Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Войны за Украину

Войны за Украину

Новое сообщение ZHAN » 31 окт 2018, 13:57

Преддверие войны

Вихрь Февральской революции 1917 года привел в хаотическое движение огромные массы населения Российской империи, активизировал не только социальные, но и национальные требования и устремления народов, ее населяющих. На волне революционного энтузиазма и ощущения невиданной свободы, в марте 1917 года, в Киеве была создана межпартийная организация, которой суждено было сыграть важную роль в Гражданской войне, — Украинская Центральная Рада. Центральная Рада весной 1917 года стала выразителем еще не сформировавшихся стремлений украинской интеллигенции возглавить народное движение в Украине, стать политической элитой Украины. Рада стремилась оформить стихийное социальное движение масс в Украине, направить его в сторону создания государственности, в виде автономии в составе федеральной России.
Изображение

В Раду вошли представители украинских социалистических партий — украинских социал-демократов (УСДРП), украинских эсеров (УПСР), украинских социалистов-федералистов (УПСФ) — и ряда украинских общественных организаций. В июне 1917 года, после того как Центральная Рада пополнилась представителями рабочего, крестьянского, военного, студенческого съездов, было заявлено о том, что именно Центральная Рада является параллельной законодательной представительской властью всего украинского народа, выражая его особые социально-политические, национальные интересы.

Во главе Центральной Рады с марта 1917 по апрель 1918 года бессменно стоял известный украинский историк и демократический деятель Михаил Грушевский, главой, еще не созданной, исполнительной власти (властной вертикали) в украинских губерниях стремился стать руководитель Генерального секретариата (Совета министров) модный украинский писатель, драматург и революционер Владимир Винниченко. Несмотря на самопровозглашение автономии Украины, еще в июне 1917 года, этой автономии в действительности еще не существовало до конца октября 1917-го, так как реальную власть в так называемых Юго-Западных губерниях России удерживало Временное правительство Российской республики.

Только с падением Временного правительства в Петрограде открылись возможности перехода всей полноты власти в Украине в руки Центральной Рады. После неудавшегося большевистского восстания и вывода из Киева верных Временному правительству войск Центральная Рада смогла перехватить упавшую в ее руки власть и 7 ноября 1917 года провозгласить Украинскую Народную Республику (УНР) на территории восьми губерний: Киевской, Волынской, Подольской, Херсонской, Черниговской, Полтавской, Харьковской, Екатеринославской и уездов Северной Таврии. Независимость пока еще автономной Украинской республики придавало то, что ее руководство не признало результатов Октябрьской революции в России и стремилось не допустить повторения петроградских беспорядков в украинских губерниях.

С ноября 1917 года были прерваны государственные контакты между петроградским Советом Народных Комиссаров (СНК) и киевским автономным правительством, которое тогда декларировало свою автономию в составе несуществующей, эфемерной, свободной, демократической России. Центральная Рада заявила о своем полном неподчинении ленинскому правительству России и стремилась превратить Киев в центр создания новой Федерации республик России.

В ноябре 1917 года на политику УНР усилилось влияние молодого и амбициозного военного секретаря (министра) УНР журналиста и масона Симона Петлюры. Новое положение в крае, хаос, революционное насилие, вышедшее из берегов, внешние военные опасности определили военное решение многих проблем. Единственной реальной силой на просторах Восточной Европы стала армия, борьба за влияние на которую еще не была окончена. Поэтому пост главы военного ведомства УНР к середине ноября 1917 года стал ключевым.

Если в начале ноября 1917 года, сразу после провозглашения Украинской Народной Республики, отношение большевиков к Центральной Раде было выжидающим и лояльным, то к концу месяца, когда власть Ленина в Петрограде и Москве окончательно утвердилась, ленинский СНК перестал скрывать свою агрессивность и недовольство в отношении буржуазных сепаратистов. В двадцатых числах ноября стали распространяться слухи о том, что на Киев наступают эшелоны с солдатами, верными ленинскому Совету Народных Комиссаров, с целью разгромить Раду за неподчинение новой революционной власти Ленина. Но это было, пока еще, только предвидение…

Ленинское правительство было не на шутку раздражено решением руководства УНР объединить Юго-Западный и Румынский фронты в самостоятельный, не зависимый от большевиков Украинский фронт, войска которого подчинялись только приказам украинских властей (прежде всего Петлюры), назначением командующим Украинским фронтом явного контрреволюционера генерал-полковника Д. Щербачева. Новый хозяин Ставки Верховного главнокомандующего большевик Н. Крыленко требовал от властей УНР отказаться от самостоятельных решений и задерживать в Украине все военные казачьи части, которые продвигались с фронта домой, не пропуская их на мятежный Дон и Кубань, освободить для продвижения красных войск на Дон железные дороги Левобережной Украины и этим помочь покарать мятежный Дон. Но Петлюра отказался выполнять подобные требования чужого, не признанного Центральной Радой командования.

Конфликт между ленинским правительством и киевскими властями обострили события, произошедшие в ночь с 29 на 30 ноября 1917 года, когда была пресечена попытка большевиков захватить власть в Киеве. Киевский Военно-революционный комитет большевиков наметил вооруженное восстание против власти Центральной Рады на 30 ноября 1917 года, после предъявления ультиматума Центральной Раде с требованием добровольно передать власть большевикам. Но властям стали известны подробности плана восстания, дислокация военных частей, которые могут поддержать заговорщиков. Большевики, следуя заветам Ленина, надеялись захватить мосты через Днепр, «Арсенал», вокзал, телеграф… Их артиллерия должна была ударить по зданию Центральной Рады и скоплениям петлюровских войск. Большевики спешили, надеясь произвести переворот в Киеве до начала Всеукраинского съезда Советов, намереваясь подтвердить завоеванную власть решениями съезда Советов, который, в случае победы над Центральной Радой, уже гарантированно был бы большевистским (используя петроградский опыт октября 1917 года).

Ночью 29 ноября солдаты армии УНР (до 12 тысяч штыков) провели разоружение воинских частей, которые выражали свое желание принять участие в большевистском восстании. Были разоружены солдаты двух авиационных полков, понтонного и телеграфного батальонов, пяти артиллерийских батарей, Красная гвардия трех заводов и рабочих предместий — до 7 тысяч человек. Большевики в одночасье лишились целой армии, имеющей 10 батарей, 200 пулеметов, 2 броневика, 6 самолетов, 5 миллионов патронов. Разоруженных солдат «русского происхождения» (не проживающих на территории УНР) под охраной частей армии УНР отправили в эшелонах к российской границе (чему пленные солдаты были несказанно рады), а выявленные среди заговорщиков солдаты-украинцы немедленно демобилизовались.

Большевики тем временем выводили с Юго-Западного фронта надежные части для удара по Киеву с запада. Узнав, что на Киев, чтобы уничтожить Центральную Раду, направляются части фронтовиков революционного 2-го гвардейского корпуса, Петлюра приказал разобрать железнодорожное полотно, блокировать узловые станции, немедленно разоружать подозрительные воинские части. Решительный генерал УНР П. Скоропадский — командующий 1-м украинским корпусом, насчитывавшим 14 тысяч бойцов, был назначен командующим всеми войсками Правобережья Украины (до 20 тысяч бойцов, 77 пушек), прикрывавшими Киев от наступления 2-го армейского корпуса. Скоропадский сумел разоружить и разогнать деморализованные солдатские массы, устремившиеся к Киеву. Разоружение частей происходило одновременно в 10 городах Украины, еще в четырех городах по подозрению в заговоре были распущены местные Советы.

30 ноября — 1 декабря 1917 года Одессу потряс вооруженный конфликт, причиной которого явились провокационные слухи о разоружении Красной гвардии гайдамаками. 300 красногвардейцев заняли вокзал и захватили гараж войск УНР с 40 автомобилями. Красногвардейцы стремились поднять сербские войска, стоявшие в Одессе, против власти УНР, а также штурмом завладеть штабом военного округа. Военные моряки с крейсера «Алмаз», где находился штаб восстания, поддержав большевиков, попытались захватить здание Английского клуба — место заседания Одесской Украинской Рады. Для отражения выступления в центр города стягивались отряды гайдамаков.

В эти дни перестрелки между гайдамаками и красногвардейцами возникали в центральной части города, у вокзала и штаба округа. Но восставшим так и не удалось захватить стратегические объекты. Чтобы прекратить кровопролитие, были созданы «примирительный» Временный объединенный комитет Советов из трех представителей Одесского совета и трех представителей Одесской Украинской Рады и Временное революционное бюро из представителей Румчерода, штаба округа, Украинской Рады, комиссара Временного правительства. Вскоре войска УНР взяли под свой контроль все стратегические объекты Одессы, и конфликт, казалось, был исчерпан.

3 декабря войска генерала П. Скоропадского, заняв станции Шепетовка и Староконстантинов, разогнали большевистский Военно-революционный комитет 11-й армии и захватили в плен красного полковника командарма Егорова (будущего советского маршала). После этих событий украинским командующим огромного Юго-Западного фронта был назначен прапорщик Кудря.

Однако, несмотря на эти меры, напряжение в Киеве не спадало, профсоюзное Бюро Киева объявило о всеобщей забастовке, а Генеральный секретариат УНР, узнав о заговоре большевиков против республики, впервые назвал большевиков врагами Украины.

После провала плана вооруженного восстания в Киеве ленинское правительство решило действовать путем внешнего и внутреннего давления на Центральную Раду. 4 декабря 1917 года Центральная Рада получила от ленинского правительства жесткий ультиматум, в котором от нее под угрозой войны требовалось: прекратить «дезорганизацию общего фронта», прекратить «пропускать эшелоны с казаками на Дон через Украину», прекратить «разоружение советских полков и рабочей Красной гвардии в Украине и возвратить им немедленно оружие», обязаться «оказывать содействие революционным войскам в деле борьбы с контрреволюционным кадетско-калединским восстанием». За невыполнение этих требований или при отсутствии утвердительного ответа на них в течение 48 часов ленинское правительство угрожало, что «…будет считать Раду в состоянии открытой войны против советской власти в Украине и в России» (войну «обещали» уже с 6 декабря 1917 г.).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Первая война за Украину. Преддверие

Новое сообщение ZHAN » 01 ноя 2018, 20:29

Центральная Рада отмела эти обвинения и поставила свои условия: признание УНР, невмешательство в ее внутренние дела и в дела Украинского фронта, разрешение выезда украинизированных войск в Украину, разделение финансов бывшей империи, участие УНР в общих переговорах о мире.

5 декабря 1917 года на заседании ленинского СНК было решено «считать Раду в состоянии войны с нами». В этот же день большевик Владимир Антонов-Овсеенко был назначен главкомом войск «для борьбы против Центральной Рады и Каледина», а у границ с УНР стали концентрироваться красные войска. Командующего Украинским фронтом генерала Щербачева красные объявили вне закона.
Изображение

7 декабря 1917 года последовал новый ультиматум ленинского СНК, в котором «кремлевские хитрецы» хотя формально и признали право каждого народа на самоопределение, но не признали существование самой Украинской Народной Республики во главе с Центральной Радой, заявив, что переговоры о признании могут начаться только после немедленного отказа от «…какой бы то ни было поддержки калединского мятежа». Этот ультиматум был оставлен руководством Украины без ответа, и вопрос о войне и мире на некоторое время повис в воздухе. Но Ленин не забывал об Украине; было принято решение подготавливать военную акцию в глубочайшей тайне; для «удобства» вторгающейся армии необходимо было начать военные действия без объявления войны.

Появление первого ультиматума было приурочено к открытию Всеукраинского съезда Советов… От ультиматума ленинский СНК ожидал определенного агитационного эффекта. У большевиков оставалась надежда на мирное перетекание власти в их руки, путем провозглашения недоверия Центральной Раде Всеукраинским съездом Советов. Его готовили большевики и постарались разработать квоты делегирования так, чтобы иметь 100 %-ную победу на съезде и «законным» образом, путем голосования, отстранить Центральную Раду от власти. Но план не удался…

Съезд проходил 4–6 декабря 1917 года в Киеве. Победа Центральной Рады на съезде объясняется тем, что на съезд прибыли оперативно (без приглашения большевистского оргкомитета съезда) 670 делегатов от «Селянской спилки» (Крестьянского союза) и 905 делегатов от украинского войска. Они подавили большевиков своей численностью, сами выписали себе мандаты делегатов, после чего делегаты-большевики оказались в меньшинстве, имея только 125 голосов своих делегатов. Поняв, что дело проиграно, они покинули съезд, и большинство их делегатов уехало в пролетарский Харьков.

Военный министр УНР Петлюра сделал на съезде сенсационное заявление:
«На нас готовится поход! Мы ощутили, что нам, украинским демократам, в спину кто-то готовит нож… Большевики концентрируют свое войско для разгрома Украинской республики… Первые эшелоны из Гомеля подходят к Бахмачу!»
Действительно, в районе Брянск — Белгород на границе с УНР большевики собирали крупные военные силы, а минский отряд большевика Берзина уже двигался по железной дороге к Харькову…

Первый вооруженный конфликт частей, верных УНР, с частями Советской России произошел по причине отказа украинских войск пропускать через узловую железнодорожную станцию Бахмач отряд Берзина и Вацетиса (3 полка и артдивизион), который надеялся проскочить через украинскую территорию и ударить в тыл белоказакам. Натолкнувшись на решительное вооруженное сопротивление, красные вынуждены были повернуть обратно…

Всеукраинский съезд Советов вынес резолюцию: считать ультиматум СНК покушением на УНР. Съезд решил приложить все усилия, чтобы не допустить войны между Украиной и Россией.

В первых числах декабря 1917 года красный главком Крыленко обратился к фронтовикам с заявлением о том, что ленинский СНК будет бороться
«за независимую Украинскую республику… где власть будет в руках Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов».
С Радой, по мнению Крыленко, нужно было решительно покончить:
«…снять войска с фронта, захватить железнодорожные станции и разгромить контрреволюционное гнездо».
Во исполнение приказов Крыленко на Смоленщине и в Беларуси было разоружено до 6 тысяч украинизированных солдат, двигавшихся в Украину. В ответ на эти действия Петлюра призвал украинизированные части Северного фронта остановить советские отряды, направляющиеся в Украину. Это был невыполнимый приказ, ведь украинизированные войска под Петроградом были разобщены и не могли оказать серьезного сопротивления красным. Воззвание Петлюры к воинам-украинцам, призывавшее не выполнять приказы ленинского СНК, только подстегнуло Советское правительство к решительным действиям. Петлюра обратился к Крыленко с протестом против арестов украинских солдатских Советов, ультимативно потребовав освободить арестованных, угрожая ответить на насилие СНК.

Ленинское правительство беспокоила активная внешнеполитическая деятельность Центральной Рады по формированию нового общероссийского федерального центра власти, возможность создания альтернативного Всероссийского правительства — центра борьбы против «октябрьских» комиссаров, вероятность переноса Всероссийского Учредительного собрания в Киев. Исторически и политически Киев подходил для роли столицы антибольшевистской демократической федерации, а Центральная Рада уже начала переговоры с федеральным правительством Дона, которое провозгласило область Войска Донского территорией, не зависимой, от ленинского СНК. В конце ноября 1917 года Центральная Рада обратилась к представителям правительств казачьих автономий, к правительствам: Молдавии, Башкирии, Крыма, Кавказа, Сибири, предлагая им вступить в переговоры о создании федерального центра новой Всероссийской Федеративной республики.

7 декабря 1917 года большевикам (в частности будущему советскому премьеру Украины Евгении Бош) удалось вновь сагитировать солдат 2-го гвардейского корпуса на поход с фронта на Киев… Однако восставшие солдаты смогли дойти с боями только от станции Жмеринка до окраин Винницы. К 15 декабря восставшие фронтовые части были оттеснены к Жмеринке силами двух полков УНР. Новый Военно-революционный комитет оказался деморализован поражением под Винницей…

До конца декабря 1917 года на Подолии и Волыни установилось общее затишье. В начале декабря солдатская вольница лишилась своего руководящего ядра — по приказу Петлюры были арестованы большевистские ревкомы Румынского и Юго-Западного фронтов, революционные штабы нескольких армий. Корпус Скоропадского и отряды вольных казаков разоружили эшелоны подозрительных солдат в районе станций Казатин — Белая Церковь.

Премьер УНР Винниченко считал, что Петлюра виновен в конфликте с ленинским СНК и что его отставка с поста военного министра позволит избежать войны между Украинской республикой и Советской Россией. Винниченко выступал за замену профессиональной армии народной милицией, что ослабляло бы позицию Петлюры. Петлюра же стоял за сохранение старой армии и создание регулярных воинских частей, выступая за большую армию, способную сражаться на германском и большевистском фронтах. Он ратовал за сохранение в новой украинской армии принципа единоначалия, а также старых царских офицеров.

Петлюра разрешил выезд из Украины вооруженным российским казакам, офицерам, юнкерам — «на Дон! К Корнилову! К Каледину!» Антонов-Овсеенко писал:
«Через Полтаву и дальше на Лозовую шло густое движение казачьих эшелонов… Надо было во что бы то ни стало преградить поскорее этот поток».
В киевских газетах была опубликована статья Сталина «К украинцам тыла и фронта», в которой большевистский лидер прямо указывал на Петлюру как на главного виновника конфликта между УНР и Советской Россией, утверждая, что Петлюра разваливал фронт, «…став созывать в своих приказах в Украину все украинские части с фронтов», что по его приказу советские войска в Киеве подверглись нападению и были разоружены, что Петлюра не пропускал через Украину революционные отряды против Каледина.

Винниченко стал настаивать на немедленном разоружении казачьих эшелонов, проезжавших по Украине. Петлюра утверждал, что порывать связи с российскими казаками «нам не выгодно». В казачьих частях, на фронте и в тылу он надеялся обрести опору в борьбе с большевиками. Центральная Рада, проводя политику формирования «Свободной федерации народов», поддержала федерализм казацких территорий. Конфликт между централистами большевиками и сепаратистской Центральной Радой, коренившийся в идеологических, социально-политических, экономических, исторических противоречиях, был неизбежен.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Первая война за Украину. Большевики против УНР

Новое сообщение ZHAN » 02 ноя 2018, 21:27

Пролетарский Харьков, в который с 6 декабря 1917 года начали просачиваться красные отряды из России, был избран базой для наступления против петлюровцев. К 15 декабря киевским политикам стало ясно, что главной угрозой для существования их власти стали события в Харькове.

Во-первых, здесь, нарушая провозглашенную самостоятельность Украины, стали концентрироваться, без всякого согласия на то Центральной Рады, советские войска из красной России. Сначала было заявлено, что приход этих войск в Украину вызван только необходимостью продвижения по украинской железной дороге советских войск, направляющихся против мятежного Дона. Украинские власти успокаивались заверениями о том, что советскими частями временно используется только железная дорога Украины для нанесения неожиданного удара в тыл мятежным белоказакам.

Но части советских войск, которые окопались в Харькове, и не думали всеми силами следовать на Дон. 8 декабря в Харьков прибыли красные отряды под началом фон Сиверса и матроса Ховрина из 1600 человек при 6 орудиях, 3 броневиках, а с 11 по 16 декабря — еще до пяти тысяч солдат из Петрограда, Москвы, Твери во главе с командующим Антоновым-Овсеенко и его заместителем полковником Муравьевым. Кроме того, в Харькове находились три тысячи красногвардейцев и пробольшевистски настроенных солдат старой армии, которые были готовы к борьбе против Киева.

Позднее Антонов-Овсеенко в своих воспоминаниях укажет, что отряд Сиверса и матросы-балтийцы Ховрина в Харькове разложились, пьянствуют, терроризируя население расстрелами, производя реквизиции, а штаб революционных отрядов превратился в судилище, где судьи «считали всякого белоручку достойным истребления». В Харькове в те дни действительно установилась полная анархия, причем даже местные большевики и Харьковская городская дума настоятельно требовали вывести буйные красные отряды из города.

Уже 10 декабря прибывшие из Советской России войска провели в Харькове мини-переворот, арестовав украинского коменданта города, члена Войсковой Украинской Рады, захватив броневики войск УНР, установив в городе двоевластие.

Сначала Антонов-Овсеенко (прибыл в Харьков 11 декабря 1917 г.), сосредоточившись на борьбе с Доном, вел по отношению к УНР политику пассивного противостояния и не рассчитывал на быстрое наступление на Киев. Большой опасностью казались белоказаки…

Вплоть до 4 января 1918 года Антонов- Овсеенко сдерживал «горячие головы», призывающие к немедленному походу на Киев:
«Главный враг — Каледин. Все силы надо направить против него».
В Харькове из-под ареста были отпущены украинские администраторы, с местным украинским гарнизоном был достигнут нейтралитет. Очевидно, в декабре 1917 года ленинское правительство еще не было готово к полномасштабной войне против УНР. Причиной тому были переоценка реальных сил УНР, нестабильность в Петрограде, неподготовленность восстания в Киеве и других городах Украины, война против белоказаков…

СНК по примеру Временного правительства считал, что территорию автономной Украины составляют только пять губерний (исключая из УНР Харьковскую, Херсонскую, Екатеринославскую губернии и Северную Таврию). Поэтому СНК делал вид, что не считает военные действия в районах Харьковской и Екатеринославской губерний грубым вмешательством во внутренние дела УНР и что эти действия не являются войной против УНР.

Центральная Рада, подыгрывая СНК, предпочитала каким-либо действиям губительную тактику умалчивания. Кроме того, в Харькове 12–13 декабря 1917 года была создана новая пролетарская власть Советской Украины, которую провозгласили уехавшие с киевского съезда Советов большевики и депутаты съезда Советов Донецкого и Криворожского бассейнов. Представители Донецко-Криворожского края, в большинстве своем большевики, поначалу не хотели даже признавать, что живут в Украине, считая свой край исключительно частью России.

Но киевские «товарищи», пообещав автономию Дон-Кривбасса, все же уговорили своих однопартийцев пойти на провозглашение фантома — Советской Украины. Съезд в Харькове объявил себя единственной законной властью на всей территории Украины. Советская Украина рассматривалась тогда местными и российскими большевиками только как федеративная часть Советской России.

Признание ленинским СНК нового правительства Советской Украины автоматически подталкивало Советскую Россию к войне с не признанным Лениным киевским правительством. К тому же харьковский съезд объявил
«решительную борьбу гибельной для рабоче-крестьянских масс политике Центральной Рады».
Ведь в Харькове создалось свое, большевистское правительство Советской Украины — Народный секретариат во главе с большевичкой Евгенией Бош и еще 11 народными секретарями — советскими министрами.

Из 12 секретарей 10 были местными кадрами, двое — российскими, но для населения Украины ни один из красных секретарей не был известен. В резолюции харьковского съезда говорилось, что вся полнота власти переходит к ЦИК, созданному из депутатов съезда (в нем оказалось 36 большевиков, 4 эсера, 1 меньшевик). Новая красная власть имела некоторое влияние на отряды Красной гвардии в городах Украины, насчитывающие до 40 тысяч бойцов.

Провозглашение новой власти в Украине ошеломило лидеров Центральной Рады. Они ясно отдавали себе отчет в том, что новые конкуренты — серьезная сила, ведь за харьковским правительством стояла «ленинская интрига». Они понимали, что теперь воевать придется не столько с красногвардейскими отрядами Харькова, сколько с сильным воинством Антонова-Овсеенко.

С первых дней революции флот стал главной ударной силой на Юге России. Сводные отряды моряков принимали самое деятельное участие в установлении советской власти. Осенью 1917 года флот (командующий — контр-адмирал А. В. Немитц) насчитывал в своем составе 9 линкоров, 3 крейсера, 23 эсминца, 4 миноносца, 15 подлодок, 8 минных и 5 сетевых заградителей, 39 тральщиков, 7 гидроавиатранспортов и плавбаз гидроавиации, 22 посыльных судна, 32 сторожевых катера, 34 вооруженных транспорта, 8 гидрографических судов, 113 транспортов, госпитальное судно, 5 ледоколов, 2 спасательных судна, транспорт-мастерскую, до 70 портовых судов и блокшивов.

