Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, регионах и народах планеты. Здесь каждый может сказать свою правду!

"Несвядомая" история Белой Руси

"Несвядомая" история Белой Руси

Новое сообщение ZHAN » 14 янв 2021, 22:14

В постсоветский период в Республике Беларусь вышло огромное количество научно-популярной литературы, излагающей антирусскую версию беларуской истории. Авторы этих работ считают себя «свядомыми» (сознательными) беларусами/литвинами, призвание которых состоит в просвещении тёмных народных масс, считающих русскую культуру своей и испытывающих по отношению к России братские чувства. Пытаясь сконструировать новую беларускую (литвинскую) идентичность, современные местечковые националисты прибегают к нехитрому приёму, опробованному их предшественниками в начале XX века: объявляют часть литовской и польской истории «славными страницами истории Беларуси», а литовских князей и польских мятежников – «беларускими героями».
Изображение

Конструирование «свядомой» истории щедро оплачивается западными некоммерческими фондами, а потому книжные магазины беларуских городов завалены литературой, в которой «великими беларусами» называются, к примеру, литовский князь Миндовг и польский мятежник Тадеуш Костюшко. Несмотря на свою вопиющую антинаучность, «свядомые» конструкции постепенно внедряются в сознание граждан Беларуси. Абсурдность русофобской мифологии компенсируется напористой националистической пропагандой, транслируемой через негосударственные, а частью и государственные СМИ.

Так, в марте 2016 года крупнейшее в РБ информационное агентство TUT.BY сообщило, что к ним в редакцию обратился отец пятилетнего мальчика с жалобой на то, что в одном из гомельских детских садов ребёнку регулярно предлагают сфотографироваться в русской военной форме. Вот слова возмущённого отца, которые приводит TUT.BY:
«Такое ощущение, что из детей готовят защитников России, а не Беларуси. Но история Беларуси богата своими героями. Вместо московских витязей можно сфотографировать детей в образе воинов ВКЛ (доспехи отличаются), вместо российских гусар использовать изображения крылатых гусар ВКЛ и Речи Посполитой, которые долгое время были самой сильной армией Европы. Сейчас Беларусь – суверенное государство со своей армией. Зачем же детям прививать любовь к истории чужой страны, а не своей?»
Выходит, что в сознании родителя Великое княжество Литовское и Речь Посполитая – это «свои» государства, а Россия – «чужое». И эти представления он, несомненно, передаст своему чаду…

Помимо жалоб в редакции негосударственных СМИ, одурманенные «свядомой» пропагандой граждане РБ применяют и куда менее безобидные способы борьбы с общерусской историей. Например, 30 марта 2015 года в городе Кобрине Брестской области на памятнике и бюсте Александра Васильевича Суворова появились провокационные таблички с надписью:
«Я – русский оккупант! Я участвовал только в захватнических войнах. Я сжигал белорусские сёла, а их жителей обращал в своих рабов… Мои руки по локоть в крови ваших предков!»
Ранее, в декабре 2014 года, неизвестные вандалы разбили мраморную плиту памятника русскому генерал-майору, герою Отечественной войны 1812 года Якову Петровичу Кульневу. Осквернение данного монумента стало закономерным итогом проведённой местечковыми националистами кампании по дискредитации подвига русских героев Отечественной войны и героизации сражавшихся на стороне Наполеона польских шляхтичей.

Пример соседней Украины показывает, что переписывание общерусской истории и «война с памятниками» могут привести восточнославянскую республику к серьёзным социальным потрясениям. Для того чтобы не допустить в Беларуси повторения «украинского сценария», необходимо вести активную научно-просветительскую деятельность, направленную на популяризацию в беларуском обществе истинной, а не «свядомой» истории Белой Руси.

Данная тема является, пожалуй, первым научно-популярным исследованием, излагающим историю Беларуси без националистических искажений и передёргиваний. Автор опирается исключительно на достоверные исторические источники, работы авторитетных учёных (прежде всего беларуских) и базовые законы логики. То есть на всё то, чего так недостаёт «свядомым» авторам. По этой причине наша тема получила название "Несвядомая" история Белой Руси.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Особый «состав крови» как главный аргумент

Новое сообщение ZHAN » 15 янв 2021, 21:43

Этногенез беларусов начиная с первой четверти XX века является не столько научным вопросом, сколько основанием для политических спекуляций со стороны местечковых националистов, пытающихся обособить беларусов от русских. Тема особого «состава крови» у жителей Беларуси красной нитью проходит через все работы самостийных учёных и публицистов.

В начале XX века беларуские национал-сепаратисты называли беларусов «чистокровными» славянами, противопоставляя их «нечистокровным» великорусам и украинцам. Так, известный «свядомый» историк Митрофан Довнар-Запольский в своей книге «История Белоруссии» (1925 г.) писал:
«Белорусское племя сохранило наибольшую чистоту славянского типа, и в этом смысле белорусы, подобно полякам, являются наиболее чистым славянским племенем. В историческом прошлом Белоруссии нет никаких элементов скрещивания, потому что никакие народы в массе не поселялись в этой стороне. В этом смысле белорусы в сильной мере отличаются от украинцев и великороссов. Хотя Северная Украина является также местом исконного поселения славян, однако она была страной нередкого отлива и прилива чужеродного народа, что в сильной мере способствовало изменению славянского типа украинцев. В нём очень много примесей тюркской крови, остатков печенегов, чёрных клобуков, торков, половцев и, наконец, татар. Здесь впоследствии в массе развились польские колонизации. Великорусское же племя явилось в сильнейшей мере результатом скрещивания славянского племени с финнами и тюрками».
Такой же позиции придерживался другой корифей беларуской самостийной историографии – Всеволод Игнатовский:
«Если сравнить белоруса с великорусом или украинцем, то выйдет, что он есть представитель самого чистого этнографического типа восточнославянского русского племени. Это объясняется обстоятельствами его предыдущей исторической жизни. Из истории Белоруссии мы видим, что белорусское племя на протяжении всей своей жизни не сливалось с народностями других рас. Не так было с великорусами и украинцами: они жили при таких условиях, что им невозможно было сберечь свой древний этнографический тип… Много веков и великорусы, и украинцы прожили под турко-монгольским господством и их этнографическим влиянием. На севере и северо-востоке русские племена в своём расселении встречались с финно-монголами. Великорусские племена сливались с финнами и русифицировали их… Что касается белорусов, то мы знаем, что турко-монгольская лавина до них не докатилась, а финно-монгольские племена не были их соседями».
(«Краткий очерк истории Белоруссии», 1926 г.)

Этногенетическая обособленность беларусов от остальных русских подчёркивалась не только самостийными историками, но и другими участниками беларуского националистического движения. Например, поэт Максим Богданович в статье, написанной в 1915 году, отмечал:
«Белорусы не впитывали в себя целого моря финских элементов и не подвергались воздействию татарщины, как великорусы. В противоположность им, они не порывали с началами, выработанными в предыдущий период русской жизни, а развивались на старом корне».
Если отцы-основатели беларуского самостийного проекта считали беларусов самыми «славянистыми» из славян, то их последователи усилили этногенетическое дистанцирование беларусов от великорусов при помощи теории балтского происхождения беларуского этноса, в рамках которой беларусы объявлялись либо балтами, либо славянами, имеющими балтский субстрат.

Впервые идея балтского происхождения беларусов была озвучена беларуским коллаборационистом времён Великой Отечественной войны Витовтом Тумашом, писавшим в эмиграции исторические сочинения под псевдонимом Симон Брага. В 1950 году Тумаш издал брошюру «Балтский элемент при появлении современного белорусского народа», в которой он вслед за своими предшественниками подчёркивал:
«Те славянские племена, из которых позже возник народ русский, своей экспансией охватили на севере пространства, заселённые плотной массой племён семьи финской, а на юго-востоке – татаро-монгольской… Ненамного преувеличивал некогда известный российский историк Покровский, когда говорил, что сегодняшние русские имеют у себя не менее 90 % неславянских элементов».
При этом беларусы, по мысли Тумаша, также не являлись чистокровными славянами:
«В своей предназначенной историческим ходом событий экспансии на север белорусские племена встретили балтские народы, через века инфильтровали их и в конце концов слились с ними биологически, отдав им попутно свой славянский язык… Безусловно, сегодня сложно точно сказать, насколько большая доля этого балтского элемента вошла в состав сегодняшнего белорусского народа, но неоспоримым фактом является то, что [балтский элемент] наложил своё клеймо на наш национальный характер, нашу психику… Присутствие балтского элемента в нашей биологической субстанции поясняет не только антропологическую, но и духовно-психологическую нашу близость к современным нашим балтским соседям… Наши пращуры всегда лучше понимали и сживались с соседними балтскими племенами, нежели с московскими «славянами»».
В постсоветский период теория балтского происхождения беларусов приобрела крайне радикальные формы и стала мейнстримом в среде националистической интеллигенции. Свидетельства балтского происхождения беларуского этноса «свядомые» авторы ищут буквально во всём. Порой поиски балтских корней приобретают совершенно гротескные формы. Так, Георгий Давидюк пишет:
«Весьма схожи у белорусов и балтов архитектура жилья и надворных построек. Национальная одежда белорусов и балтов тоже имеет много общего. Широко распространённую у этих народов вплоть до XX века обувь – лапти – белорусы заимствовали от балтов, ибо славяне до прихода на эту территорию такой обуви не знали».
Забавно, что коллега Давидюка по самостийному мифотворчеству, Вадим Деружинский, использует те же самые лапти как аргумент для обоснования финского происхождения великорусов:
«В российских фильмах жизнь древних финно-угров подаётся как жизнь «славян». Правда, одеты эти «славяне» почему-то в финскую одежду и финскую национальную обувь – лапти, которую ни один славянский (или славяноязычный) народ не носил».
Для того чтобы прояснить суть современной балтской теории, взятой на вооружение беларускими националистами, позволим себе привести ещё одну цитату из работы Деружинского (авторская орфография сохранена):
«Современный беларуский этнос является фактически соединением этноса литвинов (изначально ятвягов и дайновов Западной и Центральной Беларуси) и этноса кривичей Восточной Беларуси (или «белорусцев», как их называли московиты)… Вполне справедливо можно полагать, что нынешний этнос беларусов на 60–70 % состоит из потомков литвинов и только на 20–30 % из беларусов – продукта смешения этносов ятвягов и кривичей. Причём и ятвяги-литвины, и кривичи-беларусы – исконно балты, а вовсе не славяне… Литвины-беларусы родственны только с мазурами Польши и лужицкими сербами. Беларусы – западные балты, а русские и восточные украинцы – славянизированные финны».
Отметим, что кардинальная смена этногенетической парадигмы (были беларусы чистокровными славянами – стали балтами) никак не поколебала характерный для местечковых националистов тезис о том, что беларусы и поляки – родственные народы.

Этногенетические изыскания самостийных учёных и публицистов изначально преследовали лишь одну цель – вычленить беларусов из русской массы. По своему недоумию местечковые интеллектуалы всерьёз полагали, что «черепомерка» – надежный инструмент для доказательства национальной субъектности. Это хорошо видно по высказыванию крупного националистического деятеля начала XX века Вацлава Ластовского:
«О том, что сегодняшняя «Великороссия» не славянский край, свидетельствует не только неславянский тип великорусов (поставьте рядом минчанина и пензенца и сравните две совсем разные расы людей!), но и неславянские имена рек и озёр. Даже «матушка Волга» носит не славянское, а финно-монгольское имя!

Интересное сравнение: пруссаки, эта мешанина немцев, пруссов (литвинов) и славян, выдают себя за «истинных немцев» и кричат о своём немецком призвании.

Великорусы, эта мешанина варягов, кривичей, украинцев, на 999/1000 финнов и татар, выдают себя за «истинных славян» и кричат о своём славянском призвании (сравните пожелание Пушкина, чтоб все славянские ручьи слились в русском (московском) море)».
То есть, по логике пана Ластовского, баварцы, саксонцы, швабы и другие немецкие субэтносы не должны были объединяться под властью Пруссии, поскольку в жилах пруссаков течёт «смешанная» кровь. :D

ИзображениеИзображение
Слева – уроженец Северной Франции актёр Пьер Ришар, справа – уроженец Южной Франции, коренной француз, биатлонист Мартен Фуркад. Как сказал бы пан Ластовский, «две совсем разные расы людей!» :lol:

Примитивный расизм беларуских «будителей» начала XX века характерен и для сегодняшних «свядомых» беларусов, которые очень любят искать во внешности великорусов финские или татарские черты, якобы доказывающие невозможность для беларуских и российских граждан жить в рамках одного политического пространства. При этом местечковым националистам даже не приходит в голову, что, например, во Франции коренные жители севера и юга страны очень сильно отличаются друг от друга по фенотипу, однако это не мешает им быть частями одной нации.

Мы не разделяем примордиалистских взглядов «свядомой» интеллигенции и считаем основными маркерами национальной идентичности родной язык и культуру. Как прекрасно написал поэт Александр Городницкий,
«родство по слову порождает слово, родство по крови порождает кровь».
Однако мы не можем не обратить внимания на то, что генетические исследования демонстрируют несостоятельность теории балтского происхождения беларусов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Что говорят учёные о «составе крови»

Новое сообщение ZHAN » 17 янв 2021, 00:56

Как известно, человек наследует ДНК обоих биологических родителей, однако гены не наследуются целиком, происходит рекомбинация – фрагменты генов из поколения в поколение перемешиваются и замещают друг друга, образуя новые комбинации. Исключение составляют два участка ДНК, которые мы получаем от отца и от матери: Y-хромосома и митохондриальная ДНК (мтДНК) соответственно. При этом названные однородительские маркеры со временем подвергаются неизбежным точечным мутациям. Это даёт возможность увидеть небольшие отличия в генетическом коде представителей различных популяций.

Изучение накопившихся в Y-хромосоме и мтДНК современных людей мутаций позволило генетикам в 1990-х годах выделить отдельные гаплогруппы – генеалогические группы, имеющие несколько общих мутаций. Каждая гаплогруппа имеет определенную географическую привязку и своё буквенно-цифровое обозначение.

При изучении генофондов Европейского континента наиболее информативны гаплогруппы Y-хромосомы, поскольку распределение гаплогрупп мтДНК у европейских этносов более-менее единообразно и требуются специальные усилия, чтобы выявить различия между популяциями. По Y-хромосоме, напротив, межэтнические различия проявляются весьма отчётливо.

Генетическое своеобразие славян определяется сочетанием следующих гаплогрупп Y-хромосомы: R1a и І2а. Частотность первой из них в большинстве славянских выборок (включая Республику Беларусь) составляет порядка 40–50 % и более, частотность второй – порядка 10–20 %. Столь высокая концентрация обеих гаплогрупп одновременно не зафиксирована больше ни у одной этнической общности, включая балтов, от которых славян чётко отделяет гаплогруппа I2а.

Всех желающих отсылаю с источнику откуда беру приводимые далее данные Distribution of European Y-chromosome DNA (Y-DNA) haplogroups by region in percentage // Сайт Eupedia. URL: http://www.eupedia. com/europe/european_y-dna_haplogroups_by_region.shtml

Для жителей Республики Беларусь, Российской Федерации и Украины характерна очень высокая концентрация «славянских» гаплогрупп R1a и І2а. Первая составляет в РБ 51 %, в РФ 46 %, на Украине 45 %, вторая – в РБ 17,5 %, в РФ 10,5 %, на Украине 13 %. Для сравнения посмотрите частотность гаплогрупп в Латвии и Литве.

В исследовании, проведённом ведущим российским геногеографом Олегом Балановским и его беларуским коллегой Олегом Тегако, сделан однозначный вывод:
«По наиболее генетически информативным маркерам Y-хромосомы белорусы обнаруживают высокое сходство с восточными славянами и большинством западных славян, но генетически далеки от балтов. Причём удалённость от балтов одинаково велика и для северных, и для южных белорусов».
Помимо изучения Y-хромосомы, Балановский и Тегако провели картографический анализ генофонда беларусов и пришли к следующему заключению:
«Белорусы входят в генетическое пространство русского генофонда, близкого к генофонду всех восточных славян. Причём белорусские популяции расположены ближе к средним русским показателям, чем многие русские популяции (особенно на севере и востоке русского ареала). В целом, русский генофонд наиболее полно представляет генофонд всех восточных славян, а белорусский генофонд – малую часть его изменчивости».
[Балановский О.П., Тегако О.В. Генофонд белорусов по данным о трех типах генетических маркеров – аутосомных, митохондриальных, Y-хромосомы // Актуальные вопросы антропологии. Минск, 2008. Т. 2. С. 53–65.]

Выводы генетиков подтверждаются анализом фенотипа жителей трёх восточнославянских государств. Так, греческий антрополог и известный блогер Dienekes Pontikos провёл исследование внешности легкоатлетов из ряда европейских стран и составил портреты типичных европейцев. Ожидаемо оказалось, что беларус, великорус и украинец похожи друг на друга, как родные братья.

Как видим, серьёзные исследования «состава крови» недвусмысленно говорят о славянском происхождении беларусов. «Свядомый» миф о том, что беларусы – балты, не имеет под собой научных оснований. При этом балтские этносы всё-таки жили на территории Беларуси, однако с течением времени они без остатка растворились в славянском море. Рассмотрим, как это произошло.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Происхождение и расселение славян

Новое сообщение ZHAN » 17 янв 2021, 12:10

Прежде всего следует разобраться с тем, как произошло рождение славянского этноса и где находилась его прародина.

Как установлено исторической наукой, славяне принадлежат к древней индоевропейской общности, включающей в себя германские, романские, кельтские, балтские, иранские, индийские («арийские») и другие народы, расселившиеся к 1000 году до н. э. на огромном пространстве от Атлантического океана до Индийского и от Ледовитого океана до Средиземного моря. Отметим, что сегодня индоевропейцы – это исключительно языковая общность, в генетическом плане индоевропейские народы весьма далеки друг от друга.

Распад некогда единого индоевропейского языка был многоактным процессом, растянувшимся на тысячелетия. На первом этапе обособились и стали развиваться как самобытные этноязыковые образования анатолийцы, затем индоарии, иранцы, армяне, греки, фракийцы и тохары. Языки же индоевропейских племен, заселивших центральную часть Европы, оформились в самостоятельные относительно поздно.

Этноязыковую общность, существовавшую в Центральной Европе во II тысячелетии до н. э., принято называть древнеевропейской. Этой этноязыковой общности соответствует археологическая культура среднеевропейской общности полей погребальных урн. Со временем из среды древнеевропейцев (или среднеевропейцев) вышли кельты, италики, иллирийцы, германцы, балты и славяне.
Изображение

Становление славянской этнической общности и её языка началось в I тысячелетии до н. э., этот процесс представлял собой эволюцию диалектов древнеевропейского языка в самостоятельный праславянский язык. С большой долей вероятности можно сказать, что во второй половине I тысячелетия до н. э. праславянский язык уже развивался обособленно от других индоевропейских языков.

В XX веке в исторической науке обозначились два основных подхода к определению славянской прародины: одни исследователи полагали, что первичной областью расселения славян являлось Среднее Поднепровье, другие считали, что славянская прародина размещалась западнее, на Висле, и доходила до Одера. Академик Борис Рыбаков решал вопрос о прародине славян путём объединения обоих указанных подходов: по его мнению, славяне изначально жили на пространстве от Среднего Днепра до Одера. Схожую позицию занимал чешский историк-славист Любор Нидерле.

На наш взгляд, наиболее обоснованной представляется точка зрения известного археолога Валентина Седова, который утверждал, что первому этапу развития славян соответствует археологическая культура подклёшевых погребений, датированная 400–100 годами до н. э. Её первоначальной территорией были бассейны среднего и верхнего течения Вислы и притока Одера Варты. Во II веке до н. э. ареал культуры подклёшевых погребений расширился до среднего течения Одера на западе и до окраинных регионов Волыни и Припятского Полесья на востоке. Седов пишет, что наиболее восточными памятниками указанной культуры являются могильники Млынище близ Владимира-Волынского и Дрогичин недалеко от Пинска [Седов В.В. Славяне. Историко-археологическое исследование. Москва, 2002].

Примечательно, что Любор Нидерле также считал южную Беларусь частью славянской прародины: по его мнению, славяне изначально проживали в районе среднего течения Березины, а также по течению Сожа и Ипути [Нидерле Л. Славянские древности. Москва, 1956].

Следующий этап в истории славян ознаменовался тесными контактами с кельтами, в результате чего культура подклёшевых погребений трансформировалась в пшеворскую. Кельтский субстрат оказал мощное воздействие на развитие пшеворской культуры, наследие кельтов проявилось в керамическом производстве, металлургии, кузнечном деле и погребальной обрядности.

Во II–III веках значительные массы пшеворского населения из Висло-Одерского региона переместились в лесостепные районы междуречья Днестра и Днепра, заселенные в то время сарматскими и позднескифскими племенами, принадлежавшими к иранской языковой группе. В то же самое время к Чёрному морю двумя потоками продвинулись восточногерманские племена – готы и гепиды. В итоге в Северном Причерноморье сложилась полиэтничная Черняховская культура, в состав которой вошли скифо-сарматы, славяне и германцы. В области территориального смешения славянского населения со скифо-сарматским сформировалось раннеславянское племенное объединение, известное в исторических источниках как анты.

Таким образом, в первые века нашей эры славяне заселяли территории двух археологических культур: пшеворской, занимавшей земли сегодняшних Польши, Западной Украины и Южной (или Юго-Западной) Беларуси, и Черняховской, располагавшейся на Западной и Центральной Украине.

Изложенная концепция славянского расселения находит подтверждение в исторических источниках. Так, остготский историк Иордан в своём трактате «О происхождении и деяниях гетов» (вторая половина VI века) пишет:
«От истока реки Вислы на неизмеримых пространствах основалось многолюдное племя венедов. Хотя названия их изменяются теперь в зависимости от различных племён и местностей, однако главным образом они именуются склавинами и антами. Склавины живут от города Новиетуна и озера, которое именуется Мурсианским, до Данастра, а на севере до Вислы. Место городов занимают у них болота и леса. Анты же, храбрейшие из них, живя на изгибе Понта, простираются от Данастра до Данапра. Реки эти отстоят друг от друга на много дневных походов».
Несмотря на то, что точное местонахождение города с кельтским названием Новиетун и Мурсианского озера до сих пор не установлено, из текста Иордана понятно, что венеды (так древние авторы называли славян) изначально жили на Висле, а затем одна их часть, склавины, расселилась от Днестра (Данастра) на юге до Вислы на севере, а другая часть, анты, заняла междуречье Днестра и Днепра (Данапра). Очевидно, под склавинами имелось в виду пшеворское население, а под антами – черняховцы, расположение этих двух культур в общих чертах соответствует изложенной Иорданом схеме расселения венедов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Заселение славянами территории Беларуси

Новое сообщение ZHAN » 18 янв 2021, 20:45

Период с IV по VII век вошёл в историю Европы как эпоха Великого переселения народов. На это время приходится пик миграционных процессов, охвативших практически весь континент и радикально изменивших его этнокультурный и политический облик. Вовлечённые в процесс переселения, славяне продвинулись из своей Висло-Одерской прародины на Восточно-Европейскую равнину и Балканский полуостров, наметив тем самым будущее разделение славян на западных, восточных и южных.
Изображение

Можно выделить несколько причин, заставивших значительную часть славянства покинуть территорию первоначального проживания. Уже сам факт того, что славяне за относительно короткое время смогли не только расселиться на огромных пространствах Восточной и Юго-Восточной Европы, но и прочно укрепиться на новых местах среди других народов и в последующем ассимилировать их, позволяет сделать вывод, что славян было очень много и в границах их прародины возникла высокая плотность населения. Перенаселённость вполне могла привести славян в движение. Кроме того, в конце IV века в Центральной Европе серьёзно ухудшились климатические условия: наступило резкое похолодание, увеличилось количество осадков, повысился уровень рек и озёр, поднялись грунтовые воды, разрослись болота. Многие поселения в Висло-Одерском регионе оказались затопленными или сильно подтопленными, а пашни – непригодными для сельскохозяйственной деятельности. Это заставило славян искать более благоприятные для жизни земли. Также в качестве причины славянской миграции часто называют давление со стороны соседних народов, прежде всего германских.

Так или иначе, в середине I тысячелетия н. э. начинается массовое расселение славян на территории Белоруссии, которую до этого занимали разрозненные балтские племена: ятвяги, дайнова, лотва, латыгола и голядь. Согласно исторической концепции местечковых националистов, смешение славян с ранним населением Восточно-Европейской равнины привело к «зарождению новых народов – белорусов, украинцев и русских» [100 пытанняў і адказаў з гісторыі Беларусі / Уклад. I. Саверчанка, Зм. Санько. Менск, 1993].

Произошло это по следующим формулам: славяне + балты = беларусы, славяне + скифо-сарматы = украинцы, славяне + финно-угры = русские. Как мы уже отмечали, наиболее радикальные самостийники славянскую составляющую восточнославянских этносов полностью отрицают, в результате чего беларусы оказываются балтами, а великорусы – финно-уграми; украинцев, впрочем, беларуские радикалы считают братьями (особенно после «Евромайдана») и скифо-сарматами публично не называют.

Однако упрощённые конструкции «свядомых» историков не выдерживают соприкосновения с научными фактами. До середины I тысячелетия н. э. балты заселяли область от юго-восточных берегов Балтики до верхнего и среднего течения Оки, т. е. балтский регион включал в себя значительную часть земель будущей Великороссии.

Древнерусская летопись датирует пребывание балтского племени голядь в районе подмосковной реки Протвы 1147 годом. В этом году черниговский князь Святослав Ольгович по приказу суздальского князя Юрия Долгорукого совершил военный поход на проживавших в Подмосковье балтов («…и шед Святославъ и взя люди Голядь, верхъ Поротве»). Кроме того, с той же подмосковной голядью, скорее всего, связано отмеченное летописями событие 1248 года: «И Михаиле Ярославичъ московский убьенъ бысть от Литвы на Поротве». Московский князь Михаил Хоробрит погиб в сражении с «Литвой на Протве», под которой, очевидно, понимались потомки голяди. На основе топонимов и гидронимов, производных от этнонима «голядь», исследователи очерчивают довольно широкий регион расселения этого племени – от верховьев Клязьмы на севере до верховьев Жиздры на юге и от верхнего течения Днепра на западе до окрестностей Москвы на востоке. Исходя из этого, можно сделать вывод, что голядь занимала немалую часть великорусской территории и довольно долго оставалась не до конца ассимилированной.

Как видим, если следовать логике «свядомых» интеллектуалов, в беларусы следует записать большое количество тех самых «москалей», которых так не любят указанные интеллектуалы, или в крайнем случае – объявить коренных жителей Смоленской, Калужской и Московской областей отдельным от других русских народом, поскольку, например, славяне, заселявшие новгородские земли, ассимилировали не балтов, а финно-угров.

В действительности подавляющее большинство балтского и финно-угорского населения, проживавшего на Восточно-Европейской равнине, довольно быстро растворилось в славянской этнокультурной среде. Этому в значительной степени способствовал тот факт, что культурное развитие и балтов, и финно-угров протекало в замедленном темпе, им не были знакомы плоды римской цивилизации, которыми пользовались славяне, жившие по соседству с Римской империей. Славянами был освоен и внедрён в жизнь целый комплекс предметов, которых не знали их восточные соседи. В качестве главного свидетельства прихода славянского населения в лесную зону Восточной Европы археологи называют появление там начиная с V века изделий провинциальноримского происхождения: конского снаряжения, пинцетов из бронзы и железа (они использовались как туалетные щипчики, медицинский инструмент и орудия мастеров-ювелиров), железных серпов, жерновов для ручных мельниц. Кроме того, славяне принесли с собой зерновые культуры – рожь и овёс, неизвестные балтам и финно-уграм. Имея значительный перевес в уровне материальной культуры, а также численное превосходство, славянское население без труда смогло ассимилировать автохтонов Восточно-Европейской равнины.

Примечательно, что в Повести временных лет (древнерусском летописном своде начала XII века, составленном монахом Киево-Печерского монастыря Нестором) фактически отсутствуют сведения о взаимоотношениях пришлых славян с местным балтским населением на территории Беларуси. И это при том, что в летописи довольно много внимания уделено этнографии стран Европы, особенно соседей Руси. Данное обстоятельство можно объяснить лишь тем, что к началу XII века балты, проживавшие на территории Беларуси, полностью сошли с исторической арены.

Начальным этапом славянизации балтского ареала Беларуси следует считать тушемлинскую культуру, существовавшую в V–VІІ веках и пришедшую на смену днепро-двинской культуре и культуре штрихованной керамики, которые имели балтскую атрибуцию. Территория тушемлинской культуры включала Смоленское Поднепровье, Полоцко-Витебское Подвинье и смежные с ним земли верхних течений Вилии, Немана и Березины.

