пропаганда украинского сепаратизма среди многотысячной массы военнопленных украинцев в лагерях Германии и Австрии. Хотя разными льготами и обещаниями скорого возвращения на родину и удалось навербовать неполных две дивизии, но прибытии на Украину, среди них не нашлось защитников сепаратизма. В “войске” Директории и Петлюры, ни “синежупанников”, ни “серожупанников” не было.

Ярким примером, насколько идея сепаратизма чужда настроениям даже галичан, которых десятилетиями отравляли шовинистической руссоненавистнической пропагандой, служит переход Галицкой армии к Деникину во время гражданской войны и массовое появление галицкой интеллигенции в СССР в начале 20-х гг., когда даже организатор и командир украинских “сечевых стрельцов” австрийской армии, граф Косак, совершенно добровольно переселился в СССР.

Жалкие кучки сторонников Центральной Рады и Директории с их сепаратистической программой, по сравнению с огромным процентом уроженцев Украины в белых и красных армиях, неопровержимо и убедительно свидетельствуют о том, что среди широких масс населения Украины идея сепаратизма не нашла сколько-нибудь значительного числа сторонников.

Это отлично понимали Грушевский, Винниченко, Петлюра и другие вожди Центральной Рады и, еще в ноябре-декабре 1917 г., горячо и с негодованием, отвергали всякую мысль об отделении Украины от России. Свое мнение они изменили только тогда, когда убедились, что население Украины их не поддерживает и без посторонней помощи им на власти не удержаться, а немцы, для оказания помощи поставили непременным условием отделение Украины от России. Зная все это, а также и то, что отделение от России было объявлено только после приезда Голубовича из Бреста и сообщения об условиях немцев – есть все основания утверждать, что провозглашение самостийной Украины имело единственной целью сохранить власть над Украиной в руках лидеров украинских эсеров и эсдеков, которые тогда определяли политику Центральной Рады.

А что это решение не выражало волю населения, показали ближайшие события. 1918 и 1919 гг. были временем; когда происходило своего рода волеизъявление населения Украины. Не голосованиями, а действиями – активной поддержкой трех борющихся сил: общероссийских белых, общероссийских красных и самостийнических украинских социалистов.

Результаты общеизвестны: население Украины свои симпатии отдало идее общероссийской, а не самостийности и, тем самым, еще раз подтвердило решение Переяславской Рады о воссоединении с Россией.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Судьба Западной Украины до присоединения к Австрии

Новое сообщение ZHAN » 27 авг 2019, 09:29

Как уже упоминалось раньше, Закарпатская Русь еще в 13-ом веке была окончательно захвачена Венгрией, Галиция после войн 1340-1387 годов отошла к Польше, а Буковина после упадка Киевской Руси и Галицко-Волынского княжества, в состав которых она входила, была то под властью Венгрии и Польши (14-16 века), то под властью Турции, точнее, вассальной ей Молдавии (16-18 века), пока не была аннексирована Австрией в 1774 году.

Входя в состав этих государств, не имея никакой автономии, все эти три земли Западной Руси-Украины являлись провинциями оккупировавших их государств и никакой собственной политики не вели, разделяя исторические судьбы своих оккупантов.

Правящий класс этих земель быстро воспринял не только социальный порядок оккупантов, но и их религию и язык, утратив всякую связь с широкими народными массами, которые твердо держались своей православной веры и не забывали своего единства с остальной Русью, своей русскости.

Уже к началу 16-го века вся социальная верхушка Галиции и Закарпатья была полностью окатоличена и ополячена или мадьяризирована. В православной Буковине окатоличивания, правда, не было, но денационализация высших классов и включение в молдавскую культурную жизнь шло не менее быстрыми темпами.

Так народ этих русских земель остался без своей национальной интеллигенции. Забитый, отягощенный разными повинностями, сплошь превращенный в крепостных крестьян, он влачил жалкое существование, как народ низшей расы.