Воздушная дивизия имела 112 самолетов, береговая оборона — 158 орудий калибром 57–305 мм.

Отряд речных сил Дуная имел подлодку, 22 канлодки, заградитель, тральщик, 6 посыльных судов.

Личный состав флота насчитывал до 600 офицеров, свыше 14 тысяч унтер-офицеров и матросов (согласно выборам в Учредительное собрание, ноябрь 1917 года, в списках флота значилось 52 629 человек).

Результаты выборов в Учредительное собрание по Черноморскому флоту: 42,3 % — эсеры, 20,5 % — большевики (по Балтийскому флоту: 58,0 % — большевики).

12 ноября 1917 года из Севастополя вышла флотилия в составе эсминца «Капитан Сакен», двух тральщиков, нескольких мелких суден и десантного отряда с заходами в Керчь, Бердянск, Мариуполь.

16 декабря произошел большевистский переворот в Севастополе. Отряд А. В. Полупанова с бронепоездом принимал участие в боях с войсками Украинской Рады.

2–15 января 1918 года — установление советской власти моряками в Феодосии, Керчи, Ялте, Евпатории, Симферополе.

22 января Севастопольский ВРК преобразован в областной ВРК с участием представителей Одессы, Бердянска, Мариуполя. Севастополь становится одним из центров советской власти в Северном Причерноморье.

15–17 января идут бои в Одессе. Участвовали линкоры «Ростислав», «Синоп», крейсер «Алмаз», эсминцы «Зоркий», «Звонкий», «Завидный». Численность отрядов революционных моряков составляла от нескольких сотен до двух с половиной тысяч человек, вооруженных артиллерией и пулеметами. В отдельных случаях в составе отряда имелся бронепоезд. Обстоятельства, связанные с малочисленностью вооруженных сил противоборствующих сторон, создавали для небольших мобильных отрядов моряков невиданные возможности. Отряды моряков в 200–300 бойцов могли силой навязывать идеалы революции целым уездам и крупным городам.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Война красных против желто-блакитных

Новое сообщение ZHAN » 03 ноя 2018, 14:44

С 12 декабря 1917 года Петлюра начал переводить украинские части на восток Украины, чтобы взять под охрану важнейшие железнодорожные узлы: Лозовую, Синельникове, Ясиноватую, Александровск, надеясь сохранить связь с Доном как с возможным стратегическим союзником в войне против большевиков. Узнав о подобных демаршах, большевики встревожились и начали активно действовать. Планы действий красных были таковы:
«Оборонительная позиция со стороны Полтавы; захват узловых станций Лозовая, Синельниково, что обеспечивает невозможность провоза враждебных эшелонов с запада и путь на Донецкий бассейн; немедленное вооружение рабочих бассейна…»
Вскоре, к этому плану добавилась необходимость
«…захвата Александровска (ныне Запорожье), как последнего узлового пункта, связывающего Раду с Калединым, и закрепление советской власти в Екатеринославе».
Антонов-Овсеенко позднее вспоминал:
«У нас было продолжительное совещание, в котором участвовали Антонов, Муравьев и Муралов… Были разложены карты на полу, и мы лазили по полу целыми днями. Мы выработали планы действий против калединских войск, а также против Центральной Рады».
Этот план поначалу не предполагал широкой войны против Украинской республики, похода на Киев, ликвидации Центральной Рады.

Уже 13 декабря 1917 года произошло нападение войск Антонова-Овсеенко (отряд Руднева) на станцию Лозовая, которая являлась важнейшим железнодорожным узлом, связывающим Центр Украины с Доном и Донбассом. И хотя Лозовая была тогда легко отбита республиканскими войсками, становились очевидными цели экспедиции войск Антонова-Овсеенко. Эта открытая военная акция советских войск знаменовала начало длительной войны. В тот же день на станции Люботин красными были разоружены два эшелона украинизированных воинских частей.

15 декабря красный отряд Ховрина провел рейд из Харькова в Чугуев, захватил городок и разгромил местное юнкерское училище, юнкера которого не скрывали своей враждебности к большевикам.

Создатель «батальонов смерти» левый эсер Михаил Муравьев был назначен командующим советскими частями, наступавшими на главном направлении кампании Полтава — Киев. Под Киевом армия Муравьева насчитывала около семи тысяч штыков, 26 пушек, 3 броневика и 2 бронепоезда. Наступление главной колонны Муравьева поддерживали следующие за ним в эшелонах малочисленные «армии» Егорова от станции Лозовая на Киев и Знаменского (Московский отряд особого назначения) от станции Ворожба.

На заседании правительства УНР 15 декабря 1917 года речь уже шла о неподготовленности Украины к отпору наступлению советских российских войск. Винниченко не верил в реальность полномасштабной войны и предложил сначала
«…спросить Совет Народных Комиссаров, воюет он или нет… потребовать прекратить военные действия в Украине, отозвать из Украины российское войско…»
Секретари-министры УНР думали обезопасить Киев, разобрав железные дороги и отрезав Украину от России, договориться с железнодорожниками не пропускать советские войска или — провозгласить военное положение и начать решительную борьбу против большевиков. Петлюра предлагал частям УНР немедленно наступать на Харьков, уверяя министров, что даже небольшими силами вызванных с фронта украинских частей возможно взять Харьков — оплот большевизма и охранять восточные границы Украины. Петлюра собирался создать небольшие мобильные части из оставшегося состава старых разложившихся дивизий для использования их по линии железных дорог.

Фактически он огласил план «эшелонной» войны; именно такой план параллельно разрабатывал в Харькове его враг — начштаба советских войск Муравьев. «Эшелонная» война предполагала быстрое продвижение войск в эшелонах по железным дорогам в глубь территории противника, при полном отсутствии Линии фронта и без объявления войны. «Эшелонный» характер войны был обусловлен отсутствием фронтов, малочисленностью враждебных армий и общей анархией в тылах противников.

С середины ноября 1917 года представители Антанты стали проявлять открытые «союзнические чувства» к Украине, и это вселяло в руководство УНР надежды на преодоление конфликта с Советской Россией. Тогда лидерам УНР казалось, что Антанта дипломатическим, финансовым и военным путями отстоит УНР от посягательства извне. Зная, что надежных частей у Украинской республики наберется не более 30 тысяч штыков и сабель, Петлюра заявлял французам, что только на германском фронте Генеральный секретариат контролирует до 400 тысяч солдат. И союзники надеялись на то, что «невиданное» украинское войско сможет сдерживать немцев на Восточном фронте. От представителей Антанты Петлюра надеялся получить «добро» и на использование против большевиков, стоящих в украинских землях, войск из «иностранных подданных», которые формировались под контролем и на деньги Антанты: чехословацкого корпуса, польских и сербских частей (общей численностью до 70 тысяч штыков).

13 декабря 1917 года командование чехословацкого корпуса согласилось служить Украине, но только на немецком фронте, при условии полного финансирования корпуса правительством УНР и сохранения проантантовской направленности во внешней политике УНР. Но от украинизированной армии, армии, проведшей в сырых окопах и кормившей вшей 40 долгих месяцев, было уже мало толку. Октябрьская революция вконец подорвала дисциплину, а с ноября 1917 года армия ускоренно самодемобилизовалась, распадаясь на глазах. Уставшие солдаты расходились по домам. Петлюра позже говорил о миллионе украинских штыков, которые растаяли словно снег в декабре 1917 года. Центральная Рада не контролировала целые регионы республики, а села и небольшие города Украины стали ареной не только классовой борьбы, но и погромов, бандитизма…

За помощью в деле обороны УНР лидеры Центральной Рады обратились и к русским солдатам и офицерам, которые признали Центральную Раду. В отношении к российским частям, не желавшим служить УНР, проводилась политика немедленного, насильственного вывоза подобных частей с территории УНР.

Генеральный секретариат УНР вместо решительных действий по защите своей территории создает еще одну совсем не работоспособную управленческую структуру — Особый комитет — Коллегию по обороне Украины. А 18 декабря 1917 года решением Генерального секретариата и Центральной Рады Петлюра был отправлен в отставку с поста военного министра и выведен из состава Генерального секретариата по причине превышения полномочий, а место его унаследовал Николай Порш (ранее министр труда). Порш считался почти большевиком, и такой выбор объяснялся ожиданием компромиссов. Винниченко приказал реорганизовать «сердюцкие» полки, опасаясь, что сердюки могут произвести «переворот в пользу Петлюры». Эти полки потеряли свою боеспособность, превратившись в обыкновенные пехотные полки с полковыми комитетами.

Силы врагов Центральной Рады в Украине были значительными даже без прихода в Украину войск Антонова-Овсеенко. Отряды местной Красной гвардии в городах и рабочих поселках Украины на декабрь 1917 года составляли примерно 40 тысяч штыков (половина из них в Екатеринославской губернии), к этому нужно прибавить еще более 50 тысяч солдат фронтовых войск и гарнизонов, распропагандированных большевиками.

Новый бой за стратегическую станцию Лозовая 16 декабря 1917 года привел к захвату станции отрядом большевиков. На следующий день 200 солдат республиканского полка отбили станцию, однако вечером 17 декабря Лозовая окончательно закрепляется за красными силами отряда Егорова в 1360 человек при 3 орудиях и бронепоезде. Тогда же был отдан приказ Антонова-Овсеенко —
«после захвата Лозовой наступать в направлении Екатеринослава, Александровска, Славянска, наладить связь для совместных военных действий с красногвардейцами Екатеринослава, Александровска, Донбасса».
Уже 18–22 декабря, продвигаясь по железнодорожным магистралям, советские войска захватили Павлоград (после непродолжительного боя с отрядом петлюровцев, которые вынуждены были капитулировать), станцию Синельниково, Змиев, Купянск (после боя с отрядом петлюровцев), Изюм и практически всю левобережную часть Юга Украины. Некоторые успехи украинских войск наблюдались в декабре 1917 года, при обороне Александровска от красных матросов и анархистов Махно и Никифоровой, в боях на Правобережной Украине.

Полной неожиданностью для Центральной Рады было заявление СНК Советской России (от 21 декабря 1917 г.) о согласии вступить в переговоры о перемирии с правительством УНР. Украинские секретари решили отправить немедленный ответ СНК о перемирии при условии признания УНР и Центральной Рады и вывода советских российских войск с территории Украины. Но ответа на свои предложения они так и не дождались…

На Правобережье Украины красные отряды бывшего 2-го гвардейского корпуса начали новое наступление от Жмеринки на восток, с целью захватить Винницу, где располагались войска и администрация УНР. Петлюра срочно направил под Винницу части 2-й дивизии корпуса Скоропадского. В местечке Браилов 15 декабря отдельные части мятежных красных солдат были разоружены, а в тыл Второму красному корпусу ударили полки УНР. Деморализованные, небоеспособные сопротивляться, войска большевиков вынуждены были отступить в Жмеринку и на десять дней отказаться от новых решительных действий. Но 24 декабря Скоропадский покинул командование украинского корпуса. Эта отставка углубила демобилизацию, анархию и хаос в украинских войсках Правобережья и свела все усилия республиканцев на нет.

23 декабря из Киева в Бахмач для обороны Черниговской железной дороги было выслано 500 юнкеров при одной пушке и 16 пулеметах. Эти силы были явно недостаточны для обороны государства, и их прибытие на восточную границу Украины говорило только о слабости Центральной Рады.

23 декабря 1917 года военный министр УНР Порш заявлял, что не надо вступать ни в какие переговоры с ленинским СНК, потому что опасность из Харькова преодолима — «…с Западного фронта движется хорошо сбитая украинская армия в 100 тысяч…», а «…до 15 января есть полная надежда выбить большевиков из Украины». Это был обман, так как никакой украинской армии на Западном фронте не было. Правительству УНР удалось дождаться только прибытия отдельных частей 10-го корпуса с Румынского фронта, которые в начале января 1918 года выбили красногвардейцев из Кременчуга, но наступать дальше на Полтаву у этих частей уже не было сил. Солдаты разбегались по домам, а части после переезда с фронта в Центральную Украину моментально прекращали свое существование.

24 декабря левые революционеры (большевики и анархисты) решили «попробовать» украинскую оборону промышленного города Александровск. Матросский отряд, прибывший из Крыма (командир матрос А. Мокроусов), подбил местных красногвардейцев на совместное выступление. Бои в городе проходили в течение трех дней, причем два полка УНР выступили против красных в союзе с донскими казаками, которые двигались с боями на восток — домой. Восстание было разгромлено, а матросский отряд вынужден был вернуться в Крым. Но 2 января 1918 года части Антонова-Овсеенко, анархисты и красногвардейцы смогли достаточно легко захватить Александровск.

26–27 декабря красные войска Антонова-Овсеенко захватили крупнейшие промышленные центры Луганск и Мариуполь. В ночь на 28 декабря в Харькове местные красногвардейские формирования неожиданно разоружили два полка УНР (2700 штыков), которые вот уже 20 дней пытались сохранять двоевластие (УНР и большевиков) в городе. Разоруженные солдаты УНР были распущены по домам, а 300 солдат, которые пожелали примкнуть к социалистической революции, были зачислены в штат советской армии как самостоятельное подразделение — полк «червоного козацтва» (красного казачества). Командиру одного из полков УНР Емельяну Волоху с несколькими командирами украинского полка удалось скрыться из Харькова, чтобы сыграть в «украинских войнах», свою, далеко не последнюю роль.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Война красных против желто-блакитных (2)

Новое сообщение ZHAN » 04 ноя 2018, 15:47

В конце декабря 1917 года произошло организованное большевиками восстание рабочих в Екатеринославе. В городе находилось 3,5 тысячи рабочих — красногвардейцев (вооруженных оружием, присланным из Советской России) и солдат, симпатизирующих большевикам, в то время как Центральная Рада могла опереться в городе только на 1500 надежных штыков.

26 декабря местные красногвардейцы хитростью захватили у республиканских солдат броневик и спрятали его на одном из заводов. Именно этот инцидент стал причиной упорных уличных боев в Екатеринославе 27–28 декабря.

28 декабря в Екатеринослав по железной дороге от Синельниково прибыл красный бронепоезд и эшелон с харьковскими и московскими красногвардейцами (отряд Егорова в 1500 бойцов), что и решило исход битвы за город в пользу большевиков.

29 декабря войска УНР в Екатеринославе капитулировали…

Потерей губернского центра Екатеринослава началось отпадение Юга Украины от УНР. Однако на предложение развивать наступление на запад от Екатеринослава, в глубь Центральной Украины (на Знаменку), Антонов-Овсеенко отмахнулся, направив отряды, которые участвовали в штурме Екатеринослава, на восток, против Каледина. Екатеринослав был нужен Антонову-Овсеенко как важнейший железнодорожный узел, обладание которым давало возможность частично перекрыть движение казацких эшелонов с фронта на мятежный Дон.

30 декабря 1917 года ленинский СНК, оправдывая свои действия в Украине, заявил в ноте УНР, что
«…прямая или косвенная поддержка Радой калединцев является для нас безусловным основанием для военных действий против Рады… и возлагает на Раду всю ответственность за продолжение Гражданской войны…»
Генеральный секретариат УНР не отреагировал на прямые военные действия и предпочел отмолчаться. Уклонение от ответов на ультиматум большевиков порождало полную неясность в вопросе обороны. Части УНР были дезориентированы, не знали о реальном положении дел, не знали, давать ли отпор большевикам, или придерживаться нейтралитета, а то и идти на разоружение, капитуляцию. Неопределенность положения приводила к тому, что ряд республиканских частей, не имея приказов из Киева, разоружались по первому решительному требованию командования большевиков. Неминуемость войны против Советской России, реальная опасность полной потери суверенитета подталкивали украинских автономистов и федералистов к необходимости провозглашения полной независимости Украины. «Молодые» из партии украинских эсеров (УПСР) — самой влиятельной в Центральной Раде требовали немедленной независимости, немедленного мира «с германцем», немедленной социализации земли, немедленной конфискации капиталов, немедленной отставки министров — социал-демократов.

Лидер эсеров Вячеслав Голубович — глава украинской миссии на переговорах с немцами, вернувшись из Бреста, уговаривал Центральную Раду пойти на немедленный мир с германским блоком и огласить независимость. Он убеждал, что немецко-австрийский альянс отдаст независимой Украине часть оккупированной немецкими войсками Волыни, районы Холмщины и Подляшья (спорные между Польшей и Украиной земли, которые сейчас принадлежат Польше), решит болезненный вопрос принадлежности Галичины, окажет финансовую, дипломатическую и военную поддержку УНР. Часть политиков Центральной Рады склонялась к провозглашению полной независимости УНР как к мере вынужденной, которая способна остановить наступление большевиков только одним эффектом суверенитета. В то же время с провозглашением независимости появлялась надежда разыграть карту неучастия независимой Украины в мировой войне, заявив, что «независимая Украина войны в 1914 году не оповещала и поэтому не будет ее продолжать».

27 декабря 1917 года красные солдаты-фронтовики, которые уже стали хозяевами Луцка и его окрестностей, захватывают город Ровно, где спешно создают свой новый революционный центр — советский штаб Юго-Западного фронта. Но 150 солдат УНР из отряда прапорщика Куща 31 декабря 1917 года захватили Ровно и арестовали самозванный штаб.

Новая нота российского СНК от 30 декабря 1917 года была оставлена без ответа Центральной Рады, несмотря на фактическое продолжение войны и потерю больших территорий Украины. Центральная Рада как бы успокоилась после потери Харьковщины и Екатеринославщины, она надеялась, что в глубь исконной Украины советские войска продвигаться не будут. В тот же день красный отряд Берзина ударил по станции Дочь (Черниговская губерния) и попытался проникнуть в УНР с севера, но украинские юнкера этот наскок отбили.

1–2 января 1918 года большевики с боями заняли городок Купянск и станцию Синельникове

Военный министр Порш за две недели кризиса не издал вразумительных приказов относительно обороны территории Украины и сопротивления красному наступлению. Ему недоставало твердой воли, решимости, элементарных военных знаний и опыта, не был он ознакомлен и с ситуацией в «горячих точках». Порш показал неспособность управлять войсками. В первом же его докладе слышалась паника:
«…армии у нас нет… она разваливается и спешит домой».
Главной заботой Порша стала несвоевременная организация новой армии УНР на добровольной, платной основе. Он считал, что для этого достаточно вывести штабы с фронта и сберечь их как «командный кадр новой армии», и уже через два месяца на основе этих штабов возможно появление дееспособной армии в 100 тысяч бойцов. Но история не отмерила Центральной Раде двух спокойных месяцев.

Петлюра, отстраненный от власти над армией, решает самостоятельно сформировать в Киеве особое боевое добровольческое военное подразделение — Гайдамацкий кош Слободской Украины. Слободским кош назывался потому, что большевики к этому времени уже заняли всю Слободскую Украину (историческое название Харьковской губернии), и кош ставил своей целью вернуть эту утраченную в боях с большевиками территорию. Поначалу был создан (на деньги французской миссии) только Первый курень красных гайдамаков из 170–180 добровольцев.

2 января 1918 года Генеральный секретариат УНР был вынужден предпринять самые решительные меры против большевистской опасности, угрожая преследованием и применением военно-революционного суда в отношении всех врагов УНР. В те дни при таинственных обстоятельствах были убиты руководитель киевских большевиков Леонид Пятаков и комиссар Румынского фронта большевик Рошаль.

5 января 1918 года произошел уманский конфликт, когда украинский курень сотника Шестопала ворвался в Умань и разогнал местный ревком, а сам Шестопал застрелил председателя Уманского совета большевика Пиантковского и редактора газеты большевика Урбалиса. Эта расправа активизировала сопротивление местных большевиков, революционизировала часть солдат-фронтовиков. Борьба обещала быть жестокой. И не только большевики «размахивали винтовкой» и требовали крови противников.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

«Официальная» война

Новое сообщение ZHAN » 05 ноя 2018, 14:44

4 января 1918 года марионеточное украинское советское правительство Украины официально объявило войну Центральной Раде, и в этот же день отряд красных из Харькова неожиданно захватил город Сумы. На следующий день Антонов-Овсеенко издал директиву об общем наступлении своих войск против киевской Рады. К этому времени под знаменами Антонова-Овсеенко, в армии, наступающей на Киев, объединились около 10 тысяч бойцов, из которых только около 1200–1300 человек были местного происхождения (отряды из рабочих Харькова и Донбасса). Эта армия была сильна тем, что. ее поддерживали городские рабочие отряды Красной гвардии в промышленных центрах Украины — в тылу войск УНР.
Изображение

Дело в том, что рабочий класс и большая часть городских низов Украины не были сторонниками Центральной Рады и достаточно агрессивно восприняли первые шаги украинизации. В таких городах, как Одесса, Николаев, Харьков, Екатеринослав, Елизаветград (ныне Кировоград), Александровск, Житомир, рабочий класс на 70–80 % состоял из русских или еврейских рабочих, а общее количество украинцев в этих городах на превышало 25 %. Однако и эта четверть населения была русифицирована (русифицированным оказался прежде всего рабочий класс). Украинский язык и национальное самосознание в этих городах были присущи не более 10 % украинского населения. Эти 10 % составляли интеллигенты, служащие и горожане окраин городов, не занятые в крупном производстве. Главными проблемами УНРовской власти были проблемы отсутствия ее поддержки в крупных городах Востока и Юга Украины, враждебность части рабочего класса к УНР.

4 января 1918 года Порш отдал безумные приказы: о немедленной демобилизации украинских частей регулярной армии, роспуске части старой армии и о ликвидации офицерских чинов в армии УНР. Все это делалось для того, чтобы показать Ленину революционность и миролюбие правительства УНР. Планировался переход армии на милиционную систему и создание украинской армии по образцу кантональной швейцарской милиции. В условиях войны этот приказ был равносилен полной капитуляции. Вместе с тем приказ о демобилизации армии был авансом странам германского блока и вел к разрыву отношений со странами Антанты.

В то же время, в ночь с 4 на 5 января 1918 года, произошла крупномасштабная военная акция в Киеве — разоружение частями УНР рабочих-красногвардейцев киевских заводов: «Арсенал», «Ауто», Снарядного, Демеевского, Судостроительного… Были изъяты тысячи винтовок, десятки пулеметов, которые должны были вот-вот «заговорить». Арестовано более 200 организаторов восстания, захвачена типография газеты большевиков «Пролетарская мысль». Не будь этой акции, будущее восстание большевиков в Киеве было бы более успешным и очевидно смертельным для Центральной Рады.

На Левобережье войска большевиков быстро двигались к Киеву по двум железнодорожным веткам — Полтавской и Черниговской. Главный отряд, под командованием Муравьева, двинулся на бронепоезде от Харькова к Полтаве. Так получили свое реальное воплощение планы Муравьева по развертыванию «эшелонной» войны против УНР.

За два дня до начала красными боевых действий в направлении Полтавы по приказу Порша части двух украинских полков в количестве 1800 штыков были вызваны из Полтавы в Киев, по причине необходимости войск для разоружения заводов. В самой Полтаве осталось всего не более 600 штыков, подчинявшихся УНР. Министр не отдал никаких приказов относительно возможной обороны центра губернии — Полтавы или даже формы сопротивления Советам… Нападения красных в Полтаве никто не ждал. Разведки у армии УНР и вовсе не было. И когда 6 января 1918 года войска Муравьева, выгрузившись на полтавском вокзале, неожиданно ворвались в город, им не было оказано реального сопротивления. В коротком бою против полтавских юнкеров (УНР) был убит один красногвардеец, а несколько сот юнкеров были пленены. В Полтаве армии Муравьева и Егорова объединились для похода на Киев.

В этот же день красный отряд Кудинского, прибывший из России, разбив украинскую оборону у приграничной станции Хутор Михайловский, вошел в Черниговскую губернию, входящую в состав УНР. Отряду Кудинского ставилась задача пробиться через Черкассы на Правобережье Украины и выйти к Киеву с юга от Фастова. Но отряд не смог выполнить этой задачи по причине его отправки на фронт против белоказаков. 7 января произошел бой красных отрядов Муравьева (до 3 тысяч штыков) против местного украинского гарнизона (500 штыков) в городке Константиновград, который закончился капитуляцией войск УНР.

