Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

"Несвядомая" история Белой Руси

Восстание 1830–1831 годов

Новое сообщение ZHAN » 13 фев 2021, 12:51

Несмотря на то, что на Венском конгрессе (1814–1815 гг.) русское правительство дало согласие на фактическое восстановление польской государственности в формате Царства Польского в составе Российской империи и даже даровало ему весьма либеральную по тем временам конституцию, поляки продолжали мечтать о независимой Польше в границах 1772 года, т. е. о включении в состав суверенного польского государства территории Беларуси.
Изображение

За столетия пребывания Западной Руси в составе польско-литовского государства высшие слои общества подверглись тотальной полонизации, а западнорусская культура была низведена на уровень «попа и холопа». Многие знаковые деятели польской культуры XIX века (Адам Мицкевич, Михаил Огинский, Станислав Монюшко и другие) были связаны с территорией Беларуси, что порождало в польском сознании восприятие этих земель как «своих».

В конце ноября 1830 года в Варшаве вспыхнул антирусский мятеж, который впоследствии затронул западные районы Беларуси. Целью мятежа было восстановление Польши «от можа до можа». Польские националисты рассматривали Белую Русь как неотъемлемую часть Польского государства, а потому вопрос о национальном самоопределении беларусов в ходе данного восстания не то что не поднимался, он даже не приходил никому в голову.

В начале 1831 года для подготовки восстания в Беларуси и Литве был создан Виленский центральный повстанческий комитет. Сочувствующий повстанцам самостийный историк Митрофан Довнар-Запольский писал:
«Когда началось восстание в Варшаве, оно немедленно отразилось в Литве и Белоруссии. Весной 1831 года шляхта почти во всех городах Виленской губернии составила конфедерации, обезоружила местные инвалидные команды, провозгласила временное правительство и приступила к образованию войск из крестьян. Только Вильна и Ковно остались в руках правительства, но последний город скоро захвачен был восставшими. За Виленской губернией движение начало сказываться в соседних уездах Минской губернии и затем перекинулось в Могилёвскую. Ещё ранее оказалась охваченная восстанием Гродненская губерния».
[Довнар-Запольский М.В. История Белоруссии. Минск, 2011.]

Посмотрим, как же «сказалось» польское восстание в Минской губернии. На основе исследования историка Олега Карповича [Карпович О.В. Социально-сословный состав участников восстания 1830–1831 гг. в Минской губернии//Вестник Московского государственного гуманитарного университета им. М.А. Шолохова. История и политология. 2012. № 2.] мы составили такую таблицу:
Изображение
*. Студенты, чиновники, учителя, военнослужащие, врачи, адвокаты, служащие дворянских имений и т. д.
**. 56 католических и 14 униатских священников.

Как видим, крестьянство, из которого в то время состоял почти весь беларуский народ, осталось весьма равнодушным к восстанию (1 повстанец на 3019 собратьев по сословию). О том, какая у крестьян была мотивация участвовать в восстании, рассказывается в записке Минской губернской следственной комиссии шефу корпуса жандармов:
«Люди низшего класса присоединялись обещаниями улучшения их состояния, а ещё более щедрою раздачею им денег. Сия приманка увеличивала шайки мятежников, но с прекращением оной толпы редели и с первым выстрелом рассеивались».
[Польша против Российской империи: история противостояния: История противостояния / Сост. Н.Н. Малишевский. Минск, 2012.]

Общая численность повстанцев также весьма показательна. По данным Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, население Минской губернии в 1834 году составляло 930632 человека.

Следовательно, всего в польском восстании принимало участие 0,07 % населения губернии (733 человека). Данные о социальном составе участников мятежа свидетельствуют о том, что роль первой скрипки в событиях 1830–1831 годов играли полонизированные верхи общества (дворяне и шляхта) при существенной поддержке со стороны католических и униатских священников. Из 733 восставших дворяне и шляхта составляли 51,5 %, разночинцы – 22,5 %, крестьяне – 16,4 %, представители католического и униатского духовенства – 9,5 %.

Для того чтобы не было сомнений в национальной идентичности участников восстания, приведём два красноречивых фрагмента из воспоминаний «белорусского» повстанца Игнатия Клюковского:
«Во время нашего похода аж до самого города встречались нам везде женщины, которые угощали нас, где бы мы ни останавливались, и слушали со слезами на глазах наши патриотические песни, которые мы пели им, входя в каждое местечко. Везде радостно звучала забытая более чем за 20 лет песня «Ещё Польша не погибла»
<…>
После возвращения российской власти в Ошмяны разослали в разные стороны искать Тышкевича, Важинского и меня, а наши имения попали под конфискацию, чтобы взыскать ту сумму денег, которая была изъята из почты на расходы восстания. Члены Комитета Ванькович и Сорока исчезли заранее. С первым не знаю, что стало, а второго поймали черкесы в Крево и, закованного в кандалы, отвезли в Вильно. Этот уважаемый старик, который несколько раз видел поднимающееся из гроба Отечество, смело шёл на несправедливый суд, говоря с настоящей шляхетской смелостью: «Можете отобрать последние дни моей жизни, которая и так уже скоро закончится. Не много чем моя смерть вам пригодится. А Польша была и должна быть»»
[За вольнасць і веру. Ігнацій Клюкоўскі і яго ўспаміны аб падзеях паўстання 1830–1831 гадоў / Уклад., перакл., камент. В.В. Гарбачова. Мінск, 2007.]

Итак, резюмируем: восстание 1830–1831 годов было организовано польскими патриотами ради восстановления Польши «от можа до можа», а потому подавление данного мятежа правительственными войсками спасло беларусов от возвращения под польское иго.

В связи с этим примечателен инцидент, произошедший в Беларуси в наши дни. 6 июня 2015 года в Могилёве был торжественно открыт бюст великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина. Эту скульптуру городу подарил фонд «Аллея российской славы» в честь 70-летия Великой Победы. Помимо прочего, на постаменте памятника был размещён отрывок из пушкинского стихотворения «Клеветникам России», написанного в связи с подавлением польского восстания 1830–1831 годов. Установка памятника и особенно отрывок из стихотворения «Клеветникам России» вызвали крайне негативную реакцию со стороны местечковых националистов, считающих польских повстанцев своими героями. Было озвучено требование снести памятник или по крайней мере убрать с постамента «агрессивный» отрывок стихотворения. В результате могилёвские власти пошли на поводу у националистов, удалив с памятника не понравившиеся им строки.

На наш взгляд, совершённый в Могилёве акт вандализма должен рассматриваться всеми настоящими патриотами Беларуси как крайне тревожный звоночек. Пример Украины показал, к чему может привести постсоветскую республику переписывание общерусской истории и «война с памятниками».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Муравьёв-Виленский и Калиновский-вешатель

Новое сообщение ZHAN » 14 фев 2021, 14:46

Следующее польское восстание, произошедшее в 1863 году, вызывает у местечковых националистов ещё большие «патриотические чувства», нежели восстание 1830–1831 годов. Проживающий в Польше беларуский историк Олег Латышонок в одной из своих работ сравнил повстанцев 1863 года и партизан периода Великой Отечественной войны, это сравнение ожидаемо оказалось не в пользу последних:
«Январские повстанцы боролись за присоединение Беларуси к Речи Посполитой, советские партизаны – за присоединение Беларуси к Советскому Союзу. Казалось бы, одно и то же, но в 1863 году независимая Беларусь не существовала даже как идея, в то время как в 1943 году прошло четверть столетия со дня провозглашения независимости Белорусской Народной Республики. Таким образом, с точки зрения белорусского самосознания, советские партизаны были явлением регрессивным.

Ещё хуже для советских партизан представляется сравнение с социальной точки зрения. Январское восстание было направлено на то, чтобы освободить крестьян от угнетения и дать им землю и волю. Советские партизаны боролись за то, чтобы забрать у крестьян землю и волю. После их победы несколько десятилетий колхозники не имели паспортов, а земли им не вернули до сих пор.

Таким образом, в сравнении с советской партизанщиной январское повстанческое движение было явлением, с точки зрения национального и социального освобождения белорусов, прогрессивным».
[Латышонак А. Нацыянальнасьць – Беларус. Інстытут беларусістыкі; Беларускае гістарычнае таварыства, 2012.]

Считая польский мятеж прогрессивным явлением, националисты всеми фибрами души ненавидят его усмирителя – графа Михаила Николаевича Муравьёва-Виленского. При этом польский революционер и предводитель восстания на территории Белоруссии и Литвы Винцент Константы Калиновский канонизирован самостийной интеллигенцией в лике «белорусского мученика» и борца с «московскими оккупантами».

Против «белорусскости» Калиновского говорят общеизвестные исторические факты.

Во-первых, целью восстания 1863 года было восстановление Польши в границах 1772 года, что для Белой Руси означало тотальную полонизацию и окатоличивание. Для Калиновского и его подельников принадлежность беларуских земель Польше была так же очевидна, как и то, что Висла впадает в Балтийское море.

Во-вторых, все повстанцы, в том числе и Калиновский, давали присягу следующего содержания:
«Присягаем во имя Пресвятой Троицы и клянёмся на ранах Христа, что нашей родине Польше будем служить верно и исполнять, во имя того же отечества Польши, все приказания, предписанные нам начальниками».
[Миловидов А.И. Архивные материалы Муравьевского музея, относящиеся к польскому восстанию 1863–1864 гг. в пределах Северо-Западного края. Книга 6, часть 1. Вильна, 1913.]

Наконец, сам Калиновский, обращаясь к жителям Беларуси, писал в «Письме Яськи-Господаря из-под Вильны к мужикам земли польской»:
«…разве ж мы, децюки, сидеть будем? Мы, что живём на земле Польской, что едим хлеб польский, мы, поляки из веков вечных»
[Каліноўскі К. За нашую вольнасць. Творы, дакументы. Мiнск, 1994.]

Как и предыдущий польский мятеж, восстание 1863 года осталось без поддержки со стороны беларуского крестьянства, не желавшего возвращаться под польское ярмо. Полковник А.Д. Соколов в рапорте князю В.А. Долгорукову о положении в Могилёвской губернии писал:
«Многие помещики-поляки Могилёвской губ. участвуют в мятеже против правительства, и многие из них хотя не участвуют явно, но сочувствуют восстанию, крестьяне же, напротив, где только можно, выказывают свою преданность Государю-Императору и, сколько от них зависит, способствуют к подавлению мятежа; в одно могилёвское уездное управление ими доставлено до 80 чел. разного звания людей, пойманных в лесах и на дорогах, из числа которых хотя и не все, но многие находились в шайках мятежников и впоследствии отстали или отделились, крестьянами также представлено более 30 чел. помещиков, которые, как они утверждают, доставляли продовольствие шайкам или внушали крестьянам не повиноваться русскому правительству и признать над собой владычество Польши и по другим обстоятельствам навлекли на себя их подозрение».
[Хрестоматия по истории Беларуси с древнейших времён до 1917 г. Ч. 1. / Сост.: Я.И. Трещенок и др.; под науч. ред. К.М. Бондаренко. Минск, 2008.]

На имя императора Александра II со всех концов Беларуси приходили письма, в которых беларусы заверяли государя в своих верноподданнических чувствах и стремлении защищать свой край от польских инсургентов. Приведём несколько фрагментов верноподданнических писем, опубликованных в официальных газетах Российской империи:
«Тебе, августейший монарх, и Руси православной принадлежат наши сердца, наша жизнь и достояние! Скажи, и прольём за тебя кровь свою до последней капли! Не дух буйства и противления обладает нами, а те чувства, кои одушевляли некогда сподвижников Минина, Пожарского и Палицына. Мы радуемся и гордимся тем, что мы русские и ты наш православный царь»
(Газета «Северная почта». № 100. 8 мая 1863 г. Верноподданнический адрес Государю-Императору Александру II от прихожан Николаевской соборной церкви г. Бобруйска Минской губернии);
«Августейший монарх! Необузданные свои притязания, попирающие всякую правду, поляки простёрли посягательством своим и на белорусский край, исконное достояние России. И здесь, к прискорбию нашему, нашлась горсть дерзких, возмечтавших заявить Польшу в Белоруссии и смутить общественное спокойствие; но они горько ошиблись. Народ доказал, что он истинно русский.

Да сохранит нас Всевышний от беспорядка и бедствий войны! Но если Провидением суждено нам испытать их, верь, Государь, что мы никому не уступим в благоговейной преданности и любви к тебе, Царь, и к славной твоим благодушным царствованием России и не остановимся ни перед какими жертвами для охранения чести и целостности твоей империи, дорогого нашего Отечества».
(Газета «Виленский вестник». № 70. 27 июня 1863 г. Всеподданнейшее письмо Его Императорскому Величеству от витебского городского общества);
«Польские паны и шляхта здешней губернии, незадолго пред сим уверявшие, что не сочувствуют польскому восстанию и всегда будут верны престолу русскому, вопреки этому уверению своему, пристали к шайкам инсургентов, внесли огонь и меч в мирные жилища русские и, ограбляя и сожигая города и селения, грозят наш край обратить в Польшу, уничтожить нашу православную веру и на место её ввести чуждую нам латинскую.

Но мы не сочувствуем их замыслам. Как верноподданные сыны Отчества нашего, за нашу святую Русь, за нашу веру православную, за тебя, нашего Царя-Отца, излившего на нас столько милостей, даровавшему нам и потомству нашему свободу, готовы души свои положить».
(Газета «Виленский вестник». № 89. 10 августа 1863 г. Всеподданнейшее письмо Его Императорскому Величеству от временнообязанных крестьян Могилёвской губернии, Мстиславского уезда, Хославичской волости).

Имея колоссальную поддержку со стороны беларуского населения, граф Муравьёв без особого труда смог подавить польский мятеж и навести порядок в Северо-Западной крае, куда он был назначен в качестве генерал-губернатора. Муравьёв поддержал желание простых беларусов сражаться против польских инсургентов: по его распоряжению были созданы крестьянские вооружённые формирования – сельские караулы. За помощь в подавлении мятежа сотни беларуских крестьян были удостоены высоких государственных наград. Так, 1 апреля 1866 года гродненский губернатор получил 777 медалей «За усмирение польского мятежа» для вручения их чиновникам и крестьянам губернии. За исключением четырёх чиновников, все награждённые были крестьянами, служившими в сельских караулах [Национальный исторический архив Беларуси в г. Гродно. Ф. 1. – Оп. 22. – Д. 1563. Списки чиновников и разных лиц, награжденных темно-бронзовой медалью за подавление польского восстания 1863–1864 гг. (24 июля 1865 г. – 1 февраля 1867 г.).]
Изображение
Медаль «За усмирение польского мятежа»

Активное участие беларуских мужиков в подавлении польского восстания поставило точку в ведшейся более полувека дискуссии об идентичности Северо-Западного края. Если раньше некоторые российские чиновники и представители интеллигенции считали Беларусь польской провинцией (из-за того, что высшее сословие в крае составляли поляки), то после событий 1863 года Беларусь стала восприниматься как исконно русская территория, подвергшаяся искусственному ополячиванию в период нахождения в составе Речи Посполитой.

Известный беларуский журналист начала XX века Лукьян Михайлович Солоневич по этому поводу писал:
«Последний польский мятеж открыл глаза на действительное положение вещей и русскому правительству, и русскому обществу. Простой народ остался верен русскому правительству и этою верностью заставил обратить внимание на свою национально-русскую старину, на своё право считаться русским не только в силу территориальной принадлежности к России, но и по существу – по историческим преданиям, вере, языку и чисто русскому укладу общественной и семейной жизни».
[Солоневич Л.М. Краткий исторический очерк Гродненской губернии за сто лет её существования. 1802–1902. Гродно, 1901.]

Вслед за польскими патриотами и российскими либералами XIX века «свядомые» историки настойчиво навешивают на Муравьёва ярлык «вешателя», обвиняя его в нечеловеческой жестокости, проявленной в ходе подавления восстания. Однако беспристрастное рассмотрение деятельности генерал-губернатора Северо-Западного края ясно показывает необоснованность указанного обвинения. :no:

Для начала разберёмся с тем, каким образом граф Муравьёв оказался «вешателем». Происхождение данного прозвища связано с известным историческим анекдотом. В 1830-х годах Муравьёв занимал пост гродненского губернатора, и на одном из публичных мероприятий местные польские шляхтичи, желая поддеть Михаила Николаевича, спросили у него: «Не родственник ли вы того Муравьёва, которого повесили за мятеж против государя?» (имелся в виду Сергей Иванович Муравьёв-Апостол, приговорённый в 1826 году к высшей мере наказания за организацию декабристского мятежа). Известный своим остроумием Муравьёв ответил: «Я не из тех Муравьёвых, которых вешают, я – из тех, которые сами вешают». После этого случая все недоброжелатели графа стали именовать его «вешателем».