Гонимое и преследуемое католической агрессией, православное духовенство само было в положении обороняющихся и не могло успешно противодействовать натиску католиков-поляков. Одно время, на рубеже 16 и 17 столетий, как уже упоминалось, была сделана довольно удачная попытка защиты от религиозных преследований путем организации еще не ополяченным и не окатоличенным городским населением православных “братств”. Львовское братство развило весьма интенсивную культурно-религиозную деятельность, но она продолжалась не долго и уже в первой половине 17 века быстро пошла на убыль, сдавая одну за другой позиции под давлением мероприятий правительства, которое всячески содействовало наступлению католицизма.

Особенно усилилось и сделалось успешным это наступление после провозглашения Брестской унии (1596 г.). И за одно столетие, к началу 18-го века, православная Галиция формально сделалась униатской, католической. Это не значит, что народ воспринял догмы и дух католичества. Но после перехода в унию высших церковных иерархов, автоматически начала считаться униатской и их паства, мнения и согласия которой никто не спрашивал.

К тому же и польское правительство делало все, чтобы организационное существование православия сделать невозможным. Так, например, как уже упоминалось, в 1676 г. Сейм под страхом смертной казни запретил православным выезжать за границу, приезжать из-за границы и иметь какое либо общение с православным патриархом (в Константинополе), в юрисдикции которого были православные Галиции.

В 1699 г. не униатам было запрещено занимать какие бы то ни было должности, а в некоторых городах православным вообще запрещалось жить, например в Каменце. Униатские епископы при помощи солдат насильно входили в православные церкви и провозглашали их униатскими. Словом, происходил организовавший религиозный террор. Другими словами действия католиков-поляков назвать нельзя.

В результате этого террора и соблазнительных обещаний, щедро даваемых православному духовенству за переход в униатство, всякое сопротивление было сломлено и поляки уже в первое десятилетие 18-го века заявили, что с православной “схизмой” все окончено.

С формальной стороны они были правы: все епископы приняли унию и стали на путь окатоличивания, а затем и ополячивания. Неграмотный и забитый народ притаился и замолк. Из всех православных монастырей и церквей уцелел в своём православии только небольшой Манявский скит, в предгории Карпат (за Станиславовом), основанный в 1611 г. афонским монахом Иовом Княгиницким. Он был закрыт уже во времена Австрии в 1785 г., когда было закрыто множество монастырей.

Дальнейший этап польско-католического наступления состоял в систематическом ущемлении прав униатского духовенства. Обещания равноправия с католическим духовенством не были выполнены и перешедшее в унию духовенство было в положении подчиненном по отношению к католикам. Как и народ, не имея возможности ни вернуться в православие, ни бороться за осуществление обещанных прав, оно притаилось и замолкло. К тому же сравнительно образованное старшее поколение духовенства вымирало, не имея смены, ибо подготовке кадров образованного духовенства препятствовала Польша.

Когда в 1772 г. Галиция отошла к Австрии и ее посетил наследник австрийского престола Иосиф, то он писал своей матери, Марии-Терезии, что больше всего был поражен в Галиции убожеством и невежеством духовенства.

Это были плоды хорошо продуманной и целеустремленной политики католической агрессии и польского шовинизма. Богатая и культурная Червонная Русь за время польского владычества была превращена в польскую провинцию, в которой хозяева земли – коренное население было низведено на положение бесправных крепостных польских помещиков.

Ни казачества, ни национально-сознательного духовенства, горожан или части шляхты, как это было в Приднепровье, Западная Украина не имела и во всех бурных событиях Освободительной Борьбы 17-го века никакого сколько-нибудь заметного участия не принимала, если не считать отдельных спорадических бунтов против своих помещиков.