Тем не менее после «полтавской победы» возникла странная заминка с красным наступлением на Клев. Очевидно, ожидались дальнейшие ленинские указания… или же победители опасались ответных ударов со стороны Рады. Антонов-Овсеенко остановил на два с половиной дня наступление, пребывая в полной нерешительности относительно похода на Киев. Муравьев, захватив Полтаву, казалось, испугался своих действий. Его разведка доносила, что возле Киева концентрируется до 100 тысяч петлюровцев, готовых отбить Полтаву. Испуганный Муравьев то требовал от Антонова-Овсеенко подкрепление, то предлагал вернуться из Полтавы в Харьков, то приказывал, опасаясь контрудара Рады, разобрать между Полтавой и Киевом рельсы.

В самой красной Полтаве, по сведениям Муравьева, творилась пьяная вакханалия победителей, а местный рабочий совет уже готовился воевать с прибывшими советскими войсками, требуя немедленно отозвать Муравьева из Полтавы за его самоуправство и террор против местных жителей.

Только 9–10 января 1918 года бои, с участием местных красногвардейцев, возобновились и привели к захвату небольших городков Конотопа и Кролевца, а также и пленению до тысячи солдат-республиканцев. Некоторые части УНР в Нежине и Чернигове решили огласить полный нейтралитет и свободно пропускали через свои пункты красные части. После этих неудач республиканцев стало ясно, что малочисленные войска УНР на Левобережье Украины полностью разгромлены и на огромной территории Черниговщины и Полтавщины «надежных» бойцов осталось до 500 человек (на Черниговщине) и до 200 (на Полтавщине). Эти силы не составляли серьезной преграды для наступавших на Киев войск Муравьева.

Одновременно с наступлением большевиков с востока на Киев, на столицу УНР с запада в третий раз двинулся 2-й гвардейский корпус. К 10 января 1918 года мятежный корпус ворвался в Винницу и Вапнярку. Тогда же части большевистских Отдельной и 11-й армий, направляясь с фронта, из района Проскурова на Киев, также попытались захватить Шепетовку. Этой группе повезло больше — мятежные солдаты смогли занять Шепетовку и Жмеринку, но развить наступление на Киев уже были не в состоянии. Большинство солдат разошлись по домам или растворились в украинской провинции. Солдатские группы, которые еще вчера на митингах ратовали за мировую революцию, в январе 1918 года превратились в группы мародеров.

С 10 января 1918 года в Киеве уже открыто говорили о неминуемости сдачи города наступающим красным частям. В эти дни премьер-министр УНР Винниченко решил уйти в отставку. Его план поиска компромиссов попросту не срабатывал. В ночь на 22 января 1918 года Центральная Рада, под давлением фракции украинских эсеров, приняла знаменитый Четвертый универсал… Главные его мысли были оформлены словами:
«Отныне Украинская Народная Республика становится самостоятельной, независимой, вольной, суверенной державой украинского народа… Народная Украинская держава должна быть очищена от насланных из Петрограда наемных захватчиков…»
Однако за предшествующую провозглашению Универсала неделю войска УНР потеряли Восточную Украину: Харьковщину, Полтавщину, Екатеринославщину, восточную Черниговщину.

12 января части Муравьева вступили в непродолжительные бои под станцией Решетиловка и у городков Ромодан и Миргород с отступающим (по Полтавской железной дороге) малочисленным отрядом гайдамаков Волоха в 150 штыков и сабель.

13 января на станции Гребенка провела наступление Харьковская колонна красных. После трехчасового боя гайдамаки Волоха отступили, не в силах отбить нападение 1 тысячи красных. В те же дни в районе Полтавы бесследно пропал (очевидно, был расстрелян) командующий Противобольшивистского фронта подполковник Юрий Капкан вместе со всем своим штабом.

Хотя Симон Петлюра в январе 1918 года уже не был командующим украинской армии УНР (расстался с портфелем военного министра 18 декабря 1917 г.), большевистские пропагандисты и командиры продолжали называть войска УНР петлюровцами. Слово «петлюровец» — эмоционально выразительное, использовалось красными пропагандистами как новое позорное клеймо для обозначения предателя — врага — контрреволюционера — буржуазного националиста.

Вечером 13 января 1918 года началось большевистское восстание в Одессе. Отряды Красной гвардии и по-большевистски настроенных солдат (3 тысячи человек) заняли телеграф, телефон, вокзал, почту, банк, арсенал, штаб округа. 14 января командование одесских гайдамацких частей УНР предъявило ультиматум большевистскому ревкому Одессы: освободить штаб округа, вокзал и прочие объекты, предложив передать власть коалиционному городскому управлению с участием представителей Центральной Рады. Утром 15 января началось общее наступление частей УНР (до 3 тысяч бойцов) на центр города и вокзал, которые находились в руках большевиков. До 18 января в Одессе проходили уличные бои, причем частям УНР удалось оттеснить большевиков с большинства городских кварталов. Но большевиков поддержали революционные матросские отряды (2 тысячи бойцов), артиллерия крейсера «Ростислав» и бронепоезда. 17 января части УНР попросили перемирия, и вскоре был подписан договор о выводе войск УНР из Одессы. Однако на станции Раздельная остатки одесских частей УНР, которые по договору покинули Одессу, были остановлены красным отрядом и разоружены.

15 января в Елизаветград прибыл крупный анархистский отряд Маруси Никифоровой (400 штыков) и отряд солдат, находящихся под влиянием большевиков (300 штыков). Совместно с местной Красной гвардией (500 штыков) эти отряды быстро захватили власть в городе, арестовав представителей власти УНР и разоружив части вольных казаков и юнкеров. В тот же день в Николаеве местные красноармейцы и матросы вырвали власть из слабых рук Центральной Рады, а 18 января власть УНР была ликвидирована местными большевиками в Херсоне.

Падение Одессы, Николаева, Елизаветграда и Херсона знаменовало потерю власти Центральной Рады над всем Югом Украины. От Екатеринослава в степи Центральной Украины постепенно продвигались эшелоны с красными освободителями отряда Егорова, которые заняли станции Верховцево, Користовка, Знаменка. Но у станции Бобринская части УНР сумели на время остановить движение красных.

Путь на Киев был открыт со стороны юго-востока, со стороны Полтавской железной дороги, откуда наступала так называемая Первая армия красных войск Муравьева и командарма Егорова в 3500 бойцов. Там не было каких-либо значительных украинских войск прикрытия. По Черниговской железной дороге красными частями был захвачен Бахмач — главнейший железнодорожный узел северо-востока Украины. В ходе боев за Бахмач лучший «именной» Дорошенковский полк армии УНР был полностью разбит… Потери составили до 200 человек и 4 пушки. Путь на Киев и со стороны Черниговской железной дороги для Второй (командарма Берзина) и Третьей (командарма Кудинского) красных армий, общей численностью 5 тысяч бойцов, оказался открытым.

Киев был объявлен на осадном положении, а власть в городе перешла к особому коменданту города инженеру М. Ковенко (командиру киевских отрядов вольных казаков). На Восточный фронт были направлены все имеющиеся в резерве регулярные и надежные части из Киева, а общее руководство мизерными остатками сил УНР на Левобережье Днепра было предложено осуществлять атаману Гайдамацкого коша Петлюре. Его формирование оказалось самым боеспособным после того, как в состав Гайдамацкого коша Слободской Украины добровольно записались еще 148 киевских юнкеров.

Со станции Киев-Товарный юнкера и гайдамаки прибыли на пригородную станцию Дарница, где они захватили 12 пушек со снарядами, изъяв их у разложившегося украинского артиллерийского дивизиона, который отказался выступить на фронт и самораспустился… Юнкера разогнали серую солдатскую массу и силой вернули пушки в строй. 16 января эшелоны с юнкерами-гайдамаками выехали на позиции и вечером того же дня приблизились к прифронтовой станции Яготин. На этой станции Полтавской железной дороги юнкерам снова пришлось разоружить украинских солдат, которые, подняв «бузу», ждали приход красных как своих освободителей. Эшелоны с юнкерами двинулись на станции Бобрик и Кононовка, где к этому времени сосредоточились части УНР: «Черные гайдамаки», «Красные гайдамаки», юнкера, сечевые стрельцы… — всего 1400 бойцов при 8 пушках. С этими небольшими силами Петлюра рассчитывал провести контрнаступление против красных на станцию Гребенка, защитить Киев со стороны Полтавской железной дороги и, при возможности, вернуть Полтаву.

В то же время на прикрытие Киева со стороны Черниговской железной дороги был направлен другой отряд киевских украинских добровольцев: сотня студентов (Народного университета и Университета Святого Владимира) и гимназистов, «Курень смерти» и отряд 1-й юнкерской школы — всего до 450 человек при одной пушке и 16 пулеметах (во время боя к ним присоединилось еще до 80 вольных казаков). Командование войсками УНР прекрасно понимало, что немногочисленными юношескими телами не удастся закрыть брешь на Черниговской железной дороге. В отчаянии командование посылало молодых идеалистов, не нюхавших пороха, на явную смерть. Их задачей стало только задержать наступление…

15 января эти украинские части прибыли на станцию Круты (между Бахмачем и Нежином), где уже на следующее утро встретили красные цепи. Студенческая сотня была практически не подготовлена к бою, многие гимназисты и студенты в первый раз взяли в руки винтовки. Но они были полны решимости преградить путь на Киев, хотя на столицу по Черниговской железной дороге наступало более 5 тысяч обстрелянных солдат и балтийских матросов 1, 2 и 3-й армий большевиков. В неравном трехчасовом бою украинская оборона была разгромлена, общие потери составили 150 человек, причем часть жертв (30 человек) — расстрелянные большевиками пленные студенты и гимназисты. Большевики потеряли намного больше.

Разгром под Кругами окончательно открыл красным путь на Киев. Отходя от станции Круты, остатки студенческо-юнкерского эшелона прибыли (утром 17 января) на станцию Бобрик, где расположились основные силы петлюровцев. Остатки «Куреня смерти» Петлюра отправил прикрывать Черниговскую дорогу, а гимназистов и юнкеров направил в Киев — против восставших в городе рабочих.

Тогда же проходил бой у станции Кононовка, где 180 петлюровцев столкнулись с частью 1-й армии Егорова в 1100 человек, состоявшей из донецких и харьковских красногвардейцев. В 20-градусный мороз гайдамаки окопались и приготовились к обороне. Огнем винтовок и пушек были отбиты две атаки противника, после этого красные смогли окружить станцию, а гайдамакам и стрельцам ничего не оставалось, как сесть на поезд и, взорвав позади себя железнодорожный мост через речку, выехать в соседний Яготин, находящийся в 90 километрах от Киева. К этому времени из Киева уже был получен приказ о немедленном возвращении в Киев для ликвидации восстания, угрожавшего самому существованию Центральной Рады.

18 января под Яготин прибыл Муравьев со своим штабом, красными частями и присланным подкреплением — бронепоездом матроса Полупанова. Два взорванных гайдамаками моста через реки красные восстановили за три дня, что дало возможность войскам УНР оторваться от красных. Некоторое сопротивление наступающим было оказано на реке Трубеж. В этом районе красные войска вошли в соприкосновение с частями чехословацкого корпуса,[14] однако части корпуса заявили о своем нейтралитете и практически пропустили Муравьева к Киеву.

Но путь частям Петлюры на Киев отрезало новое восстание, еще вчера полностью надежного украинского полка имени Наливайко в провинциальных Броварах. Солдаты полка арестовали своих офицеров, подняли красное знамя и готовились не допустить реакционера Петлюру в Киев. Но во время собрания солдат мятежного полка 150 сечевиков отряда Петлюры незаметно окружили казармы и разоружили огромную «бунтарскую» силу — до 1300 солдат при 8 пушках и 75 пулеметах. Петлюровцы разогнали разоруженных наливайковцев, а большое количество оружия, которое невозможно было увезти с собой, облив бензином, уничтожили. 60 человек из мятежного наливайковского полка перешло на сторону Петлюры, остальные были распущены по домам…

11–18 января 1918 года, с переменным успехом, проходили бои за обладание городом и важной узловой станцией Кременчуг. Во второй половине января «Московский революционный отряд» (часть войск Муравьева), продвигаясь по железной дороге, от Гребенки, захватил Черкассы и вышел в тыл петлюровцам — на правобережье Днепра. Однако, дойдя до местечка Смела, он подвергся неожиданной атаке петлюровцев и бежал с правобережья, потеряв Черкассы.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Первая война за Украину. Восстание в Киеве

Новое сообщение ZHAN » 06 ноя 2018, 11:50

Январское (1918 г.) восстание большевиков в Киеве описано в сотнях советских исторических монографий, диссертациях, статьях. Но до сих пор правдивой и полной картины этого восстания историками не воссоздано. Коротко напомним важные события 15–19 января 1918 года.

Восстание рабочих в Киеве было полной неожиданностью для украинской власти. Да и сами революционные рабочие готовились поднять бунт попозже, в момент, когда красные войска с востока подойдут к самим стенам Киева. Большевики Киева готовили восстание примерно на 20–22 января 1918 года, но неожиданные события ускорили восстание.

Крупнейший в Украине военный завод «Арсенал» и его рабочие были постоянной головной болью для политиков Центральной Рады. Рабочий коллектив завода был еще в середине 1917 года распропагандирован большевиками и выступал за советскую власть и коммунизм. В октябре 1917 года он уже поднимал восстание против Временного правительства, а с приходом к власти Центральной Рады рабочие завода рвались в бой уже против буржуазных националистов из Центральной Рады.

На «Арсенале» был создан центральный штаб восстания большевиков и формировалась их надежда, их «пушечное мясо» — киевская Красная гвардия… Центральная Рада, зная, что на «Арсенале» в ближайшее время замышляется восстание, еще 4 января 1918 года направила туда надежный отряд вольных казаков коменданта Ковенко. После непродолжительной перестрелки у арсенальцев были изъяты винтовки и пулеметы, несколько организаторов красногвардейских отрядов было арестовано, а завод временно закрыт. Но взвинченные событиями рабочие, несмотря на формальное закрытие завода властями, продолжали приходить на завод и готовиться к выступлению.

Комендант города решил в корне пресечь опасность восстания — вывезти все запасы угля из завода, чтобы остановить производство и «выкурить» рабочих из цехов с помощью двадцатиградусного мороза, который установился в январе в Киеве. Однако об этом плане стало известно местным большевикам, и они решились немедленно, на неделю раньше срока, поднять неподготовленное восстание, не разработав даже его общий план. Подтолкнули рабочих к восстанию аресты лидеров левых эсеров в Киеве и решение 9-й сессии пленума Центральной Рады, на которой был утвержден Четвертый универсал, провозгласивший независимость Украины. Об этом решении рабочим стало известно уже 15 января 1918 года. В тот же день рабочие «Арсенала» нашли место (на улице Московской), где было спрятано конфискованное у них оружие, и, захватив его, снова перевезли на завод. В «Арсенале» был немедленно создан штаб восстания… Туда же были призваны все большевистские, красногвардейские силы Киева. К арсенальцам присоединились не только рабочие многих предприятий, люмпены, но и многие солдаты трех украинских полков, которые были распропагандированы большевиками. Всего на заводе собралось более 700 хорошо вооруженных людей, готовых к новой революции.

В то же время в других рабочих районах Киева: на Подоле, Шулявке, Демеевке, в районе железнодорожных мастерских, собирались свои красногвардейские вооруженные отряды, общая численность которых составила более 1400 человек. Всего киевских восставших насчитывалось около 2200 человек при двух броневиках. Естественно, это восстание нужно рассматривать как эпизод большевистско-украинской войны. Восстание разрушило оборону армии УНР на фронте, отвлекло в Киев лучшие части УНР, дезорганизовало оборону Киева. Восстание инспирировалось и финансировалось российским большевистским центром, который загодя направил в Киев агитаторов и руководителей, переправил в Киев часть оружия и тонны большевистской литературы.

В распоряжении Центральной Рады в Киеве, ко времени начала восстания, оказалось всего около двух тысяч штыков и 3 броневика (поредевшие Богдановский, Богунский, Полуботковский, Гордиенковский именные полки, курени: Черноморский и сечевых стрельцов, отряды вольных казаков). Еще три украинских именных полка объявили военный нейтралитет. 50 % солдат в Киеве из 4-тысячного гарнизона нейтрально взирали на события, продавали оружие и патроны восставшим и выжидали исхода битвы. Примерным равенством сил противников и объясняется затяжное военное противостояние в Киеве.

Главным успехом войск Центральной Рады было блокирование восставших в разных, далеких друг от друга, частях города. Каждый район восстания действовал на свой страх и риск и подчас не имел связи со своими союзниками и даже не стремился к соединению своих отрядов. Восставшие отряды (или группы) были перебиты по одиночке… В то же время и сама Центральная Рада, и ее силовые структуры оказались фактически парализованы восстанием, и только военные (Ковенко и Петлюра) решали тогда судьбу столицы. Как пишет очевидец, оборона украинской власти велась тогда «стихийно», «сама собою»…

Вечером 15 января члены Центральной Рады пережили несколько неприятных минут. К дому, где заседала Центральная Рада, вышли вооруженные солдаты Богунского полка, протестуя против арестов левых эсеров и против того, что охрану Киева Центральная Рада передала вольным казакам, которых некоторые обыватели окрестили «преступными элементами». Делегаты сразу подумали о худшем — что их хотят разогнать. Но на этот раз выступление оказалось только «бэшкэтом». Утром 16 января к воротам «Арсенала» подошел отряд вольных казаков (при одном броневике) с целью снова разоружить арсенальцев и вывезти из завода остатки угля… Увидев украинские части, «Арсенал» ответил оружейным огнем.

Арсенальцы первыми восстали и первыми были полностью блокированы войсками УНР и отрезаны от других очагов восстания. В первый день боев, когда под «Арсеналом» было в два раза меньше украинских солдат, нежели восставших на заводе, у арсенальцев были все возможности прорвать осаду и ворваться в центр города для объединения с восставшим Подолом. Однако арсенальцы не имели хорошей разведки, связи и думали, что у завода собрались все лучшие войска УНР. Шанс на успех восстания был упущен…

В то время как проходили бои за «Арсенал», возникали новые эпицентры восстаний на рабочих окраинах Киева. Бои приняли затяжной, позиционный характер, многочисленные штурмы «Арсенала» ничего не давали, как и вылазки восставших за территорию завода. Большевики пытались посеять панику в городе, бессистемно обстреливая центральные кварталы из пушек и отключив в Киеве водоснабжение и электричество. «Главной приметой тех боев была полная невозможность четко провести фронт, на котором идет бой. Бои разгорались неожиданно, там, где начинали стрелять в украинцев восставшие, которые проскальзывали очень легко по всему Киеву, потому что Центральная Рада не располагала достаточными силами, чтобы надежно охранять город, а на протяжении всего времени борьбы не издала ни одного приказа…», — вспоминал очевидец.

16 января восстал район киевских трущоб, где концентрировалась еврейская беднота, — Подол. 130 красногвардейцев с Подола ворвались в верхнюю, центральную часть города и по улице Владимирской подошли почти к самому зданию Центральной Рады, обстреливая его окна из пулеметов. Положение Центральной Рады было критическим… Восставшие оказались в 200 шагах от Рады, но взять здание Рады, где находились ее члены, так и не смогли. Делегаты Центральной Рады и служащие секретариата, способные к ношению оружия, — вооружились, остальные — удалились в подвал…

Около 30 офицеров военного министерства УНР, которое находилось в двух кварталах от позиций «подольских» красногвардейцев, во главе с замминистра полковником А. Жуковским, взяв винтовки, пошли в штыковую атаку и обратили в бегство передовые позиции восставших, которые наседали на Центральную Раду у Золотых ворот и отеля «Прага». Вскоре к офицерам присоединилось еще до сотни солдат УНР… Этими силами они отогнали красных за Святую Софию. Большевики, потеряв 80 человек убитыми, бежали на Подол. Но на следующий день (17 января) еще 120 красногвардейцев с Подола прорвались на Крещатик. Часть центра города, с Крещатиком, оказалась в руках восставших. Их отряды снова рвались на Владимирскую к зданию Центральной Рады. И снова судьба Центральной Рады висела на волоске, ведь восставшие находились в двух кварталах от здания Центральной Рады. Только появление на месте уличных боев 250 солдат из украинизированного Гордиенковского полка, который накануне прибыл в столицу из Прибалтики, спасло судьбу Центральной Рады. Восставшие снова были загнаны на Подол, оставив на Крещатике и соседних улицах до 70 товарищей убитыми. Только к 20 января восстание на Подоле было подавлено.

Во время киевского восстания только бывший подполковник Петр Болбочан смог организовывать части из русских офицеров, ненавидящих власть большевиков. Офицерский республиканский отряд Болбочана в 150 человек и польская дружина в 50 человек 20 января присоединились к противникам большевиков.

18 января 1918 года, во второй половине дня, части во главе с Петлюрой подошли к киевским днепровским мостам. Рабочие Слободки (предместья Клева), что на левом берегу Днепра, встретили прибывших шквалом свинца. К Киеву надо было прорываться через восставшие рабочие окраины. Разметав окопавшихся большевиков, части петлюровцев вышли на мост через Днепр, который также пришлось штурмовать. Восставшие Киева обороняли мост силами 60 красногвардейцев, имея броневик и несколько пулеметов.

Тогда же, 18 января, в Киеве произошли серьезные политические изменения. Премьер Винниченко распустил социал-демократический Совет министров УНР, предоставив одному из лидеров эсеров Голубовичу формировать новый кабинет. Военным министром стал никому не известный эсер Немоловский. Малая Рада приняла эсеровский «Земельный закон» — ликвидировав право собственности на землю, предоставив крестьянским земельным комитетам право уравнительного раздела всей земли. Новый эсеровский Совет министров УНР в своем воззвании назвал киевских восставших уголовными элементами, разбойниками и погромщиками, черносотенцами… В газетах утверждалось, что 70 % восставших — злодеи и грабители. Это была неумелая контрпропаганда, которая приносила больше вреда республиканским властям, ведь Красная гвардия формировалась преимущественно из числа киевских рабочих.

Вечером 19 января отряд Петлюры, приблизительно в 900 человек при 8 пушках, вошел в Киев. В это же время для штурма «Арсенала» из Житомира прибыл Черноморский матросский украинский курень. В большинстве районов восстание уже прекратилось, только у «Арсенала» и у Киевского железнодорожного вокзала рвались снаряды. Части Петлюры и черноморцы сменили уставшие за пять дней боев за «Арсенал» киевские подразделения. Приход под стены «Арсенала» петлюровцев вызвал панику среди защитников завода. Они ждали обещанного лидерами восстания прихода Красной Армии, но только не Петлюры… Перешедшие было на сторону восставших большевизированные солдаты украинского полка имени Хмельницкого прекратили оборону «Арсенала» и без сопротивления сдались гайдамакам.

Арсенальцы были сильно утомлены пятидневным круглосуточным боем, подавлены большими людскими потерями (около 250 человек убитыми), разочарованы отсутствием обещанной большевиками подмоги… У восставших заканчивались патроны, отсутствовала питьевая вода, электричество, медикаменты. Руководители восстания в большинстве своем уже бежали с «Арсенала» через тайные подземные ходы. Часть защитников также разошлась по домам, видя бесперспективность и обреченность дальнейшего сопротивления. За стенами «Арсенала» остались только самые стойкие — до двухсот бойцов.

21 января 1918 года — последний день обороны «Арсенала». Утром этого дня было решено провести общую атаку восставшего завода. Семь пушек прямой наводкой били по «Арсеналу», надеясь пробить крепостные стены. В могучих стенах «Арсенала» артиллерией был сделан пролом, в который, под прикрытием дымовых завес, ринулись нападающие. С крыш соседних домов по арсенальцам ударило 15 пулеметов.