Как видим, появление прозвища «вешатель» никоим образом не связано с подавлением Муравьёвым польского мятежа 1863 года. Иначе и быть не могло, поскольку предпринятые графом меры по усмирению и наказанию бунтующих поляков нельзя назвать чрезмерно жёсткими, учитывая то, как обычно подавлялись восстания в XIX столетии. Всего в Северо-Западном крае было казнено 128 мятежников, и, как отмечает беларуский историк Александр Бендин, лишь 16 % участников восстания были подвергнуты различного рода уголовным наказаниям [Бендин А.Ю. Образ Виленского генерал-губернатора М.Н. Муравьева в современной белорусской историографии // Беларуская думка. 2008. № 6].

Данные цифры не идут ни в какое сравнение с практикой подавления мятежей в других странах. Так, во Франции в ходе подавления Парижской коммуны правительственными войсками было убито 30 тысяч человек. Чудовищную жестокость проявили англичане при подавлении восстания сипаев в Индии: одного подозрения в симпатии к повстанцам было достаточно для того, чтобы стереть с лица земли целые деревни.

Необходимо подчеркнуть, что все казнённые польские мятежники были приговорены к высшей мере наказания судом, который установил в их действиях признаки тяжких преступлений против личности и государства. Исходя из этого, повешенных повстанцев нельзя назвать безвинными жертвами – все они были опасными преступниками и предателями, которые отказались от данной ими присяги на верность русскому императору и посягнули на территориальную целостность Российской империи.

А вот под каток террора, развязанного бандами мятежников, попали действительно ни в чём не повинные люди: крестьяне, православные священники, чиновники, дворяне, не поддержавшие восстание. Банды мятежников, общее руководство которыми в Северо-Западном крае осуществлял Винцент Калиновский, назывались «кинжальщиками» и – особо подчеркнём – «жандармами-вешателями» (по излюбленным орудиям казни). Жестокость «жандармов-вешателей» возрастала по мере того, как они осознавали, что беларусы встали на сторону правительства и не желают поддерживать повстанцев. В «Приказе-воззвании Виленского повстанческого центра к народам Литвы и Беларуси» от 11 июня 1863 года Калиновский в бешенстве писал:
«За вашу долю кровь проливают справедливые люди, а вы, как те Каины и Иуды Искариотские, добрых братьев продавали врагам вашим! Но польское правительство спрашивает вас, по какому вы праву смели помогать москалю в нечистом деле?! Где у вас был разум, где у вас была правда? Разве вспомнили вы о страшном суде Божьем? Вы скажете, что делали это поневоле, но мы люди вольные, нет у нас неволи, а кто хочет неволи московской – тому дадим виселицу на суку».
[Хрестоматия по истории Беларуси с древнейших времён до 1917 г. Ч. 1. / Сост.: Я.И. Трещенок и др.; под науч. ред. К.М. Бондаренко. Минск, 2008.]
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Калиновский-вешатель

Новое сообщение ZHAN » 15 фев 2021, 20:58

Точное число жертв польских карателей установить трудно. Сам Муравьёв называл цифру в 500 человек. По информации «Московских ведомостей», на 19 сентября 1863 года количество только повешенных достигло 750 человек. По данным III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, за весь 1863 год повстанцы казнили 924 человека. «Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона указывает, что число жертв повстанческого террора равнялось примерно 2 тысячам человек.

Бесчинства польских мятежников коснулись семей двух выдающихся уроженцев Беларуси – лингвиста Антона Семёновича Будиловича и философа Николая Онуфриевича Лосского. Отец Будиловича получил от поляков извещение о том, что он приговорён к смертной казни «как слишком русский», однако повстанцам не удалось его отыскать. А вот родственник Лосского не смог избежать расправы:
«Дед мой Иван был униатским священником в местечке Усвят (очевидно, он был униатом до 1839 года, а после Полоцкого собора стал православным). Говорят, он был замучен польскими повстанцами в 1863 году за то, что хорошо объяснял крестьянам значение манифеста об уничтожении крепостного права; они распяли его на кресте».
[Лосский Н.О. Воспоминания: Жизнь и философский путь. Мюнхен, 1968.]

По отношению к православным священнослужителям повстанцы проявляли особую жестокость. Вероятно, одной из главных причин этого была нарочито антиправославная позиция Калиновского.
«Православие – вера собачья, схизма, которую силой навязали российские власти»,
– так Винцент Константы характеризовал исконную веру беларусов.
Изображение
Повстанческая листовка с повешенным православным священником

В обозе повстанческого отряда Людвика Нарбутта, орудовавшего в Пинском уезде, была найдена чудовищная по содержанию листовка. На ней изображался повешенный на суку православный священник и содержалась надпись на польском языке:
«Это ты, поп, будешь так висеть, если не исправишься. Если у тебя ещё чешется язык брехать в церкви хлопам бредни, то лучше наколи его шпилькой!! А вороны будут насыщаться твоим телом!!! Ах, какая же это будет позорная смерть???»
Автором сего «шедевра» повстанческой пропаганды предположительно был Франциск Бенедикт Богушевич, будущий отец-основатель беларуского националистического проекта.

Пожалуй, наиболее известными мучениками за веру, принявшими смерть от рук польских карателей, являются священники Даниил Конопасевич и Константин Прокопович.

Даниил Конопасевич служил в церкви деревни Богушевичи Игуменского уезда Минской губернии. После начала восстания отец Даниил поддержал борьбу беларуских крестьян против польских инсургентов. Кроме того, он проводил отпевание павших в боях с мятежниками воинов русской армии. За это повстанцы приговорили его к смерти. 23 мая 1863 года мятежники убили богушевичского батюшку, повесив его во дворе собственного дома. Пока убийцы находились в Богушевичах, они запрещали снимать тело священника, чтобы оно висело подольше в назидание своим противникам.

В 1907 году в «Братском листке», издававшемся в Минске, было напечатано замечательное стихотворение, посвящённое отцу Даниилу:
Незаметный герой в небогатом селенье
Нашей Минской губернии жил —
Пастырь добрый, учивший о вечном спасенье,
Чистый сердцем – отец Даниил.
Было время крамолы врагов православья:
Бунт затеяла польская знать,
Омрачённая злобой и чувством тщеславья,
Силясь Польшу былую создать.
Там, где исстари русское царство сложилось,
Колыбель нашей веры была,
Вдруг повстанцев мятежная шайка явилась
И народ на мятеж подняла.
Издеваясь позорно над Божьими храмами,
Православную веру хуля,
Отбирали ксендзы наши церкви обманами;
Орошалась слезами земля.
Незаметный герой небольшого селенья,
С чисто русской душой, молодой —
Иерей Даниил не стерпел оскорбленья:
Его голос звучал над толпой.
«Не пугайтесь, прихожане, дети любимые,
Исполняйте, что я говорю:
Пострадаем за веру святую гонимые,
Будем русскому верны Царю!»
Передав прихожанам своё вдохновенье,
В волостную избу их собрал
И о польском господстве панов объявленье
Снял и в клочья его изорвал.
«Не бывать здесь поляков господству надменному:
Русь не склонит своей головы!
Православную веру ксендзовству презренному
Не дадите в обиду и вы».
Незаметный герой в небогатом селении
Подвиг жизни своей совершил…
Изуверами польскими в злом ослеплении
Был замучен отец Даниил.
На церковном дворе перед сыном малюткою,
Пред любимой женою своей
Был повешен под крики врагов с прибауткою
Православный герой – иерей.
Но зато всё, что он говорил, то и сбудется!..
Серебрясь лучезарной росой,
Его тихий могильный приют не забудется,
Орошаемый русской слезой.
Другой убитый повстанцами священник – Константин Прокопович – служил настоятелем церкви заштатного города Суража Белостокского уезда Гродненской губернии. В дни восстания батюшку предупреждали, что повстанцы хотят его убить. Причиной было то, что отец Константин принимал у себя правительственные войска, прибывшие для подавления мятежа. За неделю до праздника Троицы русские войска наголову разбили повстанческий отряд, действовавший близ Суража, и после боя офицеры были радушно приняты в доме Прокоповича. После этого мятежники, подстрекаемые местными ксендзами, начали угрожать отцу Константину, посмевшему принимать у себя «пшеклентых москалей».

В ночь с 22 на 23 мая 1863 года повстанцы вторглись в дом Прокоповича, избили его жену и детей, после чего вывели батюшку во двор и принялись с изуверской жестокостью издеваться над ним. Изверги нанесли отцу Константину более 100 ударов ружьями и кольями, а потом повесили еле живого, истерзанного священника на тополе в пяти шагах от дома.

Когда перед смертью отец Константин попросил дать ему помолиться, мятежники с издёвкой ответили:
«Какой твой Бог? Вы не что иное, как собаки, ваша вера тоже собачья, русская; ваш Бог – русский».
Уходя из Суража, бандиты кричали:
«Теперь у нас не будет схизматиков; теперь у нас настоящая Польша!»
[Щеглов Г. Жертвы польского восстания 1863–1864 годов // ИА REX]

Таким образом, Винцент Константы Калиновский, сделанный националистической интеллигенцией беларуским национальным героем, полностью соответствует тем негативным характеристикам, которыми националисты необоснованно наделяют Михаила Николаевича Муравьёва-Виленского. Банды Калиновского развернули террор против мирного населения Беларуси: нещадно убивали – главным образом вешали – крестьян, православных священников и представителей других социальных групп.

В этой связи будет правильным именовать «вешателем» именно Калиновского. Во всяком случае, для беларусов Калиновский – вешатель, поляки же, если хотят, могут считать своего соотечественника борцом за свободу, крайне неразборчивым в средствах для достижения поставленной цели.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Реформы генерал-губернатора Муравьёва

Новое сообщение ZHAN » 16 фев 2021, 21:07

После усмирения польского мятежа граф Муравьёв инициировал проведение в Беларуси системных реформ, целями которых были деполонизация данного региона и улучшение жизни беларуского народа. Основные направления своей реформаторской деятельности Михаил Николаевич изложил в «Записке о некоторых вопросах по устройству Северо-Западного края», поданной императору Александру II 14 мая 1864 года:
«1) Упрочить и возвысить русскую народность и православие так, чтобы не было и малейшего повода опасаться, что край может когда-либо сделаться польским. В сих видах в особенности заняться прочным устройством быта крестьян и распространением общественного образования в духе православия и русской народности.

2) Поддержать православное духовенство, поставив его в положение, независимое от землевладельцев, дабы совокупно с народом оно могло твёрдо противостоять польской пропаганде, которая, без сомнения, ещё некоторое время будет пытаться пускать свои корни…

3) В отношении общей администрации принять следующие меры: устроить таким образом правительственные органы в крае, чтобы высшие служебные места и места отдельных начальников, а равно все те, которые приходят в непосредственное соприкосновение с народом, были заняты чиновниками русского происхождения».
[Политические записки графа Муравьёва императору Александру II // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь».]
Изображение
Граф Михаил Николаевич Муравьёв-Виленский

При генерал-губернаторе Муравьёве-Виленском в Беларуси было отменено временнообязанное состояние крестьян, то есть выполнение ими феодальных повинностей до выплаты выкупных платежей. Батраки и безземельные крестьяне были наделены землёй, конфискованной у участвовавших в мятеже польских помещиков. На это из казны было выделено 5 миллионов рублей – огромная по тем временам сумма.

19 февраля 1864 года вышел указ «Об экономической независимости крестьян и юридическом равноправии их с помещиками», имевший поистине эпохальное значение для Беларуси и России. На беларуских землях произошло то, чего Россия XIX века ещё не знала: крестьяне не только были уравнены в правах с помещиками, но и получили определённый приоритет. Все польские помещики были обложены 10-процентным сбором в пользу казны от всех получаемых ими доходов. При этом наделы беларуских крестьян увеличились почти на четверть, а их подати стали на 64,5 % ниже по сравнению с остальными русскими крестьянами.

Без внимания генерал-губернатора Северо-Западного края не могла остаться крайне важная для общерусского дела система образования. До начала 1860-х годов учебные заведения на территории Беларуси находились под сильным польским влиянием. Поляки повсеместно открывали частные школы для обучения беларуских детей: ксендзы устраивали школы при костёлах, помещики – при своих имениях. Преподававшие в них учителя, не имея часто никакой специальной педагогической подготовки, отвечали лишь личным требованиям устроителей школ. Обучение там велось на польском языке, учебники, одобренные Министерством народного просвещения, заменялись своими, составленными на польский лад.

Приведём весьма характерный случай, иллюстрирующий влияние поляков на школьное образование. Он произошёл в народной школе Новоселковского прихода в Игуменском уезде Минской губернии. В 1861 году местный помещик-поляк Крупский неожиданно начал оказывать материальную помощь школе, и вскоре там появился новый учитель, студент Киевского университета, некто Легенза – протеже помещика Крупского. Как-то раз, когда в школе отсутствовал местный священник Фома Русецкий, Легенза принёс в класс картины из Священного Писания и при объяснении одной из них – «Распятие Спасителя», указывая на римских воинов, сказал: «То są moskale» (это москали). Случай этот стал известен и вызвал возмущение священника, запретившего Легензе преподавать всё, кроме русской грамоты. В 1862 году помещик Крупский открыл школу в собственном доме, где Легенза начал учить детей на польском языке и в польском духе [Щеглов Г.Э. Год 1863. Забытые страницы. Минск, 2013].

Осуществление преобразований в сфере школьного обучения Михаил Николаевич Муравьёв поручил своему соратнику Ивану Петровичу Корнилову, назначенному попечителем Виленского учебного округа. Корнилов закрыл несколько школ и гимназий, в которых польские националистические настроения были особенно сильны, однако взамен создал училища, ориентированные на обучение простого беларуского населения. Преподаватели-поляки были почти полностью заменены русскими православными наставниками. Русский язык в качестве языка преподавания стал господствующим на всех ступенях школьного обучения, а польский был полностью устранён из школы – даже как предмет изучения. При этом «великий и могучий» не вытеснял беларуское наречие, которое также использовалось в учебном процессе.

Властям Северо-Западного края пришлось пойти на закрытие расположенного в Могилёвской области Горыгорецкого земледельческого института, многие преподаватели и студенты которого примкнули к польским повстанцам. В начале 1860-х годов занятия по профилю в институте практически игнорировались, студентов открыто готовили к участию в мятеже. Инспектор института обучал своих подопечных стрельбе и создавал схроны с оружием. После подавления мятежа институт был переведён в Санкт-Петербург.

Правление в Северо-Западном крае графа Муравьёва ознаменовалось настоящим возрождением Православной церкви. В Вильне был создан губернский церковно-градостроительный комитет, который занялся строительством и восстановлением православных храмов. За короткий срок (с 1863 по 1865 год) было построено 98 церквей, отремонтировано – 126, перестроено из костёльных зданий – 16.

К слову, «свядомая» интеллигенция презрительно называет построенные при генерал-губернаторе Муравьёве православные церкви «муравьёвками». Бог им судья.

Следует признать, что постройка новых православных храмов и восстановление старых сопровождались закрытием ряда католических костёлов и монастырей, однако данные меры нельзя рассматривать как религиозные гонения. В некоторых местностях Беларуси к тому времени сложилась парадоксальная ситуация: большая часть населения является православной, из католиков там только панская семья и её окружение, но при этом действует костёл и пара каплиц – и ни одной православной церкви. Русская администрация совершенно справедливо предприняла усилия к исправлению этого ненормального положения. Там же, где большинство жителей исповедовали католицизм, костёлы продолжали действовать, разве что были заменены некоторые ксендзы, открыто поддерживавшие польский мятеж.

Беларуский историк Вадим Гигин отмечает прекрасную инициативу графа Муравьёва: генерал-губернатор распорядился приобрести 300 тысяч православных наперсных крестиков для населения Беларуси и раздать их бесплатно жителям – по 135 на каждый приход. Сам Михаил Николаевич приобрел 25 тысяч наперсных крестиков из мельхиора для безвозмездной раздачи.

«Этот духовный почин нашёл широчайшую поддержку среди российского общества, – пишет Гигин. – Дворяне, купцы, простые люди жертвовали средства на приобретение крестиков разной величины для братьев-беларусов. Купец первой гильдии Комиссаров передал один миллион крестиков. Государыня-императрица от себя и своих детей даровала в распоряжение четырёх беларуских епархий 1873 серебряных креста (по одному на приход) с тем, чтобы настоятели храмов возложили их на первых новорождённых православных младенцев. Таким образом, государыня становилась как бы крёстной матерью своих новых подданных, родившихся в местностях, население которых доказало преданность престолу и Святой Церкви».
[Гигин В.Ф. Оклеветанный, но не забытый (очерк о М.Н. Муравьёве-Виленском) // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь».]

Также можно сказать, что великорусы, пожертвовав кресты, стали крёстными братьями беларусов, подтвердив исконное этническое и духовное родство всех русских людей.