Из многочисленных героев столетней кровавой Освободительной Борьбы Украины только один был галичанин. Это гетман Петр Конашевич-Сагайдачный, который не мало сделал для православия и русского дела за время своего гетманства, хотя в открытый конфликт с поляками и католиками не вступал.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Западная Украина под властью Австрии

Новое сообщение ZHAN » 27 авг 2019, 09:51

В 1772 году по первому разделу Польши Галиция и “Лодомерия” (Северная часть Подолии) попадают под власть Австрии, а два года спустя, в 1774 году, была присоединена и Буковина, отторгнутая от вассальной Турции Молдавии. Таким образом все три части Западной Руси: Буковина, Галиция и Закарпатье становятся составными частями Австро-Венгерской Империи.
Изображение

Из этих земель в особенно тяжелом, моральном и материальном положении было население Галиции, и Австрия, несмотря на противодействие поляков-помещиков и католического высшего духовенства, начинает принимать меры к улучшению его положения.

Прежде всего рядом правительственных распоряжений была значительно ограничена власть помещиков над крепостными и разграничены их права и обязанности, хотя помещики требовали, чтобы на ними по-прежнему осталось ничем не ограниченное право распоряжаться не только трудом и имуществом, но и жизнью своих крепостных, как это было при Польше.

Не были удовлетворены императрицей Марией-Терезией и требования католиков чтобы
“на вечные времена запретить постройку схизматических церквей, а отступников от католической веры наказывать смертной казнью и конфискацией имущества”.
Вместо этого были приняты меры к поднятию культурного уровня и авторитета русского (формально униатского) духовенства. Был дан ряд правительственных стипендий русским (тогда население Галиции называлось русским) галичанам для получения образования в униатской духовной семинарии в Вене, а униатские епископы были уравнены в правах с католическими, например, в праве участия во вновь установленном Галицийском Сейме.

При Польше униатское духовенство, даже высшее, несмотря на заманчивые обещания при переходе в унию, было в лучшем случае только терпимо и находилось в подчиненном, бесправном положении, как и весь русский народ Галичины. Это отталкивало униатское духовенство от поляков и католиков и одних сближало со своей паствой, своим народом, других толкало на путь сначала безоговорочного подчинения католической церкви и польской культуре, а потом и полного растворения в ней.

Поляки неуклонно и неумолимо вели свою политику окатоличивания, а потом и ополячивания всего населения подвластной им Руси, сознательно не допуская создания кадров местной интеллигенции и духовенства, не утративших связи со своим народом. И, если бы не распад Польши в конце 18-го века, то, вне всякого сомнения, через два-три поколения вся Украина до Днепра была бы не только католической, но и польской (если не вполне по языку, то по духу, как сейчас некоторая часть галичан).

Процесс уничтожения (не физического, а национально-религиозно-культурного) всей, подвластной Речи Посполитой, Руси и ее ополячивания был остановлен Австрией. Либеральные реформы императора Иосифа II в конце 18 века (1780-1790 г.г.) положили предел ничем неограниченному своеволию помещиков-поляков, во власти которых, на положении холопов-рабов, находилось все крестьянское население Галиции. Оно вздохнуло легче и начало крепнуть экономически, что было немыслимо под Польшей.

С другой стороны, мероприятия Австрии по поднятию культурного уровня униатского духовенства, вышедшего из народа, быстро создали ряд выдающихся духовных пастырей, униатских формально, но антипольских по духу. Народ получил своих вождей. И уже в начале 19 века, забитое и бесправное раньше, русско-униатское духовенство начинает играть известную роль в религиозно-национальной жизни своего народа.

В 1808 г. была восстановлена Львовская Митрополия (униатская), которая совместно с Перемышльской епархией начинает энергичную борьбу за свой народ и создание своей, не ополяченной, интеллигенции, прежде всего духовенства.

А еще в царствование императора Леопольда (1790-1792), благодаря хлопотам Львовского епископа Николая Скордынского были изданы благоприятные для русских-униатов декреты правительства, защищавшие униатов от произвола католиков.

Кроме семинарии в Вене начали готовиться кадры образованных священников – униатов (из местного населения) также во Львове, где была открыта семинария, “Русская Коллегия” (“Коллегнум рутенум”) и богословский факультет при Львовском Университете.

Этому противились не только поляки-католики, но и некоторая часть самого униатского духовенства, особенно высшего, которое уже было настолько ополячено, что не только в быту пользовалось польским языком, но даже произносили по-польски и церковные проповеди.