Первую колонну атакующих завод «в лоб», через главный корпус, в количестве 400 штыков, возглавил Петлюра. Вторую колонну, в 250 штыков, которая наступала со стороны буерака, вел в бой бывший царский полковник В.Петрив. Третья колонна поручика Блаватного, в 300 штыков, атаковала «Арсенал» с тыла. Около 6 часов вечера, уже в темноте, колонна Петлюры штурмом прорвалась на центральный заводской двор. После того как арсенальцы обнаружили в стенах своего завода ворвавшихся петлюровцев, они прекратили сопротивление и сдали оружие.

Советская пропаганда рассказывала о расстрелах и расправах над арсенальцами после взятия завода. Говорили о сотне расстрелянных, однако назвать фамилии жертв так и не смогли. Советским историкам нужно было только верить… Как же было на самом деле?

Действительно, уже после захвата «Арсенала» несколько десятков его защитников были убиты на месте. Это были рабочие, которые не захотели сдаться и прятались в огромных подвалах завода, обстреливая спускавшихся в подвалы петлюровцев. Эти героические инсургенты были убиты или расстреляны в тех же подвалах. Но основная часть арсенальцев осталась в живых и была через несколько дней выпущена из заключения красными войсками, захватившими Киев. В день захвата завода всех пленных арсенальцев собрали на большом дворе завода, сюда же притащили раненых защитников. Гайдамаки требовали расстрела всех пленных, навели на толпу два пулемета. Но Петлюра остановил расправу… Пленных повели в военную тюрьму «Косой капонир», за два километра от «Арсенала».

Последний день штурма «Арсенала» стоил петлюровцам и арсенальцам до 70 человек убитыми и около 80 ранеными. Восстание породило у жителей Киева неуверенность и разочарованность во власти Центральной Рады, обескровило и обессилило части УНР, подготовило почву для штурма Киева воинством Муравьева.

Следующий день прошел в борьбе с остатками восставших в районе вокзала, железнодорожных мастерских, Галицкой площади, Ботанического сада, где еще укрывалось до 200 восставших с двумя орудиями. Против железнодорожников-инсургентов снова был брошен Гайдамацкий кош Слободской Украины в 280 бойцов, имевших два орудия и два броневика. Петлюра повел часть наступавших на Галицкую площадь, а атаман Волох старался выбить восставших из окопов в Ботаническом саду. Уже в десять утра колонны Петлюры и Волоха сломали оборону противника и на его плечах прорвались к вокзалу. Однако огонь бронепоезда восставших заставил петлюровцев на время остановить наступление, к тому же большевики подбили один из броневиков. Только к 14 часам вокзал был взят…

Вечером 22 января часть восставших большевиков, узнав о падении «Арсенала» и видя бесперспективность дальнейшего сопротивления, разошлась по домам, и на позициях у железнодорожных мастерских осталось только человек сорок. Гайдамаки арестовали большевика, который согласился вывести их в тыл восставших. При внезапном появлении гайдамаков с тыла оборонявшиеся разбежались, а 17 человек оказались в плену. Не ставя в известность Петлюру, гайдамаки расстреляли всех пленных на Бибиковском бульваре, так и не доведя их до штаба. Этим расстрелом закончилось восстание в Киеве. В ходе боев против восставших украинские войска понесли большие потери — треть своих сил. Более 300 бойцов было убито и более 600 ранено, 2 броневика уничтожено. Около 400 убитых, 50 расстрелянных и 700 раненых было в стане восставших. Городские бои такого ожесточения больше никогда не повторятся в Украине. Взаимная ненависть, захлестнувшая улицы, грозила крахом огромному городу. Но к рассвету 23 января Киев затих, оплакивая жертвы и готовясь к новым жутким испытаниям…

22 января члены Центральной Рады утвердили судьбоносные решения: «о праве подписания сепаратного мира с германцами в Бресте» и «о созыве Украинского Учредительного собрания 2 февраля 1918 года». В этот же день красные армии Муравьева, в количестве 7 тысяч солдат, при 25 пушках, 2 бронепоездах и 3 броневиках, оказались на околицах Киева. За этот день они захватили Дарницу, Труханов остров, Слободку перед мостом через Днепр. Амбициозный главком Муравьев отдал своим войскам приказ — штурмовать город с ходу, «беспощадно уничтожить в Киеве всех офицеров и юнкеров, гайдамаков, монархистов и всех врагов революции». Тяжелая артиллерия, развернутая на Слободке, начала систематически обстреливать центр города.

К 23 января 1918 года власть Центральной Рады распространялась только на Киевщину, на отдельные уезды Волынской и Подольской губерний. Наступавшим красным в Киеве могли противостоять только 1600–1700 бойцов девяти республиканских украинских соединений при 17 пушках. Население Киева в начале 1918 года состояло из 450 тысяч жителей, однако большинство людей и тысячи офицеров-киевлян отстраненно и обреченно взирали на события, передав свое будущее в руки нескольких тысяч сражающихся.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Первая война за Украину. Штурм Киева

Новое сообщение ZHAN » 07 ноя 2018, 17:12

Муравьев разработал план, по которому 1-я армия Егорова должна была ворваться в Киев через Цепной мост, а 2-я армия Берзина — через мост Железнодорожный. На одиннадцать утра 23 января был дан приказ общего штурма города. Однако атака на центральный Цепной мост захлебнулась в пулеметном огне… В бою за отдаленный от центра города Железнодорожный мост удача оказалась на стороне большевиков… Бронепоезд матроса Полупанова прорвался через мост на правый берег Днепра, однако наступление армия Егорова тогда не развернула и окопалась на позициях у моста.
Изображение

Главком Муравьев был неудовлетворен первым боем, хотя и разослал победную телеграмму «Всем! Всем! Всем!», в которой сообщал о взятии Киева 23 января и о освобождении «…заключенных в крепости киевских рабочих числом 500 человек…» (такого подвига он еще не совершил, а сотня заключенных все еще сидела под замком в Лавре!).

24 января началось с общего штурма Киева, с трех сторон, войсками Муравьева. Еще ночью, часа в два, красные осуществили хитрый обходный маневр. По тонкому речному льду на правый берег Днепра перешла единственная советская конная часть — полк красных казаков Виталия Примакова в 198 сабель. Этот полк переправился на севере от Киева, у Вышгорода, и должен был к полудню того же дня ворваться в Киев и захватить стратегический район Подола.

В десять утра красная кавалерия, не встречая нигде сопротивления республиканских войск, неожиданно ворвалась на Подол. На Подоле, кроме батальона Второй юнкерской школы у Центральной Рады, не было никаких сил. Хотя в юнкерской школе тогда находилось всего 110 юнкеров — черных айдамаков, им удалось отбить три атаки красной конницы. На помощь Примакову пришли украинские солдаты с нейтрального полка, которые уговорили юнкеров оставить Подол, угрожая в противном случае, соединившись с большевиками, вместе напасть на юнкерскую школу. «Черные гайдамаки» были вынуждены отступить на Крещатик, к Купеческому собранию, где находились основные силы защитников города. За день боев Примаков захватил весь Подол, Куреневку и железнодорожную станцию Пост-Волынский.

Некоторые успехи были у армии Егорова, которая 24 января прорвалась через днепровский железнодорожный мост в киевские предместья. Эти войска за день боев захватили только станцию Киев- Товарный-2. Солдаты старой армии, составлявшие костяк армии Егорова, не желали серьезно воевать и предпочитали при вступлении в Киев просто разбегаться, теряться в сложных лабиринтах киевских улиц (так разбежался 11-й Сибирский полк). Большие успехи в этот день выпали на долю главной колонны наступавших — колонну Берзина. В полдень, после нескольких часов артиллерийской подготовки, на штурм Цепного моста пошли красногвардейцы 2-й армии, пустив впереди Себя броневик. Но броневик был подбит, а первая атака красных захлебнулась в крови… Однако с тыла красным пришла неожиданная помощь… В Печерской лавре, еще с дней киевского восстания, укрывалось несколько десятков восставших рабочих. Узнав о штурме Цепного моста, который находился недалеко от Лавры, восставшие поставили пулемет на высоченную лаврскую колокольню и начали палить из него в спину республиканских солдат.

В тот же день, после двух часов пополудни, к мосту стали приближаться части, высланные на помощь Берзину, из армии Егорова. В таких условиях республиканцы посчитали, что находятся в полном окружении врага, и начали постепенно отходить парковыми днепровскими кручами к стенам Николаевского собора, к «Арсеналу» и дальше, «на отдых» в Политехнический институт. В важнейшем стратегическом районе «Арсенала», прикрывавшем центр города, вечером 24 января окопалось только 200 солдат УНР.

Отряд армии Егорова после 10 часов боя был крайне переутомлен и не решился продолжать наступление в ранних январских сумерках, не зная о том, что армии противостоит только 200 республиканцев. Красные Егорова в этот день ограничились только подтягиванием сил, до 800 штыков, в район «Арсенала». Свежая армия Берзина, беспрепятственно пройдя Цепной мост в 16–19 часов, после отхода республиканцев решилась на неожиданное ночное наступление. В 11 часов вечера Балтийский матросский отряд в 500 штыков пробрался через заросли крутых приднепровских склонов прямо в тыл украинским частям у «Арсенала». Неожиданная штыковая атака матросов сбила республиканскую оборону, и украинский полк имени Дорошенко был вынужден отступить метров на 500 севернее, к Мариинскому дворцу, находящемуся в 400 метрах от Крещатика.

Совет министров УНР, опасаясь внезапного пленения, решил заседать не в здании Центральной Рады, а в здании Военного министерства, которое еще охраняло несколько десятков офицеров. Премьер Голубович считал, что ценой любых жертв необходимо было удержаться в Киеве еще несколько дней, до тех пор, пока в Брест-Литовске не будет подписан мирный договор с «немцем». Подписывать мир в условиях потери столицы было бы не только позорно… это могло бы привести к повышению аппетитов немцев при виде такого слабого союзника, потерявшего даже свою столицу. Так что «киевская оборона» стала частью международной политики и политического торга…

Граф О.Чернин (глава австро-венгерской делегации на переговорах в Бресте), вспоминая настроение тех дней, говорил, что 25 февраля, еще до подписания долгожданного мира между германским блоком и УНР, дипломаты задавали себе вопрос: чья власть в Киеве и кто реальный хозяин Украины? Троцкий уже заявил о захвате советскими частями Киева и всей Украины и о невозможности делегации УНР представлять интересы Украины на переговорах. В то же время украинцы в Бресте настаивали на том, что Киев еще удерживают республиканские войска и заявления Муравьева — Троцкого — фальшивка.

Красные также спешили со штурмом, надеясь, что украинцы не успеют подписать мирный договор до утраты Киева. Еще 24 января, когда красные уже были в трех километрах от здания Центральной Рады, на заседании Центральной Рады в некоторых речах звучали безумно бодрые нотки. Наиболее воинственные «радовцы» предлагали, «собрав все силы, ударить по Дарнице и разбить большевиков», говорили о скором подходе больших формирований вольного казачества с юга Киевщины и о ближайшем контрнаступлении. Но это были только фантомы, даже для обороны города сил уже было недостаточно.

Утром 25 января бои за Киев разгорелись с новой силой. Муравьев приказал своим частям за этот день полностью окружить город и сломить оборону противника. Первая армия Егорова должна была, охватив город с запада, наступать от вокзала на Крещатик и в район дома Центральной Рады. Второй армии Берзина ставились более скромные задачи — полностью захватить Печерск и «Арсенал». Муравьев решил, что свои войска, вяло наступавшие, необходимо: «…подгонять сзади шрапнелью. Не стесняйтесь, пусть артиллерия негодяев и трусов не щадит».

Утро украинские части начали с безумной контратаки красных позиций у «Арсенала». 700 республиканцев с броневиком надеялись столкнуть красных, превышающих республиканцев вдвое, с днепровских круч. Встречный бой продолжался несколько часов, красные не смогли в этот день продвинуться к центру города, хотя и республиканцы вечером были вынуждены возвратиться на свои исходные позиции.

Тогда же отдельные части армии Берзина начали штурмовать Киев со стороны Подола через спуск к Крещатику и Царский сад. Однако там они напоролись на упорное сопротивление гайдамаков Петлюры и после нескольких неудачных атак оставили до следующего дня план штурма этого важнейшего участка обороны «в лоб». В то же время армия Егорова захватила вокзал и прошла с боями до центра города, почти до самого Крещатика, где была встречена последними украинскими резервами — офицерским полком и вольными казаками. К вечеру 25 января продвижение красных войск на всех участках обороны было приостановлено. Однако было ясно, что республиканцы, почти полностью окруженные со всех сторон и потерявшие вокзалы, продержатся недолго.

В руках республиканцев осталась тоненькая полоска улиц — Крещатик, Бибиковский бульвар, Брест- Литовское шоссе, которое оказалось единственным почему-то еще не перерезанным большевиками путем из «киевского мешка» на запад. В этих условиях премьер на заседании Центральной Рады наконец-то заявил о невозможности далее удерживать город и о немедленной эвакуации из города армии и правительственных учреждений. К. этому времени часть министров и чиновников уже неожиданно исчезла из столицы и управлять чем-либо далее не было никакой возможности. Оставшимся при министерствах министрам стало уже известно, что Берлин решил подписать мирный договор и даже «милостиво» предоставить военную помощь УНР. Это сообщение подтолкнуло правительство УНР к немедленной эвакуации, ведь город уже не нужно было удерживать любой ценой.

По единственному оставшемуся в руках республиканцев пути ночью с 25 на 26 января, стали отходить поредевшие и измотанные украинские части. Поздней ночью покинули позиции у Мариинского дворца юнкера и дорошенковцы. Под охраной сечевых стрельцов уезжали на автомобилях на запад высшие чиновники и деятели Центральной Рады, проследовал обоз с ранеными и больными, а далее остатки семи республиканских полков, практически без патронов и продовольствия. Разочарование, обида, страх подгоняли колонну.

Только 86 дней продержалась власть Центральной Рады в Киеве…

Отступление от центра города до пригородного села Игнатовка проходило целые сутки, под самым носом у красных частей, которые имели все возможности полностью перекрыть отход республиканцев. Отступление прикрывали: у Купеческого собрания и Крещатика — гайдамаки Петлюры и вольные казаки, у Мариинского дворца — офицерский отряд Болбочана.

26 января, пятница стала последним днем боев в Киеве. С раннего утра большевики заняли опустевший «Арсенал» и теснили офицерский отряд, который был вынужден отступить от Мариинского дворца к Купеческому собранию, где была последняя линия обороны, удерживаемая частями Петлюры. С 11 утра этот узел обороны сдерживал атаки красных, численность которых в 5–6 раз превышала число оборонявшихся как с Подола, так и с Печерска. Петлюровцы даже отважились на последнюю контратаку (в 15 часов), чтобы, отогнав противника, используя его временную передышку, начать отходить через Великую Владимирскую улицу и Галицкую площадь на Брест-Литовское шоссе. В районе вокзала к небольшому отряду под руководством Петлюры и Болбочана присоединились несколько сот солдат с нейтральных украинских полков, против которых красные начали военные действия. Далее к арьергарду присоединились остатки полка имени Полуботка. В восемь часов вечера этим последним республиканцам удалось выскочить из города, после чего путь на запад был полностью перерезан.

Красные войска, которых в Киеве на 25 января было до шести тысяч штыков и сабель, могли перерезать отступление трех тысяч деморализованных солдат УНР и полностью окружить Киев. Войска Егорова в этот день не только ворвались в центр города, но и взяли вокзал, находившийся в 400 метрах от Брест-Литовского шоссе. Практически отход республиканских войск проходил под самым носом у красных. Полк красного казачества Примакова был направлен в тыл республиканцам через предместье Сырец, и его заданием было как раз перерезать все пути из Киева, ведущие на. запад. Однако, хотя этот полк и был утром 25 января в 200 метрах от Брест-Литовского шоссе, он его почему-то не перекрыл, несмотря на то что тогда на шоссе не было вовсе украинских войск. Более того, большевики продолжали ненужный обстрел центра города тяжелой артиллерией, хотя город уже находился в их руках, что усиливало неразбериху. Вместо того чтобы гнаться за отступающими республиканцами, красные начали разоружать полностью безобидные нейтральные полки и обстреливать их из пушек. Это привело к совершенно ненужным боям с нейтральными частями, которые поначалу и не думали оказывать красным никакого сопротивления. Убедившись уже вечером 26 января, что город покинули республиканские войска, что они отошли по Брест-Литовскому шоссе, Муравьев не сделал никаких попыток догнать отступающих.

В боях с войсками Муравьева потери республиканцев составили до 500 человек убитыми, ранеными, расстрелянными… Отдельные очаги сопротивления красным в Киеве держались еще целый день. Это стихийное сопротивление 27 января небольших отрядов вольных казаков, не успевших уйти из города, полностью запутало Муравьева, и он так и не выслал войска, чтобы догнать на Брест-Литовском шоссе главную колонну отступающих. Надо отметить, что Муравьев не проявил особых военных талантов в боях за Киев. Его армия смогла захватить столицу Украины благодаря тому, что имела численный перевес в силах и получила поддержку восставших рабочих «Арсенала», которые нанесли удар в спину бойцам армии УНР.

В рапорте Антонову-Овсеенко Муравьев докладывал, что окончательно захватил Киев, но упустил из города правительство УНР и большую часть украинской армии. Муравьев рапортовал и Ленину:
«Сообщаю, дорогой Владимир Ильич, что порядок в Киеве восстановлен, революционная власть в лице Народного секретариата, прибывшего из Харькова Совета рабочих и крестьянских депутатов и Военно-революционного комитета работает энергично. Разоруженный город приходит понемногу в нормальное состояние, как до бомбардировки… У меня были представители держав Англии, Франции, Чехии, Сербии, которые все заявили мне как представителю советской власти полную лояльность…»
(державы Чехия на февраль 1918 года просто не существовало :D )

В своем докладе Муравьев так описал штурм Киева:
«Я приказал артиллерии бить по высотным и богатым дворцам, по церквям и попам… Я сжег большой дом Грушевского, и он на протяжении трех суток пылал ярким пламенем».
Позднее Муравьев хвастался своими подвигами:
«Мы идем огнем и мечом устанавливать советскую власть. Я занял город, бил по дворцам и церквям… бил, никому не давая пощады! 28 января Дума (Киева) просила перемирия. В ответ я приказал душить их газами. Сотни генералов, а может и тысячи, были безжалостно убиты… Так мы мстили. Мы могли остановить гнев мести, однако мы не делали этого, потому что наш лозунг — быть беспощадными!»
Муравьев первым в Гражданской войне использовал отравляющие газы (причем сам в этом признался), запрещенные всеми международными соглашениями как изуверское оружие. Газы помогли его армии захватить мосты через Днепр и преодолеть оборонительные укрепления украинских войск на днепровских кручах.

Захватив Киев, Муравьев на неделю стал его полным хозяином, организовав в городе классовый террор, который прошелся косой смерти по интеллигенции, офицерам, буржуазии. По разным подсчетам, только за неделю было уничтожено от двух до трех тысяч киевлян (среди них — около тысячи офицеров и генералов; в числе погибших генералы царской армии и армии УНР Б.Бобровский, А.Разгон, Я.Сафонов, Н.Иванов, Я.Танзюк…).

Советское правительство Украины, переехавшее из Харькова в Киев, с ужасом обнаружило полное разложение армии красных и тысячи трупов мирных жителей в парках Киева. Власти потребовали от Москвы немедленного удаления Муравьева из Украины. Киевляне видели в нем «вожака бандитов», не имевшего никакого отношения к Украине. Он везде выступал с лозунгом «единой, неделимой России», а украинцев считал австрийскими шпионами и предателями.

Серьезный конфликт произошел у Муравьева с Юрием Михайловичем Коцюбинским, бывшим прапорщиком российских войск, сыном классика украинской литературы. Ю.Коцюбинский в 1913 году стал большевиком, а уже в декабре 1917 года — исполняющим обязанности народного секретаря по военным делам правительства Советской Украины. С 19 января 1918 года правительством Советской Украины Коцюбинский был назначен главнокомандующим войск Советской Украины, а фактически войск Советской России на территории Украины. Однако Коцюбинский только прикрывал своим громким именем действия российских войск, придавая им характер украинских советских войск. Его пост был чисто формальным, а наступлением против Центральной Рады командовал Муравьев. К тому же Муравьев отказался подчиняться Коцюбинскому, чем вызвал праведный гнев всего Народного секретариата Советской Украины. Против Муравьева выступил и Виталий Примаков — командир красного казачества, жена которого Оксана была родной сестрой Юрия Коцюбинского.

Ленинский кабинет, ведя сложную игру «в украинский суверенитет», переложил ответственность за действия войск Муравьева — Антонова-Овсеенко на большевистское правительство Украины, хотя войска и не думали подчиняться «украинским товарищам». После взятия Киева революционные солдаты посчитали, что война уже выиграна, и потребовали немедленной демобилизации. Они были неуправляемы, и никакие суровые приказы Муравьева не могли заставить их оставаться в частях. Так, 2-й гвардейский корпус самодемобилизовался, не оставив советским красным командирам ни одного бойца. Армия Муравьева оказалась непригодной к ведению дальнейших боевых действий и была фактически расформирована. В ней осталось только около трех тысяч штыков. Диктатор Муравьев раздражал как правительство Советской Украины, так и советские власти Киева. Вскоре Муравьев и его поредевшее «воинство» приказом Ленина было выведено с киевского района и брошено в Приднестровье, под город Тирасполь, который силились захватить войска Румынии. Ленин назначает Муравьева главнокомандующим «Особой революционной армии по борьбе с румынской олигархией».

В докладе Ленину Муравьев, считая себя главным красным маршалом, сообщал:
«…думаю начать формирование Социалистической армии из рабочих для того, чтобы при первом зове восставших рабочих Германии, Австрии и других стран мы могли бы подать руку помощи нашим братьям рабочим. Всеми моими победами в Украине я обязан Красной гвардии, но не солдатам, которые принесли мне и наркому Антонову массу неприятностей и огорчений».
Муравьев мечтал возглавить поход в Европу, грезил о всемирной революции.

В двадцатых числах января 2-й большевистский корпус красных фронтовиков, захватив Винницу, двинулся на Киев с запада. Он не встретил серьезного сопротивления по причине полного разложения сил УНР, прикрывавших Киев с запада. Части УНР в этом районе спешно демобилизовывались. Назначенный командующим 1-м украинским корпусом генерал Я. Ганзюк был вскоре заменен новым командующим — прапорщиком Биденко. Оборона Киева с запада была построена на удержании линии железной дороги Шепетовка — Бердичев — Фастов — Белая Церковь. С 30 января по 8 февраля 1918 года 1-й украинский корпус отбивал наступление на Фастов 2-го большевистского фронтового корпуса. Но когда стало ясно, что Киев пал, части 1-й дивизии 1-го украинского корпуса отошли на Житомир. Этим воспользовались отряды 2-го красного фронтового корпуса, разгромив штаб 1-го украинского корпуса в селе Мостите, расстреляв двух украинских генералов: бывшего командира корпуса Ганзюка и начальника штаба корпуса Сафронова.

В момент отступления украинских войск из Киева в соседнем с Киевом местечке Фастов находились остатки 2-го гвардейского фронтового корпуса — 7 тысяч штыков под предводительством большевиков. Силами этого корпуса можно было легко перекрыть дорогу республиканцам на Житомир и окружить отступающих из Киева. Но и этого не было сделано.