Ещё одной важной мерой, предпринятой графом Муравьёвым, было увольнение со службы в Северо-Западном крае почти всех чиновников-поляков, поскольку многие из них тайно сочувствовали, а зачастую и помогали повстанцам. По всей Великороссии был брошен клич, призывавший смелых и честных людей приезжать в Белпрусь, старинную русскую землю, для работы в присутственных местах. Это позволило избавить беларуские государственные учреждения от польского влияния.

Отметим, что идея привлечения великорусов к работе в Беларуси была весьма популярна среди образованных беларусов. Профессор Коялович ещё до восстания 1863 года писал:
«В настоящее время перед нами уже в надлежащей полноте логическое, естественное развитие народной западнорусской жизни. Произнесён приговор над политической, религиозной и социальной зависимостью западно-русского народа от Польши. Народ этот теперь стоит на прямом пути к восстановлению своего древнего единства с Восточною Россией. Но мы знаем, что этот шаг достался ему очень и очень дорого. Он потерял своё высшее и даже среднее сословие и остался в массе простых земледельцев, запертых на пути цивилизации сверху польскими панами, в середине евреями. Создать ему из себя свой верхний и средний класс людей, своих руководителей очень трудно, да едва ли и возможно. Ему необходима помощь со стороны того же восточнорусского народа, к которому он стремился в течение стольких веков. Из Великой России должна прийти Западной России подмога к образованию высшего образованного класса и среднего».
[Коялович М.О. Шаги к обретению России. Минск, 2011.]

Благодаря реформам Муравьёва, к началу XX века в Беларуси появилась своя интеллигенция, придерживавшаяся в основном общерусских взглядов. Одним из главных рупоров беларуской интеллигенции стала монархическая газета «Северо-Западная жизнь», основанная в 1911 году Лукьяном Михайловичем Солоневичем. Его сын, Иван Лукьянович, позже вспоминал:
«Народ остался без правящего слоя. Без интеллигенции, без буржуазии, без аристократии – даже без пролетариата и без ремесленников. Выход в культурные верхи был начисто заперт польским дворянством. Граф Муравьёв не только вешал. Он раскрыл белорусскому мужику дорогу хотя бы в низшие слои интеллигенции. Наша газета опиралась на эту интеллигенцию – так сказать, на тогдашних белорусских штабс-капитанов: народных учителей, волостных писарей, сельских священников, врачей, низшее чиновничество».
[Солоневич И.Л. Народная монархия. Москва, 2011.]

Итог деятельности Муравьёва в Северо-Западном крае подвёл попечитель Виленского учебного округа И.П. Корнилов:
«Русская пропаганда, действующая через школы, церкви, администрацию, делает своё дело; она возбуждает в массах ясное сознание и убеждение, что здешний край – исконно русский, что здесь колыбель русского государства и православия, что если губернии около Москвы называются Великой Россией, то здешние губернии имеют полное право называться первоначальною древнею Россией… Поэтому все меры, клонящиеся к восстановлению древнего православия, к восстановлению в народе сознания о его русском происхождении и коренном православии, конечно, сильнее, прочнее и действительнее всяких мер полицейских и военных… Белорус мало-помалу перестаёт быть быдлом, работающим безответно на пана и жида. Русский язык и русская вера перестают называться холопскими; русского языка не стыдятся, как прежде, а польским не щеголяют. Русское образование сильнее русского штыка».
[Бендин А.Ю. Роль М.Н. Муравьёва в русско-польском споре об идентичности Северо-Западного края Российской империи // Русский Сборник: исследования по истории России. Ред. – сост. О.Р. Айрапетов, Мирослав Йованович, М.А. Колеров, Брюс Меннинг, Пол Чейсти. Том XV. Москва, 2013.]

Забавно, что местечковые националисты приписывают вышеуказанные слова Муравьёву и извращают их следующим образом: «Что не доделал русский штык – доделает русский чиновник, русская школа и русский поп», намекая на то, что генерал-губернатор Северо-Западного края якобы занимался «искоренением белорусчины». В действительности же, как видим, в вышеприведённой цитате нет ни слова о «белорусчине», поскольку самостийного беларуского проекта тогда ещё и в помине не было.

В начале марта 1865 года Муравьёв уехал в Петербург и лично просил государя об отставке. Он выполнил свой долг: за два года был не только подавлен польский мятеж, но в беларуском обществе произошли такие перемены, которые оставили след на века. Александр II удовлетворил прошение генерал-губернатора, разрешив Михаилу Николаевичу самому определить своего преемника. Им стал Константин Петрович фон-Кауфман, будущий покоритель Туркестана.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Местечковый национализм vs. западнорусизм

Новое сообщение ZHAN » 17 фев 2021, 23:19

Местечковая националистическая идеология в Беларуси начала формироваться в самом конце XIX столетия: её отправной точкой следует считать вышедшую в 1891 году книгу «Дудка белорусская» («Dudka bialaruskaja»), автором которой был уроженец Виленской губернии Франциск Бенедикт Богушевич (псевдоним – Мацей Бурачок). Предисловие к «Дудке белорусской» стало первым манифестом местечковых националистов и создало идеологическую базу для зарождения сепаратистских идей в Беларуси.

«Дудка белорусская» состояла из предисловия и 19 поэтических произведений. Наибольший интерес представляет предисловие, в нём автор сформулировал два основных принципа беларуской националистической идеологии:

1) Беларуский язык – основной маркер национальной самобытности беларусов («Много было таких народов, что потеряли сначала язык свой, так, как тот человек перед смертью, которому язык отнимет, а потом и совсем умерли. Не бросайте ж языка нашего белорусского, чтобы не умерли!»);

2) Нахождение Беларуси в составе Великого княжества Литовского есть «золотой век» беларуской истории («Уже более пятисот лет назад, до правления князя Витеня в Литве, Белоруссия вместе с Литвой защищалась от нападений крестоносцев, и много таких городов, как Полоцк, признавали над собой власть князей литовских, а после Витеня литовский князь Гедимин совсем объединил Белоруссию с Литвой в одно сильное королевство и отвоевал многие земли у крестоносцев и других соседей. Литва пятьсот двадцать лет тому назад уже была от Балтийского моря длиной аж до Чёрного, от Днепра и Днестра-реки до Немана; от Каменца-города аж до Вязьмы – в середине Великороссии; от Динабурга и за Кременчуг, а в середине Литвы, как то зерно в орехе, была наша землица – Беларусь!»).

Примечательно, что стоящий у истоков беларуского национализма Франциск Богушевич был выходцем из польской культурной среды и активным участником польского восстания 1863 года. В стихотворении «Хрэсьбіны Мацюка» («Крестины Мацея») он как бы оправдывается за свою былую «польскость». Мацей, лирический герой данного поэтического произведения, на вопрос казака о своей национальности отвечает, что он «тутэйшы, свой чалавек», а затем, вопреки требованию князя Хованского, отказывается перейти из католичества в православие. За это Мацея по приказу начальства бьют розгами как поляка-католика. Заканчивается стихотворение патетическим восклицанием: «О так-то хрысцілі мяне казакі // 3 тутэйшага ды у палякі!» [Багушэвіч Ф. Дудка беларуская // Беларуская электронная бібліятэка «Беларуская палічка».]

По мнению одного из активных участников беларуского националистического движения начала XX века Александра Цвикевича, Богушевич пришёл к «белорусскости» в результате
«того разочарования в панских идеалах восстания [1863 года], которое (разочарование) было характерно много для кого из белорусских его участников».
[Цвікевіч А.I. «Западно-руссизм»: Нарысы з гісторыі грамадзкай мысьлі на Беларусі ў XIX і пачатку XX в. Менск, 1993.]

На решающее значение неудачи польского мятежа 1863 года для возникновения сепаратной беларуской идентичности указывает и современный беларуский исследователь Всеволод Шимов:
«Провал восстания вызвал в рядах [шляхты Северо-Западного края] очевидное разочарование в самой «польской идее» и её жизнеспособности на белорусских землях. Именно это, как представляется, и подтолкнуло «левое» крыло мелкошляхетского сословия, увлекшееся народничеством, к конструированию особой, белорусской, идентичности, отличной как от русской, так и от польской».
[Шимов В.В. Восстание 1863 года и генезис белорусского национализма // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь».]

Стал ли Богушевич «шчырым беларусам» или же использовал местечковый национализм в польских интересах? :unknown:

Факты свидетельствуют в пользу второго варианта. Близкий друг Богушевича Франциск Оскерка вспоминал:
«Пан Богушевич… пламенный патриот-поляк, который в довольно частых личных разговорах со мной утверждал, что единственным мотивом, который толкнул его и его предшественников писать на этом говоре (т. е. по-белорусски), было опасение возможной русификации местного люда».
[Moroz M. «Krynica»: Ideologia i przywódcy białoruskiego katolicyzmu // Беларуская інтэрнэт-бібліятэка «Камунiкат».]

Также следует обратить внимание на то, что сын Богушевича, по словам Цвикевича, был
«крайним зоологическим польским шовинистом и отказался отдать заинтересованным особам архив отца».
[Цвікевіч А.I. «Западно-руссизм»: Нарысы з гісторыі грамадзкай мысьлі на Беларусі ў XIX і пачатку XX в. Менск, 1993.]
ИзображениеИзображение
Слева – Богушевич ещё «polski pan», справа – он уже «прыгнечаны царызмам беларус».

Предтечей беларуской националистической идеи была литературная и научная деятельность поляков Северо-Западного края Российской империи. Тот же Цвикевич справедливо отмечал:
«Творчество Яна Чечота, Барщевского, Сырокомли, Э. Тышкевича, А. Киркора, Дунина-Марцинкевича и других… было слишком сильно проникнуто польским содержанием, слишком было романтичным, имело своим источником сентиментально-панскую или в лучшем случае научно-этнографическую заинтересованность в Беларуси как одной из польских провинций… По сути, вся вышеупомянутая плеяда белорусско-польских учёных, поэтов и исследователей была только первым подготовительным периодом обнаружения белорусской национально-культурной идеи».
Польский генезис беларуского национализма проявился в том, что «свядомыя беларусы», подобно полякам, воспринимали Великороссию как важнейшего Другого, через образ которого конструировалась национальная идентичность. Например, в беларуском националистическом дискурсе начала XX века воспроизводился характерный для польской культуры миф о неславянском происхождении великорусов (при этом беларусы считались чистокровными славянами). Об этом мы уже писали.

Пытаясь искусственно «удлинить» беларускую историю, местечковые националисты отстаивали тезис о существовании беларусов в глубокой древности (в те времена, когда беларуское самосознание ещё не сформировалось). Как мы отмечали выше, некоторые восточнославянские племена (кривичи, дреговичи, радимичи) были объявлены ими беларускими, а Полоцкое княжество – независимым от Киева государственным образованием.

«Сперва каждое из белорусских племён жило своей особенной жизнью, – писал Митрофан Довнар-Запольский. – Когда во второй половине IX столетия в Киеве создавалось государство «Русь», белорусы попали в него поздней, чем все остальные. Среди белорусов первой вошла в состав Руси смоленская часть кривичей. У дреговичей был свой князь, у полоцких кривичей – также особый князь, Рогволод. Только св. Владимир во второй половине X столетия завоевал Полоцк, убил Рогволода и взял себе в жёны его дочь. Но даже и этот князь не смог удержать полочан в покорности Киеву и дал им в качестве князя своего сына, внука Рогволода. Интересно, что в то время как все «русские» земли признавали княжеский род Рюриковичей, Полоцкое княжество имело своих собственных князей из рода Рогволода. Это удивляло и древнего летописца. Да и другие части недолго оставались под Киевом: киевские князья уже в конце X столетия были вынуждены дать особых князей дреговичам и смоленским кривичам».
[Доўнар-Запольскі М.В. Асновы дзяржаўнасці Беларусі. Вільня, 1919.]

«Белорусы», по мысли националистически настроенных интеллектуалов, были культуртрегерами Великого княжества Литовского. Автор первой самостийной концепции истории Белоруссии Вацлав Ластовский утверждал:
«В XII столетии белорусская культура стояла очень высоко. С того времени она ещё очень долго не только не падала, но всё развивалась, так что, когда Беларусь объединилась с Литвой, Литва, не имея своей, приняла белорусскую культуру, и старосветский белорусский язык сделался для Литвы тем, чем теперь для наших панов является польский язык: по-белорусски говорили князья, бояре, на этом языке писались документы, происходили суды; на нём же общались с заграницей, на нём писались законы. И так было аж до XVII столетия».
[Ластоўскі В.Ю. Кароткая гісторыя Беларусі. Мінск, 1993.]

Таким образом, местечковый национализм в Беларуси держался на «трёх китах»: культивировании беларуского языка, постулировании тезиса о разном «составе крови» у беларусов и великорусов и фетишизации литовского периода в истории Беларуси.

До революции беларуская националистическая пропаганда не имела успеха у своего главного адресата – крестьянских масс Северо-Западного края России. Православные крестьяне продолжали считать себя русскими, крестьяне-католики – поляками или просто «тутейшими» (местными).

С нашей точки зрения, наиболее точное объяснение провала националистической агитации в Беларуси дал беларуский историк Яков Трещенок:
«Когда часть выходцев из полонизированной шляхты вспомнила своё происхождение и на волне общеевропейского «возрожденческого» движения обратилась к белорусской национальной идее, то эта идея в их интерпретации обрела ярко выраженный антирусский и антиправославный характер. В таком виде она не могла быть воспринята как российской общественностью, официальными властями, так и самим белорусским народом, увидевшим во всём этом лишь чуждую ему панскую забаву».
[Трещенок Я.И. История Беларуси. Ч. 1. Досоветский период. Могилёв, 2003.]

Также заслуживает внимания точка зрения Александра Гронского, который связывает непопулярность беларуского национального проекта с личными качествами его основоположников:
«Дело в том, что белорусские националисты представляли собой образ неуспешных людей, людей, которые не смогли устроиться в жизни. Подавляющее большинство будущих белорусских националистов были поляками. Тут мы имеем в виду не кровь, а сознание той среды, в которой они росли. Католическое вероисповедание и наличие корней мелкой шляхты определяли человека не как белоруса, а как поляка. Поэтому изначальное воспитание белорусских националистов было польским. Повзрослев, эти люди должны были найти своё место в жизни, но в силу ряда определённых причин не нашли его. В итоге они оказались аутсайдерами в своей (в данном случае польской) культуре. У них был ещё один шанс укорениться в общественной структуре – отбросить свою привычную польскую культуру и попытаться солидаризироваться с русскими. Однако это также им не удалось. Кто-то, как, например, В. Ластовский, пытался это сделать, кто-то, например, Э. Пашкевич – нет. В итоге и те и другие не попали ни в обойму «польскости», ни в обойму «русскости». И в том и в другом случае они оказались на периферии культур, т. е. и для «успешных» поляков, и для «успешных» русских они были аутсайдерами».
[Гронский А.Д. Проблема белорусского национализма в начале XX в.//Управление общественными и экономическими системами. 2008. № 1.]

Иллюстрацией слов Александра Гронского о «неуспешности» беларуских националистов может служить тот факт, что два классика беларуской литературы – Янка Купала и Якуб Колас – свои первые произведения написали по-польски (Купала) и по-русски (Колас), однако низкое качество их творчества не позволило указанным литераторам найти себе достойное место в польской и русской культурах, а потому они решили пойти по стопам Тараса Шевченко, т. е. стать мэтрами в рамках местечкового националистического проекта.

Известный беларуский мыслитель Иван Лукьянович Солоневич по этому поводу замечал:
«Какой-нибудь Янко Купала, так сказать белорусский Пушкин, в масштабах большой культуры не был бы известен вовсе никому. Тарас Шевченко – калибром чуть-чуть побольше Янки Купалы, понимал, вероятно, и сам, что до Гоголя ему никак не дорасти. Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме. Или – третьим в деревне, чем десятым в Риме».
[Солоневич И.Л. О сепаратных виселицах // Сайт «Киевский телеграф».]
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Местечковый национализм vs. западнорусизм (2)

Новое сообщение ZHAN » 18 фев 2021, 20:51

Альтернативой беларускому национализму в дореволюционный период был западнорусский национальный проект, в рамках которого беларусы рассматривались как субэтнос триединого русского народа.