И под влиянием этой оппозиции, которую, конечно, поддерживали католики-поляки, создание национальных культурных кадров всячески саботировалось. (В частности – преподавание на русском (книжном) языке).

Начало национального пробуждения

Но остановить и задушить национальное пробуждение Галицкой Руси не удалось ни полякам, ни полонофильствующим ополяченным галичанам. Имея поддержку и защиту австрийского правительства, оно уже перестало ощущать себя бесправными холопами поляков и католиков и начало накапливать силы для борьбы со своими вековыми угнетателями.

Два выдающиеся иерарха первой половины 19-го века, униатский митрополит Львовский – Антоний Ангелович и епископ Перемышльский Иоанн Снегурский возглавляли национальное возрождение Червонной Руси.

И в наступивших бурных событиях эпохи Наполеоновских войн, Галицкая Русь проявила свою волю и показала, что все усилия Польши ее ополячить не дали результатов.

В 1809 году галицкие поляки подняли против Австрии восстание в надежде на поддержку Наполеона. Повстанцами был захвачен Львов и начались расправы с верным Австрии населением, прежде всего с русско-униатским духовенством. Это был формальный погром всех тех, кто подозревался в антипольских настроениях и не поддерживал повстанцев. Поляки разгромили резиденцию митрополита Ангеловича и всюду его искали чтобы “повесить как изменника”. Но престарелому митрополиту удалось скрыться и тогда, поляки назначили награду в 5.000 злотых за его голову. Прельщенные этой наградой несколько крестьян одного пограничного с Венгрией села, где скрывался митрополит, предали его в руки польских повстанцев. И только их разгром освободил митрополита из заключения.

Население Галиции во время этого восстания заняло позицию определенно враждебную по отношению к восставшим полякам и активно помогало австрийским войскам и властям в их борьбе с повстанцами. В первый раз за много столетий бесправные “рабы и холопы” польских помещиков подняли руку на своих поработителей: они ловили и избивали “взбунтовавшихся панов” и не только не несли за это наказания, но получали награды и благодарность от своего законного императора. А митрополит Ангелович, отказавшийся исполнять приказание польских панов: призвать все русско-униатское духовенство поддержать восстание и поминать в церквах Наполеона вместо австрийского императора, получил высший австрийский орден – Большой Крест Леопольда.

Увидев ненадежность поляков и лояльность русского населения, Австрия начала это последнее поддерживать. Для создания кадров не-польской интеллигенции в Галиции, в Перемышле было открыто специальное учебное заведение для подготовки учителей и священников из местного, как тогда называли, русского населения.

В области социальных взаимоотношений барщина была ограничена только тремя днями в неделю, что значительно облегчало положение крестьян и привлекло их симпатии к австрийскому императору.

Волевой и энергичный епископ Перемышльский Иоанн Снегурский в этот период (вторая четверть 19-го века) был душою национального пробуждения Галицкой Руси и, имея поддержку австрийского правительства, повел энергичную борьбу против ополячивания населения. Он ввел обязательный русский (народный) язык не только в сношениях между собою униатского духовенства, которое было уже настолько ополячено, что предпочитало в быту язык польский, но и сам принципиально говорил только на народном языке. А, вышедшие из, созданных Австрией во Львове и Перемышле, семинарий, священники и учителя следовали его примеру и вели успешную пропаганду за пробуждение национального самосознания.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

“Русалка Днестровая”

Новое сообщение ZHAN » 28 авг 2019, 09:05

И уже в 1837 году появляется первый, робкий литературный опыт на родном языке. Шашкевич, Вагилевич и Головацкий выпускают литературный сборник “Русалка Днестровая”. Направление этого сборника определяется словами Шашкевича (“Руслановы псалмы”):
“Вырвешь мне сердце и очи мне вырвешь, но не возьмешь моей любви и веры не возьмешь; ибо русское мое сердце и вера – русская”.
Но до широкого круга читателей этот сборник (напечатанный в Будапеште) не дошел. Это было время реакционной австрийской политики Меттерниха и усиления влияния поляков в Галиции, которым удалось добиться не только запрещения “Русалки Днестровой”, но и репрессий по отношению к ее инициаторам.