Решающим в эти дни фактором стало нежелание солдат продолжать «непонятную» войну и крайнее разложение войск, которые кинулись грабить киевскую буржуазию… Наступавших испугали серьезные потери при штурме Киева. В то же время приказа о поимке главных врагов почему-то не было дано. Почему-то руководство большевиков посчитало, что захват Киева — это и есть полный разгром Центральной Рады и конец кампании.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

После Киева. Бои на Волыни

Новое сообщение ZHAN » 08 ноя 2018, 14:59

27 января 1918 года Муравьев телеграфирует Ленину:
«Остатки войск Рады отступили на Житомир, где Петлюра и Порш вербуют из гимназистов дружину, но, конечно, мы не придаем этому значения. Я приказал частям 7-й армии перерезать путь отступления — остатки Рады пробираются в Австрию…»
Почему-то приказ о поимке Рады был отдан именно частям 7-й большевистской армии, из которых в строю осталось только 1300 штыков и сабель и которая находилась далеко от Киева — в Сарнах (на Волыни) и была занята борьбой с 1-й украинской бригадой (700 штыков). Сил 7-й армии было недостаточно для борьбы с Радой, и ее части просто не могли выполнить подобный приказ…

Вскоре большевики получили и мобильный ударный отряд для борьбы против войск Рады на западе от Киева — отряд В. Киквидзе (левого эсера) в 1300 штыков, 200 сабель, 6 орудий. 19 января 1918 года этот отряд захватил Бердичев, а на следующий день вступил в город Ровно, который только за 6 дней до этого отвоевали у красных фронтовиков части УНР. Тыл армии УНР был полностью разрушен… Отдельные части УНР еще находились в анклавах, отрезанные от Киева: в Житомире, Каменец-Подольском, Сарнах, Смеле, Староконстантинове, Балте (5–6 тысяч штыков и сабель). Но эти части оказались парализованы отсутствием связи, разведки, информации, единого командования. В число вооруженных сил УНР необходимо занести и изолированные друг от друга небольшие добровольческие отряды вольных казаков юга Киевщины, Херсонщины, Подолии, представлявшие значительную силу в 10–13 тысяч штыков и сабель. Но и они не были организованы и привлечены командованием к решающим боям.

После суток отступления из Киева основная колонна войск УНР вместе с правительством и депутатами Центральной Рады заночевала в селе Игнатовка, в 25 километрах от Киева. Часть полка имени Полуботка ушла в местечко Васильков, а гайдамаки Петлюры и вольные казаки (400 штыков при 6 пушках) отошли в село Шпытьки. Петлюра отказался соединиться с частями УНР и подчиняться власти военного ведомства УНР, заявив, что гайдамаки только «партизанско-добровольческие» части со своими задачами и целями и находятся в «союзе» с частями УНР. Петлюра надеялся развернуть Слободской кош в трехтысячное «ударно-партизанское» формирование, за счет перебежчиков из регулярных частей.

В Игнатовке, вместе с преданными Центральной Раде частями (2 тысячи штыков и сабель), оказалось множество чиновников и еще более 300 солдат из нейтральных частей, которые были выкурены большевиками из Киева. Не в силах организовать, прокормить такое число людей, предоставить им патроны, амуницию, командование решило демобилизовать неустойчивую часть «армии» и отобрать стойких добровольцев в единственную боеспособную «Запорожскую бригаду». Командовать вновь сформированной бригадой в 1400 штыков и 100 сабель с 12 пушками был назначен генерал Константин Присовский. Сечевые стрелки — галичане остались отдельной частью, «Сечевым куренем» в 330 человек. Из 9 именных полков УНР осталось чуть более 800 бойцов, более 500 солдат из этих полков было демобилизовано.

В Киеве были «забыты» Генеральный штаб, штаб Противобольшевистского фронта и военное министерство (военный министр Порш исчез). В Игнатовке был утвержден новый и. о. военного министра УНР — подполковник А. Жуковский и новый начальник Генерального штаба — генерал А. Осецкий.

Утром 28 января премьер огласил войскам, что
«… вчера утром был подписан справедливый мир между Украиной и странами германского блока!»
Это сообщение вызвало ликование солдат, четырехлетняя кровавая война, казалось, была закончена. Однако бывший премьер Винниченко, в знак протеста против союза с немцами, чувствуя постоянную опасность со стороны большевиков и не веря в победу, бежал с женой из Житомира, сменив фамилию и внешность. Недоволен договором был и Петлюра.

Этим же утром, 28 января, колонна войск из Игнатовки двинулась ускоренным маршем по дороге в направлении на Житомир, где, по данным командования, еще сохранялась украинская власть в лице командующего Юго-Западным украинским фронтом прапорщика Кудри и его части: 1-я бригада в 650 штыков, 230 штыков — житомирских юнкеров, 180 штыков — остатки Одесской республиканской дивизии. В Житомире находилась нейтральная чехословацкая дивизия в 8 тысяч солдат (союзная Антанте), которая, после известия о союзе УНР с Германией, стала проявлять враждебность к украинским частям и пугала непредсказуемостью своих действий. Уже 30 января было решено отойти главными силами республиканцев из Житомира, где опасность представляли как чехословаки — союзники Антанты, так и городская дума, которая была против пребывания Рады в Житомире. Войска Центральной Рады устремились на северо- запад, рассчитывая на помощь частей Польского корпуса, восставшего против большевиков в Белоруссии и бившегося с красными под Мозырем.

Республиканцы двинулись в направлении Коростеня, для того чтобы укрыться от возможного преследования красных в более отдаленном месте, в глухом Полесье. 13 февраля Коростень заняли сечевые стрельцы, на следующий день в городок прибыла Центральная Рада и Запорожская бригада. Далее, оставив части прикрытия в Коростене, Центральная Рада, сечевики и гайдамаки на поездах перебрались в Олевск. Отряд Петлюры направился в Овруч и Новоград-Волынский, а Центральная Рада и сечевики отбыли далее на запад, в Сарны. В районе Сарн у самого германо-украинского фронта стояла республиканская бригада. Деятели Рады надеялись, соединившись с этими войсками, продержаться в Сарнах до вступления на украинскую территорию немецких войск.

Удержанию Волыни за Центральной Радой способствовал полный развал красных войск. Фронтовики считали (со слов большевиков-агитаторов), что власти УНР продолжают войну с немцами, разоружают солдат и не пропускают их в Россию. Поэтому против УНР у них было предубеждение… Но когда Киев был взят красными, а в Бресте был подписан мир, уже ничего не держало российских солдат в Украине. 2-й корпус прекратил свое существование (примерно к 15 февраля 1918 г.), не оставив ни единого солдата большевикам. Пробившись через Фастов в Киев, уже после его захвата армией Муравьева, этот корпус растворился в городе или большей частью спешно выехал на восток. Сама армия Муравьева поредела на 80 %. Весь отряд Берзина и часть отряда Егорова самодемобилизовались. В Киеве к середине февраля оставалось всего 2–2,5 тысячи красных солдат. Да и то эти части были разложены, практически не подчинялись приказам командования. То же произошло с красными фронтовиками, захватившими Луцк.

17 февраля 1918 года республиканские части начали наступление на красных, которые засели в Бердичеве и стремились захватить Житомир. Однако встречный бой за Бердичев между красным отрядом Киквидзе и частями Запорожской бригады не принес ожидаемой республиканцами победы. 19 февраля в Сарны (конечный пункт отступления) прибыла Центральная Рада, а 21 февраля 1918 года Ровно было занято частями УНР без боя.

С двадцатых чисел февраля 1918 года в ход Гражданской войны в Украине вмешивается новый «германско-австрийский фактор», который сразу становится определяющим. Из войны местной — между Центральной Радой и большевиками — война превращается в международную, где решающую роль уже будут играть войска Германии и Австро-Венгрии (германский блок — воюющая сторона мирового конфликта). Первая война за Украину, между братьями-славянами, перерастает в новую войну, ставшую частью Первой мировой войны.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Войны за Украину. Военный конфликт в Бессарабии

Новое сообщение ZHAN » 09 ноя 2018, 14:05

Война советских войск против армии Румынии (январь - март1918)

Борьбу советских войск против вторжения румынских войск в Бессарабскую губернию Российской республики (на январь 1918 года Южная Бессарабия, нынешняя территория Украины, числилась в составе Советской России и Молдавской республики) только отчасти можно назвать войной за Украину.

Во-первых, война проходила на территории Бессарабии, но даже Южную Бессарабию никто в 1918 году не считал Украиной. На бессарабские уезды ни формально, ни фактически не распространялась власть ни Центральной Рады УНР, ни правительства Советской Украины. Хотя Центральная Рада поговаривала о присоединении к УНР Аккерманского уезда Бессарабской губернии. Южная Бессарабия вошла в состав Украины только в 1940 году.

Во-вторых, вылазки румынской армии на левый берег Днестра — на территорию Херсонской губернии Украины — были единичными, не носили характера тотального наступления и быстро отбивались советскими войсками (Тираспольский уезд, земли которого сейчас входят в Приднестровскую молдавскую республику. Территория Преднестровья с 1940 года входит в состав Молдовы).

В начале декабря 1917 года в Буджаке (южная часть Бессарабской губернии, состоящей из Аккерманского и Измаильского уездов. Сейчас юго-западная часть Одесской области Украины), где сохранялось противостояние сил, еще верных Временному правительству, и революционных солдат, мечтавших об установлении диктатуры пролетариата, появилась «третья сила» — созданный молдавскими политическими партиями Краевой парламент «Сфатул цэрий» (Краевой совет), провозгласивший всю территорию Бессарабской губернии территорией вновь созданной Молдавской народной республики (2 декабря 1917 г.).

Хотя Краевой парламент и рассчитывал включить Буджак в Молдавскую республику, он забывал, что молдаване и румыны в Буджаке составляли небольшую часть населения — примерно 26–27 %. Центральная Рада поначалу приветствовала решение о создании Молдавской республики и отложила спорный вопрос о Южной Бессарабии до Украинского Учредительного собрания. По Третьему универсалу Центральной Рады, юго-западные границы УНР ограничивались Днестром (западными административными границами Херсонской губернии). Несмотря на это, Центральная Рада считала, что Аккерманский уезд Бессарабии является частью УНР, так как в нем проживало до 49 % украинцев, которые еще должны были высказаться за присоединение к УНР. Молдаван и румын в Аккерманском уезде насчитывалось только около 23 %.

Однако руководство новоиспеченного молдавского правительства посчитало весь Буджак своим. Но полностью подчинить бессарабские земли своей власти оно было не в силах. Для утверждения своей власти и «для обеспечения необходимого порядка» «Сфатул цэрий» решил пригласить в Бессарабию регулярную румынскую армию. «Приглашение» было состряпано как для маскировки целей присоединения Молдовы к Румынии, так и для блокирования всех претензий УНР на земли, заселенные украинцами.

В ноябре — декабре 1917 года хаос в Буджакском крае достиг своего апогея. Многие села не признавали никакой власти, большинство населения не понимало, в какой стране оно живет. На выбор: в Российской республике, в Советской России, в Украинской республике, в Молдавской республике, в Румынии, в Одесской советской республике, в загадочной стране «Румчерод» или в вольном Буджаке. Обыватель Буджака просто не понимал, кому же подчиняться?

Таинственный Румчерод также пытался стать главной силой в Буджаке. Румчерод был сокращенным названием Центрального исполнительного комитета Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесского военного округа. Еще 3 декабря 1917 года большевики распустили Румчерод за то, что большинство в нем имели эсеры и прочие мелкобуржуазные социалисты. Новый исполком Румчерода, выбранный в конце декабря 1917 года, был уже полностью подконтрольным революционному блоку большевиков и левых эсеров. Румчерод провозгласил себя высшей властью в юго-западной области (в Бессарабии и Херсонской губернии) и на Румынском фронте, взял на себя руководство всеми революционными армейскими частями Румынского фронта.

Единственной силой порядка еще считались военные формирования бывшей армии Российской империи, но и они оказались полностью разложены. Командующий Румынским фронтом генерал Щербачев, перейдя на сторону Центральной Рады, стал искоренять большевизм на фронте и разоружать ненадежные части. Вместе с тем, большевики, опираясь на революционные части и влияние Румчерода, стремились разложить фронт, разоружить офицеров и контрреволюционные части, установить власть Советов в Буджаке, направить огромные солдатские массы в тыл, на помощь революции. Особенно усилились большевистские эксцессы в Буджаке с начала января 1918 года.

С последних чисел 1917 года в отдельных населенных пунктах Буджака с помощью революционных солдат бывшей российской армии стала устанавливаться советская власть. В то же время соперничество за шестую армию Румынского фронта между большевиками и Центральной Радой переросло во взаимные аресты и столкновения. 28 января 1918 года город Аккерман (ныне Белгород-Днестровский), которым управлял местный городской эсеровский совет, заняли войска Центральной Рады, но уже через два дня произошло солдатское выступление, и в городе утвердилась власть большевиков.

С первых дней 1918 года, пользуясь революционной неразберихой, Румыния начала оккупацию Южной Бессарабии. 10 января 1918 года в Аккермане Съезд Придунайских земств и самоуправлений резко выступил против румынской агрессии. В тот же день в Болград, где проходил Солдатский съезд 6-й армии, внезапно ворвались румынские войска. После непродолжительного боя гарнизон Болграда в 800 штыков был разоружен румынскими войсками, составлявшими 2,5 тысяч штыков. Легкость победы в Болграде заключалась в том, что у солдат 6-й армии не было единого руководства. Ни большевики, ни эсеры, ни сторонники Центральной Рады, ни сторонники Временного правительства не могли самостоятельно поднять солдат на борьбу с оккупантами. 10 января 1918 года можно считать началом интервенции Румынии, войны этой державы с разнообразными силами, находившимися в Буджаке…

Румыния заявляла, что она вынуждена временно оккупировать Бессарабию, не только по просьбе молдавского правительства, но и с целью избежать голода в Румынии. С помощью бессарабского хлеба и конфискации огромных продовольственных складов Румынского фронта русской армии Румыния стремилась поправить свое экономическое положение, подорванное войной.

В середине января 1918 года в Аккерманском и Измаильском уездах начались локальные бои против наступления армии Румынии. Газета «Голос революции» писала:
«…6-я армия, отступая от Белграда, в районе которого она в течение последнего времени находилась, разбрелась по селам и деревням Аккерманского уезда. Теперь отряды 6-й армии сконцентрированы в Маяках и Аккермане. Отряды несут дозорную службу, готовы к отражению румын в случае их появления».
21 января 1918 года румынские войска напали на уездный город Измаил, где находилась важнейшая база российской армии и флота, многочисленные склады и службы. 22 января, после боя с матросами Дунайской флотилии и рабочим отрядом, румыны захватили город. Эта победа была достигнута благодаря политической неразберихе, царившей в Измаиле.

23 января 1918 года Румчерод, который тогда заседал в Одессе, объявил войну Румынии. Теперь местная советская власть стала официально находиться в состоянии войны с Румынией. Но это не остановило румынских интервентов — 25 января 1918 года после непродолжительного боя румынской армией была захвачена Килия.

К этому времени в Одессе утвердилась краевая советская власть, объявившая себя Одесской республикой и включившая в состав этой республики весь Буджак. Одесская советская республика была провозглашена 18 января 1918 года на территории Херсонской и Бессарабской губерний, но реальная власть этой республики распространялась на Одессу, Одесский, Ананьевский и Тираспольский уезды. Эта республика была создана после отхода частей УНР из Одессы. Высшим органом власти стал Совет Народных Комиссаров во главе с В. Юдовским. Руководство республики заявляло, что будет непосредственно подчиняться ленинскому правительству, а не правительству Советской Украины. Однако Лениным Одесская республика не была признана самостоятельной государственной единицей. Власть СНК этой республики с середины февраля 1918 года была ограничена диктаторскими полномочиями красного командующего, назначенного «сверху», Михаила Муравьева.

В конце января 1918 года отгремела битва Дунайской советской флотилии против Румынской дунайской флотилии в устье Дуная. Румынам удалось не допустить Дунайскую флотилию к Измаилу. 26 января — 15 февраля 1918 года проходила героическая оборона Вилкова от румынских захватчиков. Из Одессы и Севастополя на Дунай были направлены несколько военных судов с десантом революционных матросов и красногвардейцев (одна тысяча штыков). С 30 января обороной Вилкова руководил легендарный матрос-анархист Железняк — Анатолий Железняков (командующий флотом, действующим против Румынии, председатель Революционного штаба Дунайской флотилии). Но малочисленные полуанархические отряды Железняка были не в силах бороться против регулярной армии. В середине февраля 1918 года, после отхода советских войск из Вилкова, сопротивление румынским войскам продолжилось двухдневной обороной местечка Татарбунары и села Кубея.

В начале февраля 1918 года утвердившиеся в Аккермане большевики поставили под свое влияние Революционный штаб 6-й армии. Разваливающиеся части этой армии частично поддержали большевиков, частично Центральную Раду. Конфликт между частями привел к вооруженным столкновениям. Части, верные УНР, стремились овладеть Аккерманом. В то же время к Аккерману рвались и румынские войска.

В ответ на интервенцию Советская Россия и Советская Украина прервали с Румынией дипломатические отношения и в январе 1918 года оказались в состоянии войны с ней. Центральная Рада отправила правительству Румынии ноту протеста и также начала военные действия против агрессора на Хотинщине.

С начала марта 1918 года разгорелись бои на подступах к Аккерману. Оборону города возглавил большевик — комиссар Н. Шишман. В уезде была проведена мобилизация и созданы 1-й Бессарабский полк и Аккерманский фронт (в 30 км от города), державший оборону против румынской армии до 9 марта 1918 года, силами в 2 тысячи штыков.

Как уже упоминалось, 14 февраля 1918 года Муравьев был назначен командующим фронтом, действовавшим против наступавших румынских войск в Бессарабии и Приднестровье. Перед ним была поставлена задача не только не допустить румынские войска в Приднестровье, к Одессе, но и захватить всю Бессарабию, вернуть ее под власть Советской России. Ленин телеграфирует Муравьеву: «Действуйте как можно энергичнее на Румынском фронте». Он предлагал объединить силы Муравьева с частями идущей за большевиками 8-й армии, которая должна была наступать в Бессарабию из района Подолии.

За сутки Муравьев перевез в эшелонах свою трехтысячную армию из-под Киева к Днестру, где румынские войска вышли к городу Бендеры. Армия Муравьева объединилась с Особой Одесской армией, или, как ее еще называли, 3-й революционной армией (еще одно название — Особая революционная армия Одесского округа, командир — левый эсер Петр Лазарев), которая была спешно создана в январе 1918 года для борьбы с наступавшими румынскими войсками. Позиции этой армии располагались по левому берегу Днестра от Овидиополя до Рыбницы, штаб находился в Тирасполе. Армия состояла из малодисциплинированных отрядов численностью около 4–5 тысяч человек. В составе армии находились отдельные революционные дружины одесситов, преимущественно большевиков, левых эсеров и анархистов, а также небольшие части старой армии, прорвавшиеся с Румынского фронта к Днестру. Особая армия в начале февраля 1918 года успела разгромить румынские части, которые попытались переправиться через Днестр, после чего румынское командование пошло на перемирие, предложенное Румчеродом.

Однако румынское командование избрало тактику затягивания переговоров. Большевиками была создана Верховная коллегия российско-румынских дел (еще одно название — Верховная коллегия по борьбе с румынской и бессарабской контрреволюцией) во главе с Христианом Раковским. Первым шагом коллегии было прекращение переговоров о перемирии и предъявление Румынии ультиматума о немедленном очищении Бессарабии. Румыны отказались выполнить ультиматум, и 16 февраля, после четырех дней перемирия, военные действия возобновились.

С 18 февраля Особая армия передавалась в состав группы войск Муравьева, действующих против Румынии. Приехав в Одессу (место дислокации его штаба), Муравьев телеграфирует Ленину:
«Положение чрезвычайно серьезное. Войска бывшего фронта дезорганизованы, в действительности фронта нет, остались только штабы, место нахождения которых не выяснено. Надежда только на подкрепления извне. Одесский пролетариат дезорганизован и политически неграмотный. Не обращая внимания на то, что враг приближается к Одессе, они не думают волноваться. Отношение к делу очень холодное — специфически одесское».
Для успешной борьбы с румынами требовались большие деньги, и Муравьев обращается к Одесской городской думе и местной буржуазии с речью, в которой требует в трехдневный срок предоставить ему 10 миллионов рублей на оборону Одессы от румын: «Черноморский флот мною сосредоточен, и я вам говорю, что от ваших дворцов ничего не останется, если вы не придете мне на помощь! — взывал к буржуям Муравьев. — С камнем на шее я утоплю вас в воде и отдам семьи ваши на растерзание. Я знаю, что в ваших сундуках есть деньги. Я люблю начинать мирно… Дайте немного денег, будете с нами вместе… Я знаю этот город. Деньги есть. К сожалению, во многих городах находятся самозванцы-большевики, которые грабят, но я имею достаточно сил уничтожить их».

В середине февраля 1918 года румынские войска подошли к Бендерам, создавая реальную угрозу для Одессы. На отдельных участках румынские войска переправились на левый берег Днестра (на территорию Херсонской губернии — Одесской республики), пытались там укрепиться — создать плацдармы. 20 февраля 1918 года войска Муравьева начали наступление против румынских частей. Главный удар наносился в районе Бендер. Там был разгромлен румынский полк и захвачено три орудия. Одновременно Муравьев приказывает 8-й армии ударить по румынам в районе Бельцы — Рыбница. За шесть дней боев, к 2 марта 1918 года, войска Муравьева разгромили войска противника у Рыбницы и Слободзеи, сорвали попытки румын закрепиться в Приднестровье. У румынской армии было захвачено 15 орудий и большое количество стрелкового оружия, в плен попало 500 румынских солдат. Разгром у Рыбницы показал неспособность румынской армии к серьезным боевым действиям.

Муравьев предложил Москве начать наступление на Кишинев — Яссы силами своей армии, предлагая начать мировую революцию с Молдовы и Румынии. Муравьев также разрабатывает более скромные планы передислокации под Аккерман 2 тысяч солдат и наступления в сторону Измаила. Информаторы сообщали, что румынская армия «…разбросана по некоторым пунктам маленькими отрядами с незначительной артиллерией, и их силы в общем ничтожны. Эти отряды держатся крайне пассивно, и с их стороны намечаются лишь некоторые, весьма слабые попытки занять некоторые пункты у Днестра, где они могли бы закрепиться». С таким врагом армия Муравьева могла справиться… Но сил и времени опять же не хватало…

Под влиянием военных неудач румынское командование предложило перемирие, при содействии иностранного дипломатического корпуса в Яссах. Представители Антанты подталкивали Румынию к миру, до 3 марта 1918 года еще надеясь организовать союз Румынии и Советских республик против наступления австро-немецких войск. Верховная Коллегия российско-румынских дел также стремилась к скорейшему подписанию перемирия и решению вопроса о границах. Переговоры по этим вопросам с румынскими представителями возобновились в Одессе в начале марта 1918 года. Румынский премьер-министр Авереску, на которого произвели впечатление военные успехи Муравьева в Украине, решил пойти на подписание мира на условиях полного вывода румынских войск из Бессарабии в течение двух месяцев. Румынское командование обязывалось не вмешиваться во внутреннюю жизнь Бессарабии. 8–12 марта 1918 года, после переговоров в Одессе и Яссах, был подписан мирный договор — «Протокол ликвидации русско-румынского конфликта». 8 марта советские войска получили приказ прекратить военные действия против румынских» войск. Однако через несколько дней после переговоров с представителями Германии и Австро-Венгрии румынская сторона аннулировала мирный договор с Советской Россией.

С начала марта 1918 года Румыния выходит из союза с Антантой и попадает под германо-австрийское влияние.

Румынские власти понимают, что австро-германские войска, захватившие в начале марта 1918 года Киев и Винницу, со дня на день будут в Одессе и уничтожат или заставят отступить армию Муравьева. Этим и объясняется то, что уже 9 марта 1918 года, забыв о своих обязательствах по договору, Румыния захватывает Аккерман и соседнее село Шабо, завершив этим захват Южной Бессарабии.

В этой войне потери революционных войск на Дунайском, Аккерманском и Приднестровском фронтах не известны даже историкам, которые занимаются этим периодом. Но можно предположить, что непосредственно в боях с румынскими войсками в Буджаке и Приднестровье погибло от 1,5 до 2 тысяч бойцов.