В составе носителей тушемлинских древностей присутствовали две этнические группы – балты и славяне. Некоторые «свядомые» историки упорно оспаривают славянскую составляющую тушемлинской культуры, однако ещё советскими археологами на территории Смоленщины и Северной Беларуси было найдено большое количество браслетообразных височных колец, датированных серединой и третьей четвертью I тысячелетия н. э. Такие кольца были излюбленным женским украшением значительной части раннесредневековых славян. Они подвешивались к головной повязке или вплетались в волосы и свешивались у висков обычно с обеих сторон головы. В восточном направлении ареал браслетообразных височных украшений простирался далеко за пределы ареала тушемлинской культуры: аналогичные украшения обнаруживаются в памятниках междуречья Волги и Оки. В этой связи есть все основания относить часть носителей тушемлинских древностей к славянской этнической общности.

На рубеже VII и VIII веков в Смоленском Поднепровье и Полоцко-Витебском Подвинье получают распространение длинные курганы, именуемые в исторической литературе смоленско-полоцкими. Становление культуры длинных курганов на Смоленщине и в Северной Беларуси объясняется инфильтрацией в данный регион жителей псковских земель, где длинные курганы появились двумя-тремя веками ранее. Таким образом, общий ареал длинных курганов охватывал три древнерусские исторические области – Псковскую, Полоцкую и Смоленскую. Племенное объединение, жившее на этой территории, именовалось кривичами.

Кривичи, наряду с дреговичами и радимичами, были предками беларусов. При этом кривичи проживали также на территории Великороссии и, соответственно, приняли участие в формировании великорусской народности. Повесть временных лет даёт следующую информацию о расселении кривичей:
«Иже сѣдять на верхъ Волгы, и на вѣрхъ Двины и на вѣрхъ Днѣпра, ихъ же и городъ есть Смолѣнескъ; туда бо сѣдять кривичи».
Исходя из этого абсурдной представляется концепция Вацлава Ластовского, который отождествлял беларусов с кривичами и даже предлагал переименовать Беларусь в Кривию. Помимо участия кривичей в этногенезе великорусов, против концепции Ластовского свидетельствует тот факт, что кривичи занимали только северную часть территории Белоруссии, южнобеларуское население формировалось на основе дреговичей и радимичей.

В последнее время в беларуской националистической историографии и публицистике предпринимаются попытки обосновать идею о балтской этнической атрибуции кривичского племенного объединения. При этом местечковые националисты, как всегда, руководствуются принципом «если факты противоречат моей теории, тем хуже для фактов». В Повести временных лет полочане (локальная кривичская группировка, жившая на территории Северной Беларуси) прямо отнесены к славянской этнической общности. В летописном рассказе о расселении славян на Восточно-Европейской равнине говорится:
«Такоже и тѣ же словѣне, пришедше, сѣдоша по Днепру и наркошася поляне, а друзии деревляне, зане сѣдоша в лѣсѣхъ, а друзии сѣдоша межи Припѣтью и Двиною и наркошася дреговичи, и инии сѣдоша на Двинѣ и нарекошася полочане, рѣчькы ради, яже втечеть въ Двину, именемь Полота, от сея прозвашася полочанѣ. Словѣне же сѣдоша около озера Илмера, и прозвашася своимъ именемъ, и сдѣлаша городъ и нарекоша й Новъгородъ. А друзии же сѣдоша на Деснѣ, и по Семи, и по Сулѣ и наркошася сѣверо. И тако разидеся словенескъ языкъ».
Как видим, полочане однозначно причислены автором летописи к славянам.

О славянской принадлежности кривичей ясно свидетельствует и сам их этноним, имеющий чисто славянскую природу и стоящий в ряду других славянских этнонимов с суффиксом – ичи: радимичи, дреговичи, вятичи и т. д. Типологически этноним «кривичи» имеет очевидный патронимический характер (потомки Крива), и в этом плане он аналогичен таким славянским племенным названиям, как «радимичи» (потомки Радима) и «вятичи» (потомки Вятко).

Балтская этнонимия не знает суффикса – ичи и патронимических этнонимов. 8)

Также следует обратить внимание на то, что в латышском языке Россия именуется словом «Krievija», а русские – «krievi». Беларусов латыши называют «baltkrievi» (baits – белый). То есть имя племени кривичей балты перенесли на всё население Руси, что свидетельствует об этнокультурном единстве кривичей с другими восточнославянскими племенными объединениями, из которых сложилась древнерусская народность. К этнонимам балтских языков следует относиться предельно внимательно, поскольку данные языки являются одними из самых архаичных среди индоевропейских, а балты – древнейшие соседи славян.

Любопытно, что на Пелопонесском полуострове зафиксирован топоним «Kryvitsani», который, очевидно, связан со славянским этнонимом «кривичи». Не случайно византийский император Константин Багрянородный практически тождественной пелопонесскому «Kryvitsani» формой именовал восточноевропейских кривичей. По всей видимости, в ходе бурных событий эпохи славянского расселения одна часть кривичей оказалась в Восточной Европе, а другая – на юге Греции.

Другим племенным объединением, принявшим участие в этногенезе беларусов, были дреговичи. Повесть временных лет помещает их между Припятью и Западной Двиной:
«а друзии сѣдоша межи Припѣтью и Двиною и наркошася дреговичи».
Назвав эти реки, летописец, безусловно, указал не точные границы земли дреговичей, а лишь примерное место их расселения. Не подлежит сомнению, что бассейн Западной Двины принадлежал кривичам. Реальной же северной границей дреговичских поселений была линия, проходящая через Борисов и Заславль. То есть дреговичи занимали Центральную и бо́льшую часть Южной Беларуси.

Как убедительно доказал Валентин Седов, дреговичи выделились из среды дулебов, праславянского племенного образования, занявшего территорию от верхнего течения Западного Буга до поречья Днепра. Помимо дреговичей из дулебов вышли также волыняне, поляне и древляне. Интересно, что все указанные новообразования, кроме волынян, получили свои названия от характера местностей, где они обитали: название полян образовано от слова «поле», древлян – от слова «древо», а дреговичей – от беларуского слова «дрыгва» (трясина).

Известно, что в VІІ-ІХ веках часть дреговичей жила в Македонии, к западу от Солуни (эта ветвь дреговичей именуется в византийских источниках другувитами). Академик Евфимий Карский высказал предположение, что македонские дреговичи были одними из тех славян, на язык которых уроженцы Солуни Кирилл и Мефодий перевели первые богослужебные славянские книги. «Ведь святые братья, просветители славян, естественнее всего на первых порах должны были писать на том славянском языке, который был знаком им с детства», – отмечал Карский. Учитывая то, что дреговичи получили своё название от болотистой местности Припятского Полесья, расселение данного племени на Балканах, несомненно, происходило с территории Беларуси. Следует отметить, что проживание представителей крупных племенных образований в различных, порой весьма удалённых друг от друга регионах славянского мира – вполне распространённое явление. Помимо уже упомянутых кривичей в Восточной Европе и Греции, можно вспомнить ободритов на Дунае и в Полабье, сербов балканских и сербов лужицких, хорватов в Прикарпатье и Хорватии, полян Малой Польши и полян киевских, словен на Ладоге и в Словении.

Третьим славянским племенем, жившим на территории Беларуси, были радимичи. Они заняли юго-восток Беларуси, а именно междуречье Днепра и Сожа (Днепр отделял радимичей от дреговичей). Повесть временных лет говорит об этом племенном объединении следующее:
«Радимичи бо и вятичи от ляховъ. Бяста бо два брата в лясѣхъ: Радимъ, а другый Вятко, и, пришедша, сѣдоста: Радимъ на Съжю, и прозвашася радимичи, а Вятко сѣде своимъ родомъ по Оцѣ, от него прозвашася вятичи».
Видимо, память о недавнем прибытии радимичей и вятичей на реки Сож и Оку во времена летописца (начало XII века) была ещё так свежа, что он счёл нужным рассказать даже предание об их родоначальниках – Радиме и Вятко.

Примечательно, что радимичи и вятичи названы в летописи не русскими племенами, а ляшскими (т. е. западнославянскими). Евфимий Карский предположил, что оба эти племени жили когда-то к западу от дреговичей, в непосредственном соседстве с ляшскими племенами. Такого же мнения придерживался Любор Нидерле. Как бы то ни было, неоспоримым является тот факт, что радимичи, вошедшие в состав беларуского (суб)этноса, и вятичи, составившие этническую основу великорусов, имели общее происхождение.

Несмотря на то, что кривичи, дреговичи и радимичи впоследствии составили беларускую народность, в домонгольский период истории Руси не просматривалось никаких предпосылок для слияния северных и южных славянских племён будущей Беларуси в некую самостоятельную страну. Изначально полоцкие кривичи относились к северной конфедерации восточнославянских земель во главе с Новгородом и поддерживали связи с другими кривичскими группировками. С дреговичами и радимичами, тяготевшими к киевскому центру, они соперничали за сопредельные земли. В дальнейшем все три племенных объединения были интегрированы в древнерусскую народность.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Рождение Руси

Новое сообщение ZHAN » 19 янв 2021, 19:58

Кривичи, дреговичи, радимичи, поляне, древляне, вятичи, ильменские словене и другие восточнославянские племенные объединения представляли собой политические образования, у которых со временем появились свои вожди, старейшины и ополчения. Можно сказать, что восточнославянские племена к IX веку вошли в предгосударственное состояние, то есть к этому времени в восточнославянских землях сложились условия для образования государства (были построены крупные города, начала развиваться торговля, возникло имущественное неравенство и т. д.), однако ещё не появился слой профессиональных управленцев, готовых осуществлять базовые государственные функции.

Положение восточных славян осложнялось тем, что их северные земли входили в зону варяжской дани, а южные – в зону дани Хазарскому каганату. Территория Беларуси в этом плане была разделена на две части: жившие на севере кривичи платили дань варягам (летописец сообщал об этом так: «Имаху дань варязи, приходяще изъ заморья, на чюди, и на словѣнехъ, и на меряхъ и на всѣхъ кривичахъ»), жившие на юго-востоке радимичи – хазарам. Дреговичи в связи с этими сюжетами не упоминаются; возможно, они принадлежали к тем немногим восточнославянским племенным объединениям, которые не находились в зависимости от соседних народов.

Начало русской государственности Повесть временных лет связывает с призванием в Новгород варягов во главе с Рюриком; в этом судьбоносном для Руси событии самое непосредственное участие приняли предки беларусов – кривичи. По словам летописца, в 862 году славянские и финно-угорские племена изгнали варягов за море, не дав им дани, и начали «сами собой владеть». После этого между ними вспыхнула усобица: «…не было среди них правды, и встал род на род». В том же году новгородские словене, кривичи, чудь и весь отправили посольство за море, к варягам-руси, чтобы сказать им хрестоматийные слова:
«Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами».
На этот призыв откликнулся варяг Рюрик, которому суждено было стать родоначальником княжеской – а впоследствии царской – династии Рюриковичей. Варяжский князь пришёл на земли восточных славян со своими родичами и дружиной, одному из своих мужей он пожаловал кривичский город Полоцк, первое летописное упоминание о котором датируется как раз 862 годом.

Обратим внимание на то, что вместе с новгородскими словенами и кривичами в призвании варягов участвовали финно-угры – чудь и весь. Как писал выдающийся русский историк Николай Карамзин,
«новгородцы и кривичи были тогда, кажется, союзниками финских племён, вместе с ними плативших дань варягам: имев несколько лет одну долю и повинуясь законам одного народа, они тем скорее могли утвердить дружескую связь между собою».
Об этническом происхождении Рюрика (и варягов вообще) историки спорят по сей день. По наиболее распространённой версии, он был скандинавом, однако некоторые учёные считают его славянином из Южной Прибалтики. Однако даже если пришлый варяг имел скандинавские корни, его род очень быстро славянизировался: уже внук Рюрика носил бесспорно славянское имя Святослав.

После смерти Рюрика в Новгороде стал править Олег – то ли его родственник, то ли приближённый дружинник. На попечение Олега был оставлен малолетний сын Рюрика – Игорь. На долю Олега, прозванного летописцем «Вещим», выпало объединение под одной властью двух политических центров восточных славян – Новгорода и Киева. Повесть временных лет сообщает, что в 882 году Олег собрал большое войско, состоящее из варягов, новгородских словен, кривичей и финно-угорских племён, и двинулся на Киев, где в тот момент княжили варяги Аскольд и Дир. Очевидно, северный князь не хотел кровопролитного сражения, а потому прибег к хитрости. Оставив позади своё войско, Олег вместе с юным Игорем и немногими дружинниками приплыл в Киев, скрыл вооружённых ратников в ладьях и велел объявить киевским правителям, что варяжские купцы, направляющиеся из Новгорода в Византию, хотят видеть их как друзей и соотечественников. Аскольд и Дир, не подозревая обмана, вышли к Олегу и в тот же момент были окружены его воинами. Преемник Рюрика сказал: «Вы не князья и не знатного рода, но я князь», и, показав Игоря, добавил: «Вот сын Рюриков». После этого Аскольд и Дир были убиты. Заняв Киев, Олег сделал его столицей своего государства и объявил «матерью городов русских».

Включение Новгорода и Киева в единое политическое образование, ставшее именоваться Русью, создало ту территориальную ось, вокруг которой со временем объединились все восточнославянские племена. Повесть временных лет сообщает, что в 883 году Олег покорил древлян, а в следующем году – северян. 885 годом датировано летописное известие следующего содержания:
«Послал Олег к радимичам, спрашивая: «Кому даёте дань?» Они ответили: «Хазарам». И сказал им Олег: «Не давайте хазарам, но давайте мне». И дали радимичи Олегу столько, сколько хазарам давали. И овладел Олег древлянами, полянами, радимичами, а с уличами и тиверцами воевал».
Дреговичи вошли в состав государства Рюриковичей, скорее всего, в период правления княгини Ольги (945–959 гг.), жены сына Рюрика, поскольку в 949 году византийский император Константин Багрянородный упоминает дреговичей-другувитов в качестве данников киевского правителя.

Объединив под своей властью большую часть восточнославянских племенных союзов, а также некоторые финно-угорские племена, Олег в 907 году двинулся в поход на византийскую столицу – город Константинополь (Царьград). Его войско состояло из «множества варягов, и славян, и чуди, и кривичей, и мери, и полян, и северян, и древлян, и радимичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, известных как толмачи». То есть в походе участвовали и предки беларусов – кривичи и радимичи.

В летописи говорится, что столица Византии сдалась, когда воины Олега поставили корабли на колёса и подошли к Константинополю со стороны суши. Летописец упоминает также о щите, прибитом русским князем к воротам Царьграда в знак победы. На это обстоятельство в XIX веке обратит внимание A.C. Пушкин в своём стихотворении «Песнь о вещем Олеге»: «Победой прославлено имя твоё; // Твой щит на вратах Цареграда».

Русско-византийская война 907 года завершилась мирными переговорами, в ходе которых Византия обязалась заплатить по 12 гривен каждому русскому воину, а также
«даяти углады [дань] на руские городы: пѣрвое на Киевъ, таже и на Черниговъ, и на Переяславлъ, и на Полътескъ, и на Ростовъ и на Любечь и на прочая городы; по тѣмь бо городомъ сѣдяху князья, подъ Ольгом сущее».
(Повесть временных лет)

Как видим, Полоцк (Полътескъ), наряду с Киевом и Ростовом, причислен к «русским городам», а его князь обозначен как подвластный Олегу.

Справедливости ради следует отметить, что в первые годы существования Древнерусского государства некоторые племенные объединения ненадолго выходили из-под власти великого киевского князя. Это произошло, например, с радимичами. Повесть временных лет рассказывает, что в 984 году состоялся новый поход на радимичскую землю киевских войск. Воевода великого князя Владимира Святославовича по прозвищу Волчий Хвост разбил радимичей в битве на реке Пещани, и те вновь оказались в составе Руси.

Со временем восточнославянские племена консолидировались в единую древнерусскую народность, и племенной сепаратизм остался в прошлом. Этой консолидации способствовал целый ряд факторов.

Формирование единого самосознания у жителей Древней Руси было связано прежде всего с осознанием себя подданными династии Рюриковичей, представители которой пользовались исключительным правом на политическую власть в любой части Древнерусского государства. Такой династический характер формирования идентичности был типичен для Средневековья: аналогичным образом самосознание поляков и чехов дифференцировалось из общей этнической основы, разделённой на владения Пястов и Пржемысловичей, а венгерский и болгарский этносы, наоборот, консолидировались из разных компонентов под властью потомков соответственно Арпада и Крума.

Помимо династии Рюриковичей важным институтом, консолидировавшим восточнославянские племена, была великокняжеская дружина – организация воинов-профессионалов, противостоящая племенным ополчениям предшествующей поры. Дружинное сословие объединяло людей разного этнического происхождения, в него входили выходцы из всех восточнославянских племенных образований, а также представители балтских, финно-угорских, скандинавских и тюркских племён. Древнерусская дружина была первым крупным надплеменным образованием, сформировавшимся из разноэтничного населения, и, соответственно, дружинная культура была первым шагом на пути к созданию общерусской культуры. Дружина требовала частой ротации и пополнялась выходцами из различных племенных образований. Прослужив по несколько лет в единой культурной среде, дружинники возвращались в свои родные места уже не кривичами, дреговичами, вятичами или мерей, а русскими.

Великокняжеская дружина в X – первой половине XI века была основным элементом государственного управления на Руси. Дружина принимала участие в осуществлении полюдья – сбора дани с восточнославянских племён, подвластных киевскому князю. Русское полюдье довольно подробно описано в трактате византийского императора Константина Багрянородного «Об управлении империей» (середина X века):
«Зимний и суровый образ жизни этих самых русов таков. Когда наступает ноябрь, князья их тотчас выходят со всеми русами из Киева и отправляются в полюдье, то есть круговой обход, а именно – в славянские земли древлян, дреговичей, кривичей, северян и остальных славян, платящих дань русам. Прокармливаясь там в течение целой зимы, они в апреле, когда растает лёд на Днепре, возвращаются в Киев, собирают и оснащают свои корабли и отправляются в Византию».
Существенную роль в становлении древнерусской народности сыграли многочисленные города и их обитатели. Древнерусские города с момента их основания оказывались весьма пёстрыми в этническом отношении, что способствовало стиранию межплеменных различий. Так, в конце X веке, когда киевский князь Владимир Святославич для защиты южных рубежей Руси «…нача ставити городы по Десне, и по Востри, и по Трубежеви, и по Суле, и по Стугне», для их строительства и проживания в них были собраны жители многих областей Руси:
«И поча нарубати муже лучшие от словенъ, и от кривичъ, и от чюди, и от вятичъ, и от сихъ насели грады».
На всей территории Древней Руси имела место единообразная материальная культура. К примеру, металлическое убранство костюма горожанок не обнаруживало каких-либо региональных различий. Височные кольца, изготовленные городскими ремесленниками в разных стилях и технике, получили широкое распространение во всех городах Руси и из городов нередко поступали в сельские округи. Бронзовые браслеты и перстни из древнерусских городов составляли несколько типов, но все они в равной степени имели хождение по всему восточнославянскому ареалу. Ювелирные изделия, выполненные в сложной технике (зернь, скань, чернь, эмаль), также распространялись по всей Русской земле.

Огромное значение для цементирования древнерусской народности имело Крещение Руси. Церковь внесла неоценимый вклад в развитие просвещения, в создание литературных ценностей, произведений изобразительного искусства и архитектуры.

С принятием христианства связано становление литературного языка, который имел хождение на всей территории Древней Руси. Население, принявшее христианскую религию, в той или иной мере соприкасалось со старославянским языком, на котором была написана древнерусская литература и совершалось отправление церковных обрядов. При этом имело место сложное взаимодействие между письменным языком и разговорной речью. Постепенно разговорный язык впитывал в себя элементы письменного языка, что способствовало формированию языкового единства на Руси.

Одним из лучших русских литераторов Средневековья был туровский епископ Кирилл. Написанные Кириллом поучения, торжественные слова и молитвы многократно переписывались во всех без исключения княжествах Древней Руси. Как отмечал академик Карский, произведения Кирилла Туровского по своему языку ничем не отличались от сочинений других русских писателей того времени.

О высокой оценке современниками произведений Кирилла Туровского свидетельствуют строки из его жития:
«Съй бе блаженный Кирил рождение и въспитание града Турова, в Рустей стране тако нарицаема, богату родителю сын… Прийдете днесь, братие, похвалим своего святителя, глаголюще ему: Радуйся, святителю честный и учителю нашь, другий Златоуст, иже нам в Руси паче всех восиа, радуйся, святителю, иже пресветлым учением своим конца рускыа просветив».
Таким образом, государственные институты и культура Древней Руси стали тем плавильным тиглем, который преобразовал конгломерат разношёрстных восточнославянских племён, а также славянизированных балтов и финно-угров в единое этнокультурное сообщество – Русь. Границы Руси в период её рождения включали территории сегодняшних Российской Федерации, Республики Беларусь и Украины. Яркой иллюстрацией единства Русской земли поверх нынешних границ между восточнославянскими государствами является тот факт, что княжившая в Киеве Ольга была уроженкой Пскова и основательницей Витебска. Символом духовного единства восточных славян в древнерусский период можно считать строительство Софийских соборов в Киеве, Новгороде и Полоцке. Как заявил Патриарх Московский и всея Руси Кирилл во время Первосвятительского визита в Беларусь,
«София Киевская, София Новгородская, София Полоцкая – это как бы маяки, с одной стороны, освещающие наше общее пространство, а с другой стороны, как крепостные стены – свидетельствующие о единстве этого духовного пространства, о его силе и о его способности защищать свою самобытность. Сегодня сквозь толщу веков эти храмы напоминают нам завет предков о братстве, единстве, взаимопомощи, несмотря ни на какую политическую конъюнктуру. Всё вторично – первична наша общность, из неё должна вырастать политика».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Образование полоцкой ветви династии Рюриковичей

Новое сообщение ZHAN » 20 янв 2021, 22:51

Беларуские историки националистического направления традиционно считают Полоцкое княжество суверенным государством и указывают в качестве одного из главных признаков полоцкой «незалежнасці» наличие у полочан «собственной княжеской династии», берущей начало от князя Изяслава Владимировича. Изяславичи якобы были обособлены от остальных князей Древней Руси и вели самостоятельную внешнюю и внутреннюю политику. Рассмотрим, насколько данная концепция соответствует историческим фактам.

Повесть временных лет рассказывает, что в 980 году произошёл конфликт между новгородским князем Владимиром и полоцким князем Рогволодом. Причиной конфликта стало то, что дочь Рогволода, Рогнеда, отказала посватавшемуся к ней Владимиру, поскольку желала выйти замуж за его брата – киевского князя Ярополка. Вот как сию «мыльную оперу» описал древнерусский летописец:
«И послал [Владимир] к Рогволоду в Полоцк сказать: «Хочу дочь твою взять в жёны». Тот же спросил у дочери своей: «Хочешь ли за Владимира?» Она ответила: «Не хочу разуть Владимира, но хочу за Ярополка». Этот Рогволод пришёл из-за моря и держал власть свою в Полоцке, а Тур держал власть в Турове, по нему и прозвались туровцы. И пришли отроки Владимира и поведали ему всю речь Рогнеды – дочери полоцкого князя Рогволода. Владимир же собрал много воинов – варягов, славян, чуди и кривичей – и пошёл на Рогволода. А в это время собирались уже вести Рогнеду за Ярополка. И напал Владимир на Полоцк и убил Рогволода и двух его сыновей, а дочь его Рогнеду взял в жёны».
Если не считать легендарного Радима, то Рогволод, Тур и Рогнеда – первые названные летописью исторические персонажи в западных землях Руси. Вероятно, сопоставлением Рогволода и Тура автор хотел подчеркнуть их одинаковый статус – оба были правителями крупных земель Древней Руси. Оба, согласно летописи, «пришли из-за моря» и, соответственно, были варяжского происхождения. По мнению беларуского историка Эдуарда Загорульского, Рогволод и Тур правили в Полоцке и Турове как назначенные туда киевским князем наместники.
«Такое назначение, скорей всего, было сделано Святославом, о чём, впрочем, прямо говорится в Московском летописном своде конца XV века. По свидетельству этой летописи, Рогволод оказался в Полоцке «во дни Святослава Игоревича». Заметим, что Святослав княжил перед этим почти 30 лет. У него было только три сына, и потому во многие земли обширного государства были направлены наместниками верные ему люди. Такими, вероятно, являлись Рогволод и Тур».
[Загорульский Э.М. Белая Русь с середины I тысячелетия до XIII века. Минск, 2014.]

Несмотря на то, что Рогволод и Рогнеда были родом из тех варягов, которые пришли на восточнославянские земли вместе с Рюриком, самостийные историки считают их беларусами. :D

Некоторые «свядомые» авторы доходят в своих рассуждениях о «белорусскости» полоцкого наместника и его дочери до полного абсурда. Беларуский историк Александр Гронский приводит весьма показательный фрагмент выездной лекции для молодёжи одного из «свядомых» специалистов по средневековой истории:
«Исследователь утверждал, что все европейские средневековые монархи были белорусами. Логика объяснений была следующей. Рогнеда, дочь полоцкого князя Рогволода, была белоруской. Все подозрения о том, что Рогволод был варягом, лектором просто отметались по принципу того, что это русификаторские выдумки тех, кто хочет лишить гордых белорусов их подлинной истории. Так вот, Рогнеду (под именем Гориславы) насильно взял в жёны князь Владимир, который позже стал великим князем киевским. Поскольку, как утверждал лектор, у древних белорусов родство велось по материнской линии, то дети Владимира и Рогнеды были белорусами. В том числе и Ярослав Мудрый. Итак, белорус Ярослав Мудрый стал великим князем киевским. Он выдал своих дочерей замуж за европейских монархов. Одну за венгерского короля, другую – за шведского, а третью – за французского. Таким образом, жёнами европейских королей стали белоруски, а их дети – будущие монархи – тоже являлись белорусами, т. к. они были рождены от белорусских матерей. Лектора даже не смутило то, что Ярослав Мудрый был «белорусом» по женской линии, но его жена была шведской принцессой. Следовательно, их дети, по логике белорусского учёного, должны были быть шведами. Но почему-то они стали белорусами».
[Гронский А.Д. Методы национализации белорусской истории // Русский Сборник: исследования по истории России. Ред. – сост. О.Р. Айрапетов, Мирослав Йованович, М.А. Колеров, Брюс Меннинг, Пол Чейсти. Том XII. Москва, 2012.]

Помимо «белоруса Ярослава Мудрого» Рогнеда родила Владимиру «белоруса Изяслава», которого местечковые националисты считают основоположником «полоцкой княжеской династии». Изяслав, действительно, княжил в Полоцке, однако туда его направил отец – Владимир Святославич, который сделал девятерых своих сыновей наместниками в разных землях Руси.

Изяслав вполне мог занять великокняжеский киевский престол после Владимира, если бы не умер в весьма раннем возрасте, ещё до кончины отца. Тот факт, что Изяславу не довелось стать великим князем, предопределил потерю его потомками юридического права на киевский престол. Дело в том, что при князе Владимире на Руси был установлен особый порядок наследования власти и распределения княжений, в соответствии с которым киевский престол после смерти великого князя переходил к его братьям в порядке старшинства, и только после того, как младший из братьев отправлялся в мир иной, трон занимал сын старшего брата. Сыновья Владимира в порядке старшинства занимали все княжения Древнерусского государства: вторым по важности (после киевского) было новгородское княжение, его занимал старший из братьев великого князя, младший брат княжил в наименее важном и значимом княжестве. Когда старший брат умирал, его место занимал следующий по старшинству князь, а все остальные переходили на освободившиеся более почётные княжения (они как бы поднимались на одну ступеньку по лестнице, а потому такая система распределения княжений получила название лествичной). Если один из братьев великого киевского князя умирал, так и не достигнув старшинства, его потомки навсегда лишались права княжить в стольном граде Киеве. Область, находившаяся под властью данного князя, выпадала из лествичной системы, и ему наследовали собственные дети и внуки. Первым из данной системы выпало Полоцкое княжество, позже то же самое произошло с рядом других древнерусских земель.

Таким образом, Изяслав Владимирович выступил основателем не новой династии (как утверждают «свядомые» историки), а лишь одной из региональных ветвей династии Рюриковичей.

Изяслав умер в 1001 году, прожив приблизительно 25 лет. Никоновская летопись даёт ему следующую характеристику:
«Бысть жа сий князь тих и кроток, и смирен, и милостив, и любя зело и почитая священнический чин иноческий, и прилежаще прочитанию божественных писаний, и отвращаяся от суетных глумлений, и слезен, и умилен, и долготерпелив».
Изяславу наследовал его старший сын Всеслав, однако он ушёл из жизни ещё в юношеском возрасте. Преемником Всеслава стал его младший брат Брячислав.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Брячислав Изяславич

Новое сообщение ZHAN » 21 янв 2021, 20:46

Брячислав получил известность в связи с его нападением на Новгород и последующей битвой с киевским князем Ярославом, приходившимся ему дядей.

В 1021 году полоцкий князь совершил удачный военный поход на Новгород, захватил имущество новгородцев и с пленными горожанами оправился назад с Полоцк. Однако на реке Судоме его поджидал с войском Ярослав, который, узнав о нападении на Новгород, тотчас отправился навстречу Изяславу. В битве на Судоме Брячислав потерпел поражение и бежал в Полоцк. Пленные новгородцы были освобождены и вернулись домой.

Разбив Брячислава, Ярослав не пошёл на Полоцк, а пригласил полоцкого князя к себе на переговоры, где предложил ему: «Буде же со мною за один». Брячислав согласился и получил за это два города – Витебск и Усвят. После этого, как отмечается в летописи, «воеваша Брячислав с великим Ярославом (т. е. в союзе с ним. – Прим. авт.) вся дни живота своего».

Летописец не уточнил, какие именно совместные войны вели Ярослав и Брячислав. Эдуард Загорульский предполагает, что полоцкий князь принял участие в ряде походов Ярослава против литовцев в 1040 году. «Полоцкое княжество соседствовало с литовскими племенами, и есть основания предполагать, что это соседство не всегда было мирным, – пишет Загорульский. – Не случайно с именем Брячислава связывают основание крепости Браслав на западных границах княжества, получившей своё название по имени полоцкого князя» [Загорульский Э.М. Белая Русь с середины I тысячелетия до XIII века. Минск, 2014].

В истории с передачей Брячиславу двух городов представляет интерес то обстоятельство, что великий киевский князь выступил в роли верховного арбитра в споре Полоцка и Новгорода, которые являлись составными частями древнерусской державы и подчинялись ему. Этот факт свидетельствует о политическом единстве Руси в XI веке.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Всеслав Брячиславич

Новое сообщение ZHAN » 22 янв 2021, 20:54

После смерти Брячислава на княжеский стол в Полоцке сел его сын Всеслав, одна из самых ярких фигур полоцкой истории.
Изображение

Древнерусские книжники никогда не были к нему равнодушны. Уже в первом сообщении о занятии им полоцкого престола автор Повести временных лет, нарушив стиль и манеру хронологического описания важнейших событий, счёл необходимым предварить рассказ о деятельности Всеслава в качестве князя некоторыми штрихами к его портрету. По словам летописца, Всеслава
«мать родила с помощью волхвования. Когда мать родила его, у него на голове оказалось язвено, и сказали волхвы матери его: «Это язвено навяжи на него, пусть носит его до конца дней своих». И носил его на себе Всеслав до дня последнего своего, оттого и немилостив он был на кровопролитие».
Сложно сказать, что за «язвено» имел в виду летописец. Возможно, речь шла о какой-то язве или большом родимом пятне.

В первые годы своего правления Всеслав был союзником сыновей киевского князя Ярослава (Изяслава, Святослава, Всеволода). Так, в 1060 году Ярославичи вместе с полоцким князем совершили удачный поход на торков – тюркоязычных кочевников, обитавших в причерноморских степях.

Однако в 1065 году Всеслав неожиданно напал на Псков, а в следующем году – на Новгород. Последний был взят и разграблен, Всеслав снял даже колокола с главной новгородской святыни – Софийского собора (возможно, они были нужны для только что построенного собора Святой Софии в Полоцке). Этими действиями Всеслав, по словам летописца, «начал междоусобную войну».

Зимой 1067 года великий киевский князь Изяслав и его братья, черниговский князь Святослав и переяславский князь Всеволод, двинулись на Полотчину. Первым полоцким городом, который оказался на их пути, был Минск. Жители Минска, очевидно ожидая скорого прихода Всеслава с войском, решили обороняться «затворишася вь градѣ». Однако минчане не смогли устоять против войск великого князя и его братьев.

Всеслав, узнав, что Минск находится в руках Ярославичей, поспешил на помощь. Битва произошла 3 марта 1067 года на Немиге – небольшой речке, истоки которой находились в районе современной Грушевки в Минске.

«И была сеча жестокая, – записал летописец, – и многие пали в ней, и одолели Изяслав, Святослав и Всеволод, Всеслав же бежал».

Следует отметить, что лучшие люди Руси того времени относились к междоусобицам русских князей крайне отрицательно. В «Слове о полку Игореве», написанном неизвестным автором предположительно в конце XII века, подчёркивается братоубийственный характер битвы Ярославичей с Всеславом:
«На Немиге снопы стелют головами, молотят цепами булатными, на току жизнь кладут, веют душу от тела. У Немиги кровавые берега не добром были посеяны – посеяны костьми русских сынов».
Как видим, все павшие на поле брани воины – и полочане, и киевляне, и черниговцы, и переяславцы – были для автора «русскими сынами», представителями одного народа. Призывая южнорусских и западнорусских князей прекратить братоубийственную вражду, автор «Слова» восклицает:
«Вы бо своими крамолами начясте наводити поганыя на землю Русьскую, на жизнь Всеславлю!»
Под «жизнью Всеславлю» автор понимал владения полоцкого князя Всеслава, которые мыслились как часть «земли Русской».

Летопись не рассказывает, что было дальше, после взятия Минска и победы Ярославичей над Всеславом. Неизвестно, разъехались ли южнорусские князья по домам или остались на Полотчине. Что стало с Всеславом и Полоцком? Ничего об этом неизвестно. Известно лишь, что противостояние продолжилось летом.

Повесть временных лет сообщает, что в том же году южнорусские князья стояли лагерем под Оршей. Ярославичи не желали вступать в битву с полочанами, а потому попросили Всеслава, который стоял с войском на другом берегу Днепра, переплыть к ним в шатёр для переговоров, поклявшись путём крестоцелования, что ничего с ним не сделают. Всеслав, взяв с собой двух сыновей, исполнил просьбу своих двоюродных дядей, после чего был вероломно схвачен и увезён в Киев, где его вместе с сыновьями заточили в тюрьму.

На следующий год Ярославичи потерпели жестокое поражение от половцев на реке Альте. Когда весть об этом достигла Киева, киевляне потребовали от своего князя Изяслава выдать им оружие и коней для борьбы с половцами. Перепуганный князь колебался. Тогда низы двинулись к темнице, где томился Всеслав, взломали стены и освободили его. Узнав об этом, Изяслав бежал за помощью в Польшу к своему родственнику – королю Болеславу. 15 сентября 1068 года восставшие киевские низы, вопреки правилу престолонаследия, провозгласили великим князем Всеслава. Таким образом представитель полоцкой ветви Рюриковичей всё-таки занял великокняжеский престол, несмотря на то, что не имел на это законных оснований.

Всеслав княжил в Киеве семь с половиной месяцев. Об этом периоде его деятельности летописи хранят полное молчание. Можно предположить, что всё связанное с пребыванием Всеслава на великокняжеском престоле, было изъято при редактировании летописей по требованию последующих киевских князей.

По этой причине большой интерес представляют сведения о Всеславе, почерпнутые из «Слова о полку Игореве», хоть они и облечены в образную поэтическую форму:
«Всеслав князь людей судил, князьям города рядил, а сам в ночь волком рыскал: из Киева дорыскивал до петухов в Тмутаракань».
В словах «Всеслав князь людей судил» историки видят намёк на какие-то реформы, проведённые князем в сфере судопроизводства. Реформы могли касаться прежде всего «людей», т. е. простого люда. Это нововведение, возможно, заключалось в том, что князь сам осуществлял судопроизводство, не передоверяя его тиунам. Выражение «из Киева дорыскивал до петухов в Тмутаракань» рассматривается как указание на организованный Всеславом поход в далёкую Тмутаракань на Таманском полуострове.

Пропустив период правления Всеслава в Киеве, автор Повести временных лет сразу переходит к рассказу о возвращении прежнего князя, Изяслава. Возвращался он не один, а с польским войском короля Болеслава. Киевляне приготовились к бою, расположившись лагерем под Белгородом. Видя превосходящие силы противника, Всеслав проявил малодушие – оставил киевское войско и под покровом ночи сбежал в Полоцк.

В 1916 году великий русский писатель и поэт Иван Бунин напишет стихотворение, в котором изобразит князя Всеслава тоскующим по киевскому престолу:

Князь Всеслав в железы был закован,
В яму брошен братскою рукой:
Князю был жестокий уготован
Жребий, по жестокости людской.
Русь, его призвав к великой чести,
В Киев из темницы извела.
Да не в час он сел на княжьем месте:
Лишь копьём дотронулся Стола.
Что ж теперь, дорогами глухими,
Воровскими в Полоцк убежав,
Что теперь, вдали от мира, в схиме,
Вспоминает тёмный князь Всеслав?
Только звон твой утренний, София,
Только голос Киева! – Долга
Ночь зимою в Полоцке… Другие
Избы в нём, и церкви, и снега…
Далеко до света, – чуть сереют
Мёрзлые окошечки… Но вот
Слышит князь: опять зовут и млеют
Звоны как бы ангельских высот!
В Полоцке звонят, а он иное
Слышит в тонкой грёзе… Что года
Горестей, изгнанья! Неземное
Сердцем он запомнил навсегда.


Вернуться в Киев Всеславу не довелось. Более того, великий киевский князь Изяслав, движимый уязвлённым самолюбием, организовал поход на Полоцк и изгнал оттуда Всеслава, посадив на полоцкий стол своего сына Мстислава, а когда тот умер, на его место сел другой сын великого князя – Святополк. Всеслав же после этого оказался далеко на севере, у финно-угорского племени водь, и оттуда пытался овладеть Новгородом, однако потерпел поражение и попал к новгородцам в плен. Оказавшись вскоре на свободе, он вновь собрал войско и в 1071 году изгнал из Полоцка Святополка.

Спустя пару лет Изяслав и Всеслав помирились и проявили обоюдное стремление к союзу. В 1073 году Всеслав сосватал своего сына Глеба за дочь Ярополка Изяславича – Анастасию, внучку киевского князя. Этим актом был заключён политический союз.

В конце 70-х годов XI века в борьбу с полоцким князем вступил Владимир Мономах, являвшийся в то время сначала смоленским, а затем черниговским князем. Он совершил несколько походов на Полотчину, последний из которых состоялся в 1084–1085 годах. С 1085 года и до смерти Всеслава в 1101 году Полоцкое княжество существовало без войн, а Полоцк получил возможность дальнейшего развития в качестве экономического и культурного центра Руси.

Составляя исторический портрет князя Всеслава, Эдуард Загорульский отмечает:
«Ни один исторический деятель Западной Руси не был столь популярен, как Всеслав. Его слава и известность вышли далеко за пределы Полоцкого княжества, а сам он приобрёл черты общерусского героя».
[Загарульскі Э.М. Заходняя Русь: IX–XIII стст. Мiнск, 1998.]

Действительно, полоцкий князь изображён в «Слове о полку Игореве» храбрым воином, обладающим способностью перевоплощаться в волка; он также стал прототипом одного из героев русских былин – Волха Всеславьевича.

Загорульский объясняет это так:
«Своей необыкновенной популярностью Всеслав, конечно, был обязан не только и не столько личным качествам, сколько обстоятельствам, сделавшим его киевским князем. Именно ореол народного избранника сделал его общерусским, почти былинным героем… Избрание Всеслава киевским князем в трагическое для Руси и Киева время после поражения от половцев нельзя рассматривать как случайное. Уже тогда в народном понимании он, скорее всего, сумел прославить своё имя военными победами… Думается, что славу ему составили победы над соседней Литвой, успехи в овладении подвинскими землями».
Как считает учёный, именно с деятельностью Всеслава следует связывать выход Полоцкого княжества к берегам Балтики, чьи народы платили дань полочанам вплоть до начала XIII века.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Полоцкое княжество после Всеслава

Новое сообщение ZHAN » 23 янв 2021, 12:24

После смерти Всеслава Полоцкая земля была разделена между его сыновьями, которых было шестеро: Борис, Давыд, Глеб, Роман, Святослав и Ростислав. Со временем они тоже стали наделять «волостями» своих детей. В результате Полоцкое княжество, подобно другим русским землям, разделилось на удельные княжения.

В 1103 году Давыд принял участие в совместном походе русских князей против половцев. Поход оказался успешным, князья вернулись домой с «полоном великим, и со славою, и с победою великою».

Однако в 1125–1127 годах полоцкие князья, желая расширить свои владения, совершили ряд нападений на земли великого киевского князя Мстислава. Для того чтобы наказать полоцких князей, Мстислав в 1128 году собрал огромное войско и направил его на Полоцк, где тогда княжил Давыд. Посланные киевским князем войска без труда взяли Логойск и Заславль и подошли к Полоцку. Здесь их ждала неожиданность. Полоцкое вече посчитало виновником войны своего князя Давыда, после чего полочане выгнали князя вместе с его сыновьями из города и направили послов к Мстиславу в Киев. С собой они привезли Рогволода Борисовича, чтобы киевский князь дал согласие на занятие им полоцкого стола. Мстислав «сотвори волю их». Таким образом, главным результатом похода войск великого князя в Полоцкую землю было изгнание самими полочанами одного князя и утверждение в Киеве другого.

Эдуард Загорульский отмечает:
«Судя по итогам событий 1128 года, можно утверждать, что поход киевских князей на Полоцк не преследовал цели лишить Полоцкое княжество той степени самостоятельности, какой располагали другие земли Руси. Нет никаких данных и о территориальных потерях Полоцка. Итогом событий 1128 года стали перемены, произошедшие на полоцком княжеском столе: киевский князь не поддержал Давыда Всеславича, несмотря на то, что в прошлом он был его близким союзником. События 1128 года ещё раз показали, что Полоцкая земля была частью Руси и Киеву было небезразлично, что в ней происходит».
[Загорульский Э.М. Белая Русь с середины I тысячелетия до XIII века. Минск, 2014.]

В 1129 году великий князь Мстислав решил организовать совместный поход Руси против половцев. О своём решении он оповестил русских князей и предложил им прибыть на совет в Киев или прислать своих представителей. Полоцкие князья ответили Мстиславу отказом:
«Ты с Боняком Шолудяком (так звали половецкого хана) здравствуйте оба и управляйтесь сами, а мы имеем дома что делать».
Совершив успешный поход против кочевников, Мстислав не оставил без последствий отказ полоцких князей и сразу же после возвращения из похода, посоветовавшись с другими русскими князьями, направил в Полоцк воевод, которым было поручено объявить полочанам, что их князья отказались защищать Русскую землю от неприятелей, а потому их следует серьёзно наказать. Важно отметить, что Мстислав приказал своим воеводам ни городов, ни людей не трогать и «крови русской не проливать», а привезти в Киев на суд лишь одних полоцких князей.

И в этот раз полочане добровольно отказались от своих нерадивых правителей. В Киев были привезены Давыд, Ростислав, Святослав и «два Рогволодовича» с жёнами и детьми. Устроенный Мстиславом суд постановил сослать полоцких князей в Византию. На трёх суднах, с сопроводительным письмом к императору Иоанну, зятю Мстислава, они были отправлены в Царьград. По прибытии полоцкие князья были посланы византийским императором в войско, которое вело борьбу с сарацинами (арабами). Там изгнанники проявили себя наилучшим образом.

После высылки полоцких князей Мстислав направил в Полоцк своего сына Изяслава, который до этого правил в Курске. Однако в 1132 году полоцкий стол снова занял представитель местной ветви династии Рюриковичей – Василько Святославич.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Общерусская жизнь в удельный период

Новое сообщение ZHAN » 24 янв 2021, 17:44

После смерти в 1132 году киевского князя Мстислава политическое единство Руси ослабело, наступил удельный период русской истории, во время которого княжества приобрели существенную самостоятельность в политической и экономической сферах. При этом Киев продолжал считаться старшим столом Руси и оставался объектом притязаний наиболее могущественных русских князей.

Удельный период был естественным этапом развития Древнерусского государства, и он вовсе не предполагал распада Руси на отдельные государственные образования. Беларуский историк Яков Трещенок отмечает:
«Никакого «распада» Руси не было, как не было единого централизованного государства, невозможного в ту эпоху. В ІХ-ХІІІ веках у восточных славян была своеобразная архаичная федерация, иерархическая структура из отельных земель. Роль великого княжения то вырастала, то умалялась в зависимости от исторической ситуации. Она имела тенденцию к ослаблению по мере укрепления феодальных порядков и возвышения местных центров, к переходу верховного контроля над страной от великого князя к коалициям сильнейших князей. Но на Руси, постоянно сталкивавшейся с внешними угрозами, этот процесс до конца не доходил. Наряду с центробежными всегда существовали центростремительные силы».
[Трещенок Я.И. История Беларуси. В 2-х ч. Ч. 1: Досоветский период.]

Полоцкие князья были самым непосредственным образом вовлечены в общерусскую жизнь. Так, в 1203 году киевский князь Роман Мстиславич составил проект государственного устройства, по которому в случае смерти киевского князя его преемник должен был выбираться шестью крупнейшими русскими князьями, в числе которых назывался и полоцкий.

В «Житии и хождении игумена Даниила из Русской земли» (XII век) автор рассказывает о том, что, будучи в Святых местах, он молился обо всех русских князьях из рода Рюриковичей:
«И о сем похвалю благаго бога, яко сподоби мя худаго имена князей рускых написати в лаврѣ у святаго Савы; и нынѣ поминаются имена их во октении, с женами и с дѣтьми их. Се же имена их: Михаил Святополкъ, Василие Владимеръ, Давидь Святославич, Михаилъ Олегъ, Панъкратие Святославич, Глѣбъ Менский».
Как видим, минский князь Глеб назван игуменом Даниилом в числе прочих русских князей.

Иностранные авторы также считали полоцкого князя одним из русских правителей. В «Хронике Ливонии», составленной немецким летописцем Генрихом Латвийским в XIII веке, дано такое описание битвы русско-половецких войск с монголо-татарами на реке Калке:
«И прошёл по всей Руссии призыв биться с татарами, и выступили короли со всей Руссии против татар, но не хватило у них сил для битвы и бежали они пред врагами. И пал великий король Мстислав из Киева с сорока тысячами воинов, что были при нём. Другой же король, Мстислав Галицкий, спасся бегством. Из остальных королей пало в этой битве около пятидесяти. И гнались за ними татары шесть дней и перебили у них более ста тысяч человек (а точное число их знает один Бог), прочие же бежали. Тогда король смоленский, король полоцкий и некоторые другие русские короли отправили послов в Ригу просить о мире. И возобновлён был мир, во всём такой же, какой заключён был уже ранее».
То есть поражение коалиции русских князей от татар настолько ослабило Русь, что «русской король» из Полоцка вынужден был заключить мир со своим западным врагом – Орденом меченосцев.

Местечковые националисты часто спекулируют на том, что русские князья вели войны не только с внешними врагами, но и между собой. Междоусобицы русских князей трактуются самостийными историками Беларуси как межгосударственные конфликты. Примерно то же самое делают украинские самостийники, которые обычно в качестве примера межнациональных конфликтов «украинцев» и «москалей» приводят взятие Киева ростово-суздальским князем Юрием Долгоруким, а затем его сыном Андреем Боголюбским. При этом «свидомых» украинцев не смущает даже тот факт, что главным союзником Юрия Долгорукого в борьбе за Киев был галицкий князь Владимирко, а под знамёнами Андрея Боголюбского против киевского князя Мстислава сражались волынские, переяславские и новгород-северские полки, то есть дружины из тех княжеств, которые находились на территории современной Украины.

Беларуские самостийные историки при всём желании не могут в полной мере перенять парадигму своих коллег с Украины: полоцкие князья чаще всего конфликтовали с южнорусскими правителями (как бы «украинцами»), а задача историков-националистов состоит в том, чтобы вбить клин между беларусами и великорусами, изобразить «извечную вражду» именно этих частей русского народа.

Как же «свядомые» интеллектуалы вышли из столь затруднительного положения? :unknown:

Они объявили, что во время межкняжеских вооружённых конфликтов независимая полоцкая (беларуская) держава отбивалась от имперских притязаний «империи Рюриковичей» (данный термин ассоциируется скорее с Россией, нежели с Украиной). :D

Однако, как справедливо отмечает Яков Трещенок,
«нелепо представлять междукняжеские вооружённые усобицы в виде межгосударственных войн Нового времени. Это типологически разные явления. Усобицы были домашней внутренней обыденностью и чётко противопоставлялись летописцами внешним столкновениям с иноплеменниками».
Личные интересы князей разросшейся династии Рюриковичей нередко вступали в противоречие. Военные конфликты между русскими князьями вспыхивали из-за территориальных споров, а также из-за споров о принадлежности Киева, который даже в удельный период сохранял символический статус первого престола Руси. То есть в период междоусобиц одни русские князья во главе своих дружин воевали против других русских князей за контроль над русскими городами.

Важно отметить, что князья полоцкой ветки династии Рюриковичей воевали друг с другом значительно чаще, чем с Киевом или другими княжествами Руси, причём зачастую они привлекали к своим внутренним разборкам князей из других русских земель. Например, в 1104 году полоцкий князь Давыд Всеславич вместе с дружинами южнорусских князей осаждал в Минске своего брата Глеба, а в 1158 году Рогволод Борисович, представитель полоцкой ветви Рюриковичей, при помощи полков черниговского князя Святослава Ольговича выгнал из Друцка своего ближайшего родственника Глеба Ростиславича и забрал себе этот удел Полоцкого княжества.

Этнокультурное единство Руси в удельный период получило отражение в «Слове о погибели Русской земли», написанном в первой половине XIII века. Из содержания данного произведения следует, что отдельные русские княжества со своими столицами и князьями составляли одну страну – Русь, населённую русским народом. В «Слове» дано чёткое описание границ Русской земли:
«Отселе до угоръ и до ляховъ, до чаховъ, от чахов до ятвязи и от ятвязи до литвы, до немець, от немець до корелы, от корелы до Устьюга, где тамо бяху тоймици погании, и за Дышючимъ моремъ; от моря до болгаръ, от болгарь до буртасъ, от буртасъ до чермисъ, от чермисъ до моръдви».
Исходя из этого описания, Русская земля находилась в следующих пределах: на западе она соседствовала с землями венгров, поляков, чехов, ятвягов, литовцев и проживавших в Прибалтике немцев, на востоке – с землями волжских булгар, буртасов, черемисов (марийцев) и мордвы и на севере – с землями карелов и Белым (Дышащим) морем. Очевидно, что вся территория современной Беларуси включена в эти границы.

Подводя итог рассмотрению исторического развития Древней Руси, дореволюционный русский историк Николай Петров писал:
«После смутного и тревожного времени разделения Руси на уделы, княжеских междоусобий и упадка Киева на двух противоположных концах Русской земли, на юго-западе в Галицко-Волынской земле и на севере в земле Суздальско-Владимирской, образуются два ядра русской государственной жизни, которые притягивают к себе соседние мелкие уделы и земли, и, наконец, ясно обрисовывается преобладающее, господствующее значение Суздальской земли, стремившейся к объединению и сплочению уже всех русских земель в одно прочное государственное целое».
[Петров Н.И. Белоруссия и Литва. Исторические судьбы Северо-Западного края. Санкт-Петербург, 1889.]

Воспринимая Владимиро-Суздальское княжество в качестве главной политической силы конца XII – начала XIII века, Полоцк стремился углубить связи с Северо-Восточной Русью. Не случайно дочь полоцкого князя Всеслава Васильковича была выдана замуж за одного из владимирских князей – Ярополка, внука Юрия Долгорукого. Полочане участвовали в инициированных владимирским князем Андреем Боголюбским походах на Новгород и Киев. Причём то, что Андрей Боголюбский, по словам летописца, «полотьским князем пойти повеле всем», свидетельствует о зависимости Полоцка от правителя Северо-Восточной Руси.

Объединению всех русских земель под властью владимирского князя помешало обрушившееся на Русь татаро-монгольское нашествие и образование Великого княжества Литовского, которое подчинило себе земли Западной Руси.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Евфросиния Полоцкая и её крест

Новое сообщение ZHAN » 25 янв 2021, 21:00

Символом древнерусского этапа в истории Белой Руси является преподобная Евфросиния – внучка полоцкого князя Всеслава Брячиславича, жившая в XII веке. Как гласит легенда, своей красотой и умом она превосходила всех своих современниц. Женихи искали руки княжны, однако она отказывалась выходить замуж. Родители хотели выдать её замуж насильно, но Евфросиния, узнав об этом, тайно покинула семью и убежала в монастырь, во главе которого стояла её тётка.

Несмотря на просьбы родителей вернуться домой, Евфросиния осталась в монастыре и через некоторое время приняла постриг, после чего стала трудиться над переписыванием книг. Монастырь, в котором жила и работала Евфросиния, постепенно стал крупным религиозным и культурным центром, откуда книги расходились по всей Русской земле. В зрелом возрасте полоцкая монахиня совершила паломничество в Иерусалим, где в 1167 году окончила свой земной путь. Церковное почитание Евфросинии началось почти сразу после её кончины. Сегодня мощи преподобной покоятся в построенном ею Спасо-Евфросиниевском монастыре в Полоцке.

Евфросиния Полоцкая воспринималась и современниками, и потомками как общерусская просветительница. «Из корене благородна благородством и многими добротами плод процвела еси, возрастит лоза по всей земли Русской и в Полотсте граде, осеняющи и вином веселия напояющи, Евфросиние, присно молящих ти ся», – написано в одном из канонов, составленных после прославления Евфросинии в лике святых. В том же каноне чётко отражена позиция полоцкой монахини по поводу братоубийственных междоусобиц князей из рода Рюриковичей:
«Князем сродником, друг на други дерзающим подъяти меч, возбранила еси, яко оружием обоюдоострым, пресекающим, словом Божиим устрашающим».
[Служба на преставление преподобной Евфросинии Полоцкой // Сайт Полоцкого Спасо-Евфросиниевского монастыря.]
Изображение

В наши дни образ Евфросинии пытаются прибрать к рукам националисты, в том числе весьма радикальные. Так, крест с двумя перекладинами разной длины, представляющий собой изображение напрестольного креста, который был изготовлен по заказу Евфросинии, является центральным элементом эмблемы крайне русофобского движения «Молодой фронт». «Свядомый» историк Владимир Орлов в одной из своих книг называет сей «крыж» символом «древней государственности белорусов».
[Орлов В.А. Тайны полоцкой истории. Минск, 2012.]
Изображение
Слева – крест Евфросинии, справа – эмблема «Молодого фронта».

Между тем напрестольный крест Евфросинии Полоцкой всегда был святыней общерусского значения. Его изготовил мастер Лазарь Богша (уроженец Юго-Западной Руси) для Спасо-Преображенской церкви основанного Евфросинией женского монастыря. Крест был сделан из кипариса, покрыт золотыми и серебряными пластинами и украшен различными драгоценными камнями; внутри него, в специальных гнёздах, хранились привезённые из Византии реликвии, в числе которых была частица креста Иисуса Христа. За свою более чем восьмивековую историю крест Евфросинии не раз перемещался из одной русской обители в другую: сначала его перевезли из Полоцка в Смоленск, затем – в Москву, на своё изначальное место крест вернулся лишь по распоряжению Ивана Грозного.

С той поры, как король польский и великий князь литовский Стефан Баторий передал здание Спасо-Преображенской церкви в распоряжение иезуитского коллегиума, полочане хранили святыню в Софийском соборе, пресекая многочисленные попытки иезуитов забрать её себе.

В 1841 году по инициативе полоцкого епископа Василия (Лужинского) состоялось принесение креста в Москву и Санкт-Петербург. В соборной церкви Зимнего дворца древнерусскую реликвию осмотрел император Николай I. После пребывания в столице крест вернулся в Полоцк и был торжественно перенесён из Софийского собора в храм Спаса, для которого он и был изготовлен.

В 20-х годах XX века большевики отобрали у церкви шедевр Лазаря Богши, сделав его экспонатом исторического музея. После Великой Отечественной войны крест Евфросинии бесследно исчез, и сегодня он входит в число самых ценных пропавших произведений искусства.

Таким образом, крест Евфросинии Полоцкой является священным символом для христианских сторонников единства Великой, Малой и Белой Руси, а уж никак не местечковых националистов, ненавидящих общерусское наследие беларусов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Беларуские земли в составе ВКЛ

Новое сообщение ZHAN » 26 янв 2021, 19:20

Литовский период истории Беларуси является весьма противоречивым. С одной стороны, нахождение Западной Руси в составе Великого княжества Литовского (ВКЛ) определило своеобразие населяющего её народа. С другой – наследие ВКЛ стало национальным фетишом для националистов, которые видят в этом государстве «древнюю великую Беларусь».

В своеобразном «свядомом» катехизисе «Што трэба ведаць кажнаму беларусу» один из отцов-основателей национализма Вацлав Ластовский, абсолютно игнорируя исторические факты (равно как и принцип историзма), переиначил название с «Вялікага княства Літоўскага» на «Вялікае княства Беларускае». :D

И это неудивительно, учитывая, что из литовского периода выводятся две основополагающие «свядомые» мифологемы: об извечной борьбе беларусов с Москвой и о принадлежности Беларуси к Европе, а Москвы – к Азии.

Вместе с тем существенно занижается роль собственно литовского элемента в истории ВКЛ, который выступает незначительным придатком беларуского стержня. Естественным спутником подобной псевдоисторической конструкции является отрицание общерусского единства и искусственное деление общей для Руси истории на «украинскую», «беларускую» и «московскую».

Из этого следует, в частности, то, что войны между ВКЛ и Москвой – беларуско-российские. :lol:

В 1990-е годы книжные прилавки Беларуси были завалены псевдоисторической макулатурой, которая пропагандировала идеи литвинизма. Как пример - книга историка-дилетанта, создателя современной литвинской мифологии Николая Ермаловича с говорящим названием «Белорусское государство Великое княжество Литовское».

Квинтэссенцией подобного подхода является мифология литвинизма, которая будет подробно разобрана в рамках данной темы. Согласно литвинской концепции беларуской истории, этноним «беларусы» является искусственным и навязанным Москвой с целью русификации. Истинный же этноним беларусов – «литвины». Это объясняет, почему в исторических источниках Великое княжество именовалось Литовским, а не Беларуским. Литовцев при этом именуют жмудинами или летувисами, нескромно намекая им на боковое место у тамбура. :D
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Возникновение ВКЛ

Новое сообщение ZHAN » 27 янв 2021, 20:05

Древнерусские источники, равно как и многие западноевропейские, говорят об отсутствии какого бы то ни было государственного строя у древних литовцев. Как сказано в «Слове о погибели Русской земли» (первая половина XIII века),
«литва из болота на свет не выникываху».
Иного мнения придерживался Генрих Латвийский, который писал (речь идёт о событиях 1207 года):
«Литовцы, помня обо всех, кто были у них убиты два года тому назад рижанами и семигаллами, послали по всей Литве собирать большое войско».
Сбор войска на немалой территории невозможен без наличия какой-либо формы организации общества, и очевидно, что общинной организации здесь недостаточно. Подобные примеры сбора «всех людей» можно найти и в других частях балтской этнической территории. Исходя из этого представляется вероятным наличие у литовцев племенной конфедерации во главе с нобилитетом.

Охарактеризовать политическое устройство Литвы в начале XIII века мы можем благодаря Галицко-Волынской летописи, оставившей нам информацию о русско-литовском договоре 1219 года:
«Божиимъ повелениемь прислаша князи Литовьскии к великой княгини Романовѣ и Данилови и Василкови, миръ дающе. Быху же имена литовьскихъ князей, се старыпии: Живинъбудъ, Давъятъ, Довъспрункъ, братъ его Мидогъ, братъ Довъяловъ Виликаилъ. А жемотьскыи князи: Ерьдивилъ, Выкынтъ, а Рушьковичевъ – Кинтибуть, Вонибут, Бутовить, Вижѣикъ, и сынъ его Вишлий, Китений. Пликосова, а се Булевичи – Вишимут, егоже уби Миндого тъ, и жену его поялъ, и братью его побилъ, Едивила, Спрудѣйка, А се князи из Дяволтвы: Юдьки, Пукѣикъ, Бикши, Ликиикъ. Си же вси миръ даша князю Данилови и Василку, и бѣ земля покойна. Ляхом же не престающимъ пакостящимъ, и приведе на ня литву, и воеваша ляхы, и много убиства створиша в нихъ».
Из этого фрагмента видно, что:

1) Существует прообраз великокняжеской власти в лице «старших» князей (соответственно, «младшие» – их вассалы);

2) Великокняжеская власть непрочна и опирается на власть «младших» князей, о чём говорит само их упоминание в договоре.

Со временем великокняжеская власть всё больше укреплялась. Миндовг, сын знатного человека, правил после Живинбуда, имел города, военную силу и вынужден был сражаться с другими нобилями за объединение литовских земель. Галицко-Волынская летопись сообщает о том, что Миндовг истребил Булевичей, подчинил Рушковичей и князей жемайтийских. Характеризуя политику Миндовга, древнерусский летописец писал:
«Минъдовгъ. самодръжец быв всеи земли Литовьскои… быс князящю емоу в земьли Литовьскои, и нача избивати братью свою и сыновцы своі, а дроугия выгна изь земли и нача княжити един въ всей земли Литовьскои».
С 1240-х годов начинается литовская экспансия на Русь, первыми попадают под власть литовцев земли Чёрной Руси – современная территория беларуского Понеманья. Оттого она и названа Черной. До этого дреговичи и кривичи называли Черной Русью земли захваченные радимичами.

С экспансией литовцев на русские земли связано множество споров в исторической науке, прежде всего из-за позиции «свядомых» исследователей, стремящихся искусственно «обелорусить» Великое княжество Литовское. После распада СССР наследие ВКЛ подверглось ожесточенному «переделу» между историками Литвы и Беларуси.

Позиция националистической части беларуской историографии выражена, к примеру, в монографии историка Алеся Кравцевича «Создание Великого княжества Литовского». В ней представлен ряд весьма спорных утверждений, которые ранее отвергались исторической наукой:

● Новогрудская земля не подвергалась завоеванию литовцами, Миндовг был приглашён править в Новогрудок местным боярством;

● после вокняжения в Новогрудке Миндовг объявил его своей столицей и начал собирать вокруг него литовские и беларуские земли;

● литовский князь действовал в интересах беларуского населения; :lol:

● беларуские земли стали ядром формирования Великого княжества Литовского.

Подобные теории нашли в беларуской исторической науке благодатную почву и начали восприниматься как неоспоримая истина. Но проблема в том, что такие исторические конструкции не находят подтверждения в летописных источниках и зачастую противоречат им.

Летописи не упоминают ни о каком соглашении между Миндовгом и новогрудским боярством, однако сообщают о множестве военных походов литовцев на русские города. Например, в 1245 году Полоцк не смог отбить нападение Литвы, и после этого похода на полоцком престоле оказались литовские князья; в 1263 году литовцы вели жёсткую борьбу с брянским князем Романом за Поднепровье. Есть сведения о завоевании и Новогрудской земли. В послании папы римского Миндовгу, датируемом 1255 годом, сказано:
«От тебя стало известно нам, что ты, с неутомимой энергией сражаясь против королевства Руси (Галицко-Волынского княжества) и его обитателей, подчинил своей власти некоторые земли этого королевства»
[Міндаў, кароль Літовіі, у дакумэнтах і сьведчаньнях / Сост. i перак. А. Жлутка. Мінск, 2005.]

К тому времени под властью Миндовга находились исключительно Новогрудская и, по некоторым предположениям, Гродненская земли. Отметим также, что первое упоминание Новогрудка под властью Литвы датировано 1248 годом.

Таким образом, принимая во внимание отсутствие сведений о переговорах и договорах Миндовга с новогрудским боярством, можно констатировать, что Чёрная Русь была присоединена насильно. Факт ведения переговоров с новогрудским боярства представляется весьма сомнительным ещё и потому, что Литва разговаривала с позиции силы с такими русскими городами, как Полоцк, Брянск и Смоленск, чей политический вес был несоизмеримо бо́льшим. Почему же литовцы должны были договариваться со слабым периферийным Новогрудским княжеством, чей сюзерен, Галицко-Волынское княжество, подвергался в то время нападениям татар?

В связи с этим возникают сомнения относительно того, что именно беларуское Понеманье было центром формирования Великого княжества Литовского. Очевидно, что к концу первой трети XIII столетия литовская государственность уже более-менее сформировалась. Окончательная централизация произошла при великом князе Миндовге. Ливонская рифмованная хроника называет отца Миндовга «ein könig gros» («великий король»), самого Миндовга – «богатым королём», имеющим собственный «бург» (укреплённое городище) с большим войском. Он же упоминается в русско-литовском договоре 1219 года в числе «старших» князей.

Нет никаких оснований полагать, что высший слой Западной Руси играл значимую роль в формировании литовского государства или заставлял литовских князей считаться со своими интересами. Последние исследования боярства Миндовга со всей ясностью показывают, что его окружали почти исключительно литовцы: единственным русским был беглый рязанский князь-братоубийца Остафий Константинович. Остальные известные нам бояре – литовцы. Источники XVII века говорят ещё об одном русском человеке, входившем в окружение Миндовга, – Андрее Кияне, но современные исследователи считают это известие поздней вставкой.

Ещё один примечательный факт: Миндовг, начав править в Новогрудке, не принял православную веру, оставшись язычником. Между тем доподлинно известно, что русское общество того времени не принимало добровольно князей-язычников, отказывавшихся от крещения. Характерный пример – псковский князь Довмонт, от которого псковитяне потребовали принятия православия перед его восшествием на престол. Первое время не принимал православной веры и сын Миндовга Войшелк. Ипатьевская летопись описывает чудовищные зверства, чинимые Войшелком в Новогрудке:
«Воишелк же нача княжити в Новегороде в поганьстве боуда, и нача проливати крови много, оубивашет бо на всяк день по три по четыре, которого же день не оубивашет кого печаловашет тогда, коли же оубивашет кого, тогда весел бяшет».
Столь жёсткая репрессивная политика не укладывается в представление о том, что литовские князья считались с русским боярством.

Вызывает сомнение и утверждение о том, что Новогрудок являлся первой столицей Великого княжества Литовского и вокруг него происходило формирование государства. Источники свидетельствуют о том, что Миндовг не особо дорожил Новогрудком, воспринимал земли Чёрной Руси как провинцию, а иногда и как разменную монету. Роль Новогрудка «возвысили» хронисты ХVІ-ХVII века, которые исходили из собственных политических соображений (впервые о «столичности» Новогрудка упомянуто в «Хронике Быховца», написанной в 1520-х годах).

Новогрудок Миндовг использовал в качестве залога в переговорах со своим главным противником – галицко-волынским князем Романом Даниловичем. В 1254 году город, вместе со Слонимом и Волковыском, был передан Роману во владение. Вот как об этом пишет летопись:
«Потом же Воишелкь створи миръ с Даниломъ и выда дщерь Миндогдову за Шварна, сестру свою, и приде (в) Холмъ к Данилу, оставивъ княжение свое, и восприемь мнискии чинъ, и вдасть Романови, сынови королеву, Новогородъкъ от Миндога и от себе, и Вослонимъ, и Волковыескь, и все городы».
Не правда ли, было бы странно, если б во время мирных переговоров одна из сторон отдавала в залог свою столицу? :unknown:

Любопытно сопоставить уступку Новогрудка галицко-волынскому князю с передачей Миндовгом отдельных земель Ливонскому ордену. Передача периферийных территорий в ленное управление для урегулирования конфликтов была характерным для литовского князя дипломатическим ходом. После своей коронации в 1253 году Миндовг передал Ордену в лен западные территории Литовского государства: часть Жемайтии, половину Дайнавы и всю Надровию. Выполнение данных договорённостей было осложнено тем, что жемайты подняли восстание и оказали упорное сопротивление Ордену. Целью восстания был возврат в состав Литвы, поскольку жемайты считали её своей родиной. Переход под власть немцев понижал их статус и отрывал от остальных литовцев.

Когда же Новогрудок возвратился под власть галицко-волынских князей, никаких пролитовских восстаний отмечено не было: по-видимому, русское население Понеманья было удовлетворено тем, что перешло под власть единокровных и единоверных властителей.

Вообще, вопрос о столице ВКЛ является весьма сложным. Ещё в XV веке определённого города, который можно было бы назвать столицей государства, не существовало, потому что великокняжеская резиденция находилась то в Вильне, то в Троках (но всегда в пределах литовской этнической территории).

Таким образом, «белорусоцентричная» версия начального этапа истории ВКЛ не выглядит убедительной и обоснованной. :no:

Объединение Литвы и Чёрной Руси было произведено путём захвата, а не договорённости литовского князя Миндовга с высшим слоем Новогрудка. Центром формирования Великого княжества Литовского было не беларуское Понеманье, а юго-восточная часть современной Литвы. Высший слой государства изначально был исключительно литовским в этническом плане, русское влияние было небольшим.

Первую столицу ВКЛ определить весьма затруднительно, но с уверенностью можно сказать о том, что это не Новогрудок. Известия о «столичности» Новогрудка почерпнуты беларуской националистической историографией из поздних письменных источников ХVІ-ХVII веков.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

"Беларусы – это литвины!": разбор фальсификации

Новое сообщение ZHAN » 28 янв 2021, 22:12

В соответствии с литвинской теорией беларусы – это литвины, а Беларусь – это Литва. Термины «беларусы» и «Беларусь» гордым литвинам навязал кровавый российский царизм. Литовцы – это жмудины или летувисы.

На самом деле литвинизм построен на произвольном жонглировании историческими терминами. Как отмечает беларуская исследовательница Любовь Левшун, термин «литвин» имеет несколько значений: как этноним, политоним и идеологема (нас интересуют два первых значения).

1) «Литвин» как этническое понятие

Как этноним термин «литвин» обозначает предков современных литовцев, проживавших в Аукштайтии (Литва традиционно делится на Аукштайтию – «высокую землю», от литовского aukśtas – «высокий», и Жемайтию – «нижнюю землю», от литовского żemas – «нижний»). Из древнерусских летописей известно племя литва. В Повести временных лет сказано:
«А вот другие народы, дающие дань Руси: чудь, меря, весь, мурома, черемисы, мордва, пермь, печера, ямь, литва, зимигола, корсь, нарова, ливы, – эти говорят на своих языках, они – от колена Иафета и живут в северных странах».
То есть литва (предки аукштайтов) стоит в ряду языческих и некрещеных племён, которые платят дань Руси. В это время предки беларусов составляли неотъемлемую часть русского этнокультурного пространства и уже были крещены, как и все остальные восточнославянские племена.

Литовцы же были крещены последними в Европе – в 1387 году. Вот что об этом сообщает польский хронист Ян Длугош в своей «Истории Польши»:
«Этот огонь, почитавшийся варварами как вечный и сохранявшийся в Вильно, главном городе и столице народа, где жрец, называвшийся на их языке «знич», берёг его и питал усердным подкладыванием дров (а также давал ответы молящимся, вопрошавшим божество о будущем ходе вещей, будто бы получая их от Бога), король Владислав (Ягайло, находившийся на польском престоле с 1386 по 1434 год) распорядился потушить на глазах у варваров. Капище и жертвенник, на котором совершалось заклание жертв, король также приказал разрушить; сверх того, он повелел вырубить рощи в лесах, почитавшиеся священными, и сломать в них ограды; а ужей и гадов, которые имелись в каждом доме в качестве домашних богов, перебить и уничтожить. При этом варвары только плачем и стенаниями провожали ниспровержение и гибель своих ложных богов и божеств, не осмеливаясь роптать на повеление короля.

Когда же были сломаны и уничтожены идолы и литовцы воочию убедились в ложности своих богов и поняли, что были до того времени жертвами обмана, всё литовское племя и народ согласились, отрекшись от древнего заблуждения, охотно и с покорной преданностью принять христианскую веру».
Далее Длугош пишет о происхождении литовцев и их языке:
«Хотя и мало известно, ибо никто из писателей не сохранил об этом сведений, каким образом, откуда и когда литовские (аукштайты) и самагитские (жемайты) племена пришли в те северные области, в которых они теперь обитают, а также от какого племени они ведут свой род и начало, однако правдоподобным кажется предположение, которое ведёт к заключению (имея в виду как звуковой состав языка, так и сходные обороты речи), что литовцы и самагитты — латинского происхождения; и если они и не произошли от римлян, то, во всяком случае, от какого-то племени латинского имени…

Вместе с жёнами, скотом и домочадцами литовцы пришли на обширные и пустынные пространства, доступные одним зверям, почти постоянно подверженные жгучим морозам и называемые у писателей «пущи», в северную страну, которую они по отчему и древнему имени [Италия] назвали Литалией (ныне она, вследствие некоторого изменения, называется поляками и русскими Литва)…

Первоначально называясь литалами, по прошествии времени от других народов получили они название литванов – путём прибавления «в» и замены «л» на «н». Будучи изгнаны из Италии междоусобными войнами и смутами, они заняли обширные пустоши между Польшей, Русью, Ливонией и Пруссией – области, в течение большей части года скованные зимней стужей.

Там они основали сначала город Вильно, который и до сего дня является столицей племени, назвав его по имени князя Вилия, под водительством которого они покинули Италию и вступили в эти земли, а рекам, протекающим около города, Вилии и Вильне, дали названия по имени того же князя.

Они жили первоначально свободно, по собственным законам, ибо соседи не вмешивались в их дела, пока, размножась, не возросли числом и не опустошили нижнюю землю, обращённую к Пруссии, на их языке соответственно называемую Самагиттия (что значит «нижняя земля»), а также и землю, смежную с Польшей, которую они назвали «Яроцонами».

Русские, и прежде всего киевские князья, обеспокоенные продвижением литовцев (так как последние заняли леса, состоявшие во владении русских), принудили литовцев платить дань, однако жалкую и скромную, только в знак своей власти и господства; и литовцы платили много лет дань корой дубовых ветвей, ибо нельзя было взимать с них большего, вследствие бесплодия земли.

Язык у них латинский, отличающийся лишь незначительными различиями, так как он, вследствие общения с соседними племенами, уже склонился к свойствам русских слов».
[Длугош Я. История Польши // Сайт «Восточная литература».]
Изображение
Жемайтия (Жмудь) на карте современной Литовской Республики. Составляет около 35 % территории современной Литвы.

В данном отрывке польский хронист воспроизводит средневековую литовскую легенду о якобы римском происхождении литовского племени. Известный мемуарист-этнограф XVI века Михалон Литвин писал:
«Мы, литвины, происходим от италийцев, и в наших жилах течёт италийская кровь. У нас – римские обычаи и обряды, у нас – собственный, наполовину латинский язык, который отличается от русинского языка (то есть от западнорусского или старобеларуского, на котором написаны Статуты ВКЛ.)»
[Левшун Л. Концепт «литвины» в этнокультурном самосознании белорусов. Свидетельства письменных источников XIV–XVII веков. // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь».]

Такого же мнения придерживались Матвей Меховский, Матей Стрыйковский и многие другие летописцы. Здесь же отметим то, что Длугош говорит о единстве происхождения литовцев (аукштайтов) и самагитов (жемайтов) – двух ветвей, на которые делится сегодня литовский этнос.

А вот отрывок документа из материалов Тевтонского ордена, который использовался на арбитражном процессе 1412 года:
«А также, что замок Виллена (hus Willune) прусские братья завоевали 11 лет тому назад от неверных и врагов нашей веры литовцев (Littowen), которые назывались аукштайтами (Austenten), а предводителями у них были Сурмин, Матейко и Гаштольд. А также, что вышеуказанные предводители, у которых был отвоёван замок Виллена, как уже писалось, были литовцами, и их род и теперь зовётся литовками и литовцами, и живут они в Литве, в Кульве вблизи Вилькомира (czu Colwa bi Wilkenberg), a не в Жемайтской (Samayten) земле. Также, что и замок Виллена до его завоевания прусскими братьями, как уже говорилось, удерживался и обеспечивался литовцами, которые назывались и теперь себя называют аукштайтами (Awstayten), а не жемайтами (Samayten)».
[Scriptores rerum Prussicarurn. Band 2. Leipzig, 1863. S. 711.]

Приведём также характерное свидетельство Матея Стрыйковского, первого историографа Великого княжества Литовского (1582 год):
«Литва тогда и старые пруссы, жемайты, курляндцы, латыши, ятвяги, из одного народа, с помощью одинаковых обычаев, как бытовых, так и военных, всегда выполняли церемонии в честь своих одинаковых богов или использовали языческие обряды.

*Боги литовские, жемайтские, самбийские, латышские и прусские*

А вот главные боги, которые имели эти народы:

1. Окопирнос, бог неба и земли.

2. Свайтестикс, бог света.

3. Аушлавис, бог немощных, больных и здоровых.

4. Атримпос, бог моря, прудов, водоёмов и озер.

5. Протримпос, бог рек и всех текущих вод…»
[Maciej Stryjkowski. Kronika polska, litewska, їmudzka i wszystkiйj Rusi // Сайт WolneLektury.]

Как видим, Стрыйковский ставит литву в один ряд с другими балтскими племенами (жемайтами, пруссами, латышами, самбийцами) и приводит примеры их общих богов.

Примечательным нам представляется рассказ французского поэта Гильельма де Машо, участвовавшего в крестовом походе на Литву в 1329 году:
«[Король Иоанн отправился] через лёд в Литву.
Там он крестил один город,
где проживало свыше шести тысяч неверующих.
Имя того города – Медвегалис.
Не думай, что это – сказка!
Ибо король занял ещё четыре замка,
из которых управляется этот край,
именно Сиздите, замок Гедимина,
Гегуже и Аукаймис; так каждый их житель,
мужчина или женщина, погубили свою душу и тело,
и никто там не остался в живых,
хотя этого не хотел татарский хан,
которому Литва платит дань».
[Переведено по переводу С. Ровелла на литовский язык: Chartularium Lithuaniae res gestas magni ducis Gedeminne illustrans = Gedimino laiškai / tekstus, vertimus bei komentarus parengė S. C. Rowell. Vilnius, 2003. P. VI.]

Упомянутые в стихотворении крепости расположены в Жемайтии, которая воспринимается французом как неотъемлемая часть Литвы.

О том, что балтское племя литва – предки аукштайтов, свидетельствует и археология. Археологам известна культура восточнолитовских курганов, чья восточная граница практически совпадает с современной границей между Литовской Республикой и Республикой Беларусь. Этническая атрибуция населения указанной археологической культуры не вызывает сомнений: это то самое племя, которое фигурирует в древнерусских летописях под именем «литва» и занимает территорию, соответствующую ареалу расселения аукштайтов.
Изображение
Топонимы Беларуси, оканчивающиеся на -ишки

Любопытно, что восточная граница культуры восточнолитовских курганов совпадает не только с современной беларуско-литовской границей, но и с границей топонимов, оканчивающихся на -ишки (типично литовские топонимы). Географические наименования, оканчивающиеся на -ишки, расположены тоненькой полоской вдоль границы Литвы и Беларуси.

Местоположение Литвы хорошо иллюстрирует Ипатьевская летопись. В записи за 1263 год говорится, что Войшелк, сын Миндовга, заложил Лавришевский монастырь на Немане
«между Литвой и Новогрудком».
К тому времени Новогрудок входил в состав Великого княжества Литовского, но этнически это была русская земля, подчинённая литовцам. Собственно Литва располагалась на территории современной Литовской Республики и чуть-чуть заходила на северо-запад современной Беларуси. Впоследствии за землёй Новогрудчины закрепились наименования Чёрная Русь и Чёрная Россия.

Пограничный город Гродно, расположенный к западу от Новогрудка, относит к Руси немецкий хронист XIV века Виганд Марбургский, описывая поход 1364 года:
«Маршалек созывает войско иностранцев для обложения Гродна, намереваясь идти также против русинов».
[Баранаускас Т. Новогрудок в XIII в.: история и миф. // Сайт «Средневековая Литва».]

Таким образом, современное беларуское Понеманье – русская земля, Чёрная Русь, а не мифическая «древняя Литва» или что-то иное в этом роде. :evil:

Литовцы занимали некоторые земли современной Беларуси на северо-западе, однако основным ареалом их проживания была территория нынешней Литовской Республики. Это опровергает псевдоисторическую теорию националистов о том, что «древняя Литва располагалась между Минском и Новогрудком». :fool:

Автором этой теории был исследователь-дилетант из Минского пединститута Микола Ермолович. Критически к этой теории относятся даже некоторые беларуские историки националистической ориентации. Например, Олег Дернович пишет:
«Ермолович просто взял пограничные точки топонимов «Литва», да и то не все, и обвёл их. Поэтому у него и получилось, что историческая Литва – это где-то рядом с Минском. Но подобные топонимы возникают именно на пограничной территории, а не на основной! В академической среде концепция Ермоловича непопулярна. Здесь много сторонников его идей вы не найдёте».
[Олег Дернович: Зарождение ВКЛ – до сих пор одна из наиболее спорных тем для историков. // Сайт TUT.BY.]

Если проанализировать исторические источники Тевтонского ордена, одного из главных врагов Великого княжества Литовского, то всякие сомнения насчёт того, кто же такие литвины в этническом отношении, отпадают. В следующем посте приведём некоторые выдержки из произведений основных авторов ХІII-ХІV веков.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разоблачение фальсификации от тевтонов

Новое сообщение ZHAN » 29 янв 2021, 20:08

Генрих Латвийский «Хроника Ливонии» (XIII век):
«Литовцы же, разграбив всю окрестную область, ночью собрались все вместе в деревне Анно и рано утром ушли из страны, забрав с собой женщин, малых детей и большую добычу. В самую ночь Рождества Господня ливы, отправив гонцов, сообщили епископу, что литовское войско вступает в Ливонию, а потом гонцы, следуя один за другим, стали доносить об избиении и пленении людей, опустошении храмов и обо всём том вреде, какой причинили язычники вновь основанной церкви… По возвращении епископа в Ливонию с его пилигримами пришли к нему семигаллы из Мезиотэ просить помощи против литовцев. И сказал епископ: «Если вы захотите креститься и принять законы христианства, то мы окажем вам помощь и примем вас в братское общение с нами». И сказали те: «Мы не смеем креститься из-за дикости других семигаллов и литовцев, разве только ты пошлёшь к нам в замок своих людей и этим защитишь нас от нападков; оставшись с нами, они могут и совершить над нами таинство крещения и научить нас законам христианским»».
[Генрих Латвийский. Хроники Ливонии // Сайт «Восточная литература»]

Из приведенного отрывка видно, что литовцы – родственники жемайтов (семигаллов), балты-язычники.

Пётр из Дусбурга «Хроника земли Прусской» (завершена в 1326 году):
«Пруссы не имели понятия о Боге. Поскольку они были глупцами, то разумом не могли постичь Его, а так как письменности у них не было, то не могли созерцать Его и в Писании. В самом начале они весьма дивились тому, что кто-то, отсутствуя, мог пояснить свои намерения буквами. И вот, поскольку они не знали Бога, то случилось, что в заблуждении своём они всю природу почитали вместо Бога, а именно солнце, луну и звёзды, гром, птиц, также четвероногих, вплоть до жабы. Были у них также священные леса, поля и реки, так что они не смели в них рубить деревья, или пахать, или ловить рыбу. Было же посредине этого погрязшего в пороке народа, а именно в Надровии (ныне территория Калининградской области. – Прим. авт.), одно место, называемое Ромов, ведущее название своё от Рима, в котором жил некто по имени Криве, кого они почитали как папу, ибо как господин папа правит вселенской церковью христиан, так и по его [Криве] воле или повелению управлялись не только вышеупомянутые язычники, но и литвины и прочие народы земли Ливонской… Ныне же литвины и прочие язычники этих мест сжигают упомянутую жертву в каком-то священном месте согласно их обряду, но прежде чем сжечь коней, их загоняют настолько, что они едва могут стоять на ногах».

«Во всем подобное этому видение узрел один деревенский молотильщик, человек простой, бесхитростный и богобоязненный, в земле Прусской. Когда он стоял у ворот своего дома, то ясно увидел в воздухе братьев, сражающихся с литвинами, и позвал к себе челядь свою и сказал: «Разве вы не видите, как братья Господа нашего сражаются с язычниками?»».

«В это время мощная рать пруссов, судовов и литвинов вторглась в землю Самбийскую и, поставив литвинов с одним камнемётом с одной стороны, а остальных с другим – с другой, восемь дней, ежедневно штурмуя, осаждали замок Вилов… В этой жесточайшей битве многие язычники были убиты и смертельно ранены; но вышеупомянутый Генрих, выстрелив из баллисты, пронзил стрелой и убил одного знатного и власть имущего человека, вождя литвинов, а с другой стороны выстрелил в одного мастера, который, чтобы починить камнемёт, поднялся на верх его, и стрелой пригвоздил ему руку к камнемёту; увидев это, испуганные язычники сняли осаду».
То есть литвины – такие же язычники, как пруссы и другие балтские племена. Очевидно, что это предки современных литовцев. Предки беларусов в те годы были крещены уже несколько столетий.
«В то время один литвин по имени Пелусе, обиженный господином своим, одним корольком, который будто бы был вторым после короля литвинов в королевстве своём, пришёл к братьям в землю Самбии <…> В тот же год и в то же время Иесбуто, литвин, с 500 доблестными мужами вошёл в Польшу и помимо многого зла, которое там сотворил, забрал с собой огромную добычу, состоящую как из людей, так и из прочего. Этот Иесбуто хотя и был с язычниками, однако в глубине души любил братьев <…> Пукувер, король Литвы, также в том году, сына своего Витеня с большим войском послал на Польшу в землю Брестскую, и он нанёс там большой ущерб убийством и пленением людей, огнём и мечом. <…> В год от Рождества Христова 1301 один литвин по имени Драйко, житель замка Оукайм, печалясь, что так долго находится в заблуждении диавольского обмана, и желая, отринув почитание идолов, начать служение Богу живому и истинному, тайно послал сына своего Пинно к брату Вольраду <…> Спустя несколько лет после этого один литвин по имени Спудо, старший над замком Путеникка, ревнитель веры и христиан, повелел брату Вольцу, вышеупомянутому комтуру, прийти со своим войском, ибо он хотел выдать ему вышеупомянутый замок».
[Пётр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. // Сайт «Восточная литература».]

Имена литвинов – явно старинные языческие имена балтов. Несмотря на германизацию имён хронистом, нетрудно понять, что это не имена восточных славян.

Предков беларусов Пётр из Дусбурга именует не иначе как «рутены» (то есть русские). Например, говоря о событиях 1324 года, он пишет:
«В том же году господин папа Иоанн XXII по предложению брата Фридриха, Ордена братьев миноритов, архиепископа Риги и тамошних горожан послал в пределы Ливонии двух легатов, а именно Бартоломея, епископа электенского, и Бернарда, аббата монастыря Святого Теофреда, епископата Ле Пюи, Ордена святого Бенедикта, чтобы они крестили короля литвинов и рутенов».
К 1324 году под властью Гедимина находились, помимо территории современной Литовской Республики, некоторые беларуские земли. Как видим, литвины и рутены – два отдельных народа, которыми правит Гедимин. Кто же это, если не предки современных литовцев и белорусов? :unknown:
Националисты вразумительного ответа на этот вопрос не дадут. :no:

Герман Вартбергский «Ливонская хроника» (составлена около 1372 года):
«Он (магистр Эрнст) предпринял большой поход в страну литовцев в Кернове (Кернаве – древняя столица литовцев в Аукштайтии), и литовцы, преследуя, убили его 5 марта 1278 года вместе с 71 братом у Ашерадена; точно так же (убили) и Эйларда Обергенскаго, начальника ревельской земли, вместе с его людьми, далее – рыцарей Тизенгаузена и Генриха Врангеля со многими другими жителями и пилигримами».

«В том же году прусские братья опустошали с войском в продолжение целой недели землю языческих литовцев. На девятый день, в Сретение, была дана при речке Стребене битва, в которой пало более 10 000 литовцев и русских, призванных на помощь из различных мест, как то: Лантмара (Владимира), Брейзика (Бреста), Витебска, Смоленска и Полоцка».
[Герман Вартберг. Ливонская хроника. // Сайт «LIB.RU».]

Герман Вартбергский рисует нам ту же картину, что и Пётр из Дусбурга. Литовцы – балты-язычники, а восточные славяне – русские. Русские города, как видно из приведённого отрывка, располагаются на территории современной Республики Беларусь и Российской Федерации.
«В [1370] году, в субботу после Reminiscere (9 марта), гольдингенский командор вместе с курляндцами напал на Литовскую землю, которую он опустошил, а именно: Плутен, Малове, Варнен и Меденикен по направленно к так называемому Плудденскому озеру, причем он переночевал в Верзевене и увёл с собой 320 человек обоего пола».
Не все перечисленные топонимы идентифицированы историками, однако известно, что Варнен – городок к востоку от Клайпеды, а Меденикен – Мидинганы в Литве.

Виганд Марбургский «Новая прусская хроника» (составлена около 1394 года):
«Некоторое время тому назад говорилось, что королём в Плоскове (Полоцке) был сын Альдгарда. Рутены же и помыслить не могли, чтобы королём их был язычник, и изгнали его. Впоследствии Скиргал с великим войском вторгся в Руссию, намереваясь силой взять Плоское; но рутены обороняли город, и потому Скиргал направил послов к ливонскому магистру, обращаясь к нему за помощью и обещая дать небольшую землю в вечное владение ордену и прося поспешить, ибо рутены, несмотря на множество нападавших, оказывали ему мощное сопротивление».
[Виганд Марбургский. Новая прусская хроника // Сайт «Восточная литература».]

Очевидно, что предки беларусов – «рутены». Характерно и неприязненное отношение полочан к литовцам-язычникам.
Этот эпизод разоблачает и миф националистов о мирном вхождении беларуских земель в ВКЛ.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

"Беларусы – это литвины!": разбор фальсификации (2)

Новое сообщение ZHAN » 30 янв 2021, 13:19

2) «Литвин» как политическое понятие

Как политоним термин «литвин» обозначал всех подданных Великого княжества Литовского вне зависимости от их этнической и конфессиональной принадлежности. На этом часто спекулируют националисты. Проводя аналогии, можно сказать, что политоним «литвин» – аналог современных терминов «россиянин», «казахстанец», «латвиец». Разумеется, применение политонима «россиянин» не предполагает того, что, к примеру, татарин является славянином или «истинным русским». Это очевидно для всех здравомыслящих людей. Однако националисты игнорируют эту прописную истину и причудливым образом смешивают этноним с политонимом.

В письменной традиции Московской Руси XVI–XVII веков термин «литвин» употреблялся в отношении всех подданных великого князя литовского, независимо от их происхождения. Приведём пример:
«И апреля в 11 день литвин шляхтич Семён Судовской пытан, и с пытки говорил те же речи, что и в роспросе сказывал»
[Расспросные речи литвина шляхтича Семена Судовского о количестве войска в Мстиславле и о намерении гетмана Хоткевича идти под Смоленск // Сайт «Восточная литература».]

Очевидно, что этот шляхтич – русский (русин) по своему этническому происхождению и самосознанию. То же самое относится к термину «литовский язык», который применялся московскими писцами в отношении западнорусского литературного языка. Называя западнорусский язык «литовским», москвитяне указывали на то, что эта русская литературная традиция распространена в Великом княжестве Литовском и несколько отличается от московской литературной традиции (в частности лексикой, так как в западнорусском языке было много полонизмов).

Литвинами москвитяне называли выходцев не только с территории современной Беларуси, но и с территории Украины:
«В нынешнем, государь, 131-м году декабря 6 день приехали в Путивль из Литовской земли, из Лубен, 2 чорных старца, сказалися монастыря Преображенья Господа Бога Спаса нашего».
[Из отписки путивльских воевод о приезде в Путивль посланцев архиепископа И. Копинского, сообщивших о желании православного украинского духовенства, крестьян и запорожских казаков перейти в русское подданство // Сайт «Восточная литература».]

Этот документ датируется 1622 годом, и речь в нём идёт о городке Лубны (ныне Полтавская область Украины). Данная территория ещё со времён Люблинской унии входила в состав Короны Польской, а не Великого княжества Литовского, но в сознании московских людей эти территории оставались Литвой.

Ещё пример:
«Севский воевода Михаил Еропкин в отписке, полученной в Розряде 29 марта, доносил: «марта в 15 д. переехал на твоё государево… имя в Севеск из Новагородка-Северскаго литвин»
[Отписка севского воеводы «о польских вестях», сообщённых ему выходцем из Литвы Яном Заблоцким, и расспрос Заблоцкаго в Разряде // Сайт «Восточная литература».]

Новгород-Северский – город в нынешней Черниговской области Украины. Если исходить из логики местечковых националистов, Украина – тоже Литва, а украинцы – литвины. Полагаем, украинским «свідомим громадянам» такой расклад не понравится. :lol:

Характерен пример русского (восточнославянского) первопечатника Франциска Скорины, издавшего в 1517 году «Библию русскую». В известных нам документальных свидетельствах о его жизни и деятельности он 7 раз назван русином («господин Франциск, сын покойного господина Луки Скорины из Полоцка, русин…») и лишь один раз литвином – когда шло перечисление студентов из разных концов Европы:
«Матей из Семниклош, Андрей из Зинты, Иоанн из Горав, Томаш из Подляшья, Франциск из Полоцка, литвин»
[Документы о Франциске Скорине // Сайт «История Беларуси IX–XVIII веков. Первоисточники».]

«Свядомые» интеллектуалы часто говорят, что русин – это обозначение православных людей. Однако анализ исторических источников опровергает эту теорию. Если русин – это православный, то как быть с протестантами Симоном Будным и Василием Тяпинским? Первый издал в 1562 году «Катехизис… для простых людей языка русского». Второй прямо заявлял, что он
«не итальянец, не немец, не доктор и не может считаться попом», он обычный «русин… своей Руси услугуючи»
[Тяпинское Евангелие // Сайт «Книжные памятники Архангельского Севера».]

То есть протестант Тяпинский чётко обозначил своё русское этническое самосознание.
Изображение
«Катехизис» Симона Будного «для простых людей языка русского». Несвиж, 1562 год.

Жители Московской Руси имели такое же самосознание, как русские жители ВКЛ. Так, тверской купец Афанасий Никитин в «Хождении за три моря» называет себя русином:
«А в том в Чюнере ханъ у меня взял жеребца, а увядал, что яз не бесерменянин – русинъ»
[Хождение за три моря Афанасия Никитина // Сайт «Библиотекарь. Ру».]

В повести о взятии Казани Иваном IV Грозным, написанной в 1564–1566 годах, мы читаем:
«Рустей же силе велице суще и всегда казанцев прогоняху, биюще: на единаго бо казанца сто русинов, а на два двѣсте <…> Како бо можаху битися казанцы с такими рускими силами многими, яко быти на единаго казанца русинов 50! <…> И воина же русина, приведшаго царя, и други его, сребром и златом ис казны своея понемалу одаривъ и свѣтлая портища подавъ имъ, и паки отпусти их на сѣчю казанцевъ»
[Казанская история // Сайт Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН.]

Вне всяких сомнений, в источниках есть упоминания и о «русской вере» (православии), и сам термин «русин» используется для обозначения конфессиональной принадлежности, однако конфессионим является производным от этнонима, а не наоборот. Иначе выходит полный абсурд: придётся признать существование «православного языка» (непонятно, где же в таком случае «буддистский» или «протестантский» языки).

Об общерусском единстве неоднократно упоминали иностранные авторы, которые видели ситуацию со стороны. К примеру, австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн в своём знаменитом труде «Записки о Московии» (1549 г.) писал:
«Из государей, которые ныне правят Руссией, первый – великий князь московский, которому принадлежит бо́льшая её часть, вторым является великий князь литовский, третьим – король польский, сейчас владеющий как Польшей, так и Литвой».
[Герберштейн С. Записки о Московии. В 2 т. Т.1. Москва, 2008.]

В первой трети XVI века Великому княжеству Литовскому принадлежали восточнославянские территории Беларуси, Подляшья, Волыни, Среднего Поднепровья и части Подолья. Корона Польская владела Червонной Русью, Холмщиной и другой частью Подолья с городом Каменцом. Остальные области давно канувшего в Лету Древнерусского государства находились под скипетром московского великого князя (Северная и Северо-Восточная Русь, Северщина, Смоленщина и другие земли).

Под словом «Руссия» Герберштейн понимал следующую территорию:
«Руссия граничит с Сарматскими горами (Карпатами) неподалеку от Кракова, а раньше простиралась вдоль реки Тираса, что на языке тамошних жителей именуется Днестром, до Понта Эвксинского (Чёрного моря) и реки Борисфена (Днепра)…»
В состав Руссии австриец включал также Среднее Поднепровье с Черкассами и Киевом, «некогда столицей Руссии», Северскую область, междуречье Оки и Волги и земли вплоть до Русского Севера. Кроме того, автор указал, что Литва и Жемайтия (области проживания этнических литовцев) расположены «среди русских». И добавлял при этом:
«Весьма многие подданные этих областей, даже в столице Вильне, являются русскими».
Очевидно, здесь речь идёт не о подданных московского государя, а о жителях Западной и Юго-Западной Руси (нынешних Беларуси и Украины).

Согласно Герберштейну, русские территории Московии, ВКЛ и Польши связывает не только общая политическая история ІХ-ХІІІ веков, но и единство корней. Сразу после описания политического разделения русских земель между московской и польско-литовской монархиями сказано:
«О происхождении своём им известно только то, что сообщают их летописи… Этот народ славянский от колена Иафетова».
Далее идёт описание русской истории. Следовательно, в начале XVI века восточнославянское население осознавало общность своего происхождения и истории. По крайней мере, внимательный глаз имперского посланника видел именно это. Необходимо добавить, что Герберштейн получал информацию и от московских подданных, и от подданных Великого княжества Литовского и Короны Польской, поэтому мог делать выводы самостоятельно.

Сведения Герберштейна не противоречат информации из других источников. Так, в «Трактате о двух Сарматиях» (1517 г.) польский хронист Матвей Меховский писал:
«Сверх того заметим, что весь этот четвероязычный народ (литовцы) по вере подчиняется римской церкви, а в других окрестных провинциях, в Новгороде, Пскове, Полоцке, Смоленске и затем к югу за Киев, живут все русские, говорят по-русски или по-славянски, держатся греческого обряда и подчиняются патриарху константинопольскому».
[Меховский М. Трактат о двух Сарматиях // Сайт «Восточная литература».]

Войны между Московской державой и Литвой являлись борьбой за объединение всех русских земель под одной властью. Великое княжество Литовское не являлось исключительно литовским государством: до начала XVII века делопроизводство в стране велось на западнорусском литературном языке, большинство шляхетских родов происходило из древних русских фамилий (Острожские, Сапеги, Ходкевичи, Огинские и многие другие), и до полонизации и окатоличивания они являлись носителями русского самосознания и исповедовали православие. Основную массу населения составляли русские (предки беларусов и украинцев), из девяти воеводств Литвы в первой половине XVI века шесть являлись русскими (Волынское, Киевское, Полоцкое, Новогрудское, Витебское и Подляшское).

Примечательно описание Сигизмундом Герберштейном битвы при Ведроши, состоявшейся в 1500 году. В «Записках о Московии» предводитель литовского войска Константин Острожский назван «русским герцогом», при этом московские воины именуются и московитами, и русскими. О мятежном князе Михаиле Глинском Герберштейн писал так:
«Межтем Михаил Глинский, происходивший из знатного рода и семейства русских государей, который некогда при Александре пользовался большой властью, бежал к великому князю московскому».
Видный представитель рода Глинских вёл свою родословную от знатного киевского рода, осевшего в Великом княжестве Литовском при Витовте.

Нельзя обойти стороной проблему иностранного наименования русского государства. Иностранцы, беря пример с поляков, часто называли Московскую Русь Московией, а её жителей – московитами. Однако самоназвание подданных великого князя московского чётко отражено в «Записках» Герберштейна:
«Народ этот, говорящий на славянском языке, исповедующий обряд и веру Христову по греческому обычаю, называющий себя на родном языке Russi, а по-латыни именуемый Rhuteni, столь умножился, что либо изгнал живущие среди него иные племена, либо заставил их жить на свой лад, так что все они называются теперь одним и тем же общим именем «русские» (Rhuteni)».
Ошибку западноевропейцев в этнониме жителей Великороссии отмечал французский путешественник XVII века Жак Маржерет:
«Ошибочно называть их московитами, а не русскими, как делаем не только мы, живущие в отдалении, но и более близкие их соседи. Сами они, когда их спрашивают, какой они нации, отвечают: русские, а если их спрашивают, откуда, они отвечают: из Москвы, Вологды, Рязани или других городов».
[Ж. Маржерет. Состояние Российской империи и великого княжества Московии. // Сайт «Восточная литература».]

Он же добавлял:
«Нужно также знать, что есть две России, именно: та, что носит титул империи, которую поляки называют Белая Русь, и другая – Чёрная Русь, которой владеет Польское королевство и которая примыкает к Подолии».
Стоит пояснить, что иногда иностранные авторы называли Белой Русью Московское государство, а Чёрной Русью считали русские земли, находящиеся под властью Великого княжества Литовского и Королевства Польского. К XVIII веку значение данных терминов поменялось: Белой Русью стали называться земли Восточной и Центральной Беларуси, а Чёрной Русью – территория верхнего течения Немана. При этом наблюдалась устойчивая тенденция к распространению названия «Белая Русь» на всю территорию нынешней Беларуси.

Также нелишним будет упомянуть свидетельство католического историка Цезаря Барония, который писал в 1602 году:
«Московия получила своё название по названию реки, на которой находится её столица, но она есть частью Руссии».
[Baronius С. Annales ecclesiastici.Venetis, 1602. P. 542.]

Под «Руссией» понималось общее для всех русских (восточных славян) этнокультурное пространство.

Таким образом, в начале XVI века термин «Русь» (в различных вариациях: «Руссия», «Россия», «Русская земля» и т. д.) обозначал разделённую между Польшей, Литвой и Москвой территорию расселения восточных славян, а этнонимом «русские» назывались все восточные славяне, расселённые от Карпат до восточных окраин Московской державы.

Термины «московит» и «литвин» обозначали подданство, однако под «литвинами» в узком смысле слова понимались этнические литовцы.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Чьё государство ВКЛ?

Новое сообщение ZHAN » 31 янв 2021, 14:45

Итак, перед нами встаёт главный вопрос: кому же принадлежит «право собственности» на ВКЛ? :unknown:

Местечковые националисты дают простой ответ: конечно же, современной Республике Беларусь. Именно из Великого княжества Литовского они выводят историю беларуской государственности, начисто игнорируя древнерусский период (в этом их отличие от украинских братьев по разуму: те видят в Древней Руси «украинскую державу»).

Начнём с того, что повторим установленный выше факт: Великое княжество Литовское образовалось благодаря захвату западнорусских земель литовцами, а не путём каких-либо мифических договорённостей. Элита государства, по крайней мере в начальный период, была практически полностью литовской по своему этническому составу. Среди всех правителей ВКЛ, а впоследствии и Речи Посполитой, нет ни одного (!) беларуса (точнее, предка беларусов, поскольку беларусы тогда ещё не оформились в отдельный (суб)этнос). Единственный восточный славянин на литовском троне – Михаил Корибут Вишневецкий, происходивший с Волыни. При этом показательно, что он начисто утратил русское самосознание и ополячился.

Пожалуй, самыми забавными действиями националистов по «обелорусиванию» ВКЛ являются их тщетные попытки доказать славянскую этимологию имён великих князей литовских. На самом деле происхождение имён правителей ВКЛ, безусловно, литовское.
Изображение

В русских летописях, немецких и польских хрониках имена литовцев переделывались на свой лад (так же, как скандинавы, к примеру, называли русского князя Владимира Вальдемаром или поляки называют Джорджа Вашингтона Ежи). Однако очевидно, что сами литовцы употребляли собственные наименования.

Любопытно, что у современных литовцев сохранились древние литовские имена, а у беларусов – древнерусские. Половина Литвы носит имена Витаутас, Альгирдас, Миндаугас, а половина Беларуси – Владимир, Ярослав, Святослав...

Теперь зададимся вопросом: если великие князья и большая часть элиты ВКЛ – литовцы, а большинство населения – русские, то чьё же это государство? :unknown:

Очевидно, литовское, созданное путём завоевания русских земель.

Действительно, русское культурное влияние было велико, поскольку литовцы стояли на более низкой ступени развития, нежели предки беларусов и украинцев: в отличие от литовцев, русские были крещены, имели письменность, высокую культуру, развитые города. Однако это было влиянием подвластных на власть имущих.

Исторические источники свидетельствуют именно о подчинении русских земель литовцам. Процитируем уже знакомую нам «Ливонскую хронику» Германа Вартбергского:
«Далее, они (литовцы) потребовали, чтобы орден для защиты их от нападения татар был переведён в пустыни между татарами и русскими и чтоб орден не удерживал за собой никакого права на русских, но чтобы вся Россия целиком принадлежала литовцам».
То есть этнически литовская знать относилась к русским (восточным славянам) как к подчинённым и боролась за свою власть над ними.

Приведём также фрагмент договора 1340 года, заключённого литовскими князьями с польским королём Казимиром и мазовецкими князьями:
«Аже пойдет оугорьскый король на литву, польскому королеви помагати, аже пойдет на русь што литвы слушает, королеви не помагати… аже пойдут на русь што короля слушает, литовьским князем не помагати»

(перевод: «Если пойдёт венгерский король на Литву, польский король должен помогать Литве. Но если венгерский король пойдёт на Русь, подчинённую Литве, то польский король не должен вмешиваться… Если нападут на Русь, подчинённую польскому королю, литовские князья не должны помогать Польше»)
[Летопись Рачинского // Сайт «Ізборник».].

«Русь што литвы слушает» – это западнорусские (беларуские) земли, подчиненные великому князю литовскому. «Русь што короля слушает» – это Галиция.

Чтобы лучше уяснить, что собой представляло Великое княжество Литовское в этнокультурном отношении, следует рассмотреть Гражданскую войну, которая разгорелась в этом государстве в 1432–1438 годах.

В 1385 году между Великим княжеством Литовским и Польшей была заключена Кревская уния. По условиям договора Ягайло получал, помимо титула великого князя литовского, польскую корону и при этом был обязан крестить литовцев по католическому обряду.

В 1413 году была заключена Городельская уния, в соответствии с которой в ВКЛ вводилось польское административно-территориальное деление, а литовские бояре-католики получали права польской шляхты.

Русская православная знать по итогам уний с Польшей была существенно ограничена в правах. В конце XIV – начале XV века русское влияние в ВКЛ ослабляется, а польское, напротив, усиливается. Кревская уния поставила крест на перспективе превращения ВКЛ в русское (или русско-литовское) государство. Литовский народ крестили по латинскому обряду, что не могло не привести к проникновению полонизма в этнокультурную жизнь Великого княжества Литовского.

Однако русская знать не сразу смирилась со своей участью. В 1430 году умер, не оставив наследников, князь Витовт, правивший ВКЛ 38 лет. Единственная дочь Витовта, Софья, была замужем за великим князем московским, следовательно Литву мог возглавить её сын – Василий II Тёмный. Но он был православным и не желал переходить в католичество, что являлось обязательным требованием для великого князя литовского. Знать ВКЛ, в нарушение Городельской унии (без дозволения короля польского), провозгласила своим великим князем православного Гедиминовича – Свидригайло Ольгердовича. Тот начал проводить решительный курс на самостоятельность Литвы от Польши, предоставил равные права католикам и православным и потребовал себе королевскую корону, которую хотел получить ещё Витовт (незадолго до смерти её перехватили поляки, не желавшие усиления литовского монарха).
Изображение
Свидригайло Ольгердович

В 1432 году католическая знать попыталась устроить государственный переворот, напав на Свидригайло и его свиту в Ошмянах. Однако Свидригайло удалось бежать в Полоцк, оплот западнорусской православной партии.

Провозглашённый великим князем католик Сигизмунд Кейстутович подписал с Короной Польской кабальные договорённости, передал полякам Подляшье и Волынь, а также согласился на инкорпорацию ВКЛ в состав Польши после своей смерти.

В развернувшейся кровопролитной Гражданской войне, которая продлилась до 1438 года, сторону Сигизмунда Кейстутовича приняли в основном литовские этнические области (Аукштайтия и Жемайтия), сторону Свидригайло Ольгердовича – Русь (в том числе земли современной Беларуси). И хотя победа в этом конфликте досталась Сигизмунду, сопротивление русской православной знати стало важной вехой в борьбе Западной Руси за свои права.

Далее рассмотрим вкратце, как описывают ту войну летописи.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Слуцкая летопись (первая четверть XVI века)

Новое сообщение ZHAN » 01 фев 2021, 20:52

[Слуцкая летопись // Сайт «Ізборник».]
«И прииде Швитригаило на Полтеск и на Смоленескь, и князи рустии, бояре посадиша князя Швитрогаила на великое княженье Руское. На ту же осень собра силу многу князь великии Швитрогало, и князь великии тверьскии Борись Александрьвичь дасть ему брата своего, княза Ярослава, со всеею силою своею, и поиде на Литву, и не дошедь до Вилни за 6 миль и сташа в Ошмене (Ошмяны – город в 52 км от Вильнюса, ныне часть Беларуси), и ту стояше неделю… Тое жь зимы у другии ряд князь великии Швитригаило собра силу многу рускую и поиде на Литву, и повоеваша Литовьскои земли множество, и пожгоша, и во полонь повели. На лето жь собра силу многу рускую, и мештера лифляньски со всею силою своею прииде к Швитригаилу на помочь, и князь великии тверьски даль ему свою силу и поидоша в Литовьскую землю. За полъторы мили от Вилни ночеваль в Рудомине (деревня Рудамина в 13 км к югу от Вильнюса, ныне часть Литовской Республики) и поиде к городу. Не доходя Троковь (современный Тракай в Литовской Республике) поверне на Старыи Трокы, а под Троки стоял на спасов день, а стояль 4 дни, и отиде от Троков искати великаго князя Жидимонта (Сигизмунда Кейстутовича) и рати литовьскои. И стояша во Воитяшках (город Эйшишкес в 70 км к юго-западу от Вильнюса, ныне часть Литовской Республики) 4 дни, и взя град Крев (Крево – ныне агрогородок в Беларуси в 80 км от Вильнюса) мурованы и сожже, а люди много посекоша и в полонь повели, а оттоле поиде к Молодечну (ныне город в Беларуси в 120 км от Вильнюса)».
То есть Свидригайло с русским войском идёт на литовцев в направлении современной Литвы. Литва – это территория Аукштайтии и современное беларуско-литовское приграничье, которое в те годы было этнически частично литовским («Ошмяны», к примеру, – литовский топоним, от слова Aśmenys – «острие»).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Летопись Рачинского (конец XVI века)

Новое сообщение ZHAN » 02 фев 2021, 21:31

[Летопись Рачинского // Сайт «Ізборник».]
«И прышла до него весть, што литва идеть у погоню, и князь великии Швитрыгаило послал на литву князя Михаила, воеводу киевского, и иных князеи много руских, и побили пана Петра Монкгирдовича гэтмана и всю литву, а иных жывых поимали. И оттоль пошол Швитрыгаило к Жеславлю (ныне город Заславль, расположенный в 12 км к северо-западу от Минска, был занят литовцами), и за один день Жеславль взяли, и место выжгли, а людеи много в полон повели, и много лиха поделали Великому князству Литовскому, и пошли у свою землю Рускую. И прышол к Борысову (город в 52 км к северо-востоку от Минска), и там поимали князя Михаила Ивановича Полочанского на рецэ Березыни и послали его к Витебъску, и там велели его втопити, а поимали его невинного человека. A потом мистр ифлянтскии пошол у свою землю, а князь Швитрыгаило великии к Лукомлю (ныне город в Витебской области) пошол. И там воиско свое роспустил, князеи и бояр, а сам за ся пошол до Киева. На тую же осень князь великии Жыкгимонт, собравшы силу великую, литву и ляхи, и пошол на Рускую землю, и стал подо Мстиславлем месеца сентябра шостогонадцать дня, и стоял под городом чотыры недели, и города не взявшы опят вернулся y свою землю».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

«Хроника литовская и жмойтская» (XVII век)

Новое сообщение ZHAN » 03 фев 2021, 19:50

[Хроника литовская и жмойтская // Сайт «Ізборник».]
«Жигимонт поднесен на князство Литовское. Так теды панове литовские, вырозумевши волю кроля Ягейла, зараз послали до Жигимонта Кестутовича, котрый скоро притягнул до Литвы. Выехали против ему панове литовские, и так зараз Жигимонт з своим войском ударил на Швидригайла, на той час в Ошмянех мешкаючого, але его в том перестерегл Монивид, воевода троцкий. A так Швидригайло утекл спешно и от жоны на Русь, там же был от своей руси принятый вдячне, а Жигимонт жону его руску, дочку князя тверского, поимал в Ошмянех. A так всю Литву, Вилно, Троки, и иншие замки, также землю Жомойтскую снадно осел и опановал, и того ж часу поднесен был на князство Литовское. A Швидригайло Полоцко, Смоленск, Киев, и Русь всю опановал».

«Швидригало Литву сплюндровал. Року 1443. Швидригайло, маючи войско листанское и велми много руси московской, вторгнул до Литвы, бурил, палил, стинал люд, а князь Феодор Дмитровичь, Корибут Збаразский и князь о с з другой стороны Волынь и Подолье, которое было до Полщи послущное, воевали. A Швидригайло место Виленское и обои Троки, Крево, Молодечно, Лиду и Ешишка зо всеми волостями окрутне звоевал и выпалил, а потом Петра Монскирдовича, гетмана Жигимонтового, поразил и войско литовское розгромил».
Мы видим, что термины «Русь» и «русские» применяются ко всем восточным славянам (предкам современных беларусов, украинцев и великороссов): и к киевлянам, и к полочанам, и к витеблянам, и к смолянам, и к тверичам, и к москвичам.