Беларуский историк Яков Трещенок называл местечковый национализм «католической идеей», делая акцент на конфессиональной принадлежности её основоположников, а корни западнорусизма видел в лоне Православной церкви. В одной из своих работ он писал:
«Надо иметь в виду, что движение, названное впоследствии «западнорусизмом», возникло в просвещённой православной среде Белоруссии гораздо раньше католической идеи, корни его восходят ещё к эпохе Речи Посполитой, к так называемому «диссидентскому» вопросу. Основополагающий комплекс его представлений сложился под идейным руководством епископа Белорусского св. Георгия Конисского ещё во 2-й половине XVIII века. Именно он и отражал тогда подлинные чаяния народа Белой Руси. Мощный толчок идеям «западнорусизма» был дан затем в окружении униатского епископа Иосифа Семашко, инициатора Полоцкого собора 1839 года по воссоединению белорусско-литовских униатов с Русской православной церковью… Окончательно «западнорусизм» был оформлен трудами исторической школы М.О. Кояловича и примыкавшими к ней учёными смежных областей – филологами и этнографами».
[Трещенок Я.И. Две белорусские национальные идеи (католический национал-сепаратизм и православная национальная идея) // Сайт прихода храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» (г. Минск).]

Помимо Михаила Осиповича Кояловича, к видным представителям западнорусизма можно отнести историка Алексея Парфёновича Сапунова, филолога Антона Семёновича Будиловича, этнографов Ивана Ивановича Носовича и Евфимия Фёдоровича Карского, политического философа Ивана Лукьяновича Солоневича. Основными печатными органами западнорусской интеллигенции были газеты «Северо-Западная жизнь» и «Минское слово», а также журнал «Крестьянин».
Изображение
Михаил Осипович Коялович

Триединство русского народа западнорусисты обосновывали этнокультурной связанностью Великой, Малой и Белой Руси, заложенной ещё в древнерусский период.

«Если отправиться в западную Россию из русского средоточия, – писал М.О. Коялович, – то придётся неизбежно и самым наглядным образом убедиться, что западная Россия, несомненно, русская страна и связана с восточной Россией неразрывными узами, именно придётся чаще всего самым нечувствительным образом переходить от великорусов к белорусам или малороссам; часто даже нелегко будет заметить, что уже кончилось великорусское население и началось белорусское или малорусское, но во всяком случае придётся признать, что всё это – один русский народ, от дальнего востока внутри России до отдалённого запада в пределах Польши и Австрии».
[Коялович М.О. Чтения по истории западной России. Минск, 2006.]

Теоретики западнорусизма видели будущее беларусов в государственном единстве с Россией и выступали резко против сепаратистских тенденций, свойственных местечковому национализму.
«Белорусская народность – одна из основных народностей русского племени; следовательно, сама мысль о белорусском сепаратизме, по меньшей мере, неуместна. Напротив, упрочение национального самосознания среди белорусской массы несомненно поведёт к теснейшему единению её с остальной Русью»
– отмечал А.П. Сапунов. [Сапунов А.П. Белоруссия и белорусы. Витебск, 1910.]

Беларуское наречие воспринималось западнорусистами как региональный вариант общерусского языка, литературным общенациональным стандартом которого считался язык Пушкина и Достоевского. Необходимость в создании беларуского литературного языка, по мнению сторонников западнорусизма, отсутствовала. Приведём мнение народного учителя из Виленской губернии Терентия Божелко, высказанное им на страницах общерусской газеты «Окраины России»:
«В настоящее время вышло в свет несколько разных брошюр и книг на «белорусском» языке. Некоторые из белорусской интеллигенции, желая заслужить лестное название передовых людей и потому любя всё новое, польза от которого хотя бы была весьма сомнительной, являются горячими защитниками новосоздаваемого поляками и русскими ренегатами литературного белорусского языка, несмотря на то, что сами они в общении между собою всячески избегают этого языка, как признака малообразованности; если же иногда и употребляют его, то с таким тоном в голосе, который ясно показывает, что говорящий копирует мужика, показывая этим своё насмешливое отношение к нему и к его мужицким оборотам речи… По моему глубокому убеждению, нужды в особом книжном языке для белорусов нет. Прослужив восемь лет учителем в начальных церковных школах, по опыту знаю, что всякому белорусскому мальчику вполне достаточно пройти хорошую начальную школу, чтобы вполне понимать разговорную и, в значительной степени, литературную русскую речь, говорить и писать по-русски».
[Божелко Т. Против книжного белорусского языка // Окраины России. 1908. № 29–30.]

Характерное отношение сторонников западнорусизма к беларускому националистическому движению выразил Е.Ф. Карский:
««Белорусское движение» с самого своего зарождения (Богушевич)… в известном круге своих представителей (обыкновенно католиков) питало сепаратистские тенденции. Для того чтобы отвлечь внимание недальновидных читателей от главной цели своих стремлений, более умные вожаки движения прибегали к импонирующим средствам, могущим льстить местному патриотизму: пытались создать из белорусов особую славянскую, отличную от русских нацию; старались подчёркивать «славное прошлое» белорусского народа; выдвигали своеобразные особенности языка белорусского, избегая и преследуя название его наречием и видя в нём также не русскую разновидность. Не прочь были опереться на католическую религию и вспомнили унию, – словом, привлекали к делу всё, чем, по их мнению, белорус мог отличаться от великоруса. Но этого было мало. В белорусах сильно заложены основы общерусской культуры: необходимо было их как-нибудь вытравить; средство для этого придумано настоящее – нужно было приняться за уничтожение русской школы… Поступая таким образом, [белорусские националисты] старались убедить всех, что стремятся к «незалежносте», которая одна может, по их мнению, спасти Белоруссию от поглощения соседями; на самом же деле всё мобилизовалось затем, чтобы скрыть истинный облик белорусской народности, убить в ней сознание принадлежности к русскому племени, а затем уже при помощи разных захватчиков-предателей, соблазнённых польскими марками (и своевременно бежавших в Польшу), потопить умственно приниженную и нравственно подавленную страну в польском море».
[Карский Е.Ф. Белорусы. Том 3. Минск, 2007.]
Изображение
Евфимий Фёдорович Карский

В условиях существовавшей в императорской России конкуренции идей беларуский национализм существенно проигрывал западнорусизму. Об этом, в частности, свидетельствуют результаты выборов депутатов Государственной Думы Российской империи в беларуских губерниях, на них убедительную победу одерживали те политические силы, которые выступали за общерусское единство. Так, из 36 депутатов, избранных от пяти беларуских губерний (Виленской, Витебской, Гродненской, Минской, Могилёвской), в третьей Думе было 24 представителя русских национальных и правых партий, в четвёртой Думе их количество возросло до 27. При этом в российском парламенте не было ни одного представителя Белорусской социалистической громады (БСГ) – созданной в 1902 году организации националистов. На выборах во вторую Думу БСГ заключила соглашение с РСДРП, Бундом и эсерами, однако выборы леваки с треском проиграли. В 1907 году лидеры Громады, осознав политическую несостоятельность своего проекта, приняли решение о самороспуске.

В Западном крае России (Беларуси, Малороссии и Новороссии) проживало более половины всех членов монархической организации Союз русского народа (СРН). В Беларуси отделения СРН действовали в 36 населённых пунктах и насчитывали в своих рядах около 29,5 тысяч членов.

В 1909–1912 годах во всех крупных беларуских городах возникли отделения умеренно-правой партии Всероссийский национальный союз, одним из лидеров которой был могилёвский дворянин Николай Николаевич Ладомирский. Во время выборов консервативные черносотенные организации (Союз русского народа, Союз Михаила Архангела и другие) вступали в коалицию с умеренно-правым Всероссийским национальным союзом. Так, перед выборами в четвёртую Государственную Думу газета «Окраины России» писала:
«В Бресте на почве предвыборной кампании совершилось объединение всех русских организаций. Проникнувшись сознанием важности момента и того вреда, какой может принести русскому делу раскол, объединились следующие организации: два братства – Свято-Николаевское и Свято-Афанасьевское, отделение Всероссийского национального союза и отделение Союза Михаила Архангела».
[К выборам в 4-ую Гос. Думу // Окраины России. 1912. № 22.]

Придя к власти, большевики объявили западно-русский национальный проект вне закона (его сторонники стали шельмоваться как «великодержавные шовинисты»), а беларуский национализм – легитимировали. Об этом еще пойдёт речь.

После революции представления о принадлежности беларусов к большому русскому народу продолжали сохраняться в «белогвардейской» части беларуской эмиграции. Так, И.Л. Солоневич в книге «Россия в концлагере», написанной в 1935 году, сразу после побега из Белбалтлага, так описывал свои взаимоотношения с украинским профессором Бутько, оказавшимся в концлагере после окончания активной фазы большевистской «украинизации»:
«Профессор Бутько, как и очень многие из самостийных малых сих, был твердо убеждён в том, что Украину разорили, а его выслали в концлагерь не большевики, а «кацапы». На эту тему мы с ним как-то спорили, и я сказал ему, что я прежде всего никак не кацап, а стопроцентный белорус, что я очень рад, что меня учили русскому языку, а не белорусской мове, что Пушкина не заменяли Янкой Купалой и просторов Империи – уездным патриотизмом «с сеймом у Вильни або у Минску» и что в результате всего этого я не вырос таким олухом Царя Небесного, как хотя бы тот же профессор Бутько.

Не люблю я, грешный человек, всех этих культур местечкового масштаба, всех этих попыток разодрать общерусскую культуру – какая она ни на есть – в клочки всяких кисло-капустенских сепаратизмові.

Вот у меня в Белоруссии живут мои родичи – крестьяне. Если я считаю, что вот лично мне русская культура, общерусская культура, включая сюда и Гоголя, открыла дорогу в широкий мир, почему я не имею права желать той же дороги и для моих родичей? Я часто и подолгу живал в белорусской деревне, и мне никогда и в голову не приходило, что мои родичи – не русские. И им тоже».
[Солоневич И.Л. Россия в концлагере // Сайт «Русское небо».]

Схожую с Солоневичем позицию занимал известный религиозный философ Николай Онуфриевич Лосский, высланный в 1922 году из России:
«Сознание того, что белорус есть русский, мне хорошо знакомо, потому что я сам белорус, родившийся в Двинском уезде Витебской губернии, в местечке Креславка на берегу Западной Двины. Учась в Витебской гимназии, я в возрасте двенадцати лет читал только что появившуюся книгу «Витебская старина» (1883 г.). Из неё я узнал о нескольких веках борьбы белорусов за свою русскость и православие. С тех пор мне стало ясно, что называние себя белорусом имеет географическое значение, а этнографически для белоруса естественно сознавать себя русским, гражданином России».
(из статьи «Украинский и белорусский сепаратизм», опубликованной в 1958 году). [Лосский Н.О. Украинский и белорусский сепаратизм // Информационно-аналитический портал «ОдигитриЯ.BY».]

Как видим, находясь в составе Российской империи, Белая Русь вовсе не была «российской колонией», как пишут «свядомые» авторы. В этот период беларусы находились с единокровными великорусами и малорусами (украинцами) в одном мощном государстве, ради интересов которого они готовы были жертвовать своей жизнью. С нашей точки зрения, имперский период является для народа Беларуси «золотым веком», то есть эпохой, на воспоминаниях о которой следует строить историческое самосознание и национальную идентичность.

Не Великое княжество Литовское, не Речь Посполитая, а именно Российская империя, воспринимаемая как преемница Древней Руси, должна стать тем идентитарным зеркалом, глядя в которое беларусы увидят, кто они есть.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Предыстория сепаратной государственности в Беларуси

Новое сообщение ZHAN » 19 фев 2021, 20:49

Во время Февральской революции Беларусь находилась в пламени Первой мировой войны: линия фронта разделяла её территорию на две части. С августа 1915 года Ставка Верховного главнокомандующего располагалась в Могилёве, именно там Николая II застала весть о трагических событиях в Петрограде. Это даёт основание гордо именовать Могилёв «последней столицей Российской империи».

После свержения монархии активизировалась деятельность беларуских националистических организаций. Из небытия воскресла единственная существовавшая до революции партия сепаратистской направленности – Белорусская социалистическая громада. Первым решением, принятым беларускими социалистическими националистами, стала резолюция о поддержке Временного правительства.

25 марта 1917 года в Минске прошёл съезд беларуских общественных деятелей (на нём преобладали представители БСГ), который приветствовал победу Февральской революции и выразил поддержку Временному правительству
«в его борьбе с внешними врагами за свободу России и её народов и с прислужниками старого режима».
На съезде были озвучены два основных требования к центральной власти:
1) Беларусь должна получить в обновлённой России статус автономной государственно-территориальной единицы (вопрос о «незалежнасці» тогда ещё не поднимался);
2) беларуский язык должен быть внедрён в систему начального и среднего образования.

Делегаты съезда избрали из своего состава Белорусский национальный комитет (БНК), которому, с согласия Временного правительства, предполагалось передать высшую государственную власть на беларуской территории. Однако правительство князя Г.Е. Львова отказалось вести переговоры с БНК, справедливо полагая, что комитетчики не представляют собой серьёзную политическую силу.

Выдвинутые мартовским съездом требования не нашли широкой поддержки в беларуском обществе. В противовес БНК в городах Беларуси были созданы западнорусские политические организации, выступавшие за
«слияние белорусов, великорусов и малорусов в одну мощную и несломимую народность русскую».
Так, образованный в Гомеле Союз беларуской демократии ставил перед собой следующие цели:

1) полное единение Беларуси с остальной Россией, с широким самоуправлением на демократических началах;

2) сохранение целостности территории Беларуси с городом Вильной как главным её культурным центром;

3) ведение преподавания в учебных заведениях на общегосударственном русском языке, родном и потому вполне понятном для всех беларусов.

Помимо политически активной интеллигенции, против идеи автономии Беларуси выступило крестьянство, на поддержку которого очень рассчитывали члены БСГ. Один из лидеров беларуских социалистов Язеп Лёсик с горечью писал:
«Наши крестьяне на съездах высказывались в том смысле, что им не нужна автономия, но делали они это по неразумению и темноте своей, но более всего в результате обмана, так как вместе с этим они говорили, что и [беларуский] язык им не нужен».
[Лёсік Я. Аўтаномія Беларусі. Мiнск, 1917.]

Таким образом, в период революционных потрясений идеология беларуского национализма имела сугубо маргинальный характер. Большинство беларусов считало себя частью триединого русского народа и не видело необходимости в национально-государственном обособлении своей малой родины. Если предположить, что Временному правительству удалось бы взять под контроль ситуацию в стране и созвать Учредительное собрание, Беларусь, несомненно, осталась бы неотъемлемой частью России. Однако в октябре 1917 года власть в стране захватила та единственная российская политическая сила, которая последовательно поддерживала беларуских и украинских сепаратистов в их борьбе с «великоросским шовинизмом».

На протяжении октября – ноября 1917 года большевистская власть была установлена на всей не оккупированной немцами территории Беларуси. В Минске состоялись съезды Советов рабочих и солдатских депутатов Западной области, III съезд крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний и II съезд армий Западного фронта, ими были созданы Исполнительный комитет Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Западной области и фронта (Облисполкомзап) и Совет народных комиссаров Западной области и фронта.

15 декабря 1917 года в Минске начал свою работу Первый Всебелорусский съезд, большинство делегатов которого составляли националистические социалисты (члены БСГ и их единомышленники), стремившиеся отстранить большевиков от власти в Беларуси. 17 декабря съезд принял первый пункт постановления о самоопределении Беларуси, в котором отмечалось:
«Закрепляя своё право на самоопределение, провозглашённое российской революцией, и утверждая республиканский демократический строй в границах Белорусской земли, для спасения родного края и ограждения его от раздела и отторжения от Российской Демократической Федеративной Республики 1-й Всебелорусский съезд постановляет: немедленно образовать из своего состава орган краевой власти в лице Всебелорусского Совета крестьянских, солдатских и рабочих депутатов, который временно становится во главе управления краем, вступая в деловые сношения с центральной властью, ответственной перед Советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов».
Также съезд провозгласил необходимость созыва беларуского Учредительного собрания, «долженствующего решить судьбу белорусского народа».

Как видим, Всебелорусский съезд не ставил своей целью отторжение беларуских земель от России, однако намеревался заменить большевистские органы власти в Беларуси на свои собственные.

Уступать власть товарищам по социалистической идее большевики не собирались, поэтому, в соответствии с решением СНК Западной области и фронта, Всебелорусский съезд был распущен, а члены президиума и ряд делегатов арестованы (через несколько дней отпущены на свободу). Часть неарестованных делегатов образовала на подпольном заседании Раду Всебелорусского съезда, из состава которой был избран Исполнительный комитет из 10 человек. Исполкому поручалось взять власть в Беларуси в свои руки, как только это окажется возможным.

Опереться на внутрибелорусские силы Исполнительный комитет Рады не мог. Его костяк составляли члены Белорусской социалистической громады, которая получила на прошедших в ноябре 1917 года выборах в Учредительное собрание примерно полпроцента голосов беларуских избирателей. Большевики, впрочем, также не могли рассчитывать в Беларуси на широкую народную поддержку.