В апреле — мае 1919 года, после того как советская власть утвердилась в Причерноморье, командование Красной Армии разработало план войны против Румынии с целью возвращения Бессарабии и помощи революционной Венгрии. Но наступление частей Украинского фронта, которое должно было начаться в середине мая 1919 года, было сорвано восстанием советской дивизии Григорьева и прорывом белогвардейцами фронта у Юзовки (ныне Донецк) и Луганска.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Войны за Украину

Новое сообщение ZHAN » 10 ноя 2018, 16:19

Война Германии, Австро-Венгрии и УНР против Советской Украины (февраль — апрель 1918)

Германский след
Изображение

31 января 1918 года в Бресте делегация УНР, по тайному решению нескольких украинских эсеров из Совета министров Украинской республики, обратилась с меморандумом к Германии и Австро-Венгрии, в котором войска германского блока призывались на помощь УНР в борьбе против вторжения на территорию Украины большевиков. Этот меморандум стал логическим продолжением договора о мире в Бресте (27 января 1918 г.), между УНР и странами германского блока. Делегация УНР подписала первый мир в истории кровавой мировой войны 1914–1918 годов. Первый мир, когда поверженная страна не выплачивала контрибуций и не покупала мир уступкой части своих территорий. Более того, по Брестскому миру, к Украине (УНР) переходила часть территорий со смешанным украинско-польским населением — Холмщина и Подляшье. Австрия обещала предоставить автономные права «коронного края» украинским Галичине и Буковине. Немецкие банки сулили предоставить УНР большой денежный кредит.

Хотя военная конвенция, которая стала правовой основой для вступления австро-германских войск на территорию Украины, между УНР, Германией и Австро-Венгрией была официально. оформлена только 18 февраля 1918 года, германское командование уже 31 января дало свое предварительное согласие на вступление в войну против большевиков и начало активно готовиться к походу в Украину.

Грядущая война обещала стать войной «за еду»… Продовольственные ресурсы Германии и Австро- Венгрии на четвертом году войны были полностью исчерпаны. Армейские части и городское население этих империй испытывало большие продовольственные трудности. Центральным империям, находящимся в состоянии блокады, не хватало и сырьевой базы, а Украина, являла собой кладезь полезных ископаемых. По тайному договору с Германией УНР обязывалась за оказанную военную помощь предоставить Германии огромное количество продовольствия и сырья. На эти украинские запасы рассчитывала и ленинская гвардия, начиная поход в Украину. В России, особенно за прошедшие после Октября четыре месяца правления Ленина, хлебные трудности приняли характер национальной катастрофы. Большевики любой ценой хотели добыть и отстоять украинский весенний урожай хлеба 1918 года, который мог спасти их режим от краха.

В первых числах февраля 1918 года премьер УНР Голубович лично приехал в Брест, чтобы обговорить вопросы войны с немецким командованием. Даже глава Центральной Рады Грушевский не был поставлен в известность о подробностях этих тайных переговоров. По приезде из Бреста премьер собрал Совет министров, на котором скупо изложил только схематичный план общего наступления украинских и австро- германских войск на восток. Многие в Центральной Раде тогда считали, что помощь Австрии и Германии сведется только к передаче под руководство украинского командования особого легиона Галицких сечевых стрельцов, частей Австро-Венгрии, набранных из украинцев-галичан и частей «Синей дивизии», сформированных в Германии из украинцев-военнопленных. Общее количество предполагаемой военной помощи расценивалась в 40–50 тысяч хорошо экипированных и обученных солдат (преимущественно украинского происхождения). При этом считалось возможным привлечь германские войска, которые планировалось разместить в Беларуси, привлекая их только к охране северной границы УНР с Беларусью.

Интересно, что, заручившись поддержкой немцев, уже 14 февраля 1918 года Центральная Рада решила предложить начать мирные переговоры Советской России, надеясь, что привлечение германских частей еще можно избежать и что большевики отдадут все свои завоевания в Украине только из-за страха перед вторжением немцев. Основой для переговоров Центральная Рада предлагала признание Россией полного суверенитета УНР, вывод всех советских войск с территории УНР, возвращения всех контрибуций, наложенных большевиками на население Украины, возвращение исторических украинских реликвий, компенсации Россией всех разрушений во время большевистско-украинского конфликта. Кроме этих, явно законных требований, Центральная Рада требовала и явно невозможного: передачи Украине территорий Кубани, Крыма, Черноморской, Ставропольской губерний, Таганрогского округа, 4 уездов Воронежской и 1 уезда Курской губерний России, а также всего Черноморского флота.

Немецкие и австро-венгерские части численностью более 230 тысяч человек (29 пехотных и четыре с половиной кавалерийские дивизии) начиная с 18 февраля 1919 года стали переходить украинский участок линии Восточного фронта и продвигаться в глубь Украины. 19 февраля 1918 года немецкие войска вошли в Луцк и Ровно, 21-го — оказались в Новоград-Волынском. Кое-где задержавшиеся на позициях или в приграничных гарнизонах, фронтовые части бывшей российской армии не чинили никаких препятствий вторжению. Они были полностью разложены мирной пропагандой как большевиков, так и сторонников Центральной Рады. Эти борющиеся между собой силы были едины в пропаганде полной демобилизации старой армии.

Но пока немецкие войска еще пребывали в прифронтовой зоне, украинское командование решило самостоятельно, силами только Запорожской бригады в тысячу бойцов, захватить Житомирщину, разбив красный отряд Киквидзе, засевший в Бердичеве. Борьба с этим отрядом, который был единственно боеспособной красной частью к западу от Киева, была вопросом чести для республиканцев. Им нужно было взять Житомир и Бердичев еще до прихода немецких частей, чтобы показать военную мощь УНР, боевой потенциал украинской армии. Ведь необходимо было заставить немцев считаться с армией и правительством УНР.

Запорожцы генерала Присовского 21 февраля 1918 года атаковали Житомир, который обороняли разрозненные части 7-й большевизированной армии, и к 23 февраля заняли город. Далее части запорожцев ударили по Бердичеву, который обороняли не только деморализованные отряды 7-й армии, но и группа Киквидзе. В Житомир, куда переехал штаб Запорожской бригады, для военной корректировки операций прибыли немецкие порученцы и украинские генералы Бронский (представитель армии УНР при немецком штабе) и Натиев.

Однако во время сражения за Бердичев командир куреня запорожцев — прапорщик Мацюк, покинув свои части, бежал с поля боя в Житомир, а группа Киквидзе из обороняющейся превратилась в наступающую. Только с помощью артиллерии удалось отбить контрнаступление красных. Новое наступление республиканцев на Бердичев прошло уже под началом полковника Болбочана. Но и последующие атаки на Бердичев (25–27 февраля) не принесли ожидаемого перелома, как и не изменил ситуацию подоспевший из- под Ровно на помощь Запорожской бригаде отряд Петлюры в 320 штыков.

Отряду Киквидзе (1400 бойцов) удавалось отбиваться от наступавших республиканцев и успешно контратаковать. Только с приближением к Бердичеву крупных немецких частей отряд Киквидзе, не желая сталкиваться с германской армией, своевременно покинул Бердичев и отошел, чтобы занять оборонительные позиции у Киева.

Немецко-австрийские войска стали главным фактором новой войны. Война эта велась силой двух империй: Германской и Австро-Венгерской, а малочисленные украинские войска УНР, хотя и служили авангардными силами наступления, полностью зависели от решений немецкого командования. Украинскому командованию нужно было обязательно согласовать с немецким командованием все свои военные операции и тактические действия.

Австро-венгерские войска 25 февраля 1918 года также вторглись в пределы УНР, перейдя приграничные реки Збруч и Днестр, и с ходу заняли города Каменец-Подольский и Хотин. В середине февраля 1918 года в районе Каменец-Подольского проходили бои 12-й украинизированной дивизии П. Ерошевича против наступавших на город остатков 12-го большевистского корпуса и 3-го Кавказского корпуса. Украинские войска разбили фронтовых большевиков и установили свой контроль над Каменец-Подольским уездом, чем облегчили продвижение по территории Подолии австрийских войск. Австрийские военные силы, наступая на одесском направлении — вдоль железной дороги Львов — Тернополь — Жмеринка — Вапнярка, быстро оккупировали Подолию, встретив в первых числах февраля только небольшое сопротивление красных фронтовиков у Винницы и Жмеринки.

После боев под Бердичевым части гайдамаков были отведены к Коростеню, который был взят ими без боя, а части запорожцев выдвинулись в авангарде наступающих немецких войск по направлению Казатин — Фастов — Киев. Еще одна группа войск УНР двигалась по шоссе Житомир-Киев.

А тем временем в Киеве большевики готовились к обороне, которая была заведомо обречена. Ведь наступавших было раз в десять больше обороняющихся… На заседании Народного секретариата Советской Украины был создан Чрезвычайный комитет обороны (с правами руководства всей обороной страны). Ведущую роль в этом комитете играли Ю. Коцюбинский и Н. Скрыпник. В. Примаков был назначен чрезвычайным комиссаром обороны Киева, поручик А. Павлов возглавил штаб обороны города. Киев и вся Украина были объявлены на военном, осадном положении. Но комитет практически не контролировал ситуацию даже в Киеве, где остро чувствовался вакуум власти, а приказы большевиков уже никем не исполнялись. Население города бойкотировало грозные приказы «комитетчиков», оружие не сдавало, не записывалось в революционную армию обороны и ожидало скорой смены власти. У большевистского руководства в Киеве не было даже достаточного количества денег, чтобы платить своей армии профессиональных революционеров, и комитет решил конфисковать золото у населения Киева, что привело к дополнительной неразберихе в городе.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Война против Советской Украины

Новое сообщение ZHAN » 11 ноя 2018, 22:07

Солдаты-фронтовики из прежних большевизированных армий разошлись из Киева по своим родным городам и селам, предоставив оборону Киева киевлянам. К концу февраля 1918 года большевики в Советской Украине располагали: 2,5 тысячами бойцов — в районе Киева, 4 тысячами — в южных армиях Муравьева, занятых стычками с румынской армией, и еще 4 тысячами бойцов, разбросанных по гарнизонам городов Украины.

Еще 20 января 1918 года большевиками был издан Декрет об организации добровольной Народной Революционно-Социалистической Армии Советской Украины, или, как ее тогда называли, — армии «червоного козацтва» (красного казачества). На роль главнокомандующего этой армией был назначен военный министр (секретарь) Советской Украины Ю. Коцюбинский. Однако термин «Червонэ козацтво» официально не употреблялся, а с марта 1918 года он был заменен названием «Войска советских республик Юга России» (что лишало эту силу даже формальных украинских характеристик). Мобилизация трех возрастов в эти «войска», которая была объявлена большевиками в Украине, ничего не дала. Вся мощь новой власти едва достигала 10 тысяч штыков и сабель. К этому времени даже части Центральной Рады (общее количество до 13 тысяч человек) могли самостоятельно бороться против большевиков Украины.

На позиции у Киева, на Житомирском и Ирпенском направлениях, окопалось только 1500 красных бойцов. Большевики лихорадочно создавали части наемников-интернационалистов из бывших военнопленных: чехов, венгров, немцев, а также китайцев. Боевые отряды шли на фронт только в том случае, если в большинстве своем состояли из идейных членов революционных партий: коммунистов, левых эсеров, анархистов, максималистов.

Острый конфликт между двумя командующими — Ю. Коцюбинским и М. Муравьевым — привел к отсылке Муравьева с его «воинством» на Румынский фронт (по личному приказу В. Ленина). Это произошло за день до начала австро-немецкого наступления. Но командир 1-й армии Егоров отказался подчиняться командующему Коцюбинскому (считая своим командующим только Муравьева). Тогда, по приказу Коцюбинского, был арестован армейский комитет не подчинившейся армии Егорова. В ответ на эти действия Муравьев стал арестовывать сторонников Коцюбинского в войсках. Путаница и хаос в советских частях были страшнейшими…

В последних числах февраля 1918 года советское командование пыталось перебросить 1-ю армию, находящуюся под Одессой, на север, для усиления обороны Киева. Но железнодорожные пути были уже в руках австрийцев, республиканцев и вольных казаков.

В Киеве примерно с 25 февраля царила паника и растерянность, провоцируемая поспешной эвакуацией и всевозможными слухами. Слабые надежды большевики еще возлагали на Чехословацкий корпус (части, враждебные немцам, считающие себя союзниками Антанты), который в конце февраля 1918 года вырвался из Житомира и стремился через Киев выйти к Курску, в Россию. Отдельные заградительные части чехословаков вынужденно обороняли Киев, чтобы дать возможность своему корпусу эвакуироваться из города до прихода немецких войск, ведь австрийские власти считали чехословаков (недавних подданных австрийской короны, солдат австро-венгерской армии, которые добровольно сдались в российский плен) военными предателями.

26 февраля на заседании Народного секретариата Коцюбинский заявил, что удержать Киев невозможно. 27 февраля Народный секретариат перебрался на Киевский вокзал и разместился в вагонах на станции, боясь внезапного падения города. Заблаговременно (в ночь на 28 февраля) исчезли из Киева Народный секретариат и все управленческие красные структуры…

Опасаться было необходимо, ведь самодеятельным стихийным отрядам Советской Украины противостояла военная машина Германии и Австро-Венгрии.

Уже после сдачи Киева немецким войскам Муравьев напишет:
«Заявляю, что потеря Украины — это есть результат работы Коцюбинского и некоторых других, которые секретарствовали с узконационалистической точки зрения…»
Армейская группа генерала Г. Гронау — XXXI резервный германский корпус (3, 18, 35, 48-я ландверные дивизии) беспрепятственно двигался по железной дороге Брест — Гомель — Брянск, прикрывая германские части, действующие в Украине, с севера. На исходе своего пути корпус встретил незначительное сопротивление армии Берзина, прикрывавшей Брянск.

XXVII германский корпус (2, 89, 92, 93, 95, 98-я ландверные дивизии) двигался по железной дороге на главном направлении — от Ковеля на Киев — Чернигов — Полтаву-Харьков — Курск.

XXII германский корпус (20, 22-я ландверные дивизии) наступал в Центральной Украине и, имея центр в Житомире, постепенно оккупировал Правобережную Украину.

1-й германский резервный корпус (16, 45, 91, 215, 224-я ландверные дивизии и 2-я Баварская Кавалерийская дивизия) выступил позднее — на Харьков и Донбасс. Этот корпус, двигаясь в первом эшелоне, принял на себя всю тяжесть боев за Полтаву, Харьков, Донбасс. Выполнив задачи, с овладением Донбасса он двинулся на Ростов.

В начале апреле 1918 года сформировалась Крымская германская группа генерала Коша (212, 217-я пехотные дивизии и Баварская кавалерийская дивизия), которые должны были покорить Северную Таврию и Крым.

Австрийские части Второй армии фельдмаршала Э. Бема-Эрмоли были представлены XII, XVII и XXV корпусами (11, 15, 30, 31, 32, 34, 54, 59, 154-й пехотными дивизиями, 2, 7-й кавалерийскими дивизиями, 145 -й пехотной бригадой), заняли Подолию, Одесскую губернию (XXV корпус), Херсонщину (XII корпус), часть Екатеринославщины (XVII корпус).

Зная, что немцы готовят торжественное вступление в Киев, атаман Гайдамацкого коша Петлюра потребовал от украинского командования дать возможность гайдамакам первыми войти в Киев. В местечке Малин на совещании украинских командиров в связи с этим вопросом возник острый конфликт между Петлюрой, премьером Голубовичем и новым военным министром Жуковским. Премьер и военный министр были категорически против предложения Петлюры, считая, что в Киев первыми должны войти основные силы — немцы. Именно им предназначался этот триумф, и украинские политики боялись обидеть своих союзников.

Но по приказу Петлюры один из его командиров — атаман Волох — развернул пулеметы гайдамаков прямой наводкой на окна министерского вагона и потребовал согласия на вступление гайдамаков в Киев, угрожая военным переворотом, который могут учинить гайдамаки. Таким образом согласие премьера и военного министра было получено, и отряд Петлюры устремился на Киев вдоль железной дороги, опережая на 8–10 часов движение германских сил.

Первый бой за столицу произошел у станций Бухтеевка и Бородянка. Результатом боя был отход красных на станцию Ирпень. Бои у станций Ирпень и Буча вновь свели гайдамаков с отрядом Киквидзе, который, используя огонь тяжелой артиллерии, пытался контратаковать. Но гайдамаки сумели опрокинуть наступавших и перехватить инициативу…

Штаб обороны советского Киева во главе с Примаковым в ночь на 30 февраля бежал из города, передав власть демократической городской думе и грузинской вооруженной дружине. Оставив Киев, части красных заняли позиции на левом берегу Днепра, но общая их численность оказалась мизерной — примерно 800 бойцов при двух орудиях покинули Киев. Советское правительство Украины бежало в Полтаву. Но уже 10 марта 1918 года, опасаясь падения Полтавы, оно двинулось еще дальше на юг — в Екатеринослав.

1 марта 1918 года передовые отряды армии УНР — гайдамаков, сечевых стрельцов и запорожцев, вступили на западные окраины Клева. На следующий день Петлюра устроил парад на Софийской площади Киева, по которой маршем прошли войска, вошедшие в город. При большом скоплении народа епископом был проведен молебен в честь изгнания большевиков… Парад закончился проведением по площади колонны пленных советских солдат.

На следующий день в Киев прибыли немецкие войска, правительство УНР, Центральная Рада. Вступление гайдамаков Петлюры в столицу и их несанкционированный парад вывели руководство Рады и немцев из себя (Петлюра был сторонником Антанты). Премьер Голубович добился полного удаления от войска Петлюры, этого «…авантюриста, пользующегося большой популярностью». Петлюра был освобожден от командования гайдамаками (с этого времени и до середины ноября 1918 г. Петлюра оставался гражданским, частным лицом, вне армии и большой политики). Гайдамаки же, утеряв «партизанский» статус, были сведены в 3-й Гайдамацкий пеший полк и переведены под командование бывшего царского полковника Сикевича. Их вывели подальше от Клева — на большевистский фронт.

Австро-германская армия и украинские войска быстро и почти беспрепятственно продвигались на восток по линиям железных дорог. В авангарде австро-германских войск на Полтавском направлении действовала Запорожская дивизия армии УНР (около 8 тысяч штыков).

Таким образом, Правобережная Украина вернулась под контроль УНР практически без боя. Целые уезды юга Киевщины и севера Херсонщины контролировала украинская милиция вольных казаков, которая подрывала красный тыл и делала невозможным использование большевиками ресурсов села.

В феврале 1918 года руководство вольным казацтвом перехватил член Центральной Рады Юрий Тютюнник — руководитель штаба Звенигородского коша казачества (самой сильной формации вольных казаков). Он создал революционный комитет, который захватил власть в Звенигородском уезде и мобилизовал население на борьбу с большевиками. Вокруг Тютюнника собралось до 8 тысяч казаков и крестьян. В конце февраля 1918 года Звенигородский кош разоружил оставшиеся в строю части 2-го гвардейского (большевистского) корпуса, захватил станцию Бирзула, прервав тем самым связь Киева с армиями Муравьева.

6 марта отряд звенигородских вольных казаков выбил большевиков со станции Бобринская. Вольные казаки установили контроль над огромной территорией Центра Украины между Каневом — ст. Христиновка — ст. Помошная — ст. Знаменка. Вольные казаки оказали помощь армии УНР в середине марта 1918 года в боях с красными на Полтавщине и Черниговщине.

Однако в конце марта 1918 года по требованию немецкого командования началось разоружение отрядов вольных казаков, а вскоре последовал указ Центральной Рады о демобилизации (запрете) формирований вольных казаков.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Война против Советской Украины. От поражения к поражению

Новое сообщение ZHAN » 13 ноя 2018, 09:15

Ничтожные советские силы сопротивления не представляли серьезной преграды для наступления австро-германских войск. Революционные части могли только затормозить продвижение на восток на несколько дней.

К 3 марта 1918 года австрийские войска, захватив Подолию, вышли к Балте, где концентрировались отдельные отряды армии УНР. Появление у Балты австрийских частей угрожало тылам Южных армий. Командарм Южных советских армий М. Муравьев приказал частям 3-й Одесской армии остановить продвижение австро-германских войск вдоль линии Юго-Западной железной дороги и закрыть фронт Днестр — Бирзула — ст. Помошная — ст. Знаменка. Интересно, верил ли командарм в возможность исполнения подобного приказа и создания 250-километрового фронта силами четырех тысяч необстрелянных красногвардейцев? :unknown:

5–7 марта проходили бои между красными и австро-венгерской армией у станций Слободка и Бирзула. В этих боях австрийцы потеряли убитыми более 500 солдат и офицеров. Малочисленные и слабо организованные части Одесской армии не могли противостоять регулярной армии противника и отступили, открыв тем самым путь на Одессу. А в Одессе в начале марта проходили стихийные солдатские беспорядки, сопровождаемые погромами магазинов и винных складов. Демонстрацию одесситов, которые требовали прекращения войны и власти Учредительного собрания, войска Муравьева разогнали пулеметным огнем. Тогда даже В. Юдовский (глава Одесской советской республики) был вынужден констатировать, что большевики Одессы «…оторваны от масс совершенно».

Австрийские войска, захватив станцию Бирзула (красной обороной Бирзулы командовал легендарный матрос-анархист Железняк — А. Железняков, «ликвидатор» Учредительного собрания), ударили по станции Раздельная, находящейся в часе езды от Одессы. Стало ясно, что Одессу большевикам не удержать. Всеобщая мобилизация, объявленная большевиками в Одессе, не дала ожидаемых результатов, а боевые дружины рабочих и членов партии были немногочисленны. На 630-тысячный город нашлось только около тысячи красных добровольцев, в том числе отряды анархистов, левых эсеров и батальон китайцев под руководством Ионы Якира. Защитники Одесского района не могли оказать значительного сопротивления наступающей на Одессу 3-й пехотной и 2-й кавалерийской дивизий 12-го корпуса австрийской армии. Командарм М. Муравьев раздраженно констатировал:
«Защита Одессы стала невозможной. Город дал всего 500 красноармейцев, в то время как в городе 120 тысяч пролетариев»,
а «…регулярные войска отказываются воевать».

11 марта 1918 года советские войска покинули оборонительные позиции в 10 километрах от города и бежали в Одессу. Ленин остро интересовался положением обороны Одессы, предлагая выгнать население города для рытья окопов и продолжать оборону. Одесский совет предложил сдать город без боя (296 голосов за эвакуацию, 77 — против), ссылаясь на пассивность масс. Румчерод также признал оборону Одессы бесполезной. Муравьев был вынужден отдать приказ об отступлении, приказав
«…при приближении к Одессе врага открыть огонь всеми пушками по буржуазной и национальной части города и разрушить ее».
Муравьев только повторял требования Ленина о необходимости уничтожения всех ценностей, которые невозможно будет вывезти перед приходом немцев. Однако этот чудовищный план не был исполнен по причине панической и хаотичной эвакуации красных войск. Городская дума 12 марта взяла на себя власть в Одессе и договорилась с австрийским командованием о беспрепятственной эвакуации красных армий. На следующий день части австрийских войск под руководством генерала Коша без боя заняли покинутый большевиками город.

Немецкое командование планировало отрезать малочисленные красные армии в Украине от России и, оттеснив их к центру Украины, уничтожить. Уже к 12 марта немецкие войска заняли Черкассы, Золотоношу, Чернигов, грозя окружением армиям Муравьева, отступающим из-под Одессы. Муравьев, бросив войско на произвол судьбы, бежал в Москву. 1-я революционная армия (сформированная в марте 1918 года под руководством П. Егорова) двинулась из района Одессы к району Кривой Рог — Знаменка. Вскоре командование 1, 2 и 3-й революционных армий принял на себя командарм первой армии П. Егоров. Эти армии обороняли подступы к новой «столице» Советской Украины — Екатеринославу.

По своей численности и боевому снаряжению южные армии не дотягивали даже до регулярных полков. Так, 2-я революционная армия была сколочена из разномастных малодисциплинированных частей (отряда Котовского, китайского батальона, отряда екатеринославских красноармейцев, отряда фронтовых солдат), составляющих всего около одной тысячи бойцов (командир Е. Венедиктов). 3-я революционная армия (Одесская) под командованием левого эсера П. Лазарева состояла из 2,5 тысячи бойцов.