Под влиянием этих репрессий, в реакционной атмосфере 40-х годов, эта “тройка” пионеров национального возрождения распалась. Шашкевич умер молодым, борясь с материальными невзгодами, Головацкий эмигрировал в Россию, а Вагилевич перекинулся на польскую сторону.

И больше чем на целое десятилетие национально-культурная жизнь Галицкой Руси внешне замирает.

Но семена национального пробуждения, брошенные Львовской и Перемышленской семинариями и их воспитанниками – священниками и учителями – не погибли. В наступивших вскоре бурных событиях 1848 года Галицкая Русь показала и свое национальное самосознание, и свою волю бороться за народные права.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Революция 1848 года и Западная Украина

Новое сообщение ZHAN » 29 авг 2019, 09:59

Поднятое в 1848 г. венграми восстание против Австрии и революционное движение в самой Австрии вызвали у поляков надежду восстановить Польшу. Все польское население Галиции (помещики и высшие классы) решительно стало на сторону венгров, начало формировать отряды для помощи им и вести борьбу с представителями австрийской администрации.

Как и в 1809 году, крестьянское население Галицкой Руси и, вышедшая из его среды, интеллигенция заняли диаметрально противоположную позицию. Они всемерно и активно поддерживали австрийское правительство и даже формировали отряды для борьбы с восставшими поляками.

Как известно, не одни галичане стали тогда на сторону Австрии. То же самое сделали и хорваты, угнетаемые и мадьяризируемые венграми, под непосредственной властью которых они находились. Хорватский “бан” (наместник) Елачич собрал тогда большое войско и много содействовал подавлению революции в Австрии. Испытавши на себе власть поляков и венгров, галичане и хорваты предпочли власть немцев и активно выступили на их стороне.

Небезынтересно будет здесь напомнить, как отнесся, к антиреволюционности Галицкой Руси и других славян в Австрии, Карл Маркс и какие он дал рецепты для борьбы с противниками революции вообще. Мнение Маркса заслуживает особого внимания, ибо идеи марксизма в 20-ом веке играли огромную роль в жизни всего человечества.

Вот что пишет по этому вопросу известный знаток марксизма В. Геннер в №32-м (1953 год) “Нового Журнала”, издающегося в Н. Норке на русском языке.

В двух больших статьях Маркс с возмущением и ненавистью говорит о подавлении в Австрии в 1848 году революции, каковое австрийскому правительству удалось благодаря поддержке австрийских славян, из которых состояли полки Радецкого и Елачича, подавившие революцию.

Говоря с пренебрежением о славянах, которые, по словам Маркса, “никогда ничего положительного в истории не сотворили и пользовались только цивилизацией тех двух наций, которые их подчинили – немцев и венгров”, Маркс высказывает мнение, как с ними надо бороться. Они, по мнению Маркса, “подлежат ассимиляции или уничтожению” и по отношению к ним, как говорит Маркс, надо применять “безоглядный терроризм”, ибо они тяготеют к прошлому и становятся “препятствием революции”.

Сейчас эта теория Маркса называется “геноцидом” и в культурном 20-ом веке жертвами ее сделались многие миллионы людей, уничтоженных не за действия, проступки и преступления, а превентивно, как предполагаемые и возможные “препятствия революции”.

В России, слетевшиеся со всего мира марксисты, путем “красного террора”, провозглашенного Троцким, и, изобретенных Френкелем, “исправительно-трудовых лагерей”, уничтожили десятки миллионов ее населения.

В Германии, хорошо знавшим марксизм, Гитлером, теория Маркса была применена к евреям, в результате чего не мало их погибло в газовых камерах: Гитлер считал что они являются “препятствием” его, национал-социалистической революции.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54366
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пред.След.

Вернуться в Украина

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1