Состоявшееся в 1569 году подписание Люблинской унии, предполагавшей объединение Великого княжества Литовского и Польского королевства в единое государство – Речь Посполитую, стало логичным завершением курса, который политическая элита ВКЛ приняла в 1385 году в Крево. С конца XIV века обозначился устойчивый дрейф в сторону формирования польско-литовского государства на польско-католической культурной основе, а не на русской православной. Вместе с тем литовский период истории Беларуси – неотъемлемая часть беларуского этногенеза и, вне всякого сомнения, важнейшая веха в развитии беларуской (западнорусской) культуры. Русское православное население ВКЛ, не смирившись со своим второразрядным положением в государстве, в котором оно составляло подавляющее большинство, вело упорную борьбу за свои права, за свою этнокультурную особость. И эта борьба не закончилась с поражением Свидригайло в 1438 году, она продолжилась в последующие столетия.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Было ли в Речи Посполитой что-то беларуское?

Новое сообщение ZHAN » 04 фев 2021, 19:48

Двухсотлетнее нахождение беларуских земель в составе Речи Посполитой является, пожалуй, самой печальной страницей в истории Беларуси.

Начнём с конца. В 1795 году в результате третьего раздела Речи Посполитой земли Беларуси окончательно были объединены под скипетром русской монархии. В кругах националистов принято считать это событие
«ликвидацией белорусской государственности».
Однако зададимся вопросом: осталось ли хоть что-нибудь беларуское в Речи Посполитой к моменту её разделов? :unknown:

С самого начала истории нового государства отчётливо проявилось ущемлённое положение Литвы. По результатам Люблинской унии 1569 года польская корона аннексировала Подляшье, Волынь, Киевщину, Подолье. В общем сейме Речи Посполитой литовские представители составляли меньшинство: 20 % в Сенате и 28 % в Посольской избе [Вялікае Княства Літоўскае. Энцыклапедыя у 3 т. Т. 2. Мiнск, 2005].

Из горожан ВКЛ в заседаниях сейма имели право участвовать только жители Вильны и – с 1661 года – Могилёва, в то время как из горожан Короны – жители Варшавы, Кракова, Гданьска, Львова, Каменца-Подольского. Кроме того, по условиям неравноправной унии Литва лишалась самостоятельной внешней политики и фактически стала пешкой в польской игре.

Ко времени разделов Великое княжество Литовское уже не имело каких-либо элементов самостоятельной государственности, и выглядело в глазах всего европейского сообщества польской провинцией. Чтобы не быть голословными, процитируем классическую энциклопедию «Британника» 1771 года издания:
«Литва – провинция Польши, граничащая с Жемайтией, Ливонией и частью России на севере, другой частью России на востоке, Волынью и Полесьем на юге и Пруссией и Подляшьем на западе».
[Encyclopædia Britannica. Vol. II. Edinburgh, 1771. P. 977.]

Возьмём более раннее европейское издание – «Thesaurus Linguae Latinae Compendiarius» 1752 года. Там дано точно такое же определение:
«Литва – провинция Польши».
[Thesaurus Linguae Latinae Compendiarius. Vol. I. London, 1752. P. 33.]

Сошлёмся также на издание, вышедшее в самой Речи Посполитой. Классическая польская энциклопедия «Zbiór potrzebniejszych wiadomości porządkiem alfabetu ułóżonych» 1781 года сообщает:
«Литва, Великое княжество Литовское, провинция короны Польской, некогда отдельное государство, имевшее своих собственных князей».
[Zbiór potrzebniejszych wiadomości porządkiem alfabetu ułóżonych. T. II. Warszawa, 1781. S. 56, 59.]

Начиная с XVII века государство всё чаще именовалось Речью Посполитой Польской, в том числе в международных договорах. Например, в договоре с Россией 1768 года фигурирует именно это наименование – Traktat wieczysty między Imperium całej Rosji i Rzecząpospolitą Polską [Traktat wieczysty między Imperium całej Rosji i Rzecząpospolitą // Сайт Wikipedia.pl].

И это далеко не единичный случай [См., напр., трактаты с Россией и Пруссией: Prawa, konstytucye y przywileie… Warszawa, 1782. S. 27, 38.].

Таким образом, польский национальный характер Речи Посполитой был закреплён в правовых документах.
Изображение
Трактат между Россией и Речью Посполитой Польской, 1768 год.

Конституция, принятая 3 мая 1791 года, превращала Речь Посполитую в унитарное государство. Государственным языком провозглашался польский, государственной религией – католицизм. Даже далёкий от каких-либо пророссийских симпатий беларуский историк Валентин Голубев вынужден констатировать:
«Конституция 3 мая была довольно демократической для Европы, но она вела бы к уничтожению белорусов как нации. Но если бы я был поляком, то гордился бы этим документом.»
[Конституция 3 мая: хорошо или плохо для Беларуси? // Сайт Euroradio.fm.]

Может быть, в Речи Посполитой была широко распространена «беларуская мова»? :unknown:
Вовсе нет. :no:
Западнорусский (или старобеларуский) литературный язык был окончательно вытеснен из делопроизводства во второй половине XVII века, а согласно постановлению всеобщей конфедерации сословий Речи Посполитой от 29 августа 1696 года он был законодательно запрещён для составления актов. Его место занял польский [Белоруссия в эпоху феодализма. Т. 2. / Под ред. А.И. Азарова, А.М. Карпачева, Е.И. Корнейчика. Минск, 1960].

За весь XVIII век не вышло ни единой (!) книги на западнорусском литературном языке. Между тем период существования Речи Посполитой стал «золотым веком» для литовского языка, который в Средние века не имел письменности. В XVII веке литовский язык был введён в великокняжеское делопроизводство, на нём писались грамоты Владислава Вазы. В XVIII веке в ВКЛ было издано аж 167 книг на литовском языке [О языке великих князей литовских и знати ВКЛ до XV в. // Сайт «Средневековая Литва»].

Тираж литовских букварей, изданных типографией Верховной школы Литвы в 1776–1790 годах, составил 15108 экземпляров, польских – 24467, западнорусских (старобеларуских) – ноль.

В 1737 году в типографии Виленской иезуитской академии, которая станет впоследствии Виленским университетом, была издана литовская грамматика с примечательным названием «Совокупность языков Литвы, описанная по грамматическим законам главного диалекта этого княжества» [Universitas Linguarum Litvaniae In Principali Ducatus Ejusdem Dialecto… Vilnae, 1737].

На литовском языке издавались воззвания Тадеуша Костюшко [Nug Wiresnibes Didelos Kunegayksztites Letuwos // Сайт «Средневековая Литва»], на нём был написан второй вариант Конституции 3 мая [Фотокопия Конституции 3 мая 1791 года на литовском языке // Сайт «Средневековая Литва»].

Никаких западнорусских аналогов этому не было. Статут ВКЛ не издавался на западнорусском языке с начала XVII века, и последнее его издание в Речи Посполитой (вышедшее в 1744 году) – польскоязычное. К моменту воссоединения с Россией западнорусский письменный язык уже был мёртв. Устный язык стал «мовой попа да хлопа» – именно так презрительно называли беларускую речь польские паны.

Стоит обратить внимание на любопытную лингвистическую карту Европы, изданную в Нюрнберге в 1741 году, – «Synopsys universae philologiae el harmonia linguarum totius orbis». Её автор – немецкий лингвист Готфрид Хенсель (1687–1765), описавший серией карт все известные тогдашней науке языки мира. На очертания той или иной местности на карте нанесены первые строки из христианской молитвы «Отче наш» на соответствующих языках. На участке карты, относящемся к территории ВКЛ, написано: «Tewe musu…» (лит. «Отче наш»). И это при том, что бо́льшая часть населения Великого княжества Литовского – предки белорусов и украинцев. С сожалением следует констатировать, что в ХVII-ХVIII веках беларусы выпали из культурной жизни Европы, а точнее, были выбиты из неё целенаправленной политикой властей Речи Посполитой.
Изображение
Воззвание Тадеуша Костюшко на литовском языке.

Изображение
Лингвистическая карта Европы, 1741 год.

К моменту разделов от беларуской культуры не осталось ровным счётом ничего. Если бы Речь Посполитая не была ликвидирована, то о беларусах столетия спустя напоминали бы лишь музейные экспонаты. Такая участь постигла, к примеру, германизированных полабских славян.

В конце XVIII века беларуские земли были захудалой польской провинцией, где высшее сословие считало себя поляками, говорило на польском языке, принадлежало к польской культуре, ходило в римско-католические храмы.

Итак, зададим себе простую логическую задачку. Есть страна X, в которой живут народы А, В и С. На языках народов А и В издаются основные законы страны, пишутся грамматики, их употребляют в политической жизни, на них издают книги, а язык народа С не употребляется вообще нигде (несмотря на то, что столетием ранее на языке народа С писались законы, издавались книги, на нём говорили высшие слои общества).

Вопрос: является ли государство X государством народа С или же это государство народов А и В? :unknown:

Ответ очевиден. 8)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Польское восстание 1794 года и беларусы

Новое сообщение ZHAN » 05 фев 2021, 20:07

Ничто так красочно не свидетельствует о национальном характере Речи Посполитой, как восстание 1794 года под руководством Тадеуша Костюшко. Этот мятеж был организован патриотами Речи Посполитой.
Но был ли этот патриотизм хоть чуть-чуть беларуским? :unknown:

Вокруг личности Костюшко наплетено множество мифов. В учебной и научно-популярной литературе общепринятой является его характеристика в качестве
«национального героя Польши, Литвы, Беларуси и США».
Как у этих четырёх стран вообще могут быть общие герои, трудно себе представить. Это всё равно что называть Ататюрка «национальным героем Турции, Армении, Греции, России и Азербайджана». :fool:

Действительно, Костюшко родился на землях современной Республики Беларусь – в фольварке Меречевщина Ивацевичского района Брестской области и происходил из древнего русского рода с Волыни. Однако на этом его связь с восточным славянством заканчивается. Костюшко считал себя поляком, являлся горячим патриотом Польши и никак не отождествлял себя с беларусами.

Более того, писал о них в третьем лице и мечтал полонизировать. Дадим слово польскому историку Янушу Тазбиру:
«В мае 1789 года он (Костюшко) писал в письме своему соседу (и послу трокскому на Четырёхлетний сейм) Михаилу Залевскому, что усмирение русинов невозможно без успокоения их фанатизма, это можно осуществить «верным и наимягчайшим способом», а именно «объединяя их праздники все с нашими, пусть один будет календарь, также надо сделать так, чтобы попы могли служить литургии по-польски…»
Далее в письме Костюшко писал:
«Приучать их (русинов) надо к польскому языку, пусть по-польски все их службы будут. Со временем дух польский в них войдёт. За врага будут потом считать того, кто бы не знал языка народного. Начнут ненавидеть москаля, пруссака и австрияка так, как француз ненавидит англичанина»».
[Janusz Tazbir. Język polski a tożsamość narodowa // Сайт Pan.poznan. pl]

«Переделать» белорусов в поляков, отнять у них свой язык и натравить на соседей – вот «беларуский патриотизм» по Костюшко. 8)

В период восстания «беларус Тадеуш» присягал, разумеется, полякам. 24 марта 1794 года на краковском рынке он зачитал такой текст присяги:
«Я, Тадеуш Костюшко, клянусь перед лицом Бога всему польскому народу, что данную мне власть буду использовать не на притеснение кого-либо, но только для защиты целостности границ, восстановления самостоятельности нации и укрепления всеобщей свободы. Да поможет мне Господь Бог и невинные страсти Сына Его».
[«Ja, Tadeusz Kościuszko, przysięgam w obliczu Boga całemu Narodowi Polskiemu…» – 220. rocznica insurekcji kościuszkowskiej // Сайт Wpolityce.pl].

Все документы восстания 1794 года, в том числе приказания Костюшко и его переписка, без сомнения, свидетельствуют о польском характере данного мятежа. Приведём характерные фрагменты некоторых документов.

Из воззвания Войску Польскому и Литовскому (24 марта 1794 года):
«Освободим Родину от рабства, вернём славу имени поляка, самостоятельность нации, заслужим благодарность Отечества и дорогую солдатскую славу!»
[Kościuszko T. Jego odezwy i raporta: Uzupełnione celniejszemi aktami odnoszącemi się do powstania narodowego 1794. Wstęp i objaśnienia dołączył L.Nabielak // Сайт Europeana collections.]

Из воззвания польскому духовенству (24 марта 1794 года):
«Старайтесь дать пример уважения к Отечеству, гражданским свободам ценой больших жертв, которых требует от вас спасение польского имени».

«Враг Отчизны должен вернуть польские земли…»
(к 1794 году Россия присоединила такие «исконно польские земли», как Витебск, Полоцк, Мстиславль, Минск, Слуцк, Полесье, Подолье и Волынь).

Из письма Т. Костюшко К. Сапеге (14 апреля 1794 года):
«Употреби все силы, которые счастье тебе поручило, дабы и провинция литовская тем же самым мужественным духом воспалилась, которым вся Польша дышать должна. Малое число неприятелей, известная храбрость жителей литовских, войско, преисполненное мщения и отваги, народ, изнуренный притеснением и разными обидами, и, наконец, священная любовь к Отечеству – всё сие есть мне порукою, что литовскую провинцию ко всеобщему восстанию удобно можно преклонить».
[Письмо Т. Костюшко К. Сапеге // Сайт «Восточная литература».]

Из письма Т. Костюшко К. Неселовскому (14 апреля 1794 года):
«Россияне уже испытали, что не так-то легко побеждать защищающих Отечество. Бывшее 4 апреля сражение [под Рацлавицами] показало им, что может мужество поляка».
[Письмо Т. Костюшко К. Неселовскому // Сайт «Восточная литература».]

Из доверенности Т. Костюшко князю К. Сапеге на формирование вооружённого корпуса (17 апреля 1794 года):
«Тадеуш Костюшко, наивысший начальник вооружённой народной силы. Даю сей ординанс его светлости пану Казимиру Сапеге с тем, чтобы тот во имя спасения отчизны старался воодушевлять и соединять в генеральный обывательский союз как коронных, так и литовских обывателей на оборону целости, вольности и независимости народа и чтобы формировал корпус как из обывателей, сельчан, так и военных, которые бы пожелали с ним соединиться. Смею надеяться, что преемник славных предков и защитников Польши не замедлит дельно служить Речи Посполитой и будет регулярно присылать мне рапорты по другим частностям».
[Доверенность Т. Костюшко князю К. Сапеге на формирование вооруженного корпуса // Сайт «Восточная литература».]

Итак, кого же мы видим – патриота Польши или Беларуси? :unknown:

Для любого здравомыслящего человека ответ ясен как Божий день. :Yahoo!:

Соответственно, восстание под руководством Тадеуша Костюшко носило исключительно польский характер. 25 марта 1794 года в универсале о начале восстания пан Тадеуш обратился с призывом ко
«всем воеводским генералам, командующим войсками республики польской».
Великое княжество Литовское повстанцы считали обыкновенной польской провинцией.

Во время восстания симпатии подавляющего большинства беларуских крестьян были на стороне России. Ещё накануне мятежа король Станислав Август Понятовский, выступая 6 ноября 1788 года на Четырёхлетнем сейме, заявил:
«Во время войны с Москвой мы можем иметь от своего хлопа злейшего неприятеля».
[Гигин В. Суворов vs Костюшко // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь»]

Беларуский исследователь Вадим Гигин весьма основательно разобрал вопрос о настроениях крестьянского сословия во время польского восстания 1794 года, и вот что он пишет:
«Белорусские крестьяне, составлявшие подавляющее большинство населения, не были так уж пассивны. В источниках отмечены неоднократные случаи активного сопротивления, которое местные жители оказывали повстанческим отрядам. Российский генерал В.Х. Дерфельден 25 мая 1794 года писал графу Салтыкову о том, что наблюдает среди крестьян «приверженность более к нам, нежели к полякам». Бригадир Л.Л. Беннигсен доносил из Сморгони своему командованию о массовых выступлениях белорусских крестьян против восставших шляхтичей. По его словам, жители многих деревень, будучи уверенными, «что они останутся под защитою России», указывали те места, «где ружья и разная воинская амуниция в земле зарыта была, которую я и получил, как то: в пиках, саблях, ружьях, пистолетах, штыках немалое число». Генерал-майор Б.Д. Кнорринг, один из российских военачальников, руководивших подавлением восстания, вспоминал: «По обнародовании универсалов моих крестьяне, которые уже вооружены были и остались в покое, напали на вооружителей своих и предводителей, и не могшие из оных спасаться бегством взяты были ими и нам доставлены». Как явствует из отчётов этого же генерала, повстанцы вынуждены были оставить окрестности Слонима не столько вследствие действий российских войск, сколько по причине полной враждебности со стороны местного населения.

В августе 1794 года в обороне русскими войсками крепости Динабург активное участие приняли 170 местных белорусских крестьян. И это неудивительно, поскольку повстанцы под руководством М.К. Огинского, осаждавшие крепость, сжигали крестьянские дворы, вымогали у местных жителей деньги, угрожая полным разорением. Так, с крестьян помещика Зиберха, чьё имение располагалось в окрестностях Динабурга, повстанцы получили 50 червонцев в качестве контрибуции, сверх того ещё 45 рублей в виде поборов, изъяли 7 помещичьих и 5 крестьянских лошадей. Всё это сопровождалось массовыми избиениями местных жителей. Подобные действия были обычной практикой. После одной из своих «партизанских» акций М.К. Огинский возвращался с обозом из 200 крестьянских возов…

О широком распространении антиповстанческих настроений в Беларуси свидетельствуют не только русские офицеры, но и сами польские инсургенты. Полковник И. Дзялинский показывал впоследствии: «По словам его же, Краутнера, волнение значило будто бы, что крестьяне хотели взбунтоваться против российских войск. Но Дзялинский почитает сии его известия совсем ложными, ведая известную привязанность крестьян к войскам российским». М.К. Огинский, ворвавшись на территорию, отошедшую к Российской империи после второго раздела, потерпел поражение именно по причине враждебности местных жителей. По его собственным воспоминаниям, ему пришлось отказаться от штурма Минска, поскольку российский губернатор Неплюев привлёк к обороне города «большое количество вооружённых крестьян, чтобы их выставить для первой атаки». Даже в Вишнево и Щорсах, где граф Хрептович провёл реформы, крестьяне отказывались давать рекрутов и активно выступали против костюшковцев. Ротмистр И. Гойжевский горестно констатировал: «В Вишневе при помощи экзекуции выбираю пехотинцев… Но люди взбунтованы Москвой и не хотят быть послушны… Так же и в Смотовщизне и Щорсах хлопы взбунтовались и не хотят давать рекрутов»»
Наряду с созданием образа «белорусского героя Костюшко», местечковые националисты усердно работают над очернением величайшего русского полководца Александра Васильевича Суворова, одержавшего победу над польскими повстанцами. Из статьи в статью, из книги в книгу кочует байка о «зверствах Суворова» и его «кровавом следе на белорусской земле». При этом никаких фактов не приводится. :no:

Между тем войска Суворова никакими «страшными военными преступлениями» не отметились, наоборот, они вели себя весьма корректно по отношению к мирному населению, о чём свидетельствуют исторические источники.

Суворов отличался пристойным отношением к мирному населению, жёстко требовал от своих подчинённых не трогать гражданских лиц и не отбирать у них имущество. В своей знаменитой «Науке побеждать» он писал:
«Обывателя не обижай: он нас поит и кормит. Солдат не разбойник».
Во время подавления польского восстания 1794 года под руководством Костюшко будущий генералиссимус дал строгий наказ не причинять вреда мирным жителям.

Вот цитата из приказа П.С. Потёмкина об изучении и выполнении инструкции A.B. Суворова о действиях войск в бою и указания по обучению войск (22 августа 1794 года):
«Наконец, строжайше рекомендую всем господам полковым и батальонным начальникам внушить и толковать нижним чинам и рядовым, чтоб нигде [при] переходе местечек, деревень и корчм ни малейшего разорения не делать. К продовольствию войск съестное будет брато по учреждению, и ежели выше сего сказано, чтоб мстительно наказывать военных поляков и вооружённых обывателей, то, напротив того, пребывающих спокойно щадить и нимало не обидеть, дабы не ожесточить сердца народа и притом не заслужить порочного названия грабителей. Господин бригадир и кавалер Исаев, при выступлении в каждое местечко или селение, впереди с казаками всегда поставит залоги в селениях при хлебах, в сене и при мельницах, чтоб нигде ничего не трогали и не разрушали».
[Из приказа П.С. Потемкина об изучении и выполнении инструкции А.В. Суворова о действиях войск в бою и указания по обучению войск // Сайт «Восточная литература»]

Также следует обратить внимание на то, что смертная казнь, мораторий на которую был наложен в Российской империи ещё в 1744 году, не применялась в отношении повстанцев. Не была она применена и в отношении пленённого Костюшко. Находясь в заключении в Петропавловской крепости, Тадеуш жил в доме коменданта. Режим содержания Костюшко не был строгим. Он имел возможность получать газеты, генерал-прокурор сам интересовался, какие книги хотел бы иметь заключённый, о состоянии его здоровья докладывали лично Екатерине II. Вскоре же после её смерти Павел I освободил Костюшко.

Другой лидер восстания, знаменитый композитор Михаил Клеофас Огинский, не просто избежал наказания, а стал впоследствии одним из наиболее приближённых к императору Александру I лиц.

Об отношении российских властей к польской шляхте, составлявшей костяк всех повстанческих отрядов, можно судить по сведениям, приведённым историком Вадимом Гигиным:
«В июне 1797 года бывший литовский подстолий граф Ворцель подал российским властям прошение о возмещении ему ущерба за лес и поташ, уничтоженные в результате действий войск под командованием A.B. Суворова. Несмотря на то, что сам полководец не имел к этому случаю никакого отношения, на его кобринское имение был наложен секвестр для возмещения Ворцелю ущерба в размере 5628 червонцев или 28 000 бумажных рублей. Через полгода после этого случая бывший польский майор Выгановский подал аналогичное прошение о взыскании с Суворова 36 000 рублей якобы за поджог имения во время Крупчицкого боя. Российские власти провели тщательное расследование этого происшествия. Великий полководец был в негодовании: «Я не зажигатель и не разбойник. Война или мир?» В отчаянии он готов был даже начать распродажу драгоценностей, говоря при этом: «В несчастном случае – бриллианты. Я их заслужил. Бог дал, Бог и возьмёт и опять дать может». Однако расследование пришло к выводу, что претензии Выгановского ничем не обоснованы, а в результате боевых действий в его имении, которое не стоило заявленной суммы иска, пострадал только один ветхий сарай».
[Гигин В. Суворов vs Костюшко // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь»]

А теперь представьте себе красных комиссаров, которые накладывают на Будённого штрафы за ущерб, нанесённый графу Н-скому во время Гражданской войны, или какого-нибудь немецкого гауляйтера оккупированной территории, отчитывающего своих подчинённых за ущерб, нанесённый крестьянам в ходе проведения карательной операции. :D

В отличие от российских властей повстанцы Костюшко не проявляли джентльменское отношение к противнику и мирному населению. «Кто не с нами, тот наш враг» – так был сформулирован главный принцип мятежников в «Акте восстания народа Великого княжества Литовского». В отношении неугодных жителей Речи Посполитой костюшковцы развернули чудовищный террор.

«Виселицы для врагов народа» (это официальное название) появлялись в городах и местечках, оказавшихся во власти повстанцев. В постановлении Гродненской порядковой комиссии по этому поводу говорилось:
«На рынке города Гродно поставлена виселица с надписью на одной стороне – «Смерть изменникам Отечества», а на другой – «Страшись, изменник», признавая в том установленном орудии смерти честный и добрый способ мышления и любви к своему Отечеству во время настоящего восстания». Для предотвращения контрреволюционной «крамолы» повстанцы учредили репрессивные органы, главным из них стала Депутация публичной безопасности. Учреждался Криминальный суд, который был призван карать «изменников Отечества, его восстанию противных, советом или заговором каким-нибудь угрожающих». Все дела разбирались в течение 24 часов. Мера наказания была только одна – повешение. Повстанцы проводили настоящие карательные операции. В Ошмянском повете шляхтич Городенский сразу же после победы восстания в Вильне организовал отряд, с которым отправился мстить своим соседям, отказавшимся примкнуть к восстанию. Пролив немало крови, Городенский бежал обратно в Вильну.
[Гигин В. Суворов vs Костюшко // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь»]

Показательный парадокс: националисты льют крокодиловы слёзы по жертвам сталинских репрессий и при этом считают повстанцев 1794 года своими героями, хотя костюшковская практика расправы над политическими оппонентами вполне соответствует сталинской.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Беларусы под польским гнётом

Новое сообщение ZHAN » 06 фев 2021, 12:14

По степени почитаемости у современных беларуских националистов Речь Посполитая следует за Великим княжеством Литовским, а иногда даже превосходит его. И это при том, что, как мы прояснили выше, она ни в коей мере не являлась беларуским государством, а, скорее, наоборот – была антибеларуской по своей сути. От начала своего существования и до самого конца неуклонно шёл процесс окатоличивания и полонизации всех народов, населявших Речь Посполитую. Просуществуй она ещё столетие – всё население Беларуси стало бы поляками.

Но что это было за государство? :unknown:

Его территория вдвое превосходила сегодняшнюю Польшу. В отдельные исторические периоды Речь Посполитая оказывала влияние на европейскую политику: в XVII веке её войска оккупировали Москву и защищали Вену от нашествия турок-османов. Однако вслед за непродолжительным расцветом наступил период плавного угасания политической мощи Варшавы.

В романтической польской историографии XIX века Речь Посполитая всячески идеализировалась. Поляки сильно тосковали по утраченному в конце XVIII столетия «панству». Многие польские представления о Речи Посполитой перекочевали в работы «свядомых» историков. Это более чем странно, учитывая, что Речь Посполитая для беларусов была примерно тем же, чем Османская империя для греков или Британская империя для ирландцев.

Справедливости ради, фетишизация Речи Посполитой – это недавняя мода в националистическом сообществе Беларуси. Ещё в конце XIX – начале XX века «белорусизация» Речи Посполитой представлялась абсурдным занятием. Ранние деятели местечкового национализма старались найти свои корни в Великом княжестве Литовском, где «белорусскость» (в их понимании) была уничтожена польской политикой, но никак не в Речи Посполитой. Вот что писал, к примеру, беларуский поэт Максим Богданович в статье «Белорусское возрождение», вышедшей в 1914 году:
«К концу XVII столетия летаргия белорусской национальной жизни обозначилась вполне ощутительно. Литовско-русское государство, с 1569 года связанное унией с Польшей, успело утратить львиную долю своей самостоятельности. Высший и средний слой белорусского дворянства очень быстро денационализировался. То же самое, хотя более медленно и не в столь резких формах, происходило среди мелкой шляхты и городского мещанства. Лишённый классов, крепких экономически и культурно, придавленный крепостной зависимостью белорусский народ не только не мог продолжать развитие своей культуры, но не был в состоянии даже просто сберечь уже добытое раньше. Лишь основные, первоначальные элементы культуры (вроде языка, обычаев и т. п.) удержал он за собою, а всё остальное, представлявшее собою, так сказать, «сливки» его предыдущего развития, было ассимилировано, вобрано в себя польской культурой и с тех пор фигурирует под польской этикеткой, будучи по существу белорусским.

Одним из наиболее печальных проявлений указанного обнищания белорусской культуры, бесспорно, следует признать почти полное исчезновение печатной книги на белорусском языке. Однако этот язык, переставший уже служить основою для культурного строительства в Литовской Руси, всё ещё повсеместно господствовал в домашнем обиходе многих слоёв населения, даже тяготевших к Польше».
[Богданович М. Белорусское возрождение // Сайт «Максим Богданович».]

Другой деятель национализма начала XX столетия, Митрофан Довнар-Запольский, так оценивал Люблинскую унию 1569 года:
«Акт унии был актом величайшей несправедливости, которую допустил братский народ. Он не был тактичным дипломатическим шагом, потому что на долгое время обострил отношения между поляками и белорусами».
[Довнар-Запольский М.В. История Беларуси. Минск, 2014.]

Помимо культурного обнищания предки беларусов испытывали в Речи Посполитой тяжелейший социально-экономический гнёт. Положение беларуского крестьянства в Польском государстве было одним из худших в Европе. Многочисленные свидетельства об этом оставили нам польские и другие европейские авторы. Приведём ряд таких свидетельств, собранных беларуским историком Николаем Малишевским [Малишевский Н. Белорусы глазами «настоящих европейцев»: взгляд сквозь века // ИА REGNUM].

1575 год.
«Пан считает хлопа не человеком, а скотом, немилосердно обходится с подданными, отбирает их поля… обременяет непосильными работами, взимает огромные штрафы, подвергает тяжкому заключению, избивает, истязает, подрезывает жилы, клеймит, обходится с ними хуже, чем татары».
Автор: Джироламо Липпомано (1538–1591) – дипломат, посол Венецианской республики в Речи Посполитой. Источник цитаты: RELAZIONI DEGLI АМВ AS CIATORI. Elenco dei testi pubblicati.

1597 год.
«…паны не только отбирают у горемычного крестьянина всё, что им заработано, но и убивают его, если захотят и как захотят».
Автор: Пётр Скарга (1536–1612) – католический теолог, иезуит, писатель, деятель контрреформации в Речи Посполитой, первый ректор Виленского университета. Источник цитаты: Kazania sejmowe.
Ciarum Regum Polonorum / E st coelum nobiliorum, /Est internus rusticorum. (Светлое королевство Польское – / это рай для аристократов, / но сущий ад для крестьян).
Из анонимного польского памфлета.

Ок. 1640 года.
«В стране нет ничего, кроме дикого рабства, которое отдало человека в полную власть его пана… Даже восточные деспоты за всю свою жизнь не успевали погубить столько невинных людей, сколько каждый год их гибнет в Речи Посполитой».
Автор: Симон Старовольский (1588–1656) – каноник краковский, историк, публицист и археолог, автор около 60 сочинений. Современники называли его польским Варроном. Источник цитаты: Geographiae Blavianae volumen secundum, quo lib. III–VII Europae continentur. Amstelaedami Labore et sumptibus Ioannis Blavey. 1662 vol. II, lib. V. Polonia major autore Simone Starovolsci. Polonia minor eodem autore. Russia. Prussia eodem autore. Lithuania eodem autore.

1770 год.
«Я нигде не видел подобного в Европе, что вижу в Польше: нравы вождей конфедератов чисто азиатские, дивная роскошь, безрассудные расходы, долгие обеды, игры, танцы – вот их занятия… Конфедераты нападают на своих крестьян, грабят и бьют их до смерти… Среди конфедератов не нашёл я ни одного приличного человека, за исключением литвина Богуша; главный распорядитель конфедератов князь Радзивилл – настоящее животное».
Автор: Шарль Франсуа Дюмурье (1739–1823) – французский генерал и министр. Источник цитаты: Memoires.

1789 год.
«Когда я проезжал [Беларусь], надрывалось сердце от боли и негодования. Богатая земля населена людьми, которые изнемогают от работы, а глупые паны… управляют с неукротимой властью крестьянами, доведёнными до окончательного обнищания. Много я проехал таких поселений, где нельзя было достать куска хлеба… Грабеж везде бессовестный и неустрашимый».
Из записок русского чиновника Дмитрия Борисовича Мертваго (1760–1824).

1790 год.
«Я вижу миллионы творений, из которых одни ходят полунагими, другие покрываются шкурой или сермягой; все они высохшие, обнищавшие, обросшие волосами, закоптевшие… Наружность их с первого взгляда выказывает больше сходства со зверем, чем с человеком… пища их – хлеб из непросеянной муки… А в течение четверти года – одна мякина… Их напиток – вода и жгущая внутренности водка. Жилищами им служат ямы или землянки, возвышающиеся над землёй (шалаши). Солнце не имеет туда доступа. Они наполнены только смрадом… В этой смрадной и дымной темнице хозяин, утомлённый дневной работой, отдыхает на гнилой подстилке, рядом с ним спят нагишом малые дети».
Автор: Станислав Сташиц (1755–1826) – польский идеолог Просвещения, философ, меценат, учёный и литератор. Источник цитаты: Przestrogi dla Polski.

Приведём ещё пару весьма показательных свидетельств.

Английский путешественник Вильям Кокс, посетив местечко Мир в августе 1779 года, записал в своём дневнике, что
«жители этой деревушки были так бедны, что мы не могли достать самых обыкновенных съестных припасов».
[Кокс В. По России и Польше в исходе XVIII в. // Русская старина. 1907. № 7–9]. И это тот самый Мир, где находился знаменитый замок Радзивиллов. В 1785 году по приглашению Пане Коханку замок посетил король Станислав Август, который был поражён богатством и великолепием внутреннего убранства дворца. В это время в окрестностях замка беларуские крестьяне умирали от голода, не зная, что через двести с лишним лет ненавистных им панов будут называть «белорусами», а Мирский замок сделают символом Беларуси.

Картину жуткой нищеты и полнейшего разорения крестьян панами застал в Беларуси известный русский поэт Гавриил Романович Державин, приехав туда вскоре после разделов Речи Посполитой. Вот его воспоминания:
«Приехав в Белоруссию, самолично дознал великий недостаток у поселян в хлебе… самый сильный голод, что питались почти все пареною травою, с пересыпкою самым малым количеством муки или круп. В отвращение чего, разведав у кого у богатых владельцев в запасных магазейнах есть хлеб, на основании [указа] Петра Великого 1722 года, [велел] взять заимообразно и раздать бедным, с тем чтоб при приближающейся жатве немедленно такое же количество возвратить тем, у кого что взято. А между [тем], проезжая деревни г. Огинского, под Витебском находящиеся, зашёл в избы крестьянские и, увидев, что они едят пареную траву и так тощи и бледны, как мертвые, призвал приказчика и спросил, для чего крестьяне доведены до такого жалостного состояния, что им не ссужают хлеба. Он, вместо ответа, показал мне повеление господина, в котором повелевалось непременно с них собрать, вместо подвод в Ригу, всякий год посылаемых, по два рубля серебром.
«Вот, – сказал при том, – ежели бы и нашлись у кого какие деньжонки на покупку пропитания, то исполнить должны сию господскую повинность»».
[Державин Г.Р. Записки из известных всем происшествий // Сайт Lib.ru.]
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Национально-освободительная борьба беларусов

Новое сообщение ZHAN » 07 фев 2021, 14:33

Однако предки беларусов не были безмолвными созерцателями своего ужасного положения в Польском государстве. В ХVII-ХVIII веках беларуская земля пылала восстаниями против панского рабства и культурного унижения.

В 1648–1654 годах Беларусь, как и Украину, затронуло национально-освободительное восстание под руководством Богдана Хмельницкого. В советской историографии эти события именовались «освободительной войной украинского и белорусского народов», в нынешней беларуской историографии закрепилось наименование «казацко-крестьянская война».

И если советские учёные грешили перед истиной тем, что модернизировали историю (отдельных украинского и беларуского народов в то время не существовало, малорусы и беларусы были частью русского народа), то самостийные исследователи попросту изъяли из восстания национальный компонент.

Отряды казаков получали поддержку со стороны населения Беларуси, к ним массово присоединялись беларуские крестьяне. Дьяк Кунаков писал царю Алексею Михайловичу в марте 1648 года:
«А к Богдану де Хмельницкому собралися в полки многие люди своевольные и пашенные мужики, побив панов своих в их маетностях… А воевали де Богдан Хмельницкой и полковники ево… Речицу, Мозырь, Гомель, Бар, Бресть-Литовскую, Парцово и иные городы многие подолские и волынские и уезды, которые против них стояли, а ляхов и жидов побивали без милости».
[Белоруссия в эпоху феодализма. Т. 2 / Под ред. А.И. Азарова, A.M. Карпачева, Е.И. Корнейчика. Минск, 1960.]

Национальная и конфессиональная составляющая вооружённого конфликта была очевидна. В глазах разъярённых народных масс социальные группы сливались с этносами: поляки («ляхи») отождествлялись с панами и ксендзами, евреи («жиды») – с зажиточными торговцами. При этом беларусы и украинцы были в основном крестьянами, мещанами и казаками.

Приведём характерный фрагмент из отписки путивльского воеводы Плещеева в Разрядный приказ от 30 мая 1648 года:
«А которые де, государь, литовские городы по сю сторону Днепра, и ис тех де, государь, литовских городов из всех паны и державцы, и урядники, и ляхи, и жиды все выбежали с женами и з детьми за Днепр в королевские городы, а остались де в тех литовских городех одни мещане и пашенные мужики».
Такую же картину нам рисуют расспросные речи монахов Бизюковского монастыря в Посольском приказе (28 августа 1648 года):
«А у поляков де с козаками война большая; а стоят козаки под Могилевом, берут стацею; а Киев де, и Чернигов, и Нежин, и Стародуб и иные многие городы и места козаки поймали и высекли, а секли поляков да жидов, а белорусцев никого не секли».
Поддержка казаков беларуским населением была повсеместной. Севские воеводы Кириллов и Леонтьев доносили в Посольский приказ 7 июля 1649 года:
«А белорусцы де, государь, всякие чорные люди всех городов и уездов, которые городы за козаками, стоят против поляков с козаки за одно; а которые де, государь, белорусцы в литовских городех поветные люди, и те де неволею слушают литвы, а с козаки де ссылаютца, чтоб их козаки от литвы свободили».

Изображение
Януш Радзивилл – кровавый палач Белой Руси, вырезавший Туров, Мозырь, Бобруйск, Речицу, Пинск и другие беларуские города. Сегодня националисты в Беларуси Радзивиллов преподносят в качестве «великих белорусов»…

В историю национально-освободительной войны русского народа Речи Посполитой за освобождение от польского ига золотыми буквами вписана героическая оборона беларуского города Пинска от польско-литовских войск Януша Радзивилла в 1648 году. Как свидетельствует польский «Исторический памятник о Пинске»,
«жители… из дерзости изменнически предали город бунтовщикам-казакам, введя их тайно в город прежде нашего войска, сделали сами с казаками заговор защищать с ними город до последней крайности и бить ляхов».
На предложение сдаться защитники Пинска ответили категорическим отказом:
«Горожане пинские… остались верны при казаках и обещали при них стоять до крайности».
После того как превосходящие силы противника всё же овладели Пинском, радзивилловские войска устроили в нём жуткую резню, а затем сожгли город.

Любопытные сведения о русском восстании в Речи Посполитой содержатся в западноевропейских источниках. Так, описывая характер восстания на землях ВКЛ, французский писатель Шевалье отмечал:
«Бунты казаков и русских мужиков с начала сей войны распространились в Литву потому более, что народ того княжества довольно сходствен был нравами и верою с малороссиянами».
Надежды на помощь беларусы и малороссияне возлагали на своих единокровных и единоверных братьев – великороссов. Игумен полоцкого Воскресенского монастыря Крыжановский писал:
«Как на ляхов за их многие неправды велит государь [Московский] послати своих государевых ратных людей, и белорусцы де, сколько их есть, все в те поры восстанут на ляхов заодно. А чаят тех белорусцев зберетца со 100 000 человек».
В том, что беларуское население окажет самую деятельную поддержку московскому войску, был убежден и сам предводитель восстания – Богдан Хмельницкий. Русский посол Иван Фомин докладывал:
«Да он же, гетман Богдан, и писарь Иван сказывали: только б де царское величество изволил их принять вскоре и послал своих ратных людей, и он, гетман, тотчас пошлет свои листы в Оршу, в Могилёв, в иные городы к белорусским людем, которые живут за Литвою, что царское величество изволил их принять и ратных людей своих послал. И те де белорусские люди тотчас учнут с лехи битца; а будет де их з 200 000».
[Воссоединение Украины с Россией. Т. 3. Москва, 1954.]

В 1654 году московский государь принял решение помочь восставшим и начал войну с Речью Посполитой. Жестокая бойня длилась до 1667 года, но, увы, так и не принесла Беларуси желаемого освобождения.

Русско-польская война 1654–1667 годов – один из самых мифологизированных военных конфликтов в беларуской самостийной историографии. Ксенофобия часто строится на негативном историческом фундаменте – на войнах и «геноциде». Найти в прошлом «устроенный москалями геноцид белорусского народа» не представляется возможным, его не существовало в помине. Но если есть большое желание, то из любого кровавого события можно состряпать «геноцид». В 1995 году в издательстве «Навука і тэхніка» вышла книга «свядомого» историка Геннадия Сагановича с громким названием «Невядомая вайна: 1654–1667». В ней автор оценил потери населения беларуских земель ВКЛ в 53 % по сравнению с довоенным уровнем. Так возникла расхожая легенда о «половине белорусов, уничтоженных проклятыми москалями».

Разгромную рецензию на книгу Сагановича написал петербургский историк, специалист по военной истории ХVІ-ХVII веков Алексей Лобин. Он обратил внимание на то, что подсчёты Сагановича ведутся с 1648 года, то есть к потерям от Русско-польской войны добавляются потери мирного населения в результате кровавого подавления поляками восставшего русского народа в 1648–1654 годах. Кроме того, Лобиным подробно описаны причины столь высоких показателей убыли населения: это прежде всего чума и мор, миграции населения как в Москву, так и в Корону и, конечно же, грабежи и убийства, но не только и не столько со стороны московских войск, сколько со стороны польско-литовских вооружённых формирований. Лобин пишет:
«Стремления некоторых белорусских «историков» объяснить убыль населения и разорение в ВКЛ только «нашествием московитских орд» является ничем иным, как ловким пропагандистским ходом. Для объяснения сложных явлений и процессов в войне 1654–1667 годов, конечно же, очень легко привлечь достаточно простую логику и эмоции, чтобы сделать далеко идущие выводы. С помощью ловко отобранных цитат можно написать сколько угодно «неизвестных войн» с соответствующими политическими акцентами: об издевательствах украинских казаков над белорусами, белорусов над украинцами; русских над белорусами и украинцами; а можно, наоборот, писать о вечной дружбе «братских народов».

Но вынужден констатировать, что такой метод не будет являться историческим, он, скорее, более приемлем для политической агитации.

Попытки беларуской националистической «школы» привязать вступление русских войск на территорию Литвы к полномасштабному геноциду обречены на провал. Конечно, можно выбрать из некоторых документов соответствующие цитаты, совершенно забыв при этом правила источниковедения, и вопить во всю ивановскую о зверствах «москалей». Лично я не против того, чтобы в работах рассказывалось о бедствиях населения, грабежах и насилии. Но такое описание должно быть объективным, с привлечением разного рода источников, с обязательной источниковедческой критикой того или иного свидетельства, а не сопровождаться пафосными завываниями и ловким жонглированием фактов».
[Лобин А. Неизвестная война 1654–1667 гг.// Сайт «Скепсис»]

Очень ценны приведённые Лобиным сведения об отношении беларусов к вступлению московских войск в пределы Великого княжества Литовского:
«После начала боевых действий в 1654 году шляхтич из Вильно сообщал с тревогой, что «здешние города угрожают явно возмущением, а другие наперерыв сдаются на имя царское…», «мужики молят Бога, чтобы пришла Москва», «мужики нам враждебны, везде на царское имя сдаются и делают больше вреда, чем Москва; это зло будет и дальше распространяться; надобно опасаться чего-нибудь вроде козацкой войны». В другом письме из Вильно отмечалось: «Неприятель этот (русские) здесь, в этих краях, берёт большой перевес. Куда бы ни пришёл он, везде собираются к нему мужики толпами, и уже, как мне известно, десять уездов, где собиралось наиболее податей, обращено в ничто…» Неоднократно в донесениях указывалось, что крестьяне «бунтуются… и тешатся все из тое войны и говорят, что селяне заодно с Москвою». Подобные сведения о положении «на литовской стороне» подтверждаются документами Посольского приказа, руководство которого скрупулёзно собирало информацию о настроении населения в местах боевых действий: «мужики…бунтуютца, панов своих не слушают и… подвод не дают», от них «болыпи злого, нежели сама Москва чинят» и т. д. «Хлопы», десятилетия терпевшие угнетения, снова воспользовались моментом для мести панам».
То, что московские войска, равно как и польско-литовские, зачастую творили грабежи и беспредел, – правда. Все войны XVII века отличались крайней жестокостью: вспомним, например, Тридцатилетнюю войну в Германии, в результате которой в некоторых регионах страны население сократилось на 80 %. При этом можно с уверенностью утверждать, что московский царь строго запрещал любые расправы над мирным населением Беларуси. Приведём свидетельства, собранные Алексеем Лобиным:
«Царь Алексей Михайлович особо обращал внимание воевод на гуманное отношение к населению: «А ратным людям приказали б есте накрепко, чтоб они белорусцов крестьянские веры, которые против нас не будут, и их жон, и детей не побивали и в полон не имали, и никакова дурна над ними не делали, и животов их не грабили». Воеводам наказывалось прибирать «белорусцев», которые захотят служить государю: «…и вы о тех белорусцев нашим государевым жалованьем обнадёжили и велели их приводить к вере, что им быть под нашею… рукою навеки неотступно, и нам служить, над польскими и над литовскими людьми промышляли, с нашими ратными людьми сопча за один». Подобные указы царь дал и казакам. Отправляя к русским войскам отряд Ивана Золоторенко, Хмельницкий писал царю: «… тому ж полковнику нежинскому приказали есми, чтоб во всём, по велению твоего царского величества, исправлялся и никакие людем не чинил обиды, идучи с полком твоего царского величества запорожским».
В XVIII столетии таких масштабных восстаний, как в середине XVII века, не было, однако нельзя сказать, что их не было вовсе. Народ продолжал сопротивляться, о чём, в частности, свидетельствуют кричевские события 1740–1744 годов, когда крестьяне под руководством Василия Вощилы поднялись на борьбу с угнетавшими их панами Радзивиллами, и Слуцкая конфедерация православной и протестантской шляхты 1767 года, которую активно поддержала Россия (деятельность конфедерации привела к уравнению в правах католиков и некатоликов Речи Посполитой).

И в том и в другом восстании очевидна национальная подоплёка. В учебной литературе восстание Вощилы пытаются преподнести в качестве обычного социального бунта, но это не так. Вощилу называли «внуком Хмельницкого», апеллируя к памяти легендарного русского вождя из Малороссии.

К слову, отцы-основатели беларуского национализма, в отличие от своих последователей, не пытались отождествлять польско-литовских панов с беларусами. Наоборот, местечковый национализм строился на сельском фундаменте. Тема несчастной доли крестьянина-беларуса, который страдает от панов, красной нитью проходит через произведения Янки Купалы и Якуба Коласа.

Говоря о Кричевском восстании, уместно вспомнить, что крайне любимый «свядомой» интеллигенцией писатель Владимир Короткевич в своём произведении «Маці ўрагану» героизирует Вощилу как борца за народное счастье и вкладывает в его уста следующие слова:
«Ведаеш, мы часам павінны ахвяраваць сабой той маці-зямлі, што прыняла ў сябе тваю пупавіну і з часам прыме цябе. Можна жыць без жонкі і дзяцей, нават без бацькоў. Але немагчыма жыць без Радзімы, яна ў цябе адзіная, сынок. I ёй плююць у вочы».
[Короткевич В. Маці ўрагану // Сайт karatkevich.ru]

Борьба за народное счастье – это борьба против Радзивиллов, а не на их стороне. Эстетика «замков, паненок, шляхетских балов» не была близка Короткевичу и другим «клясыкам беларускай літаратуры».

Финальным аккордом борьбы беларусов против польского господства стала активная поддержка беларускими крестьянами войск A.B. Суворова во время подавления польского мятежа 1794 года. И пусть в этот раз беларусы находились не на переднем крае борьбы, их пророссийская позиция наглядно продемонстрировала русскую идентичность восточных регионов Речи Посполитой.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разгром православия в Речи Посполитой

Новое сообщение ZHAN » 08 фев 2021, 21:24

Ещё одним тяжёлым ударом по многострадальному народу Белой Руси стала Брестская уния 1596 года, представлявшая собой подневольное решение ряда западнорусских епископов о принятии католического вероучения и переходе в подчинение римскому папе с одновременным сохранением богослужения византийской литургической традиции на церковнославянском языке. Церковная уния оторвала беларусов от веры предков, нанеся им страшную душевную рану.

Местечковые националисты предпочитают называть «верой предков» униатство, а не православие, которое, по их мнению, слишком «привязывает» Беларусь к России. Между тем именно с православием связано зарождение культуры и государственности на беларуских землях, именно православное крестьянство и мещанство являлись на протяжении столетий хранителями беларуского самосознания. Униатство же, по сути, было лишь промежуточным звеном в процессе окатоличивания и ополячивания жителей Беларуси.

Первоначально западнорусская православная шляхта имела определённую силу, православными были многие знатные роды, которые впоследствии окатоличились и ополячились. В 1610 году Мелетий Смотрицкий, видный церковный и общественный деятель Западной Руси, издал свой знаменитый «Фринос», в котором с болью в сердце писал о погибших в полонизме аристократических русских фамилиях:
«Где дом князей Острожских, сиявший более всех других блеском своей старожитной веры? Где роды князей Слуцких, Заславских, Вишневецких, Збаражских, Сангушек, Чарторыйских, Пронских, Ружинских, Соломерецких и других, которых перечислять пришлось бы долго? Где славные своим мужеством и доблестью Ходкевичи, Глебовичи, Кишки, Сапеги, Хрептовичи, Тризны, Тышкевичи, Корсаки, Воловичи, Скумины и прочие?»
[Хотеев А. «Православие на Белой Руси. Исторические очерки». 23. Вера отцов или сословные привилегии? // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь».]

Ещё раньше, в 1570-х годах, выдающийся гуманист-просветитель Василий Тяпинский так описывал горькую долю беларуской культуры в Речи Посполитой:
«Бо а хто богобоиный не задержить, на такую казнь Божию гледечи, хто бы не мусил плакати, видечи так великих княжат, таких панов значных, так много деток невинных, мужов з жонами в таком зацном руском, а злаща перед тым довстипном учоном народе, езыка своего славного занедбане, а просто взгарду».
[Гігін В. У пошуках самаідэнтычнасці. // Сайт «Беларуская думка».]

Униатская вера навязывалась народу огнём и мечом. Православным запрещали проводить богослужения, несогласных с унией священнослужителей изгоняли. В церковный вопрос активно вмешался король Сигизмунд III. В его грамоте к русскому народу от 15 декабря 1596 года говорилось:
«Вам воеводам, старостам, державцам, тивунам самим и наместникам и врядником их, также войтом, бурмистром, райцом, лавником приказуем, штобы есте и сами тому постановленью сыноду Берестейского ни в чом противны не были и других подданных наших, которые бы тому сопротивлялся, карали».
[Акты Западной России. Т.4. Санкт-Петербург, 1851.]
Изображение
После подписания в 1596 году Брестской унии римский папа велел изготовить памятную монету с изображением главы Римской церкви, благословляющего послов из Руси, и надписью: «Ruthenis receptis» («На присоединение русских»).

Униаты свирепствовали по всей Беларуси. В городах они не допускали православных на городские должности, стесняли их в ремёслах и торговле. Некоторых служащих выгоняли из магистратов, других – сажали в подземелье. В Полоцке заставляли переходить в унию под угрозой кандалов или изгнания из города. В Турове силой отбирали церкви и церковную утварь. В Орше, Могилёве и Мстиславле даже в шалашах не позволяли православным молиться. В Минске церковную землю отдали под постройку татарской мечети. В Вельске (Гродненщина) объявили, что если кто из мещан пойдёт в крестном ходе православных, то будет покаран смертью. [Костюкевич В. «Ты бурь уснувших не буди…» // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь».]

От чудовищного насилия, которое чинил по отношению к православному русскому люду униатский архиепископ Иосафат Кунцевич, приходил в ужас даже канцлер ВКЛ Лев Сапега. Приведём выдержку из статьи беларуского исследователя Алексея Хотеева:
«Поскольку православные отказывались посещать униатские храмы и принимать от униатских священников требы, зачастую их дети оставались некрещёными, а умершие не отпетыми. В своей ревности полоцкий архиепископ [Иосафат Кунцевич] доходил до того, что приказывал вырывать тела умерших, чтобы совершить над ними погребальную службу униатскому священнику. Об этом сохранился красноречивый документ от 12.04.1621 г., когда возный Полоцкого воеводства Иван Скирмонт засвидетельствовал происшествие на кладбище при церкви Рождества Богородицы: лентвойт Пётр Васильевич вместе со своим сыном похоронили умершего ребёнка без отпевания, и когда служители по приказу архиепископа откопали тело, то они вместе с помощниками отобрали тело у слуг архиепископа и закопали снова. По всей видимости, этот случай в Полоцке настолько возмутил Кунцевича, что тот в 1622 году приказал вырыть несколько тел православных и выбросить их за кладбищенскую ограду…

В своём письме Лев Сапега более чем за год [до убийства Кунцевича] предупреждал его, говоря: «Что касается опасности для вашей жизни, можно сказать, что каждый сам бывает причиной своего несчастья». Вопреки той, прямо сказать, поэтической картине заклания невинного агнца, которую рисуют униатские писатели, основываясь на свидетельствах последующего канонизационного процесса, приведённые выше данные, современные жизни архиепископа, в особенности голос литовского канцлера, изображают униатского святого в более реальном виде».
[Хотеев А. Переписка канцлера Льва Сапеги и архиепископа Иосафата Кунцевича // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь».]

За свои издевательства над православным населением ярый радетель унии Иосафат Кунцевич был растерзан жителями Витебска в 1623 году. Окровавленное тело архиепископа проволокли через весь город и сбросили в Двину. В 1643 году папа Урбан VIII признал Кунцевича блаженным, а папа Пий IX в 1867 году причислил его к святым, провозгласив патроном для Руси и Польши. Так любитель вырывать похороненные трупы православных и кидать их на съедение псам стал святым Римско-католической церкви…

Рана униатства на теле Белой Руси залечилась только в XIX веке, когда беларуские земли вошли в состав Российской империи. О том, как это произошло, мы еще расскажем.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Значение для беларусов воссоединения с Россией

Новое сообщение ZHAN » 09 фев 2021, 21:56

В националистической историографии начала XX века возвращение беларуских земель в лоно русской государственности обычно интерпретировалось как смена одного чуждого беларусам политического режима другим, ничуть не лучшим. Всеволод Игнатовский в «Кратком очерке истории Беларуси» писал:
«После трёх разделов Речи Посполитой вся этнографическая Беларусь вошла в состав царской России. Из государства уже развалившегося она попала в государство, которое также постепенно разваливалось. Россия болела той же самою панско-шляхетской болезнью, от которой умерла Речь Посполитая. Доля трудовых масс Беларуси не улучшилась от политической перемены».
[Ігнатоўскі У.М. Кароткі нарыс гісторыі Беларусі. Мінск, 1992.]

В конце XX – начале XXI века беларуские самостийники стали считать Речь Посполитую «своим» государством, а потому воссоединение Белой Руси с остальной Россией теперь рассматривается ими как величайшая трагедия, нарушившая благополучную жизнь беларусов. Приведём характерный фрагмент из популярной книги Владимира Орлова «Страна Беларусь»:
«После трёх разделов Речи Посполитой давняя мечта русских царей осуществилась: Беларусь стала частью Российской империи. Маркс и Энгельс метко называли эту страну жандармом Европы, а Ленин – тюрьмой народов… 208,5 тысяч душ «мужского пола» Екатерина II и её сын император Павел I раздали в белорусских губерниях своим дворянам. Таким образом, более полумиллиона белорусов стали крепостными русских помещиков, причём значительная часть этих крестьян ранее была лично свободной. Белорусских крестьян, которые в большинстве своём ранее платили денежный оброк, погнали на барщину. Помещики широко практиковали сдачу тысяч крепостных на строительные работы в далёкие российские губернии».
[Арлоў У. Краiна Беларусь. ЗП «Альпійскія інвестыцыі», 2013.]

В действительности после первого раздела Речи Посполитой в Восточной Беларуси была проведена всеобщая перепись населения и хозяйственный учёт, которые показали нестерпимо бедственное положение беларуского крестьянства даже по крепостническим российским меркам. В этой связи правительство Российской империи приняло решение на два года освободить население от государственных податей, а в последующие десять лет взимать их в половинном размере. После дальнейших разделов эти меры были распространены на остальные беларуские земли.

Крестьяне конфискованных у польских панов имений были переведены на положение государственных. Впоследствии значительная их часть была роздана Екатериной II и Павлом I своим приближённым, однако, несмотря на это, социальное угнетение крестьян указанных имений существенно смягчилось. Ранее в имениях польских магнатов можно было видеть виселицы, не остававшиеся без применения. 28 января 1787 года князь Потёмкин в инструкции управляющим своих поместий в Беларуси отдал специальное распоряжение уничтожить виселицы и торжественно объявить в церкви, что больше их никогда не будет.

О том, как сами беларусы восприняли воссоединение их края с единоплеменной Великороссией, красноречиво говорят воспоминания известного беларуского историка XIX века Михаила Осиповича Кояловича:
«После третьего раздела Польши мой отец, тогда уже сорока трёх лет, очутился за границей России, в прусском государстве. Его мать, а моя бабка, возмутилась, что семья оказалась не только в Польше, но и под властью немцев и, несмотря на запрещение переселяться в Россию лицам мужского пола, ночью, в сундуке с просверленными дырками, контрабандным путём перевезла моего отца через Неман и торжественно выпустила на русскую землю».
[Теплова В.А. М.О. Коялович и православная историческая школа Белоруссии // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь».]
Изображение
На памятной медали, торжественно вручавшейся по случаю разделов Речи Посполитой, был изображён российский орёл, соединяющий две части карты с западнорусскими территориями, а над ним было написано: «Отторженная возвратихъ».

В ходе губернской реформы в России к 1802 году на территории Беларуси было образовано 5 губерний: Могилёвская, Витебская, Минская, Гродненская и Виленская. До 1802 года Могилёвская и Витебская губернии составляли Белорусскую губернию – первое в истории административно-территориальное образование, название которого производно от термина «Белая Русь». Впоследствии Могилёвская, Витебская, Минская, Гродненская, Виленская, а также Ковенская губернии образовали Северо-Западный край Российской империи.

В националистическом сообществе Беларуси популярен миф о том, что русские императоры будто бы запретили название «Белоруссия» и переименовали данный регион в «Северо-Западный край». Время совершения сего «злодеяния» варьируется в интервале от 1840 до 1865 года (с точной датой мифотворцы так и не определились).

Фантазии «свядомых» интеллектуалов связаны со следующими обстоятельствами. 18 июля 1840 года император Николай I написал на одном из докладов, где упоминались «белорусские и литовские губернии», чтобы впредь оные именовались отдельно: Витебская, Гродненская, Виленская и т. д. Самостийная историография раздула из этого непримечательного факта «запрет на использование названия «Белоруссия»», в то время как император всего лишь хотел упорядочить административно-территориальное деление империи, которое традиционно строилось не по этническому, а по территориальному признаку. Никакого запрета на использование термина «Белоруссия», разумеется, не было.

Скажем, в 1855 году не где-нибудь, а в типографии III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии Михаил Без-Корнилович издал книгу «Исторические сведения о примечательнейших местах в Белоруссии с присовокуплением и других сведений к ней относящихся».

Что касается названия «Северо-Западный край», то оно имело сугубо административный, бюрократический характер и обозначало полиэтничные губернии, где проживали преимущественно беларусы, литовцы, евреи и поляки. К слову, сегодня в Российской Федерации существует Северо-Западный федеральный округ, куда входят Санкт-Петербург, Калининградская область, Республика Карелия и другие субъекты РФ, при этом петербуржцам, калининградцам и карелам не приходит в голову протестовать против этого.

Включение экономики Беларуси в общерусскую хозяйственную систему стимулировало прирост сельскохозяйственного и промышленного производства. Необъятный российский рынок, ликвидация таможенных барьеров и облегчение доступа к морским портам резко повысили товарность сельского хозяйства Беларуси. Помещики интенсивно расширяли запашку, проводили мелиорацию неудобных земель. Именно в период нахождения в составе Российской империи в Беларуси резко выросло производство картофеля – знаковой для беларусов культуры.

Если во времена Речи Посполитой промышленные мануфактуры создавались преимущественно на западе Беларуси и почти отсутствовали на востоке, то после воссоединения с Россией они стали появляться повсеместно. В Могилёвской губернии все крупные мануфактуры были основаны после воссоединения.

Кричевское имение князя Григория Потёмкина стало базой Черноморского флота России. В Кричеве была построена судостроительная верфь, производившая корпуса морских судов, которые затем сплавлялись по Сожу и Днепру в черноморские порты, где окончательно оснащались. В Кричеве находились также крупные парусные и канатные мануфактуры, железоделательные, стекольные и кожевенные предприятия, в больших масштабах заготавливались лес, смола и поташ. Этот комплекс предприятий обеспечивал полностью весь цикл сооружения парусных судов.

Уроженцами Беларуси в значительной степени был укомплектован личный состав Черноморского флота, они составляли немалую часть населения новороссийских портов – Херсона, Николаева, Одессы и других. Люди, добровольно переселявшиеся в черноморские гавани, освобождались от крепостной зависимости.

Выходцем из Беларуси был знаменитый морской офицер Александр Иванович Казарский.
Изображение

Он родился в 1797 году в маленьком городе Дубровно Оршанского уезда в семье отставного губернского секретаря. В 1811 году стал кадетом Николаевского штурманского училища, после окончания которого поступил на службу в Черноморский флот. В 1819 году Александр Иванович был произведён в лейтенанты и в течение семи лет состоял в должности вахтенного начальника на кораблях «Евстафий», «Лилия» и «Император Франц», нёс крейсерскую службу на Чёрном море. В 1820 году, командуя бригом «Соперник», он доставил из Одессы на Дунай понтоны для армии. После этого он участвовал во взятии крепостей Анапа и Варна. За геройство, проявленное при взятии Анапы, Казарский был произведён в капитан-лейтенанты, а за взятие Варны получил золотую саблю.

Во время Русско-турецкой войны 1828–1829 годов находящийся под командованием Казарского 18-пушечный бриг «Меркурий» совершил один из самых выдающихся подвигов в истории морских сражений. 14 мая 1829 года его настигли два турецких корабля – «Селимие» и «Реал-бей», имевшие в сумме десятикратное превосходство по количеству орудий. Приняв неравный бой, экипаж «Меркурия» одержал блестящую победу – нанёс противнику повреждения, вынудившие его выйти из боя. Турецкий штурман с «Реал-бея» позже вспоминал:
«В продолжение сражения [пленный] командир русского фрегата говорил мне, что капитан сего брига никогда не сдастся, и если он потеряет всю надежду, то тогда взорвёт бриг свой на воздух. Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг – «Меркурий»»
[Шигин В.В. Неизвестная война императора Николая I // Электронная библиотека «ЛитМир».]

За свой подвиг Александр Иванович был произведён в капитаны 2-го ранга, награждён орденом Святого Георгия IV класса и назначен флигель-адъютантом.

Пример Казарского показывает, что, во-первых, талантливые уроженцы Беларуси в Российской империи имели возможность реализовать свой потенциал и сделать блестящую карьеру, а во-вторых, и это главное, беларусы воспринимали Россию как своё Отечество, за которое нужно сражаться, не щадя жизни.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Отечественная война 1812 года в Беларуси

Новое сообщение ZHAN » 10 фев 2021, 22:59

В 2012 году, когда весь Русский мир отмечал 200-летие Отечественной войны, в Беларуси развернулась широкая дискуссия о том, чем была для беларусов кампания 1812 года.

Патриотически настроенные беларуские интеллектуалы отстаивали ту точку зрения, что «дубина народной войны» била в Беларуси армию двунадесяти языков не менее безжалостно, чем в Великороссии, а потому победа над Наполеоном является для беларусов такой же важной составляющей национальной памяти, как и для других русских людей.

«Свядомые» историки, в свою очередь, пытались доказать, что русско-французская война была для Беларуси не Отечественной, а… гражданской. Потому что беларусы якобы воевали с обеих сторон. Для того чтобы представить события 1812 года как «белорусскую гражданскую войну», местечковые националисты прибегают к своему излюбленному приёму – записывают в беларусы часть поляков (прежде всего тех, которые родились или жили на территории Беларуси).

За время польского господства на территории Белой Руси высшие слои западнорусского общества подверглись тотальной полонизации. Шляхтичи Минска, Гродно и Витебска полагали себя частью народа польского, а потому чрезвычайно болезненно восприняли разделы Речи Посполитой и впоследствии больше века грезили восстановлением Польши «от можа до можа». Реализовать «польскую мечту» вызвался Наполеон Бонапарт, под патронажем которого ещё в 1807 году из части земель прусской и австрийской Польши было образовано Великое герцогство Варшавское. Поход на Россию должен был продолжить процесс воссоздания польской государственности. К слову, военная авантюра 1812 года первоначально называлась во Франции «Второй польской войной» («Первая польская» завершилась Тильзитским миром и образованием Варшавского герцогства). В этой связи неудивительно, что значительная часть шляхты Северо-Западного края выступила на стороне «Великой армии», воевавшей во многом за польские интересы.

Ян Конопка и Доминик Радзивилл, которых местечковые националисты считают «великими белорусами/литвинами», сформировали на территории бывшего Великого княжества Литовского (то есть в Беларуси и Литве) уланские полки, вошедшие в состав наполеоновской армии. Кроме того, некоторое количество шляхтичей из беларуских губерний сражалось в рядах польского корпуса Юзефа Понятовского. Уланские и пехотные полки Великого княжества Литовского получили нумерацию вслед за полками Варшавского герцогства, следовательно они считались частью польских войск. У «литовских» военных была польская военная форма, только вместо белого орла – «Погоня» как территориальный символ.

По распоряжению французского императора в захваченной Вильне было создано Временное правительство – Комиссия Великого княжества Литовского. Полномочия Комиссии распространялись на Виленскую, Гродненскую, Минскую губернии и Белостокскую область, которые были преобразованы в департаменты с двойной (местной шляхетской и французской) администрацией. Для Витебской и Могилёвской губерний назначались отдельные правления, состоявшие преимущественно из польских помещиков и ксендзов. Основной функцией данных администраций было обеспечение французских войск продовольствием, лошадьми и фуражом.

Восстановленное Наполеоном Великое княжество Литовское воспринималось шляхтичами лишь в качестве переходной ступени к возрождению Польши в границах 1772 года, поэтому Временное правительство ВКЛ сразу после его создания вошло в состав Генеральной конфедерации Королевства Польского.

Политические деятели, принявшие участие в работе новых органов власти на территории Северо-Западного края, рассматриваются в беларуской националистической историографии как «свои». Им приписывается особая литвинская идентичность и стремление создать независимое от Польши Литовское княжество. Однако литвинство для шляхтичей XIX века было не более чем региональной разновидностью общепольской национальной идеи (gente Lituani, natione Poloni), a потому говорить об их литвинском («белорусском») патриотизме несерьёзно. Шляхта воспринимала ВКЛ как восточную Польшу, «Новопольшу» (данный термин поляки пытались ввести в общественно-политический дискурс в конце XVIII – начале XIX века).

«Граждане, поляки! Наконец пробил час нашего счастья, – говорилось в прокламации Комиссии Временного правительства Минского департамента. – Попечением величайшего из монархов и мужеством его непобедимой армии мы возвращены Отечеству. Временное правительство… извещает об этом радостном сердцу всех поляков событии в надежде, что все достойные поляки будут содействовать всем предначертаниям Правительства, направленным к счастью Отечества и к оправданию надежд Великого Наполеона, великодушного нашего Избавителя» [Акты, документы и материалы для политической и бытовой истории 1812 года, собранные и изданные по поручению Его Императорского Высочества Великого князя Михаила Александровича. Под ред. К. Военского. Т. 1. Санкт-Петербург, 1909].

Не менее красноречивые пассажи содержались в воззвании гродненской администрации:
«Теперь настало время показать всему миру, что мы поляки, что мы ещё не утратили того народного духа, коим гордились наши предки. Под влиянием этого именно духа часть горожан соединилась в Конфедерацию. Акт её, протокол заседания и устав оглашаются для сведения жителей Гродненского уезда, а также и для части его, называемой Сокольским уездом, – Советом Конфедерации, призывающей, во имя нашей общей матери Родины, к объединению всех поляков, всех граждан, живущих на Польской земле».
Также примечательна выдержка из Акта присоединения к Генеральной конфедерации жителей Пинского уезда:
«Великие слова сказаны в этом акте (имеется в виду Акт Генеральной конфедерации Варшавского сейма): Польское Королевство восстановлено, и Польский народ снова объединён в одно тело. Они возлагают на всех поляков непременную обязанность осуществить это и безгранично посвятить делу их жизнь и имущество. Ныне мы дети, возвращённые нашей матери – Родине, мы спасены от ига неправого плена непобедимым оружием величайшего Героя мира».
Таким образом, в случае победы Наполеона территория Белой Руси стала бы неотъемлемой частью Польского государства, а всё беларуское население Польши вошло бы в состав польской нации, процесс формирования которой предполагал масштабные ассимиляторские практики. Собственно, политика ополячивания Западной Беларуси, проводимая польскими властями в межвоенный период, даёт представление о том, что ждало беларусов в восстановленной Речи Посполитой.

Если польская шляхта Северо-Западного края в большинстве своём выступила на стороне Наполеона, то крестьянство, сохранившее русское самосознание и культуру, поддержало российскую власть, не желая возвращения польских порядков.

На оккупированной французами территории беларусы развернули мощное партизанское движение. Белорусский историк начала XX века В.Г. Краснянский в своей работе «Минский департамент Великого княжества Литовского» писал:
«Православные крестьяне-белорусы, составляющие коренную массу населения Минской губернии, совсем иначе относились к французскому владычеству, чем поляки. Для белорусов, этих вековых страдальцев за русскую народность и православие, владычество французов и торжество поляков являлось возвращением к столь ненавистному недавнему прошлому. Ещё двадцати лет не прошло, как они свободно вздохнули, избавившись от польско-католического гнёта, и теперь снова грозила им та же опасность; с другой стороны, их испытанное в горниле страданий национальное чувство никоим образом не могло примириться и с французским, иноземным и иноверным, владычеством. Вот почему неприятель, проходя по Минской губернии, на всём её пространстве встречал лишь опустелые деревни. Казалось, всё сельское население вымерло; оно бежало от ненавистных французов и поляков в глубь своих дремучих и болотистых лесов… В этой глуши, скрытые от чужих глаз, белорусские мужички по-своему обсуждали настоящее положение дел и принимали свои средства к борьбе с врагом. Здесь среди них мы встречаемся с первыми героями партизанской войны… Стоило только отдельным французским солдатам неосмотрительно удалиться в сторону от движения армии, как они попадали в руки крестьян; расправа с ними была коротка: их беспощадно убивали».
[Краснянский В.Г. Минский департамент Великого Княжества Литовского (эпизод из истории войны 1812 г.). Санкт-Петербург, 1902.]

Особенно широкий размах партизанское движение получило в Витебском уезде. Партизаны производили массовое истребление наполеоновских солдат витебского гарнизона, отправлявшихся из города в деревни на поиски продовольствия. Французский интендант Витебска маркиз де Пасторе признавал в своих записках, что ему с большим трудом удавалось обеспечивать продовольствием 12-тысячный гарнизон города,
«из которого выйти было невозможно, не рискуя попасть в руки партизан».
Перед Бородинской битвой Наполеон вынужден был выделить из своих главных сил 10-тысячный отряд и отправить его на помощь витебскому гарнизону, который крестьянские ополченцы фактически держали в осаде.

Ярость беларусов выливалась также в поджоги и разграбления владений польских помещиков, поддерживавших французов. Так, крестьяне деревни Смолевичи Борисовского уезда под предводительством Прокопа Козловского сожгли имение одного из Радзивиллов вместе с самим его хозяином.

Непосредственный участник событий 1812 года Александр Христофорович Бенкендорф писал:
«Дворяне этих губерний Белоруссии, которые всегда были поддонками польского дворянства, дорого заплатили за желание освободиться от русского владычества. Их крестьяне сочли себя свободными от ужасного и бедственного рабства, под гнётом которого они находились благодаря скупости и разврату дворян: они взбунтовались почти во всех деревнях, переломали мебель в домах своих господ, уничтожили фабрики и все заведения и находили в разрушении жилищ своих тиранов столько же варварского наслаждения, сколько последние употребили искусства, чтобы довести их до нищеты».
[Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов / Сост. П.Н. Грюнберг. Москва, 2001.]

Помимо народных ополченцев уроженцами Беларуси были десятки тысяч рекрутов, несших боевую службу в рядах русской армии. Сформированные на Витебщине четыре полка 3-й пехотной дивизии защищали на Бородинском поле знаменитые Багратионовы флеши, а 24-я дивизия, состоявшая из крестьян Минской губернии, героически сражалась у батареи Раевского.

Большую помощь армии оказали беларуские крестьяне, передававшие в русский штаб информацию о расположении войск Наполеона.

«Мы своевременно узнавали не только о передвижениях и о местах расквартирования французских войск, – писал один из русских офицеров, – но даже и о тех пунктах, где Наполеон намечал переправы. Так, Барклаю де Толли из Полоцка 5 июля сообщили, что от местного населения получены сведения о том, что часть французских войск двинулись от Борисова к Орше и что французы уже в Толочине, в пяти верстах от Бобра». [Очерки Отечественной войны 1812 года. Санкт-Петербург, 1911].
Изображение
Беларуская народная песня о донском казачьем генерале Матвее Платове, герое Отечественной войны 1812 года. Источник: Романов Е.Р. Белорусский сборник. Т. 1. Киев, 1885.

Особо отличившиеся в период войны беларуские крестьяне были награждены русским правительством крестами и медалями. Весьма примечательна судьба Федоры Мироновой, крестьянки из села Погурщина Полоцкого уезда, которая доставляла в штаб русской армии сведения о размещении неприятельских войск и складов. После войны владевший крестьянкой польский помещик распорядился выпороть её за то, что она посмела помогать «пшеклентым москалям», а затем продал несчастную в другой уезд. Возмущённая такой несправедливостью, Федора отправилась искать правду в Санкт-Петербург, где за неё взялся ходатайствовать прославленный генерал Егор Иванович Властов. В результате Федора со всей её семьёй была освобождена от крепостной зависимости, получила серебряную медаль и 500 рублей (фантастическую для тогдашнего крестьянина сумму).

Пожалуй, единственным примером коллаборационизма среди беларусов стала измена могилёвского православного епископа Варлаама, который, после того как французы заняли Могилёв, принёс присягу на верность Наполеону и особыми циркулярами предписал подведомственному духовенству и мирянам выполнять все требования французских властей. Могилёвский владыка смекнул, что после победы «Великой армии» Беларусь достанется полякам, и надеялся при покровительстве Наполеона стать патриархом в Польше. После войны Варлаам не подвергся серьёзному наказанию за своё предательство: русское правительство отправило его в Новгород-Северский монастырь на покаяние.

Отметим, что многочисленное еврейское население городов и местечек Беларуси в период Отечественной войны 1812 года осталось полностью лояльным России. Будущий шеф жандармов Александр Христофорович Бенкендорф вспоминал:
«Мы не могли достаточно нахвалиться усердием и привязанностью, которые выказывали нам евреи… Они опасались возвращения польского правительства, при котором подвергались всевозможным несправедливостям и насилиям, и горячо желали успеха нашему оружию и помогали нам, рискуя своей жизнью и даже своим состоянием».
[Записки Бенкендорфа. // Харкевич В. 1812 год в дневниках, записках и воспоминаниях. Материалы Военно-Ученого архива Главного Штаба. Бильна, 1903.]

То есть, несмотря на введённую Екатериной II черту оседлости, евреи больше боялись возрождения польского господства, нежели мифического гнёта «кровавого царизма».

Итак, в Беларуси в 1812 году сложилась следующая диспозиция: местные поляки – за Наполеона, беларусы с евреями – на стороне России.

Казалось бы, победа в Отечественной войне не может интерпретироваться иначе как общерусское историческое событие, значимое как для Великороссии, так и для Беларуси и при этом, безусловно, трагическое для Польши.

Однако местечковые националисты ничтоже сумняшеся объявляют поляков беларусами и получают в результате нечто вроде братоубийственной гражданской войны, где их симпатии, разумеется, на стороне врага России – Наполеона. :fool:

Такие действия сложно расценивать иначе как воровство чужой истории и при этом вырывание героических страниц из истории собственной. :evil:
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

«Отторгнутые насилием воссоединены любовию»

Новое сообщение ZHAN » 11 фев 2021, 20:45

В конце XVIII века на беларуских землях около 39 % населения были по вероисповеданию униатами, 38 % – католиками, 10 % – иудеями, 6,5 % – православными, остальные – староверами, мусульманами и протестантами. Сразу же после вхождения Беларуси в состав Российской империи, без какого-либо административного нажима, началось массовое возвращение униатов в православие. Как правило, инициаторами этого выступали низшие слои униатского духовенства, внутренне никогда не принимавшие унии. Михаил Осипович Коялович в «Лекциях по истории Западной России» писал:
«Едва последовал первый раздел Польши, т. е. едва присоединена была к России северо-восточная часть Белоруссии по Днепр и Двину, как уния в этой стране стала исчезать без всяких усилий со стороны русского правительства и без всякой заботы о сохранении её со стороны униатов… Когда же, наконец, последовали второй и третий разделы, то во многих местах уния исчезла мгновенно. Целые десятки тысяч человек присоединились вдруг. Не успевали присылать православных священников. В течение полутора лет, в 1794 и начале 1795 года, присоединилось к православию больше трёх миллионов униатов без волнений, без пролития крови. Это беспримерное явление в истории церквей!»
[Коялович М.О. Шаги к обретению России. Минск, 2011.]

Также началась интенсивная трансформация униатской церкви: она постепенно выходила из подчинения католическим иерархам и освобождалась от латинского влияния. Митрополит Ираклий Лисовский учредил в Полоцке униатскую духовную семинарию, его стараниями католическая коллегия в Санкт-Петербурге, руководившая униатской церковью, была разделена на два департамента: католический и униатский. В 1828 году была основана отдельная от католической униатская коллегия во главе с митрополитом Иосафатом Булгаком. В том же году открылась Жировицкая униатская семинария, а поступление униатов в католическую семинарию при Виленском университете было запрещено. В униатской церкви было восстановлено православное богослужение по греко-восточному чину, сохранение которого являлось важнейшим условием Брестской унии 1596 года. Восстановление обряда сократило до минимума дистанцию между униатами и православными.

В 1830–1831 годах произошло польское восстание, в котором активное участие приняли базилианские монахи. Базилиане не только словом проповеди поддерживали повстанцев, но иногда сами возглавляли повстанческие отряды. Подавление мятежа привело к закрытию более 60 базилианских монастырей. Конфискованные имения были отданы на содержание униатских духовных училищ и белого духовенства.

Как отмечал профессор Коялович,
«польское восстание 1831 года резко изменило естественное, постепенное православное развитие унии… Польская смута показала правительству, как нельзя яснее, всю опасность латинского направления в унии и всю благотворность для России воссоединения униатов. Воссоединение, таким образом, получило в высшей степени политическое значение. Правительство не могло не желать ускорения униатского дела и не удвоить своего содействия ему».
В 1831–1833 годах четыре униатские епархии в западных губерниях России были сведены в две: Полоцкая и Луцкая епархии образовали Белорусскую епархию, а Брестская и Виленская – Литовскую. Белорусскую кафедру занял старейший униатский архиерей, митрополит Иосафат Булгак, литовскую – посвящённый в 1829 году в епископский сан Иосиф Семашко. Последний сыграл одну из главных ролей в деле воссоединения униатов с православием.

Иосиф Семашко подал на имя императора несколько записок, в которых обосновывалась необходимость скорейшего возвращения униатов в лоно православной церкви. Впоследствии Иосиф вспоминал:
«Я с детства имел… душевное влечение к России и всему русскому… Неизмеримая Россия, связанная одною верою, одним языком, направляемая к благой цели одной волею, стала для меня лестным, великим отечеством, которому служить, благу которого споспешествовать считал я для себя священным долгом – вот сила, которая подвигла меня на воссоединение униатов, отверженных в смутные времена от величественного русского православного древа».
[Соколовский А. О восстановлении Православия в Беларуси // Сайт Борисовского благочиния Борисовской епархии Белорусской православной церкви.]

В 1835 году был образован Секретный комитет по делу униатского исповедания, который должен был подготовить воссоединение униатов с православной церковью мирным способом. В него вошли Иосиф Семашко, митрополит Московский и Коломенский Филарет (Дроздов), обер-прокурор Священного синода Степан Нечаев, министр внутренних дел Дмитрий Блудов. На совещаниях этого комитета был подготовлен план воссоединения, суть которого состояла в издании Соборного акта от лица высшего духовенства униатской церкви с приложением к нему подписей большего числа священнослужителей.

Идея воссоединения была такой: униаты не есть католики, которых нужно принимать в православие в индивидуальном порядке, они есть православные, которые были в своё время отторгнуты насилием под власть римского первосвященника. Данный подход к пониманию униатства полностью соответствует действительности: вынужденные принять унию верующие с самого начала не сомневались, а даже подчёркивали то, что, находясь в союзе с Римом, они продолжают оставаться частью Русской церкви, а также имеют свои особые интересы, состоящие в сохранении византийского обряда и ограждении паствы от латинского прозелитизма. Если в конце XVI века западнорусская иерархия была принуждена пойти на союз с Римом, то в новых условиях, сложившихся в первой трети XIX века, эта иерархия свободно могла пересмотреть навязанные ей союзные обязательства.

12 февраля 1839 года, в неделю Торжества православия, на совместном служении в Полоцке всех трёх униатских епископов – Иосифа Семашко, Василия Лужинского и Антония Зубко – был составлен Соборный акт с прошением о подчинении униатской церкви Священному синоду Русской православной церкви. К акту прилагалось 1305 священнических подписей.

25 марта 1839 года император Николай I написал на этом прошении:
«Благодарю Бога и принимаю».
Так произошло присоединение к Русской православной церкви 1607 униатских приходов и, соответственно, 1 миллиона 600 тысяч верующих. В память об этом знаменательном событии была отчеканена медаль с надписью: «Отторгнутые насилием (1596) воссоединены любовию (1839)».
Изображение

В среде современных националистов распространено мнение, что уния – это национальная вера беларуского народа, а её ликвидация осуществлялась насильственным образом. На самом деле осуществлённое поляками подчинение западнорусских православных людей римскому папе было мотивировано исключительно политическими причинами и направлено на полонизацию населения Западной Руси. В 1839 году беларусы не только подтвердили тот выбор, который был сделан их предками в период Крещения Руси, но и спасли свою национальную самобытность.

Что касается «насильственного характера» ликвидации унии, то на этот счёт в наши дни очень точно высказался гродненский православный священник, кандидат богословия Александр Романчук:
«Религиозные убеждения являются самой мощной мотивацией нонконформизма. Любой священник знает: его повиновение любым властям простирается только до вопросов вероучения. Далее следует твёрдость вплоть до мученичества. С Православной церковью в 1839 году воссоединились в общей сложности более 1500 священников. Если предположить, что их просто запугали, то такое возможно исключительно при одном условии: все они были неверующими, и им было безразлично, в каком вероисповедании зарабатывать на хлеб насущный. Бросить в лицо такому количеству белорусских священников обвинение в неверии в Бога, а следовательно, лицемерии худшего свойства, никто не имеет права. Но если допустить, что все они являлись безнравственными личностями, то чего стоила уния, в которой воспитывались такие недостойные пастыри? Да и как их могли принять в Православие?»
[Романчук А. Богословские аспекты разрыва церковной унии на территории современной Беларуси в 1839 г. // Сайт научно-просветительского проекта «Западная Русь».]

В постсоветской Беларуси 25 марта местечковые националисты отмечают так называемый «День воли», приуроченный к годовщине провозглашения в 1918 году марионеточной Белорусской Народной Республики. С нашей точки зрения, у настоящих патриотов Белой Руси в этот день также есть повод для праздника, поскольку 25 марта 1839 года на беларуской территории была отменена навязанная поляками Брестская церковная уния. :)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Польские восстания как основа самостийной идентичности

Новое сообщение ZHAN » 12 фев 2021, 21:41

Пытаясь изобразить Россию извечным врагом беларусов, местечковые националисты особое внимание уделяют польским мятежам, которые, по их мнению, были национально-освободительными восстаниями беларусов против «кровавого царизма».
Приведём выдержку из книги Вадима Деружинского «Тайна беларуской истории» (авторская орфография сохранена):
«Именно Россия (то есть историческая Московия) на протяжении всей своей истории главным врагом на западном направлении видела Литву (Беларусь). На протяжении веков между ними шли кровавые войны. Оказавшись не по своей воле в Российской империи, беларусы вместе с поляками трижды поднимались на восстания – в 1795, 1830 и 1863 годах. Неудивительно, что царизм приложил значительные усилия для подавления и полного уничтожения национального самосознания нашего народа».
[Деружинский В.В. Тайны беларуской истории. Минск, 2012.]

А вот что пишет Владимир Орлов в книге «Страна Беларусь»:
«Существует мнение об извечной покорности нашего народа. Однако не кто-нибудь, а именно наши предки на протяжении неполных ста лет после захвата Беларуси царской Россией трижды брались за оружие, чтоб вырваться из смертельных объятий империи».
[Арлоў У. Краiна Беларусь. ЗП «Альпійскія інвестыцыі», 2013.]

О восстании Тадеуша Костюшко мы уже писали, теперь рассмотрим, насколько соответствует действительности «беларускость» восстаний 1830–1831 и 1863 годов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 63235
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

След.

Вернуться в Беларусь

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3