К 6 марта 1918 года в Украине стало известно, что правительство Ленина за спиной украинского народа расплатилось с немцами землями Советской Украины — 3 марта 1918 года в Бресте был подписан мирный договор между Советской Россией и немецким блоком (Германией, Австро-Венгрией, Турцией, Болгарией). По этому, позорному для большевиков, мирному договору Украина намечалась зоной пребывания австро-германских войск, трактовалась как самостоятельное государство Украинская Народная Республика. Советская Россия должна была признать УНР, законность правительства Центральной Рады, заключить с УНР мир и вывести свои войска с ее территорий. Советская Россия должна была также прекратить всякую агитацию и пропаганду против правительства и государственного строя УНР.

Но приказы главкома советских войск Крыленко о прекращении боевых действий против австро-германских войск не работали в Украине. Российские части Антонова-Овсеенко переформировывались в украинские и направлялись на фронт против наступающих частей германского блока, а в Москве делали вид, что с Германией и Австро-Венгрией воюют исключительно «украинские товарищи». Война продолжалась под украинской вывеской, а главкому Антонову-Овсеенко рекомендовалось Лениным называться только Овсеенко, дабы ввести в заблуждение германцев относительно украинской принадлежности их противника.

3 марта немецкие войска, а за ними и части запорожцев выступили из Киева в направлении Полтавы, смяв нестойкие, малочисленные красные части на левом берегу Днепра у Киева. Тогда же красный штаб обороны Киевского района распался, а его командующий Павлов бежал. 5 марта для организации сопротивления наступлению с запада была создана советская Военная коллегия во главе с Коцюбинским. Коллегия обратилась к красногвардейцам Кременчуга, Харькова, Екатеринослава, Чернигова с просьбой направить на помощь Полтаве свои красногвардейские отряды и установить надежную связь для координации совместной обороны. Но эти призывы ничего не дали…

Ответственным за неудачи на фронте был объявлен командующий войсками Коцюбинский (как «ненадежный» и «сепаратист»). Уже 7 марта, по предложению ленинского СНК, он был заменен «надежным» В. Антоновым-Овсеенко, который срочно приехал в Полтаву принимать дела. Разочарованный Коцюбинский заявил и о своей отставке с поста военного министра (народного секретаря военных дел Советской Украины). Новым военным министром был назначен двадцативосьмилетний Е. Неронович — бывший член Центральной Рады, предавший своих единомышленников и перешедший к большевикам. Однако 23 марта 1918 года Неронович был захвачен солдатами УНР и расстрелян, а пост военного министра остался вакантным.

10 марта 1918 года Народный секретариат выехал из Полтавы в Екатеринослав, ввиду опасности сдачи Полтавы и внутреннего конфликта. К этому времени секретари узнали о подписании ленинским правительством Брестского договора с Германией, по которому Советская Украина «уступалась» Центральной Раде и австро-германским войскам. Часть секретарей (Е. Бош, Г. Пятаков) были шокированы этим сообщением и отказались от своих постов, решив уйти на фронт простыми политработниками. Их несогласие с ленинским планом вызвало правительственный кризис в Советской Украине.

Амбициозный Антонов-Овсеенко стремился к установлению режима красной военной диктатуры, и обострившийся военный конфликт способствовал этому. Антонов-Овсеенко предложил большевистскому руководству немедленно создать военный союз «советских республик Юга»: Украины, Одесской и Донецко-Криворожской республик, Крымской области. Но Одесская, Донецко- Криворожская республики и Крым не признали приоритета центральной власти за Народным секретариатом и решили обороняться самостоятельно. Антонов-Овсеенко назначил левого эсера Ю. Саблина командующим 4-й армией, левого эсера В. Киквидзе — командующим Полтавским фронтом, большевика Примакова — командующим Бахмачским фронтом, Коляденко — командующим Знаменским фронтом. Но В. Киквидзе скоро вышел из строя из-за тяжелой контузии, полученной в бою за Гребенку.

Антонов-Овсеенко решил развернуть партизанскую войну против интервентов, пытаясь организовать крестьянство Полтавщины и Харьковщины в партизанские отряды. Но ни времени, ни кадров, ни средств уже не было…

Деятельность нового главы Народного секретариата Николая Скрыпника началась с острого конфликта с Антоновым-Овсеенко. Антонов-Овсеенко считал Народный секретариат маловлиятельным, ничего не решающим, марионеточным правительством и прислушивался только к указаниям из России. Он упорно называло Украину просто «Югом России», считая себя вправе вмешиваться во все дела республики...

Зная о «качествах» своих войск, Антонов-Овсеенко думал «притянуть» в Украину советские войска из России. Но он смог добиться только направления в помощь Украине малочисленных отрядов Р. Сиверса и Ю. Саблина из Донской области, общая численность которых составила всего чуть более 3 тысяч бойцов. Колонна Р. Сиверса (до 2 тысяч штыков) была переброшена с Дона для обороны Черниговщины, но опоздала.

Чернигов был сдан германским войскам уже 12 марта. После сдачи Чернигова армия Сиверса была направлена в район стратегической станции Бахмач (восток Черниговщины), куда уже к 13 марта беспрепятственно подошли немецкие силы. Заняв оборону вокруг Бахмача, отряд Сиверса получил название 5-й революционной армии (состояла примерно из 3,5 тысячи штыков, увеличилась за счет присоединения к отряду Сиверса частей сербских и чешских интернационалистов, петроградских, харьковских и винницких красногвардейцев, отряда красного, казачества). С этими небольшими силами 5-я армия пыталась остановить наступление немецких эшелонов Северной колонны (27-й германский корпус) и отдельных отрядов армии УНР, прикрывая путь на Новгород-Северский и Глухов. Однако эти, уже побывавшие в серьезных боях, потрепанные отряды всячески стремились не вступать в бои с немецкими и австрийскими регулярными частями.

Чехословацкий корпус, не успев эвакуироваться с украинских земель, до прихода немцев вынужден был также ввязаться в бой у станции Бахмач, приняв на себя часть немецкого удара. Скрыпник тогда телеграфировал в Центр:
«Чехословаки сражаются с немцами хорошо, но держатся двусмысленно по отношению к гайдамакам, пропуская их мимо себя, фронтовые части в общей массе не дееспособны».
Недееспособность всей армии вылилась в сдачу Бахмача 15 марта 1918 года (после первого же боя с главными германскими силами) и бегство армии в направлении на юго-восток, к городку Ромны и дальше к границе Советской России, к Путивлю, сосредоточившись на мнимой обороне этого района России. В северо-восточном районе Черниговщины, у Новозыбкова, немногочисленным отрядам Берзина и Ремнева (1,5 тысячи штыков) приказано было сдерживать немецкие войска. Но они уже не представляли какой-либо боевой силы, разложились, терроризируя местное население, отступали при появлении сил противника.

18 марта немецкие силы пытались остановить луганские красногвардейцы под началом Клима Ворошилова, которые стремились отстоять Конотоп, дабы не подпустить врага к Харькову. Однако и эта преграда была быстро сметена немецкой армией.

27 марта немецкие части вошли в Гадяч, а к 1 апреля заняли Сумы и Ахтырку, выйдя к условной украинско-российской границе. Получив уже в первом столкновении с противником (под Бахмачем) сильный удар от регулярных немецких частей, колонна-армия Сиверса спешно отступила на Путивль — Волчанск — Новый Оскол, не принимая боя с немцами и оголив фланг Полтавской и Харьковской групп, а также стратегический железнодорожный путь на Купянск — Ростов. В этом направлении немецкое командование выдвинуло пехотную и кавалерийскую дивизии. Они стремились окружить полтавскую и харьковскую группировки красных.

Тем временем германские войска и Запорожская дивизия армии УНР наступали на главном направлении кампании — Полтавском. Первые бои с отрядами красных за станцию Яготин показали неспособность и этих советских частей к обороне, которая, если и держалась, то благодаря сопротивлению чехословацкого отряда, имеющего один броневик. Немецкие войска выбили красных с позиций у станции, но большевики, отступая, разрушали железную дорогу, мосты, телеграфные столбы, затормозив этим движение союзных армий на восток. Трудности в борьбе против большевиков для союзников (частей Германии, Австро-Венгрии и УНР) заключались, прежде всего, в преодолении больших пространств, а не в вооруженном сопротивлении красных частей. Больше проблем было с порчей железных дорог, мостов, чем с революционными армиями. В основном военные столкновения происходили только на железнодорожных магистралях, станциях, вдоль железных дорог, по которым двигались наступающие. Практически продолжалась начатая большевиками «эшелонная» война, только на этот раз страдали от нее уже красные.

У станции Гребенка войска союзников почувствовали первое серьезное сопротивление, оказанное сводным отрядом Киквидзе, насчитывающим до 2800 бойцов (отряды киевских, харьковских, гребенковских красногвардейцев, Некоторые российские отряды, бронепоезд). Два дня красные, неся значительные потери, героически сдерживали наступление противника. Однако 16 марта, во время боев у станции Гребенка, конный полк запорожцев неожиданно наскочил на городок Лубны и по железной дороге направился обходным путем на Полтаву. При приближении противника в Полтаве началась паника и эвакуация советских органов власти.

Поддался панике и Антонов-Овсеенко, который, бросив свои армии под Полтавой и Харьковом, 18 марта спешно уехал в Москву, в поиске экстренной военной помощи. К этому времени стало ясно, что советская власть в Украине может продержаться не больше месяца (красные потеряли Бахмач, Конотоп, Гадяч, Золотоношу, Кременчуг, Черкассы, юго-западное Причерноморье). Однако немецкие части неожиданно затормозили свое наступление на Полтаву. Это было связано с тем, что немецкое командование получило сообщение о том, что на фронт, под Ромодан, прибыли боеспособные чехословацкие полки и тяжелая артиллерия, снятая с фортов Севастополя. Немецкое командование решило подождать подхода своей тяжелой артиллерии и основных сил. Временная приостановка немецкого наступления была воспринята красными командирами как слабость и подтолкнула их к первым контратакам.

20 марта большевики провели контрнаступление, стремясь отбить Лубны и Гребенку. У Лохвицы на контрудар отважился конный полк красных казаков. Но когда подоспели основные немецкие части, контрнаступление переросло в бегство красных отрядов. В это время из Москвы под Полтаву прибыла подмога: отряд — «армия товарища Петрова» (около 2 тысяч штыков, 3 пушки, 3 броневика). Но эта «армия» всячески стремилась в бои не вступать и через десять дней нахождения в прифронтовой зоне бежала в глубокий тыл, в Воронеж, где ее бойцы вскоре подняли бунт.

21–22 марта гремели бои за станцию Ромодан… Несколько бронепоездов и броневиков красных, полторы тысячи солдат 4-й революционной «полтавской армии» Ю. Саблина, а также два чехословацких полка (2 тысячи штыков) отбивали наступление немецких войск. Но результатом этих боев была потеря красными таких городков, как Ромодан, Хорол, Миргород, после чего настал черед Полтавы. Запорожцы атаковали город «в лоб», а немецкая конная дивизия генерала фон дер Гольца ударила во фланг обороны от Кременчуга (25 марта немецкие войска вошли в Кременчуг).

28 марта 1918 года немецкая центральная колонна, вместе с Запорожской дивизией, ворвалась в предместья Полтавы. На следующий день Полтавский полк красных казаков (до 600 человек) под командой И. Бокитько (начальник штаба красной обороны Полтавы) перешел на сторону частей УНР. Батарея полка Бокитько открыла огонь по отступавшим красным эшелонам на станции Полтава. Недавние красные казаки, сорвав красные ленты с папах, надели нарукавные желто-блакитные повязки и сами выбили остатки красных из города. Этот казацкий полк вошел в состав запорожцев, но вскоре был расформирован по частям как малонадежный. От Полтавы германские войска и украинская дивизия двинулись на Харьков и станцию Лозовая, а 31 марта заняли станцию Ворожба.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

От поражения к поражению

Новое сообщение ZHAN » 14 ноя 2018, 11:53

Части австрийской армии (25-й и 27-й корпуса) наступали в двух направлениях, стремясь выйти в тыл красной обороны с юга, с Херсонщины: 1-я группа наступала на Казатин — ст. Бобринская — ст. Знаменка — Екатеринослав; 2-я — на Николаев — Херсон — Вознесенск — Александровск. Небольшие отряды армии УНР наступали впереди колонны австрийских войск на станции Бобринская и Знаменка.

16 марта австрийские и германские войска, выйдя к реке Южный Буг, приблизились к Николаеву. На берегу Буга произошел бой австро-германцев с николаевскими красногвардейцами, которые на день задержали продвижение неприятеля. Но уже 17 марта Николаев пал, причем городская дума Николаева (накануне захватившая власть) приветствовала вступление австро-венгерских войск. Но вскоре николаевская организация солдат-фронтовиков, большевики и местные рабочие подняли восстание против австрийской армии. Поводом к нему послужил приказ австрийского командования о разоружении населения, а также известие о начале в соседнем Херсоне антиавстрийского восстания. Повстанцы, получив помощь от матросов из Крыма, смогли захватить большую часть города и продержаться четыре дня.

Городская дума Херсона и Украинская Рада Херсона пригласили австрийские и германские войска вступить в город, который к этому времени уже был занят тремя сотнями дружинников, подчинявшимися городской думе. 19 марта австрийские части стали входить в Херсон, но на следующий день в нем началось восстание солдат-фронтовиков против австрийских захватчиков, которое поддержали огнем корабли советской Днепровской флотилии. В бой вступили и прибывшие из Крыма отряды моряков во главе с анархистом А. Мокроусовым, отряд интернационалистов. Восставшие захватили думу и вокзал, вытеснили интервентов на окраины города. Только к 5 апреля 1918 года Херсонское восстание было окончательно задушено.

Восстания в Николаеве и Херсоне задержали продвижение австро-венгерских войск в Северную Таврию и к Александровску. Потери оккупантов в ходе восстаний составили около 2 тысяч человек, что превысило их общие потери за все время боев на Правобережной Украине. Однако это было стихийное сопротивление, не подготовленное разбежавшимися в панике властными структурами, которые не смогли организовать ни оборону, ни мобилизацию населения.

Поражения революционных армий, в первую очередь, были связаны с ненадежностью красного тыла. В последних числах февраля 1918 года, когда австро-германцы только подошли к Киеву, отряд анархистки Марии Никифоровой, известной больше как атаманша «Черной гвардии анархистов» Маруся (500 человек, 2 пушки, 7 пулеметов, броневик), появился в Елизаветграде. Прибытие отряда в Елизаветград было связано с тем, что восставшими горожанами за разбой из Елизаветграда был изгнан красный отряд Белинкевича. С приходом отряда Никифоровой начались расправы с восставшими контрреволюционерами, грабеж буржуинов. Поползли слухи, будто бы анархисты ограбили одну из заводских касс, где находилась зарплата рабочим за два месяца. Против анархистского террора выступили рабочие Елизаветграда под руководством меньшевиков, эсеров и лидеров профсоюзов. Они создали для борьбы против анархистов Временный комитет революции, который призвал демобилизованных солдат из окрестных сел прибыть в город, чтобы защитить демократию от анархии. На улицах города три дня гремел бой. Только вмешательство красного отряда матроса Полупанова прекратило бойню. Жертвами ее стали около 100 человек убитыми и 140 — ранеными.

В том же Елизаветграде в марте 1918 года, красное казачество объявило себя вольным казачеством и ликвидировало власть большевиков. Созданные в начале февраля 1918 года большевиками полки красного казачества дезертировали при приближении «союзников». Разбегались местные советы и ревкомы, а власть переходила к местным городским думам и земствам.

Мобилизация в советскую армию трех возрастов провалилась, так и не дав никаких ощутимых результатов. Несмотря на горячие призывы лидеров большевиков к пролетариату добровольно записываться в советские части по защите революционного отечества, жители Украины практически полностью проигнорировали этот грозный призыв. С треском провалившаяся мобилизация в некоторых местах стала поводом для антибольшевистских восстаний. Подобные восстания прошли в Конотопе, Глухове, Прилуках, Сумах.

В апреле 1918 года антибольшевистские восстания перекинулись на Юг Украины, восстали жители Гуляй-Поля, Бердянска, Мариуполя. По всей Украине было собрано всего около 10 тысяч защитников Октября, в основном из красногвардейцев-рабочих, из партийных военизированных дружин: левых русских эсеров, большевиков, анархистов, а также из отрядов интернационалистов: венгров, чехов, немцев, сербов, китайцев.

Лидер большевиков Евгения Бош, вспоминая весну 1918 года, писала, что большевистские армии не только не пользовались симпатией у местного населения, но и вызывали проявления враждебности. Местное население прятало в лесах от революционных армий ценности, коней и продовольствие, которое красными реквизировалось под маркой эвакуации. Частенько отступающие красные отряды обстреливали отряды крестьянской самообороны. Антонов-Овсеенко отмечал в руководстве «красным станом»: «… расхлябанность», «самодурство и помпадурство». А вот что сообщал военком Сытин о революционных армиях Украины:
«Они отличаются полной неорганизованностью и отсутствием самого элементарного военного обучения… Главный их недостаток — это отсутствие гражданского долга, полное отсутствие сознания важной ответственности и взятого на себя обязательства, люди совершенно не признают командный состав и приказаний совершенно не исполняют. Массовые заявления, что их обманным путем прислали не учиться, как обещали, а гонят на убой, куда они идти не желают… Общий голос всех начальников фронта: лучше присылать формирований в 10 раз меньше, но качественно лучше».
Командование красными частями в марте — апреле 1918 года отмечало развал обороны, полную дезорганизацию тыла, открытый саботаж многочисленных противников советской власти. Авантюристы, а иногда и грабители, оказались во главе отдельных, наскоро собранных отрядов. Большинство красных отрядов спасалось бегством уже при появлении противника, а более 70 % бойцов просто не знали, во имя чего они продолжали воевать после заключения Брестского мира. Не помогли в этих условиях даже грозные приказы Антонова-Овсеенко о революционном суде над дезертирами и паникерами. Единственной надежной силой Антонову-Овсеенко казались тогда латышские, интернациональные отряды, а также отряд анархиста Петренко, который 24 марта у Звенигородки самостоятельно принял бой против немецких войск.

Отряд Маруси Никифоровой в конце марта 1918 года держал оборону у Александровска. Интересно, что в бою он столкнулся с включенным в состав австрийской армии отрядом (легионом) Украинских сечевых стрельцов (УСС), которым командовал загадочный Васыль Вышываный — полковник УСС. В действительности это был австрийский князь Вильгельм фон Габсбург, который почему-то решил претендовать… на украинский престол! Сыну австрийского адмирала, родственнику австрийского императора и итальянской княжны едва исполнилось тогда 22 года. Но уже с 13 лет, когда его семья поселилась в замке в Галиции, Вильгельм стал изучать польский и украинский языки. Учась в военной академии в Вене, он не забывал об Украине, мечтая стать ее королем.

Войско Вышываного в составе 11-й австрийской дивизии приняло участие в наступлении на Херсон, Никополь, Александровск. В дальнейшем Вышываный оказался в центре европейских интриг. Австрия и украинские галицкие политики надеялись на воцарение монарха Васыля-Вильгельма в Украине, но союзная Германия была категорически против, а гетман Украины Скоропадский отправил три ноты австрийским властям с требованием отзыва своего конкурента с Украины. У гетмана появились сведения, что Васыль-Вильгельм заводит тайные контакты с политическими и церковными лидерами Украины, и — о ужас! — с лидерами крестьянских повстанцев против гетмана на Херсонщине. В октябре 1918 года Вышываный был отозван с Украины в родную Австрию.

Деятели Народного секретариата, осознав, что Советская Украина отдана Лениным германцам, предлагали прекратить войну и начать переговоры с Центральной Радой, но Антонов-Овсеенко был непреклонен в стремлении любыми путями продолжить войну, которая давала ему неограниченную власть.

К концу марта 1918 года наступлению союзников противостояло приблизительно 24 тысячи красных бойцов, из которых до 5 тысяч составляли интернационалисты (чехи, сербы, немцы, китайцы…) и примерно 13 тысяч — отряды левых эсеров, анархистов и большевиков, местных красногвардейцев, солдат-фронтовиков, матросов-черноморцев, 4 тысячи — войска, прибывшие из России. Из 30 тысяч большевиков-партийцев Левобережья и Юга Украины во фронтовых частях набиралось всего до 4 тысяч.

В то же время военное командование стало формировать «вольные батальоны» — автономные отряды, не желающие никому подчиняться и действующие против немцев на свой страх и риск. Один такой отряд — будущего батьки — анархиста Нестора Махно получил от советского командования 6 орудий, 3 тысячи винтовок, 11 вагонов снарядов и патронов… хотя вооружить надо было всего 500 человек.

Из России для вооружение украинских красноармейцев прибыло огромное количество вооружения — около 70 тысяч винтовок, 1800 пулеметов, 36 пушек, 90 бомбометов, а также деньги в сумме около 70 млн. рублей. С такими средствами можно было создать мощную армию, но большевики не смогли поднять народ на борьбу и уже некому было раздавать оружие. Никита Сергеевич Хрущев, тогда молодой рабочий-партиец Донбасса, занимался формированием рабочих отрядов в Юзовке. Однако его усилия тогда никак не повлияли на ход событий.

В марте 1918 года отряд Маруси Никифоровой «бузил» против большевиков в Александровске, а в Екатеринославе местные анархисты, подняв бунт, захватили тюрьму, выпустив из нее всех заключенных, разоружили отряд еврейских социалистов, милицию как «контрреволюционные части».

Всячески камуфлируя перед Германией непосредственное участие Советской России в войне в Украине, Ленин, тем не менее, даже после подписания Брестского договора продолжал тайно руководить этой войной и был заинтересован в ее продолжении. 14 марта он в письме к С. Орджоникидзе (Чрезвычайный комиссар Украины от ЦК ВКП(б) и фактический наместник Ленина в Украине) требует создать «боевой фронт» против продвижения австро-германской армии на восток, с участием Донбасса и Крыма, считая, что «они должны обороняться независимо от ратификации мирного договора».

Бойцы революционных армий, которые слепо верили вождю, превращались в пушечное мясо, которое «расходовалось» не в расчете на победу, а с уверенностью проигрыша. Все уже было решено в Бресте, но комиссары продолжали гнать людей под пули, причем вопреки мирным договоренностям, подписанным Лениным. Эта тайная война стоила пролетариату Украины около 10 тысяч жизней наиболее преданных революции бойцов и нескольких тысяч жизней мирных жителей. Война стала преступной и позорной не со стороны солдат, которые защищали свою Родину и свои социалистические идеалы, а со стороны руководства страной, отсиживающегося в тихом Кремле.

17–19 марта 1918 года в Екатеринославе проходил Второй съезд красных Советов Украины, на котором было принято неожиданное для Ленина решение — провозгласить независимое от Советской России государство — Советскую Украину (советская УНР). Советская Украина до этого момента считалась только автономной частью Советской России. Большинство Президиума исполкома съезда Советов проголосовало за прекращение войны и начало мирных переговоров с Центральной Радой и Германией.

Эти решения подорвали единство большевистских организаций Украины, расколовшихся на сторонников продолжения войны и ее противников. Да и сам высший законодательный орган Советской Украины — ЦИК Советов Украины — был переизбран. При этом левые украинские и левые российские эсеры в нем составили большинство, оттеснив господствующих до этого времени в Советах большевиков. Это создавало угрозу выхода из-под контроля большевиков всей системы советской власти Украины. К тому же оппозиция опиралась на военную силу, ведь большинство руководителей военных формирований были левыми эсерами или близкими к ним анархистами или максималистами.

Падение авторитета большевиков, особенно после подписания ими Брестского мира, привело к возрастанию популярности левых украинских и российских эсеров, а также левых украинских эсдеков. В переизбранной ЦИК Советской Украины левые эсеры (российские и украинские) имели 49 мест, а большевики — 47. Заручившись большинством съезда, эсеры потребовали важнейшие портфели в правительстве, в том числе и военных дел, а также подчинение главнокомандующего Антонова-Овсеенко решениям большинства ЦИКа. Однако большевиков поддержала небольшая фракция левых украинских социал-демократов, дав им возможность с помощью нескольких недостающих голосов отстоять украинский «Олимп». В ответ на это эсеры демонстративно отказались входить в Народный секретариат, став к нему в оппозицию и начав формировать свое параллельное правительство — «Комитет 16-ти» — и свою «эсеровскую» армию, вследствие чего развал советской обороны еще более усилился.