О настроениях, царивших в беларуском обществе в конце 1917 – начале 1918 года, удачно написал известный польский публицист Юзеф Мацкевич:
«На территории бывшего Великого княжества Литовского в это время существовали следующие политические силы: разбитое на западном фронте немецкое войско, национально-государственные устремления поляков, литовцев и белорусов, а также растущая в силе большевистская революция. Но если бы была теоретическая возможность проведения идеального референдума среди масс населения и можно было спросить каждого на ухо, чего бы он хотел, то, вероятно, 85 % опрошенных сказали бы, что хотят «возвращения царской России»».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

История БНР

Новое сообщение ZHAN » 20 фев 2021, 14:17

Однако вместо царской России в Беларусь пришла кайзеровская Германия. 18 февраля 1918 года началось наступление немецких войск по всей линии разваленного большевиками фронта, заставившее Облисполкомзап и СНК Западной области и фронта в спешном порядке переехать из Минска в Смоленск. Этим воспользовался Исполком Рады Всебелорусского съезда. 21 февраля он обратился к народам Беларуси с Первой Уставной грамотой, в которой объявил себя временной властью на беларуской территории (до созыва Всебелорусского Учредительного собрания). Из представителей социалистических партий был сформирован исполнительно-распорядительный орган – Народный секретариат во главе с Язепом Воронко, одним из руководителей БСГ.

9 марта на торжественном заседании Исполкома Рады была принята Вторая Уставная грамота, в которой провозглашалось создание Белорусской Народной Республики (БНР), декларировались права и свободы трудящихся (право на забастовки, свобода союзов, 8-часовой рабочий день и др.), отменялось право частной собственности на землю. Особо подчёркивались права проживавших в Белоруссии национальных меньшинств. Это связано с тем, что в работе Исполкома принимали участие еврейские социалисты из партии «Поалей Цион».

18 марта 1918 года Исполком Рады Всебелорусского съезда был преобразован в Раду Белорусской Народной Республики, президиум которой возглавил Ян Середа.

25 марта 1918 года произошло одно из ключевых событий в мифологии беларуского национализма: Рада БНР приняла Третью Уставную грамоту, провозгласившую независимость Белорусской Народной Республики в «этнографических границах проживания белорусов». В Грамоте отмечалось:
«Год тому назад народы Белоруссии вместе с народами России сбросили ярмо русского царизма, который сурово притеснял Белоруссию; не спрашивая народ, он бросил наш край в пожар войны, которая начисто разрушила города и села белорусские.

Теперь мы, Рада Белорусской Народной Республики, сбрасываем с родного края последнее ярмо государственной зависимости, которое насильно набросили русские цари на наш свободный и независимый край».
Несмотря на то, что сегодня провозглашение Белорусской Народной Республики рассматривается «свядомыми» историками как важный этап развития беларуской государственности, БНР лишь с изрядной долей условности можно назвать государством. На оккупированной немцами территории Беларуси все вопросы государственного уровня решались германской военной администрацией. БНР не имела собственной армии, органов власти на местах, финансовой и судебной системы. Полномочия беларуского правительства ограничивались сферой культуры и образования. Словом, БНР была одной из многочисленных фантомных республик, провозглашённых в 1918–1920 годах на территории бывшей Российской империи.

При этом Белорусскую Народную Республику, в отличие от ряда других политических фантомов того времени, официально не признало ни одно (!) государство в мире.

Беларуские сепаратисты рассчитывали прежде всего на помощь Германии, а потому 25 апреля 1918 года они отправили телеграмму кайзеру Вильгельму II, в которой объявлялась благодарность «за освобождение Белоруссии германскими войсками от тяжёлого чужого гнёта, насилия и анархии» и выражалась просьба о защите независимости беларуского государства со стороны Германской империи. Однако немецкое руководство отказалось признавать суверенитет БНР, считая большую часть Беларуси территорией большевистской России. Германия готова была терпеть на захваченных землях потешное беларуское правительство, но поощрять его игры в «незалежнасць» немцы не собирались.

Не сложились у БНР отношения даже с самым близким соседом – Украиной: восточноевропейские «державы» за всё время своего существования так и не смогли договориться о том, кому должно принадлежать Полесье. Один из участников беларуского националистического движения того времени, историк Митрофан Довнар-Запольский, вспоминал:
«Правительство Украинской рады, хотя и выразило симпатию новому государственному образованию, выказало ряд колебаний и стало проявлять империалистические тенденции в смысле легального захвата южных частей Белоруссии. Оно считало себя слишком прочным и вместо того, чтобы поддержать Белоруссию, стало предъявлять к ней территориальные требования… Правительство Украинской рады было сметено гетманским режимом, который оказался ещё менее дальновидным. Украинское правительство стало захватывать южные уезды Белоруссии и вело себя так, что дальнейшие переговоры с ним потеряли для белорусского правительства всякий реальный интерес».
[Довнар-Запольский М.В. История Белоруссии. Минск, 2011.]

Пожалуй, единственными атрибутами государства, имевшимися у Белорусской Народной Республики, были герб и флаг (вопрос о существовании гимна БНР до сих пор остаётся дискуссионным). В качестве государственного герба был утверждён герб Великого княжества Литовского «Погоня», в качестве государственного флага – бело-красно-белое полотнище.

В 1991–1995 годах «бел-чырвона-белы сцяг» (он же БЧБ, он же «сало-мясо-сало») был государственным флагом Республики Беларусь. Сегодня БЧБ – символ борцов с «московской оккупацией», выступающих за «европейский» вектор развития Беларуси. История бело-красно-белого флага в последнее время обросла героическими легендами, суть которых сводится к тому, что под этим священным знаменем гордые литвины наголову разбивали презренных москалей во всех литовско-московских битвах. Однако на самом деле никакого отношения к Великому княжеству Литовскому «сало-мясо-сало» не имеет.

В 1944 году белорусский коллаборационист Адамович в издававшейся в Берлине газете «Раніца» писал:
«Происхождение нашего сегодняшнего бело-красно-белого флага сравнительно недавнее и связано с революционным временем 1917 года, потому что вопрос об общенациональном или государственном флаге в прошлом не был исследован. А нашим национальным деятелям 1917 года и совсем неизвестен. Пришлось им выступить в этой области свободными творцами. В результате этого творчества сразу появился одноцветный белый флаг. Наверное, в признании его национальным флагом руководствовались расшифровкой самого названия «Беларусь». Однако вскоре выявилось несоответствие такого одноцветного белого флага: он слишком бросался в глаза на фоне революционного понимания символики цветов (красный – цвет революции, белый – цвет контрреволюции). К тому же он издавна имел международное значение знака сдачи, капитуляции на войне. Поэтому вскоре посредине белого полотнища флага была проведена красная, «революционная» полоса. Так и появился наш сегодняшний флаг».
[Новик Е.К., Качалов И.Л., Новик Н.Е. История Беларуси с древнейших времён до 2010 г. Минск, 2011.]

В связи с поражением немцев в Первой мировой войне и подписанием Компьенского перемирия, по которому Германия была обязана вывести войска с оккупированных земель, большевики денонсировали Брестский мирный договор и направили войска Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА) на освобождаемые территории. Ввиду приближения Красной Армии Рада БНР 3 декабря 1918 года переехала из Минска в Вильну, находившуюся под контролем польских формирований. 10 декабря Минск покинули немецкие войска.

После ухода немцев на территорию Западной Беларуси вторглись польские дивизии. Глава возрождённой Польши Юзеф Пилсудский решил во что бы то ни стало расширить владения своего государства путём захвата беларуских, украинских и литовских земель, входивших ранее в состав Речи Посполитой. При этом «Начальник Польского государства» призывал беларусов сражаться «за вашу и нашу свободу», обещая отдать власть в Беларусии Раде БНР.

Однако, когда польские войска захватили значительную часть территории Беларуси, выяснилось, что Пилсудскому вовсе не нужна «польско-белорусская федерация», как он заявлял ранее, его цель – единая Польша «от можа до можа».

Часть деятелей БНР была не против вхождения беларуских земель в состав Польши, другая часть разочаровалась в Пилсудском, увидев в его политике звериный оскал польского империализма. На почве возникших разногласий в декабре 1919 года произошёл раскол Рады БНР на Наивысшую Раду и Народную Раду.

В марте 1920 года Наивысшая Рада и польское правительство подписали договор, в соответствии с которым беларуские земли вошли в состав «обновлённой Польши в границах 1772 года», а беларусам была предоставлена национально-культурная автономия в пределах Минской губернии.

Народная Рада в свою очередь сформировала правительство БНР во главе с Вацлавом Ластовским, которое подтвердило акт 25 марта 1918 года о независимости Беларуси и обратилось к странам Антанты, Прибалтики и Германии с просьбой о материальной и военной поддержке. Разумеется, ни одно государство правительство БНР не поддержало. Польские власти объявили Народную Раду вне закона и арестовали её учредителей. Через несколько месяцев арестованных отпустили, после чего они уехали в литовский Каунас, где Рада и правительство БНР возобновили свою деятельность.

Оставшиеся лояльными Пилсудскому беларуские националисты смогли осуществить свою давнюю мечту – сформировать беларуское национальное войско. С согласия польского руководства была создана Белорусская военная комиссия, уполномоченная проводить набор добровольцев. Но дела у комиссии не пошли: за всё время её существования в добровольцы записалось всего 485 человек.

Беларуский учёный и современник тех событий Е.Ф. Карский отмечал:
«На многочисленные призывы «Беларускай вайсковай камісіі», наполненные всякой руганью против русских и приглашающие записываться в белорусскую армию, народ ответил молчанием и жестоким преследованием отступающих поляков, которые в бесчисленных сжиганиях городов и деревень, в реквизициях, грабежах, взяточничестве и т. п. так проявили свои цивилизаторские способности».
[Карский Е.Ф. Белорусы. Т. 3. Минск, 2007.]

Отступать польские войска начали в первых числах июля 1920 года, и уже к концу месяца вся территория Беларуси была занята Красной Армией. Необычайно успешному наступлению красных способствовало то, что его поддержали беларуские крестьяне, развернувшие с первых дней оккупации широкую партизанскую борьбу против поляков. Дело в том, что беларусы воспринимали Красную Армию в качестве русской и рассуждали так:
«Наши русские войска пришли освобождать наш беларуский край от ляхов».
Большевики же восприняли благожелательное отношение беларуского населения как проявление классовой солидарности, и это сыграло с ними злую шутку.

Воодушевлённое успехом в Беларуси, большевистское руководство решило разжечь пожар социалистической революции в Польше, всерьёз рассчитывая на поддержку польского пролетариата и крестьянства. В конце июля армия Тухачевского вступила на польскую территорию и направилась к Варшаве. В Белостоке был сформирован Временный революционный комитет Польши (Польревком), который должен был принять на себя всю полноту власти после взятия Варшавы и свержения Пилсудского.

1 августа Польревком огласил «Обращение к польскому рабочему народу городов и деревень», составленное будущим главой ВЧК, этническим поляком Феликсом Дзержинским. В «Обращении» сообщалось о создании Польской Республики Советов, национализации земель, отделении церкви от государства, а также содержались призывы к рабочим и крестьянам гнать прочь капиталистов и помещиков, занимать фабрики и заводы, создавать ревкомы в качестве органов власти. Однако для польских трудящихся (как, впрочем, и для высших слоев общества) красноармейцы были русскими, то есть «пшеклентыми москалями», поэтому чаемого большевиками торжества рабоче-крестьянского интернационализма не случилось.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

История БНР (2)

Новое сообщение ZHAN » 21 фев 2021, 22:32

После поражения Красной Армии в Варшавской битве (вошедшей в польскую историю как «чудо на Висле») началось её стремительное отступление. Польские войска не только выбили РККА из Польши, но и захватили значительную часть беларуской территории. 12 октября 1920 года был заключён договор о перемирии, который определил предварительную советско-польскую границу, разделившую Беларусь пополам.

Через несколько недель после заключения перемирия произошли два весьма своеобразных рецидива провозглашения независимости под флагом БНР: рейд атамана Булак-Балаховича и Слуцкое вооружённое выступление.

Сначала несколько слов о Станиславе Булак-Балаховиче. Лучше всего личность этого политического деятеля охарактеризовал Пилсудский:
«Он бандит, но не только бандит, а человек, который сегодня русский, завтра поляк, послезавтра белорус, ещё через день – негр».
Родившись на Браславщине, Балахович, действительно, в течение жизни с лёгкостью менял национальную идентичность и политические взгляды по одному ему известным мотивам. В 1914 году Станислав вместе с братом Юзефом добровольно вступил в русскую армию, в рядах которой бесстрашно сражался на фронтах Первой мировой войны. За боевые заслуги он был награждён Георгиевской медалью и Георгиевскими крестами 4-й, 3-й и 2-й степеней.

После Октября 17-го Балахович перешёл на сторону красных. По приказу наркомвоенмора Троцкого руководил подавлением антибольшевистских крестьянских восстаний в окрестностях Луги. В конце октября 1918 года батька Булак, будучи этническим поляком и католиком, объявил о начале партизанской войны против большевиков «за русский народ и православную церковь», а в ноябре перебрался в Псков, где был произведён в офицеры Псковского добровольческого корпуса.

Однако Балахович посрамил честь белого офицера поощрением чудовищных грабежей и бессудных расправ над мирным населением, за что генерал Юденич приказал арестовать его и предать суду.

В феврале 1920 года Балахович уехал в Варшаву. Там он познакомился с бывшим главой Боевой организации эсеров Борисом Савинковым, который явился в Польшу с идеей «третьей России» без большевиков и монархистов и с готовностью признать национальное самоопределение российских народов. При поддержке польского руководства Савинков сформировал Русскую Народную Добровольческую Армию (РИДА), командующим которой по личному распоряжению Пилсудского был назначен Булак-Балахович, ставший к тому времени убеждённым беларуским националистом.

Столь необычное кадровое решение было обусловлено монархическим настроем русских генералов, имевшихся в распоряжении у Савинкова. Главе Польши была нужна «русская» армия, которая сражалась бы с большевиками не за единую и неделимую Россию, а за польские национальные интересы; в такой ситуации кандидатура беларуского националиста на пост командующего представлялась Пилсудскому идеальной.
Изображение
Станислав Булак-Балахович

6 ноября 1920 года РНДА перешла польско-советскую границу, установленную договором о перемирии, и захватила несколько населённых пунктов в беларуском Полесье. 12 ноября войска Булак-Балаховича заняли небольшой город Мозырь, где командующий РНДА заявил о восстановлении Белорусской Народной Республики и провозгласил себя «Начальником белорусского государства» (полная аналогия с должностью Пилсудского). Правительство новой БНР было сформировано из членов созданного в Варшаве Белорусского политического комитета. Из беларуских частей РНДА была образована Белорусская Народная Армия.

«Восстановленная» БНР просуществовала около двух недель. За это время балаховцы успели провести на захваченной территории серию крупных еврейских погромов, в ходе которых было убито несколько сот человек. Приведём небольшую выдержку из доклада товарища Миндлина о зверствах балаховцев, прочитанного на заседании Минского Совета 10 января 1921 года:
«Мозырь. Всё без исключения еврейское население г. Мозыря, насчитывающее 11000 человек, подверглось повальному ограблению. Разграблены – бельё, одежда, посуда, домашние вещи, коровы; забраны все инструменты у рабочих и ремесленников. Убито 32 человека, изнасиловано свыше 300 женщин, в том числе девочки от 12 до 15 лет, а также беременные и только что родившие женщины.

Ст. Птичь. Всё еврейское население (200 человек) разграблено; забраны все инструменты, человеческих жертв не было, изнасиловано несколько женщин.

Дер. Житковичи. Еврейское население в деревне и на станции составляет 600 чел. Ограблено 400 человек, убито 4, изнасиловано 7 женщин.

Мест. Туров. Еврейское население до 4000 человек. Забрано всё имущество. Убит 71 человек, в том числе жители окрестных деревень, часть из них убита балаховцами, а часть поляками в то время, когда евреи хотели спастись от балаховцев и скрыться за демарклинией. Изнасиловано 100 женщин. Разрушения значительнее, чем в Мозыре.

Мест. Петриков. Еврейское население в 2200 человек (христианского населения в два с половиной раза больше). Всё еврейское имущество разграблено, много домов сожжено. Убито 45 человек, в том числе евреи из окрестных деревень. Изнасиловано до 100 женщин, из которых 10 заразились, 30 забеременели».
[Островский З.С. Еврейские погромы 1918–1921 гг. // Сайт «Старые газеты».]

Ничем, кроме убийств, изнасилований и грабежей, беларуские националисты себя не проявили. В конце ноября войско ВНР было разбито Красной Армией. Балахович и его подельники с трудом пробились на польскую территорию, где были интернированы и разоружены. Остаток жизни Булак-Балахович провёл в Польше, получив от Пилсудского звание генерала польской армии и лесную концессию в Беловежской Пуще.

Через несколько дней после ухода балаховцев с советской территории произошло вооружённое выступление в Слуцке. По условиям заключённого 12 октября перемирия Слуцкий уезд Минской губернии, расположенный в Центральной Беларуси, был разделён на две части – польскую и советскую. При этом на момент окончания боевых действий польские войска контролировали всю территорию уезда. По договору о перемирии им предписывалось отойти за реку Морочь, уступив большевикам Слуцк и прилегающие населённые пункты. Перед уходом из советской части Случчины поляки помогли беларуским националистам создать местные органы власти и вооружённые отряды для сопротивления РККА.

15-16 ноября 1920 года в Слуцке был собран съезд представителей волостей и местечек, который, в надежде реанимировать БНР, избрал Слуцкую белорусскую раду и выразил протест против вступления Красной Армии в пределы Слуцкого уезда. Провозгласив принцип «независимости Белоруссии в её этнографических границах», съезд не протестовал против оккупации поляками Западной Белоруссии и требовал оставить уезд в границах Польши. В течение трёх дней Рада сформировала Слуцкую бригаду в составе двух полков общей численностью 2 тысячи человек.

24 ноября польские войска покинули Слуцк, а вслед за ними в нейтральную 15-километровую зону на советско-польской границе отправилась Слуцкая бригада. Базируясь в нейтральной зоне, бригада в течение трёх недель предприняла несколько несерьёзных набеговых операций на позиции красноармейцев, а при попытке перейти к захвату и удержанию территории подверглась сокрушительному разгрому. После этого слуцкие полки отошли в расположение польских войск, где сложили оружие и были интернированы.

Отметим, что в ходе боёв значительная часть личного состава Слуцкой бригады, включая большую часть командования, разбежалась. Командир 1-го Слуцкого полка Пётр Чайка тайно сотрудничал с большевиками, а затем перешёл на их сторону. Другие офицеры бригады – Миронович, Реут, Анципович – также были обвинены Радой Случчины в измене. Впрочем, все эти факты не мешают сегодняшним «свядомым» активистам отмечать 27 ноября, в годовщину первого боя Слуцкой бригады, так называемый «День героев». :fool:

Провал Слуцкого восстания объясняется прежде всего тем, что население Случчины не питало ни малейшей симпатии к местечковым националистам. Это видно по рапорту польского офицера Яна Сушиньского (январь 1920 года):
«Слуцк «непоколебимый» и «непобеждённый» – такими эпитетами русско-церковная общественность окрестила свой Слуцк. И в этом есть доля правды. Ещё во времена Петра и Екатерины эти места считались своим плацдармом, дальше всего выдвинутым на запад. Отсюда наносились наиболее ощутимые удары по Польской Речи Посполитой (дело ликвидации унии)… Наконец, здесь глубоко укоренились идеалы Сусаниных, Мининых и Пожарских. Деревенская молодёжь здесь сильно пропитана идеей идти по следам «героев»… Православные крестьяне, подстрекаемые жидами, верят, что вскоре «польские паны» отсюда уйдут и тогда настанет крестьянско-православный рай, а панам-католикам будет «крышка»… Молодёжь клонится преимущественно к Москве, и этому нечего удивляться, потому что она была воспитана в русских школах, потому вздыхают по Деникину и великой независимой России. Кроме того, здесь видна агитация социал-революционеров… Православное население, особенно бывшие чиновники, не может смириться с современными условиями и потому не только тянется к Москве, но и по большевикам вздыхает – «это всегда своё»…»
[Слуцкі збройны чын у дакументах і ўспамінах. Менск, 2006.]

То есть население Случчины двумя руками поддерживало Россию, причём без разницы – белую или красную.

18 марта 1921 года в Риге был подписан мирный договор, в соответствии с которым западная часть Беларуси отошла Польше, восточная – Советской России. По договорённости сторон советско-польская граница прошла в 40 километрах западнее Минска.

Находившееся в Каунасе правительство БНР во главе с Ластовским приняло обращение ко «всему культурному миру», в котором подписание Рижского мирного договора квалифицировалось как позорное преступление и «кошмарная насмешка над демократией и её идеалами». Правительство Ластовского заявило, что беларуский народ никогда не признает Рижский мир и «будет бороться до конца за свою независимость и неделимость».

Однако к тому времени большевики уже перехватили у бээнэровцев инициативу в деле беларуского государственного строительства. И беларуские националисты вскоре это осознали. В октябре 1925 года на заседании в Берлине Рада и правительство БНР объявили о самороспуске и прекращении борьбы с большевиками; советский Минск был объявлен «единственным центром национально-государственного возрождения Белоруссии».

Несколько членов распущенной Рады отказались подчиниться принятому решению и создали свою Раду БНР, которая до сих пор действует за границей.

Разумеется, деятельность её больше относится к цирковому искусству, нежели к политике. :D
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

История создания БССР

Новое сообщение ZHAN » 22 фев 2021, 21:31

В январе 1918 года, ещё до провозглашения БНР, в Москве при Народном комиссариате РСФСР по делам национальностей был создан Белорусский национальный комиссариат (Белнацком), члены которого выступали за создание Белорусской Советской Республики. Такой же позиции придерживалось Центральное бюро белорусских секций РКП(б). Большевистское руководство намеревалось создать отдельную беларускую республику, поскольку считало беларусов самостийной нацией, а не частью триединого русского народа, как это было принято в дореволюционной России. Лишь немецкое наступление в начале 1918 года помешало провозглашению Беларуси советской республикой.

После ухода с территории Беларуси немецких войск работа по созданию беларуской советской государственности активизировалась. 24 декабря 1918 года ЦК РКП(б) принял решение о создании Советской Социалистической Республики Белоруссия. На следующий день нарком по делам национальностей Иосиф Сталин сообщил о принятом решении главе Белнацкома Дмитрию Жилуновичу.

30-31 декабря 1918 годах в Смоленске состоялась VI Северо-Западная областная конференция РКП(б) (по ходу дела переименованная в I съезд Коммунистической партии (большевиков) Белоруссии), на которой была принята резолюция о преобразовании Западной коммуны, объединявшей с сентября 1918 года все контролируемые РККА беларуские территории, в Белорусскую Советскую Республику. На съезде было сформировано Временное рабоче-крестьянское советское правительство Белоруссии во главе с Жилуновичем.

1 января 1919 года Временное правительство Белоруссии опубликовало манифест, провозгласивший создание Советской Социалистической Республики Белоруссия (ССРБ), в состав которой вошли Гродненская, Минская, Витебская, Могилёвская и Смоленская губернии, а также прилегающие к ним территории. 5 января белорусское правительство переехало из Смоленска в Минск, ставший с этого времени столицей ССРБ.

Вопреки ожиданиям ЦК РКП(б), партийные товарищи на местах (за исключением минских национал-коммунистов, у которых приверженность коммунистическим идеалам сочеталась с националистическими взглядами) восприняли в штыки создание самостийной республики. Особенно резко по этому поводу высказался Витебский губком:
«РКП (большевиков), являясь сторонницей принципа самоопределения вплоть до отделения, в то же время стремилась и продолжает стремиться не к раздроблению сил пролетариата путём воссоздания новых государств, новых национальных границ, а к более тесному их сплочению, к преодолению всяких местничных, ослабляющих силу пролетариата тенденций. Период революционной борьбы требует возможно большего централизма государственного аппарата пролетарской диктатуры. Всякие сепаратные стремления «самостийников» подрывают силу пролетариата и приносят в жертву ложным местническим или же националистическим интересам интересы международного пролетариата.

Что касается данного конкретного случая – создания Белорусской Республики, то создание таковой не оправдывается никакими соображениями. Край уже давно русифицирован, языка и национальной культуры нет. Белорусских тенденций в широких пролетарских и крестьянских массах не имелось и не имеется.

Комитет находит, что провозглашение самостоятельной Белоруссии пробудит в массах национальные стремления, изжить которые будет весьма трудно, и затормозит ход и развитие социалистического строительства.

В международном отношении этот акт будет использован и растолкован международными империалистами и их дипломатами в невыгодном для пролетарской России смысле.

Рассматривая этот акт как интеллигентную затею заразившихся национализмом товарищей из Белорусского комиссариата и других коммунистов, Витебский комитет РКП (большевиков) заявляет, что пролетарские и крестьянские массы Белоруссии проникнуты глубоким стремлением к единству с остальной Советской Россией и чужды «самостийности»».
[Государственные границы Беларуси: Сборник документов и материалов в двух томах. Т. 1./Сост.:В.Е. Снапковский и др. Минск, 2012.]

На мнение витебских товарищей центральному руководству было глубоко наплевать, однако через пару недель после провозглашения ССРБ реализацию проекта беларуской государственности всё-таки приостановили. 16 января 1919 года ЦК РКП (б) принял решение включить Витебскую, Могилёвскую и Смоленскую губернии в состав РСФСР, а на базе Минской, Гродненской, Виленской и Ковенской губерний создать Литовско-Белорусскую Советскую Социалистическую Республику (ЛитБел). Логика была такая: буферную литовско-белорусскую республику, скорее всего, захватит рвущаяся в бой Польша, а на основе переданных РСФСР губерний впоследствии можно будет восстановить белорусскую советскую государственность.

В конце февраля 1920 года было официально провозглашено создание Литовско-Белорусской Советской Социалистической Республики, а уже в августе поляки захватили всю территорию ЛитБела, остановившись на границе с РСФСР (буфер сработал). После того как РККА выбила поляков из Беларуси, необходимость в буферном государстве отпала.

31 июля 1920 года в Минске на совместном заседании Белревкома, ЦК КП(б) ЛитБела, ЦК Бунда, Центрального бюро профсоюзов Минска и Минской губернии было принято решение о восстановлении Советской Социалистической Республики Белоруссия, переименованной в 1922 году в Белорусскую Советскую Социалистическую Республику (БССР). В 1924 и 1926 годах к БССР были присоединены включённые ранее в состав РСФСР территории (за исключением Смоленской губернии, где численно преобладали великорусы). Об этом мы подробно расскажем позже.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Деятели БНР на службе БССР

Новое сообщение ZHAN » 23 фев 2021, 21:23

Правительство БССР предприняло максимально возможные усилия для того, чтобы привлечь на свою сторону деятелей БНР. В 1923 году была объявлена амнистия для руководителей и рядовых участников «антисоветских национальных организаций и формирований, действовавших в период с 1918 по 1920 гг.». В Прагу, где обосновались Рада и правительство БНР, ездила представительная советская делегация во главе с «народным поэтом» Янкой Купалой, перед которой была поставлена задача убедить эмигрантов вернуться на родину. Со своей задачей делегация успешно справилась.

Отметим, что в рамках БССР было сделано всё, о чём мечтали бээнэровцы: созданы центральные и местные органы власти, в которых работали преимущественно уроженцы Беларуси, проведена «белорусизация» всех образовательных учреждений, обеспечены тепличные условия для развития беларуской литературы, практически вытеснена из общественно-политического дискурса и массового сознания концепция триединого русского народа. Таким образом, у беларуских националистов (которые, напомним, придерживались социалистических убеждений) не было причин не сотрудничать с большевиками.

Для признавших советскую власть националистов открыл свои двери Институт белорусской культуры (Инбелкульт). Ключевые должности в нём заняли бывшие противники красных: Ян Середа (1-й председатель Рады БНР), Язеп Лёсик (2-й председатель Рады БНР), Александр Цвикевич (премьер-министр БНР в эмиграции), Степан Некрашевич (представитель БНР в Одессе) и другие.

Пожалуй, из всех сотрудников Инбелкульта наибольшего внимания к своей персоне заслуживает не раз упоминавшийся нами Вацлав Ластовский. Имея за спиной всего четыре класса народной школы, бывший председатель правительства БНР получил в Советской Белоруссии должности директора Белорусского государственного музея и заведующего кафедрой этнографии Инбелкульта, а после преобразования последнего в Белорусскую Академию наук стал её секретарём и обладателем учёного звания «академик АН БССР».
Изображение

Как учёный Ластовский прославился тем, что «обелорусил» одного из руководителей польского восстания 1863 года – Винцента Константы Калиновского. Белорусский историк Александр Гронский отмечает, что в статье «Памяти Справедливого», опубликованной 15 февраля 1916 года, Ластовский впервые изобразил польского мятежника в образе беларуского героя, не гнушаясь при этом откровенными подлогами. Например, в тексте Калиновского были слова: «Братья мои, мужики родные! Марыська, черноброва голубка моя», Ластовский же ничтоже сумняшеся переиначил их так: «Белорусы, братья мои родные! Белорусская земелька, голубка моя». :lol:

С подачи Ластовского образ «белоруса Кастуся Калиновского» стал активно внедряться в общественное сознание при помощи советского агитпропа. Так, в 1928 году на советские экраны вышел один из первых беларуских фильмов, так и называвшийся – «Кастусь Калиновский». В финальной части данной картины содержалась такая сцена:
«Восстание подавлено. Калиновский схвачен. Перед казнью с эшафота он обращается с прощальным словом к народу: «Слышишь, Беларусь! Верю – будет вольная Беларусь трудящихся, рабочих и селян!» «Слышим!» – звучит в ответ».
[Борисёнок Ю.А. Переулок Калиновского, или станция Полоцк вместо Полоцкого университета // Русский Сборник: исследования по истории России. Ред. – сост. О.Р. Айрапетов, Мирослав Йованович, М.А. Колеров, Брюс Меннинг, Пол Чейсти. Том XV. Москва, 2013.].

В 1930-х годах многие националисты были репрессированы, поплатившись за своё сотрудничество с большевиками, однако идеи местечкового национализма в той или иной степени продолжали реализовываться на протяжении всего времени существования БССР.

Сегодня благодаря академику Ластовскому каждый гражданин РБ может набить татуировку с изображением польского мятежника и почувствовать себя «сапраўдным беларусам». :ROFL:
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Политика «белорусизации»

Новое сообщение ZHAN » 24 фев 2021, 19:13

Раскол триединого русского народа посредством национального сепарирования беларусов и малорусов от великорусов был одним из ключевых пунктов большевистской политической программы. Мотив, побудивший большевиков создать на западе исторической России национальные республики – БССР и УССР, прекрасно сформулировал известный политический деятель начала XX века Василий Шульгин:
«У большевиков в то время был свой расчёт. Они очень надеялись тогда на мировую революцию. С этой точки зрения всякие «национальные республики», которые «добровольно» вошли в СССР, были весьма удобны. Большевики рассчитывали, что по примеру Украинской в СССР войдут Польская республика, Литовская, Латвийская и другие Прибалтийские, затем Чешская, Румынская, Венгерская, Австрийская, Болгарская, Сербская, Хорватская, Словенская – словом, все Балканские, а вслед за ними республики Германская, Французская и остальные Европейские, потом Англия и, наконец, Америка».
[Шульгин В.В. Украинствующие и мы // Сайт «Спутник и Погром».]

Для достижения столь грандиозных целей Ленин и его соратники приняли решение демонтировать ключевые элементы русского национального строительства, проходившего в XIX – начале XX века: дореволюционная концепция большой русской нации, включающей великорусов, малорусов и беларусов, была отброшена, а беларуский и украинский национализмы – легитимированы.

Но была одна проблема: подавляющее большинство жителей созданных большевиками БССР и УССР обладали русским самосознанием. В Беларуси интеллигенция в основном придерживалась западнорусской идеологии и определяла свою национальность по формуле
«я белорус, а значит – русский».
В крестьянской среде доминировала конфессиональная идентификация; беларуский этнограф Е.Ф. Карский в 1903 году писал:
«На вопрос: кто ты? простолюдин отвечает – русский, а если он католик, то называет себя либо католиком, либо поляком».
[Карский Е.Ф. Белорусы. Т. 1. Минск, 2006.]

Для реализации в БССР националистического проекта большевикам необходимо было сломать через колено подавляющее большинство беларусов, которые не видели необходимости в национальном обособлении от великорусов. И они это сделали. В 1920-х годах, в рамках политики «белорусизации», сепаратная беларуская идентичность была внедрена сверху методами административного нажима. В союзники советская власть призвала немногочисленных, но пассионарных местечковых националистов, которые стали видными советскими чиновниками и вместе с большевиками осуществили масштабную индоктринацию беларуского населения в самостийном духе, используя для этого официальный агитпроп и систему школьного образования.

Проводимая большевиками и местечковыми националистами политика «белорусизации» предполагала внушение беларусам особого, нерусского самосознания, внедрение в общественную жизнь беларуского литературного языка, а также создание и тиражирование национального мифа, основанного на идее этнической обособленности беларусов от великорусов. Беларусы в трактовке национал-коммунистов представали в образе несчастного и обездоленного народа, угнетённого в период существования Российской империи великорусскими эксплуататорами, а потому нуждающегося в защите от «того истинно русского человека, великоросса-шовиниста, в сущности, подлеца и насильника» (Ленин).

«Великорусским шовинистом», в частности, был объявлен профессор Е.Ф. Карский, который не отступил от принципов дореволюционной этнографии в угоду большевистским национальным экспериментам. В советской прессе была развёрнута кампания по шельмованию выдающегося беларуского учёного, в результате которой он был исключён из Академии наук и снят с должности директора Музея антропологии и этнографии. Такая же судьба постигла всех сторонников общерусской идеи, оставшихся после революции в СССР.

Беларуский мыслитель Иван Солоневич, находясь в эмиграции, так определил сущность национальной политики большевиков в Беларуси:
«Я – белорус и, кроме того, крестьянского происхождения. Ко мне, белорусу, приходят милостивые государи, которые пытаются вбить клин ненависти между мной, «кривичем», и другим Иваном – «москалем». Другие сеятели ненависти приходят к другому Ивану – Галушке и пытаются вбить еще более острый клин ненависти между ним, Иваном Галушкой, и тем же Иваном Москалем. У этих милостивых государей нет за душой ничего, кроме бездарности и ненависти. Больше – ничего».
[Солоневич И.Л. О сепаратных виселицах // Сайт «Киевский телеграф».]

Насильственная «белорусизация» была крайне негативно воспринята жителями Беларуси. Особое возмущение вызывала практика принудительного введения в сферу образования и другие области общественной жизни беларуского литературного языка, который беларусы не понимали или понимали плохо (значительно хуже, чем русский литературный язык). Дело в том, что при кодификации беларуского языка действовал принцип его наибольшего дистанцирования от общерусского стандарта: за основу брались
«максимально полонизированные говоры, бытовавшие среди мелкой шляхты и панской челяди и к началу XX века стремительно выходившие из употребления под воздействием литературного русского языка».
[Шимов В.В. Истоки языкового сепаратизма в Белоруссии // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь».]

В результате русский литературный язык стал для беларусов значительно ближе и понятнее, нежели беларуский, преподносившийся им в качестве «родного».

В довольно известной статье «Вражда из-за языка» (1926 год), обращённой к Президиуму ЦИК СССР, представители полоцкой интеллигенции писали:
«Когда впервые здесь насильно, т. е. без всякого плебисцита, стали вводить в школы, в учреждения белорусский язык, то население отнеслось к этой реформе настолько отрицательно, что в деревнях стали раздаваться такие голоса: «Сначала к нам пришли немцы, потом поляки, а теперь идут на нас… белорусы»…
Т. е. население стало считать белорусизаторов своими врагами». В этой же статье отмечалось:
«Нигде вы не услышите среди простого населения тот язык, который якобы «воспроизводится» правящими сферами, который они стараются сделать языком всех белорусов, т. е. тот язык, который даётся в Минске по особой терминологии. В основу этого языка положено минско-полесское наречие, и в него введена масса польских слов (до 45–50 %). Вот почему, когда вы говорите с белорусом, вы прекрасно его понимаете, и он вас понимает. А вот когда вы ему станете читать издаваемую в Минске на белорусском языке по новой терминологии газету «Савецкая Беларусь», то ваш собеседник только глаза пучит. «На каком это языке газета написана?» – недоумевает он».
[Белорусизация. 1920-е годы: Документы и материалы. Часть вторая // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь».]

В редакции беларускоязычных газет того времени приходила масса писем от читателей, в которых они требовали публиковать материалы на русском языке. В качестве примера приведём характерный отрывок из письма рабочего Карпенко в редакцию газеты «Чырвоная Полаччына»:
«Прошу Вас с нового года сделать Вашу газету другом нашим и другом нашего родного населения Полоцкого округа, т. е. перевести её на столько процентов на родной нашему населению язык, на сколько Вы в данный момент печатаете на чуждом нашему населению белорусском языке.

Я прекрасно знаю, что все сотрудники Вашей газеты с лучшим успехом могут писать на русском языке, чем ломаться на белорусском».
О том, с каким напором жернова «белорусизации» перемалывали жителей Белоруссии, можно судить по письму беларуского учителя Сцепуро в редакцию газеты «Правда»:
«Я учитель, окончил в Минске университет и в настоящее время работаю преподавателем физики и математики в школе-семилетке в г. Бобре Крупского района (БССР). На работе я говорю только по-белорусски. Если увлекаясь скажу что-нибудь по-русски, то сейчас же поправляюсь. Слежу за собой. Но в личной семейной жизни я говорю по-русски просто потому, что на этом языке мне легче говорить. И вот случился инцидент. Одну маленькую записку на имя предсельсовета я случайно написал по-русски. И в то время в школу прибыли зав. районо Чепель и председатель райкома союза Рабпрос т. Голованов. Они выступили с моей запиской на собрании просвещенцев, заявив, что эта записка фигурировала на пленуме рика и райкома КП(б)Б и будет фигурировать на сессии ЦИК БССР. Меня обвинили в махровом великодержавном шовинизме. Выступив, я признал свою ошибку в деле с запиской. Тут же я подтвердил, что дома всё время говорю на русском языке, но не вижу в этом ничего неправильного. После моего объяснения обвинения усилились. Мне объявили, что дома, в разговоре с женой, я должен употреблять исключительно белорусский язык. В результате был поставлен вопрос об исключении меня из союза и о снятии с работы. Только после того, как я согласился с тем, что дома обязан тоже говорить только по-белорусски, ограничились тем, что вынесли мне строгий выговор с предупреждением и занесением в личное дело. Я признал свои ошибки и чистосердечно решил даже в семье не говорить по-русски, но сомнение в правильности всего этого не даёт мне покоя. Неужели, если я заговорю на улице с товарищем или дома с женой на русском языке, я обманываю партию? Нет ли здесь некоторого перегиба в обратную сторону?»
[ЦК РКП(б) – ВКП(б) и национальный вопрос. Книга 1.1918–1933 гг. Москва, 2005.]

На X съезде РКП(б) тогдашний наркомнац Иосиф Сталин прямо заявил:
«Далее, я имею записку о том, что мы, коммунисты, будто бы насаждаем белорусскую национальность искусственно. Это неверно, потому что существует белорусская национальность, у которой имеется свой язык, отличный от русского, ввиду чего поднять культуру белорусского народа можно лишь на родном его языке».
[X съезд РКП(б) 8-16 марта 1921 г. // Сайт «Хронос».]

Таким образом, товарищ Сталин по праву может считаться одним из отцов-основателей нации «свядомых беларусаў». Сегодня местечковые националисты почему-то не вспоминают об этом замечательном факте, однако их литературные кумиры – Янка Купала и Якуб Колас – не стеснялись петь дифирамбы «отцу народов». Приведём пару четверостиший из наиболее известного «сталинистского» стихотворения Янки Купалы:
Дзякую партыі Леніна-Сталіна,
Дзякую Сталіну – міламу, роднаму,
Што на Расіі жандарскай развалінах
Гору канец палажылі народнаму.
Што Беларусь маю цёмную, ўбогую
Вывелі ў людзі, і стала дзяржаўную, —
Выцерла слёзы, пайшла ў свет дарогаю
Побачкі з сонцам, дарогаю слаўнаю.
А вот фрагмент стихотворения Якуба Коласа «Сталінская канстытуцыя»:
У нашым сэрцы гэта імя,
I на нашых вуснах – Сталін.
Свет законы яго ўспрыме,
Як людскіх свабод скрыжалі.
<…>
Правадыр наш, добры геній!
Праз вякі, праз часаў далі
Усім новым пакаленням
Сімвал шчасця будзе – Сталін.
В 1930-х годах советское руководство приняло решение отказаться от радикальных форм «белорусизации», однако формула «белорусы – не русские» продолжала внедряться в общественное сознание на протяжении всего времени существования СССР. Именно в советский период называть беларусов русскими стало считаться предосудительным и оскорбляющим их национальные чувства (и это при том, что даже в тяжкий период нахождения в составе Речи Посполитой жители Белой Руси не отказывались от идеи общерусского единства).

После победы в Великой Отечественной войне национальная политика коммунистов в отношении восточного славянства претерпела некоторые изменения. Ввиду того, что жители трёх восточнославянских республик – РСФСР, УССР и БССР – внесли решающий вклад в Великую Победу, в советском общественно-политическом дискурсе возобладала концепция «трёх братских народов», связанных общими этнокультурными корнями и являющихся становым хребтом Советского государства. С определёнными оговорками можно сказать, что в послевоенном СССР произошёл частичный возврат к общерусской доктрине, рассматривавшей восточнославянское население как единый национальный организм и передовой оплот огромной державы.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Укрупнение Советской Белоруссии

Новое сообщение ZHAN » 25 фев 2021, 19:53

31 июля 1920 года в Минске была принята Декларация о независимости ССРБ, в которой отмечалось:
«Советская Социалистическая Республика Белоруссия определяет свою западную границу на этнографической границе между Белоруссией и прилегающими к ней буржуазными государствами. Граница Советской Социалистической Республики Белоруссия с Советской Россией и Украиной определяется свободным волеизъявлением белорусского народа на уездных и губернских съездах Советов в полном согласии с правительствами РСФСР и УССР».
После подписания Рижского мирного договора, разделившего Беларусь на польскую и советскую части, в составе ССРБ осталось лишь шесть уездов Минской губернии: Минский, Борисовский, Бобруйский, Игуменский, Мозырский и Слуцкий. Поскольку экономического резона в существовании такой миниатюрной ССРБ не было, Госплан РСФСР предложил объединить Советскую Белоруссию, Витебскую, Гомельскую, Смоленскую губернии, отдельные уезды Брянской, Псковской и Калужской губерний в Западную область с административным центром в Смоленске. Реализация данного проекта, очевидно, привела бы к включению Белорусской республики в состав РСФСР на правах национальной автономии. Однако большевистский ЦК решил пойти другим путём: Советская Белоруссия осталась самостийной республикой, выступив в декабре 1922 года одним из учредителей Советского Союза.

Вопрос о расширении своих владений за счёт территории РСФСР минские национал-коммунисты начали поднимать ещё до создания СССР. В феврале 1921 года группа партийных товарищей направила в Центральное бюро КП(б) Белоруссии доклад, в котором говорилось о целесообразности создания «образцовой Социалистической Советской Белоруссии в её экономических границах». Для этого, по мнению докладчиков, требовалось присоединить к ССРБ
«безусловно Витебскую губернию, Гомельскую губ. и те уезды бывш. Могилёвской губернии, которые присоединены к Смоленской губ., а из Смоленской губ. безусловно Красненский и Поречский уезды».
[Государственные границы Беларуси: Сборник документов и материалов в двух томах. Т. 1./Сост.:В.Е. Снапковский и др. Минск, 2012.]

В сентябре 1922 года по вопросу о восточных границах Советской Белоруссии высказался Наркомат иностранных дел БССР:
«Народный комиссариат иностранных дел Белорусской Социалистической Советской Республики… признаёт необходимым урегулирование вопроса о восточных границах Белорусской Республики в смысле объединения её с Гомельской, Витебской и частью Смоленской губерний».
Для обоснования своей позиции Наркомат привёл три аргумента:
1) «Территории БССР, Гомельской, Витебской и части Смоленской губерний составляют по своим естественным, этнографическо-бытовым и экономическим признакам одно целое, отличное от соседних территорий, а посему требующее единого хозяйственного плана и руководства, которые учитывали бы особенности и минимальные потребности объединённой таким образом Республики»;

2) «Губернии Витебская, Гомельская и частично Смоленская по этнографическому составу населения представляют из себя одно целое с БССР, населены одним белорусским племенем, составляющим в среднем 82 % всего населения, говорящим на белорусском языке и объединённым общими бытовыми чертами»;

3) «Поскольку Белоруссия будет представлять из себя государство, по своему географическому и политическому значению могущее быть противопоставлено таким государствам, как Литва, Латвия или Польша, постольку она явится в то же время могущественным притягательным центром для зарубежной Белоруссии. Та часть белорусского населения, которая даже не сочувственно относится к Советской власти из чисто политических соображений, видя, что Белорусская Советская Республика крепнет и что другой белорусской государственности, при современном положении вещей, не может быть создано, примкнёт к движению в пользу присоединения западных окраин этнографической Белоруссии, отошедших к Польше, к уже объединённой по тому же принципу БССР».
ЦБ КП(б)Б, обращаясь в ЦК РКП(б) с просьбой о присоединении к Советской Белоруссии Витебщины, Гомелыцины и части Смоленщины, усилило аргументацию коллег из Наркомата иностранных дел традиционной страшилкой про «великорусский шовинизм»:
«Ещё до недавнего времени, а отчасти и сейчас, в Витебской и Гомельской губерниях не допускают организации белорусских школ, несмотря на преобладающее большинство белорусского населения в деревне. На этой почве растёт глухое недовольство, и создаётся почва для всяких демагогических и часто справедливых обвинений в великорусском шовинизме и национализме».
Витебские и гомельские коммунисты не желали выхода своих губерний из состава РСФСР, а потому они развернули мощную кампанию против укрупнения Советской Белоруссии. Упор в этой кампании был сделан на то, что проводимая в БССР политика «белорусизации» не пользуется поддержкой среди населения западных губерний Советской России.

Гомельский губком следующим образом оспаривал белорусскую идентичность подвластной ему административной единицы:
«Перепись 1920 г. показала общее уменьшение белорусского населения по Гомельской губернии вообще, покончивши с легендой о «чисто белорусских уездах», и падение численности белорусского населения почти наполовину в уездах Гомельском, Рогачёвском и Речицком… Если же от национального определения перейти к вопросам быта, к вопросу о национальной воле населения, мы столкнёмся с явлением, которого не учесть никак нельзя, с отсутствием активной национальной воли населения, а частью даже с наличием враждебного отношения к культурной работе на белорусском языке. Бывают случаи, когда население чисто белорусского района активно выступает против превращения школы из русской в белорусскую».
Для решений экономических проблем БССР гомельские товарищи предлагали вернуться к идее создания Западной области, предполагавшей инкорпорацию Белоруссии в состав РСФСР.

Витебский губком дал ещё более красочный отлуп притязаниям БССР на свою территорию, проведя целое социологическое исследование. Для того чтобы выяснить отношение витебчан к созданию белорусских школ, введению белорусского языка в государственных учреждениях и присоединению к Белоруссии, комиссия по национальному вопросу командировала в уезды ответственных партийных работников для постановки вопроса на городских и волостных собраниях и конференциях. В результате опросов жителей губернии было установлено отношение к идее «белорусчины» со стороны 1) коммунистов-белорусов, 2) белорусской интеллигенции, 3) белорусского крестьянского населения. Приведём характеристики каждой социальной группы, содержащиеся в докладной записке Витебского губкома.
1) «В автономных республиках и областях на Востоке нам приходится считаться с националистическим настроением среди коммунистов-националистов. В нашей же республике белорусы-коммунисты являются ярыми противниками белорусификации нашей губернии. Об ответственных работниках-белорусах говорить уже не приходится, но отрицательно относятся к белорусскому языку даже деревенские коммунисты.

На общем собрании Городокской городской ячейки (Витебского у[езда]) были высказаны такие мнения: «Хотя крестьяне и называют себя белорусами, но всё-таки чисто белорусский язык они не поймут, население хорошо понимает употребляемый нами в канцеляриях и школах великорусский язык» (Рогадский). Это подтвердил другой оратор – Зарецкий: «Я дам маленький пример: в прошлом году здесь был ПЩЕЛКО, который выступал среди крестьян и городского населения на белорусском языке, и его почти никто не понял». В результате собрание пришло к выводу, что национального самосознания у белорусов волости нет, что нет потребности в школах на белорусском языке.

В Витебском уезде на собрании Островенской волячейки совместно с 19 беспартийными было также высказано отрицательное отношение к белорусскому языку и культуре. Лишь один беспартийный Шпунтов высказался за желательность введения преподавания на белорусском языке в школах 1-й ступени. Но другой беспартийный, Букштынов, возразил ему: «Коли ввести белорусский язык, тогда нужно мне будет учиться даже с женой говорить». При голосовании не было ни одного за введение белорусского языка».

2) «Среди белорусов-учителей, несомненно, существуют националистические стремления. Они ярко выразились на собрании школьных работников в г. Витебске в выступлениях Сухорукова и Василевского.

«Один лишь «Языковы» признак недостаточен для того, чтобы судить о том, что Витебская губерния не относится к Белоруссии. Единого белорусского языка нет. Он резко распадается на ряд диалектов, особенно сильна эта разница в диалектах восточном и южном. Этнографически, исторически и экономически Белоруссия имеет все основания к возрождению, даже к «зарождению». Для расширения и экономического процветания Белоруссия имеет налицо все данные… Белорусская культура была в загоне, мы переживаем «Ломоносовский» период нашей культуры…» (Сухоруков).

Василевский указывал, что школа, если мы хотим поставить её правильно, должна носить характер этой культуры. Язык белорусский, как материнский, должен сыграть в школе громадную роль.

Огромное большинство выступавших ораторов высказывало совершенно противоположные взгляды: «Не поймёт наш витебский «белорус» белорусского языка. Не нужен он ему». «К Москве, а не к Минску стремится витебский крестьянин. Сами крестьяне не любят белорусского языка».

Прения носили страстный характер. Собрание реагировало на всякое выступление. Хотя никакой резолюции не предлагали и не голосовали, но по аплодисментам, сопровождавшим выступления противников и сторонников белорусификации, было ясно видно, что приверженцы белорусского языка и культуры составляют лишь небольшую группу, большинство же собрания на стороне их противников.

Лепельский уезд. На общегородском собрании членов профсоюзов школьных работников, членов РКП и РКСМ и частных граждан (присутствовало 300 ч.) выступавшие в прениях ораторы в большинстве высказывались в том смысле, что белорусский вопрос дутый, что статистические данные неверны, что нет экономических предпосылок для присоединения к Белоруссии, но один оратор (Рычков) указал, что население тяготеет к Белоруссии, знает белорусский язык и говорит на нём и что экономически уезд тяготеет к Минску.

Принята следующая резолюция:

«Белорусский вопрос в нашем уезде является несвоевременным и нежизненным. Среди населения не имеется тяготения к отделению от великорусской культуры; никакого великорусского гнёта нет, наоборот, введение белорусского языка в школах и учреждениях было бы своего рода национальным угнетением, ибо население белорусского языка не знает»» [203].

3) «В частных беседах с крестьянами по белорусскому вопросу крестьяне выражали недоумение, что этот вопрос вдруг ни с того ни с сего поставлен. Вообще говоря, когда крестьянам читают белорусские газеты, то старики понимают их, но молодёжь говорит, что не понимает. Резче всего выражается отрицательное отношение к белорусскому языку со стороны молодёжи, старики же иногда высказываются в сочувственном духе.

На районной конференции в Ловжской волости крестьяне заявили: «Мы хотя и принадлежим к Белоруссии, и как у нас школы построены на великорусском языке, то мы желаем остаться по-прежнему». А на другой конференции той же волости было заявлено: «Мы единогласно заявляем о нашем желании остаться в прежнем положении, великорусский язык является родным языком нашим».

Оршанский уезд. Проведены волостные собрания в Старосельской, Толочинской и Ново-Тухинской волостях и одно деревенское собрание в Кохановской волости. Крестьяне заявили, что издавна считают себя белорусами, но они против присоединения к Белоруссии. На белорусском языке они не умеют говорить, только часть стариков хорошо понимает его. Они считают белорусский язык отжившим. Крестьяне даже смеются, что ставят белорусский язык. «Может, нам короля предложите избрать», – иронизировали они.

На съезде Советов Первомайской волости присутствовало около 200 человек (вместе с крестьянами от деревень). Заявления выступавших ораторов были следующие.

Иванов: «Наши прадеды когда-то были белорусами, а в настоящее время никто не имеет представления о том, что такое белорус и белорусский язык… Присоединение к Белоруссии приведёт только к угнетению по изучению белорусского языка, усвоению чуждых для нас бытовых условий».

Мацков: «Мы считаем себя белорусами, и если это высшей власти будет угодно, то пусть присоединят и к Белоруссии».

Ему возражали:
Пиотрович: «Мы белорусского языка не знаем и ни к какой Белоруссии присоединяться не желаем».
Никитин: «Жители Витебской губ. все русские, белорусского в них ничего нет».

Постановление съезда было такое:

«Съезд находит, что хотя жители Витебской губ. считаются белорусами, но уже утратили давно свою самобытность, и белорусский язык является для них чуждым. Среди населения никакого тяготения к Белоруссии нет, изучение белорусского языка, устройство белорусских школ и введение этого языка в учреждениях является ломкой всего строя народной жизни, а потому [Съезд] находит это нежелательным и нецелесообразным и от присоединения к Белоруссии отказывается»»
Также в докладной записке Витебского губкома говорилось о том, что данные переписи населения 1920 года (согласно которым в 11 уездах Витебской губернии русские составляли 32,58 %, а белорусы – 56,95 % всего населения) представляются «дутыми», поскольку
«белорусы этой переписи являются белорусами лишь в силу исторической традиции, а на самом деле большинство их уже ассимилировалось».
В обоснование своей позиции губком ссылался на результаты проведённой в том же 1920 году подворной переписи сельского населения, в соответствии с которыми во всей Витебской губернии дворов с родным русским языком было 79,4 %, а с родным белорусским языком – лишь 17,4 %.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Укрупнение Советской Белоруссии (2)

Новое сообщение ZHAN » 26 фев 2021, 21:24

Результаты подворной переписи сельского населения Витебской губернии 1920 года
Изображение

На доводы Гомельского и Витебского губкомов ЦБ КП(б) Белоруссии ответило в том духе, что неприятие «белорусизации» со стороны жителей Витебщины и Гомелыцины якобы является тяжёлым наследием царского режима. Любопытно, что руководство БССР, возражая товарищам по партии, приводило псевдоисторические аргументы, которыми до сих пор пользуются националисты:
«Царским чиновникам хорошо был известен приказ 1867 года, запрещавший печатание книг на белорусском языке. К белорусской культуре, к языку белорусскому относились в чиновничьих кругах, в кругах русской интеллигенции с нескрываемым и враждебным пренебреженьем. Белорусский язык считался языком «мужицким», «простым», говорить на котором в обществе считалось неприличным, непозволительным. Такое отношение русских чиновников, русской администрации ко всему белорусскому не могло не привести к тому, что среди части белорусского крестьянства начало создаваться представление о своём родном языке и о всём, что связано с национальным бытом, как о чём-то таком, чего необходимо чуждаться, что нужно изжить и забыть».
[Государственные границы Беларуси: Сборник документов и материалов в двух томах. Т. 1./Сост.:В.Е. Снапковский и др. Минск, 2012.]

Данная демагогия не имеет никакого отношения к реальности. В Российской империи никогда не запрещался беларуский литературный язык и уж тем более беларуское наречие, в Северо-Западном крае легально выходила беларускоязычная газета «Наша нива», которая, впрочем, не пользовалась популярностью у беларусов. Выбор беларуского народа в пользу русского литературного языка был совершенно сознательным, и его необходимо уважать всем, особенно тем, кто претендует на роль руководителей Беларуси. К сожалению, элита БССР этот выбор беларусов не учитывала.

Арбитром в споре БССР и западных губерний РСФСР выступила Москва, которая ожидаемо поддержала самостийников. 29 ноября 1923 года Политбюро ЦК РКП(б) постановило присоединить к БССР «родственные ей в бытовом, этнографическом и хозяйственно-экономическом отношениях» территории, к которым были отнесены девять уездов Витебской губернии, восемь уездов Гомельской губернии и два уезда Смоленской губернии.

Однако созданная по решению Политбюро комиссия ЦИК СССР обнаружила, что, согласно переписи населения 1920 года, русские (великорусы) составляют большинство населения в Велижском, Невельском, Себежском уездах Витебской губернии и Гомельском, Речицком уездах Гомельской губернии, а потому было решено оставить эти предназначенные для передачи БССР территории в составе РСФСР.

В начале 1924 года к Советской Белоруссии были присоединены пятнадцать уездов и ряд прилегающих к ним волостей. В результате данного укрупнения территория БССР увеличилась более чем в два раза, а количество населения возросло с 1,6 миллиона до 4,2 миллиона человек.

Несмотря на то, что границы БССР существенно расширились, многие «свядомые» деятели остались недовольны укрупнением 1924 года. Так, известный местечковый националист Вацлав Ластовский, находясь в эмиграции, писал:
«Московщина поделилась с Минском белорусскими землями пополам: из половины земель, которыми она обладает, образована «независимая» Белоруссия, а вторую половину [Москва] забрала себе на русификацию… Этот позорный новый раздел нашей дорогой Родины, наравне с Рижском разделом, вызывает у нас протест, тем более что он подаётся нам в форме какой-то высшей красной справедливости. Исконно белорусско-кривичские земли могут быть вырваны у белорусского народа только вместе с его душой!»
(уже через два года после этой филиппики её автор переедет в БССР, где станет академиком Белорусской Академии наук и директором Белорусского государственного музея).

Ластовскому вторил бээсэсэровский поэт Владимир Дубовка, написавший стихотворение «За ўсе краі, за ўсе народы свету», в котором есть такие строки:
«Масква сусвету вушы прашумела // Пра самавызначэнне аж да зор. // Смаленск дзе? Невель? Гомель дзе падзела? // Стварыла гомельскі ганебны калідор».
В июне 1926 года Госплан БССР направил в ЦИК СССР докладную записку, в которой жаловался на нерешённость территориального вопроса в полной мере:
«Укрупнение БССР в 1924 году было неполным, так как вне состава БССР оставались территории, органически связанные с нею в хозяйственном и культурно-национальном отношении. Хотя укрупнение БССР, помимо своего хозяйственного значения, сыграло политическую роль не только как новый факт правильного разрешения национального вопроса в БССР и тем самым произвело большое впечатление на Западе (Польша, Литва), однако невключение в состав БССР всех территорий, связанных с нею в хозяйственном и национальном отношениях, несколько умалило всё значение произведённого укрупнения».
В связи с этим белорусский Госплан заявил о
«необходимости доведения границ БССР до их естественных экономических пределов путём присоединения к ней Гомельской губернии с некоторым округлением из частей Смоленской и Псковской губерний».
В сентябре 1926 года на закрытом заседании Бюро ЦК КП(б) Белоруссии было принято решение
«добиваться присоединения к БССР всей Гомельщины и 3-х уездов Псковщины».
Доводы у беларуских коммунистов были следующие.

1) Пролетарии Гомельской губернии разбавят крестьянскую массу Советской Белоруссии.
«Для БССР – крестьянского по преимуществу края – будет иметь большое политическое значение включение в состав её населения новых десятков тысяч промышленных рабочих Гомелыцины. Это значительно укрепит пролетарскую базу БССР».
2) В Советской Белоруссии проводится насильственная «белорусизация», а потому отсутствие у населения Гомельской губернии самостийного белорусского самосознания – не проблема.
«Разговоры русификаторски настроенных товарищей о том, будто «крестьянин и рабочий Гомелыцины против присоединения к БССР», несостоятельны и опровергаются всем опытом таких округов БССР, как Витебщина, Оршанщина и Калининщина, где при успешном проведении белорусизации в отношении белорусского населения мы имеем всё крепнущее политическое положение в городе и деревне».
3) Расширение территории БССР укрепит просоветскую ориентацию белорусского национального движения в Польше.
«Тот факт, что районы, являющиеся бесспорно белорусскими, до сих пор находятся в составе РСФСР, даёт большой материал белорусским, враждебным нам, кругам в Польше для активной политической кампании против национальной политики ВКП и правительства СССР. ЦК КПБ считает, что отрицательное решение вопроса о расширении границ БССР, безусловно, ослабит в Польше силы, на которые мы опираемся».
Разбирая вопрос об идентичности Гомельщины, ЦККП(б)Б обратил внимание на любопытный факт: по переписи 1917 года среди деревенского населения Гомельского уезда белорусов насчитывалось 94,6 %, а по переписи 1920 года – 22 %.

С нашей точки зрения, это объясняется тем, что для воспитанных в Российской империи крестьян понятия «белорус» и «русский» не были взаимоисключающими, а соотносились как часть и целое – «я белорус, а значит – русский». Об этом, в частности, свидетельствует заключение комиссии, проводившей в 1926 году опрос жителей Гомельской губернии:
«О своей национальности крестьяне в большинстве случаев отвечают в зависимости от того, как им поставлен вопрос: например, «вы русские?», ответ «мы русские»; «вы белорусы?», ответ «мы белорусы»».
То есть широкие народные массы Гомельщины (как, впрочем, и других регионов Беларуси) не видели необходимости в национальном обособлении от великорусов и, соответственно, крайне отрицательно относились к присоединению их губернии к БССР.

Бюро Гомельского губкома на закрытом заседании постановило:
«Присоединение к Белоруссии будет встречено с недовольством рабочей массой и преобладающей частью крестьянства губернии и ухудшит политическое настроение трудящихся Гомельщины. С другой стороны, бюро не видит достаточных и веских оснований для присоединения к Белоруссии, так как промышленность губернии в очень малой степени связана с БССР и экономически губерния тяготеет больше к РСФСР».
Упорное нежелание гомельчан входить в состав БССР заставило Политбюро ЦК ВКП(б) признать просьбу белорусской стороны об укрупнении Советской Белоруссии недостаточно обоснованной и направить в Гомельскую губернию специальную комиссию для «сбора материалов о национальном составе, экономическом положении и настроении местного населения».

По итогам проведённого исследования комиссия пришла к следующим выводам:
«Везде население относится к введению белорусского языка в школах и вообще к белорусизации отрицательно. Тут можно отметить следующее характерное явление: во время бесед о недостатках местной работы и нуждах население нигде не жаловалось на тяжести с.-х. налога и т. п. (были жалобы только на отсутствие заработков и на совхозы), зато встречались жалобы об «освобождении от белорусского языка».

Особо надо отметить Василевичскую волость на примыкающей к БССР западной границе Гомельской губернии; в культурном отношении население здесь более отсталое, на отхожие работы почти не выезжает, более, чем в других волостях, употребляет в разговоре белорусских слов, и здесь комиссия встретила резко выраженное отрицательное отношение к белорусизации.

Комиссия задавала вопросы учителям, чем объясняется отрицательное отношение населения к белорусской школе, и получила ответы, что население не понимает значения белорусизации и что не ведётся достаточной разъяснительной работы. На тот же вопрос, поставленный крестьянам, комиссия получала разнородные ответы:

«Что за польза, если я детей выучу белорусскому языку?» (деревня Крупейки). «Детям с белорусским языком дальше некуда идти», «еду в Гомель, а там всё на русском», «нам лучше эксперанто».

Или: «на белорусский язык нужно переламывать и малого, и старого», «белорусский язык калечит детей, создаёт мещанину», «это язык старины», «мы хотим идти вперёд, а не назад».

Ответы, свидетельствующие об отсутствии национального самосознания: «свой язык считаю неправильным», «белорусский – никудышный разговор» (деревня Халыч), «с белорусским языком, что мне скажут, «ганак», да и только», «в Воронежской губернии меня называли гомельской бульбой».

Или: «Россию делить мы не собираемся, а если захотим белорусский язык, нам советская власть даст школу на этом языке» (Чечерск).

В отдельных местах крестьяне, в свою очередь, ставили перед комиссией следующий вопрос: «Почему так хотят, чтобы мы повернули свой язык на белорусский?»

На вопрос о причинах отрицательного отношения рабочих к присоединению комиссия получала ответы: «БССР – бедная, и она будет ослаблять нашу фабрику для усиления своего бюджета». «Мы не хотим белорусизироваться».

В заключение надо отметить, что сторонниками белорусизации среди населения Гомельской губернии являются те элементы, которые либо обучались в БССР в вузе и на рабфаке, либо побывали на учительских белорусских курсах, и частично демобилизованные красноармейцы, служившие в армии на территории БССР».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Укрупнение Советской Белоруссии (3)

Новое сообщение ZHAN » Вчера, 13:37

Понимая, что выводы комиссии являются крайне неблагоприятными для руководства БССР, секретарь ЦК КП(б)Б товарищ Криницкий предпринял отчаянную попытку спасти положение: он отправил в Политбюро ЦК ВКП(б) письмо, в котором раскритиковал доклад комиссии, повторил мантру об «антибелорусской» политике царизма и выразил уверенность, что расширение территории Советской Белоруссии ознаменует собой победу большевиков в борьбе за умы и сердца трудящихся БССР и Западной Белоруссии.

Письмо Криницкого имело для советского руководства больший вес, нежели обстоятельный доклад специальной комиссии. 18 ноября 1926 года Политбюро ЦК ВКП(б) постановило
«считать доказанным белорусский характер населения Гомельского и Речицкого уездов и признать необходимым присоединение отмеченных уездов к БССР».
В результате второго укрупнения население Советской Белоруссии увеличилось на 650 тысяч человек и составило в общей сложности около 5 миллионов человек.

Расширение территории БССР в 1924 и 1926 годах стало одним из ключевых событий в истории беларуской государственности. Современный беларуский историк Сергей Хомич справедливо отмечает:
«Не выработай лидеры РКП(б) национальную политику в том виде, как она проводилась в 1920-е годы, не поддержи идею белорусской государственности в форме Белорусской ССР, не согласись с возвращением восточнобелорусских земель в состав БССР, вряд ли Беларусь в конце XX века состоялась как независимое государство».
[Хомич С.Н. Территория и государственные границы Беларуси в ХХ веке: от незавершённой этнической самоиндентификации и внешнеполитического произвола к современному status quo. Минск, 2011.]
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 60717
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пред.

Вернуться в Беларусь

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1