Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Беларусы: нация Пограничья

Беларусы: нация Пограничья

Новое сообщение ZHAN » 23 июл 2020, 18:28

Беларусь — страна многопланового Пограничья: природно-географического, культурного, этнического, религиозного и, наконец, политического. Народ, создавший эту страну, сформировался на этническом Пограничье и, по сути, является продуктом межэтнического контакта восточных балтов с восточными славянами. Так, по крайней мере, утверждает субстратная теория этногенеза беларусов.
Изображение

Беларусь находится в пограничной зоне между двумя крупными ветвями христианства — православием и католицизмом, с переменным успехом соперничающих на территории страны на протяжении веков. Именно в Беларуси была реализована наиболее успешная попытка церковной унии (Брестская уния 1596 г.).

Несколько столетий в качестве важнейшей составной части Великого Княжества литовского (далее ВКл) Беларусь противостояла российской экспансии, выполняя роль «щита Европы». С конца XVIII в. уже Россия, поглотившая Беларусь, рассматривала ее как свое Пограничье с Западом. В данной теме термин «пограничье» трактуется как зона давнего культурно-цивилизационного конфликта Запада и Востока Европы. При этом Беларусь выступает как часть «восточноевропейского пограничья».

Мы попытаемся рассмотреть влияние цивилизационного Пограничья на процесс этногенеза беларусов, на формирование беларуской нации и особенности ее менталитета и культуры памяти. Не вызывает сомнения сам «пограничный» характер беларуской истории. Подверженные перекрестному влиянию цивилизаций Запада и Востока, беларусы с большим трудом осознавали свою национальную и цивилизационную сущность.

Возникновение беларуского этноса связано с крупнейшим явлением европейской истории – Великим переселением народов. В этот период с V по X в. фактически родилась современная Европа, поскольку по всей ее территории расселились новые племена, давшие начало современным народам. Эта крупная миграция стала первым европейским историческим процессом, в котором в полной мере участвовали беларуские земли. Она охватила всю территорию страны и включила ее в европейский контекст. Однако контакты с наиболее развитыми регионами Европы беларуские земли наладили гораздо раньше. Зафиксированные свидетельства этих контактов относятся к эпохе, которая на западе Европы известна как античность, а на беларуских землях называется железным веком.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Беларусь и античная Европа

Новое сообщение ZHAN » 24 июл 2020, 20:22

В эпоху Античности беларуские земли находились в отдалении от основных центров европейской цивилизации. Главное цивилизационное разделение Европы проходило по линии юг — север. Исследователи различают античные городские цивилизации юга и варварский север, не знавший городов. К этой варварской периферии принадлежала также восточная часть континента.

Археологические исследования показали, что беларуские земли не были полностью изолированными от античного мира и поддерживали торговые контакты с периферийными центрами античной цивилизации в Причерноморье. Контакты эти нельзя назвать интенсивными, скорее отрывочными и случайными. Они проходили через посредничество племен, которые непосредственно граничили с античными черноморскими колониями. Зона контактов ограничивалась почти исключительно юго-восточной частью Беларуси — Поднепровьем и простиралась вдоль днепровского водного пути.

Кроме того, юго-западный участок Беларуси (Брестчина, Гродненщина) затрагивал знаменитый янтарный путь (одно из его ответвлений) из Римского государства в Прибалтику, по которому в римские города доставлялся востребованный там янтарь с побережья Балтийского моря. В начале новой эры этот путь, точнее, его заключительный отрезок, проходил через земли современной Польши и некоторая часть монет, которые по нему перевозились, попадала и на смежные территории современной Беларуси. Об этом свидетельствуют находки кладов и отдельных монет в Брестской и Гродненской областях.

Точные названия племён, населявших Беларусь в эпоху Античности (для Беларуси — Железного века) неизвестны, мы различаем их по названиям археологических культур. Например, торговые контакты с античным миром поддерживали племена Зарубинецкой культуры, получившая название по грунтовому могильнику возле деревни Зарубинцы (Киевская обл., Украина). Эта культура существовала в период ІІ в. до н.э. — ІІ н.э. и занимала бассейн нижней Припяти и южную часть Беларуского Поднепровья. Точная этническая характеристика Зарубинецкой культуры не определена — высказывались мнения о ее принадлежности к балтам (чаще всего), а также германцам, славянам, кельто-иллирийцам.

Кроме контактов с античными городами Северного Причерноморья (напрямую или при посредничестве скифо-сарматского населения) носители Зарубинецкой культуры были связаны с кельтским миром и его латенизированным окружением. Предметы античного происхождения в наибольшем количестве представлены амфорной тарой — фрагментами эллинистических и раннеримских керамических амфор, в которых хранилось вино, а также столовой керамической посудой. По особенностям технологии производства выделены коские, радосские, паросские, синопские и фасосские амфоры, а также фрагменты красноглиняной и сероглиняной керамики, краснолаковых кубков. Замечено, что в северном ареале культуры (наиболее отдаленном от Черного моря) — Верхнем Поднепровье и Полесье количество античных предметов резко уменьшается. Это наблюдение касается также стеклянных бусин из Ольвии и других городов Северного Причерноморья. В свою очередь, предметы зарубинецкого происхождения найдены на некоторых позднескифских городищах и могильниках в Нижнем Поднепровье, откуда начинался античный торговый путь.

На смену зарубинцам пришли носители Киевской культуры, которая в Беларуси охватывала бассейн Среднего Днепра и функционировала с конца II — начала III в. до начала V в. н.э. В литературе доминирует версия о ее славянском происхождении, хотя высказывались предположения и о балтских этнических корнях. О контактах с другими регионами Европы свидетельствуют находки некоторых предметов материальной культуры (например, украшения и изделия из черного и цветных металлов), аналогии которым известны в Северной и Центральной Европе. На связи с Римской империей указывают находки краснолаковой керамики, бронзовых изделий, стеклянных бусин и бронзовых монет, например чеканки императоров Марка Аврелия (161-180 г.), Геты (209-212 г.). Находки римских монет датируются I — III в. н.э. Это, в основном, серебряные денарии, а также медные сестерции (в меньшем количестве) и очень редко — золотые ауреусы. Глубокий экономический и политический кризис Римской империи, начавшийся в конце II в., привел к ее краху в 476 г.

В IV — VIII вв. монеты на территорию Беларуси практически не поступали, а серьезной нужды в собственной монете еще не было, по причине отсутствия достаточно развитого внутреннего рынка.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Появление славян на территории Беларуси

Новое сообщение ZHAN » 25 июл 2020, 12:41

Основные события Великого переселения народов по территории Европы развертывались в V — X в., однако ее начало восходит ко временам Античности, и уже тогда эта миграция затронула земли современной Беларуси.

Археологи выявили в Юго-Западной Беларуси (бассейн верхней и средней Припяти) памятники Вельборской культуры (I — V вв.), главными носителями которой были готские племена. Кроме готов, отношение к возникновению этой культуры имели другие германские этнические сообщества: гепиды, вандалы, бургунды и др. Название культура получила от могильника возле местечка Вельборк в бассейне нижней Вислы. Около середины II в. н.э. носители этой культуры начали миграцию, которая прошла через беларуские земли. Германское присутствие в Беларуси растянулось от последней четверти II в. до IV в. включительно, и оставило после себя не только материальные памятники, но и следы в этнонимии Западного Полесья.

В эпоху Великой миграции, причины которой точно не известны, Европа приобрела абсолютно новый этнический и политический облик. Сформировались новые государства и появились новые цивилизационные рубежи внутри самой Европы.

За границами Римской империи в варварской части Европы издавна происходили постоянные миграции различных племён, которые замедлялись или ускорялись в случае, например, неурожая, голода или натиска кочевников.

Считается, что Великую миграцию начали гунны, которые двинулись из глубин Центральной Азии под натиском Китайской империи около 58 г. до н.э. В результате миграции на запад, которая продолжалась от середины I в. до 70-х годов IV в. н.э., гунны дошли до территории современной Украины и столкнулись там с германскими остроготами, перемещавшимися в противоположном направлении. В результате столкновения остроготы и их соседи визиготы были вытеснены на территорию Римской империи. Именно это движение стало началом активной миграции многих племён — Великого переселения народов.

Темпы перемещения были разными — от нескольких километров в год до нескольких километров в неделю. Например, по свидетельству источников, племена аланов, которые перешли Днепр около 375 г., Рейн — в 406 г., а в 20-е годы V в. добрались до Португалии, двигались со средней скоростью около 7,5 км в год. Вандалы, перемещавшиеся намного быстрее, кочевали со средней скоростью два километра в неделю.

Великое переселение привело к разделению Европы на раздробленный Запад, подверженный германизации, влиянию латинской культуры и на по-новому сформированный Восток, под влиянием культур славянских и греческой (Византии).

Пять веков от 476 г. (падение Римской империи) до 1000 г. (конец 1 тыс.) сложились на решающий период формирования новой Европы. На ее территории расселились племена, положившие начало новым государствам и современным европейским народам, в том числе беларускому. В результате Великой миграции традиционная конфронтация: Южная Европа (средиземноморская и греко-римская) — Северная Европа (варварская) постепенно сменилась новым противостоянием: Восточная — Западная Европа. Среди непрерывных миграций и перемещений разных племен можно выделить три крупные миграционные волны: германцев (V — VI вв.) славян и арабов (VII — IX вв.), викингов и венгров (конец VIII — X вв.).

Движение германцев, начавшееся еще в эпоху Античности, усилилось в V — VI вв. На юго-запад Европы пришли восточные германцы: визиготы, остроготы. В начале V в. Рейн, служивший границей Римской империи, перешли племена швабов, вандалов и аланов. На территорию Галлии переместились бургунды, франки, алеманы. Племена ютов, англов и саксов переплыли Северное море, начали завоевание кельтов на Британских островах и заложили современную Англию. Во второй половине VI в. северную Италию заняли лангобарды (после них осталось название региона в северной Италии — Ломбардия). На землях к востоку от Рейна на постоянное местожительство расположились саксы, фризы, тюринги, баварцы. На руинах империи гуннов в бассейне Дуная возникло государство аваров — очередного этноса, прибывшего с евразийских степей. В конце VII в. между Волгой и Уралом возникла империя хазар, просуществовавшая три столетия.

В VII в. начались две крупные миграции — арабов (в Европу вошли в начале VIII в. из Северной Африки и заняли почти всю Испанию), а также славян. Большинство исследователей определяет прародину славян в междуречье Одера и Вислы. Оттуда уже в IV — V вв. они распространились на пространстве между устьем Дуная, Днестром и Вислой. Начиная с VII в., славяне начали массовую миграцию в трех направлениях: на северо-восток — дошли до озера Ладога; на запад — добрались до Балтики и Эльбы, чешских гор и восточных Альп; на юг — на Балканы.

Значительное географическое распространение славян привело к выделению трех славянских языковых групп: восточной (беларусы, русские, украинцы); южной (болгары, сербы, хорваты, словенцы, македонцы); и западной (чехи, словаки, поляки, полабские славяне). В начале VII в. славяне колонизировали значительную часть Балканского полуострова, изменив его этнический облик. Византия боролась с напором славян традиционным способом, используя одних варваров против других. Она призвала на помощь аваров, затем протоболгар. Болгары пришли из причерноморских степей в конце VII в., осели к югу от нижнего Дуная и начали войну со славянами. Однако они постепенно растворились в славянской массе, оставив след в обычаях и культуре, а также в название славянского народа.

На территории Беларуси первые славянские колонисты появились уже в V — VI вв. Их проникновение на земли, занятые тогда в основном, балтами, происходило довольно медленно на протяжении длительного времени, поэтому его трудно проследить с помощью методов археологии и данных топонимики. Между исследователями нет единого мнения по поводу этнической идентификации (балтской или славянской) отдельных археологических культур того времени.

Самые ранние памятники, славянская принадлежность которых доказана археологами, относятся к Пражской культуре (V — VII вв.). Ее носители — раннеславянские племена, населяли территорию от Днепра и озера Ильмень на востоке до Эльбы и Дуная на западе и юге. На беларуских землях жили представители одного из локальных вариантов, который получил название Корчак (от села в Житомирской области на Украине). Ареал культуры Прага — Корчак простирался от южных притоков Припяти до Буга и Днестра.

В IV в. в Центральной Европе появилось первое славянское государство — т.н. государство Самона — франкского купца, который случайно принял участие в восстании славян против аваров и стал основателем нового государства. Оно просуществовало приблизительно до 660 г. и исчезло при неясных обстоятельствах. Около 830 г. возникло новое славянское государство — Великоморавское. По просьбе его князя Ростислава в 863 г. из Константинополя были присланы два монаха братья Константин (Кирилл) и Мефодий, которые начали миссионерскую деятельность среди славян и разработали славянский алфавит — кириллицу.

К IX в. относится начало государства вислян и полян (Польши), государства Премыслидов (Чехии), Киевского государства (Украины), Полоцкого государства (Беларуси).

С конца VIII в. начались походы в Западную и Восточную Европу скандинавов (норманнов, викингов, варягов), которые охватывали территорию от Волги до Атлантики. Они занимались пиратством, торговлей, нанимались на воинскую службу к местным властителям (сохранились сведения о наемных воинах полоцкого князя в XI в.).

Около середины IX в. норманны перешли от разбойничьих нападений к территориальным захватам. Норвежские викинги захватили Аркады и Гебриды, в первой половине IX в. заложили базы на побережье Ирландии, заняли северную часть и острова Шотландии. Датчане захватили север и восточное побережье Англии. В конце IX — начале X в. викинги поселились над нижней Секваной во Франции — так появилась Нормандия. Отсюда они направились в Средиземное море, где на юге Италии создали Королевство Обоих Сицилий. Норманны активно участвовали в создании Киевской Руси и Полоцкого княжества. Само название «Русь» имеет норманнское происхождение по версии историков-норманистов.

В IX в. над Дунаем появились племена угро-финских мадьяров или венгров. Немцы использовали их для разгрома Великоморавского государства. После поражения от саксов в 955 в. венгры окончательно осели в Европе и заложили собственное государство. Великое переселение народов на этом фактически закончилось.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Начало беларуского этноса

Новое сообщение ZHAN » 26 июл 2020, 13:37

Переселения продолжались и после завершения основных событий Великой миграции, но они были намного скромнее по масштабам и результатам. Не наблюдалось уже переселения целых народов, миграции затрагивали только часть сообщества разных стран. Главной их причиной была перенаселенность Западной Европы.

Стабилизация в Европе, наступившая после окончания Великого переселения, благоприятствовала быстрому демографическому подъему, который начался уже с конца IX в. и продолжался три столетия — до конца XIII — начала XIV в. В Западной Европе около 1000 г. количество населения оценивается на 12-15 млн., а во всей христианской Европе (без Византийской империи) — т.е. с Норвегией, Швецией и большей частью Восточной Европы — приблизительно на 18-20 млн. человек. В начале XIV в. на территории Западной Европы жили 45-50 млн., а во всей Европе 60-70 млн. Из приведенных цифр видно, что Западная Европы была заселена намного плотнее остальной части континента.

К относительно крупным средневековым миграциям можно отнести крестовые походы XI — XIII в., в которых участвовали сотни тысяч европейцев. Реконкиста на Иберийском полуострове сопровождалась переселением значительного количества мусульманского населения (мавров) с занятых христианами территорий.

Менее заметной для современников (по причине диффузного характера), но намного крупнее по количеству участников и достигнутым результатам была т.н. внутренняя колонизация, когда западноевропейцы в XI — XII вв. активно осваивали и приспосабливали для сельхозпродукции лесные массивы, луга и пустоши. В Нидерландах новые земли отвоевывали у моря — мелкие прибрежные участки отгораживали дамбами и осушали.

Однако население стран Западной Европы росло намного быстрее, чем развивались средства и техника сельхозпродукции. Экстенсивное сельское хозяйство требовало все большего расширения угодий и в скором времени внутренние земельные ресурсы были исчерпаны. Поэтому с XII в. началась новая волна крупной миграции, на этот раз на восток — в Центрально-Восточную Европу на слабо заселенные чешские, венгерские и польские земли. Эта миграция, которая продолжалась до начала XIV в., привела к значительным изменениям в регионе, а ее результаты непосредственно повлияли на историю Беларуси. В историографии она получила название «колонизация на немецком праве», поскольку основная масса колонистов приходила с соседних немецких земель и приносила правовые нормы и обычаи — более развитые, чем в странах Центрально-Восточной Европы. В результате была реализована аграрная реформа — упорядочено шляхетское и крестьянское землевладение и налоговая система (т.н. Лановая реформа), города в XIII — XIV вв. были переведены на самоуправление (наиболее известная его форма — Магдебургское право).

В Беларуси первые города получили самоуправление в XIV в. В первой четверти XIV в. предпринимались попытки привлечении немецких колонистов на беларуские земли. Специальные письма с приглашением на постоянное поселение в Литву для купцов, ремесленников и крестьян рассылал по северным немецким городам великий князь Гедимин. Видимых результатов его инициатива не принесла, а до аграрной реформы в Беларуси дело дошло только в XVI в. (Волочная помера).

От момента появления славян в бассейне Днепра и Припяти в Беларуси происходила своя локальная миграция, независимо или почти независимо от среднеевропейской. В историографии она получила название — процесс балто-славянских контактов. Современная наука считает этот процесс главным фактором этногенеза беларусов.

Формирование беларуского этноса происходило как расселение славян в бассейне Днепра, Западной Двины и Нёмана и ассимиляция ими местного балтского и частично угро-финского (на северо-востоке страны) населения. Широко распространенная сегодня субстратная теория этногенеза беларусов объясняет появление специфических черт их этнического облика наложением этно-культурного балтского субстрата на славянскую основу.

По мнению одного из основателей этой теории Валентина Седова, причиной превращения разных диалектных групп славян (пришедших в Беларусь, в первую очередь в Верхнее Поднепровье и Верхнее Подвинье с разных сторон и в разное время) в беларускую народность является однородный балтский субстрат по всей беларуской территории. Об этом свидетельствуют памятники археологии, сохранение значительного гидронимического слоя балтского происхождения на беларуской территории, формирование здесь особенного антропологического типа. В результате славянизации местного балтского населения обозначилось выделение части восточнославянской народности, что содействовало становлению беларуского языка и народности.

Развитие процесса балто-славянских контактов происходило в форме постепенного и непрерывного перемещения этнической границы (точнее, контактной зоны) между балтами и славянами (позже беларусами и летувисами) в генеральном направлении с юго-востока на северо-запад. Процесс балто-славянского взаимодействия по своему географическому и хронологическому охвату, а также по историческим последствиям стал крупнейшим историческим явлением в истории Беларуси. Он занял огромную территорию — кроме всей современной Беларуси еще прилегающие земли России, Украины, Польши, Летувы и Латвии. Начавшись от появления славян в раннем средневековье (VI в.), названный процесс продолжался полтора тысячелетия — до конца XX в. (отдельные его проявления фиксируются и в начале XXI в.). Результатом процесса балто-славянских контактов стало возникновение беларуского народа.

Главные черты процесса балто-славянских контактов на территории Беларуси:

1. Cлавяне были активной, а балты — пассивной стороной процесса — объектом ассимиляции. Одновременно славянские колонисты усваивали многие элементы культуры местных балтов;

2. Значительное хронологическое и географическое распространение — продолжался непрерывно полтора тысячелетия (VI — XX вв.), охватил всю современную Беларусь и прилегающие территории соседних государств;

3. Хронологическая и географическая неравномерность — разворачивался постепенно, охватывая все новые территории современной Беларуси. Балто-славянская этническая граница перемещалась в генеральном направлении с юго-востока на северо-запад. В X — XI вв. на Полесье, Подвинье и Поднепровье процесс ассимиляции балтов уже заканчивался, в Понемонье только начинался;

4. Общий мирный характер — на славянизированных территориях сохранялась балтская топонимика и продолжительное время существовали острова балтского населения. О межэтнических конфликтах молчат письменные источники;

5. Устойчивость и стабильность результатов — процесс выявил слабую податливость на влияние политических факторов (роль их несоизмеримо возросла только в XX в.). При наличии локальных особенностей, результат везде был одинаков — территории, охваченные процессом, беларусизировались, расширяя этнический ареал беларусов.

Продолжительность и одновременно хронологически-географическая неравномерность процесса балто-славянских контактов стали причиной «разорванности» изучения отдельных его частей. До недавнего времени он не становился объектом научного исследования как единое целое. Первые фазы от VI до X вв. изучались археологами и лингвистами, начиная от XII в. добавились еще письменные источники, а с конца XVIII — начала XIX в. процесс уже фиксировался «вживую» этнографами и языковедами.

По археологическим данным славянские культурные элементы фиксируются в балтской среде с третьей четверти 1 тыс. н.э. От VI до X в. процесс балто-славянского взаимодействия развивался преимущественно в бассейне Днепра и Западной Двины. Этническая балто-славянская граница в VI в. находилась приблизительно на линии Припяти. Славянизация местного балтского населения усилилась в VIII — IX вв., что создало условия для возникновения нового этноса.

Балто-славянские отношения носили преимущественно мирный характер. Например, о его начальной фазе в Поднепровье исследователи пишут:
«По-видимому, славянское движение проходило как натуральное постепенное проникновение с ассимиляцией балтийского элемента в разное время и в разных частях этой территории».
[Топоров В.Н., Трубачев О.Н. Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья. Москва, 1962.]

Балто-славянская граница в конце X в. проходила приблизительно по линии: озеро Освейское — Дисна — Плиса — Будславль — Заславль — Рубежевичи — Деревная — Белица — Слоним — Волковыск.

В конце великого переселения народов на рубеже X — XI вв. уже можно было оценивать последствия расселения славян в южной и юго-восточной Беларуси. Здесь, как результат балто-славянского взаимодействия, сформировались новые этнические образования — субэтносы, которые в последующие столетия слились в беларуский народ.

Зарождение летописной традиции в крупнейшем центре восточного славянства — Киеве открыло новую эпоху в его истории. Первое летописное произведение восточных славян «Повесть временных лет» перечисляет племена, среди которых есть и протобеларуские субэтносы — кривичи, дреговичи, радимичи.

Этническую основу беларуского народа составили эти три крупные союзы племен: кривичи (точнее, их ветвь с центром в Полоцке, отсюда название «полочане») на Двине, дреговичи (на Припяти, основные центры Туров и Пинск) и радимичи , которые занимали преимущественно бассейн реки Сож (приток Днепра). В создании беларуского этноса принимали участие также представители других восточнославянских племен: северяне, волыняне, смоленские кривичи. Полоцк и Туров стали центрами первых государственных образований на территории Беларуси, известных как Полоцкое и Туровское княжества.

Кривичи — крупное племенное объединение, которое в IX — X в. занимало территорию в верховьях Днепра, Западной Двины, Волги, к югу от Чудского озера. В конце I тыс. н.э. союз распался на три группы: полоцкую, смоленскую и псковскую (изборскую). Возникновение названия «полочане» летописец связывал с названием реки Полота. Полоцкое княжество образовалось в X в. и включало города: Полоцк, Витебск, Лукомль, Браславль, Менск, Изяславль, Логойск, Оршу, Копысь, Борисов.

Восточнославянское племенное объединение дреговичей занимало на рубеже I — II тыс. территорию Центральной и Южной Беларуси. На племенной основе дреговичей в конце X в. сложилось Туровское княжество. На территории дреговичей возникли города: Туров, Пинск, Брест, Слуцк, Клецк, Рогачев, Мозырь, Дрогичин (над Бугом), Копыль, Давид-Городок.

Радимичи в конце X в. попали в политическую зависимость от Киева, а с XI в. земля радимичей находилась в составе Черниговского княжества. Города радимичей: Гомель, Кричев, Пропошеск (теперь Славгород), Чечерск. Радимичи расселились в юго-восточной Беларуси, в основном, в бассейне Сожа. Днепр был природной границей, отделявшей их от дреговичей.

Крупнейший беларуский археолог Георгий Штыхов так оценил результаты процесса балто-славянских контактов в конце Великого переселения:
«В результате славяно-балтского синтеза в VIII — X вв. в Верхнем Подвинье и Поднепровье сформировались новые восточнославянские этнические сообщества (пранародности), которые названы в письменных источниках. В культуре и языке кривичей-полочан, дреговичей, радимичей переплелись славянские и балтские элементы. Это были новые протобеларуские образования, в которых преобладали славянские черты […] Вобрав в свою культуру ряд балтских элементов, они отличались специфическими чертами славянской культуры, которые возникали под воздействием балтов. Три протонародности: кривичи-полочане, дреговичи, радимичи, а также разноэтничное население верхнего Побужья и Понёманья — постепенно втягивались в процесс формирования нового этнического образования — беларуского народа».
[Штыхаў Г.В. Крывічы: Па матэрыялах раскопак курганоў у Паўночнай Беларусі. Мн., 1992.]
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

На перекрестках Европы (X — середина XIII в.)

Новое сообщение ZHAN » 27 июл 2020, 13:24

Географическое расположение Беларуси уже со времен средневековья влияло на ее внутреннее развитие и характер международных связей. После нового разделения Европы на Запад и Восток (вместо античного разделения Юг — Север), образовавшегося в результате Великого переселения, Беларусь стала частью пограничного пояса между цивилизациями Византии и Западной Европы. В X — середине XIII в. на белорусских землях пересекались международные торговые пути и цивилизационные влияния.

В средневековье главными дорогами были водные — судоходные реки и издавна освоенные морские трассы. Наиболее важные европейские торговые пути от времен Античности проходили через Средиземное море. Другая важнейшая торговая магистраль протянулась вдоль побережья Атлантики, далее — Северного и Балтийского морей. Северная и южная часть Западной Европы соединялись также по суше через несколько горных перевалов в Альпах. Однако при примитивных транспортных средствах того времени сухопутные пути были не слишком пригодными для перевозки большого количества товаров. Странам северной части континента (в первую очередь немецким землям) связь с Восточной Европой удобнее было поддерживать через Балтику и реки балтийского бассейна. Натуральным продолжением этой трассы был речной «путь из варяг в греки» к Византии, который проходил через Беларусь. Невысокие и поэтому несложные для преодоления местные водоразделы облегчали соединение между судоходными реками балтийской и черноморской систем.

Во времена развитого средневековья (XII — XIII вв.) сформировался основной ассортимент товаров, которыми обменивались восток и запад Европы. С востока вывозились лесные продукты (воск, мёд, деготь, корабельный лес), с запада на восток доставлялись изделия европейского ремесла (ткани, изделия из металлов, в первую очередь, оружие, серебряные монеты), соль, селедка, вино и др. товары.

Интенсивное развитие Полоцкой земли было связано с местоположением на важных международных торговых путях, которые соединяли Южную Русь, Византию и арабский Восток с Северной Русью, Прибалтикой, Скандинавией и Западной Европой. Одновременно Беларусь была связана с Северной Европой посредством «пути из варяг в греки». Эта крупная торговая артерия огибала беларуские земли огромной дугой вдоль русел Западной Двины и Днепра. Она была продолжением одной их самых важных европейских магистралей — торгового пути вдоль побережья Северного и Балтийского морей.

В IX — XI вв. наибольшая концентрация поселений на беларуских землях имела место в зонах, соединяющих черноморскую и балтийскую водные системы — Днепр и Западную Двину, Припять и Нёман. Самое большое значение имел знаменитый «путь из варяг в греки». Восточнославянский летописец описал одно из его ответвлений на Западной Двине, которым можно было попасть «к варягам и от варягов в Рим, от Рима же к племени Хамову…» Водные пути, пролегающие по рекам и озерам, в местах водоразделов соединялись волоками. Здесь останавливались суда, груженные товарами, имелась возможность заработать на обслуживании купеческих караванов (требовались катки для вытаскивания судов на берег, канаты, колеса — для перевозки, тягловая сила и т.д.). Поэтому места расположения волоков были плотно заселены, о чем свидетельствуют археологические находки и дошедшие до нашего времени топонимические материалы.

Топонимические свидетельства, подкрепленные геоморфологическими исследованиями, дали основания для определения более двадцати мест древних волоков. На волоке жил официальный представитель князя, который собирал специальный налог под тем же названием — волок.

Развитие товарно-денежных отношений требовало все большего количества серебряной монеты для их обслуживания. Поскольку своих месторождений серебра беларуские земли не имели, то пользовались привозным. И в этом смысле Беларусь была перекрестком Востока и Запада. В IX -X вв. «путь из варяг в греки» обслуживался монетами Арабского халифата. Находки арабских серебряных монет — дирхемов в Беларуси концентрируются вдоль русел Западной Двины и Днепра. Византийские монеты, также как чеканка в собственно восточнославянских землях, большого значения в денежном обороте не имели. Использование арабского дирхема в Беларуси — свидетельство её связей не только с арабским Востоком, но и с Западной Европой, потому что арабская монета играла важную роль и в денежном обращении западноевропейских стран, поступая туда, главным образом, из земель Руси.

В начале XI в. прекратилась чеканка серебряной монеты в странах арабского востока. Земли восточных славян должны были искать новые источники импорта серебра. В XI — XII вв. восточный импорт сменился западноевропейским. С начала XI в. уже в обратном направлении из Западной Европы на Русь пошел поток европейской серебряной монеты — денария, среди которого преобладали германские пфенниги. Денарии, как и дирхемы, бытовали главным образом в Верхнем Поднепровье и Подвинье. Однако этот поток быстро иссяк. В условиях экономического и демографического кризиса западноевропейских стран, там вырос собственный спрос на серебряную монету. Белорусские земли импортировали денарий приблизительно до середины 1060-х лет.

Потом наступил т.н. безмонетный период, который продолжался до начала XIV в. В это время на землях Руси вместо монет в обороте находились слитки серебра определенного веса и формы. В Беларуси использовались, главным образом, местные «литовские» или «западнорусские» слитки весом 100-110 грамм.

Фактически, уже в X — XIII вв. беларуские земли стали пограничьем Европы, где перекрещивалось византийское и западноевропейское влияние. Более сильным было притяжение Византии по причине географической близости и лучшего соединения водными путями по рекам черноморского бассейна.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Доминирование византийского влияния

Новое сообщение ZHAN » 28 июл 2020, 12:34

С конца X в. на беларуских землях (в первую очереди в Поднепровье и Подвинье) выразительно проявлялось влияние византийской цивилизации. Наиболее ярким тому свидетельством стало принятие христианства по восточному — греческому обряду. Первые христианские епархии в Беларуси с центрами в Полоцке и Турове возникли уже в конце X в. Вероятно, христианство восточного обряда было принято полоцкой аристократией следом за его официальным введением в Киеве в 988 г. В Турове введение новой веры столкнулось с сопротивлением местных язычников. По преданию, один из христианских миссионеров по имени Дионисий, был убит язычниками из соседнего с Туровом поселения.

Христианство постепенно распространялось на все более обширную территорию вслед за славянской колонизацией, однако, как показывают источники, с определенным опозданием. Например, на Понёманье, которое активно колонизировалось славянами с конца X в., христианство дошло только во второй половине XI в. Это хорошо видно по археологическим материалам.

Во время многолетних археологических раскопок в городах Понёманья, специалисты обратили внимание на довольно позднее появление в культурном слое предметов христианского культа. Например, нательные литые, каменные, янтарные, костяные крестики, каменные иконки начали встречаться в культурном слое понёманских городов только со второй половины — конца XI в. Первые же поселения в понёманских городах (Новогрудке, Гродно, Волковыске) датируются археологами концом X в. Они были заложены славянским населением, пришедшим с юга — дреговичами и волынянами. Из сопоставления дат основания названных городов и введения христианства на Руси (988 г.) возникло предположение об основании древних городов Беларуского Понёманья восточными славянами-язычниками, которые переселились сюда на самую окраину славянского мира, спасаясь от принудительной христианизации в конце X в. Установленное археологами почти столетнее опоздание христианизации региона только подкрепляет это предположение.

Распространение новой веры сопровождалось освоением письменности на основе алфавита, изобретенного для славян византийскими миссионерами Кириллом и Мефодием. Результатом их деятельности во второй половине IX в. стало зарождение славянской письменной культуры в Болгарии. Оттуда она распространилась на земли южных и восточных славян.

Первые известные надписи в восточнославянских землях относятся к X — XI вв. и обнаружены они на территории этнического ареала беларусов. Самая древняя надпись, датируемая первой четвертью X в., найдена в курганном могильнике Гнезново под Смоленском. Она выцарапана на корчаге (глиняный амфоровидный сосуд) и состоит из одного слова гороухша или гороушна (возможно, обозначает горчицу). Вторая из древнейших восточнославянских надписей (датируется последней четвертью XI в.) также найдена на этнических беларуских землях. Это имя полоцкого князя Изяслава (умер в 1001 г.), на вислой свинцовой печати, найденной в Великом Новгороде.

Памятников эпиграфики XI в. на беларуских землях известно уже больше, а, начиная с XII в., они становятся многочисленными. Некоторые надписи позволяют определить особенности местного полоцкого диалекта.

С XI в. в Беларуси распространяется традиция рукописной книги. Древнейшая из сохранившихся беларуских рукописей — Туровское евангелие XI в. (хранится в Библиотеке Академии Наук Летувы в Вильнюсе).

В XII — XIII вв. на восточнославянских землях начали распространяться иллюстрированные рукописные книги с изысканными рисунками-миниатюрами. Наиболее интересная из сохранившихся — т.н. Радивилловская летопись, украшена более чем 600 рисунками, многие из которых посвящены событиям беларуской истории. Металлические застёжки от рукописных книг найдены при археологических раскопках в Менске, Друцке, Волковыске, Новогрудке. Крупнейшим книгохранилищем страны была библиотека при Софийском соборе (XI в.) в Полоцке, где, по всей вероятности, хранились полоцкие летописи, до нашего времени не дошедшие. Софийская библиотека погибла при пожаре в XVI в. во время Ливонской войны.

Христианство как явление общественной жизни наиболее активно втягивало население беларуских земель в контекст византийской цивилизации. Кроме этого, беларуские земли поддерживали с Византией активные торговые отношения. Об этом свидетельствуют многочисленные артефакты X — первой половины XIII в., собранные в беларуских городах в ходе многолетних археологических раскопок (особенно интенсивных после второй мировой войны). Кроме импортных товаров византийского происхождения: керамической и стеклянной посуды, стеклянных браслетов, иконок с изображением православных святых и т.д. ученые открыли большое количество артефактов, созданных по византийским образцам.

Среди них наибольшее впечатление производят руины каменных православных церквей XI — XII вв., построенных в соответствии с византийской традицией. Основой композиции этих строений является изображение креста — т.н. крестово-купольная система.

Древнейший каменный храм страны — собор св. Софии в Полоцке был возведен с использованием византийской техники строительства и образцов строительных материалов. К последним принадлежат: плинфа — тонкий (3,5-4,5 см толщиной) кирпич, по форме приближенный к прямоугольнику (мог иметь форму квадрата, трапеции), а также майоликовые плитки пола и оконное стекло.

Кроме Полоцка храмы Святой Софии были возведены еще только в двух крупнейших центрах восточного славянства — Киеве и Новгороде.

На протяжении XI — XII вв. византийские архитектурные образцы были в Беларуси (как и в других регионах Руси) творчески переработаны, что привело к возникновению собственных архитектурных школ: полоцкой, смоленской, гродненской. В общей сложности, в XII в. в Беларуси было сооружено несколько десятков каменных храмов, но до сегодняшнего дня уцелели (и то не полностью) только два: на северо-востоке страны полоцкая Спасо-Преображенская (ее часто называют Ефросиньевской) и на западе — Борисоглебская (Коложская) церковь в Гродно.

Среди остальных памятников XII в. выделяется Благовещенская церковь в Витебске. По композиции внутреннего пространства и строительной технике она наиболее близка к собственно византийским образцам и значительно отличается от местных памятников. Это послужило основанием для возникновения версии о сооружении храма не местными, а византийскими строителями. Возможно, специалист (или специалисты) из Византии были привезены в Витебск полоцкими князьями, которые более десяти лет находились там в ссылке. Во время полоцко-киевского политического соперничества киевский князь Мстислав в 1129 г. пленил пятерых полоцких князей и вместе с семьями выслал в Византию. В 1140 г. домой вернулись только двое из них. Они, по всей вероятности, и привезли строителей из Византии.

Суммируя известные факты, можно, прийти к заключению, что византийская культурная традиция, хотя и была более влиятельной на Беларуси чем западноевропейская, но также не получила здесь «глубинного» распространения. Этот вывод относится не только к традиционной народной, но и к элитарной культуре. Последняя как в материальной, так и в духовной сфере, усваивала скорее формальные проявления византийской культуры. На это сложились следующие обстоятельства: во-первых, значительная удаленность от византийских центров; во-вторых, пересечение с западноевропейским влиянием; в-третьих, кризис и ослабление византийского государства.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Связи с Западной и Северной Европой

Новое сообщение ZHAN » 29 июл 2020, 13:11

Кроме византийского влияния, в X — XII вв. на беларуских землях были заметны также связи со Скандинавией и западноевропейской цивилизацией, которая после завершения Великого переселения переживала период динамичного роста.

В первом летописном известии о Полоцке (862 г.) упоминается о участии в местной жизни северных европейцев — варягов. Полоцк и Полоцкое княжество были хорошо известны составителям скандинавских саг [Катлярчук А. Шведы ў гісторыі і культуры беларусаў. Мн., 2002]. По всей вероятности, варягом был полоцкий князь Рогволод, о котором в летописи под 980 г. сказано, что он пришел «из-за моря». В середине — второй половине X в. Полоцк был центром независимого восточнославянского княжества, которое захватил упомянутый варяжский князь Рогволод.

В XI в. Полоцкое княжество вело острое соперничество с Киевом, претендовавшим на доминирование над всей Русью. В вооруженных столкновениях обе стороны использовали норманнских наемников. Так, во время войны 1021 г. на стороне полочан воевал отряд варягов, которым командовал некий Эймунд. Сначала эти варяги служили князю Ярославу киевскому (1016-1019 гг.), потом при неизвестных обстоятельствах перешли на сторону Брячислава полоцкого. Сразу по возвращению норманнских воинов домой в Скандинавию, была сложена сага, в которой повествовалось об упомянутых событиях.

Полоцкая и Витебские земли издавна имели контакты со скандинавской Европой посредством крупного торгового пути, который проходил вдоль почти всего побережья континента по Северному и Балтийскому морям. Меньшее значение имела дорога по Нёману, которая соединяла беларуские земли с Прибалтикой. Через волоки на нёманско-днепровском водоразделе можно было попасть в Черное море. На этом пути вырос и разбогател древнейший город на Нёмане — Гродно. В 1975 г. недалеко от исторического центра Гродно был найден фрагмент меча X в., изготовленного в Западной Европе и попавшего сюда, вероятно, из Скандинавии через Прибалтику.

Из Центральной Европы в Беларусь вела важная торговая магистраль по Бугу и Припяти. На ней возник второй после Полоцка по значимости экономический, политический и культурный центр раннесредневековой Беларуси — Туров. Первое летописное упоминание Турова (980 г.) содержит имя князя Тура — основателя города. В историографии высказывалось мнение об его скандинавском происхождении.

Кроме византийских монахов на беларуских землях в X — XI вв. проповедовали также миссионеры из Западной Европы. Известный по своему участию в христианизации Исландии в конце X в. Торвальд Путешественник, вероятно, также вел миссионерскую деятельность в беларуских землях. Возвращаясь из путешествия в Палестину через Константинополь и Киев, Торвальд по Днепру попал в Беларусь, где и окончился его земной путь:
«Торвальд умер в Руссии, недалеко от Паллтескьи [Древнескандинавское обозначение Полоцка]. Там он похоронен в одной горе у церкви Иоанна Крестителя, и зовут они его святым»,
сказано в скандинавской саге [Древнерусские города в древнескандинавской письменности. Москва, 1987].

Христианский миссионер из Западной Европы святой Бруно погиб от рук язычников «На границе Литвы и Руси» [Annales Quedlinburgenses // Monumenta Germaniae Historika Skriptorum. T. 3. Hannowerae, 1839]. Как известно, с Литвой граничили беларуские земли.

По средневековой Беларуси путешествовали западноевропейские рукописи. Известный пример — кодекс Гертруды. Эта книга была переписана по латыни в Ирландии в конце X в. Ирландская княжна Ригеза вышла замуж за польского князя Мешко II и привезла с собой эту рукопись в Польшу. Дочь Мешко и Ригезы Гертруда в 1050 г. вышла замуж за туровского князя Изяслава Ярославича и перевезла кодекс в Туров. Здесь, похоже, к кодексу было добавлено еще пять миниатюр и молитва Гертруды за свою семью. Внучка Гертруды вышла замуж за польского короля Болеслава III и привезла книгу опять в Польшу. После долгого путешествия по Европе, кодекс Гертруды осел в Италии в национальном археологическом музее Чивидале дель Фриули [Нікалаеў М. Палата кнігапісная: Рукапісная кніга на Беларусі ў X — XVIII стагоддзях. Мн., 1993].

Знаменитая рукописная книга под названием «Полоцкое евангелие» была создана в конце XII в. и принадлежала Троицкому монастырю в Полоцке (теперь рукопись поделена на две части, которые находятся в Петербурге и Москве). Рукопись иллюстрирована заставками с орнаментом старовизантийского типа, но созданным по технологии, совсем не присущей славянско-византийскому миру, зато распространенной в XII в. в немецких городах. Отсюда вывод специалиста о возможном участии немецких мастеров в иллюстрировании рукописи или знакомстве мастера-полочанина с европейскими технологиями использования красок.

В Смоленске обнаружена надпись на надмогильном камне с датой 1271 г. — единственная известная в восточнославянском мире надпись, в которой год указан по западноевропейской традиции от Рождества Христова, а не от сотворения мира.

Из Западной и Центральной Европы на беларуские земли привозилось железо и цветные металлы (выше уже упоминалось об экспорте европейской монеты), предметы вооружения, ювелирные изделия. На основании спектрального анализа изделий из железа, найденных археологами в городах Полоцкой земли, установлено существование импорта железных изделий из карпатских ремесленных центров в Чехии и Моравии. Наличие торговых связей обеспечило появление на территории Полоцкого княжества уже на раннем этапе (IX — XI вв.) не только готовых изделий, но и качественной стали.

В XI — XII вв. на беларуских землях широко распространились шахматы. Происходило это вопреки византийскому влиянию. Известно, что в средневековье, как православная, так и католическая церкви активно выступали против шахмат, приравнивая их к игре в кости. Однако шахматы приобретали все большую популярность, в том числе среди восточных славян. Изучение археологических материалов из разных регионов восточнославянского ареала показало, что наибольшая концентрация находок шахматных фигурок наблюдается как раз на беларуских землях, и на территории Новгородской и Псковской республик. Вероятно, это связано с активной международной коммуникацией этих земель, расположенных на крупных торговых путях, связывающих запад Европы с Востоком. Особенностью средневековых белорусских шахмат является их близость к западноевропейским образцам. Они производились местными мастерами под сильным влиянием европейской традиции. В специальной работе по истории шахмат на Руси пишется о появлении в упомянутом времени «нового древнерусского типа» шахматных фигур [Линднер И.М. Шахматы на Руси].

Для обоснования этого тезиса ее автор использовал, главным образом, находки соответствующих шахматных фигурок в Беларуси. Поэтому, для нового типа, вероятно, более подходит название «древнебеларуский». Из Скандинавии в Беларусь пришли шашки, они здесь производились из камня, янтаря, стекла, глины.

Само название страны — «Белая Русь» имеет западноевропейское происхождение (Russia Alba). Оно фиксируется в источниках, начиная с XI в. В специальном исследовании этот географический термин оценен как
«уникальный памятник европейской (можно уточнить: латинской) культуры, который в определенном смысле можно сравнить с Домскими соборами в Кельне или Милане».
[Белы А. "Хроніка Белай Русі". Нарыс гісторыі адной геаграфічнай назвы. Мн., 2000.]

Главной магистралью, по которой реализовывались связи с Западной Европой, была Западная Двина. Не случайно, именно в бассейне этой реки произошел первый непосредственный контакт беларусов с западноевропейским анклавом. Произошло это в начале XIII в., когда над устьем Двины появилась первая немецкая колония: Livland — Ливония — Инфлянты.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Беларусы: нация Пограничья. Самобытность

Новое сообщение ZHAN » 30 июл 2020, 12:15

Говоря о внешних влияниях на беларуских землях, необходимо принимать во внимание комплекс факторов, которые определяли их эффективность. В условиях средневекового общества большинство таких факторов снижало, а не повышало эффекты воздействия на периферию развитых цивилизационных центров. Аграрный характер средневекового общества, локальность, изолированность и значительная самодостаточность средневековых сообществ, когда основная масса материальной атрибутики производилась на месте, не благоприятствовала внешним контактам, а скорее их ограничивала.

В Беларуси дополнительным препятствием коммуникации были крупные лесные массивы, а в некоторых регионах болотные комплексы. Заселенность страны всегда была очень редкой по сравнению с Западной Европой. Средневековая урбанизация, которая уже в XIII в. привела к образованию густой сети городов и местечек во многих регионах Западной Европы, в Беларуси проявилась намного слабее (поэтому использование этого термина в отношении Беларуси не практикуется). В XII в. крупнейшие западноевропейские города насчитывали до 50 тыс. жителей, крупнейший город Беларуси Полоцк — около 7 тыс.

Нужно также помнить, что описанные выше примеры международных связей беларуских земель, касались главным образом элитарной культуры, это значит, внешнее влияние охватывало относительно небольшую часть населения, в первую очередь, феодалов, духовенство и горожан. Большинство средневекового населения Беларуси, жившее в сельских поселениях в отдалении от крупных рек, принимало небольшое участие в международном товарном обмене, либо вообще в нем не присутствовало.

С другой стороны, например, церковь, построенную по византийскому образцу (каменную в городе, или деревянную в деревне) посещали или хотя бы видели все. Непосредственные контакты с заграничными купцами имели крестьяне, которые обслуживали волоки, или жили неподалёку от них. Деревенские жители приобретали за мелкую серебряную монету (заграничную) или посредством товарного обмена некоторые необходимые продукты, которых нельзя было получить на своем хозяйстве, например, соль.

Своеобразие Беларуси, особенная культура и ментальность ее народа, наиболее выразительной чертой которой, сегодня считается знаменитая беларуская толерантность, формировались под воздействием ряда факторов.

Наиболее сильное воздействие на формирование беларуской ментальности оказал процесс балто-славянских контактов. Он носил универсальный характер и охватывал все слои общества. Начиная от непосредственных ежедневных контактов жителей соседних деревень (смешанные браки, товарный обмен, военные дела), и кончая приглашением балтских князей на столы славянских городов (что имело место с XIII в.) Носители разных языков (балтского — литовского и славянского — беларуского), разных верований (христианства и язычества) постоянно поддерживали отношения, привыкали к мирному сожительству, учились толерантности (хороший пример — лояльность в отношении язычников — великих князей литовских со стороны христиан — славянских жителей городов Понёманья). Именно в этом многовековом сосуществовании видятся истоки религиозной толерантности беларусов.

Характерным явлением было распространение славянского (беларуского) языка в зоне непосредственного контакта двух этнических массивов. Через процесс балто-славянских контактов проявлялось влияние географического фактора (лесная полоса Европы) на формирование нового этноса. Славянские колонисты перенимали у местных балтов выработанные на протяжении столетий приемы и способы выживания и ведения хозяйства в лесных условиях.

Вторым по ширине воздействия фактором на коллективное сознание было христианство, которое доходило до каждого жилища. Принятие именно византийской его версии (православная доктрина и обрядность, монашеские традиции, просветительство, отношение к светской власти) наложило сильный отпечаток на развитие беларуской культуры, в том числе через распространение кириллического письма.

Следующим по спектру охвата общества фактором, повлиявшим на формирование беларуского менталитета, были международные торговые контакты, которые прокладывали дорогу культурному влиянию. Денежно-товарный обмен охватывал значительную часть общества, так как кроме предметов роскоши, торговцы доставляли в страну широко востребованные продукты (например, соль, селедку, мелкую серебряную монету и др.). Вместе с купцами часто путешествовали и духовные лица — миссионеры.

Среди перечисленных факторов, влиявших на формирование беларуской ментальной специфики можно выделить два наиболее важные:
— многовековое сосуществование с местными балтами;
— перекрестное влияние цивилизаций Востока и Запада Европы.

Последний фактор реализовывался через активное движение по международным торговым путям , которое медленно, но неуклонно втягивало страну в экономику обмена.

Своеобразием беларуских земель был синтез языческой и христианской традиций. Такое явление известно по всей Европе, но в Беларуси оно отличалось исключительной живучестью. Христианские обычаи на Беларуси продолжительное время соседствовали с языческими, что хорошо прослежено археологами через изучение погребального обряда. Языческий обычай ритуальной кремации покойников и погребения в кургане постепенно сменился христианской ингумацией, когда покойника клали в курган в вытянутом положении. Однако языческие элементы обрядности сохранялись, как, например выжигание почвы перед насыпкой кургана, помещение в кургане ритуальной еды, тризна, положение рук покойника вдоль туловища, а не на животе и др. Выразительные следы языческих верований содержатся в летописной характеристике знаменитого полоцкого князя Всеслава Брячиславовича.

Во время раскопок Нижней церкви XII в. в Гродно на Старом замке был расчищен фрагмент полихромного майоликового пола. По фрагменту удалось восстановить рисунок пола подкупольного квадрата храма. Орнамент пола представляет древние космологические представления, появившиеся задолго до возникновения христианства. Идеограмма в виде пяти дисков — одного в центре и четырех вокруг него означала солнце и четыре его положения. Такой орнамент был ассимилирован христианским искусством и широко использовался в европейском церковном строительстве XI — XIII вв. В западноевропейской историографии такая структура называется Quincunx (лат. — распределение деталей по углам квадрата с пятым элементом посредине). Декоративные элементы рисунка также представляют аграрно-магические символы, которые
«являются своеобразными заговорами, материализованными в орнаменте».
[Дубінін А.Б. Хрысціянская і паганская сімволіка ў арнаменце маёлікавай падлогі Ніжняй царквы XII ст. у Гродне; Беларусь — Украіна: гістарычны вопыт узаемаадносін: Матэрыялы міжнар. навук. канф. (Менск, 18-19 сакавіка 2003 г.). Мн., 2004.]

Необычная художественность и цветовое богатство внешнего декора гродненских каменных храмов XII в. также можно объяснять влиянием местной языческой традиции.

Элементы языческого мировоззрения в виде обычаев, различных магических действий сохранились в жизни беларусов до новейшего времени. Например, по этнографическим описаниям, в середине XIX в. при закладке нового дома выполнялся следующий обряд. Всю площадку под будущей усадьбой очерчивали большим квадратом и делили его на четыре части крестовидной фигурой. Потом хозяин направлялся на «все четыре стороны» и приносил из четырех полей четыре камня, которые складывались в центрах малых квадратов. В результате, на месте будущей усадьбы появлялась идеограмма урожайности, известная еще с начала неолита.

Элитарная духовная и массовая материальная культура восточнославянского ареала (в первую очередь, городская) в X — XIII вв. характеризовалась значительной однородностью, что стало одним из оснований для версии о существовании единой древнерусской народности. Однако даже немногочисленные сохранившиеся источники дают возможность заметить региональные беларуские отличия. Например, особенности беларуского языка видны в сохранившихся памятниках эпиграфики (например, надпись полочанина на стене храма в Киеве).

Российские археологи разработали археологически-топографические критерии дефиниции восточнославянского средневекового города. Приметами раннего города (IX — первая половина X в.) являются:
1. укрепленное поселение, крупнее других в округе, которое состояло из двух частей — детинец (град) и окольный город (ремесленно-торговый посад). Окольный город на первых порах мог быть неукрепленным.
2. Исполнение административных функций (политической и военной).
3. Основные занятия жителей — ремесло и торговля.

Беларуский археолог Георгий Штыхов модифицировал эту дефиницию, в соответствии со спецификой беларуских городов. Для отделения города от сельского поселения он предложил следующие критерии:
— исполнение поселением (известным из летописей) функции центра определенной округи;
— наличие системы детинец — посад (ремесленно-торговое поселение), в котором поверхность посада должна быть больше детинца;
— ремесленно-торговые занятия значительной части жителей.

Начало беларуской государственности связано с Полоцким княжеством. Полоцк вырос на международной торговле на пути «из варяг в греки». В «Повести временных лет» город впервые упоминается под 862 г. как центр племенного объединения кривичей-полочан. Среди всех крупных восточнославянских центров Полоцк выделялся наибольшей независимостью от Киева. Только в начале X в., по неясному свидетельству источников, Полоцк на короткое время попал в политическую зависимость от киевского князя. Известная история с новгородским (позже киевским) князем Владимиром и полоцкой княжной Рогнедой, когда Владимир в 970 г. штурмом взял Полоцк, не завершилась прочным политическим подчинением Киеву. Сын Владимира и Рогнеды Изяслав был выслан из Киева назад в Полоцкую землю и заложил династию, проводившую острое соперничество с киевской.

Киевская Русь представляла собой крупное раннефеодальное государство, которое сравнивают с империей Карла Великого. Относительно единую государственную структуру эта «лоскутная» империя имела в конце X — XI вв., а потом она распалась на несколько самостоятельных княжеств. Полоцк принадлежал к крупнейшим политическим и культурным центрам и стоял в одном ряду с Киевом и Великим Новгородом. Именно в этих трех городах в XI в. были возведены крупнейшие христианские храмы с одинаковым названием — собор Святой Софии.

Полоцкое княжество находилось в составе Киевского государства всего несколько десятилетий, начиная от 980 г. После распада Киевской Руси, во всех удельных княжествах правили представители одного княжеского рода, потомки Ярослава Мудрого. Единственным исключением была Полоцкая земля, которой владела отдельная династия Рогволодовичей, что подчеркивало ее независимость и обособленность. Наивысшей политической значимости Полоцкое государство достигло в XI в. при князе Всеславе Брячиславовиче (1044-1101 гг.), когда она стала основным конкурентом Киева.

Туровское княжество более прочно, чем Полоцкое входило в политическую систему Киевской Руси. После смерти главы правящего княжеского рода в Киеве, на его место приходил следующий по иерархии представитель рода, который княжил в Турове. С конца 50-х лет XII в. Туровская земля окончательно отделилась от Киева и руководилась собственной династией.

Значительную роль в этногенезе беларусов сыграла восточная ветвь кривичей с центром в Смоленске. Смоленское княжество, возникшее в 1054 г., также входило в киевскую политическую систему. До этого Смоленская земля, расположенная на пути «из варяг в греки», более полутора века платила дань варягам.

Специфическим регионом будущей Беларуси в средневековье было Верхнее и Среднее Понёманье. Здесь в конце X в. активизировался процесс балто-славянских контактов, в результате активной колонизации этих территорий восточными славянами с юга и востока. Исследователи считают, что пришедшие сюда в довольно большом количестве восточные славяне, убегали от принудительной христианизации Руси, проводимой киевским князем Владимиром в 988 г. Именно в это время — в конце X в. были основаны главные понёманские города: Новогрудок, Гродно, Волковыск, Слоним. Летописи засвидетельствовали существование в XII в. отдельного Гродненского княжества, которое находилось в сфере политического влияния Киева.

Гродно было основано восточными славянами (дреговичами и волынянами) в конце X в. на территории балтских племён ятвягов, и развивалось как типичный город пограничья. Сначала это было этническое пограничье на стыке трех крупных культур: восточнославянской (беларуской), западнославянской (мазовецкой) и балтской (ятвяжской).

Другой понёмонский город, сыгравший важную роль в истории страны — Новогрудок — первая столица ВКЛ, был заложен восточными славянами также в конце X в. и вырос в крупный торгово-ремесленный центр. Он поддерживал торговые связи с Северной, Центральной и Западной Европой, Византией и мусульманским Ближним Востоком.

О древней истории Новогрудка собрана обширная информация, благодаря многолетним археологическим исследованиям, которые велись высококвалифицированными специалистами. Тридцатилетняя деятельность новогрудской экспедиции (1956-1986 гг., руководитель Фрида Гуревич) привела к важным открытиям, изменившим прежние представления о городе и всем регионе. Длительное время Верхнее Понёманье считалось периферийной и отсталой областью на самом рубеже Руси с языческим балтским миром. Выявленные в ходе раскопок богатство и разнообразие материальной культуры, прочные и широкие торговые связи средневекового Новогрудка впечатлили даже специалистов-археологов.

Именно территория Верхнего и Среднего Понёманья, которая от пограничного со славянами балтского племени получило название «Литва», стало местом возникновения и центром Великого Княжества Литовского — государства, сыгравшего решающую роль в формировании беларуского народа.

В XII в. как и по всей Киевской Руси, в Полоцкой, Туровской, Смоленской землях развивался процесс децентрализации. Возникло большое количество мелких княжеств, которые часто враждовали между собой. Только в середине XIII в. под воздействием чрезвычайных и несущих угрозу международных событий, важнейшим из которых было монголо-татарское нашествие, создались предпосылки для консолидации и создания нового мощного государственного объединения. В процессе создания нового государства приняли участие все перечисленные земли.

На XII в. пришлась деятельность выдающихся представителей средневековой беларуской культуры: Ефросиньи Полоцкой, Кирилла Туровского, Климента Смолятича и Авраамия Смоленского.

Полоцкая княжна Предслава, известная как Ефросинья Полоцкая, основала возле Полоцка женский и мужской монастыри и открыла школу для обучения детей письму. Она также заказала искусному мастеру-ювелиру Лазарю Богше крест, который стал главной национальной святыней Беларуси. По своим художественным достоинствам этот полуметровый деревянный крест, обложенный золотыми пластинами с изображениями христианских святых, оценивается как настоящий шедевр. После нескольких столетий хранения в Полоцке, святыня в советское время была передана в музей в Могилеве, откуда исчезла во время второй мировой войны в 1941 г. Найти крест до сих пор не удалось.

Беларуская культура в X — XIII вв. формировалась как синтез культурных традиций славянских колонистов и местного балтского населения (традиции балтов-автохтонов были обусловлены географическо-климатическими особенностями страны), а также влияния со стороны более развитых цивилизаций: византийской и западноевропейской.

Несмотря на все самобытные особенности, беларуские земли в средневековье развивались в контексте общеевропейской эволюции. Беларусь, как и остальная Европа в XII — первой половине XIII в. переживала демографический подъем и, соответственно, расцвет культуры. Характерный для истории Европы период феодальной раздробленности, в XII в. в полной мере проявился и на беларуских землях.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Смена цивилизационной ориентации (1240-1385 г.)

Новое сообщение ZHAN » 31 июл 2020, 13:45

Хронологические рамки великих перемен в беларуской жизни очерчены достаточно условно (как и почти каждый хронологический рубеж в периодизации истории). Однако те два события, которыми предлагаем их обозначить, принадлежат к наиболее заметным на фоне других происшествий описываемого времени. Они прочно зафиксировались не только в памяти современников, но и следующих поколений:

1. 1240 г. — захват и уничтожение Киева монголо-татарами;

2. 1385 г. — Кревская уния Великого Княжества Литовского и Польским королевством .

Известие о падение Киева широко разнеслось по Европе, о Кревской унии вспоминали и ссылались на нее еще в 1569 г. при заключении Люблинской унии, а также и в более поздние времена. Обе названные даты неизменно отмечаются в современных учебниках истории.

Первое событие привело к осознанию жителями (в первую очередь, элитами) западных и южных земель Руси окончания прежнего внутреннего и международного порядка, второе завершило переходный период колебания между Востоком и Западом в пользу последнего.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Беларусы: нация Пограничья. Вызов Истории

Новое сообщение ZHAN » 01 авг 2020, 12:43

Эволюция человеческих сообществ, время от времени, с большей или меньшей регулярностью прерывается катаклизмами природного или социального (экономически-политического) характера. Такие катаклизмы вынуждают как отдельных людей, так и людские сообщества реагировать на них с целью поправки ситуации, а именно, заставляют искать новые формы организации сообщества. Согласно терминологии, введенной английским историком Арнольдом Тойнби, история ставит перед людским сообществом вызов, на который необходимо найти ответ. Концепцию Вызов-и-Ответ Тойнби использовал в исследовании генезиса цивилизаций:
«Общество в своем жизненном процессе сталкивается с рядом проблем и каждая из них есть вызов.

Иными словами, можно сказать, что функция «внешнего фактора» заключается в том, чтобы превратить «внутренний творческий импульс в постоянный стимул, способствующий реализации потенциально возможных творческих вариаций».
[Тойнби А. Дж. Постижение истории. Москва: Прогресс, 1991.] В своей глобальной по географическому охвату работе Тойнби обратился и к нашему примеру из XIII в.:
«Это неожиданное давление, начавшись в 1237 г. знаменитым походом на Русь монгольского хана Батыя, оказалось очень сильным и продолжительным. Этот случай еще раз доказывает, что, чем сильнее вызов, тем оригинальней и созидательней ответ».
Когда какая-либо цивилизация (сообщество) не сможет найти ответа на вызов, то, вероятно, она попадет в кризис или придет в упадок (например, южноамериканские доколумбовы цивилизации или ближе к нам расположенное племенное объединение ятвягов в Прибалтике).

Развивая мысль Тойнби, который свою теорию относит к цивилизациям, можно прийти к выводу, что Вызовы могут отличаться масштабом — от глобальных (например, ледниковые периоды или современное глобальное потепление) до региональных. Универсальность концепции подтверждается еще и тем, что ее можно использовать для анализа функционирования первоначальной ячейки человеческого общества — семьи и даже отдельного человека.

XIII в. — время больших перемен, точнее, вызревания больших перемен в жизни всей Европы. Закончилась поражением первая крупная заграничная экспансия западноевропейского мира — христиане-латинники утратили все ранее завоеванные земли в Палестине. В Западной Европе происходили важные политические перемены: Большинство преобразований, обозначивших приход эпохи Нового времени, начало проявляться уже во второй половине XIII в., хотя заметными они стали только на рубеже XIV — XV вв. Прежде всего, создавались все более крупные государственные образования, в том числе государства, ставшие позже национальными — наиболее полно этот процесс реализовывался в Англии, но также был заметен во Франции. В границах немецкой империи стабилизировались государства имперских князей, а в Италии крупные городские центры, такие как Милан, Венеция и Флоренция, аннексировали соседние города. В середине XIII в. на территории современного Беларуского Понёманья возникло новое балто-славянское государство — Великое Княжество Литовское.

Достиг своего пика европейский демографический рост (начался с конца X — начала XI в.). При всей разнице (иногда огромной) в населенности отдельных регионов континента, этот подъем был заметен практически везде. В Беларуси каждый археолог знает, что наибольшее количество сельских поселений (селищ, по археологической терминологии) эпохи средневековья датируется XII — XIII вв. (В XIV в. их количество в Беларуси, как и по всей Европе, сильно сократилось). Средневековые города переживали наибольший рост также в это время [Например, крупнейший беларуский город того времени Полоцк в свои границы с XII — XIII вв. вернулся только в начале XX в.].

Хотя общеевропейский демографический подъем был очевиден и в Беларуси, однако существовала большая разница в масштабах. В Западной Европе возникла проблема перенаселенности (Вызов истории), в то время, как на востоке континента такой проблемы не существовало по причине редкости населения. Реакцией западноевропейцев, в первую очередь, немцев, было переселение на восток, что создало проблему (Вызов) не только для племен, на чьих землях оседали немцы, но и для более отдаленных от Западной Европы государств, например беларуских феодальных княжеств. Немецкая колонизация на востоке (Drang nach Osten) в то время являлась самой крупной среди всех миграций населения Западной Европы.

Возникновение нового государства на востоке — Великого Княжества Литовского, с перспективы сегодняшнего дня мы можем определить как Ответ на Вызов истории, поставленный перед жителями Беларуского Понёманья. Вызов был сформулирован в виде нескольких важных, имевших внешний источник событий, которые нарушили устоявшийся порядок, принесли ощущение реальной угрозы и сделали невозможным продолжение прежнего эволюционного развития региона. В порядке хронологии это были:

1. Появление и активная экспансия немецких анклавов в Восточной Прибалтике в концеXII— первых десятилетияхXIIIв. (В Ливонии и Пруссии). В начале XIII в. беларуские земли, точнее, Полоцкая и Витебская (наиболее тесно связанные с Западной Европой), непосредственно столкнулись с европейским ответом на проблему (Вызов) перенаселенности. В устье Западной Двины в 80-е годы XII в. возникло первое немецкое поселение, а в скором времени был заложен город Рига (1201 г.). По инициативе рижского епископа для большей эффективности борьбы с окрестными язычниками был создан Орден Меченосцев (1202 г.).

Почти сразу возникший немецко-беларуский конфликт, создал серьезные проблемы, в первую очередь, для Беларуского Подвинья и Поднепровья (начало XIII в. — Полоччина, Витебщина и Смоленщина), потом для Понёманья (с 1283 г.).

Полоцкое княжество с начала XIII в. было вынуждено бороться за свободную торговлю по Западной Двине и сохранение своего влияния в Прибалтике с оседлавшими устье реки немцами — горожанами Риги, Рижским архиепископством и Орденом Меченосцев. Ослабленное политической раздробленностью, первое беларуское государство проиграло войну с ливонскими немцами и постепенно утратило свои опорные пункты в нижнем Подвинье: сначала Кукейнос (1208 г.), потом Герцику (1209 г.). Давний соперник Полоцка в контроле над днеповско-двинским торговым путем — Смоленск, также оказался ослабленным в период раздробленности XII в. В конце концов, оба эти государства были вынуждены примириться с присутствием немцов на Двине и заключить торговые договоры с Ригой.

Государство Тевтонского ордена в Пруссии, возникшее в 30-е годы XIII в., в 1283 г. закончило покорение местных племен и сразу же начало атаку на соседние беларуские и жемайтийские земли.

2. Погром южной и восточной Руси монголо-татарами в 1238-1240 гг. Опустошение южной и восточной Руси монголо-татарами вызвало ощущение реальной угрозы в Беларуси. По косвенным свидетельствам летописей, жертвой монгольских войск стало соседнее с Понёманьем Берестье (Брест). Видимо, беларуские земли спасло то, что они остались в стороне от главного направления монгольского похода на запад в 1241-1242 гг.
Изображение

Монголо-татарское нашествие прервало традиционные торговые связи на юге и востоке. Археологические исследования показали, что после монгольского похода на Русь 1238-1240 гг. в Беларусь перестала поступать продукция ювелирных и стеклодельческих мастерских из Киева, Великого Новгорода, Византии и Ближнего Востока. Археологические исследования засвидетельствовали общее обеднение материальной культуры, начиная со второй половины XIII в. Прекратилось производство поливной керамики и смальты — со времени разгрома Киева. В культурном слое беларуских городов со второй половины XIII в. исчезла выразительная хронологическая примета городов XI — первой половины XIII в. — фрагменты разноцветных стеклянных браслетов, которые ранее массово завозились с юга. Исчезли также характерные шиферные пряслица, производимые ранее в Овруче (Украина). В XIII в. приостановилось каменное строительство, активно развивавшееся в XII в. на основе византийской архитектурной традиции. В то время в Полоцке, Смоленске, Витебске, Гродно, Турове и др. городах были возведены десятки каменных церквей и несколько княжеских дворцов [До сегодняшнего дня на поверхности земли сохранились только два шедевра XII в.: Спасо-Преображенская церковь в Полоцке и Борисоглебская в Гродно].
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Беларусы: нация Пограничья. Формулировка Ответа

Новое сообщение ZHAN » 02 авг 2020, 21:46

В начале XIII в. Беларуси, как и в большинстве стран Европы, продолжался период политической раздробленности. Два крупнейших феодальных государственных образования — Полоцкое и Турово-Пинское княжества были разделены на многочисленные уделы. В XII в. из Полоцкого государства выделились Изяславльское, Витебское, Друцкое. Логойское, Менское княжества. Туровская земля поделилась на княжества: Туровское, Клецкое, Пинское (было одним из наиболее сильных, что дало основание для появления в историографии термина Турово-Пинская земля), Дубровицкое, Слуцкое, Берестейское, Дрогичинское (два последние попали в зависимость от Галицко-Волынского княжества).

В XII в. летописи зафиксировали существование на Понёманье Гродненского княжества, связанного родственными и политическими узами с династией, правившей в Киеве. К XIII в. относятся отрывочные сведения о Новогрудском, Волковысском, Слонимском, Свислочском княжествах, которые входили в Новогрудскую землю и находились под политическим влиянием Галицко-Волынского государства.

Таким образом, в начале XIII в. будущая Беларусь представляла собой конгломерат политически разрозненных земель, расположенных на пространстве от реки Десны на востоке, до Нарева на западе. Общим для этих территорий было то, что все они располагались в зоне процесса балто-славянских контактов. Южная граница ареала контактов в основном соответствовала линии Припяти, на севере и северо-западе его границей являлась довольно широкая (около 150-200 км) контактная балто-славянская зона, расположенная в пространстве, приблизительно, между Минском и Вильном.

На всем пространстве процесса его результатом было создание основных черт традиционной (народной) культуры беларуского этноса. Кроме общей этнической основы все эти земли объединяло наследство Киевской Руси — традиции политической и культурной жизни.

Термин «Беларусь» не имел еще определенной географической привязки, и на средневековых картах Белая Русь могла быть показана на территории Московии либо Великого Новгорода (она «кочевала» по картам Восточной Европы до XVII в., пока не «закрепилась» на восточных землях ВКЛ).

Упомянутый процесс балто-славянских контактов (ассимиляция местных балтов славянами и формирование нового этноса) в XIII в. был практически завершен на большей части страны (в бассейнах Припяти, Днепра и Западной Двины). На северо-западе (Гродненщина, Виленщина, Браславщина) этот процесс еще находился в активной фазе.

Культура беларуских земель в XIII в. развивалась как продолжение традиций древней Руси. К XIII в. относятся первые известные памятники собственно беларуской письменности, написанные кириллическим шрифтом с характерными признаками беларуского языка. Это договоры смоленских князей с Ригой и Готландом (около 1230 г.) и грамота полоцкого князя Изяслава (около 1265 г.).

Археологические исследования указывают на распространение письменности среди горожан (находки бытовых вещей с надписями, писáл, берестяных грамот).

Можно предполагать, что характер исторического процесса на беларуских землях в это время соответствовал общеевропейскому. Период феодальной раздробленности и развитие региональных центров, наиболее значительный за всё средневековье демографический рост в XII — XIII вв., первые проявления демографического спада, а также тенденция к политической децентрализации — все эти общеевропейские явления имели место в Беларуси.

«Формулировка ответа на Вызов истории» — современная историографическая конструкция. Понятно, что неправомерно предполагать сознательный поиск средневековыми людьми ответа на Вызов истории. Осмысление подобных поисков в средневековом обществе происходило на уровне реагирования элит и остального населения на непосредственные события и реальные насущные угрозы. Однако, совокупность общественных действий, направленных на приспособление к новым историческим обстоятельствам, а также последствия этих действий сегодняшние историки могут (и должны) рассматривать в контексте общего развития исторического процесса.

Сегодня можно сделать вывод, что в Беларуси результатом совокупности реакций на Вызов истории в XIII в. стал Ответ, на который сложились два важнейших исторических явления:

1. Возникновение нового государства — Великого Княжества Литовского (его деятельность стала решающим фактором формирования беларуского народа).

2. Цивилизационная переориентации — присоединение Беларуси к странам западноевропейской цивилизации (регион Центрально-Восточной Европы) .

Первое было непосредственной и быстрой реакцией (создание государства занимает относительно короткий отрезок времени) на серьезные внешние угрозы (татары и немцы). Формирование второго заняло намного больше времени — от постепенного расширения западноевропейского влияния (заметного со второй половины XIII в.), до сознательного политического выбора — принятия и государственной поддержки католицизма великим князем Ягайлом (1386 г.).

Здесь представляется необходимым пояснить, что понимается под термином «Центрально-Восточная Европа». Сегодня исследователи трактуют его по-разному (термин имеет немецкое происхождение — от понятия Mitteleuropa), часто принимая во внимание лишь реалии XX в., а именно, разделение Европы на коммунистическую и капиталистическую части. Однако, в контексте процессов, происходивших на континенте на протяжении последнего тысячелетия, болей точной представляется дефиниция люблинского сообщества историков во главе с профессором Ежи Клочовским: «Центрально-Восточная Европа»
«… в принципе обозначает части Европы, которые на протяжении ряда веков входили в состав Речи Посполитой Обоих Народов, это значит, Польского королевства и Великого Княжества Литовского, а также исторических королевств Чехии и Венгрии».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Возникновение и деятельность Великого Княжества Литовского

Новое сообщение ZHAN » 03 авг 2020, 14:53

Непосредственным и в определенной степени осознанным современниками ответом на Вызов истории было создание государства — Великого Княжества Литовского. Монголо-татарская угроза на юго-востоке и крестоносная — на севере ускорили организацию нового государства со столицей в Новогрудке. На протяжении XIII — первой половины XIV в. это государство объединило в своих границах почти все беларуские земли. В качестве организационных образцов она приняла местные государственные организмы (Гродненское и Новогрудское княжества), а старобеларуский язык в качестве официального, что в последующие столетия определило успешный ход процесса этногенеза беларуского народа.
Изображение

Развитие нового государствообразующего центра на территории Верхнего и Среднего Понёманья началось около середины XIII в. В это время Понёманье представляло собой зону смешанного балто-славянского населения. В этой зоне городские центры (Новогрудок, Гродно, Волковыск, Слоним) были славянскими, а сельское окружение состояло, как из славянских, так балтских поселений. В русских летописях эта территория получила название «Литва» (от одной из пограничных балтских земель; такое же происхождение имеют термины «Пруссия» и «Ливония»).

Началом нового государства (ВКЛ) на Понёманье стал приход на княжение в Новогрудок балтского князя Миндовга около 1248 г. Точно неизвестно, каким образом Миндовг обосновался в Новогрудке. Однако, от ответа на этот, казалось бы, не самый важный, вопрос зависит общая интерпретация дальнейшей истории ВКЛ, а именно: оценка этнического характера государства, взаимоотношений между литовцами и беларусами, наконец, определение роли ВКЛ в формировании беларуского и литовского народов.

С XIX в. в историографии закрепилась версия завоевания Миндовгом Новогрудка и других беларуских земель и присоединения их к раннефеодальному литовскому государству, объединившему в конце XII — начале XIII в. все литовские земли. Альтернативный вариант реконструкции генезиса ВКЛ предложил беларуский историк Микола Ермалович в 80-е годы XX в. По его мнению, Миндовг был принят на службу новогрудчанами как князь-изгой, потерпевший поражение в Литве и нашедший в Новогрудке убежище (явная аналогия с Довмонтом — князем псковским). Получив от новогрудчан деньги и войско, Миндовг завоевал для них Литву, которую Ермалович видел островом балтского населения на этнической территории беларусов.

Обе названные версии не имеют прямого подтверждения в письменных источниках, кроме того, они находятся в противоречии с результатами специальных исследований процесса балто-славянских контактов.

Традиционная «балцкая» концепция генезиса ВКЛ, также как и версия Ермаловича, опирается на тезисе балто-славянской конфронтации (разница только в определении победителя), в то время как многолетние комплексные исследования, проведенные лингвистами, археологами, этнографами, доказали общий мирный характер балто-славянских контактов. Письменные источники не зафиксировали случаев межнациональных конфликтов между балтскими и славянскими жителями Понёманья, также как и наличия балтского (литовского) государства до прихода Миндовга в Новогрудок. Также неизвестно ни одного случая вооруженного прихода (а только по приглашению) на столец русского города балцкого князя в XII — XIII вв.

По всей вероятности, началом государства стал союз двух главных политических сил в Понёманье: беларуских городов-государств и сильнейших вождей балтских племён , а точнее, союз богатейшего города региона Новогрудка и сильнейшего балтского кунигаса Миндовга. По ближайшим аналогиям (источники описывают факты прихода других князей балтского происхождения на стольцы восточнославянских городов-государств: Довмонт в Пскове -1265 г., Товтивил в Полоцке — между 1258 и 1262 г.), можно судить, что, вероятно, имело место приглашение Миндовга на новогрудский стол в качестве служилого князя. Произошло это около 1248 г. (к этому году относится первое свидетельство летописи о существовании союза Новогрудка с Миндовгом).

В первый же год своего существования новое государство было вынуждено обороняться от Галицко-Волынского княжества, которое стремилось сохранить свое влияние в Понёманье путем ликвидации местного государственного центра. В первой войне (1248-1254 гг.) от полного разгрома молодое государство спасла дипломатия. Миндовгу удалось перетянуть на свою сторону союзника волынян — Ливонский орден с помощью обещания креститься по католическому обряду, что и произошло в 1251 г. Через два года с согласия папы римского в Новогрудке была проведена церемония возведения Миндовга в королевский сан.

Эти события, которые сопровождались активной перепиской главы государства с католическим первосвященником, фактически стали первым этапом сближения страны с западноевропейским культурно-историческим ареалом (цивилизацией). Правда, продолжался он недолго — около десятилетия. После достижения своих ближайших целей и временного ослабления Ордена в результате поражения от жемайтов в битве у озера Дурбе (1260 г.), Миндовг отошел от христианства и не передал наследникам королевский титул.

После нескольких лет смуты, наступившей в результате убийства Миндовга (1263 г.) и ряда других политических убийств, в том числе сына Миндовга — Войшелка (1267 г.), во главе государства в начале 70-х годов стал великий князь Тройден (правил примерно между 1270 и 1282 г.). Ход событий в это время, а именно, активная поддержка, оказанная Тройдену беларускими городами Понёманья, показывает на развитие прежней политической ситуации — союза важнейшего города региона и сильного балтского кунигаса. Источники сообщают о местонахождении родового владения Тройдена, центром которого было Керново. Союз двух этнических факторов на начальном этапе развития ВКЛ дал основание новейшей беларуской историографии оценить это княжество как беларуско-литовское государство.

Великий князь Тройден проводил активную внешнюю политику, боролся против Галицко-Волынского княжества и Ливонского ордена, организовывал походы на польские земли. Около 1276-1277 г. он принял и поселил в окрестностях Гродно и Слонима прусов, которые оставили свои земли, спасаясь от крестоносцев.

Турово-Пинская земля, как и Побужье (Берестейская земля) с последних десятилетий XII в. находилось в политической зависимости от Галицко-Волынского княжества, которое в XIII в. постепенно выросло в крупнейшее государство Руси и проводило активную политику в Центральной и Восточной Европе. Турово-Пинская земля, стремившаяся освободиться от этой зависимости, проявляла доброжелательное отношение к понёманскому государству с самого начала существования последнего. Волынский летописец отмечал, что волыняне «неволею» заставляют пинян участвовать в походах против ВКЛ. В 1263-1264 г. Пинск напрямую вмешался в понёманские дела, сначала дав политическое убежище Войшелку, а потом послав с ним войска на Понёманье, чтобы ликвидировать беспорядки, начавшиеся после смерти Миндовга.

В это же время усиливалось политическое влияние ВКЛ в Полоцкой земле. Между 1258 и 1262 г. полочане пригласили на княжение племянника Миндовга Товтивила, а после его смерти ВКЛ вынудило Полоцк принять своего ставленника.

С начала 80-х годов XIII в. главной внешнеполитической задачей ВКЛ стала оборона от Тевтонского ордена, который к 1283 г. закончил покорение Пруссии и сразу же начал наступление на Жемайтию и ВКЛ (Аукштайтию и Беларуское Понёманье). Последние десятилетия XIII в. остаются самым «темным» периодом истории государства по причине чрезвычайной малочисленности письменных источников. К сожалению, не сохранились полоцкие летописи, о существовании которых уверенно высказываются специалисты. Неизвестно даже, кто руководил государством между 1282 и 1292 г. Немногочисленные отрывочные известия орденских хроник свидетельствуют об упорной борьбе, постоянных походах орденских рыцарей на Литву, а также ответных походах литвинов на территорию Пруссии и Ливонии. На основании скупой военной хроники можно прийти к выводу, что государство в этот период не только боролось за выживание, но и набирало силу.

В конце XIII в. во главе государства стала династия, по всей вероятности балтского происхождения, известная в истории как династия Гедимина. Ее начало не выяснено историками, а первый представитель только единожды выступает в письменных источниках — в Хронике Прусской земли Петра Дюсбурга он назван Пукувером (Pukuverus). Считается, что его сын и преемник великий князь Витень (1295-1316 г.) был братом следующего за ним великого князя Гедимина. Именно во времена правления последнего (1316-1341 г.) государство не только внутренне окрепло, но и значительно расширило свою территорию, объединив все основные беларуские земли.

XIV в., по многим причинам, можно считать одним из важнейших периодов в истории Беларуси. События, происходившие в это время, оказали решающее влияние на процесс формирования беларуского народа и определили направление всего дальнейшего развития страны. К важнейшим из этих событий относится, во-первых, объединение всех беларуских земель в едином политическом организме (это задачу выполнили Гедимин и Ольгерд); во-вторых, определение стратегической ориентации страны на западноевропейскую цивилизацию (Ягайло и Витовт).

Главной внешнеполитической задачей ВКЛ на протяжении всего XIV и начала XV в. (до Грюнвальдской битвы) оставалось противостояние с Тевтонским орденом. Непродолжительные перемирия только на короткое время приостанавливали военные действия, поэтому можно говорить о почти непрерывном состоянии войны.

Стратегическая инициатива была на стороне Ордена, который сумел создать в Пруссии небольшое, но хорошо организованное государство. Кроме основной территории в Пруссии, Орден имел еще филиал в Ливонии (правда, весьма самостоятельный), владел значительным имуществом в Западной Европе и пользовался постоянной материальной и военной поддержкой западноевропейского рыцарства.

Борьба с мощной, прекрасно отлаженной орденской военной машиной требовала от ВКЛ мобилизации сил и средств со всей страны. Хотя Орден имел общее преимущество (военные экспедиции крестоносцев в Жемайтию, Аукштайтию и Беларуское Понёманье проходили чаще и были крупнее по количеству участников, чем ответные походы литвинов), задача обороны в ВКЛ решалась, в общем, успешно. Великий князь Гедимин организовал строительство крупного оборонительного пояса на западе страны, который состоял как из модернизованных старых замков, так и нововозведенных в Лиде, Крево, Медниках, Вильне и Ковно. Войска ВКЛ участвовали в обороне Жемайтии, которая являлась основным объектов атак крестоносцев и искала помощи у ВКЛ.

В борьбе с Орденом Гедимин активно использовал дипломатические средства, а именно, проводил демонстрацию готовности вхождения в идейно-политическую систему Запада . Он декларировал желание принять католичество (как когда-то Миндовг), чтобы лишить крестоносцев идеологического основания для продолжения экспансии; налаживал контакты с Западной Европой (известные «письма Гедимина»); вступал в союзнические отношения с Польшей (брак сына Владислава Локетка с дочерью Гедимина Альдоной). Наконец, определенная стабилизация положения на западной границе дала господарю возможность заняться внутренними делами и направить свой взгляд на восток.

На этот раз, как и в случае с Миндовгом, дело не дошло до прочного политического входа в западноевропейскую систему и по той же причине — великие князья — инициаторы процесса вхождения не увидели в нем быстрого результата — выгодного для них и их страны. Как засвидетельствовано в одном из документов, советник великого князя (кстати, католический монах) убедил его, что римский папа не сможет защитить страну от экспансии орденских рыцарей, и Гедимин отказался от крещения.

Гедимин перенес свою столицу в Вильно (город основан полоцкими кривичами в XI — XII в. на месте бывшего балтского поселения). При Гедимине произошло объединение в едином политическом организме основных беларуских земель, в первую очередь, присоединение к ВКЛ Полоцка и Витебска, что дало основание включить в официальный титул господаря слово «Русь».

[В последующие века именно Полотчина, Витебщина и Смоленщина будут называться Русью, в отличие от центральной области государства Литвы, а также «Москвы». «Новгорода» и др.]

Эти древние центры беларуской государственности вошли в ВКЛ на правах широкой автономии с сохранением своих давних культурных и государственных традиций. Каждый новый великий князь подтверждал особенные привилегии названных земель. Персоналии великокняжеских наместников и воевод обязательно согласовывались с полочанами и витеблянами. Сохранялся древний общественный институт веча как важного органа местного самоуправления с компетенцией выбора местных властей, организации несения воинской службы, решения хозяйственных вопросов. Местные бояре владели монопольным правом на занятие земских должностей.

В начале XIV в. в ВКЛ вошли Турово-Пинская и Берестейская земли. Некоторым историкам такое раннее их присоединение дало основание для распространения на них названия центральной области государства «Литва».

Дело Гедимина продолжил его сын — великий князь Ольгерд (1345-1377 г.). Во время правления Ольгерда окончательно определился двухвекторный характер внешней политики ВКЛ, а именно, оборона от крестоносцев на западе и территориальные приобретения на Руси (на востоке и юге). Эта двухвекторность нашла отражение в организации внутренней жизни государства и его территориально-административном делении. Ольгерд создал дуумвират и разделение обязанностей с братом Кейстутом. Объединив свои силы, братья осуществили государственный переворот (1345 г.), низложив младшего брата Явнута, которого Гедимин оставил своим преемником. Дуумвират сильнейших в стране князей Гедиминовичей обеспечил сохранение сильной центральной власти в государстве, разделенном Гедимином на ряд крупных уделов, которыми руководили его сыновья.

Ольгерд и Кейстут поделили государство на две части: Виленскую (Ольгерда) и Трокскую (Кейстута), не принимая во внимание существующие в стране этнические разницы и границы. Все новые территориальные приобретения делились поровну. Кейстут отвечал за западное направление, в первую очередь, занимался войной с Орденом, Ольгерд держал титул великого князя и проводил восточную политику.

При Ольгерде к ВКЛ были присоединены: Волынь (1352 г.), Брянск и Смоленск (1357 г.), Киев (1362 г.), часть Подолья (1363-1364 г., после победы над татарами на Синих Водах в 1362 г.), Чернигово-Северская земля (конец 60-х — середина 70-х годов XIV в.).

Украинские земли были добыты не только в противостоянии с татарами, но и в борьбе с Польским королевством за наследство Галицко-Волынского княжества (продолжалась от 40-х до 60-х годов XIV в.), закончившейся разделом последней. Галицкую Русь заняла Польша, к ВКЛ отошла большая часть Волыни, а другая часть этой земли (Белз, Холм, Владимир) осталась под властью князей Гедиминовичей, признавших себя ленниками короля Польши.

Ольгерд распространил влияние ВКЛ на Новгородскую и Псковскую республики и проводил активную антимосковскую политику. В историографии восточная политика Ольгерда часто оценивается как реализация крупной политической программы объединения всех русских земель.

На западной границе Кейстут (иногда с помощью великого князя) довольно успешно организовывал оборону от Ордена. Военное противостояние с крестоносцами оставалось главной государственной задачей на протяжении почти полутора веков и оказало значительное влияние на развитие и формирование внутреннего устройства беларуско-литовского государства. Необходимость концентрации сил в этой упорной борьбе обусловила формирование на протяжении XIII и XIV в. сильной центральной власти во главе с династией, которая стала главным организатором обороны страны. Способность к активному сопротивлению такому грозному неприятелю как Тевтонский орден, значительно повышала авторитет ВКЛ в глазах жителей соседних русских земель, которые видели в этом родственном и сильном государственном организме надежного защитника от татарского ярма. Видимо, этим можно объяснить быстрый территориальный рост государства через присоединение русских земель даже в самые напряженные периоды борьбы с Орденом.

Важные для дальнейшей судьбы страны политические события и решения были приняты во время правления Ягеллы и Витовта. Наиважнейшая из них — сознательный выбор культурно-политической ориентации на западноевропейскую цивилизацию через возвышение католической религии в государстве (начатое Ягеллом и продолженное Витовтом).

Для дальнейшего развития страны важнейшее значение имела также централизация государства путем ликвидации удельной системы, проведенная великим князем Витовтом.

Великий князь Ольгерд оставил своим преемником Ягелло, с чем согласился Кейстут. Однако продолжить систему дуумвирата не удалось. В скором времени Ягелло вошел в конфликт со своим дядей Кейстутом и его сыном — гродненским князем Витовтом. Конфликт перерос в войну и привел к смерти Кейстута. Обе стороны пользовались поддержкой Ордена и в конце концов Витовт и Ягелло пришли к соглашению (Островское соглашение 1392 г.), по которому власть в ВКЛ переходила к Витовту Кейстутовичу.

Важные исторические последствия имела уния ВКЛ и Польши, заключенная Ягелло в 1385 г. в Крево. Ягайло имел перед собой альтернативу — выбор между Востоком и Западом. С одной стороны брак с дочерью московского князя и, соответственно, ориентация на Восток. С другой — женитьба на польской королеве Ядвиге и определение ориентации на Запад. В государстве Ягелло численно преобладали православные, поэтому восточный проект рассматривался достаточно серьезно. Однако связи с Западом и влияние последнего были уже достаточно сильны, чтоб предопределить принятие решения.

Влияние на выбор имели также личные интересы и амбиции Ягелло. Королевский титул и соответствующее место в западноевропейской иерархии оказались для Ягелло Ольгердовича более привлекательными (в отличие от его деда Гедимина или основателя государства Миндовга), чем положение великого князя. Определенность и решительность Ягелло в принятии решения подтверждается тем, что получение королевской короны было обусловлено сложными политическими и финансовыми уступками. Кроме обязательства вернуть Польскому королевству все утраченные земли, Ягелло должен был пройти испытание своей мужской гордости — выплатить отступное австрийскому конкуренту — прежнему жениху Ядвиги, который вроде бы уже имел интимное свидание с королевой.

Среди прочего Ягелло взамен за польскую корону обещал присоединить к Польскому королевству ВКЛ и вскоре начал исполнять свое обещание (вводил польские гарнизоны, назначал поляков на государственные должности), чем вызвал неудовольствие среди боярства. Политический соперник Ягелло Витовт возглавил борьбу за независимость ВКЛ, которая завершилась его победой, закрепленной Островским соглашением. Великим князем литовским стал Витовт (1392-1430 г.), оставшись в формальной вассальной зависимости от Ягелло.

Деятельность нового господаря показала, что он не ставил под сомнение стратегический цивилизационный выбор, сделанный Ягелло, и продолжил курс на Запад.

С княжением Витовта связано появление на землях Беларуси в последних десятилетиях XIV в. еврейской и татарской диаспор. В городах и местечках западной Беларуси возникли еврейские и татарские районы, началась постепенная интеграция новых этнических групп в беларускую культуру.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Лицом к Западу — цивилизационная переориентация

Новое сообщение ZHAN » 04 авг 2020, 15:41

Выбор Ягелло в пользу Запада был обусловлен не его личными желаниями, а реальным влиянием в стране западноевропейской цивилизации, осознанием политической и культурной силы (и вытекающей отсюда притягательности) Запада. Западноевропейское влияние постепенно возрастало в стране от середины XIII в., но во времена Миндовга и Гедимина оно не было достаточно сильным, чтобы выбор в пользу Запада определился окончательно.

Цивилизационная теория Арнольда Тойнби органически дополняется понятием мира-экономики, разработанным французским историком Фернаном Броделем в контексте истории экономики. Абстрактные теоретические конструкции Тойнби хорошо иллюстрируются Броделем на примере развития материальной культуры и функционирования «экономики обмена».

[Мир-экономика — понятие, выделенное Фернаном Броделем. Этот исследователь различает понятие «мир-экономика» от «мировой экономики». Последняя распространяется на весь мир, а «мир-экономика» «…затрагивает лишь часть Вселенной, экономически самостоятельный кусок планеты, способный, в основном, быть самодостаточным, такой, которому его внутренние связи и обмены придают определенное органическое единство» — Бродель Ф. Время мира. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV — XVIII вв. Москва, 1992.]

Вхождение беларуских земель в европейскую цивилизацию (или мир-экономику) происходило во времена средневековья, в поздней его фазе, это значит, во второй половине XIII — XIV в. Однако оно проходило не посредством расширения сферы влияния западноевропейской цивилизации на варварскую периферию Европы, как, например, в Пруссии, а как изменение цивилизационной ориентации. Усиление присутствия Запада в Беларуси началось со второй половины XIII — начала XIV в. Переориентация проходила параллельно в сфере материальной культуры (принятие западноевропейских образцов материальной атрибутики) и культуры духовной (католическое миссионерство, пробы крещения великих князей) как эволюционный процесс, через накопление и переход в новое качество. Новые явления появлялась не на пустом месте — беларуские земли имели уже давние традиции контактов с Западной Европой.

Как раз на пограничье цивилизаций, каким являлась (и является сегодня) Беларусь, такие явления как их ослабление или усиление проявляются наиболее выразительно в сужении ареала слабейшей и расширение сильнейшей цивилизации. В XIII в. Восточноримская (Византийская) империя уже потеряла прежнюю силу. Монгольский погром южной и восточной Руси в 1238-1240 г. и появление в причерноморских степях Золотой Орды прервали давние культурные связи с византийскими землями. Захват крестоносцами Константинополя в 1304 г. привел к распаду империи на несколько частей.

В то же время западноевропейская цивилизация укреплялась и расширяла границы своего влияния. Значительный демографический рост в Западной Европе вызвал миграционное движение западноевропейцев, в первую очередь из немецких земель, в слабо заселенные страны Центральной и Восточной Европы. Одним из последствий этой миграции стало возникновение немецких колоний в Прибалтике (Ливония и Пруссия). Эти немецкие анклавы, сумевшие создать в XIII в. собственные довольно сильные (Орденское государство в Пруссии) государственные организации, стали активным проводником западноевропейского влияния на соседние территории Литвы и Беларуси. В то же время на землях северо-восточной Руси (Московское государство) заметно проявлялось влияние Золотой Орды, как в области государственно-политической жизни, так и в материальной культуре.

Приметы влияния западноевропейской цивилизации на землях Беларуси появились с середины XIII в., в XIV в. они стали хорошо заметными, а относительно XV в. уже можно говорить о переориентации земель Беларуси с византийской на западноевропейскую цивилизацию. Можно выделить несколько причин такой культурно-экономической и политической переориентации. Главные из них — ослабление Востока — Византии и укрепление Запада.

Возникшее в середине XIII в., Великое Княжество Литовское объединило в своих границах зону цивилизационного пограничья и вместе с ней получило важнейшую дилемму — выбор между Востоком и Западом.

Ориентация на западноевропейскую цивилизацию проявилась с самого начала существования ВКЛ. Решающим фактором было соседство с Орденским государством и Польшей. Цивилизационные перемены происходили одновременно, как в сфере культуры, так и политики.

В середине XIII в. имело место одно важное событие — свидетельство усиления западноевропейского влияния на беларуских землях. В 1251 и 1253 г. в Новогрудке прошло крещение, а через два года коронация с санкции папы римского, первого господаря ВКЛ Миндовга. И хотя через несколько лет великий князь отошел от католичества и не пользовался королевским титулом, традиция была заложена.

Почти каждый очередной великий князь литовский (Витень, Гедимин, Ольгерд, Ягелло) декларировал свою волю принятия христианства по западному обряду. Сознательный политический выбор присоединения страны к западноевропейской цивилизации сделал великий князь Ягелло в 1385 г. посредством Кревской унии. В 1386-1387 г. великий князь сам крестился в католичество, крестил своих подданных-язычников, многих православных и ввёл государственную протекцию новой церкви. Таким образом был реализован сознательный выбор западноевропейской ориентации. В средневековье, как известно: «религия была критерием гражданства того времени, как в Европе, так и повсеместно».

О том, что этот выбор был проявлением реальных тенденций, имевших место на беларуско-литовских землях, свидетельствует активное распространение западноевропейского влияния на местную материальную культуру. Важным показателем значимости этого явления было то, что она затронула не только элитарную материальную культуру (монументальная архитектура, оружие, дорогие бытовые атрибуты, предметы роскоши), но и массовую (керамика, изделия из стекла и железа).

Беларуские и украинские земли имели давние связи с соседними Польшей и Венгрией — странами, которые присоединились к западноевропейской цивилизации раньше. Именно оттуда происходят первые заметные свидетельства западноевропейского влияния в Беларуси. Это архитектурные памятники готического стиля — т.н. башни волынского типа, сооруженные во второй половине XIII в. в Бресте, Гродно, Каменце, Новогрудке и Турове. В начале XIV в. аналогичное сооружение появилось и в Полоцке. До наших дней уцелели только знаменитая Белая вежа в Каменце (от нее происходит название Беловежской пущи) и руины башни «Щитовка» на Новогрудском замке. Сооружение этих объектов, использование при этом строительных техник и материалов западноевропейского образца дало основание специалистам для вывода о «стилистической переориентации архитектуры Беларуси, которая началась во второй половине XIII в.»

От XIV в. все культовые сооружения разных христианских и нехристианских конфессий возводились по образцам европейских архитектурных стилей — готики, ренессанса, барокко.

Беларуские земли издавна контактировали с Западной Европой через древние международные торговые пути по рекам Буг и Нарва, а также по Западной Двине. Последняя дорога была одним из ответвлений важнейшего общеевропейского торгового пути, который проходил вдоль побережья Северного и Балтийского морей. От XIII в. возросло значение торгового пути по Нёману, а именно, от Новогрудка и Гродно к Кёнигсбергу. Главными продуктами экспорта были лесные товары, а импорта — ремесленная продукция, в первую очередь, железные изделия. В XV — XVII в. по Западной Двине и Нёману проводился вывоз в Западную Европу зерна.

Немецкие анклавы в Пруссии и Ливонии стали активными проводниками западноевропейского влияния на беларуских землях. Орденское государство своей активной и успешной территориальной экспансией заставило местные восточнославянские княжества, а также ВКЛ организовать военное сопротивление и перенимать западные способы ведения войны и образцы вооружения. Свидетельства этого перенимания и сегодня еще видны на западнобеларуских и летувиских землях в образе руин готических замков-кастелей орденского образца в Лиде, Крево, Медниках, Троках, Вильно, Ковно. Они были сооружены в XIV в. специально для защиты от прусских крестоносцев.

Кроме того, в культурном пласте этих замков, а также укрепленных городов найдено большое количество предметов вооружения и снаряжения, которые попали сюда во время нападений крестоносцев, или были сделаны по немецким образцам. Это наконечники арбалетных стрел, шпоры, фрагменты доспехов и др. От немцев в ВКЛ пришли многие атрибуты воинского снаряжения и оружия, о чем свидетельствуют, в частности, их названия в беларуском языке. Специальные исследования показывают, что от XIV в. выразительно проявляется западная ориентация в эволюции вооружения в ВКЛ. В беларуский язык прочно вошли названия ремесленных изделий и инструментов, меры веса и длины, такие как, «кафля» (die Kachel), «гэблік» (der Hobel), «цясляр» (der Tischler), «шнур» (die Schnur), «лашт» (die Last), «штаба» (der Stab) и мн. др.

Археологические исследования выявили огромное количество артефактов, позволили изучить хронологию появления в Беларуси категорий материальной культуры, перенятых из западноевропейского историко-культурного ареала. В качестве примера можно привести распространение в Беларуси такой категории материальной культуры как печной изразец. После его изобретения в Европе, уже через пару десятилетий, в начале XIV в. он появился в Беларуси. Самые ранние изразцы начала XIV в. археологи нашли в регионах, наиболее тесно связанных с Европой, а именно, в Полоцке (путь по Западной Двине), на западе страны — в Лидском замке, Новогрудке и Гродно.

Для сравнения, в Московском государстве (с еще более холодными зимами) продукция изразцов началась только в XVII в., и была принесена сюда беларускими мастерами.

В XIV в. Беларусь, как и вся Европа, переживала хозяйственный и демографический кризис. Нет свидетельств для увязки его с т.н. «Черной смертью», навестившей Европу в середине столетия, тем не менее, археологические исследования показывают снижение интенсивности городской жизни, уменьшение городской территории, в первую очередь, за счет неукрепленных посадов. Наиболее активная жизнь концентрировалась в замках, особенно в расположенных недалеко от прусской и ливонской границ. Археологические раскопки показали, что в городах на посадах над культурным слоем XIII в. почти отсутствуют наслоения XIV — первой половины XV в., а залегают сразу слои второй половины XV в. — начала нового демографического роста.

Одновременно с общим обеднением массовой материальной культуры уже с начала XIV в. в ней все более явно проявляется западноевропейское влияние. В городах и замках появляются новые категории вещей, завезенные с запада (крупноформатный кирпич, изразцы, черепица, образцы вооружения). Организованное Гедимином строительство новых каменных замков (в Лиде, Креве, Медниках и др.) проходило уже полностью в соответствии с готическими традициями и по образцу орденских замков в Пруссии.

С конца XIV в. начался процесс получения беларускими городами магдебургского права, определивший начало нового этапа их экономического развития и вызвавший формирование новой (европейской) планировочной структуры.

Выразительным материальным свидетельством европейской ориентации является монетная система ВКЛ. В XIV в. основой денежного хозяйства государства стала чешская монета — пражский грош (GROSSI PRAGENSES — по обозначению на реверсе). Распространение этой монеты на беларуских землях вызвало закрепление счетно-денежных понятий «капа» (60 грошей), «па ўкапа», «грош» и «палціна». Два столетия — XIV и XV в беларуской нумизматике определяются как «период пражского гроша». Красноречивый факт — в современном беларуском языке название денег — «грошы» происходит именно от этой монеты.

Таким образом, начиная со второй половины XIII в. на белоауских землях, также как в других составных частях ВКЛ, происходила смена цивилизационной ориентации, переход от византийской к западноевропейской традиции. На протяжении последующих XIV и XV в. местная материальная культура приобрела европейский характер. Беларуские земли все более втягивались в торговый обмен с Западной Европой и постепенно становились периферийной частью европейского мира-экономики.

Определенная политическими решениями, ориентация на Запад, создала основание для цивилизационного конфликта между сторонниками старой и новой традиций. Этот конфликт имел последствия как позитивные (столкновение — синтез культур), так и негативные (религиозная борьба, использование в политических целях).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Расцвет страны пограничья (XV — XVI в.)

Новое сообщение ZHAN » 05 авг 2020, 13:51

В XV — XVI в. беларуские земли как в экономическом, так политическом и культурном смысле продолжали «врастать» в западноевропейскую цивилизацию. Многолетнее изучение беларускими археологами массовой (народной) материальной культуры показало, что начиная от второй половины XIII — XIV в. она приобрела четко выраженную ориентацию на западноевропейский историко-культурный ареал. Начиная с XV в., также по европейским образцам, развернулась местная продукция стеклянной посуды, распространилась глазурованная керамическая посуда, расширился ассортимент наиболее массовой (по причине дешевизны) неглазурованной посуды. Проходила дальнейшая, похожая на европейскую эволюция изразцовых печей и строительных материалов. Перенимались и творчески перерабатывались европейские архитектурные и художественные традиции (беларуская готика и ренессанс), литература и музыка.

Несколько благоприятных факторов, совпавших по времени (в XV — XVII в.) оказали наибольшее за всю истории Беларуси влияние на развитие и укрепление беларуской самобытности. Благодаря совпадению различных исторических факторов, беларуский этнос приобрел в этот период культурный потенциал и запас прочности, которого оказалось достаточно, чтобы пережить несколько веков кризиса и сохранить до новейшего времени основные элементы национальной культуры. К этим совпавшим по времени факторам принадлежали:

· Общеевропейский экономический и демографический подъем (начался во второй половинеXVв. и продолжался до серединыXVIIв.)

· Сильное, стабильное государство (XVв. — период гегемонии Великого Княжества Литовского в Восточной Европе)

· Государственный статус беларуского языка и культуры в Великом Княжестве Литовском

Европейский экономический подъем охватил также беларуские земли. Мощь государства, как внутренняя, так и международная, давала возможность спокойного и успешного развития страны. Доминирование в государственной жизни беларуского языка обеспечивало его развитие и распространение на все этнические группы и сословия.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Экономика

Новое сообщение ZHAN » 06 авг 2020, 14:06

После продолжительного тяжелого кризиса, который начался в XIV в. и продолжался почти до середины XV в., Европа вошла в очередную фазу циклического развития — экономического и, соответственно, демографического подъёма.

Во второй половине XV в. в Беларуси, как и во многих других европейских странах, началось оживление экономической жизни. В сельскохозяйственное производство втягивались новые земли, главным образом за счет бескрайних беларуских лесов. Возникло большое количество новых сёл и деревень. Внутренняя колонизация не сопровождалась какими-нибудь значительными изменениями в организации земледелия, как это происходило в Центральной Европе (т. н. Лановая реформа или реформа на немецком праве). Сельское хозяйство в Беларуси развивалось экстенсивно на традиционной основе, а её реформирование произошло только в XVI в. (Валочная памера).

В земледелии использовалось т. н. архаическое трехполье, когда поле разделялось на три части (под паром, озимую рожь и яровые), но засевались не две трети, как при классическом трехполье, а лишь половина (иногда меньше) пахотной земли. Выращивались зерновые (рожь, овёс, ячмень, пшеница, гречка), зерновые бобовые (горох, чечевица) и прядильные (лён, конопля) культуры. Средний урожай зерновых составлял приблизительно «сам -3» (во всей Европе — сам 4-5; в Нидерландах — сам-10). Выращивались также огородные культуры, такие как свекла, морковь, лук, чеснок. На западе Беларуси в качестве тягловой силы использовались в основном волы, на востоке — лошади. Кроме волов и лошадей, разводили коров, свиней, овец, коз, домашнюю птицу (кур, гусей, уток).

Пищевой рацион беларусов дополняли продукты охоты, рыболовства, бортничества. Лес обеспечивал дешевым и качественным строительным материалом. В XV — XVII в. все строительство в стране, за исключением крупных замков и немногих культовых построек, было деревянным — от крестьянских хат до княжеских дворцов. На эту особенность материальной культуры обращали внимание все путешественники из Западной Европы.

В 30-е годы XVI в. жена великого князя Сигизмунда Бона Сфорца начала на своих землях аграрную реформу, которая получила название «Валочная памера». Ее сущностью было упорядочение крестьянского землевладения и выплаты с него феодальных повинностей. Цель — повышение доходов феодальных поместий. Начатая на государственных землях, она охватила также и частные владения и продолжалась еще в первой половине XVII в. В проведении реформы заметно значительное отставание во времени по сравнению с «классическими» странами Центрально-Восточной Европы: Польшей, Чехией, Венгрией, где т.н. Лановая реформа реализовывалась в XIII — XIV в. Такое отставание можно объяснить наличием в Великом Княжестве Литовском больших площадей свободной земли и значительно более низкой плотностью населения.

По подсчетам специалистов, количество жителей Великого Княжества Литовского около 1528 г. составляло более 2,7 млн. Основная масса населения (около 2 млн.) проживала на беларуских землях. Даже после крупных территориальных потерь первой половины XVI в. в пользу Москвы, Великое Княжество Литовское оставалось крупнейшей страной Европы — его территория составляла около 520 тыс. кв. км (в это же время Испания занимала около 490, Франция — около 440, Священная Римская империя -420 тыс. кв. км). Однако по сравнению с Западной Европой, плотность населения в Великом Княжестве Литовском была намного меньшей. Во второй половине XVI она составляла в Речи Посполитой около 9,2 человек на кв. км (при этом в собственно Короне Польской этот показатель был 16,8, в Италии -38, Франции -36, Испании -15,5 человек на кв. км).

На основе развития сельского хозяйства в XV — XVI в. оживилась городская жизнь, расширилась внутренняя и внешняя торговля. Беларусь с давних времен экспортировала на запад мед, воск, меха и продукты других лесных промыслов. В результате роста спроса в Западной Европе на сельскохозяйственные и лесные продукты увеличился их экспорт из страны, главным образом из бассейнов балтийских рек: по Западной Двине к Риге, по Нёману к Кенигсбергу и по Бугу и Висле к Гданьску. «А в обратном направлении (в Восточную и Северную Европу) обязательным ответом были соль, сукна, вина» [Маркс Максимилиан. Записки старика // Віцебскі сшытак. 1996. № 2].

Специализация в продукции зерновых (как проявление т.н. аграрного дуализма Европы), вызвавшая значительные экономические и общественные перемены в странах Центрально-Восточной Европы, касалась также и Беларуси. Прежнее господское хозяйство, которое было предназначено главным образом для обеспечения личных нужд феодала, стало превращаться в фольварк, производящий сельхозпродукцию в основном на рынок.

Демографический подъем особенно заметен был в западной (Гродненщина, Новогрудчина, Виленщина) и северо-восточной (Полоччина, Витебщина) части страны, связанной своей водно-речной системой с Балтийским морем. Именно на этих территориях, как грибы после дождя, в XV — XVI в. стали вырастать многочисленные местечки — промежуточная форма поселений между деревней и городом.

Активизация экономической жизни и демографический подъем XV — XVI в. четко зафиксированы современными археологическими исследованиями городов и местечек. Культурные наслоения в них, начиная от конца XV в., становятся все более интенсивными и занимают значительную площадь вокруг исторического центра. Возросла насыщенность культурного слоя различными предметами, ассортимент которых значительно увеличился по сравнению с XIV в. Как уже упоминалось, в XV — XVI в. началось производство глазурованной, мореной (дымленой), майоликовой, стеклянной посуды, развивалось производство (по европейским образцам) печных изразцов, черепицы, кирпича, кузнечных и др. изделий. В XVI — XVII в. ассортимент посуды домашней хозяйки был богаче, чем у современной.

В городах и местечках возникали ремесленные цехи и купеческие объединения. Большинство беларуских городов насчитывало не более 3 тыс. жителей, редко — около 10 тыс. и больше. В грамоте господаря от 1444 г. среди «лучших» городов государства названы Брест, Вильно, Витебск, Гродно, Дрогичин, Менск, Новогрудок, Полоцк, Слуцк. Постепенно в городах распространялось самоуправление по магдебургскому праву. Древние традиции городской жизни стали причиной того, что некоторые беларуские города создали органы городского самоуправления задолго до официального введения магдебургского права. Как и по всей Европе, в органах городской власти главную роль отыгрывали богатые купцы и цеховые мастера. Города стали центрами не только экономической, но и культурной жизни. Удельный вес городского населения был не намного меньший, чем в других европейских странах. Однако, в отличие от Западной Европы, мещанское сословие не сумело организоваться и вырасти в самостоятельную политическую силу в государстве.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Государство

Новое сообщение ZHAN » 07 авг 2020, 11:43

В XV в. Великое Княжество Литовское было гегемоном в Восточной Европе и крупнейшим государством на всем континенте. Наибольшего политического возвышения оно достигло во время правления великого князя Витовта (1392-1430 г.) После продолжительной (1380-1392 г.) борьбы со своим двоюродным братом Ягелло за власть в стране, Витовт добился победы и получил единоличную власть в Великом Княжестве Литовском (Островское соглашение 1392 г.), формально признав сюзеренитет польского короля. Союзные отношения с Польшей продолжались на основе важнейшей для обоих стран внешнеполитической задачи — обороны от Тевтонского ордена. Этот союз полностью себя оправдал во время Великой войны 1409-1411 г., когда 15 июля 1410 г. объединенные войска Польши и Литвы нанесли крестоносцам решающее поражение под Грюнвальдом. Основу войск, приведенных на поле битвы Витовтом, составляли беларуские хоругви, среди которых особенно отличились полки Мстиславский, Оршанский и Смоленский.

После Грюнвальда Витовт продолжал проводить активную международную политику, составной частью которой было сохранение ослабленного орденского государства как противовеса Польше. По Мельникскому договору с Орденом в 1422 г. к Великому Княжеству Литовскому была присоединена Жемайтия (главная область Летувы). Витовт вывел свое государство на орбиту большой европейской политики.

Когда в 1422 г. восставшие чешские сословия предложили Витовту корону Чешского королевства, тот согласился и выслал в качестве своего наместника князя Сигизмунда Корибута с отрядом в пять тысяч всадников. Корибут несколько лет активно действовал на чешской политической сцене.

Витовт поддерживал постоянные контакты с германским императором и получил его согласие на принятие королевского титула. Однако, в результате противодействия поляков, Витовт, не успев преобразовать великое княжество в королевство, умер в 1430 г.

Успешную восточную политику Витовта не прервало даже серьезное военное поражение от татар в битве под Ворсклой (1399 г.). Витовт окончательно присоединил к Великому Княжеству Литовскому Смоленскую землю (1395, 1404 г.) и поставил там своих наместников. Его дочь вышла замуж за московского великого князя Василия, который считал за лучшее поддерживать союз с Литвой и в официальных письмах называл Витовта отцом. При Витовте Литва стала несомненным гегемоном в Восточной Европе.

Политический подъем беларуско-литовского государства был вызван установлением на определенное время равновесия между давлением с Запада и Востока. Если в XIV в. Великое Княжество Литовское оборонялось на Западе (главным образом от Тевтонского ордена) и расширялось на востоке, поглощая раздробленные земли Руси, то в XV в. ситуация изменилась. Западный вектор был стабилизирован после победы польско-литовской армии над крестоносцами в Грюнвальдской битве (1410 г.) и включения в состав Великого Княжества Литовского Жемайтии (1422 г.) Союзное Польское королевство большую часть этого столетия было связано с Литвой персональной унией.

На востоке татарское государство Золотая Орда, грозное в XIII в. и ослабленное в XIV в., распалось на несколько частей, поэтому не создавало большой опасности для Литвы. Московское княжество только еще набирало силу и боролось за лидерство на этнических российских землях с другими местными центрами (Владимир, Тверь, Рязань), оставаясь в вассальной зависимости от татар (до 1480 г.). Великое Княжество Литовское объединило в своих границах большинство восточнославянских земель — Беларусь и Украину.

Не менее значимыми были результаты внутренней политики Витовта. В конце XIV— начале XV в. великий князь Витовт осуществил централизацию государства путем ликвидации крупных княжеских уделов. Существование больших, обладавших значительной политической самостоятельностью уделов внутри страны создавало постоянную угрозу ее целостности. Вместо удельных князей рода Гедимина, которые по своему происхождению могли претендовать на лидерство в стране и даже успешно бороться за него вооруженным путем (как Кейстут с Ольгердом), Витовт создал себе политическую опору из богатого боярства — будущих магнатов. Уже в самом конце XIV в. бояре из окружения Витовта выступали как политическая сила вровень с князьями и даже их превосходили. Новая аристократия заняла главные должности в государстве, оттеснив князей Гедиминовичей, Рюриковичей и др. Щедро одаренные должностями и землями с государственного фонда, паны, однако, не могли и мечтать о соперничестве с господарем ни по праву принадлежности к династическому роду, ни как владетели крупных земель-княжеств. В результате Великое Княжество Литовское стало одним из первых централизованных государств (кроме того, самым крупным государством) в Европе.

Важнейшие и далеко идущие последствия для Беларуси и Литвы имело начатое Ягеллой и продолженное Витовтом признание католичества главной религией страны, а также политические привилегии боярам-католикам (Городельская уния 1413 г.). Государственная протекция католицизму (привилей Ягелло 1387 г., Городельский привилей 1413 г.) и дискриминация православного большинства заложили основу внутреннего конфликта между новой западноевропейской и древней местной традицией. Как позитивный итог развития этого конфликта можно оценить создание на беларуских землях уникальной по своей толерантности модели культурной и религиозно-церковной жизни. К отрицательным последствиям можно отнести использование цивилизационного конфликта отдельными группами феодалов для реализации собственных политических целей (например, восстание Свидригайлы, мятеж Глинского и др.).

Правление следующего за Витовтом великого князя Свидригайлы Ольгердовича (1430-1432 г.) привело к внутреннему политическому конфликту в государстве и гражданской войне, которая закончилась победой католической партии во главе с братом Витовта Сигизмундом Кейстутовичем (436-1440 г.). Во время этого противостояния православным феодалам удалось добиться от великого князя Сигизмунда уравнения в некоторых правах с католиками.

В соответствии с актуальной до сегодняшнего дня историографической традицией, сформированной под влиянием национально-освободительных движений в XIX в., борьба между партиями феодалов, проводимая под религиозными лозунгами, сегодня часто неправомерно определяется как межнациональный конфликт в Великом Княжестве Литовском между литовцами с одной стороны и беларусами с украинцами — с другой.

После убийства Сигизмунда (организованного княжеской оппозицией) в 1440 г. великим князем был избран Казимир Ягеллович, правление которого оказалось самым продолжительным в истории станы (1440-1492 г.). В 1447 г. польская аристократия избрала Казимира польским королем, что положило начало т.н. персональной унии Литвы и Короны.

Долгое княжение Казимира Ягелловича было периодом стабильности государства. Укрепилось право собственности феодалов на землю, расширился экономический и судебный иммунитет (например, от 1434 г. — отмена «дзякла», в 1447 г. — ликвидация государственного военного налога «серебщизны»). Крупнейшим земельным собственником было государство в лице господаря. Абсолютное большинство вассальной шляхты составляли мелкие феодалы (по военной переписи 1528 г. -81% шляхты выставляли на войну одного всадника). Около двух десятков магнатских родов занимали важнейшие государственные посты и руководили страной во время отсутствия (отъезда в Польшу) господаря. Крупными земельными собственниками были церковные организации — православная церковь и особенно католический костел, получивший значительные земельные владения из государственного фонда.

Постепенно развивался процесс закрепощения крестьян: принуждение к отработочной ренте — «служба тяглая» или «панщина», ограничение личной свободы крестьян — «неволя». В этом проявлялась специфика развития стран Центральной и Восточной Европы в отличие от Западной Европы, где аграрные отношения складывались иначе. На Западе крестьяне пользовались личной свободой, имели право собственности на землю, отработочная рента заменялась денежной, широко использовался труд наемных работников. Все это создавало предпосылки капитализма. На восток от реки Эльбы (Лабы), наоборот, укреплялись феодальные отношения: усиливалась личная зависимость крестьян от помещиков, отсутствовало право собственности крестьян на землю, которую они обрабатывали, увеличивалась отработочная рента. Эту разницу в направлении развития сельского хозяйства исследователи называют аграрным дуализмом Европы.

Год смерти Казимира Ягелловича стал важным хронологическим рубежом в истории страны. Получив известие о его смерти, великий московский князь Иван III начал первую открытую войну Москвы против Великого Княжества Литовского, которая стала началом длительного вооруженного противостояния и кардинально изменила международную ситуацию в регионе.

Сын Казимира Александр (1492-1506 г., также был одновременно польским королем) был вынужден вплотную заняться конфликтом с Москвой, который превратился в важнейшую внешнеполитическую проблему государства. Войны с Москвой продолжались с небольшими перерывами до 1537 г. и привели к утрате Великим Княжеством Литовским крупных территорий на востоке.

Позже крупномасштабное московское наступление возобновилось во время т.н. Ливонской войны (1558-1583 г.). В результате Великое Княжество Литовское, которое уже не могло самостоятельно сдержать московский натиск, было вынуждено пойти на т.н. реальную унию с Польским королевством — Люблинскую унию 1569 г. Великому Княжеству удалось сохранить значительную самостоятельность в новом государственном образовании (Речь Посполитая Обоих Народов), которое вопреки инкорпорационным устремлениям поляков получило характер конфедерации.

Под конец XVI в. по причине внутреннего кризиса наступление Московского государства временно приостановилось, и Литва получила передышку.

На протяжении XVI в. сформировалось и стабилизировалось административное деление Великого Княжества Литовского на воеводства и поветы. Кроме прежних Виленского и Трокского воеводств и особой административной единицы — Жемойтской земли, на территории современной Беларуси возникли новые воеводства: Полоцкое, Витебское (на основе прежних земель-княжеств), Новогрудское, Брестское, Менское и Мстиславское.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Культура

Новое сообщение ZHAN » 08 авг 2020, 11:16

В условиях стабильной ситуации на государственных границах силы общества не оттягивались на оборону страны, а были направлены на ее внутреннее развитие.

Все европейские общественные движения, такие как Ренессанс, Реформация, Контрреформация имели место и в Беларуси. Однако религиозная конфронтация здесь проходила намного спокойнее, чем в Западной Европе — в Беларуси никогда не было религиозных войн.

Возрождение в Беларуси имело свои специфические особенности. Культурно-типологически оно относилось к региону Северного Возрождения. Культура Ренессанса закреплялась в Беларуси с определенным опозданием по сравнению с Западной Европой. Характерными особенностями общественно-духовной жизни XVI — XVII в. в Великом Княжестве Литовском были:

— преемственная связь с древней культурно-философской традицией беларуской и украинской культур,

— явное воздействие на национально-культурное развитие беларусов и украинцев восточного христианства, греко-византийской культуры,

— незавершенность процесса национально-культурной дифференциации и консолидации беларуского, украинского и литовского народов.

Из последнего вытекала очередная особенность — полилингвизм и неоднозначность национальной принадлежности ряда культурных деятелей. Культура Беларуси развивалась и функционировала не только на беларуском и церковнославянском, но и на латинском и польском языках. С одной стороны, полилингвизм расширял возможность присоединения к западноевропейскому культурному пространству, с другой — сдерживал процесс развития беларуской, украинской и литовской национальных культур на национальной языковой основе.

Собственную специфику имел также беларуский вариант ренессансного гуманизма. В нем идея индивидуальной, субъективной свободы была в большей степени чем в западноевропейском ограничена интересами общего блага и определялась тесной связью с Реформацией, главным образом, ее радикальными течениями. Гуманизм и Реформация не противостояли здесь так резко, как в западноевропейских странах. Одной из ведущих тенденций в беларуской культуре было просветительно-демократическое течение с идеей «служения интеллигенции интересам народа, его просвещению».

В XV в. начали создаваться летописные произведения общегосударственного содержания на беларуском языке. С конца XV в. в Великом Княжестве Литовском под влиянием Запада закрепился обычай оформления юридических документов. С тех пор началось постепенное увеличение количества известных сегодняшним историкам письменных источников.

Актовые документы в абсолютном большинстве создавались на беларуском языке. Как компонент общей культуры эпохи Возрождения, а именно, юридической культуры, исследователи оценивают знаменитые Статуты Великого Княжества Литовского от 1529, 1566 и 1588 г. В области кодификации права Великое Княжество Литовское опередило все страны Центрально-Восточной Европы. К одной из причин такой активной правотворческой деятельности (обычно своды законов действовали веками, а здесь на протяжении 60 лет произошли три кодификации) надлежит отнести многонациональный и поликонфессиональный характер государства. Организаторы кодификации стремились достигнуть политического единства беларуских, литовских и (до 1569 г.) украинских земель в составе Великого Княжества Литовского. Статут создавал общее правовое поле для всего населения государства, которое различалось этнически и конфессионально. Первый Статут отмечал свою универсальность — от князей до крестьян. Об успехе Статутов свидетельствует продолжительность его действия — более 400 лет (официально отменен российскими властями в Витебской и Могилевской губерниях в 1831 г., в остальных западных губерниях — в 1840 г.), а также влияние, среди прочего, на правовую практику в Короне. Статуты можно считать проявлением знаменитой беларуской толерантности.

Кроме того, литовские магнаты, опасаясь объединительной экспансии со стороны Короны, обеспечили в Статуте территориальную нерушимость государства и обязанность господаря раздавать должности и земли в стране только ее уроженцам.

Созданный на основании беларуского обычного права, под влиянием, с одной стороны, древней восточнославянской юридической традиции — «Русской правды», с другой — римского права, Статут является выдающимся памятником беларуского языка и культуры. Для современных исследователей это ценный источник по изучению лексики, стиля, государственно-правовой терминологии беларуского языка того времени.

Молодые люди из Беларуси имели возможность обучаться в лучших европейских университетах. Одним из выдающихся представителей Возрождения в масштабе всей Европы был Франциск Скорина из Полоцка (около 1490— около 1541 г.). Восточнославянский первопечатник и мыслитель-гуманист был всесторонне образованным человеком — окончил Краковский университет (со степенью доктора вольных наук) и получил степень доктора медицины в Падуанском университете. Скорина опубликовал и прокомментировал 25 библейских книг (из них 23 ветхозаветных и 2 новозаветные), «Малую подорожную книжицу». Только три книги были изданы на старославянском языке (с переводом некоторых слов на беларуский), остальные — в собственном переводе на беларуский язык. Это было первое в Европе серийное издание библейских книг на живом народном языке.

Дело Скорины продолжили Сымон Будный, Василь Тяпинский и другие мыслители, как правило, связанные с Реформацией. В XVI — середине XVII в. в Беларуси в 12 населенных пунктах функционировало 18 типографий. На протяжении XVI в. беларуское кириллическое книгопечатание занимало ведущее место по разнообразию и количеству изданий — составляло более 60% всей печатной продукции восточнославянских народов.

Беларуская художественная культура в XV — XVI в. представляла собой многоцветный мозаичный образ, созданный на основе местной (византийско-русское наследство) и западноевропейской традиций. Она развивалась в трех основных направлениях:

· поствизантийском,

· по линии усвоения западноевропейских образцов,

· по т.н. линии ассимиляции и синтеза — интегрирования западных образцов и традиционных идейно-художественных принципов беларуской культуры.

Поствизантийское направление превалировало в тех отраслях, где древнерусские и византийские традиции были наиболее устойчивыми: в монументальной живописи, иконописи, иллюминации рукописей, мелкой пластике.

Западноевропейское влияние проявлялось в создании позднеготических, ренессансных произведений. При этом конфессиональная мозаичность страны способствовало богатству стилистического разнообразия беларуского искусства. Как местные, так и заграничные мастера развивали новые для Беларуси виды художественной деятельности и жанры с преобладанием новой светской тематики: портрет, надгробные памятники, книжные гравюры, портретные изразцы, скульптурные алтарные композиции и алтарные картины.

Третья линия хорошо иллюстрируется на примере скорининской гравюры «Троица», где известная композиция Дюрера переделана в соответствии с восточнославянской идейно-художественной традицией. Эта линия оценивается специалистами как наиболее плодотворная. Например, в архитектуре: «Из набора классических черт готики и ренессанса беларускими зодчими были выбраны и переосмыслены только те, которые наиболее выразительно совмещали рациональность и декоративность, например, нервюрные и цилиндрические своды, контрфорсы».

В XVI в. особенно после Люблинской унии 1569 г. среди магнатерии и богатой шляхты укрепилось влияние польского языка и культуры, а принятие польской формы общественной организации — шляхетской демократии, ускорило культурную полонизацию.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Реформация

Новое сообщение ZHAN » 09 авг 2020, 11:21

Реформационное движение получило широкое распространение в Великом Княжестве Литовском. Если в странах Западной Европы Реформация знаменовала переход от средневековья к капиталистическому обществу Нового времени, то в Беларуси причины ее успехов были другими.

В Великом Княжестве Литовском реформационные убеждения распространялись поначалу среди горожан немецкого происхождения, которые равно как часть шляхты и магнатов начали усваивать учение Лютера. Среди беларусов и литовцев идеи Реформации пропагандировали местные студенты — слушатели европейских университетов. Попытки остановить проникновение новых религиозных идей с помощью запретных эдиктов (запрет на привоз и издание еретических книг, запрещение исповедания неправоверных взглядов) успеха не принесли — эти эдикты попросту не выполнялись.

Великий князь Сигизмунд Август не препятствовал деятельности реформаторов в государстве. Со времени его коронации (1544 г.) на великокняжеском дворе проповедовали священники-реформаторы. Однако главной причиной быстрого и широкого распространения идей и практик Реформации была поддержка магнатов, в первую очередь, Радзивиллов. Один из наивысших государственных чиновников — виленский воевода Николай Радзивилл «Черный» был тесно связан с Малопольшей, откуда и почерпнул идеи Кальвина. В 1550 г. он пригласил в страну известного деятеля Реформации из Малопольши харизматического Яна Ласского (находился в Литве до 1556 г.). Тремя годами позднее Николай Радзивилл окончательно распрощался с католицизмом и основал первый в Беларуси кальвинский собор в Бресте.

Собственно говоря, пример Радзивиллов и других магнатов, семейные контакты с Малопольшей привели к перевесу в Великом Княжестве Литовском кальвинизма над лютеранством. Кроме католиков на кальвинизм переходила также православная шляхта.

В отличие от других европейских стран, в том числе Польши, в распространении Реформации не имело существенного значения имущественное состояние католического костела (как и церкви). В Великом Княжестве костельное и церковное имущество было намного скромнее, нежели в Короне и не вызывало заинтересованности у магнатов. Кроме того, в начале Реформации католицизм в Литве был известен не более чем полтора столетия, поэтому не был глубоко укоренен в обществе. Литовские магнаты хотели иметь большее влияние на назначения церковных иерархов (литовский костел подчинялся польскому примасу), их не удовлетворял интеллектуальный уровень католического духовенства. Местным отличием было сильное влияние радикальных реформационных движений — антитринитариев и социниан. Реформация сыграла определяющую роль в становлении отечественной этической мысли XVI — XVII в.

XVI в. был периодом наибольшей религиозной терпимости в стране. Давние традиции пограничья, в первую очередь, опыт совместного добрососедского проживания славян и балтов, язычников и христиан помогли формированию особенной беларуской толерантности. В исторической Литве, которая в средневековье была контактной зоной между двумя этносами, с самого начала существования государства толерантность была возведена в ранг государственной политики. Великие князья могли оставаться язычниками в христианском окружении и подданные-христиане сохраняли им верность. Протекция католицизму, которую ввел Ягелло, имела значение цивилизационного выбора. Без поддержки государства католицизм не мог бы выжить в стране с огромным православным большинством. Правда, протекция католицизма проводилась через официальную декларацию дискриминации православных. Однако последняя не имела репрессивного характера.

Политическая и, соответственно, культурная ориентация Великого Княжества Литовского на западноевропейскую цивилизацию обеспечила создание особенной национальной модели культурно-общественной организации на пограничье восточноевропейской и западноевропейской цивилизаций. В литературе предмета ее называют либерально-плюралистической либо ренессансно-гуманистической моделью религиозно-интеллектуальной жизни.

Эта модель охватывала все слои беларуского общества и в значительной степени повлияла на создание особенного беларуского менталитета, стереотипа общественного поведения. Одновременно, конец XV — XVI в. считаются «золотым веком» беларуского народа, когда он имел возможность полноценного культурно-государственного развития.

В ходе войны между Свидригайлом Ольгердовичем и Сигизмундом Кейстутовичем (1432-1436 г.) последний привилеем от 1434 г. уравнял православных в правах с католиками. Православные и протестантские магнаты заседали в Сенате Речи Посполитой. Принцип религиозной толерантности стал доминирующим во времена правления Сигизмунда II Августа (1544-1572 г.). Важную роль в его реализации сыграло реформационно-гуманистическое движение, которое охватило не только католическое, но и православное население Великого Княжества Литовского. Незадолго до Люблинской унии дело дошло до формального уравнения в правах католиков и православных (1563 г.).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Форпост Европы (конец XV — XVI в.)

Новое сообщение ZHAN » 10 авг 2020, 14:06

Об изменениях, происходящих на восточной границе европейской цивилизации, интересно высказался польский историк искусства Станислав Кот:
«Если около 1500 г. пограничные столбы Европы в культурным смысле не переходили за Вислу, то около 1600 г. они могли быть поставлены на восточной границе Речи Посполитой. Потому что аж до Днепра и Двины распространялась заинтересованность, а часто и восхищение теми самыми идеями, которые руководили лучшими умами Рима и Парижа».
Нужно, однако, принимать во внимание, что польский историк связывал распространение европейской культуры со шляхетской полонизацией Великого Княжества Литовского, которая действительно во второй половине XVI в. достигла значительных успехов. Однако, как известно, усиление европейского влияния и процесс цивилизационной переориентации беларуских земель происходили значительно раньше — на два с лишним века.

Рубеж между цивилизациями Запада и Востока длительное время проходил по государственной границе Великого Княжества Литовского с Московским государством. Историческую границу между европейской и российской цивилизациями можно визуально проследить и сегодня, благодаря разнице в планировочной структуре беларуских (также украинских) и российских городов.

В XV — XVI в. под влиянием европейской традиции произошло изменение планировки беларуских городов. Рядом с посадом XI — XIII в. с радиально-кольцевой структурой улиц сформировалась новая уличная сеть в соответствии с европейской ренессансной традицией и направлением главных торговых дорог. Такое изменение хорошо иллюстрируется планом-реконструкцией крупнейшего города Понёмонья — Гродно с 1560 г. Главное отличие новой городской планировочной структуры — наличие двух центров — замка и рынка с ратушей. Замок был резиденцией представителя центральной власти (в частных городах — магната), ратуша на рынке (обязательно в некотором отдалении от замка) — местом размещения органов местного самоуправления.

Эта европейская особенность — наличие двух городских центров, которая вытекала из сосуществования двух органов власти, не была присуща городам соседнего Московского государства, не имевшим права самоуправления. Они имели один центр — замок (кремль), рядом с которым, под защитой его стен, размещался торг. Городская планировка — явление устойчивое и, как правило, сохраняется на протяжении многих столетий. Сегодня, приняв в качестве критерия разницу между планировочной структурой старых беларуских и российских городов, можно довольно точно определить историческую границу между Европой и Россией.

XVI в. в беларуской историографии временами называется «золотым веком» Беларуси. Кавычки в словосочетании «золотой век», по моему мнению, имеют двойной смысл — указывают не только на его переносное значение, но и определенную неточность (несоответствие) содержанию, ибо «золотой» блеск беларуской культуры в XVI в. был уже приглушен симптомами недалекого кризиса. Его причины определяются довольно точно. Именно экспансия Московского (Российского) государства стала главной причиной продолжительного кризиса беларуской культуры на протяжении нескольких веков, вплоть до сегодняшнего дня. Этот существенный фактор, которому суждено было сыграть особенно деструктивную роль в истории Беларуси, впервые проявился уже в начале экономического и культурного расцвета страны пограничья. Московское государство в конце XV в. (1492 г.) впервые начало открытую вооруженную конфронтацию с Великим Княжеством Литовским.

Московская опасность была явно недооценена руководством Великого Княжества Литовского, которое позволило московским князьям перехватить стратегическую инициативу в Восточной Европе. Важнейшей ошибкой во внешней политике страны оказалась пассивность в деле защиты независимости своих союзников во Владимирской Руси, в первую очередь, Новгородской республики и Тверского княжества.

Завоевание Новгорода Москвой и включение его земель в состав Московского государства сразу изменило расклад сил и положило конец гегемонии Великого Княжества Литовского на Руси. Под военным напором Москвы в 80-е -90-е годы к ней «на службу» перешли вместе со своими землями князья Воротынские, Белявские, Мерецкие, Вяземские.

Кроме политического соперничества между Москвой и Вильной, которые претендовали на роль единственного центра объединения восточнославянских земель, в усилении конфронтации свою роль сыграли существенные идеологические отличия. По оценке известного российского историка XIX в. Павла Милюкова, Московское государство строилось по татарско-турецким образцам, Великое Княжество Литовское — в соответствии с образцами европейскими:
«Феодальные элементы с тех времен начали быстро укрепляться и в западнорусском обществе. Создался компактный класс местной аристократии, который специальным «привилеем» 1447 г. окончательно освободился от княжеского суда и княжеских податей. Таким образом, на литовско-русском западе политическая эволюция вошла в западноевропейскую колею».
[Милюков П. Очерки по истории русской культуры. Москва, 1918.]

В Московском государстве доминирующее положение постепенно занимала самодержавно-великодержавная идеология. В Великом Княжестве Литовском формировалась другая система ценностей:
«Менталитет белорусско-украинско-литовского общества существенно отличался от менталитета общества московского. Его основой была либеральная идея в ее первоначальной конкретно-исторической форме, именно, признание конституционной монархии в качестве оптимальной модели политической системы власти (это значит, королевской власти, ограниченной законом и представительскими учреждениями). Другой характерной чертой общественного менталитета Великого Княжества Литовского являлся плюрализм религиозно-церковной жизни, который вынуждал светскую власть проводить политику относительной веротерпимости».
[Падокшын С.А. Унія. Дзяржаўнасць. Культура.]

В ходе борьбы с татарами Москва превратилась в централизованное деспотическое государство (по монгольско-татарскому образцу), которое ценой безжалостной эксплуатации своего народа (кроме государственных налогов, московский великий князь собирал со своей страны еще дань для татар) накопила значительный военный потенциал. Борьбу Москвы против татарского владычества иногда сравнивают с испанской и португальской реконкистой. После изгнания мавров испанское и португальское дворянство осталось не у дел и направило свою энергию на завоевание заморских земель. Московское дворянство после победы над татарами было направлено на запад — на завоевание Беларуси. Великий князь московский в конце XV в. впервые огласил себя наследником Киева, приняв титул «государя Всея Руси» и заявил претензии на земли Беларуси до линии днепровской Березины (приблизительная граница между регионами Великого Княжества Литовского «Литва» и «Русь»).

С конца XV в. беларуско-литовское государство было вынуждено перейти к обороне, которая затянулась более чем на два столетия. Последствием стала навязанная поляками конфедерация Литвы с Польшей (Люблинская уния 1569 г.) и, в конце концов, падение Речи Посполитой Обоих Народов.

1492 г. — важный рубеж в истории Беларуси как европейского пограничья. Именно с этого года, а точнее, от момента, когда в Москву пришла весть о смерти великого князя литовского и короля польского Казимира Ягелловича, начался новый этап в истории пограничной страны Европы. Великий московский князь Иван III сразу после получения известия о смерти Казимира приказал войскам выступить в поход на земли Беларуси. Это была первая открытая война Москвы с Литвой — начало наступления Востока, которое продолжалось три столетия, точнее 303 года. В этом наступлении были паузы, поражения и переходы Москвы к обороне, но все они оказались только эпизодами великого натиска Востока, который возобновлялся с новой силой, как только проходили кризисные времена. Великое Княжество Литовское и, в первую очередь, беларуские земли, выполняли роль европейского бастиона перед российской экспансией, также, как в то же самое время бастионом перед наступлением Турции было Венгерское королевство. Наступление России закончилось победой и далеким перемещением ее границ на запад (три раздела Речи Посполитой в 1773, 1793 и 1795 г.).

Московские властители, а также часть аристократии Великого Княжества Литовского стремились использовать в своих интересах формальную дискриминацию православия в этой стране. Известным примером попытки разыграть «православную карту» является «восстание Глинского» 1508 г. Князь Михаил Глинский — магнат, потерявший влияние при великокняжеском дворе, поднял мятеж против господаря и намеревался создать на восточных землях Великого Княжества Литовского Великое Княжество Русское. Глинский принял московское подданство и военную помощь от великого князя московского, который воспользовался ситуацией, чтобы начать новую масштабную атаку на Беларусь (войском в количестве 50-60 тыс.). Война окончилась без особых успехов для Москвы, а Глинский остался на московской службе. В 1514 г. он был схвачен при попытке вернуться в Великое Княжество Литовское, брошен в острог, где и окончил свои дни.

Проблемой руководства Великого Княжества Литовского было незнание и непонимание врага. На протяжении нескольких десятилетий литвины пробовали решить дело с помощью переговоров и уступок. Дипломатия Великого Княжества Литовского не понимала, что московиты признают аргументом только силу, а не договоры, особенно если последние им невыгодны. Литвины выглядели учениками по сравнению с московской дипломатией, которая два столетия шлифовала свое мастерство в отношениях с Золотой Ордой. Московские князья как вассалы татарских ханов должны были одновременно решать несколько сложных задач: укреплять свое государство и в то же время убеждать хана в его слабости, подчинять соседние русские княжества и доказывать сюзерену, что это делается в его интересах; очернять перед ханом своих соперников и убеждать в собственной ему верности. Ошибка в этой сложнейшей игре стоила дорого — вызванный в ханскую ставку, русский князь часто не был уверен, что вернется оттуда живым.

Также и в отношениях с Великим Княжеством Литовским, виден четкий и продуманный стратегический план, который целенаправленно реализовывался с середины XV в. Сначала постепенно приведены в покорность Москве все союзники Великого Княжества Литовского во Владимирской Руси. Для прикрытия и обеспечения тыла был заключен т. н. «вечный мир» с Великим Княжеством Литовским в 1449 г. Затем Москва одну за другой захватила земли Северо-Восточной Руси, сначала расположенные в «своей», определенной договором 1449 г., зоне влияния, потом разгромила союзников Великого Княжества Литовского, наконец, убедившись в нежелании (или неготовности) Литвы воевать, начала против нее открытую широкомасштабную войну.

Десятилетия подготовки к открытой войне, когда Московское государство подчиняло соседние русские земли и ликвидировало любые проявления их самостоятельности, проходили при невероятной беспечности Литвы. Важнейшим событием, приведшим к смене лидера в Восточной Европе, была ликвидация самостоятельности Новгородской республики (1478 г.) и Тверского княжества (1485 г.), которые напрасно ожидали военной помощи от союзного Великого Княжества Литовского. Десятилетия укрепления Москвы были периодом дипломатических поражений Литвы. В 1480 г. совместный поход на Москву войск Великого Княжества Литовского и Великой Орды, инспирированный литвинской дипломатией, сорвался, потому что литвинское войско попросту не появилось на месте сбора. В результате Московское княжество формально избавилось от татарского владычества.

Блестящая победа войск Великого Княжества Литовского в 1514 г. под Оршей только временно задержала московское наступление. В том самом году московиты захватили Смоленск — один из крупнейших городов страны.

От 1492 до 1537 г. серия войн, инициатором которых почти неизменно выступала Москва, привела к потере Великим Княжеством Литовским огромных территорий и уменьшению территории государства примерно на 1/3. Москва выбила Вильно с позиции гегемона в Восточной Европе. Московское государство присоединило т. н. Верховские княжества, довольно слабо связанные с Вильной и пользовавшиеся широкой автономией. Имея возможность выбора, они, как правило, предпочитали подчинение Литве и признавали верховенство Москвы только под угрозой вторжения московских войск.

Военные действия возобновились во времена т. н. Ливонской войны 1558-1582 г. Московским войскам удалось в 1563 г. захватить старейший город Беларуси — Полоцк и удерживать его до 1579 г. Во время борьбы за Полоцк произошла первая неоценимая утрата беларуской культуры — сгорела библиотека Софийского собора, которая собиралась с XI в.

Война проходила с переменным успехом, но она привела к очень важному изменению исторической судьбы Беларуси. Знаковым событием стала Люблинская уния с Польшей (1569 г.). Для Великого Княжества Литовского это был вынужденный союз, вызванный тяжелым, а в восприятии современников, почти катастрофическим, положением государства в войне с Москвой. Люблинская уния часто оценивается как попытка выхода из политического кризиса, но фактически она являлась его проявлением. Принятая под давлением, с одной стороны, польских магнатов во главе с королем, с другой — шляхты самого Великого Княжества Литовского, уния вызвала далеко идущие последствия не только политического, но и национально-культурного характера.

Посредством унии шляхта Великого Княжества Литовского надеялась не только получить военную помощь от Короны, но и весь комплекс польских шляхетских прав и привилегий. Литвинские магнаты, несмотря на отчаянное сопротивление, не смогли помешать утрате государством огромных территорий (Украины), перешедших к Польше. Они сумели только de facto преобразовать федерацию в конфедерацию.

Трагические последствия Люблинская уния принесла для беларуской культуры. Объединение в едином государстве ускорило процесс полонизации аристократии и мещанства. После Люблинской унии наметился все более явный раскол беларуского общества на полонизированную социальную элиту и крестьянство, которое стало основным хранителем (консервантом) традиционной культуры и беларуского языка. Во время расцвета «золотого века» обозначился процесс превращения беларусов в «крестьянскую нацию».

Под конец столетия усилился натиск контрреформации и начался отход от принципа религиозной толерантности. Знаковым явлением стала Брестская церковная уния 1596 г. — создание греко-католической церкви. Это была уже контрреформационная модель организации церковной и общественной жизни. Наступали новые времена. «Золотой век» Беларуси остался в прошлом, вызывая сожаления у современных исследователей, типа:
«Именно «золотой век» относительной религиозной свободы и общественного равновесия, предложил нации в качестве альтернативы униатской модели религиозно-церковной жизни модель плюралистическую, гуманистическую, либерально-демократическую, основой которой должна быть религиозная толерантность, интеллектуальная свобода, отказ от духовного, в том числе и религиозного принуждения».
[Падокшын С.А. Унія. Дзяржаўнасць. Культура.]
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Системный кризис беларуской культуры (XVII — XVIII вв.)

Новое сообщение ZHAN » 11 авг 2020, 13:38

Люблинская уния 1569 г. Королевства Польского и Великого Княжества Литовского стала одним из важнейших рубежей в истории Беларуси. Она обозначила и одновременно ускорила системный кризис беларуской культуры, симптомы которого проявились уже раньше. После Люблинской унии существенным полонизирующим фактором на всем непольском пространстве Речи Посполитой стала система шляхетской демократии. Беларускую шляхту (также как украинскую и литовскую) привлекала польская политическая модель с ее комплексом шляхетских прав и привилегий. Эта привлекательность автоматически переносилась на польский язык и культуру. На протяжении следующих двух веков постепенная самополонизация шляхты (начиная с языковой и заканчивая ментальной) привела к утрате беларуским этносом социальной и, соответственно, интеллектуальной, элиты, и в XIX в. беларусы вошли «крестьянской нацией».

Последние полтора столетия существования Речи Посполитой оказались для Беларуси периодом глубокого кризиса, который проявился во всех сферах общественной жизни: экономической, политической и культурной. Признаки такого же общего кризиса имели место и в других странах — составных частях Речи Посполитой (Украине и Литве), за исключением Польши. При наличии явного экономического и политического кризиса, в Короне не приходилось говорить о кризисе польской культуры. Наоборот, она расширялась географически — охватила шляхетское сословие Беларуси, Литвы, Украины и подпитывалась за счет ополяченной шляхты и горожан. Постепенно шляхетский «политический народ» превращался в основу, стержень формирования современного польского народа. Именно польская и полонизированная шляхта стала опорой польскости после разделов Речи Посполитой. Шляхта была организатором и главной действующей силой всех польских восстаний XIX в. После окончания первой мировой войны шляхта украинского, беларуского и литовского происхождения вместе с этническими поляками построила новое, уже исключительно польское государство, которое вооруженной рукой присоединило к себе половину украинских, беларуских и литовских земель.

В XVII в. проявления кризиса были видны по всей Европе. Начался заключительный этап очередного (второго) цикла развития континента, что хорошо иллюстрируется данными демографии. После роста количества населения, который начался около середины XV в., а в XVI в. достиг своего пика, в XVII в. рост остановился и начался застой, а потом спад. Непосредственными причинами кризиса стали неурожаи, эпидемии и войны, особенно Тридцатилетняя война 1618-1648 г.

Для Беларуси самой страшной оказалась Тринадцатилетняя война 1654-1667 г. между Россией и Речью Посполитой. Великое Княжество Московское (с 1547 г. — царство), преодолев внутренний кризис конца XVI — первого десятилетия XVII в., активизировало наступление на запад. Воспользовавшись польско-украинскими (т. н. казацкими) войнами, которые начались в 1648 г. и привлекли все силы Короны, Московское государство в 1654 г. напало на Великое Княжество Литовское. На протяжении 1654-1655 г. была оккупирована практически вся территория государства.

Боевые действия, оккупация страны московскими войсками, голод, эпидемии, многотысячные вывозки в Россию ремесленников и крестьян привели к потере около половины населения Беларуси. Массовый вывоз пленных беларусов в Россию засвидетельствовали документы того времени [Сагановіч Г. Невядомая вайна: 1654-1667. Мн., 1995]. В Москве за счет пленных беларусов разрослась Мещанская слобода, само название которой происходит от беларуского слова «места».

Войну против Речи Посполитой в 1655 г. начала также Швеция. Шведские войска действовали на землях Короны, но заходили и на территорию северной и западной Беларуси. Часть литвинских магнатов и шляхты пробовали спасти государство посредством разрыва союза с Польшей и заключения унии со Швецией. Главными инициаторами акции были протестанты — крупные магнаты — Януш и Богуслав Радзивиллы, поддержанные частью протестантской и православной шляхты. Подписанная в 1655 г. литовско-шведская Кейдановская уния, поделила шляхетское сообщество Великого Княжества Литовского и, в конце концов, не была реализована. Война с Москвой окончилась компромиссным Андрусовским соглашением, последствия которого оказались более выгодными для Москвы.

В полосу глубокого кризиса вошла экономическая система фольварочно-барщинного хозяйства. Отличительной особенностью Речи Посполитой, также как и других государств Центральной и Восточной Европы, была система общественно-экономических отношений, основанная на зависимости крестьян от своих помещиков: экономической (не были хозяевами земли, которую обрабатывали) и личной (не могли свободно уйти от помещика). Крестьяне подлежали юрисдикции шляхтича-собственника и должны были свидетельствовать отработочную ренту барщину (панщину). Ее размеры постоянно возрастали и в XVII в. достигли 5-6 рабочих дней в неделю. Кроме барщины крестьяне должны были отрабатывать другие многочисленные формы феодальных повинностей. Землевладельцы стремились таким образом компенсировать общее ухудшение конъюнктуры на европейских рынках и сохранить свой прежний уровень потребления, а крестьянские хозяйства доводились до упадка.

Кризисные явления отразились также в массовой материальной культуре, но с определенным опозданием. Современные археологические исследования (особенно интенсивные в Беларуси во второй половине XX в.) принесли богатый материал, который позволяет проследить этапы развития материальной, в первую очередь, массовой культуры XIV — XVIII в. Например, начальный этап экономического кризиса XVII в. практически не отразился на массовой материальной культуре. Первая половина XVII в. — продолжение расцвета материальной культуры беларуских городов и местечек. Особенным разнообразием выделялась керамическая посуда. Именно культурные наслоения второй половины XVI — первой половины XVII в. выделяются необычными, как для предыдущих, так и последующих периодов, мощностью и насыщенностью фрагментами керамической посуды разных видов, форм и технологий.

Заметное обеднение ассортимента и количества атрибутов массовой материальной культуры произошло во второй половине — конце XVII в., как следствие страшной московской оккупации, принесшей самые большие в истории страны демографические потери. Исчезло богатство форм и декоративных элементов, ухудшилось качество изделий.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Контрреформация и полонизация

Новое сообщение ZHAN » 12 авг 2020, 16:06

Практически сразу после Люблинской унии — в 70-е годы XVI в. во всей Речи Посполитой проявилось усиление влияния контрреформации.

В XVII в. магнатские и шляхетские роды (в том числе и перешедшие в протестантизм из православия) постепенно стали принимать католичество. К основным причинам, которые приводили протестантов в костел, принадлежали: развертывание иезуитами качественной системы образования (обучали на высоком уровне представителей всех конфесcий), политика монарха, конъюнктурализм и брачные союзы шляхты.

Войны, которые вела Речь Посполитая, начиная от 1648 г., имели существенное влияние на ухудшение атмосферы религиозной толерантности. Как часто бывает во времена кризисов, искались виновные — внутренние враги. В Речи Посполитой ими стали представители некатолических конфессий, в первую очередь, т. н. схизматики и диссиденты — православные и протестанты. На протяжении второй половины XVII — первой половины XVIII в. диссиденты лишались прав и привилегий, возможности участвовать в политической жизни страны. Важным было укрепление в сознании шляхты убеждения о враждебном отношении некатоликов к государству, о их особенной склонности к соглашению с протестантами и православными других стран, например, Швеции, России или Семиградья.
«Постепенно создавались основы стереотипа поляк-католик, который так много значил в следующие века».
[Беларуская літаратура XIX ст. Хрэстаматыя. Вучэбны дапаможнік для студэнтаў філалагічных спецыяльнасцей / Склад. А.А. Лойка i В.П. Рагойша. 2-е выданне. Мінск, 1988.]

Под флагом контрреформации происходил отход от толерантности и веротерпимости к принуждению и насилию в вопросах вероисповедания. В конце XVI в. дело дошло до реализации локальной церковной унии — создания в Речи Посполитой Греко-католической церкви посредством Брестской унии 1596 г. Это исключительно важное для Беларуси событие по-разному оценивается исследователями. Специалист по истории униатской церкви Светлана Морозова отмечает ее роль в защите беларуской культуры и языка:
«В целях, условиях и местной практике она в той или иной степени имела характер этнозащиты и сохранения духовного тождества».
Даниель Бевуа не менее аргументировано пишет о «римском походе в униатской маске».

Несомненно, однако, что принятие унии и практика ее распространения обозначали отказ от ренессансно-гуманистической модели религиозно-интеллектуальной жизни.

В XVII в. по всей стране происходило распространение униатства и часто с использованием насилия. Однако религиозная конфронтация проходила в более мягких формах, чем в Западной Европе. Источники сохранили свидетельства о многочисленных случаях насильственных действий, но в стране никогда не доходило до религиозных войн и разгула инквизиции. К исключениям принадлежит случай с Казимиром Лещинским, осужденным на аутодафе за атеистические взгляды. Сначала приговор атеисту (смертный) вынес епископский суд, но он был опротестован шляхтой и отменен. Представитель шляхты обвинил католическое духовенство в намерении ввести в стране инквизицию по испанскому образцу. Окончательный смертный приговор вынес сейм Речи Посполитой, поскольку Лещинский был шляхтичем и пользовался всеми привилегиями своего сословия. Король Ян III Собесский заменил сожжение на костре отсечением головы.

Религиозно-идеологическая конфронтация вызвала всплеск интеллектуальной жизни, а именно, широкое распространение полемической религиозно-политической литературы. Например, единственный сохранившийся портрет известного просветителя и антитринитария Сымона Будного помещен на иезуитской карикатуре.

Контрреформация, точнее, инспирированное ею искусство барокко, наложило заметный отпечаток на внешний облик и планировочную структуру беларуских городов и местечек. Со второй половины XVII в. по всей стране активизировалось строительство костелов в стиле барокко. Костелы размещались в лучших местах — ключевых для пространственной композиции поселения. Постепенно изменялось направление улиц, которые приобретали форму плавно изогнутых дуг. До конца XVIII в. все крупные города страны имели барочную планировку с сеткой закругленных улиц и громадами костелов, которые доминировали над невысокой застройкой. Говоря современным языком, реализовывалась хорошо продуманная визуальная реклама, когда перед глазами пешехода все время, куда бы он не направлялся, был виден какой-нибудь костел.

С наступлением контрреформации все более проявлялся системный кризис беларуской культуры. Как известно, в Речи Посполитой на пару с контрреформацией шла полонизация. Начиная от времен контрреформации, римско-католическая религия однозначно ассоциировалась с польскостью, доминирующей на интересующем нас пространстве, создавая характерный для нее ритуал. Сеймики вообще собирались в костелах, прозаические и многословные заседания начинались со святой литургии. На этнических польских и литовских землях костел поддерживал крепостное право, там же, где крестьяне были православными, углублял пропасть между ними и господами. Со второй половины XVII в. польский язык все чаще звучал и в униатской церкви.

В XVII в. в Беларуси начался процесс «культурной эмиграции», который приобрел массовый характер в XVIII — XIX вв. Интеллектуально-творческие силы беларуского народа по причине отсутствия собственной государственности и неадекватного самосознания «эмигрировали» в польскую или в русскую культуру.

К периоду войны 1654-1667 г. относится известный персонифицированный пример «эмиграции» способного беларуса в российскую культуру. Греко-католик Симеон Полоцкий в условиях российской оккупации Беларуси превратился в горячего приверженца православия и российского самодержавия и сделался их идеологом. Он положил начало этому губительному для беларуской национальной культуры процессу.

Страна пограничья оказалась «между двух огней». С востока вело вооруженную экспансию деспотическое Московское государство, с запада шло идеологическое наступление контрреформации в паре с полонизацией. Беларусь теряла свою элиту, беларуская культура постепенно ограничивалась до традиционной этнической, носителем которой оставалось наиболее консервативное (правда, и самое многочисленное) сословие — крестьянство.

В условиях традиционного общества с доминированием в нем земельных отношений и значительным количественным перевесом крестьянства над всеми остальными социальными группами, такая консервация могла продолжаться столетиями. В Беларуси, как во многих других странах Центрально-Восточной Европы национальная «расконсервация» и процесс рождения современных наций на основе традиционной культуры начался в XIX в.

Беларуская историография рассматривает ход событий в XVIII в. как почти непрерывный кризис. Не успев полностью оправиться после катастрофы середины XVII в., Беларусь попала в зону боевых действий Северной войны (1700-1721 г.). По стране проходили вражеские шведские войска, а войска союзника Речи Посполитой — России вели себя как на оккупированной территории. В частности, взрыв российского порохового склада, устроенный в Софийском соборе в Полоцке, уничтожил самый древний памятник беларуской архитектуры (построен в середине XI в.). Население страны за время войны уменьшилось приблизительно на 1/3.

В политической жизни все больше проявлялись тенденции, которые позволили оценить XVIII в. как соглашательско-конфронтационное столетие в белорусской истории, как и истории всей Речи Поополитой. Обозначилась главная проблема шляхетской демократии в руководстве страной — партикуляризм. Шляхетские сеймики редко возвышались до жертвенности ради пользы для всего государства, они больше заботились о местных интересах. Главной политической силой была магнатерия, которая использовала свою многочисленную шляхетскую клиентелу для проведения нужных решений на местных сеймиках и общегосударственных сеймах. Великое Княжество Литовское терпело от конфронтации, часто вооруженной, магнатских группировок. Ни одна из них не смогла окончательно победить и захватить власть в государстве. Система шляхетской демократии при значительном ослаблении центральной власти привела к анархии, децентрализации власти и усилению влияния соседних государств, особенно России и Пруссии. Использую т. н. проблему диссидентов, Россия и Пруссия постоянно вмешивались во внутренние дела страны, не останавливаясь перед введением туда войск.

В то время как в Западной Европе начался экономический и демографический подъем, беларуская экономика после войн середины XVII в. (1648-1667 г.) с трудом сумела восстановиться до прежнего уровня.

Продолжался процесс полонизации шляхты и мещанства:
«[…] шляхетский народ уже полностью польский или полонизирован. […] Это еще более четко видно на севере Великого Княжества — в Беларуси и этнической Литве — несмотря на сохранение чисто формальной региональной административной обособленности и отдельных шляхетских структур, каждый шляхтич гордится, что он natione Polonus , genteLituanus […] Великое Княжество имеет свою казну, армию, собственное право, от 1673 г. один из трех сеймов проходит в Гродно. Но употребление в документах локального русского языка (беларуского или украинского) уже очень редкое в местных канцеляриях, было без сопротивления запрещено сеймом в 1696 г. Польский язык и латынь нераздельно господствуют в шляхетском мире, который является единственной основой активной и сознательной польскости.»
[Turonek J. Wacław Iwanowski i odrodzenie Białorusi. Warszawa, 1993.]

Потеря беларуским языком статуса официального языка Великого Княжества Литовского, исчезновение традиции создания литературы на беларуском языке, полонизация (языковая, культурная, ментальная) беларуской шляхты и мещанства привели к тому, что Беларусь на довольно продолжительное время перестала быть субъектом собственной истории. Однако при поражении и общем отступлении беларускости в высших социальных стратах, на беларуско-литовском этническом пограничье (контактной зоне) происходило явление, которое можно определить как крестьянскую беларусизацию летувисов. В то время, когда пространство высокой беларуской культуры катастрофически уменьшалось, расширялось географическое пространство беларуской традиционной культуры и языка.
«На протяжении ряда столетий до самого начала XX в., а местами и позже, происходило постепенное перемещение этой контактной зоны в северо-западном направлении. Во-первых, в прилегающих к ней районах литовское население усваивало беларуский язык и становилось двуязычным. Во-вторых, во многих местах этой зоны литовский язык постепенно уступал свои позиции беларускому.»
[Hroch M. Małe narody Europy: Perspektywa historyczna. Wrocław, 2003.]

Начатый в раннем средневековье, процесс балто-славянских контактов не изменил своего направления и сущности. Беларуский этнический ареал продолжал расширяться за счет летувисского. Его результаты выявились в XIX в. во время активного развития этнографических исследований. В конце концов, в начале XX в. известный польский исследователь Александр Брюкнер констатировал:
«сегодня в Виленской губернии в давней Аукштоте огромное преимущество имеют беларусы, летувисы составляют там только двадцать процентов, а «гудов» там почти в три раза больше».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Генезис ВКЛ и участие в нем беларуского фактора

Новое сообщение ZHAN » 13 авг 2020, 15:49

Проблема генезиса ВКЛ относится к одной из дискуссионных. Существует три концепции возникновения этого государства.

Первая, традиционная или балтоцентристская возникла в XIX в. и сегодня широко распространена. При наличии разных модификаций ее сущность сводится к двум основным тезисам:
1. ВКЛ — результат эволюции летувисского общества от родового строя к государству.
2. Возникновение этого летувисского государства происходило вместе с завоеванием летувисами беларуских (русских) земель.

Начало этой версии положила работа польского историка Юлиуша Лятковского «Миндовг — литовский король» [Latkowski J. Mendog, król litewski [w:] Rozprawy Akademii Umiejętności. Wydział Filozoficzno-Historyczny. Kraków, 1892].

Российские историки XIX в. добавили к этой концепции собственное видение проблемы, а именно, тезис о доминировании в ВКЛ русской культуры, поэтому ВКЛ они называли литовско-русским или русско-литовским государством.

История ВКЛ активно разрабатывалась в междувоенный период в Летуве и Польше. Государственная идеология Летувы строилась на концепции ее великой истории, отождествленной с историей ВКЛ. Польская историческая литуанистика особенное внимание уделяла польско-литовским униям ради обоснования присоединения ко Второй Речи Посполитой значительной части земель бывшего ВКЛ. Известные и популярные до сегодняшнего дня реконструкции генезиса ВКЛ авторства Генрика Пашкевича и Генрика Ловмяньского [Paszkiewicz H. Litwa a Moskwa w 13-14 wieku [w:] Jagiellonowie a Moskwa. Warszawa, 1933; Łowmiański H. Studia nad początkami społeczeństwa i państwa litewskiego. Wilno, 1931-1932. T. 1-2] представляют собой только версии концепции XIX в. (автором которой был Юлиуш Лятковский) и также опираются на двух приведенных выше аксиомах.

После Второй мировой войны эта концепция усилиями российского советского историка Владимира Пашуто окончательно стабилизировалась. Главный тезис Пашуто выглядит следующим образом: «захват Белоруссии литовскими феодалами положил начало превращению небольшого Литовского государства в Литовское великое княжество» [Пашуто В.Т. Образование Литовского государства. Москва, 1959].

Беларусы в той ситуации не имели права голоса по причине отсутствия собственного независимого государства. Беларуские историки были вынуждены работать в рамках официальной советской концепции. Только во время горбачевской «перестройки» во второй половине 80-х годов XX в. появилась возможность представления беларуского взгляда на место и значение ВКЛ в истории беларуского народа.

Первой попыткой такого представления (вторая концепция генезиса ВКЛ) были работы историка-любителя Миколы Ермаловича «Па слядах аднаго міфа» и «Старажытная Беларусь» [Ермаловіч М.І. Па слядах аднаго міфа. Мн., 1989; Ермаловіч М. Старажытная Беларусь: Полацкі і новагародскі перыяды. Мн., 1990; Ермаловіч М. Старажытная Беларусь: Віленскі перыяд. Мн., 1994].

Этот исследователь выступил с критикой тезиса о завоевании летувисами беларуских земель. По Ермаловичу, древняя Литва находилась вне границ современной Летувы, а на территории Беларуси (в треугольнике между Новогрудком, Минском и Слонимом) и была островом балтского населения среди беларуских земель. Создатель ВКЛ литовский князь Миндовг был вынужден покинуть эту Литву после поражения в междуусобной войне. Принятый в Новогрудке на службу, он завоевал для него свою родину. Таким образом, с помощью особенной локализации исторической Литвы XII — XIII в. Ермалович представил генезис ВКЛ и само государство как внутреннее дело истории Беларуси. Концепция Ермаловича сегодня критикуется в научной среде (в том числе беларускими историками) прежде всего за весьма сомнительную локализацию древней Литвы.

Общим фундаментом обеих названных концепций является тезис о балто-славянской конфронтации, разница только в определении победителя. В первом случае им считаются летувисы, во втором, соответственно, беларусы. Однако, на протяжении послевоенного пятидесятилетия крупные специальные исследования археологов, лингвистов и этнологов показали общий мирный характер балто-славянских контактов в Понёманье — месте возникновения ВКЛ. В результате возникла ситуация, когда опровержение тезиса балто-славянской конфронтации разрушает обе названные концепции (если не было борьбы, то и не было явных победителей).

Автор этих строк сделал попытку привести взгляды на генезис ВКЛ в соответствие с современным уровнем исторического знания и пришел к концепции биэтнического начала ВКЛ, которая состоит из следующих главных выводов:

— ВКЛ возникло в балто-славянской контактной зоне (историческая Литва — бассейн Верхнего и Среднего Нёмана).

— Началом ВКЛ стал, созданный около 1248 г. союз беларуского города Новогрудка с балтским нобилем Миндовгом.

— ВКЛ с самого начала было биэтническим белорусско-летувиским государством с доминированием восточнославянского (беларуского) элемента [Краўцэвіч А. К. Стварэнне Вялікага Княства Літоўскага].
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Великое Княжество Литовское в этногенезе беларусов

Новое сообщение ZHAN » 14 авг 2020, 13:59

Эта проблема слабо разработана как в отечественной, так и зарубежной историографии. Беларуские историки ею не занимались по политическим причинам. История ВКЛ была для них табуированной тематикой на протяжении почти всего времени существования БССР (за исключением короткого периода беларусизации в 20-е годы и горбачевской «перестройки» во второй половине 80-х годов XX в.). По официальной советской концепции истории Беларуси, разработанной российскими историками, и навязанной беларусам, ВКЛ являлось почти исключительно явлением летувисской истории. Беларусам в этой концепции отводилась роль завоеванного летувисами народа, который все время существования ВКЛ от середины XIII до конца XVIII в. боролся за воссоединение с российским народом.
Изображение

Это государство провозглашалось делом рук летувисских феодалов, которые захватили и присоединили к нему беларуские земли. Возникновение беларуского народа объяснялось как результат отрыва западнорусских земель от единого территориально-культурного пространства древней Руси. Таким образом, в советской историографии возникновение беларуского народа представлялось как следствие негативного явления, а именно, иностранной интервенции. Соответственно, сам процесс этногенеза беларусов приобретал негативную окраску. Зато соединение с российским народом выглядело как восстановление исторической справедливости и возврат к общим истокам.

Понятно, что в такой ситуации никак не могло исследоваться и влияние ВКЛ на этногенез беларусов. Однако, даже советская историография не отрицала наличие такого влияния, хотя и придавала ему негативный оттенок. Признавая хронологическое соответствие завершения «формирования беларуской народности» (XIV — XVII в.) со временем нахождения беларуских земель в составе ВКЛ, советская историография негативно оценивала роль этой государственной организации «литовских феодалов» в этногенезе беларусов. Однако практика исторического процесса показала нечто другое, а именно, что «под социальным и национальным гнетом литовских и польских феодалов» беларуский этнос сформировался, а в составе государства «братского русского народа», наоборот, подвергался денационализации.

Пытаясь выявить взаимоотношение между этнической и государственной организациями, надлежит помнить о необходимости коррекции восприятия исторического времени. Люди эпохи средневековья, в отличие от современных исследователей, не могли знать результатов исторического процесса на рубеже II и III тыс. Однако, довольно распространенной ошибкой сегодня является приписывание жителям ВКЛ современного знания о возникновении современных беларуского и летувисского народов. Отсюда происходит ненаучная политизация исторических реконструкций, когда организаторам и деятелям ВКЛ приписываются намерения и цели современных беларуских или летувисских государственных деятелей.

Отношения между понятиями «этнос» и «государство» могут быть рассмотрены на основании их общей дефиниции. Этнос и государство объединяет одна и та же главная задача — организация функционирования крупных человеческих сообществ. Государство — более поздняя и более совершенная форма такой организации, выполняет свои функции намного более эффективно, чем этническая организация. При перекрещивании этнических и государственных структур преимущество получают вторые. Этому есть множество примеров. Ближайший к нам — конфликт между российской государственной и беларуской этнической структурами в т.н. Северо-Западном крае стал причиной глубокого кризиса беларуского этноса и поставил под знаком вопроса само его существование.

Однако, государство строится на какой-то этнической основе. В мировой истории очень трудно, а может быть и невозможно, найти моноэтническое государство. История свидетельствует, что та этническая основа, на которой строится государственная организация, становится жизнестойкой и доминирует над негосударственной народностью. Можно найти этому сотни примеров, в том числе из новейшей истории.

Из той же исторической практики известно, что в средневековье и новом времени именно государственные организации сыграли главную роль в формировании современных европейских народов. Этническая основа, на которой строилась государственная жизнь (язык, культура, обычное право и пр.) становилась доминирующей и многонациональные европейские государства постепенно превращались в моноэтнические. В Британии англо-саксонское государство привело к ассимиляции местных кельтов. Сильное государство с центром в Иль-де-Франс объединило конгломерат разноэтничных территорий и привело с созданию единого французского народа.

А как же выглядели взаимоотношения между государственной организацией ВКЛ и беларускими этническими структурами?
Ответ на этот вопрос и является определением роли ВКЛ в этногенезе беларусов.

В развитии беларуского этноса можно выделить несколько важнейших этапов:
1. VII — XII в.;
2. XIII — середина XVI в.;
3. Вторая половина XVI — XIX в.;
4. Вторая половина XIX в. — первые десятилетия XX в.

На первом этапе этническая основа беларусов вырабатывалась через процесс балто-славянских контактов. Этот процесс продолжался полторы тысячи лет — от VI — VII вв. до середины XX в. и охватил всю территорию современной Беларуси вместе с прилегающими районами соседних стран: Украины, России, Латвии, Литвы, Польши. Его особенностями были значительная хронологическая и географическая неравномерность. В Верхнем Поднепровье и Подвинье он, в основном, завершился в XII — XIII в. В Понёманье вступил в активную фазу в конце X в. и продолжался до середины XX в. Результат везде был одинаков — через балто-славянское взаимодействие создавались фундаментальные черты нового этноса, который сегодня называется беларусами.

Современная наука считает, что в этногенезе беларусов решающую роль сыграли два фактора: упомянутый процесс балто-славянских контактов и государственная организация ВКЛ. Балто-славянское взаимодействие создало этническую основу беларусов, помогло выработать отличительные этноопределяющие черты народа: язык, особенную материальную и духовную культуру. Балто-славянские этнокультурные контакты на землях Беларуси можно однозначно оценить как крупнейшее историческое явление в истории страны. Возникновение беларуского этноса является главным результатом этого процесса.

Однако, окончательный успех этногенеза беларусов оказался возможным благодаря совпадению на определенном этапе (середина XIII в.) процесса балто-славянских контактов с другим важнейшим фактором — деятельностью государственной организации ВКЛ. Последняя строилась на этой новосозданной этнической основе и тем самым поддерживала и укрепляла ее.

Период XIII — XV вв. занимает особенное место в истории беларуского этноса, потому что в это время проходил решающий этап этногенеза и окончательно определился его успех. Именно в это время произошло объединение нескольких расположенных по соседству регионов (Верхнего Понёманья, Верхнего Подвинья, Верхнего Поднепровья и Полесья) в едином политическом организме, что привело к соединению их в единое этническое целое. Именно в этот период сформировались основные этнические черты народа, определилась основная этническая территория беларусов, вырисовались ее границы, которые более-менее прочно сохранились до новейшего времени.

Совпадение на определенном этапе двух важнейших факторов этногенеза беларусов: процесса балто-славянских контактов и деятельности государственной организации ВКЛ обеспечило успех формирования беларуского народа, создало запас прочности, которого хватило, чтобы пережить несколько столетий кризиса до начала национального возрождения.

Именно в ВКЛ со второй половины XIII в. до середины XVI в. происходило наиболее активное формирование беларуского этноса. Государственный статус беларуского языка благоприятствовал созданию национальной социальной элиты, в которую вошли также представители балтских родов. На основе народной культуры развивалась беларуская профессиональная элитарная культура. На протяжении этого периода беларуская культура охватывала все социальные слои общества, чего позже не удалось повторить вплоть до нашего времени. Конец XV — XVI в. считается «золотым веком» беларуского народа, временем, когда он имел возможность полновесного культурно-государственного развития. Именно в это время беларуский этнос приобрел потенциал (запас прочности), который позволил ему выживать на протяжении нескольких столетий кризиса, даже после утраты национальной элиты, почти полностью ассимилированной (полонизированной или русифицированной). Этот хронологический период точно укладывается в хронологию истории остальной Европы. Здесь после кризиса XIV в., который, затронул и Беларусь, в XV — XVI в. проходил экономический и демографический рост.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Этническая принадлежность ВКЛ

Новое сообщение ZHAN » 15 авг 2020, 15:11

Наиболее дискутируется летувиская или беларуская этничность ВКЛ. Самая важная проблема в определении этнической принадлежности государства — выработка критерия. Такой критерий видится в определении степени влияния ВКЛ на традиционную культуру беларусов и летувисов. На протяжении двух последних столетий существования ВКЛ беларусы и летувисы утратили социальную элиту и вошли в новейшую историю как «крестьянские» народы. Именно крестьянская или традиционная культура стала основой для развития национальных движений летувисов и беларусов в XIX — XX в. Поэтому, этническая характеристика ВКЛ может быть определена через изучение влияния этого государства на состояние традиционной крестьянской культуры беларусов и летувисов.

Важнейший реально доступный исследователям критерий в определении этнической характеристики ВКЛ — изменение (расширение или сужение) этнических ареалов беларусов и летувисов за время функционирования этого государства. В условиях долговременного близкого соседства увеличение ареала обитания одного этноса возможно только за счет территории второго. Проследив изменения этнической границы между беларусами и летувисами за время существования ВКЛ, мы можем выяснить, кому из них наиболее благоприятствовало полутысячелетнее функционирование ВКЛ. Ответ на этот вопрос будет также этнической характеристикой ВКЛ и одновременно покажет на первоочередное (а может, и равное) право беларусов или летувисов на историческое наследие Великого Княжества.

Многолетние исследования археологов, лингвистов и этнологов, опубликованные в сотнях трудов, однозначно установили, что за время существования ВКЛ произошло значительное расширение этнического ареала беларусов за счет этнической летувисской территории.

Кроме того, беларуские земли составляли основную, большую часть территории ВКЛ, громадное документально-письменое наследие ВКЛ, созданное на официальном старобеларуском языке, составляет историко-культурный потенциал в первую очередь беларуского, а не летувисского народа.

Вывод:

Функционирование государственной организации ВКЛ больше благоприятствовало традиционной беларуской, чем традиционной летувисской культуре, поэтому с современной точки зрения, ВКЛ больше принадлежит беларуской, чем летувисской государственной традиции.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

ВКЛ в историческом самосознании беларусов

Новое сообщение ZHAN » 16 авг 2020, 22:52

По причине отсутствия на протяжении почти всего XX в. собственной государственности можно констатировать значительную «оторванность» наследия ВКЛ от массового сознания беларусов. Восприятие ВКЛ как исторического наследия беларуского народа присутствует только в среде патриотически настроенной элиты беларуского общества. Массовое сознание сохраняет старый советский стереотип о летувискости ВКЛ и летувисское завоевание беларуских земель в XIII — XIV в.

Советский стереотип восприятия ВКЛ удалось частично разрушить за несколько лет независимости в 1991-1994 г. через реформирование системы исторического образования, но для формирования нового стереотипа не хватило времени.

В 1994 г. высшую власть в стране получил Александр Лукашенко. За время его правления произошел возврат к советским историографическим традициям и отлучение беларуских историков от влияния на государственную систему образования. Не печатаются новые, а фактически переписываются старые советские учебники, преподавателей заставляют использовать их в процессе обучения.

Как следствие, в сегодняшней Республике Беларусь углубляется раскол между научной и официозной историографией ВКЛ.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Теоретические аспекты проблемы

Новое сообщение ZHAN » 17 авг 2020, 21:30

Большинство современных европейских наций сформировалось в XIX в. Этот тезис совсем не противоречит тому утвреждению, что национальные идеологии возникли значительно раньше, а множество людей на нашем континенте имело национальное самосознание задолго до XIX в. Однако, как справедливо заметил известный польский социолог Флориан Знанецкий,
«в конце восемнадцатого века большинство жителей разных регионов Италии от Пьемонта до Сицилии не осознавали того факта, что все они являются итальянцами. Подобно тому люди, которые жили на территории от Пруссии до Рейнской области и южной Баварии, не считали себя немцами. Даже в двадцатом веке крестьяне некоторых европейских регионов не имели понятия, что они принадлежат к какому-либо этническому сообществу, большему, нежели их локальное сообщество».
Таким образом, в значительной степени процессы формирования модерных наций являлись процессами распространения национального самосознания, которое прежде было своеобразной пререгативой дворянских элит общества среди широких слоев мещанства и крестьянства.

Многие авторы, исследовавшие развитие национальных движений в Европе, обращали внимание на специфику формирования современных народов на западе и востоке Европейского континента. Один из наиболее известных исследователей процессов нациообразования британский антрополог Эрнест Геллнер считал, что формирование модерных наций самым непосредственным образом обусловлено индустриализацией традиционных аграрных обществ.

Э. Геллнер выделял в Европе четыре «временных пояса», на пространстве каждого из которых эволюционный процесс создания современных наций имел свои отличительные черты. Первый пояс — это запад Европы, где мощные династические государства с политическими центрами в Лондоне, Париже, Мадриде и Лиссабоне последовательно и успешно осуществляли политику централизации и культурной унификации общества, создавая тем самым современные нации англичан, французов, испанцев и португальцев. На территории второго пояса вначале происходили процессы унификации «высоких» национальных культур — немецкой и итальянской, — а уже потом, на основе единства языка и культуры, создавались мощные централизованные государства. Третий пояс охватывал пространства еще далее на восток и достигал западных границ Российской империи, включая, по мнению Э. Геллнера, также Польшу и Финляндию. Здесь процесс нациообразования основывался на «низовых» народных культурах, носителями которых являлись активисты национальных движений — «будители», «возрожденцы» и т.д., — целенаправленно пытались «разбудить» национальные чувства в крестьянских этнических сообществах, лишенных волею истории своей «высокой» культуры и дворянских элит.

Геллнер выделял здесь «исторические» (имели раньше собственную государственность) и «неисторические» (не имели собственной государственности и выделялись только благодаря этнокультурным отличиям) народы. И для первых и для вторых была обязательной «этнографическая» фаза развития национального движения, когда на основе низовой народной культуры происходила выработка рациональной, кодифицированной «высокой» национальной культуры. Впрочем, сам Геллнер не придавал отличиям между «историческими» и «неисторическими» народами существенного значения. Эти отличия влияли в первую очередь на характер культуры, создаваемой «будителями» национальной идеологии:
«Так, чехи или литовцы могут предаваться воспоминаниям о своем славном средневековом прошлом, а эстонцы, белорусы или словаки не имеют такой возможности. В их распоряжении — только крестьянский фольклор да рассказы о благородных разбойниках, но нет жизнеописаний монархов и победоносных завоевательных эпопей. Впрочем, и это не имеет значения».
По мнению польского исследователя Юзефа Хлебовчика, в Западной Европе главную роль в развитии национально-образовательных процессов сыграла государственная идентичность индивидов. Фактически, как утверждал польский автор, на Западе существовала практика отождествления понятий «государство» и «народ». Процесс образования наций в странах Западной Европы Ю. Хлебовчик характеризует с помощью следующей схемы: государственная общность — языковая общность — национальная общность.

В Центральной же Европе (польский исследователь включал в этот регион территорию современных Польши, Чехии, Словакии и Венгрии) наблюдались существенные отличия от вышеописанной схемы. Здесь национальное самосознание возникало как раз не благодаря целенаправленной государственной политике, а скорее вопреки ей. Хлебовчик разделил народы в этой части Европейского континента на следующие группы:
1) государственные нации (немцы и венгры);
2) народы, лишенные собственной государственности (поляки);
3) этноязыковые сообщества, преимущественно крестьянские по своему социальному составу (чехи, словаки, лужицкие сербы и др.);
4) сообщества, находящиеся в состоянии диаспоры, с четкими культурно — цивилизационными и расовыми отличиями от своих соседей (евреи).

Согласно схеме Ю. Хлебовчика процесс образования наций в данном случае развивался следующим образом: языковая общность — национальная общность — государственная общность. Причем первый этап нациотворческого процесса принадлежит почти исключительно культурно-языковой сфере. А уже следующим шагом было зарождение среди представителей крестьянских этноязыковых групп чувства общности исторической судьбы и попытка реконструкции собственной истории. На основе этого осознания принадлежности к определенной этноязыковой общности, связанной также общей исторической судьбой и культурным наследием, формировались уже национальные связи как идеологические категории.

Хлебовчик разделял процесс нациообразования «крестьянских» народов на две основные фазы: культурно-языковую и политическую. Главная задача первой фазы — обработка и стандартизация литературного языка для данной этнической общности. Содержание второй фазы — пропаганда национальной идеи и распространение исторического сознания среди широких масс населения, и в первую очередь — крестьянского. Идеи Ю. Хлебовчика оказали большое влияние на дальнейшие развитие исследований национальных движений в Центральной и Восточной Европе.

Польский исследователь Петр Вандыч выделял в Центрально-Восточной Европе три основные модели процессов нациообразования — польскую, венгерскую и чешскую. Хорватское, литовское, украинское, словацкое и беларуское национальные движения он считал близкими к чешской модели, для которой характерными, по его мнению, являются следующие черты: отдаленная и прерванная традиция своей государственности или тип государственности, связанный с иным народом; очень высокая степень мифологизации прошлого; наконец, факт, что национальное возрождение часто являлось «пробуждением» лишь потенциально существовавшей народности, для которой процесс формирования целостного национального самосознания иногда так и не был завершен в XX в.

Проблемность отождествления своей государственности с традицией и малочисленность интеллигенции вкупе с запоздалостью промышленной революции вызывали, по мнению П. Вандыча, необходимость апеллирования к «героическому прошлому» в куда большей степени, чем это наблюдалось в истории национальных движений других типов. Именно эта мифологизация истории была характерной чертой процессов образования наций для группы народов Центральной и Восточной Европы, к которым П. Вандыч относил также беларусов. При этом польский исследователь утверждал:
«Факт, что белорусы и словаки не растворились среди великих народов, как бретонцы во Франции, удивляет более, нежели то, что они создали эфемерную государственность».
Среди современных исследователей особенной популярностью пользуется теоретическая модель формирования современных наций чешского историка Мирослава Гроха. Он различает «государственные» и «малые» народы, которые проходили различные пути нациообразования. «Малые» народы формировались на основе сообществ, для которых, по мнению М. Гроха, наилучшим определением является «недоминирующая этническая группа» (non-dominant ethnic group). Такие группы в начале нациообразовательного процесса имели слабую традицию «высокой» или элитарной культуры и «неполную» социальную структуру (состояли преимущественно из крестьянского населения), заселяли окраины великих полиэтнических империй, язык законодательства и правительственной администрации которых был для них чужим и непонятным.

Национальное движение «малых» народов согласно теоретической модели М. Гроха проходило в своем развитии три главные фазы: научную (период появления научного интереса к языку и культуре крестьянской этнической общности со стороны интеллигенции, стандартизация языка, создание исторических работ, посвященных ее прошлому); фазу национальной агитации (деятельность патриотически настроенной интеллигенции и появившихся активистов национального движения с целью распространения национального самосознания среди широких масс крестьянского населения); фазу массового политического движения (национальное движение приобретает политический характер и поддержку широких слоев населения).

Как утверждает М. Грох, некоторые «малые» народы достигли фазы массового национального движения уже в начале становления индустриального капиталистического общества (например, чехи). Иные же этнические общности так и застыли на переходе от второй к третьей фазе. К числу «малых» народов М. Грох относил и беларусов. По его мнению, «только на рубеже веков (имелись в виду XIX и XX вв. — С. Г.) некоторые белорусские интеллигенты начали... осознавать себя представителями отдельного (белорусского. — С. Г.) народа», а революция 1905 г. положила начало национальной агитации посредством газеты «Наша Нива».

М. Грох утверждает, что безуспешные усилия сторонников беларуского национального движения могут послужить школьным примером преимущества факторов, которые имели для беларуского движения дезинтеграционный характер. Беларуские национальные активисты не могли, по мнению чешского автора, привязать свою агитацию ни к какой-либо исторической, ни к государственной целостности, а попытки «адаптации» средневекового литовского государства... «принадлежат к числу неуспешных и бесцельных мифов».

Причиной неудач беларуского движения являлось также и то, что система социальных связей в Беларуси XIX — начала XX в. практически находилась еще на средневековой ступени, а потому национальная агитация с большими трудностями достигала беларуского крестьянина (в то время обычно неграмотного) и, кроме того, была для него совершенно непонятной. Причиной национальной активности крестьян не мог оказаться феодальный гнет: их национальная и политическая мобилизация начиналась вместе с улучшением экономического и правового положения, когда вступала в действие модерная система социальной коммуникации, которая доносила до крестьянина информацию о национальном движении, идею народа как сообщества равноправных граждан. Главными движущими силами этой системы могли быть, по мнению М. Гроха, только две социально-профессиональные группы: сельские учителя и приходское духовенство.

В 2006 г. появилась статья М. Гроха, в которой он предпринял попытку сравнения беларуского и чешского национальных движений. В этой работе Грох предостерегает исследователей от увлечения поверхностной компаративистикой. Уже на начальном этапе нациообразования существовали важные отличия между чехами и беларусами. Чехи являлись значительно более консолидированной группой, имели высокую степень осознания своей этнической отличительности и были четко узнаваемыми представителями других этносов. По мнению чешского автора, беларуское национальное движение находилось в начале XX в. в ситуации, похожей на ту, в которой чешское движение находилось уже в начале XIX в.

М. Грох призывает исследователей активнее обращаться к идеям американского политолога Карла Дойча и анализировать нации и этносы как сообщества людей, объединенных «комплементарностью социальной коммуникации». Плотность и интенсивность коммуникативных процессов между представителями национального сообщества значительно выше, нежели с представителями иных сообществ. Именно это является главным фактором, консолидирующим этнонациональные сообщества. Однако интенсивность социальной коммуникации вместе с этническими противоречиями (дискриминация, например, крестьянской этнической группы со стороны доминантной элитной группы), как утверждает М. Грох, еще недостаточна для формирования национального сообщества. Очень важной предпосылкой для представителей этнической группы является наличие возможностей социального успеха.

Самым основательным исследованием проблемы развития беларуской национальной идентичности в XX в. является сегодня работа польского социолога Ришарда Радика «Между этническим сообществом и нацией: Белорусы в контексте национальных изменений в Центрально-Восточной Европе». Автор анализирует процесс формирования беларуской идентичности в контексте схожих процессов в иных странах Центральной и Восточной Европы. Радик разделяет широко распространенное мнение о запоздалости процесса формирования модерной беларуской нации. Он выделяет три основные причины этой запоздалости: содержание народной культуры белорусов, особенности социальной структуры, политику государственных властей Российской империи.

Так, ликвидация униатской церкви, по мнению Р. Радика, привела к четкому разделению беларуского населения на православных и католиков. У представителей этих конфессий усилилось ощущение цивилизационной принадлежности к западному и восточному ответвлениям христианства, что в свою очередь затормозило развитие процесса формирования модерной беларуской нации. Католики ориентировались на польскость, а православные — на русскость. Кроме того, как утверждает польский социолог, православие укореняло локальные сельские сообщества в богатой фольклористичной культуре, укрепляло их коллективизм, усиливало традиционные связи, ослабляя тем самым возможность принятия идеологичных связей, а тем самым также связей, характерных для нации.

Причинами запоздалости процесса беларуского нациообразования являлось, с одной стороны, нежелание большей части беларуского крестьянства принять хоть какую — либо национальную идею, а с другой — отсутствие сословия либо социального слоя, который был бы заинтересован в создании беларуской нации и мог бы эффективно поддержать этот процесс. У западных, или галицких, украинцев, которые жили в империи Габсбургов, такой нациообразующей социальной группой стало униатское духовенство. Беларусы после ликвидации унии в 1839 г. такой социальной группы лишились, поскольку православное духовенство демонстрировало полную лояльность к Российской империи и, более того, активно поддерживало ассимиляционную политику российских властей.

Шляхта Беларуси, как считает Р. Радик, не могла стать социальной базой для беларуского национального движения. Вообще, инициатором национальных движений в Центральной и Восточной Европе, как отмечает польский социолог, нигде не было дворянство (поскольку «принятие плебейской национальной иделогии угрожало дворянству сословной деградацией»), а интеллигенция (часто крестьянского происхождения), и в первую очередь приходское духовенство (Р. Радик его относит также к интеллигенции) и сельские учителя. Это совсем не значило, что отдельные представители дворянского сословия не могли принимать участия в национальном движении «крестьянских» народов.

Р. Радик утверждает, что поддержка, которую представители местной шляхты оказали беларускому национальному движению в XIX ст., имела исключительно культурно-литературный, а не национально-политический характер.

Винцент Дунин — Марцинкевич, Франтишек Богушевич и иные создатели новой беларуской литературы шляхетского происхождения были культурно бивалентными личностями в смысле одновременного усвоения польской «высокой» культуры и элементов народной беларуской культуры. Более того, шляхетские творцы беларуской литературы придали ей, по мнению Р. Радика, отчетливо «плебейский» характер — в их произведениях крестьяне разговаривают на беларуском языке, а паны — на польском. Это стало причиной тому, что беларусы, когда достигали в жизни успеха и поднимались вверх по социальной лестнице, старались усваивать польский или российский язык как более притягательные для них, поскольку эти языки отождествлялись в глазах крестьянина с элитами общества.

Р. Радик также утверждает, что до самого конца XIX в. беларуское национальное движение не достигло фазы А в соответствии с моделью Мирослава Гроха или культурно-языковой фазы в модели Юзефа Хлебовчика. Причем польскоязычная среда в Беларуси была более благоприятной для беларуского движения, нежели наступающая с востока российскость, которая, по мнению Р. Радика, являлась дисфункциональной в отношении беларускости по причине ее централизованности и нелюбви ко всяким регионализмам. Польский исследователь также утверждает, что католический костел являлся той структурой, которая часто становилась движущей силой процессов нациообразования, поскольку костел культивировал более рациональные, индивидуалистические и активистские ценности, нежели православная церковь, которая обычно пассивно подчинялась любой власти.

Российская империя могла допускать беларускость только в географически-этнографическом измерении, а ни в коем случае не в политико-идеологическом. Активность имперской администрации повлияла на то, что белорусское национальное движение начало формироваться поздно (только после 1905 г.), было слабым, а его социальная база оставалась узкой. Вместе с тем Р. Радик, по сути, признает тот факт, что эта активность российских властей, а в первую очередь политика деполонизации, вместе с экономической отсталостью Российской империи посодействовали тому, что белорусское население в XIX в. не паддалось «массовым процессам ассимиляции со стороны иных культур (был заблокирован процесс полонизации белорусского общества)». А потому в начале XX в. сохранилась возможность формирования модерной белорусской нации.

В 2006 г. в Москве вышла коллективная монография российских исследователей «Западные окраины Российской империи», которая представляет собой новаторскую для современной российской историографии попытку осмысления политики империи Романовых на том пространстве, которое прежде входило в состав Великого Княжества Литовского и Речи Посполитой. Особенный интерес у беларуского читателя вызывает глава «Политика "русского дела" в западных губерниях», написанная Михаилом Долбиловым и Алексеем Миллером.

Национальные процессы в Западных губерниях эти авторы рассматривают прежде всего сквозь призму противостояния российского и польского национальных проектов. Особо их внимание притягивает имперский проект и специфика его выработки и реализации имперской администрацией. Долбилов считает, что политика деполонизации необратимо подорвала возможности польского нациостроительства в Западных губерниях Российской империи, поскольку репрессии против участников восстания 1863 г. «губительно отозвались на увлекавшем шляхту романтическом идеале нации».

В результате этого, как считает М. Долбилов, польское население на бывших «кресах» Речи Посполитой все более отделялось от процесса развития польского национального самосознания на территории Царства Польского. Однако, по мнению авторов, нельзя сказать, что российский проект нациостроительства вышел победителем в этом противостоянии:
«Творцы окраинной политики не смогли предложить такое видение русскости, которое было бы способно динамично развиваться, учитывая этнокультурную гетерогенность региона. Критерии русской идентичности были жестко привязаны к традиционалистским представлениям о "народности". Имплицитное или явное отождествление русскости и православия так и не было преодолено».
Следует отметить, что авторы данной монографии не обращают особенного внимания на проблему генезиса беларуского национального движения в XIX в., которая представляется им малозначительной.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Теоретические аспекты проблемы (окончание)

Новое сообщение ZHAN » 18 авг 2020, 18:51

Одним из новейших монографических исследований, а в беларуской науке единственным, проблемы формирования беларуской нации в сравнительном аспекте является исследование известного антрополога Павла Терешковича. Он также соглашается с утверждением о запоздалости процесса беларуского нациостроительства:
«Беларусы стали одним из последних народов в Европе, вставшим на путь национальной консолидации, что, впрочем, характерно для всей восточной части Центрально-Восточной Европы».
Причем автор считает, что «очевидное запаздывание национальной консолидации беларусов в XIX — начале XX в. носило объективно обусловленный характер». Терешкович выделяет целый ряд объективных факторов, которые были причиной означенной запоздалости. Эти факторы он выявляет в сопоставлении процесса формирования беларуской нации с аналогичными процессами в иных странах Центральной и Восточной Европы. В большинстве случаев причиной отставания беларусов являлся более низкий уровень модернизированности беларуского общества, который проявлялся в показателях денежных оборотов на душу населения, распространения грамотности и урбанизированного этнического сообщества, его социальной структуры и социальной мобильности.

Так, например, уровень модернизированности латышского и эстонского обществ значительно превосходил соответствующий показатель Беларуси. К этому присоединялся такой важный фактор, как четкие языковые отличия прибалтов от немцев и россиян, которые являлись в Латвии и Эстонии доминирующими этническими группами. Сравнивая беларусов с украинцами, П. Терешкович особенную роль отводит фактору исторической памяти и роли «Пьемонта», под которым понимает значение Восточной Галиции в составе империи Габсбургов для развития национального движения украинцев в Российской империи.

Терешкович также утверждает, что не следует преувеличивать роль униатства в украинском нациостроительстве, как это делают многие исследователи. Более важно обратить внимание на то место, которое было отведено униатскому приходскому духовенству в социальной структуре восточногалицинского общества имперскими властями Вены. Также фактор исторической памяти, по мнению Терешковича, следует анализировать в конкретном социокультурном контексте, прежде всего — искать те социальные группы, для которых эта историческая память являлась важной и нужной, иначе говоря, была своеобразным культурным капиталом. В украинском обществе такой группой стало казачество Левобережной Украины, утратившее в результате расказачивания свои привилегии. Тут следует вспомнить и беларускую шляхту, которая пострадала от имперской политики верификации шляхетства. Но наша шляхта вполне удовлетворялась польской самоидентификацией (в смысле принадлежности к польскому шляхетскому народу), а потому ее историческая память оказалась нефункциональной по отношению к беларускому нациостроительству.

Украинцы, как утверждает П. Терешкович, имели также более приспособленную для успешного развития национального движения социальную структуру, более высокий показатель урбанизированности, что давало им существенные преимущества по сравнению с беларусами, хотя среди последних и наблюдался более высокий показатель грамотности. Этот факт исследователь объясняет конфессиональным фактором:
«Низкий уровень грамотности во многом был обусловлен конфессионально-цивилизационным фактором — принадлежность большей части украинцев (значительно большей, чем у беларусов) к православию, с его специфическим отношением к женскому образованию».
Таким образом, при сравнении национальных движений различных народов необходимо учитывать, по мнению П. Терешковича, целый комплекс экономических, социальных и культурных факторов. И не всегда более высокий уровень модернизированности содействует динамическому развитию национального движения «крестьянского» этноса. Словакия, как утверждает, Терешкович, была куда более модернизированной, чем Беларусь. Но словацкое национальное движение практически не превосходило беларуское по своей силе. Преимущества модернизации использовали власти Венгрии, достаточно успешно и жестко осуществляя политику «мадьяризации» словаков, даже не обращая внимания на их отчетливые языковые отличия от своих южных соседей.

Особенное внимание П. Терешкович обращает на литовский пример, который, по его мнению, выделяется из общего ряда национальных «возрождений» народов Центральной и Восточной Европы:
«Если бы не литовский случай, то все конкретные различия достаточно легко вписались бы в контекст модернистских концепций нации».
В становлении же литовского национального движения исключительную роль сыграл фактор исторической памяти, фактор преемственности от средневекового этнического сообщества к модерной литовской нации. Также очень существенным был конфессионально-цивилизационный фактор, который обеспечивал высокий уровень грамотности литовского крестьянства:
«...существенным отличием (от беларусов), обеспечившим многочисленную аудиторию национальному движению, стал более высокий средний уровень грамотности. Он в свою очередь был следствием воздействия цивилизационно-конфессионального фактора. Грамотность среди женщин-литовок была даже выше, чем среди мужчин, что обусловлено особенностями католического отношения к женскому образованию».
Положение беларусов на старте нациостроительного процесса выглядело наихудшим среди всех центрально-восточноевропейских народов:
«Формирование беларуской национальной общности протекало в едва ли не наименее подходящих для этого условиях. Практически все значимые для успешного развития национального движения факторы либо были слабо выражены (рыночная активность, урбанизация, социальная мобильность, грамотность, этнолингвистическое и конфессиональное своеобразие), либо вообще отсутствовали (университетские центры, «историчность», «Пьемонт»).
Таким образом, отставание беларусов от своих соседей на пути создания модерной нации было предопределено рядом объективных факторов.

Активные дискуссии в беларуской науке вызвала книга Валера Булгакова «История белорусского национализма». Хотя сам автор признал, что его работа носит скорее научно-популярный характер, изложенные в ней идеи и утверждения вызвали большой интерес у всех, кто интересуется проблематикой формирования беларуской нации. В. Булгаков пришел к выводу, что
«отнюдь не дефицит национализма является отличительной чертой белорусов и белорусской ситуации, а начало на белорусской территории в течение фактически одного столетия четырех противоборствующих национальных проектов».
К этим четырем проектам, кроме беларуского, самого позднего, по мнению автора, он относит также польский, российский и украинский. Таким образом, утверждает В. Булгаков,
«слабость собственно белорусского нациостроительства объясняется не отсталостью белорусов, а силой и действенностью более ранних и более мощных национализмов в Беларуси».
Запаздывание беларуского национализма связано также с тем, что отсутствовали критические условия для его появления — освященные традицией представления об историческом регионе Беларусь. Эти представления были «сконструированы» в российской науке только во второй половине XIX в. А в последнее десятилетие этого века писатель Франтишек Богушевич сформулировал программу модерного беларуского национализма. Понадобилось еще лет десять, отмечает В. Булгаков, чтобы беларуская идентичность стала идентичностью более десятка человек.

Сегодня несомненным является тот факт, что интерес исследователей, как беларуских, так и зарубежных, к проблематике формирования модерной беларуской нации в последние годы заметно возрос. Возросло и количество научных работ, в которых данная проблематика рассматривается, хотя это количество по-прежнему можно считать недостаточным. По нашему мнению, практически во всех исследованиях и теоретических моделях, которые пытаются объяснить особенности развития нациостроительных процессов в Беларуси, все же недостаточное внимание придается именно фактору цивилизационного Пограничья. Мы не рассматриваем этот фактор сквозь призму столкновения соседствующих цивилизаций — в данном случае западно — и восточноевропейской, хотя известный американский политолог Самуэль Хантингтон как раз через территорию Беларуси проводит условную границу между этими двумя цивилизациями. Однако мы оставляем за рамками нашего рассмотрения дискуссионный вопрос: является ли Россия отдельной цивилизацией, как считал, к примеру, тот же С. Хантингтон. Более интересным и продуктивным нам представляется иная плоскость проблематики Пограничья, а именно: как цивилизационная аргументация использовалась в той или иной степени акторами нациостроительных процессов и проектов в Беларуси?

Этот цивилизационный дискурс присутствует во всех национальных проектах, которые реализовывались в Беларуси в период Российской империи, в том числе и собственно беларуский национальный проект, который, несмотря на все сложности, оказался все же достаточно жизнеспособным и конкурентным. Поэтому именно это ощущение ситуации цивилизационного Пограничья, своеобразная мифология Пограничья, являются, по нашему мнению, существенной спецификой процессов нациостроительства в Беларуси начала XX в.

Пограничье также является пространством активного взаимодействия культур, государственных и церковных институтов. Недостатком большинства современных исследований можно, по нашему мнению, считать то, что факторы и условия, которые содействовали либо препятствовали развитию национальных движений, рассматриваются практически изолированно, в чистом, если можно так сказать, виде. Между тем для анализа ситуации Пограничья очень продуктивным, на наш взгляд, является идея Ф. Барта: что этническая самоидентификация возникает в процессе интеракции между различными акторами и, более того, является необходимым условием такой интеракции.

На самом деле, индивид осознает собственную этничность тогда, когда сталкивается с иными образцами культуры, с иными моделями поведения.

Именно пространство Пограничья представляет пространство, в максимальной степени насыщенное подобными интеракциями. Временами это создает для индивида сложную, иногда просто мучительную проблему выбора собственной этничности, и такой выбор представляет собой интереснейшую проблему для микроисследований. А на макроуровне Пограничье выступает пространством столкновений и борьбы коллективных акторов — имперских структур, мощных церковных институтов, консолидированных и активных национальных движений. Борьба этих сил в большой степени является также борьбой идей, конкуренцией между различными национальными проектами, выработкой определенных дискурсивных стратегий. Поэтому важнейшей задачей исследования видится анализ текстов, которые сыграли существенную роль, а также и тех, которые оставались незамеченными и невостребованными в этой борьбе.

Беларуское национальное движение вынуждено было противостоять национально-культурной ассимиляции со стороны России и Польши, должно было выдержать конкуренцию с российским имперским проектом «обрусения Северо-Западного края» и польским «кресовым» проектом. Имперский проект, как нам представляется, нельзя отождествлять с «западноруссизмом». Западнорусская иделогия имела несколько ответвлений и некоторые из них, несомненно, содействовали беларускому «возрождению». Кроме того, существовали «литвинский» и «краёвый» проекты, которые имели прежде всего гражданско — политический и цивилизационный, а не этнокультурный характер.

Краёвый проект, как утверждает беларуский историк Алесь Смоленчук, пользовался достаточно широкой поддержкой в польском обществе Беларуси и Литвы.

Все эти национальные проекты и движения находились в ситуации постоянного взаимодействия и взаимовлияния. Каждый из них имел, или хотя бы искал, собственную социальную базу в виде определенных социальных групп беларуского общества (в данном случае мы имеем в виду общество Беларуси как совокупность всех социальных, конфессиональных и этнических групп и слоев). Культурный и политический капитал этих групп обеспечивал успех соответствующих проектов или обрекал их на неудачу. Поэтому анализ идей и текстов должен быть дополнен анализом социокультурных процессов в беларуском обществе того периода, что, по нашему мнению, может послужить выработке ответа на ключевой для нас вопрос: почему, несмотря на все неблагоприятные факторы и условия, беларуский национальный проект сумел-таки реализоваться и беларуское «возрождение» хотя и в ограниченном виде, но все же состоялось?
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Беларусь и беларусы: формирование воображаемого сообщества

Новое сообщение ZHAN » 19 авг 2020, 20:18

В конце XVIII — первой половине XIX в. современники вкладывали в слова «Беларусь» и «беларусы» иное значение, нежели в наше время. Поэтому перенос в ту эпоху сегодняшних значений данных терминов, как иногда поступают историки в своих работах, является методологической ошибкой. Анализ источников позволяет с достаточной уверенностью утверждать, что до 1860-х гг. в сознании абсолютного большинства образованных современников термин «Беларусь» ассоциировался в первую очередь с историческим регионом на востоке былой Речи Посполитой. Границы этого региона не являлись четко очерченными, хотя в первой половине XIX в. с Беларусью или Белой Русью отождествлялась территория Витебской и Могилевской губерний. В то же время беларусами называли жителей этого региона независимо от их этнического, сословного или религиозного происхождения.
Изображение

Например, повстанец 1831 г. Александр Рыпинский в своей книге «Беларусь. Несколько слов о поэзии простого народа той нашей польской провинции, о его музыке, песнях, танцах» (1840), изданной в эмиграции, в Париже, границы Беларуси очертил достаточно приблизительно: «налево Припять и Пинские болота, а к северу до Пскова, Опочки и Луги». При этом он отметил, что Беларусь «составляет неотьемлемую часть дорогого Отечества нашего». Под термином «Отечество» тогда Рыпинский понимал Польшу — Речь Посполитую. Самих же беларусов автор книги охарактеризовал следующим образом: «Живет там простой народ славянского рода, издавна с родом Ляхов породненный, учтивый, но убогий и мало даже собственному Отечеству-Польше известный, хотя более всего ее полюбил» .

Таким образом, идеологическим отечеством для А. Рыпинского, несомненно, была Польша — Речь Посполитая, которая распостерлась, по его представлениям, от Балтики до Черного моря и от Сулы до ворот Смоленска. Объединение Беларуси с Польшей автор интерпретировал таким образом: «... Когда же выбрал он (беларуский народ) себе в конце Польшу за мать, бросился вместе с Литвой в ее попечительные объятия и прильнул к ней со всей сыновьей любовью».

Немного позже уже русскоязычный автор беларуского происхождения Павел Шпилевский, рассматривая проблему происхождения беларуского языка, пришел к выводу, что он являлся первоначалом всех остальных славянских языков, которые разрослись из него, а потом затмили своими ветвями [Германовіч І.К. Беларускія мовазнаўцы. Мінск, 1985].

Шпилевский называл беларусов потомками кривичей и дреговичей, родными братьями великорусов. Территорию Беларуси он описывает так:
«...Минская губерния составляет часть белорусского края, семью которого составляют жители Могилевской и Витебской губерний. Пределы нынешней Белоруссии в древности известны были под разными названиями оселищ славяно-русских племен. Этими племенами, населявшими нынешнюю Белоруссию, и, следовательно, нынешнюю Минскую губернию... были дреговичи, полочане и самое многочисленное и главное племя славянское — кривичи, рассеянные по Днепру, Западной Двине и Припяти».
В книге «Путешествие по Полесью и Белорусскому краю» Шпилевский повторяет свою идею о первенстве беларуского языка среди иных славянских языков:
«...дошедший до нас кривичский, или белорусский,язык дает нам возможность сравнить настоящий великорусский язык с древним славянским (...)

Устраненный благовременно от влияния монголизма и доселе не испытавший воздействия великорусского наречия, он сохранил свой старинный вид и характер и более остановился в своем развитии, чем претерпел, как думают некоторые, от польского и литовского наречий. Он был официальным языком литовского двора и правительства еще во времена язычества. Литовский Статут, памятник чрезвычайно важный для истории нашего законодательства и для древней русской филологии, писан на этом самом языке, который еще в исходе XVII в. употреблялся в документах, признаваемых в виленском магистрате и вообще во всех актах Западной и Южной России. На белорусском языке писаны и Литовская Метрика и Акты киевского суда, которые заключают в себе бесценные сокровища для нашей истории... На этом белорусском языке любили говорить, еще в конце прошлого века, минские, могилевские и витебские помещики; на нем до сих пор говорят более трех миллионов людей; даже бывшие в Минской, Могилевской и Витебской губерниях униаты говорили и писали метрические книги по-белорусски, или по-кривичски».
Таким образом, как и многие иные современники, Шпилевский называл беларуский язык «кривичским»: «Когда потеряло право гражданства в славяно-русской земле название кривичей и заменено именем Белоруссии, нельзя определенно сказать».

В отличие от А. Рыпинского и других польскоязычных авторов беларуского происхождения Шпилевский высказывает прямо противоположный взгляд на историю и политическую судьбу Беларуси:
«После тяжких годов иноплеменного ига потомки кривичей, минские белорусцы, наконец, вздохнули свободно и зажили жизнью родной — белорусской».
В то же время термин «белорусы» у П. Шпилевского имеет в первую очередь этническое наполнение, связанное с происхождением и языком. Беларусь также выступает у него прежде всего как этническое образование, а не исторический регион.

В 1863 г. в Вильно по инициативе руководства Виленского учебного округа была издана на беларуском языке книга «Разсказы на белорусском наречии», которая предназначалась для народных училищ. Историкам неизвестно, кто был автором этих рассказов. Скорее всего авторов было несколько, поскольку в книге используется несколько беларуских диалектов. В одном из рассказов — «Кто булы наши найдавнійшій диды и якая ихъ була доля до уній?», написанном на западнополесском диалекте, неизвестным автором впервые в истории излагалась концепция истории беларусов как самостоятельного народа, хотя, как отмечал автор, «родного народам, которые раньше жили и теперь живут в южных и восточных русских краях».

Границы Беларуси в этом рассказе очерчивались следующим образом:
«Сторона, где живут теперь пинчуки, минчуки, витебцы, могилевцы, называется Белой Русью; в этой стране с очень давних времен жил народ славянский... Народ этот поначалу назывался кривичами или кривичскими славянами... а были еще кривичи полоцкие — вот эти кривичи были нашими предками <...> Современная Витебская, Могилевская губернии, небольшая часть Псковской и Смоленской, значительная часть Минской губернии с Пинском, Мозырем и Туровом, часть Виленской до реки Дитвы и значительная часть Гродненской с городами Волковыском и Брестом были теми краями, где жил белорусский народ».
В этом описании беларуской территории автор пользуется языковым критерием в соответствии со знаниями того времени о распространенности беларуских диалектов. Такое понимание Беларуси постепенно вытесняет прежней региональный подход.

В популярном издании «Живописная Россия» Адам Киркор так описывает Беларусь:
«Сначала Белорусью называли только нынешния Могилевскую и Витебскую губернии... но в настоящее время, с этнографической точки зрения, как в племенном, так в бытовом и народном отношении, Белоруссией справедливо называют все три губернии: Могилевскую, Витебскую и Минскую. Исключение составляют только три уезда Витебской губернии, населенные Латышами. Можно бы сделать еще изьятие для Пинского, отчасти и Мозырского уездов Минской губернии, где наречие более подходящее к малороссийскому. Но все другия этнографические условия ничем особенным не отличают жителей этих уездов от Белорусскаго смежного племени. К Белоруссии принадлежит и часть Смоленской губернии... Этого мало. К Белорусскому племени надобно причислить жителей Вилейского и Дисненского уездов Виленской губернии, юго-восточной части Ошмянского и Свенцянского уездов и юго-восточной части Лидскаго уезда... (Виленской губернии), большую часть Новоалександровского уезда Ковенской губернии и большую часть Гродненской губернии. Этим не ограничиваются пределы Белорусского племени... Число жителей, принадлежащих к Белорусскому племени, считают до 3 миллионов, но оно в настоящее время гораздо больше».
Примерно в это же время Констанция Скирмунт, которая была уроженкой Пинска тогда в Минской губернии, в своей «Истории Литвы» придерживается традиционного регионального подхода в понимании термина «Беларусь». В географическом описании «давней Литвы» она перечисляет следующие исторические регионы: «собственно Литва», Жмудь, Русь Литовская, Подляшье, Полесье, Беларусь, Волынь, Украина с Северской Русью, Подолье. К «Литовской Руси» К. Скирмунт относит такие города, как Минск, Новогрудок, Клецк, Пружаны, Волковыск, Слоним, а к Беларуси — Полоцк, Витебск, Смоленск, Оршу, Рогачев, Могилев. Гродно, по мнению писательницы, входит в территорию «собственно Литвы», Брест — Подляшья, Пинск — Полесья.

Известный польский этнограф Оскар Кольберг назвал один из томов своих научных трудов «Беларусь-Полесье», хотя первоначально он планировал назвать этот том «Русь Черная, Русь Литовская, Полесье и Беларусь», которое более соответствовало сложившимся в польском обществе историко-географическим представлениям. Но вместе с тем под беларусами О. Кольберг понимает население всех этих регионов, разговаривающее на беларуском языке.

А в 1891 г. Франтишек Богушевич от имени Матвея Бурачка в предисловии к сборнику своих стихов «Белорусская дудочка» попытался создать понятный полуобразованному крестьянину образ беларуского идеологического отечества, одним из главных символов которого выступает у него именно язык:
«Может, кто спросит: где же теперь Беларусь? Там, братцы, Она, где живет наш язык: Она от Вильна до Мозыря, от Витебска за малым почти до Чернигова, где Гродно, Минск, Могилев, Вилна и много местечек и деревень...»
У Богушевича Беларусь не регион, и не просто своеобразная этническая территория, а сакральное пространство, и эта сакральность непосредственно связана с языком, на котором говорит большинство населения данного пространства.

На эволюцию смыслового наполнения терминов «Беларусь» и «беларусы» самое непосредственное влияние оказывала этнография и языкознание, а также этностатистические исследования, которые достаточно активно развивались в XIX в. Так, в 1825 г. во Вроцлаве было издано на польском языке исследование Станислава Плятера «География восточной части Европы», в котором приводились статистические данные об этническом составе населения на территории бывшей Речи Посполитой. В этих данных автор местное дворянство и мещанство относил к полякам, а крестьян — к русинам и литвинам. Русинский язык Плятер считал диалектом польского. Причем к русинам автор относил как крестьян униатского и православного исповедания, так и римско-католического. Подобное видение этнической ситуации на восточных территориях Речи Посполитой было характерным для шляхетских элит Беларуси в данный период.

А. Словачинский, автор статистического описания Польши, изданного в 1830-х гг. в Париже на польском языке, называл Польшей территорию бывшей Речи Посполитой и делил ее население в соответствии с этнической принадлежностью на поляков, русинов, евреев, литвинов, немцев, «москалей» и «волохов». Причем на первом месте в количественном отношении находились русины — 7520 тыс. человек, а численность поляков оценивалась цифрой в 6770 тыс. Однако сам автор называл такую этническую структуру населения устаревшей и настаивал на ее пересмотре:
«Представляется нам, что если с истинной точки зрения бросить исследовательский взгляд на население Польши, необходимо его делить не на народности, которые в варварские времена безосновательно были ей навязаны и которые по причине беспечности просуществовали до наших дней, а на религиозные вероисповедания; католики и униаты принадлежат к одной церкви и к одному Отечеству; подольские греки (имелись в виду православные) имеют отдельную от нас церковь, а значит, отдельное от нас и москалей (россиян) Отечество — это нация срединная».
В результате такого подхода, по мнению А. Словачинского, на территории бывшей Речи Посполитой приходилось «почти четверо поляков на одного русина». Русинов Словачинский в свою очередь делил на три ответвления: беларусов и чернорусов, украинцев, подолян и волынян, и червонорусов, или галичан. Таким образом, крестьянское население на территории современной Беларуси автор данного исследования называл беларусами и чернорусами.

Примерно в это время проводит свои исследования и известный российский статистик Петр Кеппен. В 1827 г. он издает работу о количестве и расселении литовского населения в Российской империи, которая имела также большое значение для определения этнической территории беларусов. А впервые в научной литературе статистические данные о количестве и расселении беларусов представил в своем известном исследовании «Славянский народопис» словацкий автор Павел Шафарик в 1842 г., который достаточно подробно описал границы этнической территории беларусов. Эти данные автор скорее всего получил от того же Кеппена. Шафарик также утверждал, что беларусы разговаривают на двух наречиях: «собственно белорусском» и «литовско-русском». Последнее, по мнению автора, было распространено в западных (Виленской, Гродненской и Минской) губерниях, или, как нетрудно догадаться, на территории исторической Литвы. П. Шафарик также указал на существование литературы на беларуском языке и вспомнил об издании католического катехизиса, «Энеіды навыварат» и беларускоязычных произведений Александра Рыпинского.

Имперская администрация в первой половине XIX в. мало интересовалась этнической структурой населения Западных губерний, и знания местных чиновников в этой области трудно назвать глубокими. Например, в 1837 г. гродненский губернатор в своем отчете утверждал, что сельские жители в его губернии, в Гродненском и Лидском уездах, принадлежат к католическому исповеданию и разговаривают на литовском языке, а крестьяне остальных уездов принадлежат к униатскому исповеданию и разговаривают на «испорченном» русском языке.

В 1843 г. академик П. Кеппен от имени Российской академии наук обратился к гродненскому губернатору с просьбой прислать в Петербург статистические данные относительно «нерусского» населения губернии. Губернатор в свою очередь приказал полицейским исправникам составить списки «инородцев» с разделением их на отдельные народности. Однако эти чиновники не имели ни желания, ни умения, ни опыта, чтобы достаточно профессионально выполнить задание. Например, земский исправник Волковысского уезда сообщил начальнику губернии, что в его уезде проживает 84 190 литовцев православного и католического вероисповедания. Таким образом, он посчитал «литовцами» все местное беларускоязычное крестьянское население. И подобное понимание национальной принадлежности местных жителей являлось достаточно распространенным. Впрочем, большинство полицейских чиновников ограничилось присылкой сведений о местных немецких колонистах и татарах. Можно утверждать, что интересы ученых в данном вопросе опережали потребности государственной администрации, для которой он представлялся несущественным.

Известный исследователь Гродненской губернии Павел Бобровский приводит в своей работе, изданной в 1863 г., статистические данные по этнической структуре населения, которые собрал в 1848 г. местный православный священник Григорий Парчевский. П. Бобровский не пишет о том, что послужило причиной написания труда Г. Парчевского: личный научный интерес или официальный заказ властей. Трудно представить, чтобы обычный священник смог выполнить такую сложную работу без помощи государственного и церковного аппарата. Большинство сельского населения Гродненской губернии Парчевский относил к «русским» и утверждал, что в северной части губернии они разговаривают на наречии, близком к беларускому, а в южной — к малороссийскому или волынскому. К полякам, которые, как утверждал Парчевский, разговаривают на польском языке и исповедуют католичество, он отнес шляхту, проживающую в отдельных околицах, и городское население. Главными критериями определения национальности для Г. Парчевского послужили язык и вероисповедание. Сам П. Бобровский большинство местных крестьян относил к числу чернорусов, тех же беларусов, и малороссиян, или лучше полешуков, или пинчуков, и бужан. Все славянское население губерний Бобровский делил на русских (черно-русов; по языку беларусов и малорусов) и «поляков-мазуров».

Следует также напомнить, что в 1849 г. в Петербурге было издано «Военно-статистическое обозрение Гродненской губернии». По мнению авторов этого труда, большинство жителей губернии составляли «славяноруссы», к которым они отнесли местное беларускоязычное крестьянское население.

В ноябре 1851 г. виленский генерал-губернатор предписал местной государственной администрации собрать сведения о количестве «русских» поселений. Любопытно, что полицейский исправник Гродненского уезда в ответ написал:
«Селений, населенных собственно по вероисповеданию русскими жителями, не имеется, и все местечки, селения, деревни и дворянские околицы населены туземными жителями, коренно здесь обитающими, которые по вероисповеданию смешаны... в одних деревнях более римо-католиков, в других — возвращенных из бывшей унии и присоединенных к православной церкви».
Гродненский губернатор письменно объяснил своему подчиненному, что «...под именем русских селений следует разуметь, что жители исповедуют православную веру».

В конце 50-х г. XIX ст. российское правительство по предложению Академии наук попыталось определить этническую структуру населения с помощью приходского духовенства всех конфессий. Священникам было предложено представить статистические данные о своих прихожанах с указанием их национальной принадлежности и домашнего языка. Но оказалось, что полученные данные отражали не столько реальную этно-языковую структуру населения, сколько представления о ней самого духовенства, что, впрочем, делает «приходские списки» очень интересным источником в исследовании механизмов национальной самоидентификации. Причем эти представления основывались прежде всего на исторических знаниях священников.

Например, в поданных духовенством материалах их прихожане часто называются кривичами, ятвягами, бужанами. Самим крестьянам эти термины были неизвестны. Католические священники обычно называли своих прихожан литовцами и поляками. Ксендз Индурской парафии в Гродненском уезде отнес местных жителей к польско-литовскому племени. Ксендз Квасовского прихода утверждал, что его прихожане «племени литовского. .. вообще разговаривают на белорусском наречии». Ксендзы из Малой Берестовицы и Крынок присоединили своих прихожан к «ядзвинго-литовскому племени». В результате в Гродненском уезде насчитывалось 2074 православных беларуса, 29 156 православных литовцев и 16 856 литовцев — католиков, 16 426 поляков-католиков и 8171 православный беларус.

Таким образом, в первой половине XIX ст. имперские власти мало интересовались проблематикой этнического состава крестьянского населения Беларуси. Исследования подобного рода проводились отдельными учеными и энтузиастами. Достаточно расплывчатыми были представления также и местной шляхты и духовенства. Наиболее распространенным стал сословно-конфессиональный подход к определению национальной принадлежности, в соответствии с которым шляхта католического исповедания считалась поляками, а крестьяне — «литовцами» и «русскими» («русинами»).

В начале 1860-х гг. интерес властей к этническим проблемам на беларусских землях заметно возрос, поскольку эти проблемы приобретали все большее политическое значение. Особенную роль здесь сыграло восстание 1863 г., когда вопрос об этнической принадлежности большинства населения стал одним из ключевых аргументов в идеологической борьбе противостоящих сил. Сразу же после восстания были изданы этнографические атласы А. Риттиха и П. Эркерта, которые содержали статистические данные об этнической структуре населения Беларуси.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Формирование воображаемого сообщества

Новое сообщение ZHAN » 20 авг 2020, 18:30

Этностатистикой активно стали заниматься и местные губернские власти. Например, в 1869 г. гродненский статистический комитет собрал и обработал сведения об этническом составе населения губернии (за исключением шляхты), где впервые большинство населения было отнесено к графе «белорусы». Причем определяли национальный состав жителей полицейские приставы, которые присылали свои данные в статистический комитет. Можно предположить, что эти чиновники не особенно углублялись в тонкости этнографии и языкознания. Например, сокольский земский исправник писал в Гродно, что в его уезде проживает сплошное беларуское население, которое разговаривает «испорченным русским языком». Довольно часто полицейские чиновники использовали термин «западно-руссы» для определения идентичности местных жителей. Но уже в статистическом комитете этот термин заменяли словом «белорусы». Таким образом царская администрация сознательно распространяла этноним «белорусы», хотя в Гродненской губернии он ранее использовался весьма редко.

Именно начиная с 1860-х гг. во всех официальных статистических документах беларусы выступают как отдельная народность, хотя в тех же исследованиях их вместе с великорусами и малорусами включают в общую графу «русские». Появление термина «белорусы» в официальных справочных изданиях, а затем и на географических картах, несомненно, стало существенным фактором в процессе развития беларуского нациостроительства, поскольку являлось необходимым элементом в механизме воображения нации как «воображаемого сообщества».

В польскоязычной литературе и кругах местной шляхетской интеллигенции еще долгое время продолжал употребляться термин «русины». Во время путешествия по реке Неман Р. Глогер писал, что «русины» сидели по берегам Немана до реки Белой Ганьчи. Термин «русины» использовался и самими крестьянами на беларуско-польском этноязыковом Пограничье. Этнограф Михаил Федоровский отмечал, что польские крестьяне, «мазуры», называли «русинами» своих беларускоязычных соседей.

Новый толчок проведению этностатистических исследований в западных регионах Беларуси дали события революции 1905 г. После издания в апреле 1906 г. разрешения на преподавание в начальных школах польского и литовского языков администрация Гродненской губернии проводит с помощью народных учителей исследование этнического состава населения Белостокского, Вельского и Сокольского уездов, расположенных на границе с Царством Польским. Была организована специальная этнографическая экспедиция, в уездах создавались специальные комиссии в составе предводителей дворянства, чиновников учебного ведомства и «местных, пользующихся доверием людей».

Результаты работы названных комиссий в целом совпадали с данными переписи 1897 г., хотя было одно весьма существенное отличие: жители южного Вельского уезда были отнесены к беларусам, а не к «малорусам», как в 1897 г. Трудно сказать, что послужило причиной такой перемены. Возможно, она отражала изменение самоидентификации местной интеллигенции и прежде всего учителей, на которых теперь возлагалось определение этнической принадлежности жителей. По результатам проведенной работы руководство губернии отмечало, что данные, представленные уездными комиссиями, не могут считаться абсолютно точными, поскольку точное определение «народности» возможно только научными силами, а членам комиссии пришлось считаться с существующими среди населения представлениями, согласно которым народность часто смешивалась с религией.

Сложно однозначно ответить на вопрос, в какой степени статистические данные и этнографические карты влияли на процесс формирования беларуского национального сознания. Несомненно, что это влияние было существенным. Знание географии и статистики населения во второй половине XIX — начале XX в. было уже достаточно распространенным среди местной интеллигенции. Более того, начала географии и статистики преподавались в народной школе. Ученик народного училища слышал от учителя, что он беларус, хотя эта «беларускость» подавалась в западнорусском духе, как часть более широко понимаемой «русскости». Но интеллигент крестьянского происхождения, и не только крестьянского, на психологическом уровне отождествлял себя с населением, которое называлось «беларусами», и с той территорией, которую заселяло это, беларуское, население, — с Беларусью.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Беларусы: нация Пограничья

Новое сообщение ZHAN » 21 авг 2020, 17:31

Национальная идентификация дворянских элит Беларуси в XIX — начале XX в.

Известный чешский исследователь проблематики национальных движений в Европе Мирослав Грох утверждал, что относительно участия дворянства в нациостроительстве так называемых «малых народов» действует железное правило: если дворян нет в социальной структуре этнической группы в самом начале национального движения, то и позже они не появятся среди национальных активистов. Этот тезис М. Гроха свидетельствовал о его в целом невысокой оценке роли дворянства в национальных движениях плебейских народов Центральной и Восточной Европы.

Является ли утверждение М. Гроха справедливым по отношению к беларуской ситуации? :unknown:

В Речи Посполитой обоих народов к «народу» (нации) причислялась, по сути, только шляхта, которая имела политические права. Но в XVIII веке под влиянием идей Просвещения многие представители шляхетских элит понимали под «народом» Речи Посполитой не только шляхту, но все общество, включая также и сословие в то время еще крепостных крестьян. Возрастание внешней угрозы со стороны могущественных соседей послужило катализатором развития процесса модерной польской нации. Причем этот процесс происходил не на этнической основе, а согласно просветительской модели гражданской нации, похожей на французскую или, как утверждает социолог Ришард Радик, в большей степени на испанскую модель:
«Перед упадком Речи Посполитой формировался в ней просветительский политический тип нации...»
Этноязыковые отличия в данном случае не играли исключительной роли:
«Язык понимался элитами клонящейся к упадку Речи Посполитой как средство социальной коммуникации, облегчающее распространение просветительских ценностей, интеграцию всего общества, а не как определитель понимаемого в этническом смысле этнокультурного сообщества».
Не имело существенного значения также и этническое происхождение индивида, тем более что польская и литовская шляхта считали себя потомками сарматов, римлян и других мифических народов.

Разделы Речи Посполитой не только не остановили процесс формирования современной польской нации, но, наоборот, даже ускорили его. И питательной социальной средой, которая поддерживала этот процесс, являлась, несомненно, шляхта. На территории бывшей Речи Посполитой, которая отошла к Российской империи, насчитывалось приблизительно около полумиллиона дворян-шляхты, причем примерно половина из них приходилась на земли Беларуси и Литвы. Это стало головной болью и трудно разрешимой проблемой для имперской власти. Согласно данным Министерства юстиции Российской империи за 1858 г., в 49 губерниях европейской части империи насчитывалось 305 тыс. дворян мужского пола, из которых на девять Западных губерний (к их числу официально относились Волынская, Виленская, Витебская, Киевская, Ковенская, Минская, Могилевская и Подольская) приходилось более 192 тыс., или примерно 2/3 от общей численности.

Удельный вес шляхты среди всего населения, по данным 1857 г., в Виленской губернии составил 6,04, Гродненской -4,69, Витебской -3,8, Минской -6,03, Могилевской -4,19%. Всего же в этих пяти губерниях насчитывалось на то время 220 573 дворянина мужского и женского полов, или около 5% всего населения, тогда как в центральных российских губерниях этот показатель нигде не превышал более 3%.


Безусловно, шляхта литовско-беларуских губерний не была однородной социальной группой. Даже в начале 1860-х гг., уже после десятилетий проведения российским правительством политики верификации дворянства, владельцы имений и крепостных крестьян составляли всего лишь около 14% от общей численности представителей привилегированного сословия в беларуско-литовских губерниях, а остальные 86% или имели в собственности небольшие земельные участки, которые и обрабатывали своими руками, или арендовали земельные наделы у помещиков, или добывали себе пропитание службой по найму у тех же помещиков. В свою очередь поместное дворянство делилось на владельцев огромных латифундий и тех, кто владел маленькими деревушками с несколькими десятками крепостных душ.

Дворянское сословие в Беларуси, как и остальных частей империи, до реформы 1861 г. существовало в первую очередь за счет сохранения консервативной системы барщинного, или фольварочного, хозяйства и крепостничества. Можно, на наш взгляд, согласиться с утверждением Р. Радика, что дворянство как социальная группа не было заинтересовано в развитии процесса формирования современной нации, который неизбежно подталкивал традиционное сословное общество к изменениям в направлении большей гомогенизации, ликвидации сословных барьеров, а это уже угрожало дворянству утратой привилегированного положения и имущественных прав. Вместе с тем именно из дворянства в Беларуси формировалась прослойка образованных людей, которые существовали за счет интеллектуального труда: учителя, врачи, адвокаты, инженеры и др. Именно эта молодая протоинтеллигенция производила и пропагандировала радикальные социальные идеи реформирования современного ей общества, в котором молодые, чаще всего небогатые, интеллектуалы не могли найти себе места и применения своим талантам.

После инкорпорации в состав Российской империи местное дворянство утратило некоторые политические права. Но в то же время не изменилась его доминирующая социально-экономическая позиция в местном обществе. Шляхта должна была мириться с наличием на своих землях огромной российской армии и гражданского административного аппарата (который, впрочем, в первой половине XIX в. формировался преимущественно из местных дворян), обеспечивать выплаты за счет своих крестьян государственных податей и поставку из их числа ректрутов на военную службу. Вместе с тем землевладельцы вскоре оценили и определенные преимущества новой ситуации и с помощью мощной военной машины империи начали усиливать давление на своих крепостных, отбирая у них земельные наделы и увеличивая повинности, что стало одной из главных причин серьезного ухудшения положения крестьянства Беларуси в первой половине XIX в. Увеличивалось количество местных дворян на российской военной и гражданской службе. В первой трети XIX в. государственный аппарат в западных губерниях почти целиком состоял из представителей шляхты, включая даже должности губернаторов.

Однако симбиоз польского дворянства и имперской власти не мог быть прочным, причиной чему являлись цивилизационные, культурные отличия, преодолеть которые российское правительство было не в состоянии. Относительно либеральную политику Павла и Александра I дворянские элиты «возвращенных» земель использовали для успешного развития польскоязычной системы образования. Эта система, проект который разработала еще в XVIII в. знаменитая Эдукационная комиссия, переживала настоящий расцвет. Именно выходцы из среды дворянства составляли абсолютное большинство студентов Виленского университета (который по численности студентов являлся самым крупным университетом Российской империи) и учащихся средних учебных учреждений в беларуско-литовских губерниях. Идея возрождения Речи Посполитой, идеализация вольной и демократической шляхетской республики, ненависть к деспотической империи все более ширились в среде дворянства, в первую очередь среди студенческой и школьной молодежи. Ярким примером проявления этих настроений стала деятельность тайных обществ филоматов и филаретов в Виленском университете.

После событий восстания 1830-1831 гг. российское правительство активизировало политику «разбора» шляхты. Царские указы от октября 1831 г. и ноября 1832 г. значительно усложнили возможности доказательства дворянского происхождения и предписывали местным властям переводить мелкую «околичную» шляхту в отдельные сословные разряды «однодворцев» и «граждан». В результате 30-летней реализации этой политики в беларуско-литовских губерниях было лишено дворянских прав около 100 тыс. человек, что, естественно, вызывало недовольство и ненависть к Российской империи у мелкой шляхты.

Российское правительство предприняло также ряд шагов, направленных на ограничение роли шляхты в местном государственном аппарате и на ликвидацию тех особенностей дворянского самоуправления, которые еще сохранялись со времен Речи Посполитой. Также в соотвествии с указом Николая I от 12 октября 1835 г. в Волынской, Виленской, Гродненской, Минской и Подольской губерниях и Белостокской области право участия в дворянских выборах сохраняли только те землевладельцы, которые не менее 10 лет находились на государственной военной или гражданской службе.

Этот указ очень сильно сократил количество дворян, которые могли участвовать в сословных выборах. Например, в Гродненской губернии в 1848 г. в дворянских выборах во всех девяти уездах участвовали всего 126 человек. Кроме того, губернаторы лично проверяли списки кандидатов на выборные дворянами должности и могли безо всяких объяснений отклонить любую кандидатуру из-за политической неблагонадежности, даже если кандидат отвечал всем формальным требованиям. Фактически российское правительство низвело в этих губерниях дворянское самоуправление до роли составного элемента местного государственного аппарата, что вызывало сильное недовольство поместного дворянства.

Усложнение международного положения империи в начале 50-х гг., XIX ст., а затем и события Крымской войны вызвали новые ограничительные относительно дворянства Западных губерний постановления российской власти. Например, местные землевладельцы на 6 лет утратили права избирать из своей среды уездных судей, которых теперь назначали государственные власти. Особое же недовольство вызвал указ, согласно которому дети землевладельцев, достигшие совершеннолетия, обязаны были поступать на военную или гражданскую службу, причем обязательно в центральные губернии империи.

Правительство предпринимало также шаги, которые должны были способствовать культурно-языковой интеграции шляхты Западных губерний с российским дворянством. Согласно указу Сената от 13 июля 1837 г., дети бедных дворян католического исповедания, за «казённый кошт» окончившие государственные гимназии и универстеты, должны были прослужить не менее 5 лет в великорусских губерниях. Другим указом 1838 г. уроженцам Западных губерний католического вероисповедания, желавшим поступить на государственную службу в центральные учреждения империи в Петербурге или Москве, также предписывалось сначала прослужить 5 лет в великороссийских губерниях, вне столиц. Это объяснялось тем, что «для большего удобства необходимо учиться русскому языку». Одновременно тем российским чиновникам, которые соглашались перейти на службу из великорусских в Западные губернии, предоставлялись льготы. Правда, эта политика существенных успехов правительству не принесла, и вплоть до восстания 1863 г. большинство чиновников губернских государственных учреждений состояло из представителей местного дворянства католического вероисповедания.

Уже после восстания 1831 г. российское правительство предприняло целый ряд мер, направленных на национально-культурную ассимиляцию дворянства Западных губерний с дворянством российским. Например, в учреждениях дворянского самоуправления в делопроизводстве нельзя было использовать польский язык. За исполнением этого распоряжения должны были следить начальники губерний.

В мае 1842 г. Николай I приказал министру внутренних дел, «чтобы в возвращенных от Польши губерниях устные предложения дворян на общих собраниях и рассуждения относительно этих предложений происходили не иначе как по-русски».

На протяжении 1830-х гг. преподавание всех школьных предметов в Западных губерниях было переведено с польского языка на русский, а в 1840 г. в большинстве средних учреждений вообще отменялось преподавание польского языка и литературы.

Все эти запретительные меры приносили скорее обратный эффект. Польский язык и литература изучались в домашних условиях, а уровень преподавания русского языка и российской истории редко был достаточно высоким.

После поражения в Крымской войне и восхождения на российский трон Александра II наступил период либерализации внутренней политики империи. В декабре 1856 г. был издан указ, согласно которому дворянству Западных губерний предоставлялись те же права, что и дворянству центральных губерний, относительно участия в сословных выборах. В этой ситуации поместное дворянство беларуских губерний чрез сословные учреждения стало достаточно активно требовать большей самостоятельности и свободы действий в местной жизни. Так, дворянство Витебской губернии даже предложило императору в 1858 г. основать в Полоцке университет, на что, правда, последовал решительный отказ.

Но после восстания 1863 г., главной действующей силой в котором выступило опять же дворянство, российское правительство обрушило на это сословие Западных губерний новые репрессии. Была резко активизирована политика «разбора» мелкой шляхты. В результате реализации указа от 23 сентября 1864 г. количество дворян на беларуско-литовских землях сократилось наполовину — с 158 до 80 тыс. душ мужского пола. Фактически полностью упразднялось дворянское самоуправление, которое превратилось в чисто бюрократический орган в системе государственной власти.

В июле 1863 г. виленский генерал-губернатор Михаил Муравьев приказал начальникам губерний собственной властью назначать государственных чиновников на должности, которые по закону занимали избранные дворянством лица, в том числе и на должности уездных и губернских предводителей дворянства. Дворянские же выборы вследствие введения военного положения и чрезвычайных законов вообще не проводились.

Гродненский губернатор Скворцов писал в Министерство внутренних дел: «При настоящем состоянии здешнего края было бы неудобно и вредно допускать выборы в дворянском сословии Гродненской губернии до тех времен, пока большинство помещиков-землевладельцев не будет состоять из лиц православного исповедания».

Таким образом, возможность возобновления деятельности дворянского самоуправления на беларуских землях непосредственно обусловливалась изменениями в национальном и конфессиональном составе поместного дворянства. Фактически сословное дворянское самоуправление в Беларуси так и не возродилось.

Исходя из тех же рассуждений, российское правительство отказалось проводить в «западных» губерниях и земскую реформу, которая предусматривала создание всесословных выборных органов местного самоуправления. В 1862 г. на беларуских землях из 9929 землевладельцев насчитывался, в соответствии с официальной терминологией, 9261 «поляк» (главным критерием принадлежности к польской нации в глазах правительства являлось римо-католическое исповедание). Удельный вес непольских помещиков, преимущественно россиян и немцев, был наиболее высоким в Витебской губернии -12,55%, а самым низким в Минской -1,89%. Естественно, что при таких соотношениях «поляки» неизбежно получили бы абсолютное большинство в органах местного самоуправления и суда, поскольку созданная в Российской империи система выборов в эти учреждения как раз обеспечивала полное преимущество поместного дворянства, что в великорусских губерниях вполне соответствовало видам правительства, но в Западных губерниях было для него неприемлемым.

Виленский генерал-губернатор Михаил Муравьев по этой причине категорически выступал против введения земств в Беларуси и Литве и писал в Петербург: «Общее выборное начало, положенное в основание земских учреждений, поставило б всю хозяйственную жизнь края в зависимость от враждебных нам большей части дворянства, мелкой шляхты и городского сословия польского происхождения и католического вероисповедания и тем самым подчинило и крестьянское сословие их влиянию, которое поляки, конечно же, использовали бы против нас». Центральное правительство целиком согласилось с точкой зрения виленского генерал-губернатора, и введение земств на беларуско — литовских землях было отложено на неопределенное время.

С целью изменить национальный и конфессиональный состав поместного дворянства в Западных губерниях российское правительство радикально активизировало в 1860-х гг. политику поддержки или, точнее, насаждения российского землевладения. В соответствии с принятыми в 1864 и 1865 гг. законами российские чиновники, и вообще лица «русского» происхождения, получали значительные льготы при приобретении в собственность земельных участков. Именно им в первую очередь продавали конфискованные государством имения участников восстания.

Особенно важное значение имел закон от 19 декабря 1865 г., который запрещал «лицам польского происхождения» приобретать в собственность в Западных губерниях землю иным путем, кроме как по наследству. На местную государственную администрацию были возложены установление национальности покупателей и проверка их политической благонадежности.

В результате проведения в жизнь означенной политики количество землевладельцев «непольского происхождения» в шести Северо-западных губерниях возросло с 845 в 1862 г. до 1736 в 1868 г. и достигло 13% количества помещиков в Беларуско-Литовском крае. Однако главной цели — кардинальным образом изменить национально-конфессиональный состав поместного дворянства — правительству достигнуть так и не удалось, и ни в одной из Северо-западных губерний «непольские» помещики не смогли достичь количественного большинства.

Репрессии против дворянского сословия на землях Беларуси после восстания 1863 г., активизация политики «разбора» шляхты привели к существенному сокращению ее численности с 228,5 тыс. в 1863 до 121,7 тыс. в 1867 г. Перепись населения 1897 г. зафиксировала в пяти Северо-западных губерниях 241 029 дворян обоих полов, или 2,9% численности населения.

Несмотря на значительное сокращение удельного веса дворянства в социальной структуре населения Беларуси во второй половине XIX ст., а также ограничительную политику российских властей, роль дворянства, в первую очередь крупных землевладельцев, в местной экономической, культурной, а также и политической жизни оставалась очень высокой.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59231
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

След.

Вернуться в Беларусь

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1