30 марта (по некоторым данным 2 апреля) 1918 года Центральная Рада обратилась к Совнаркому Советской России с предложением прекратить бессмысленную войну и установить военное перемирие. Ленин, боясь реакции со стороны Германии, дал 3 апреля свое согласие на переговоры о мире с Центральной Радой. В апреле 1918 года к «украинскому вопросу» в Москве остыли, продолжение войны в Украине грозило опасностью продолжения военного конфликта на территории Советской России и существованию ленинского режима. Но несмотря на свое «мирное» согласие, Ленин продолжал тайно требовать от украинских и донецких товарищей продолжения бессмысленной войны.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Донецко-Криворожский тупик

Новое сообщение ZHAN » 15 ноя 2018, 15:29

В конце марта 1918 года под властью Народного секретариата Советской Украины осталась только территория Донецко-Криворожской республики, имевшей свое отдельное советское правительство, которое не очень жаловало «украинских товарищей». Немецкие войска и отряды УНР приблизились к двум главнейшим пролетарским центрам Украины: Харькову и Екатеринославу. Наступление немецких войск на Харьков развивалось в двух направлениях: обходном, по линии границы с Советской Россией (Бахмач — Ворожба — Сумы — Харьков), и лобовом (Полтава — Харьков).

Южная колонна немецкой армии (22-й корпус) рвалась к Екатеринославу, оборона которого формировалась из трех малочисленных армий: 1, 2, 3-й, внушавших лидерам большевиков большие опасения. 1-я армия расположилась на подступах к городу, 2-я — у Кривого Рога, 3-я — у станции Синельниково. Состояние тыла этих армий было плачевным. Фланговый нажим вынудил эти три революционные армии уже 2 апреля сдать Екатеринослав (первой бежала с позиций 2-я армия), а к 7 апреля немецкие войска захватили станцию Синельниково и город Павлоград, разогнав остатки трех революционных армий, ушедших на Левобережье Украины. 1-я революционная армия и посланная ей на помощь новая Резервная армия (командир А. Беленкович) еще пытались закрепиться сначала по левому берегу Днепра, а потом в районе Б. Токмак — Орехов — Чаплино — Александровск. Но уже к 15 апреля и эти рубежи пали. Путь в Донбасс для союзников был открыт. Остаткам советских армий удалось отойти к Юзовке, некоторое время удерживая оборону станций Чаплино и Гришине. К 20 апреля разгромленные отряды этих трех армий отошли к Мариуполю и Славянску. Еще 21 марта 1918 года, предвидя падение Екатеринослава, советское правительство Украины, боясь внезапного прорыва немецких войск, перебралось в Таганрог (весной 1918 года он считался самым восточным городом в составе Советской Украины, с 1925 года — территория Российской Федерации).

Для борьбы на Востоке Украины и в Донбассе с запада выдвигался 1-й резервный германский корпус, а в Крым готовилась наступать Отдельная германская группа из 5 германских дивизий.

С 20 марта Антонов-Овсеенко пытался создать участки обороны — фронты на подступах к Харькову. Фронтом у Сум руководил нарком Донецко-Криворожской республики И. Кожевников, фронтом у Люботина — нарком той же республики Б. Магидов, фронтом у Ворожбы — К. Ворошилов. К началу апреля 1918 года бои разгорелись уже за Харьков, к которому подошли германские войска и Запорожская дивизия УНР.

Провозглашенная на Харьковщине советская мобилизация дала обратный эффект — появление антибольшевистских повстанческих групп из крестьян, отказывавшихся служить в армии, в тылу красной обороны. Тотальная эвакуация ценностей на восток озлобила местных жителей. Харьковские рабочие, еще недавно оплот советской власти, выступили против эвакуации из города заводов, сырья, продовольствия, ценного имущества. В Харькове прошли демонстрации протеста против эвакуации, слышались призывы к восстанию против большевиков (только из Харькова было вывезено 1 тысяча вагонов с хлебом, 50 паровозов, оборудование 17 заводов…).

Под ударами противника рушились линии обороны советского Харькова. Вместо них создавались новые, однако и они не могли остановить наступающих. Остатки 4-й и 5-й революционных армий и отряды 1 -й Донской революционной армии не были способны к обороне. Лучшая часть красных казаков бежала с позиций. Немецкая дивизия прорвала оборону у станции Люботин, уничтожила части 1-й Донской армии и вышла к Харькову. 7 апреля немецкие и украинские войска вошли в Харьков, разбив 2-ю Особую армию (была создана из разбитых частей армии Сиверса), после чего немцы двинулись к границе УНР с Советской Россией — на Купянск и Белгород. Уже 9 апреля 1918 года немецкие войска переходят западные границы России и захватывают Белгород и Льгов. А разбитые войска красных, которые обороняли Харьков, частью отошли в Россию, частью — в Донбасс. СНК (правительство) Донецко-Криворожской республики бежало из Харькова в Луганск. 16 апреля И. Сталин дал указание руководителям этой республики обороняться до последнего солдата, провести полную эвакуацию ценностей Донбасса в Россию.

Операция по взятию Харькова стала первой пробой сил в Украине генерал-фельдмаршала Эйхгорна, который с 5 апреля 1918 года стал командующим немецкой армией в Украине, во многом определяя не только военную, но и внутреннюю политику в Украине.
Изображение

К началу апреля 1918 года Запорожская дивизия войск УНР превратилась в значительную силу и состояла из 20 тысяч штыков и сабель, при 5 бронепоездах, 12 броневиках, 64 пушках, 4 самолетах. Входящая в нее Донецкая группа войск армии УНР полковника Сикевича (4 полка), наступая в авангарде немецких войск, 4 апреля ворвалась в Донбасс, завязав бой за станцию Лапна с остатками Одесской армии П. Лазарева. К 8 апреля эта группа захватывает Константиноград (ныне Красноград) и стратегическую станцию Лозовую. Далее Донецкая группа быстро продвинулась в направлении Барвенково — Славянок. Харьковская группа запорожцев приняла участие в штурме Харькова.

В апреле 1918 года лидеров большевиков особенно интересовала оборона Крыма (базы Черноморского флота) и Донбасса (важнейшей промышленно-сырьевой базы). В Донбассе после падения Полтавы, Екатеринослава и Харькова собралось довольно много разбитых на различных направлениях советских отрядов, общий потенциал которых давал возможность дать отпор наступающим.

Еще 7 марта 1918 года большевики создали штаб обороны Дон-Кривбасса во главе с партийцем Моисеем Рухимовичем. Однако этот штаб так и не смог подготовить район к обороне. Только к концу марта из красногвардейцев Донбасса была сформирована Особая Донецкая пролетарская армия (командующие А. Геккер, позднее П. Баранов, 7 тысяч бойцов) для прикрытия Донбасса с севера по линии р. Оскол — р. Северский Донец — Изюм. В то же время в Донбассе спешно формировалась еще одна новая армия из рабочих-красногвардейцев, получившая название «Пятая армия», взяв такую нумерацию после разгрома 5-й армии Сиверса. Однако это формирование не превышало 2,5 тысячи добровольцев. В середине апреля 1918 года Донецкая армия влилась в пятую армию и ее возглавил К. Ворошилов (командарм 5-й).

Тогда же было создано два укрепленных района обороны: 1-й район — Юзовка — Гришино — Мариуполь (отряды, отошедшие от Екатеринослава — Резервной, 1, 2, 3-й революционных армий, красногвардейцы), 2-й район — Луганск — ст. Сватово — Дебальцево (отряды 1-й Донской, Донецкой, 1-й Особой, 2-й Особой (бывшей 5-й Сиверса), 5-й революционных армий, красногвардейцы). Такое обилие армий и штабов создавало дикую неразбериху, ведь некоторые армии не имели даже 1 тысячи бойцов. 17 апреля немцы захватили Валуйки и Изюм, начав операцию по овладению Луганском.

Особым упорством отличались бои у станции Родаково на подступах к Луганску 24–26 апреля. Командующий Антонов-Овсеенко решил провести контрнаступление и ударить всеми имеющимися силами Донецкой армии на Изюмском направлении на Купянск, надеясь предотвратить этим возможность полного захвата немецкими войсками Донбасса и Луганска. Но это контрнаступление закончилось очередным громким провалом, бегством советских частей. 24 апреля немецкие войска, захватив Купянск, Бахмут, Славяносербск, двинулись дальше — к Старобельску. Новая контратака со стороны Луганска на Старобельск закончилась бегством советских войск с фронта. Старобельская группа оказалась отброшенной в Донскую область России, где и была уничтожена белоказаками.

К 27 апреля Луганск был эвакуирован, а части, его оборонявшие, отступили на Дон к станции Лихая. Немецкие войска захватили станцию Чертково в Донской области, перекрыв отступление на Воронеж, угрожая полным окружением Донецкой группировки красных, у которых оказался только один путь из «мешка» — по ветке железной дороги на станцию Лихая.

На середине апреля 1918 года приходятся оборонные бои в степном украинском Приазовье. Вместе с «вольными» отрядами анархистов Махно, Петренко и Мокроусова, матросов Степанова и Полупанова отряд Маруси Никифоровой пытался оборонять Гуляй-Поле, станцию Пологи, Бердянск. Командующий Антонов- Овсеенко вспоминал, что на южном участке фронта его штабу удалось установить связь только с отрядом Никифоровой, большевистские же Отряды разбежались. Часть отрядов отсиживалась в эшелонах, даже не желая занимать боевые позиции. Под давлением сил оккупантов армия Егорова «растворилась», а «вольные» отряды Резервной армии отступили к Таганрогу.

В бои в украинском Приазовье неожиданно вмешалась еще одна сила — части белогвардейцев, дроздовцев, которые шли с Румынского фронта через степи Украины на соединение с основными силами Добровольческой армии генерала Л. Корнилова. Пользуясь общей неразберихой и умело маневрируя среди красных и австрийских войск, отряд полковника М. Дроздовского (около 1100 штыков) прорвался из Бессарабии к Днепру, где атаковал укрепления красных у Каховки. Падение под ударами дроздовцев Каховки (12 апреля 1918 г.) послужило началом развала всей линии обороны красных в нижнем течении Днепра. 15 апреля дроздовцы выбили красных из Мелитополя и устремились к Бердянску и Мариуполю.

На украинском «Олимпе», размещавшемся в тыловом Таганроге, кипели нешуточные страсти. Большевики, «побив горшки» с российскими и украинскими левыми эсерами, стали друг друга арестовывать. Однако мнение украинских народных секретарей уже мало интересовало Москву, считавшую хозяевами Востока Украины Орджоникидзе и Антонова-Овсеенко. В Таганроге, в здании ЦИК Советов Украины, большевики арестовали Никифорову за неподчинение, грабежи, антисоветские выступления. Отряд ее, еще представлявший боевую ценность, развалился…

Нарком по делам национальностей Сталин, исходя из провала борьбы за Украину, выразился откровенно в отношении к правительству Советской Украины:
«Достаточно играли в Правительство и Республику, кажется, хватит, пора кончать игру».
Сопротивление второй половины апреля 1918 года продолжалось только для того, чтобы вывезти в Россию стратегические ценности из Украины. «Таганрогское» правительство Советской Украины находилось в замешательстве не только по причине практически полной потери своей территории и армии, но и от попытки выступления союзных левых эсеров.

В Таганрог в конце марта 1918 года прибыли и организовали там Главный военный штаб лидеры российских левых эсеров Камков, Карелин, Штейнберг — ярые противники Брестского мира с немцами. Они прибыли на «украинское пепелище» не просто ради любопытства, а намереваясь сорвать Брестский мир и втянуть Россию в новую войну против немцев, И попутно — захватить денежные средства у своих недавних друзей — большевиков. Левоэсеровский отряд таганрогского военкома арестовал народных секретарей — министров Советской Украины. В номерах гостиницы, где жили лидеры большевиков В. Затонский, С. Косиор и другие, были осуществлены обыски и изъятие казенных денег «на продолжение революционной войны в Украине». Эсеры считали, что народные секретари просто прикарманили украинские народные деньги. Через несколько дней этот скандал удалось замять, очевидно, уже после дележа партийных денег. Успехам левых эсеров помогала внутренняя борьба среди коммунистов Украины между «правыми» — ориентирующимися исключительно на Москву, стремившимися немедленно прекратить сопротивление, и «левыми», которые надеялись уйти от давления Москвы и продолжить борьбу против оккупантов.

Левые эсеры добились (неожиданно для Москвы) большего, чем ожидали сами… 17 апреля на заседании ЦИК Советов Украины и Народного секретариата было решено создать объединенное правительство — Временный Повстанческий Народный секретариат, в который вошли: от большевиков — 4 секретаря, от левых украинских и российских эсеров — 4, от левых украинских эсдеков — 1. Полновластие, казалось, вот-вот окажется в руках вечных оппозиционеров. Но этой власти оставалось жить считанные дни.

20 апреля 1918 года Народный секретариат и ЦИК Советов Советской Украины самораспустились. На следующий день члены правительства Советской Украины и цекисты выехали из Таганрога в Москву, решив прекратить борьбу за Украину. Понимая, что Украину не удержать, они предложили перейти на повстанческую тактику борьбы — демобилизовать армии, а вместо этого начать организацию партизанских отрядов во вражеском тылу.

Немецкие войска, преследуя советские отряды, перешли границу и вторглись в пределы России: в Орловскую, Курскую, Воронежскую губернии. Единственной возможностью избежать широкомасштабной войны с германским блоком для ленинского правительства стало решение немедленно свернуть всякое сопротивление остатков украинских армий Антонова-Овсеенко. До 1 мая 1918 года, дня сдачи немцам Таганрога, еще наблюдались отдельные стычки в восточном Донбассе (у Таганрога сражались отряды Резервной армии А. Беленковича). Но с мая борьба замерла… Вторая война за Украину была проиграна большевиками еще в начале кампании.

Около 70 дней понадобилось войскам союзников для захвата всей территории Украины, примерно столько же длилась первая война за Украину.

4 мая 1918 года Антонов-Овсеенко официально объявил о прекращении войны и роспуске своих армий. В тот же день на станции Коренево германское командование подписало с представителями Советской России соглашение о прекращении военных действий на Курском направлении. Все войска Советской Украины (по требованию немецкого командования), попавшие на территорию России, должны были быть разоружены и интернированы. Но выполнение этого пункта соглашений с немцами носило достаточно формальный характер, отряды с Украины перебрасывались на другие красные фронты, прежде всего против белогвардейцев. На участке новой границы — от Суджи до Рыльска — между войсками России и войсками союзников была создана буферная нейтральная зона в 10 километров.

Командование австро-венгерских и германских войск тайно поделило между собой земли Украины на зоны оккупации. Австрии достались Подольская, Херсонская, часть Екатеринославской губернии; Германии — все остальные земли Украины. К середине апреля 1918 года Центральная Рада и Совет министров УНР хотя и считали себя высшей властью в Украине, практически уже не контролировали внутреннее положение в стране. Провинциальная администрация, которая оставалась верной УНР, утратила всякую связь с Киевом и оказалась под влиянием австро-германского военного союзного командования.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Крымский узел

Новое сообщение ZHAN » Вчера, 10:02

19 марта 1918 года самостоятельность вновь созданной Социалистической Советской республики Таврида (в составе Таврической губернии) провозгласил Первый съезд Советов Тавриды. Таким шагом местные большевики надеялись вывести Крым и уезды Северной Таврии (Мелитопольский, Днепровский, Бердянский) из-под удара германских и австро-венгерских войск, которые уже подошли к устью Днепра (границы Северной Таврии). Один из руководителей новой республики А. Слуцкий, объясняя эту позицию, откровенно заявил:
«… броситься в войну мы не можем, так как Красная Армия превратилась в банду мародеров».
Общий весенний кризис советской власти особенно обострился в отрезанном фронтами Крыму. В ходе перевыборов Советов, в апреле 1918 года, местные эсеры и меньшевики сумели завоевать большинство в ряде ключевых Советов: Севастопольском, Евпаторийском… Профсоюзы Крыма также оказались оппозиционной большевикам силой. Всюду вспыхивали локальные восстания против диктатуры пролетариата (Бердянск, Керчь). Особенно опасным для местной власти было недовольство крымско-татарского населения, которое в начале апреля 1918 года переросло в вооруженное восстание на Южном берегу Крыма и в горной части полуострова.

22 марта, когда войска австро-германцев вплотную приблизились к административной границе Северной Таврии, правительство вновь созданной республики ограничило ее территорию только Крымским полуостровом. Но самостоятельность республики не вызывала уважения у пришельцев с запада. Германские войска вторглись в Северную Таврию, а с 16 апреля приступили к операции по штурму Перекопа.

За пять дней до этого, 11 апреля 1918 года, часть Запорожской дивизии — Крымская группа полковника П. Болбочана получила приказ от военного министра УНР:
«…тайно от немецких войск двигаться в Крым».
Интересно, что Четвертый универсал Центральной Рады не включил Крым в состав УНР, более того, при подписании Брестского мира делегация УНР отказалась от претензий на Крым и на Черноморский флот. Но аппетит приходит во время еды… и лидеры УНР через полтора месяца властвования осознали все значения флота и полуострова для будущего Украины. 14 апреля, одновременно с частями австрийской армии, Крымская группа Болбочана (конный, пехотный полки, инженерный батальон, отряд самокатчиков, 10 броневиков, 2 бронепоезда, 8 пушек) появилась на станции Синельниково, а вскоре продвинулась к Александровску, где натолкнулась на первую линию таврической обороны Александровск — Вознесенск — Карловка. 16 апреля после непродолжительного боя группа Болбочана овладела Александровском одновременно с австрийскими частями, которые прибыли из Херсона на кораблях (два монитора Дунайской австрийской флотилии, судно с 6-тысячным десантом, батарея), и 15-й немецкой дивизией, двигавшейся от Екатеринослава.

Красная Армия Советской Тавриды (командир Гольдштайн, 6 тысяч штыков) все еще занимала оборонительные позиции в Северной Таврии, от Днепровского лимана, по Днепру до Берислава, а дальше по Левобережью — Торгаевка — Калка — Мелитополь — Бердянск. В некоторых местах оборона представляла собой окопы с колючей проволокой и артиллерийскими расчетами, демонтированными с фортов Севастополя. Немецкие и австрийские войска не спешили штурмовать эти укрепления, ожидая подхода своей тяжелой артиллерии. 18 апреля 1918 года группа Болбочана ворвалась в Мелитополь, принудив отступить красные части к Бердянску. Болбочан успел захватить несколько самолетов, пушек, банк, хотя в тот же момент в город вошла 15-я немецкая дивизия. Болбочан планировал штурмовать Сиваш с его линиями укрепленных окопов, блиндажами, тяжелой артиллерией. Этот план казался многим стратегическим безумием.

Удар отряда дроздовцев по станции Акимовка, отрезавший Крым от мелитопольской линии обороны, помог маневрам группы Болбочана. Украинское командование направило дезинформацию в штаб красной обороны Крыма о том, что к Чонгарскому мосту, соединявшему полуостров с материком, железнодорожной веткой движутся отступающие от Мелитополя красные отряды. Выдавая свою группу именно за такой красный отряд, Болбочан смог захватить заминированный железнодорожный мост через Сиваш — один из главных стратегических объектов северного Крыма. 20 апреля в Крым, смяв дезориентированные части обороны Сиваша, в тайне от немецкого командования ворвалась группа Болбочана.

В это же время немецкие войска, прорвав оборону перекопских укреплений (19 апреля), начали штурм Юшуньской линии обороны и, преодолев ее, направились к Симферополю по шоссейной дороге. 22 апреля группа Болбочана, двигаясь по железной дороге быстрее немецких частей, шедших по шоссе, захватила Джанкой и развернула наступление на Симферополь. Против группы Болбочана красное командование смогло направить всего 500 солдат и матросов, несколько бронепоездов. Но такие ничтожные силы уже не могли остановить наступление… Утром 24 апреля группа Болбочана неожиданно захватила Симферополь. Вследствие паники в стане обороняющихся запорожцы захватили множество военных трофеев, в том числе всю документацию штаба обороны Крыма.

Тайные попытки правительства УНР присоединить к своей территории Крымский полуостров и объявить весь военный Черноморский флот собственностью УНР вызвали резкий протест у немецкого командования. Захват Симферополя группой войск УНР произошел в тот момент, когда к Симферополю со стороны Перекопа уже приближались немецкие части, считавшие Крым и Черноморский флот только своими военными трофеями. Уже вечером 24 апреля во главе немецкой дивизии в Симферополь прибыл генерал фон Кош. Он ультимативно потребовал немедленного и полного вывода группы Болбочана из Крыма. В противном случае германские войска грозили начать силовые действия против запорожцев, вплоть до применения оружия.

Немецкому командованию правительство УНР отважно врало о том, что в Крыму нет никаких войск УНР. В то же время на заседании Центральной Рады 20 апреля 1918 года Черноморский флот был провозглашен флотом УНР, и премьер УНР приказал войскам Болбочана двигаться на Севастополь. Несколько дней шло препирательство лидеров Центральной Рады с немцами, причем военный министр Жуковский и премьер УНР Голубович давали совершенно разные приказы. Дело пахло международным скандалом и военным конфликтом. Голубович даже предложил Болбочану проучить немцев и начать борьбу за Крым. Но конфликт закончился мирно — выводом войск Болбочана из Крыма в район Мелитополя (27 апреля 1918 г.), извинениями перед немцами, заявлением Жуковского о происшедшем недоразумении.

Но захватом Симферополя борьба за Крым не завершилась. Советские войска продолжали борьбу против восстания крымских татар, вспыхнувшего южнее Симферополя. 21 апреля красные матросы-десантники высадились в Ялте, Судаке, Феодосии и начали теснить неорганизованные отряды крымских татар, занявших Алушту и Гурзуф. Вплоть до 30 апреля продолжались бои матросских отрядов против татар и передовых частей германской армии. Во время вооруженного конфликта татарам удалось взять в плен и расстрелять большую часть членов советского правительства республики Таврида.

С 25 по 29 апреля проходила оборона Севастополя советскими частями, в ходе которой немецкие войска застряли на подступах к городу. Но когда оборона уже была бессмысленна (29 апреля), на многих судах Черноморского флота был поднят украинский флаг, а командующий флотом контр-адмирал Ю. Саблин, не зная о баталиях вокруг Крыма, потребовал прекратить наступление немецких войск на базу флота — Севастополь, по причине признания флотом власти УНР. Тогда моряки посчитали, что лучше оказаться под флагом УНР, чем отдать флот в руки германцам.

События в Крыму разворачивались на фоне общего кризиса власти Центральной Рады. Вечером 26 апреля 1918 года немецкие войска разоружили украинскую Синежупанную дивизию армии УНР. Эта дивизия (одна из лучших в армии УНР) была сформирована в Германии из украинских военнопленных и передавалась Украине по просьбе Центральной Рады. 29 апреля пала и сама Центральная Рада.

Однако немецкие войска, не обращая на демарши Саблина никакого внимания, продолжили атаки на Севастополь. Только капитулянтская позиция Центрофлота вынудила часть революционных матросов пойти на сдачу Севастополя и флота. С 28 апреля отряды, не согласные капитулировать, начали отступление по узкой прибрежной дороге на восток, по маршруту Севастополь — Ялта — Судак — Феодосия — Керчь, пробиваясь через районы, занятые восставшими татарами. К 5 мая, крайне поредев, они достигли Керчи и перебрались на Таманский полуостров.

30 апреля 1918 года 600 кораблей флота с 3,5 тысячами матросов на борту покинули Севастополь, взяв курс на Новороссийск, намереваясь перейти там под красное командование. Часть Черноморского флота (7 линкоров, 3 крейсера, 5 миноносцев) осталась в Севастопольской гавани во главе с контр-адмиралом М. Остроградским. В тот же день в Севастополь, покинутый его защитниками, стали входить немецкие отряды.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49906
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина


Вернуться в Украина

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron