Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Этногенез беларусов

Этногенез беларусов

Новое сообщение ZHAN » 02 фев 2020, 15:48

Болезненность, с которой многими воспринимается наиболее обоснованная и логичная концепция происхождения беларусов, сама по себе показательна. Главная причина, на мой взгляд, заключается в том, что эта концепция доказывает сравнительно позднее формирование собственно беларуского этноса.
Изображение

Многим почему-то психологически проще продираться через бесконечные противоречия, которые порождает любая попытка обосновать многовековую и даже многотысячелетнюю обособленность беларусов от русских и украинцев. На этом пути приходится вновь и вновь объяснять, почему у столь древнего этноса никогда не было свойственного только ему имени, отбирать этнонимы и изрядные куски истории у соседей, вопреки очевидности доказывать, что все прежние интерпретации, например, понятия «литвины» были ошибочными.

Это выглядит столь же забавной борьбой за совочки в детской песочнице, каковым нам представляются потуги некоторых украинских коллег усмотреть изображение тризуба на костях из палеолитических стоянок или уверенность литовцев, что это их непосредственные предки дали названия рекам по всей Восточной Европе.

На мой вкус, оказаться в компании молодых энергичных этносов, в одном ряду с американцами, бразильцами или австралийцами, для беларусов не зазорно.

Во всяком случае, это ничуть не хуже, чем отстаивать свое типологическое тождество с какими-нибудь басками или курдами, или подобно армянам с их «Великой Арменией» грезить об утраченном величии «Беларускай дзяржавы ВКЛ».

Но на вкус и цвет, как известно, товарищей нет. Тех, для кого представление о древности своего народа важнее логики и очевидности, я призываю просто не читать эту тему, дабы понапрасну не испытывать негативных эмоций. Всех же остальных приглашаю ознакомиться с моими представлениями о происхождении беларусов в наиболее полной и развернутой на сегодняшний день форме.

Беларуский этнос возник в результате длительных исторических процессов. Его этнокультурный фундамент сложился в эпохи античности и раннего средневековья, но после этого беларусы прошли еще долгий путь, прежде чем обрели современное имя и четкое самосознание.

Ключевыми вехами на этом пути следует считать:
1) формирование праславянского этнического массива и его отособление от балтов и других индоевропейцев;
2) формирование собственно славянского этноса;
3) расселение славян на территории Беларуси и их взаимодействие с субстратным населением;
4) обособление восточных славян в рамках древнерусской цивилизации;
5) разделение «русских» жителей ВКЛ и Московского государства;
6) отделение беларусов от украинцев после Люблинской унии.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Истоки славянства

Новое сообщение ZHAN » 03 фев 2020, 16:05

Исторические корни славянских языков, к числу которых принадлежит и беларуский, уходят в эпоху распада древнеевропейской языковой общности. По мнению линвистов, такая общность существовала уже после того, как от древнего индоевропейского ствола отделились предки хеттов, индоариев, греков, армян, фракийцев. В ее рамках тесно контактировали предки италиков, кельтов, иллирийцев, германцев, славян и балтов. [Гамкрелидзе Т.В., Иванов В.В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и пракультуры. Т. I. Тбилиси, 1984.]

В этот же ряд входили и венеты – адриатические (от их имени происходит название современной Венеции), а по мнению многих исследователей – и другие, упоминаемые античными авторами в Иллирии, Бретани, на южном побережье Балтики. (Подробнее в теме Праславяне)

Наилучшим археологическим соответствием является культурная общность полей погребальных урн, существовавшая в позднем бронзовом веке (примерно с середины XIV в. до н.э.) на территории Центральной Европы. Можно согласиться с мнением В. В. Седова, что распаду древнеевропейской языковой общности хорошо соответствует образование в финале бронзового и начале железного века (с Х по VI вв. до н.э.) ряда самостоятельных культур в ареале полей погребальных урн и зоне его влияния: западногальшатской (кельты), восточногальштатской и затем иллирийского гальшата (иллирийцы), вилланова (италики), ясторфской (германцы), эсте (адриатические венеты), западнобалтийских курганов (балты), а также разных групп лужицкой культуры и производной от нее поморской. [Монгайт А.Л., Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. – М.: Наука, 1974; Седов В. В. Славяне. Историко-археологическое исследование. М., 2002.]

Некоторые специалисты допускали, что сам этноним «венеты» возник в лужицком ареале и именно с его наследием следует связывать позднейшие сведения о прибалтийских венетах. [Milojćić V. Zur Frage der “Lausitzer Wanderund” // Germania, 1952; Хенсель В. Венеты, венеды и их связь с населением Северной Италии и Польши// Древности славян и Руси. М., 1988.]

Распад древнеевропейской общности (по В. В. Седову)
Изображение
а- ареал среднеевропейской культурно-исторической общности полей погребальных урн: б - основные направления расселения; в - ареал западногальштатской культуры; г - ясторфской культуры; д - культуры подклешевых погребений; е - поморской культуры (окраинные балты); ж - западнобалтских курганов; з - культуры италийских племен; и - восточногальштатской культуры; к - культуры эсте

Позиция В. В. Седова по атрибуции культур, на которые распалась древнеевропейская общность, требует уточнения лишь в одном пункте. Он связывал с культурой курганов только западных балтов (предков прусов и ятвягов), а предками литовцев и латышей считал носителей культуры штрихованной керамики. Но последняя сформировалась независимо от общности полей погребальных урн, на основе синтеза поздних культур шнуровой керамики и пережиточных культур «лесного неолита». Ее носители никак не могли иметь отношения к балто-италийским контактам. Если уж связывать общность погребальных урн с древннеевропейцами, то культуру штрихованной керамики считать балтской неправомерно.

Образование новых языковых общностей. 1350–500 гг. до н.э.(карта из издания: Гістарычны атлас Беларусі. Т. 1: Беларусь ад старажытных часоў да канца XVIIIст. Варшава, 2008).
Изображение

Следует отметить, что существует альтернативная локализация древнеевропейской общности – ее связывают с ареалом культур шнуровой керамики. Но эта концепция противоречит выводам лингвистов о времени прекращения контактов балто-славяно-германского языкового ареала с кельто-иллиро-италийским. Связи между культурами шнуровой керамики, имеющими хоть какое-то отношение к формированию италиков и балто-славян, могли бы существовать только во время так называемого общеевропейского горизонта шнуровой керамики. Он относится к позднему неолиту, согласно калиброванным радиоуглеродным датам – около 2,9–2,5 тыс. лет до н.э. Такая дата разделения выглядит слишком ранней.

Общими для индоевропейских языков (включая и те, что обособились задолго до стадии древнеевропейского единства) являются названия сакрального царя (рекса), бронзы (меди) и драгоценных металлов, меча, колесной повозки и деталей конной упряжи, терминов кузнечного дела, купли-продажи и владения собственностью. [Гамкрелидзе Т.В., Иванов В.В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Т. II.]

Все это соответствует реалиям скорее бронзового века, а не позднего неолита.

Что касается этногенеза славян, то наибольший интерес в этой перспективе приобретает поморская культура (именуемая в литературе также восточнопоморской, поморско-подклешевой), сложившаяся на базе одной из групп лужицкой культуры в V веке до н.э. Выше уже упоминалась возможная связь лужицкой культуры с прародиной венетов. Основанием для такого предположения служит приводимая рядом античных авторов (Гесиод, Эсхилл, Эврипид, Никандр и др.) мифологическая традиция о янтарной реке Эридан, смутно ассоциируемой со страной венетов. [Kolendo J. Swiat antzczny i barbarzyncy: Teksty, zabytki, refleksija nad przeszloscia. Seria podrecznikow, tom 1. Warszawa, 1998.]

Позже, в римское время, этот сюжет был отождествлен с рекой Пад (По) и землями адриатических венетов, о чем пишет Плиний Старший в своей «Естественной истории». [Плиний Секунд Г. Естественная история // Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. Вестник древней истории. 1949. №2.]

Однако месторождений янтаря, сопоставимых с балтийскими, там нет. При этом римские авторы І-ІІ вв. н.э. размещали на южном побережье Балтики каких-то других венетов (венедов), отличных от адриатических. Страбону в начале І в. н.э. была известна версия о том, что адриатические венеты являются колонистами одноименного народа (который он относил к кельтам), обитавшего где-то на берегу Океана.

Со времен Плиния существуют разные толкования связи янтаря с венетами. Возможно, адриатические венеты первыми наладили торговые связи с Прибалтикой через свою гипотетическую прародину в бассейне Вислы (наиболее вероятного претендента на роль первоначального Эридана) и познакомили греков с янтарем, в связи с чем их страна стала восприниматься как родина этого ископаемого.

Все это служит аргументами в пользу высказывавшейся многими исследователями гипотезы о том, что носители поморской культуры могли, подобно своим дальним родичам из долины По, называться венетами или венедами. Хотя эту гипотезу принимают далеко не все, она позволяет построить наименее противоречивую концепцию происхождения славян. Это не означает, что поморских и тем более адриатических венетов следует напрямую считать славянами. То были родственные этносы с языками древнеевропейского происхождения, которые отличались между собой примерно так же, как и от других языков той же группы – прабалтского (носители культуры западнобалтийских курганов), прагерманского (ясторфская культура) и др. Но язык носителей поморской культуры следует считать той основой, на которой тысячелетием позже сложился собственно славянский язык. Других претендентов на эту роль просто не остается, ибо остальные культуры этого круга или не имели непосредственного продолжения, или надежно связываются с другими этносами. См. Сравнительное языкознание и его роль в поиске праславян.

Ареал поморско-подклешевой культуры в V–IV вв. до н.э. (По В.В.Седову).
Изображение
а — могильники с подклёшевыми погребениями; б — первоначальный регион поморской культуры; в — территория расселения племен поморской культуры; г — ареал лужицкой культуры; д — ясторфской культуры (германцы); е — западного гальштата (кельты); ж — восточного гальштата (иллирийцы); з — западно-балтских курганов (балты); и — штрихованной керамики (по В. Седову – территория восточных балтов); к — милоградской культуры; л — скифской культуры; м — дакийских племен.

Это значит, что первый этап этногенеза славян протекал в основном на землях современной Польши. Лишь на крайнем юго-западе, в районе Бреста, поморская культура проникала на беларускую территорию. Остальная часть Беларуси была занята культурами, в сложение которых основной вклад принесли потомки древней общности шнуровой керамики, слившиеся с племенами «лесного неолита». Им предстояло сыграть роль субстрата для будущих беларусов, а также русских, литовцев, латышей и в какой-то мере – финских народов (формирование которых происходило в это же время в ареале ананьинской, позднекаргопольской и лукконсаарской культур на севере Восточной Европы).

Чаще всего язык этого субстрата на основании данных гидронимии считается балтским, но с этим можно поспорить. Дело в том, что лингвисты обычно исходят из предположения, что в прошлом существовал примерно такой же набор языков, как и сейчас. Пытаясь истолковать какое-то географическое название, непонятное нынешним жителям, они ищут соответствия в других современных языках. Но порой равно убедительные этимологии находятся сразу в нескольких, причем заведомо неродственных языках. Так, известен целый ряд топонимов, которые находят параллели одновременно в балтских и финно-угорских языках. Это относится в частности, к гидронимам Ловать, Пола, Тосна, Цна, Нарва и др.

Означает ли это, что на этой территории жили некогда предки либо балтов, либо финнов, как предполагают участники затянувшейся «балто-финской дискуссии»?[Топоров В. Н. К вопросу о древнейших балто-финноугорских контактах по материалам гидронимии // Балто-славянские исследования 1988-1996: сборник научных трудов / Российская Академия наук, Институт славяноведения и балканистики. – Москва: Индрик, 1997.]

Совсем необязательно. В прошлом несомненно существовали языковые группы, которые полностью исчезли. И балты, и финны могли заимствовать слова, на основании которых строятся этимологии, из некоего общего источника.

Характерно, что гидронимия, имеющая прямые аналогии в Литве и Латвии, в последние десятилетия выявлена практически на всех территориях, где некогда были распространены культуры шнуровой керамики: не только в верхнем Поднепровье, [Топоров В.Н., Трубачев О. Н., Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья. Москва, 1962] но и на верхнем Дону, [Топоров В.Н. Балтийские следы на Верхнем Дону // Балто-славянские исследования. 1988-1996. Москва, 1997] в бассейнах Оки [Топоров В.Н. Балтийский элемент в гидронимии Поочья. I // Балто-славянские исследования. 1986. Москва, 1988; Он же. Балтийский элемент в гидронимии Поочья. II // Балто-славянские исследования. 1987. Москва, 1989; Он же. Балтийский элемент в топонимии Поочья. III // Балто-славянские исследования. 1988-1996. Москва, 1997; Откупщиков Ю.В. Древняя гидронимия в бассейне Оки // Балто-славянские исследования XVI. Москва, 2004], Вислы и Одера, [Орел В.Э. Неславянская гидронимия бассейнов Вислы и Одера // Балто-славянские исследования. 1988-1996. Москва, 1997] а также по всей Новгородской земле, [Васильев В.Л. Древнебалтийская топонимия в районе Новгородской земли // История и археология Новгорода. Вып. 21. Новгород: Новгородский гос. объед. музей-заповедник, 2007] где о присутствии балтов в железном веке говорить уж никак не приходится.

Продолжая по инерции именовать эту гидронимию «балтской», лингвисты путаются сами и запутывают читателей. Она оставлена носителями древних вымерших языков, остатки которых сохранились (в качестве заимствований) прежде всего в современных балтских языках, но частично также в финских. Именно этот заимствованный лексический пласт определяет специфику литовского и латвийского языков, отличая их от других потомков древнеевропейской языковой общности. Прабалты уже на ранней стадии своего этногенеза впитали значительную часть древнего субстрата, что подтверждается и географией генетических маркеров. По наиболее показательным маркерам Y-хромосомы литовцы и латыши практически не отличаются от эстонцев – отпрысков финской языковой общности, наслоившихся на тот же субстрат.

Отрывочные сведения о древнем населении будущей Беларуси дошли до нас благодаря описанию Скифии и прилегающих земель, сделанному в середине V в. до н.э. Геродотом. [Геродот. История. М., 2007.]

Из многочисленных его толкований отметим высказанную С. Е. Рассадиным идею о том, что расселение некоторых народов, упомянутых Геродотом. не может быть точно соотнесено с ареалами археологических культур, а приходится скорее на их стыки. [Рассадзін С.Я. Землі амаль невядомыя. Будучая Беларусь паводле антычных манускрыптаў. Мінск: Полымя, 1996].

Это может объясняться тем, что их материальные черты стали в это время очень похожими благодаря сильной «скифской вуали» – распространению престижных вещей, украшений, оружия и определенных мировоззрений, придавшему этим культурам характерный колорит. Пространство, частично затронутое влиянием скифов, археологически определяется как милоградская культура. Более-менее конкретные сведения Геродота касаются только ее южной части, которую вместе с прилегающей частью собственно скифской лесостепной культуры можно связывать с упомянутыми им неврами и скифами-земледельцами. Далее на север Геродот размещает полумифических «андрофагов» (людоедов). Видимо, так в сознании эллинов отразилось почти неизвестное им население культур штрихованной керамики и днепро-двинской, социальный уровень которых действительно выглядит более примитивным по сравнению с культурами скифского круга.

Северная периферия Скифии и античного мира. VIII/VII–IIIвв. до н. э.(карта из издания: Гістарычны атлас Беларусі. Т. 1: Беларусь ад старажытных часоў да канца XVIIIст. Варшава, 2008).
Изображение
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Начало великих миграций

Новое сообщение ZHAN » 04 фев 2020, 15:54

Очень важный для формирования будущих беларусов этап приходится на II век до н.э. – первую половину I века н.э., когда преемственность населения на территории Беларуси была нарушена сильными миграционными движениями. Доминирующим этносом в Западной и Центральной Европе в это время были кельты – создатели латенской культуры, давшей название целой эпохе.

Культуры, сложившиеся под сильным кельтским влиянием, археологи называют латенизированными (к их числу принадлежат пшеворская, оксывская, зарубинецкая, поянешти-лукашевская). По археологическим данным, они сформировались в результате волны последовательных миграций, исходным пунктом которых была восточная окраина ясторфской культуры – в частности, ее губинская группа, впитавшая сильный субстрат предшествующей беловицкой культуры.

Носители и ясторфской, и беловицкой культур являлись потомками традиции полей погребальных урн, при этом ясторфская культура довольно надежно отождествляется с ранними германцами.

Во всех латенизированных культурах прослеживается ясторфский компонент, а своеобразие каждой из них придает его сочетание с другими компонентами. При этом вклад собственно кельтов представляется археологам минимальным. Скорее это была кельтская «вуаль», сменившая скифскую.

Культуры позднего латена (карта автора из издания: Вялікі гістарычны атлас Беларусі у 3-х тамах. Т.1. Мінск: Белкартаграфія. 2009).
Изображение

Письменных свидетельств этих процессов почти нет. Как раз в этот период эллинистические государства, продолжавшие линию развития древнегреческой цивилизации, постепенного поглощались молодой и воинственной Римской державой. Ее историки не успели еще создать собственную традицию относительно Северного Причерноморья и в основном механически повторяли сведения своих эллинских предшественников, к которым относились с большим пиететом. Наибольшую ценность имеют энциклопедические труды Страбона и Плиния Старшего. Написанные в самом конце латенской эпохи, они в значительной степени опираются на более ранние представления. Кроме того, существуют отрывочные сообщения римских и греческих авторов (Помпей Трог, Тит Ливий, Псевдо-Скимн и др.), связанные с описанием событий в Македонии и государстве Митридата Евпатора, которые как раз тогда стали объектами римской экспансии, и с нашествием прогерманских племен на земли кельтов на рубеже II – I вв. до н.э. Они зафиксировали смену населения в низовьях Дуная, где фракийское племя даков создало большое протогосударство, и в причерноморских степях, где на смену скифам пришли с востока новые кочевники – сарматы.

В более северных областях также происходили кардинальные перемены. Поморская и милоградская культуры исчезли в результате переселения с запада носителей латенизированных культур. Главную роль в этой экспансии играла группировка племен, известная под общим именем «бастарны». [Щукин М.Б. Проблема бастарнов и этнического определения поянешти-лукашевской и зарубинецкой культур. // Петербургский археологический вестник. Вып.6. 1993; Щукин М.Б. Забытые бастарны // Stratum plus. № 5. 1999.]

Первое упоминание про их передвижение сохранилась в передаче Помпея Трога и относится приблизительно к 230 г. до н.э. Уже около 216 г. до н.э. бастарны фиксируются где-то в низовьях Дуная. Как раз этим временем датируется возникновение пшеворской, зарубинецкой и поянешти-лукашевской культур, в которых ясторфский компонент сочетается с македонскими и другими балкано-дунайскими заимствованиями, а также с чертами местных предшествующих культур.

Зарубинецкая культура является свидетельством того, что эти процессы затронули южную часть Беларуси. Все археологи признают в ее составе ясторфский компонент, а также субстратные: милоградский в верхнеднепровской группе и позднескифский в среднеднепровской. Неоднозначно трактуется присутствие поморского компонента. В первых исследованиях зарубинецкой культуры он признавался чуть ли не главным, но недавно В. Е. Еременко попытался доказать, что поморская культура исчезла за несколько десятилетий до возникновения зарубинецкой. Бесспорных датирующих вещей, приходящихся на середину ІІІ в. до н.э., по его мнению, нет. [Еременко В.Е. Процесс латенизации археологических общностей позднего предримского времени Восточной Европы и сложение зарубинецкой культуры. Автореф. ... канд. ист. наук. Л. 1990; Еременко В.Е. "Кельтская вуаль" и зарубинецкая культура. СПб, 1997.]

Эту мысль разделяет и Е. В. Максимов. [Максимов Е.В. О контактах населения Центральной Европы с зарубинецкими племенами Среднего Приднепровья // Stratum plus, №4, 2000].

В этой связи принципиальным выглядит мнение К. В. Каспаровой: часть керамического комплекса зарубинецкой культуры имеет выразительные параллели в поморской керамике. При допущении разрыва между ними объяснить эту связь невозможно. [Максимов Е.В. О контактах населения Центральной Европы с зарубинецкими племенами Среднего Приднепровья // Stratum plus, №4, 2000].

Очень важны результаты количественного анализа керамических форм зарубинецкой посуды, выполненные С. П. Пачковой. Поморские формы присутствуют во всех вариантах зарубинецкой культуры, особенно выразительно – в полесском (около 60 % всей керамики) и среднеднепровском (более половины). В возникшем позже других верхнеднепровском варианте такие формы выражены слабее – 35 %, что почти равно доле керамики, восходящей к губинской группе ясторфской культуры. [Пачкова С.П. К вопросу о процессе латенизации зарубинецкой культуры // Stratum plus, №4, 2000.]

Это подтверждает вывод Каспаровой о наличии в зарубинецкой культуре самостоятельного поморского компонента, отличного от ясторфского.

Что касается хронологии, то в том же исследовании Пачковой отмечены находки на поморских памятниках Польши застежек-фибул, время бытования которых совпадает с ранним периодом зарубинецкой культуры – 225–180 гг. до н.э. Украинский исследователь В. Шкоропад вообще датирует поздний этап поморской культуры на Волыни второй половиной ІІ – началом І в. до н.э. [Шкоропад В. Особливостi поморсько-кльошовоi культури на Волинi // Збірник навчально-методичних матеріалів і наукових статей історичного факультету. Вип.5. 2000.]

Получается, что хронологического разрыва между поморской и зарубинецкой культурами не было. Более того, они какое-то время сосуществовали.

Наличие выраженного поморского компонента в составе зарубинецкой культуры позволяет предполагать, что она была полиэтничной. К такому выводу приходили многие исследователи. Та же С. П. Пачкова объясняла ее возникновение приходом германского компонента (собственно бастарнов или кимвров и скиров), включивших в свои воинственные дружины немало выходцев из подчиненных ими племен. После балканских походов бастарнов в 179–175 гг. до н.э., засвидетельствованных античными авторами, произошла перегруппировка: собственно ястрофский компонент концентрируется преимущественно в прикарпатских землях, где дает начало поянешти-лукашевской культуре, а примкнувшие иноплеменники возвращаются на Полесье и в Приднепровье, где завершается формирование зарубинецкой культуры. Такой же смешанный характер (ясторфско-поморский, но без милоградского и позднескифского субстратов) определяет своеобразие оксывской и ранней пшеворской культур (в сложении последней могли принимать участие также кельты).

В середине ІІ в. до н.э., по наблюдениям В. Е. Еременко, связи зарубинцев с родственными латенизированными культурами временно прерываются. В это время их экспансия направляется вверх по Днепру, где на месте последних остатков милоградской культуры формируется верхнеднепровский вариант зарубинецкой, представленный памятниками типа Чаплин. По мнению Еременко,
«Чаплин явно оставлен населением, занимавшим в зарубинецко-поянештской общности обособленное положение».
[Еременко В.Е. Новые перспективы исследования планиграфии и топохронологии могильников раннего железного века (по материалам зарубинецких могильников Чаплин и Велемичи I) // Stratum plus. № 4. 2000.]

Как отмечалось выше, в этом варианте процент поморских форм керамики снижается, но это не обязательно означает такое же снижение численности поморского компонента: его потомки могли заимствовать более престижные ясторфские формы посуды, сохраняя прежнюю идентичность (подобно тому, как переход на бутылки для кока-колы не приводит к американизации современного общества).

Следующая волна миграции фиксируется в ареале латенизированных культур в конце ІІ в. до н.э., что соответствует письменным сведениям про миграционное движение кимвров и тевтонов. [Щукин М.Б., Еременко В.Е. К проблеме кимвров, тевтонов и кельтоскифов: три загадки // Археологический сборник Государственного Эрмитажа. 1999. № 34.]

Перемещения населения в это время затронули собственно латенскую, ясторфскую, пшеворскую и оксывскую культуры, в которых наблюдается перемешивание культуроопределяющих элементов. Этим же временем датируется и появление пшеворских памятников на Волыни и в верхнем Поднестровье. Зарубинецкий ареал остается в стороне от основных миграций, хотя их эхо ощущается и там. В. Е. Еременко обращал внимание, что женские погребения этой культуры очень схожи между собой, а мужские разнообразны, причем параллели им находятся в других латенизированных культурах. Он интерпретирует это в том смысле, что в далеких походах принимало участие мужское население всех этих культур, частично перемешиваясь в их ходе за счет приема в родовые группы новых членов.

Мысль о совместном участии в походах населения всех латенизированных культур Еременко подтверждает палеодемографическими расчетами: со всей территории одной культуры могли выставляться не более нескольких тысяч воинов, в то время как античные авторы постоянно оценивают число участников десятками и даже сотнями тысяч. Видимо, каждый поход связывался в письменных источниках с деятельностью того племени (бастарнов, кимвров, тевтонов), которое выступало его инициатором, а представители других племен фигурировали анонимно. Так, на основании характера импортов тот же автор предполагает, что носители зарубинецкой культуры должны были участвовать в войнах на землях бойев и маркоманнов в 60–15 гг. до н.э. Отметим, что чуть ранее бастарны выступают наемниками в войнах Митридата с Римом на берегах Черного моря.

Результат этих сложных процессов фиксирует «География» Страбона. [Страбон. География / Пер. с др.-греч. Г.А. Стратановского под ред. О.О. Крюгера, общ. ред. С.Л. Утченко. М.: Ладомир, 1994.]

Исследователи полагают, что основной массив ее сведений относится к І в. до н.э. В местах, соответствующих ареалу пшеворской культуры, Страбон впервые упоминает германский народ лугиев, хорошо известный позднейшим авторам (в позднеримское время их потомки назывались вандалами). Вероятно, племенной союз лугиев сложился в процессе миграционных движений конца ІІ в. до н.э. Доминирующим в нем несомненно был германский (ясторфский) компонент, хотя наряду с ним в поздней пшеворской культуре ощутимо присутствие потомков поморского населения.

Расселение же бастарнов Страбон локализирует от устья Дуная (там возле острова Певка жило одно из бастарнских племен – певкины, вероятные носители поянешти-лукашевской культуры) до Борисфена-Днепра, за которым до Танаиса-Дона обитал уже сарматский народ роксоланов (также зачисленный Страбоном в состав бастарнов, что могло объясняться их совместным участием в союзе с Митридатом). Кроме певкинов, Страбон называет две основные группы бастарнов «в глубине материка»: атмонов и сидонов. Возможно, они соответствуют среднеднепровской и полесской группам зарубинецкой культуры. Более отдаленный верхнеднепровский вариант, по-видимому, остался неизвестен Страбону.

К этому же, а возможно и более раннему времени относятся представления про южное побережье Балтики, которые приводит Плиний с анонимной ссылкой «quidam … traunt» («некоторые передают»). Современные комментаторы полагают, что Плиний имел в виду ряд греческих авторов (Гекатея, Пифея, Тимея, Ксенофонта Лампсакского), вероятно известных ему в передаче Филемона (около 100 г. до н.э.). [Шелов-Коведяев Ф.В. Плиний // Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I. M., 1991].

Важность этим сведениям придает то, что они впервые четко помещают в бассейне Вислы (на загадочном острове или полуострове Энингия, возле не менее загадочного залива Калипен) венедов (Venedis), перечисленных в одном ряду с сарматами, скирами и загадочными хирами, где-то недалеко от пограничья кимбров (кимвров). Этот текст допускает неоднозначные интерпретации. Возможно, зафиксированные в нем представления относятся ко времени существования поморской культуры и таким образом непосредственно связывают венедов с ее ареалом. Если же отражена более поздняя ситуация, она свидетельствует о сохранении этнонима венедов в ареале оксывской или пшеворской культуры, которые обе имели несомненный поморский компонент.

Таким же образом это название могло сохраниться в ареале зарубинецкой культуры, скорее всего – в ее верхнеднепровском варианте. Главным основанием для такого предположения служит необходимость объяснить сведения о венетах позднейших авторов (Тацита и Иордана) и согласовать их с внешне противоречивыми указаниями Птолемея, речь о которых пойдет чуть ниже.

В «Германии» Тацита, написанной в 98 г. н. э., венеты (Venethi) неожиданно предстают обширным народом, локализуемым как раз на месте зарубинецкой культуры, а в еще более поздней «Гетике» Иордана прямо утверждается, что венетами ранее назывались предки славян. Получается, что или венеты-праславяне каким-то образом сменили бастарнов Страбона, или кто-то из древних авторов не заслуживает доверия.

Можно, конечно, объявить ошибочными сведения Тацита и Иордана (что и делали некоторые исследователи), но это не имеет достаточных методологических оснований. Приоритет следует отдавать той интерпретации текста, которая позволяет понимать его буквально. Только если такая интерпретация невозможна, следует привлекать гипотезу об ошибочности свидетельства и пытаться «выправить» его текст. В данном случае попытка отказаться от буквальной интерпретации оставляет позднеримский период без достоверных письменных источников и ничего не дает взамен: построить убедительную схему этногенеза славян в обход зарубинецкой культуры так никому и не удалось. Зато принимая тезис о ее двухэтничности, мы снимаем противоречия и задача, выглядевшая неразрешимой, находит логическое решение. Находит свое объяснение и фиксируемая археологически обособленность памятников типа Чаплин, а также тот факт, что именно на основе этой обособленной группы формируется затем горизонт памятников типа Чечерск-Кистени, в свою очередь дающий начало позднезарубинецким памятникам типа Грини и, наконец, киевской культуре.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Начало великих миграций (окончание)

Новое сообщение ZHAN » 05 фев 2020, 15:46

Конечно, соображения о полиэтничности зарубинецкой культуры остаются косвенными. Но при допущении ее моноэтничности язык ее носителей следовало бы считать германским, поскольку культурообразующая роль ясторфского импульса в ней несомненна. О германоязычии бастарнов более-менее определенно свидетельствуют Плиний («бастарны, а далее другие германцы»), и Тацит («певкины, которых некоторые называют бастарнами, языком … напоминают германцев»), а с неуверенностью («может быть, германский народ») – Страбон, в то время как Тит Ливий при описании македонских войн называет их галлами, т.е. кельтами.

Если признать всех без остатка носителей зарубинецкой культуры гермноязычными (или носителями другого древнеевропейского языка, отличного от праславянского), мы приходим к парадоксальному результату: для праславян археологического соответствия не остается.

Попытки объяснить преемственность между бастарнами и венетами предпринимали многие исследователи. Отметим, в частности, идею С. П. Пачковой о том, что носители зарубинецкой культуры заимствовали этноним венеты, «широко распространенный в кельтско-иллирийской среде», во время своих балканских походов. [Пачкова С.П. К вопросу о процессе латенизации зарубинецкой культуры.]

Эту же идею попытался недавно обосновать С. Е. Рассадин. [Рассадин С. Е. Первые славяне. Славяногенез. – Минск: Белорусский экзархат, 2008.]

Поскольку данная гипотеза является на сегодня единственной альтернативой «поморскому следу», рассмотрим ее чуть подробнее.

На первый взгляд обе версии появления в зарубинецком ареале этнонима «венеты» являются равно умозрительными. Но, если гипотеза о преемственности с поморской культурой опирается на несомненное присутствие соответствующего компонента в материальной культуре (притом в таких устойчивых к инновациям ее чертах, как погребальный обряд и керамика), то версия о включении каких-то «иллирийских венетов» в состав бастарнов во время их балканских походов не имеет и такой опоры.

Если бы компактная группа «иллиро-кельтских (венетских) боевых побратимов» действительно осела в верхнеднепровском варианте, как предполагает Рассадин, она должна была принести с собой и какие-то черты бытовой культуры, имеющие аналогии только на Балканах. Но таковые еще никем убедительно не продемонстрированы. Балканские параллели в зарубинецкой культуре касаются лишь вооружения и украшений, т.е. тех вещей, которые легче всего заимствуются у чужаков без изменения собственной идентичности.

Помимо этого, наличие этнонима венеты/венеды в бывшем ареале поморской культуры засвидетельствовано несколькими авторами римского времени (хотя и в неясном хронологическом контексте), а то время как «иллирийских венетов» упомянул однажды лишь Геродот в середине V в. до н.э., притом без подробностей, позволяющих уточнить их локализацию. Римские авторы, прекрасно знавшие адриатических венетов и смутно – прибалтийских, об иллирийских не упоминают вообще, что нужно объяснять исчезновением последних задолго до бастарнских войн в Македонии.

Наконец, предположение о германо-иллирийской этничности зарубинецкой культуры столь же мало помогает решить проблему этногенеза славян, как и предположение о ее чисто германском характере. В качестве альтернативного истока славян С. Е. Рассадин предлагает юхновский компонент в составе позднезарубинецких памятников, который, по его мнению, был еще нерасчлененным балто-славянским и обусловил такой же характер киевской культуры. Рождение славян связывается им с распадом балто-славянского единства в момент перехода от киевской культуры к трем дочерним: пражской (собственно славянской), пеньковской (антской) и колочинской (принадлежащей так называемым «днепровским балтам»).

Полностью разделяя мнение Рассадина о пражской культуре как первом археологическом проявлении собственно славянского этноса, равно как о ее киевских истоках, следует все же считать предшествующий венетский этнос носителей позднезарубинецкой и киевской культур праславянским, а не балто-славянским. К этногенезу западных балтов, четко документированному цепочкой археологических культур (мазурско-варминская группа лужицкой культуры – культура западнобалтийских курганов – богачевская культура и родственные группы грунтовых погребений – общность ошершавленной керамики), ни юхновская, ни киевская культуры отношения не имели. Более того, и формирование восточных балтов (литовцев и латышей) можно объяснить импульсом со стороны культур ошершавленной керамики. [Ушинскас В.А. Роль культуры штрихованой керамики в этногенезе балтов // Славяне: этногенез и этническая история. Л., 1989; Шименас В. Великое переселение народов и балты // Археология и история Пскова и Псковской земли. Псков, 1990; Медведев А.М. К вопросу о взаимоотношениях западных балтов и носителей культуры штрихованной керамики в I тысячелетии н.э. // Насельніцтва Беларусі і сумежных тэрыторый у эпоху жалеза. Мн., 1992].

Таким образом, все культуры, имеющие преемственность с культурами исторических балтов XIII в. (куршей, земгалов, латгалов, жемайтов, литвы, ятвягов и др.), выводятся непосредственно из культуры западнобалтийских курганов, возникшей в І тысячелетии до н.э. под воздействием общности полей погребальных урн. Те же культуры, которые из нее не выводятся, нет оснований считать балтскими – вопреки концепции «днепровских балтов», доныне широко распространенной среди археологов. Единственной почвой для нее является сходство гидронимии на месте этих культур с балтской, но для него выше уже предложено альтернативное объяснение.

Если нерасчлененное балто-славянское единство и существовало когда-либо (с чем согласны далеко не все лингвисты), то наилучшим соответствием для него представляется лужицкая культура, а началу его распада соответствует обособление поморской и мазурско-варминской групп этой культуры. В этом случае этноним «венеты» на раннем этапе своего существования мог относиться к предкам не только славян, но и балтов.

В любом случае тот язык, который послужил основой для формирования общеславянского, явно был принесен в Поднепровье с запада, а не с востока. Предположение С. Е. Рассадина о праславянской либо балто-славянской принадлежности юхновской культуры столь же противоречит всей системе фактов, относящихся к эволюции индоевропейских языков, как и балтскость культуры штрихованной керамики. Предками юхновцев (видимо, соответствующих Геродотовым меланхленам) были те культуры позднего бронзового века (бондарихинская и, возможно, лебедовская), для которых можно предполагать связи скорее с ирано-фракийской, чем с древнеевропейской ареальной общностью. Хотя в смысле антропологии и генетики юхновская культура, несомненно, послужила одним из компонентов формирующегося славянства, но в языковом отношении преемственность между ними маловероятна.

Беларуские земли и соседние территории в период позднего латена. ІІ вв. до н.э. – начало I в. н.э. (карта из издания: Гістарычны атлас Беларусі. Т. 1: Беларусь ад старажытных часоў да канца XVIIIст. Варшава, 2008).
Изображение
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Выход венетов на авансцену

Новое сообщение ZHAN » 06 фев 2020, 11:52

Эпоха, в которую венеты вышли из бастарнской тени и впервые заявили о себе на просторах Восточной Европы, приходится на вторую половину І – ІІ в. н.э. В это время роль доминирующего фактора в Европе перешла от кельтов к Римской империи, которая прочно обосновалась на берегах Дуная и подчинила себе Дакию, а также греческие полисы Причерноморья. Севернее сформировалась обширная варварская периферия. Военные и торговые контакты с Римом стали определять наиболее характерные черты ее материальной культуры.

Представления римлян о населении этой периферии стали более четкими. Этому периоду соответствуют письменные сведения, приведенные Тацитом и Птолемеем. При этом «Германия» Тацита отражала ситуацию, сложившуюся в последние десятилетия І в. н.э. В этом произведении использовались, видимо, реляции римских офицеров и чиновников, которые имели непосредственные контакты с варварами и хорошо знали ситуацию. Труд Птолемея «Руководство по географии», [Клавдий Птолемей. Руководство по географии / Перевод В. В. Латышева // Античная география. Сост. М.С. Боднарский. М., 1953] завершенный в середине ІІ в., более сложен по составу. Он компилятивно сочетает новейшие сведения с традиционными в эллинистической географии, восходящими еще ко временам Геродота. Однозначно выделить разные хронологические слои в этом тексте проблематично.

Распад зарубинецкой культуры и образование групп позднезарубинецких памятников. По: Обломский А.М., Терпиловский Р.В. Среднее Поднепровье и Днепровское Левобережье в первые века нашей эры. М., 1991.
Изображение

Археология позволяет уточнить ситуацию. Так, фиксируется передвижение в причерноморские степи новой волны сарматских кочевников, которые принесли с собой новое имя – аланы. Сарматы первой волны, языги и роксоланы, были вытеснены на запад, в современные Румынию и Венгрию, где их не раз упоминают римские авторы. Значительные разрушения, вызванные сарматским нашествием, фиксируются и в ареале зарубинецкой культуры. Вслед за этим она претерпевает глубокую трансформацию. Классическая зарубинецкая культура трансформируется в позднезарубинецкую общность, представленную несколькими локальными вариантами. Из них памятники типа Лютеж характеризуются преемственностью со среднеднепровским вариантом, типа Почеп – сочетанием среднеднепровского компонента с сильным субстратом юхновской культуры, типа Картамышево-Терновка – тоже среднеднепровским и юхновским компонентами при участии пшеворского, типа Грини – наследием верхнеднепровского варианта. [Обломский А.М., Терпиловский Р.В. Среднее Поднепровье и Днепровское Левобережье в первые века нашей эры.]

Второй компонент памятников типа Грини, привнесший характерную керамику с расчесами, поначалу связывался с культурой штрихованной керамики, но С. Е. Рассадин показал, что он также имеет юхновское происхождение. [Рассадин С. Е. Первые славяне. Славяногенез.]

Полесский вариант зарубинецкой культуры в это время исчезает, а его потомки, видимо, мигрируют в ареал пшеворской культуры, где формируются несколько смешанных пшеворско-зарубинецких групп: зубрицкая, типа Рахны, типа Гриневиче Вельке – Черничин. При этом они отличаются уже не латенизированным, а романизированным обликом. Интерес представляет еще одно наблюдение В. Е. Еременко: классические зарубинецкие традиции верхнеднепровского типа Чечерск-Кистени наиболее выразительно сохраняются в памятниках типов Почеп и Абидня (последний соответствует типу Грини других авторов), при этом «складывается впечатление, что «классические» зарубинцы избегали общения со своими «романизированными» родственниками». [ЕременкоВ.Е. Новые перспективы исследования планиграфии и топохронологии могильников раннего железного века.]

Чуть позже, с конца ІІ в. н.э. памятники типа Грини распространяются на среднее Поднепровье и в ареал почепского варианта, что приводит к формированию киевской культуры. При этом верхнеднепровский (предположительно венетский) компонент, сыгравший культурообразующую роль, вряд ли был многочисленным. В пору существования Чаплинского могильника эта культурная группа насчитывала не более нескольких тысяч (если не сотен) индивидов. На позднезарубинецком этапе ее численность возросла в несколько раз, но не столько за счет демографического роста, сколько за счет поглощения других культурных групп, имевших частично германское происхождение (включая и ранее германизированных потомков поморской культуры), частично – милоградское, позднескифское и юхновское. Распространение общей венетской идентичности как раз и фиксируется археологически как возникновение киевской культуры. Все это разношерстное население, видимо, перешло на язык наиболее активного компонента – праславянского, притом этот язык мог претерпеть довольно серьезную трансформацию.

Основные группы позднезарубинецких памятников (по А. М. Обломскому и Р. В. Терпиловскому)
Изображение
I – поселения и могильники южнобугской группы
II – памятники типа Лютеж
III – типа Грини
IV – типа Картамышево
V – типа Почеп


Похожий кризис имел место и в ареале поянешти-лукашевской культуры. Ее классические памятники исчезают уже в последние десятилетия до н.э. На севере их ареала формируется смешанная звенигородская группа, сочетающая черты пшеворской, сарматской и гето-дакийской культур.

Особое значение на этом фоне имеют сообщения Тацита про бастарнов и венетов. Название бастарнов в его время было уже почти вытеснено термином «певкины», которых только «некоторые называют бастарнами» (Peucini, quos quidam Bastarnas vocant). Наиболее вероятно, что бастарнская идентичность частично сохранилась в тех романизированных группах, которые сочетали полесско-зарубинецкий компонент с пшеворским: зубрицкой, типов Рахны и Гриневиче Вельке. Эта идентичность конкурировала с идентичностью певкинов – первоначально локальной группой бастарнской общности, представленной поянешти-лукашевской культурой. В рассматриваемое время эта группа переместилась из низовьев Дуная в более северные области и распространила свое влияние на потомков зарубинцев. Последнее упоминание про бастарнов датируется 280 г. н.э., когда император Проб позволил им переселиться в границы Римской империи, где они, видимо, и ассимилировались. [Щукин М.Б. Забытые бастарны // Stratum plus. № 5. 1999.]

Непосредственными соседями певкинов Тацит называет венетов, которые «обходят разбойничьими шайками все леса и горы между певкинами и феннами» (nam quicquid inter Peucinos Fennosque silvarum ac montium erigitur latrociniis pererrant). Относительно феннов Тацит подчеркивает их «чрезвычайную дикость и убожество», характеризуя их как бродячих охотников с костяными стрелами, живущих в шалашах и одетых в шкуры. Практически все исследователи отождествляют феннов с носителями археологических культур, не затронутых процессами латенизации и романизации. Это могли быть либо культуры штрихованной керамики, днепро-двинская и юхновская, либо размещенная еще севернее дьяковская (сходство этнонимов «фенны» и «финны» вряд ли было чем-то большим, чем простое созвучие). В любом случае локализация венетов хорошо отвечает ареалу позднезарубинецких групп, которые переросли затем в киевскую культуру.

Находит археологическое соответствие даже блуждание венетов по лесам около феннов. Как раз в это время отмечается проникновение зарубинецкого культурного импульса в ареалы днепро-двинской и юхновской культур. В поречье Десны это приводит к возникновению почепской группы позднезарубинецкой общности. Ее влияние ощущается вплоть до самых верховьев Десны, в верхнем слое позднеюхновского городища Полужье. [Обломский А.М., Терпиловский Р.В. Среднее Поднепровье и Днепровское Левобережье в первые века нашей эры.]

Во ІІ в. н.э. почепская группа исчезает. Вероятно, ее миграция в ареал верхнеокского варианта юхновской культуры привела к превращению последней в мощинскую культуру, типологически схожую с киевской. В верховьях Днепра и Сожа позднезарубинецкий импульс маркирует хронологический горизонт памятников типа среднего слоя Тушемли. Его особенностью является присутствие керамического стиля, типологически связанного с наследием зарубинецкой группы Чечерск-Кистени. [Лопатин H.B. Керамические стили и культурные группы III–V вв. н. э. в Верхнем Поднепровье и Подвинье // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском регионе на исходе римского времени и в раннем средневековье. СПб., 2004.]

Ареалы культур I половины I тысячелетия н. э. в центре Восточной Европы (по Н. В. Лопатину)
Изображение
а а – культура штрихованной керамики
б, в – днепродвинская культура (б – общий ареал, в – граница западного и восточного вариантов
г – памятники типа среднего слоя Тушемли
д, е, ж, з – локальные варианты киевской культуры
и – пункты проникновения ранних традиций киевской культуры на север
к – памятники круга Заозерье – Узмень
л – северная граница распространения в IV–V вв. керамического стиля, происходящего из киевской культуры


Сведения Тацита касаются и пространств севернее Карпат, где он последовательно (с юга на север) перечисляет лугиев, готтонов, ругиев и лемовиев, причем два последних народа находятся уже непосредственно на берегу моря (Океана, по Тациту). В таком случае лугии хорошо соответствуют западной части пшеворской культуры, не испытавшей зарубинецких импульсов, а готтоны (готы), ругии и лемовии (первоначальное имя гепидов?) – трем группам вельбаркской культуры на начальном этапе, которые выделяет В. Новаковски. [Nowakowski W. „HIS SVEBIAE FINIS“ - Concept of the Border of the Barbarous World at the East Baitic Coast in the Roman Period // Barbaricum. T. 2, 1992.]

Еще севернее, уже среди Океана, живут знаменитые своим флотом свионы – предки шведов.

Затем Тацит возвращает описание на южное побережье Балтики, которую на сей раз называет Свебским морем. Направо (на восток) от ругиев и лемовиев он размещает эстиев, в стране которых добывают янтарь. В отличие от своего предшественника Плиния Тацит владеет про эти места уже не мифической, а вполне определенной информацией. Он даже знает, что язык эстиев отличен от германского (Тацит считает его похожим на язык бриттов, т.е. одной из групп кельтов).

Археологически территория эстиев соответствует самбийской (богачевской) культуре, возникшей в І в. н.э. на части территории предшествующей культуры западнобалтийских курганов. [NowakowskiW. Pomiędzybałtaminadmorskimianaddnieprzańskimi. “Stretakurhanowa” wokresiepóźnorzymslimiwokrzesiewędrówekludów // Час, помнікі, людзі. Памяці рэпрэсаваных археолагаў. Мн., 1993.]

В других частях последней, в низовьях Немана и на куршском побережье, одновременно формируются две группы грунтовых погребений, из которых куршская отличается наличием каменных венцов вокруг могил. Далее на восток, в западной части ареала штрихованной керамики, распространяется культура курганов с такими же каменными венцами, в некоторых чертах похожих на западнобалтские. Все они в дальнейшем имели характерную ошершавленную керамику, которую можно считать «визитной карточкой» ранних балтов. [Lietuvos TSR archeologijos atlasas. III. I–XIII a. pilkapynai ir senkapiai. Vilnius, 1977.]

Носители этих культур либо не были известны Тациту, либо охватывались объединяющим именем эстиев, которое в таком случае соответствует общему названию прабалтов, как раз в это время начавших подразделяться на две языковые ветви. Причиной деления балтов на западных и восточных, видимо, стало смешение последних с субстратным населением культуры штрихованной керамики. От него был заимствован лексический пласт, отличающий восточнобалтские языки от позднее вымершего прусского (о котором, впрочем, известно не очень много).

Беларуские земли – часть варварской периферии Римской империи. І–ІІ вв. н.э. (карта из издания: Гістарычны атлас Беларусі. Т. 1: Беларусь ад старажытных часоў да канца XVIII ст. Варшава, 2008).
Изображение

Отметим, что эстии появляются у Тацита как раз в тех местах, где зафиксированные Плинием следы древнегреческой традиции могли помещать янтароносную реку Эридан и ассоциированных с нею венетов. Это позволяет частично объяснить противоречие между сведениями Тацита и Птолемея. Последний перечисляет на просторах Европейской Сарматии семь «великих» народов и большое число малых, размещая их в серии «цепочек» от восточного рубежа Германии, за который он концептуально принимал Вислу. «Великие» народы в целом соответствуют этнонимам, известным более ранним авторам, но при их локализации возникают противоречия. Первым из таких народов выступают венеты (Ούενέσαι), размещенные на побережье Балтики (которую Птолемей именует Сарматским океаном), вдоль загадочного Венетского залива. Где-то «выше Дакии» находятся певкины и бастарны, вдоль побережья Меотиды (Азовского моря) – языги и роксоланы, а в глубине континента «за ними» – амаксобии и скифы-аланы. Упоминание языгов и роксоланов на побережье Меотиды свидетельствует, что сведения Птолемея о «великих» народах относятся не к современной ему ситуации, а более ранней, потому что за столетие до написания «Руководства по географии» аланы вытеснили языгов и роксоланов сначала в западное Причерноморье, а затем и на берега Дуная. В таком контексте и упоминание про венетов может соответствовать архаичным представлениям про родину янтаря.

Первая цепочка «малых» народов, которую приводит Птолемей, тянется вдоль Вислы до Карпат. Поскольку речь идет о Сарматии, вся цепочка должна локализоваться на восток от Вислы, но единственный этноним, поддающийся локализации (гифоны=гитоны=готы?) соответствует ареалу ранней вельбаркской культуры, лежащему западнее от низовьев Вислы. Таким образом и земли венетов, непосредственно «ниже» которых Птолемей помещает гифонов, могли простираться на запад от Вислы – там, где Тацит помещал ругиев и лемовиев. Если венеты по Птолемею жили все-таки за Вислой, то их местонахождений соответствует Тацитовым эстиям.

В любом случае мы имеем несомненное противоречие между двумя близкими по времени источниками. Если делать выбор между ними, то приоритет должен иметь тот, который лучше соответствует археологическим реалиям, а также всей системе прочих данных, включая и тексты иных, независимых традиций. С этой точки зрения надежность известий Тацита несравненно более высока. Они соответствуют позднейшим сведениям Иордана и очень хорошо согласуются с синхронной археологической картой, чего нельзя сказать про Птолемея.

Но не исключено, что Птолемей тоже по-своему прав, он лишь совместил разновременные представления. Сведения про венетов относятся ко времени существования поморской или, по крайней мере, оксывской культуры, а сведения про гифонов – более позднему времени, когда на этом пространстве уже появились готы (что археологически соответствует превращению оксывской культуры в вельбарскскую). Упоминание же про Венедские горы, приведенное в перечислении между реальными Карпатами и мифическими Рипейскими горами, может восходить к еще более раннему времени (до начала миграции бастарнов), когда территория лужицко-поморской общности достигала подножия Карпат. Возможно, и размещение Птолемеевых венетов на месте современных ему эстиев-прабалтов объясняется тем, что последние также являлись потомками носителей лужицкой культуры.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Выход венетов на авансцену (2)

Новое сообщение ZHAN » 07 фев 2020, 09:40

Другой ряд этнонимов Птолемея проходит параллельно первому, но далее на восток, несомненно за Вислой. Там с венетами граничат галинды, затем идут судины и ставаны – «до самых аланов». Если имелась в виду та же локализация аланов, что и в первом случае (в глубине континента за Меотидой), то перечисление идет в действительности не строго параллельно Висле, а сильно отклоняется к востоку. Но не исключено, что здесь аланы занимают то место, на котором были с середины І в. н.э.: между Южным Бугом и Днепром. В таком случае и другие этнонимы этого перечня касаются римского времени. Но снова мы имеем противоречие с Тацитом: галинды, судины и ставаны (или, по крайней мере, последние) должны приходиться на то пространство, где он упоминал разбойничающих венетов.

Про ставанов (Σταυανοί) Птолемей сообщает, что они граничат непосредственно с аланами. Для его времени это соответствует позднезарубинецким памятникам типов Лютеж и Картамышево-Терновка, или всему пространству зарубинецкой культуры. Многие исследователи обращали внимание на общее сходство этнонимов «ставаны» и «славяне». Можно ли сделать из этого вывод, что уже в позднезарубинецкое время одна из частей венетской общности имела такое имя? Представляется, что оснований для этого недостаточно. Лингвисты отрицают возможность того, что в греческом языке информаторов Птолемея слово вроде «славяне» или «склавены» могло превратиться в «ставаны». [Рассадин С. Е. Первые славяне. Славяногенез.]

Как можно трактовать сведения про галиндов и судинов? :unknown:
Оба названия традиционно соотносятся с названиями двух прусских земель, приведенными под 1326 г. хронистом Тевтонского ордена Петром из Дусбурга: Галиндии и Судавии. При этом никого особенно не смущает, что между этими упоминаниями – промежуток в 12–13 столетий! Созвучие названий, действительно очень яркое, может быть и чисто случайным. Чтобы проводить прямое отождествление, нужны более прочные основания. Но их нет, поскольку за весь это промежуток оба названия в данном регионе больше не встречаются. Вероятность того, что один или оба этнонима локализовались в ареале богачевский культуры, исключить нельзя, но строго формально ей лучше соответствовали бы прибрежные венеты, упомянутые сразу за устьем Вислы. Ареал же этой культуры слишком мал, чтобы на нем уместились сразу три народа, достойные перечисления в одном ряду со ставанами и аланами.

Для этнонима галиндов имеется еще одно созвучие – голядь, упомянутая в русских летописях под 1058 и 1147 гг., причем последнее сообщение четко локализует ее в верховьях р. Протвы. По мнению В. Н. Топорова, в Подмосковье имеется целый ряд топонимов, созвучных имени «голядь». [Топоров В. Н. Балтские языки // Балтские языки: Сб. статей. Москва: Академия, 2006.]

В целом они неплохо соответствуют ареалу мощинской культуры, складывавшейся как раз во времена Птолемея на основе почепской группы позднезарубинецких памятников. Предположение о том, что это имя принесла с собой родственная венетам часть поморского компонента зарубинецкой культуры и оно затем дожило до эпохи Киевской Руси, выглядит довольно шатким, хотя в нем нет ничего невозможного. Но в таком случае подмосковная голядь принадлежала скорее к праславянской, чем к прабалтской языковой группе, и прямое сопоставление ее с прибалтийскими галиндами [Седов В.В. Голядь // Iš baltų kultūros istorijos. Вильнюс: Diemedis, 2000] уместно не более, чем сопоставление адриатических венетов с кельтскими или иллирийскими.

Далее Птолемей меняет направление своего перечисления народов, упоминая «ниже» аланов ингильонов, костобоков и трансмонтанов около Певкинских гор. Эти горы явно соответствуют восточной части Карпат, что подтверждается упоминанием костобоков (дакийского племени, известного античным авторам со II в. до н.э.) и сведениями в дополнительной части перечня. Там между бастарнами и певкинами названы карпианы (имя, очевидно созвучное фракийскому племени карпов и названию Карпат). Из этого вытекает, что бастарны и певкины у Птолемея занимают примерно то же место, что и у Тацита: где-то в современных Молдове и Западной Украине. Археологически это отвечает вышеупомянутой части позднепшеворского ареала с присутствием зарубинецкого и поянешти-лукашевского компонентов.

Вероятно, к чуть более позднему времени (рубеж ІІ – ІІІ вв. н.э.) относится основной слой сведений недатированной дорожной карты-схемы позднеримского времени – Певтингеровой карты. Но, как и в случае с трудом Птолемея, не все они могут быть одновременными. [Подосинов А.В. Певтингерова карта // Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I. M., 1991.]

На этой очень схематичной карте где-то между средним течением Дуная и Океаном, на запад (северо-запад) от Бастарнских Альп (Карпат) обозначены «сарматские лупионы» и «сарматские венеды» (Lupiones Sarmati и Venadi Sarmatae), а непосредственно за этими горами – бастарны (Blastarni). Учитывая крайнюю схематичность карты, целиком допустимо считать, что эти названия соответствуют территории пшеворско-позднезарубинецкой общности на заключительном этапе – накануне проникновения в ее ареал готов. Западную часть собственно пшеворской культуры в этом случае занимают лупионы (искаженное лугионы=лугии), а юго-восточную – бастарны. Указанные между ними венеды могут соответствовать северо-восточной части пшеворской культуры (памятникам типа Гриневичи Вельке – Черничин) и позднезарубинецкому ареалу далее на восток. Дополнением «сарматские» лугии и венеды, видимо, обязаны авторитету Птолемея, который ввел в оборот понятие «Европейская Сарматия». При такой интерпретации название имеет не этнический, а географический смысл.

Еще одни венеды (Venedi) помещены на Певтингеровой карте на левом берегу Дуная недалеко от его устья. Археологическое соответствие этому названию (памятники типа Этулия) появляется как раз на рубеже ІІ–ІІІ вв. Но, прежде чем говорить о нем, стоит охарактеризовать перемены, произошедшие в это время во всем регионе и ознаменовавшие наступление новой эпохи.

Толчком, изменившим ситуацию в варварской периферии, послужила миграция готов. Поначалу немногочисленные, готы объединили под своей властью другие германские народы, что позволило им осуществить широкую экспансию. Сведения Тацита и Птолемея фиксируют самое начало этого процесса. Через несколько десятилетий готы пришли в Причерноморье. Заключив союз с аланами или завоевав их, они создали сильную протодержаву. Материальное свидетельство ее существования археологи фиксируют в черняховской культуре. Исходным импульсом к ее сложению послужило распространение вельбаркской культуры через Волынь на территорию Молдовы и в поречье Южного Буга. Носители этой культуры первыми восприняли характерный набор провинциально-римских культурных черт, который определяет своеобразие черняховской культуры, и распространили его среди подчиненных народов. Другими компонентами при формировании культуры были позднепшеворский (бастарнский) в верховьях Днестра и смешанный алано-позднескифский на побережье Черного моря между Днестром и Днепром, а также в Крыму. [Магомедов Б.В. Этнические компоненты черняховской культуры // Stratum plus, №4, 2000.]

Возможно, на левобережье Днепра черняховская культура включила и позднезарубинецкий компонент, хотя в целом между нею и киевской культурой на раннем этапе сложилась достаточно отчетливая граница. Вне пределов готского влияния долгое время оставалась и родственная киевской мощинская культура, а также их дериваты, которые свидетельствуют о значительных миграционных движениях праславянского населения. Памятники, типологически близкие киевским, но с присутствием сарматского и черняховского компонентов, в это время проникают в верховья Дона (типы Чертовицкое – Каширка) [Акимов Д.В., Медведев А.П. Памятники типа Чертовицкого городища III на Верхнем Дону // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском региона на исходе римского времени и в раннем средневековье. СПб., 2004] и в среднее Поволжье до Самарской Луки (типы Сиделькино-Темешово и Лбище). [Матвеева Г.И. Этнокультурные процессы в среднем Поволжье в I тысячелетии нашей эры // Культуры Восточной Европы I тысячелетия н.э. Куйбышев, 1986; Сташенков Д.А. Население Самарского лесостепного Поволжья. I–V вв. н.э. Автореф. ... канд. ист. наук. Казань, 2007.]

Культуры III–IV вв. н.э. (по Р. Терпиловскому)
Изображение
1 – киевская; 2 – типа Седелки; 3 – черняховская; 4 – типа Черепин; 5 – штрихованной керамики; 6 – днепро-двинская; 7 – мощинская; 8 – направления экспансии носителей киевской культуры

Еще одна группа похожих памятников (вышеупомянутый тип Этулия) проникла в степной район низовьев Дуная, Прута и Днестра. Для нее характерно смешение черт латенизированных культур с позднескифскими, при этом выразительно прослеживается позднезарубинецкий компонент. [Щербакова Т.А. Памятники типа Этулия, истоки и пути формирования, направленность хозяйственной деятельности. // Древнейшие общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья (V тыс. до н.э. – V в н.э.). Киев, 1991; Гудкова A.B. I–IV вв. в Ceвepo-3aпaднoм Пpичepнoмopьe (Kyльтypa оседлого населения) // Stratum plus. № 4. 1999.]

По-видимому, появление памятников типа Этулия связано с переселением сюда населения с запада Украины, вызванным движением готов на рубеже ІІ–ІІІ вв. Но отмечаются сходства и с верхнеднепровским типом Грини. А. В. Гудкова считает, что «в среде этулийского населения происходили процессы, аналогичные тем, которые привели к образованию киевской культуры». Примечательно наличие в группе Этулия керамических форм, которые на волынско-подольских и позднезарубинецких памятниках определяются как протопражские.

Как уже отмечалось, именно с этой группой памятников нужно связывать известие Певтингеровой карты про венедов у низовьев Дуная. Притом эти памятники несомненно доживают до второй половины IV в., т.е. продолжают бытовать долго после исчезновения с исторической арены бастарнов. Это служит дополнительным аргументов в пользу гипотезы о том, что венеты/венеды наравне с бастарнами являлись носителями зарубинецкой культурной традиции.

Главным письменным источником для этого периода служит «Гетика» Иордана, которая, в свою очередь, опирается на труды Кассиодора и Аблабия. Этот корпус известий, письменно зафиксированный в 1-й половине VI в., включает в себя запись эпических преданий, которые сложились в среде остготов и отражают период деятельности их выдающегося вождя Германариха в середине ІV в. Изначально фольклорный характер сведений налагает дополнительные ограничения на их интерпретацию. [Шapoв O.B. Гибель Эрманариха: история и эпос // Stratum: структуры и катастрофы. СПб.; Кишинев, 1997; Шувалов П.В. Венедская слабость и антская сила: образ ранних славян в позднеантичных источниках // Проблемы античной истории. СПб., 2003.]

Наиболее раннее упоминание про венетов в «Гетике» относится к преданию о победах Германариха над рядом народов Восточной Европы. Венеты названы в их числе, и это значит, что до этого момента они были независимы от готов. Следовательно, их территория не могла входить в ареал черняховской культуры ІІІ века. Это целиком соответствует как киевской культуре, так и памятникам типа Этулии, но никак не другим частям бывшего зарубинецкого ареала. На Волыни памятники зубрицкого типа (которые ряд украинских археологов связывает с праславянами) были поглощены черняховской культурой на раннем этапе ее существования. Поэтому даже если возникшая на их основе волынско-подольская группа черняховцев действительно приняла участие в формировании пражской культуры, как полагает В. Д. Баран, [Баран В.Д. Венеди, склавiни та анти у свiтi археологичних джерел // Проблемы славянской археологии. М., 1997.] то не она обеспечила преемственность этнонимов «венеты – славяне», о которой уверенно пишет Иордан. Под «венетами, которые сейчас зовутся славянами», нужно понимать иной компонент, вошедший в пражскую культуру – киевский (и, возможно, этулийский). То, что этот компонент слабо прослеживается археологически, не имеет решающего значения, потому что пражская культура не имеет плавной преемственности ни с одной предшествующей. Это не мешает целому ряду археологов выводить ее из киевской культуры. [Терпиловський Р. Біля витоків слов’янства (за матеріаламі Подніпров’я) // Український історичний журнал. 2001. № 3.]

Другим именем, которое приобрела часть потомков венетов, был этноним «анты». Первое упоминание его также содержится в готском предании, на сей раз – о преемнике Германариха Винитарии, победившем антов около 375 г. Все более поздние упоминания антов позволяют связать их с пеньковской культурой, наличие в которой киевского компонента несомненно. Это также соответствует утверждению Иордана, что анты, как и славяне, ранее звались венетами.

Другие народы лесной зоны, завоеванные Германарихом, надежной локализации не поддаются – за исключением эстиев, которых Иордан, в полном соответствии с Тацитом, помещает на берегу Океана. Предположения о том, что под названиями Thiudos, Merens, Mordens выступают предки чуди, мери и мордвы, основаны исключительно на созвучии и дополнительными аргументами не подкрепляются. Версия В. В. Седова о соответствии Golthescytha (галиндо-скифов??) носителям киевской культуры [Седов В.В. Голтескифы // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском региона на исходе римского времени и в раннем средневековье. СПб., 2004] еще менее вероятна. В литературе существует мнение, что этот этноним означал «золотых» (т.е. царских) скифов. [Шapoв O.B. Гибель Эрманариха: история и эпос.] Кстати, соответствующую фразу можно читать и совсем иначе: «habebat si quidem quos domuerat Golthes cytha thiudas» («он [Германарих] владел теми скифскими народами, которые подчинил Готу»). [Анфертьев А.Н. Иордан // Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I. M., 1991.]

При таком чтении ни для голтескифов, ни для чуди места в этом тексте не остается.

Беларуские земли и соседние территории в период доминирования готов. ІІІ–IV вв. н.э. (карта из издания: Вялікі гістарычны атлас Беларусі у 3-х тамах. Т.1. Мінск: Белкартаграфія. 2009).
Изображение
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

«Ложка дегтя»

Новое сообщение ZHAN » 08 фев 2020, 11:27

Не хотелось бы, чтобы по результатам вышенаписанного сложилась излишне радужная картина, что в Средневековье все дышали свежим воздухом, питались экологически чистыми продуктами и поэтому долго не старели и жили до ста лет. Нет, это будет уже другая крайность.

Речь всего лишь о том, что, как уже было сказано, биологические часы и пятьсот лет назад тикали примерно с такой же скоростью, что и сейчас. Да, люди взрослели немного раньше, немного раньше старели и немного раньше умирали. Но ключевое слово — «немного».

Да, средневекового человека подстерегало гораздо больше опасностей, чем современного. Болезни, от которых еще не было лекарств, раны, от которых умирали, потому что еще не было антибиотиков, тяжелая работа — о 8-часовом рабочем дне, больничных, охране труда и тому подобном тогда не только никто не слышал, такие смелые мысли еще даже философам и мечтателям в головы не приходили.

С другой стороны, это несколько уравновешивалось тем, что средневековые люди изначально были здоровее и крепче, чем современные (археологи с удивлением отмечают у останков сорокалетних солдат даже хорошие зубы, и это при средневековом уровне стоматологии).

Причина проста — они все проходили естественный отбор. Все хилые умирали в младенчестве, слабые не дорастали до зрелости, а значит и не размножались. Выживали только крепкие, они же и давали потомство. А в наше время развитие медицины привело к тому, что слабые точно так же выживают и размножаются. Так что все мы — уже в третьем-четвертом поколении потомки тех, кто естественный отбор не прошел бы. Вот и накапливаются генетические заболевания, вот и страдают все с самого детства то аллергией, то астмой, то еще чем-нибудь.

Это плата за прогресс, ничего не поделаешь, ждем, когда наука научится исправлять все это на уровне ДНК.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

От венетов к славянам

Новое сообщение ZHAN » 08 фев 2020, 11:53

Включение эстиев в протодержаву Германариха означает, что она должна была охватывать всю территорию нынешней Беларуси и тянуться далее в Прибалтику. С некоторой долей условности ее можно считать первым государственным образованием, включавшим в свой состав предков беларусов.

Но остготская протодержава оказалась эфемерной. Уже через несколько десятилетий она пала под ударом гуннов – новой волны кочевников (на сей раз, видимо, тюркоязычных), пришедшей из глубины Азии. В состав этой волны входили акациры, альтциагиры и болгары, которые остались в причерноморских степях после переселения главной гуннской орды на средний Дунай во 2-й четверти V в. Нашествие гуннов вызвало переселение вестготов в границы Римской империи. Остготы же вынуждены были признать власть новых хозяев. Поначалу они оставались в Причерноморье, но вскоре вслед за гуннами переселились в Паннонию.

Победив Винитария, гунны стали и преемниками его власти над всеми народами, ранее завоеванными Германарихом. Но похоже, что им пришлось подтверждать свое право военной силой. Об этом свидетельствуют характерные трехлопастные наконечники стрел, употреблявшиеся только степными кочевниками, которые были найдены в лесной зоне. [Лухтан А.Б. Война V века в Литве // Гістарычна-археалагічны зборнік. № 11. 1997.]

Наиболее далекие находки, маркирующие границы продвижения гуннов, происходят с городища Демидовка в верховьях Днепра, Акиншинского городища на верхней Оке, Аукштодвариса, Акура-Калнаса, могильника Плинкайгалис в Литве. [Ахмедов И.Р., Казанский M.M. После Аттилы. Киевский клад и его культурно-исторический контекст // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском регионе на исходе римского времени и в раннем средневековье. СПб., 2004.]

Следовательно, и это политическое образование включало в себя всю будущую Беларусь.

Находки наконечников стрел гуннского типа (по А. Б. Лухтану)
Изображение
а – находки трехлопастных наконечников стрел в лесной зоне Восточной Европы
б – погребения с инвентарем гуннской эпохи
с – предполагаемая северная граница гуннских владений по К. Яджевскому


Протодержава гуннов просуществовала около 80 лет, с конца IV в. до их поражения от собственных восставших вассалов при Недао в 455 г. Это время было очень важным для предков славян, которые также приняли участие в массовых перемещениях народов внутри гуннских владений. Византийский дипломат Приск, в 448 г. осуществивший посольство в ставку царя гуннов Аттилы в Паннонии, оставил очень важное свидетельство: после переправы через Истр (Дунай) он ехал через деревни, жители которых вместо вина употребляли напиток, на их языке называвшийся «медос» (µέδος). Лингвисты пришли к выводу, что в такой форме наиболее вероятна передача славянского слова «мёд». [Гиндин Л.А., Иванчик А.И. Приск // Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I. M., 1991.]

Это значит, что уже в то время довольно большое число предков славян жило в Паннонии, недалеко от главной ставки Аттилы.

Еще более важные последствия имело то, что в Паннонию переселилась основная масса остготов, после битвы при Недао образовавших там собственное королевство. Ранее контролируемые ими земли на территории современной Украины остались почти безлюдными. Именно это незанятое пространство в середине V в. стало местом сложения первой чисто славянской культуры – пражской. Как уже отмечалось, эта культура не имеет явной преемственности ни с одной предшествующей – она представляет собой яркий пример радикальной культурной трансформации (именно этим объясняется главная трудность в реконструкции этногенеза славян).

Ситуацию, когда изначально немногочисленное население осваивает обширное пространство, хорошо характеризует известный в генетике «эффект основателя»: случайное сочетание черт, присущих малой группе, закрепляется среди ее размножившихся потомков и становится устойчивым. Нечто подобное уже происходило с предками славян, хотя и в меньших масштабах, по крайней мере дважды: при переселении вместе с бастарнами с берегов Вислы в Поднепровье и при формировании киевской культуры на основе группы Грини-Абидня после ухода тех же бастарнов.

Женские украшения середины I тысячелетия н.э. (по Л. Дучиц)
Изображение

Но на сей раз перемены затронули не только материальную культуру, но также и этническое самосознание. Об этом говорит появление одновременно с пражской культурой и нового этнонима «славяне» (склавины), зафиксированное почти одновременно двумя авторами: уже упоминавшимся готским историком Иорданом и византийским писателем Прокопием Кесарийским. [Прокопий Кесарийский. Война с готами / Пер. С.П.Кондратьева. М., 1950.]

Иордан выглядит более информированным относительно предыстории славян. Описывая около 550 г. современную ему ситуацию, он подчеркивал, что многолюдный народ венетов (Venetharum nation populosa), «чьи названия теперь меняются в зависимости от разных родов и местностей, преимущественно все же зовутся склавинами и антами» (Sclaueni et Antes). Они же, «происходя из одного корня, породили три народа, а именно венетов, антов и склавинов» (ab una stripe exorti, tria nunc nomina ediderunt, id est Venethi Antes Sclaueni).

Следовательно, согласно Иордану, в его время старое имя венетов еще оставалось в употреблении – относилось к одной из трех их частей. Оно действительно должно было бытовать широко – только этим можно объяснить, что германцы значительно позже называли им полабских славян (‘winden, ‘wenden), а финны – славян вообще (‘venë, ‘veneä, ‘venäjä).

Но это имя не было известно Прокопию, писавшему во второй половине 540-х гг. (его труд был опубликован в 551 г.). Он также утверждал, что некогда у склавинов и антов было общее имя, но оно звучало как «споры» (Σπόροι), созвучно греческому «семена», «потомство», что сразу же пытался истолковать сам Прокопий. Из всех позднейших толкований заслуживает внимания предположение Г. Ловмяньского, что исходный термин спорые (в смысле «подвижные», «обильные») мог быть употреблен славянским информатором Прокопия, но не обязательно являлся этнонимом. [ŁowmiańskiН. Poczatki Polski. Tom 2. Warszawa, 1963.]

Что касается незнания им имени венетов, то возможно среди переселенцев на Дунай, с которыми контактировали византийцы, оно не употреблялось. Там преобладали новые имена.

Локализация склавинов и антов, примерно одинаково описываемая Иорданом и Прокопием, достаточно убедительно соотносится с ареалами соответственно пражской и пеньковской культур – точнее, с их западными частями, приближенными к Подунавью. Большая часть территории Польши в это время оставалась безлюдной после ухода вандалов и гепидов на границы Рима. Это подтверждает и рассказ Прокопия про миграцию герулов из низовьев Дуная в Ютландию, во время которой они прошли сначала земли склавинов, а затем безлюдные пустыни. Славянские памятники суковско-дзедзицкой группы появляются там только во второй половине VI в. Учитывая это, с третьей группой – собственно венетами – можно связать только ареал колочинской культуры, образовавшейся на месте киевской. Такую мысль уже высказывал, в частности, Р. Терпиловский. [Терпиловський Р. Біля витоків слов’янства (за матеріаламі Подніпров’я).]

Именно там исходное имя венетов могло сохраняться в неприкосновенности. Не был затронут трансформациями и их древний язык. Можно полагать, что архаические черты, обусловленные общим происхождением и сходным субстратом, сближали его с балтскими языками в гораздо большей степени, чем отпочковавшийся в процессе бурной трансформации славянский. В таком случае часть гидронимии, ныне атрибутируемой как «днепровско-балтская», могла в действительности иметь венетское происхождение, и в этом можно усмотреть единственное рациональное зерно гипотез о «днепровских балтах» и «нерасчлененных балто-славянах» Поднепровья.

Начало великого расселения славян в гуннское и послегуннское время. V– первая половина VIв. (карта из издания: Гістарычны атлас Беларусі. Т. 1: Беларусь ад старажытных часоў да канца XVIIIст. Варшава, 2008).
Изображение
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Славянизация Беларуси

Новое сообщение ZHAN » 09 фев 2020, 14:14

На территории Беларуси пражская культура охватывала лишь южные и юго-западные окраины, примерно до Ясельды и Припяти. Далее к северу, на бывшей территории культур штрихованной керамики и днепродвинской, фиксируется все усиливающийся приток нового населения, но не из пражского, а из киевско-колочинского ареала. [Лопатин Н.В., Фурасьев А.Г. О роли памятников III–V вв. н.э. в формировании культур псковских длинных курганов и Тушемли-Банцеровщины // Петербургский археологический вестник. Вып. 9. 1994; Лопатин H.B. Керамические стили и культурные группы III–V вв. н. э. в Верхнем Поднепровье и Подвинье // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском регионе на исходе римского времени и в раннем средневековье. СПб., 2004.]

Под воздействием этого импульса в восточной части культуры штрихованной керамики почти одновременно с пражской формируется банцеровская культура, а на месте днепродвинской – тушемлянская. Большинство их населения составили аборигены, прямые потомки Тацитовых феннов и Геродотовых андрофагов. Возможно, они все еще сохраняли древний язык, восходящий к общности шнуровой керамики. Но не исключено, что вместе с активным пришлым компонентом была принесена и венетская идентичность, а вместе с ней язык – родственный, но не идентичный общеславянскому.

Культуры V–VII вв. (по Р. Терпиловскому)
Изображение
1 – пражская
2 – пеньковская
3 – колочинская
4 – банцеровско-тушемлянская
5 – мощинская
6 – граница расселения балтов
7 – раннеславянские памятники V в.
8 – направления экспансии славян и венетов


Расселение самих балтов уже в основном завершалось. В Жемайтии произошел переход от курганных погребений к грунтовым, а курганные распространились на север Литвы и левобережье Двины (в Латгалию). [Lietuvos TSR archeologijos atlasas.]

В среднем Понеманье возникла культура каменных курганов, которую связывают с формирующимся этносом ятвягов. В западной части ареала штрихованной керамики сложилась культура восточнобалтских курганов, принадлежащая предкам литовцев-аукштайтов. Согласно последним исследованиям, это произошло тоже в результате импульса с запада, из общности культур с ошершавленной керамикой.

С событиями гуннского и послегуннского времени связано и возникновение культуры псковских длинных курганов. Ее пришлый компонент наслоился на местный субстрат, родственный прибалтийским финнам. По мнению В. В. Седова, путь пришельцев маркируют В-образные пряжки, имеющие аналоги в Центральной Европе. [Седов В.В. Славяне в раннем средневековье. М., 1995.]

Вместе с тем инвентарь и погребальные обычаи этой культуры имеют большое сходство с курганными и грунтовыми могильниками балтов, а в керамике прослеживается банцеровско-тушемлянский компонент. [Фурасьев А.Г. Современное состояние проблемы соотношения древностей типа Тушемля-Банцеровщина и псковских длинных курганов // Насельнiцтва Беларусi i сумежных тэрыторый у эпоху жалеза. Менск, 1992.]

Возможно, в эту культуру влилась группа балтов, принимавшая участие в борьбе за гуннское наследие, а потом вернувшаяся на север Европы, причем она включила в свой состав и группу днепровских венетов. Какой язык при этом взял верх – балтский, венетский или субстратный – определить сложно. Но в любом случае эта культурная группа представляет особый интерес, так как она послужила одним из компонентов при формировании полоцких кривичей.

Дальнейший этап славянского расселения связан с эпохой Аварского каганата. Авары (летописные обры) представляли собой одну из кочевых орд, первоначально входившую в тюркский каганат Заволжья. В середине VI в. они переселились на средний Дунай и примерно к 568 г. основали мощное протогосударство с центром в Паннонии. Авары подчинили себе часть болгар и славян, которых использовали в своих войнах с Византией. С начала VII в. славяне начали массово переселяться на правый берег Дуная, непосредственно в византийские владения. Тогда же на западе стало ощущаться влияние франков – наиболее успешного из новых варварских королевств, которое дало начало новой западноевропейской цивилизации. Франкский купец Само в 623 г. создал на западной периферии Аварского каганата еще одно протогосударство, почти единственным населением которого впервые были славяне. Правда, оно распалось после его смерти.

На юге Восточной Европы в 640-е гг. доминирование перешло к болгарам, а с 670-х гг. – к хазарам, новым тюркоязычным переселенцам с востока. Авары во второй половине VII в. продолжали контролировать среднее Подунавье, но утратили былую мощь и начали постепенно смешиваться с постоянно переселявшимися туда славянами. Одна из болгарских орд, вытесненная хазарами на Нижний Дунай, также основала там протогосударство с участием подчиненных ими славян.

Расселение славян в период гегемонии Аварского каганата. Вторая половина VI– VII в. (карта автора из издания: Гістарычны атлас Беларусі. Т. 1: Беларусь ад старажытных часоў да канца XVIIIст. Варшава, 2008).
Изображение

Все это время численность славян неуклонно возрастала. Во второй половине V в. население формирующейся пражской культуры вряд ли превышало 200–300 тысяч человек, а к концу VII в. его можно оценить в 2–3 миллиона. Учитывая сильную однородность этой культуры, основным фактором на сей раз следует считать естественный демографический прирост, а интеграция чужаков имела второстепенное значение. Этот демографический взрыв стал возможным благодаря наличию в Центральной Европе больших незаселенных пространств, покинутых ранее обитавшими там германцами.

К этому периоду можно отнести некоторые сведения из недатированной части «Повести временных лет»: про расселение славян на Дунае, зависимость от обров племенного союза дулебов, про обратное движение славян из Подунавья, в процессе которого складывались новые племенные союзы: моравов, чехов, ляхов и др. Видимо, к этому же времени относятся зафиксированные «Повестью» предания, отражающие дифференциацию славян среднего Поднепровья на полян (жителей лесостепи) и древлян (обитателей лесной зоны). [Повесть временных лет. Ч. 1: Текст и перевод. – М.; Л., 1950.]

Археологически возвратному движению славян из владений Аварского каганата на север соответствует перерастание на рубеже VII и VIII веков пражской культуры в культуру типа Луки-Райковецкой, происходившее под отчетливыми импульсами из Подунавья. Дополнительными подтверждениями этой миграции служат дублетные племенные названия, зафиксированные в разных частях славянского ареала: мораване в нынешних Чехии и Сербии, хорваты в Чехии и Хорватии, ободриты на Дунае и Эльбе, северы в Болгарии и северяне на Черниговщине. Такую же пару образуют драгувиты (на севере Греции) и дреговичи, которые первоначально должны были занимать окраину луки-райковецкой культуры, где-то на правобережье Припяти.

Приток населения из луки-райковецкой культуры фиксируется и севернее, но в виде обособленных культурных черт, не образующих целостной системы: ножей с волютообразной рукоятью, лунничных и браслетовидных височных колец и т.п. [Седов В.В. Славяне в раннем средневековье.]

Вероятно, это был период сосуществования архаической венетской идентичности с новой, славянской, распространявшейся среди этнически близкого населения. Днепровские венеты и остатки субстратного населения понемногу перенимали новые материальные черты и стили поведения, но со старой идентичностью пока окончательно не порывали.

Завершение расселения славян во время распада Аварского каганата. Конец VII– VIII в. (карта из издания: Гістарычны атлас Беларусі. Т. 1: Беларусь ад старажытных часоў да канца XVIIIст. Варшава, 2008).
Изображение

С подунайским импульсом связано и перерастание тушемлянской культуры в культуру смоленских длинных курганов. Но в этом процессе участвовали и другие компоненты – из колочинской культуры и псковских длинных курганов. Какой из этих импульсов стал решающим – сказать трудно. Возможно, это был балтский компонент, привнесший саму традицию длинных курганов. В таком случае он мог принести на северо-восток Беларуси и подлинно балтскую гидронимию. С этим компонентом можно было бы сопоставить этноним «голядь», зафиксированный у восточной окраины ареала смоленских курганов, но более убедительным представляется его связь с наследием мощинской культуры. В любом случае напрямую связывать с длинными курганами летописных кривичей, как это делает Г. В. Штыхов, нет достаточных оснований: их племенной союз, видимо, сложился уже в следующий период.

Этот новый период приходится на конец VIII – первую половину ІХ в. В это время по всей лесной зоне Восточной Европы, включая и территорию Беларуси, быстро распространяются однообразный обряд погребений кремированных покойников в полусферических курганах, характерный стиль керамики и ряд иных черт, свидетельствующих о культурной унификации. Новую культуру, имеющую непосредственное продолжение в эпоху Киевской Руси, археологи уверенно связывают со славянами. Именно тогда племена или племенные союзы, упоминаемые «Повестью временных лет», заняли свои окончательные места: дреговичи – «межю Припетью и Двиною», полочане – на Двине у впадения в нее речки Полоты, кривичи – «на верх Волги, ина верхъ Двины и на верх Днепра», радимичи – по Сожу.

Большинство археологов полагает, что решающим толчком к окончательной славянизации лесной зоны послужила вторая волна расселения из ареала луки-райковецкой культуры. При этом дреговичи имели общие корни с южными племенами (предками украинцев, а отчасти и по­ляков): волынян, древлян и полян. Все указанные племена представляли собой близкородственную группу, в формировании которой роль какого-либо субстрата не прослеживается. Археологически она представляют собой прямое продолжение культуры типа Луки-Райковецкой. Позднее северная ветвь дреговичей распространилась на территорию банцеровской культуры, но это не привело к существенному ее отличию от исходной части их ареала на Припяти.

Древности ра­димичей охватили значительную часть праславянского (киевско-колочинского) ареала и при этом особо близки к древностям вятичей (наслоившимся на ареал мощинской культуры), что неплохо соот­ветствует летописному сооб­щению об их совместной миграции. Видимо, и радимичи, и вятичи сформировались в результате завершающей волны славянского расселения, включив с свой состав близкородственных венетов и голядь.

Процесс формирования кривичей и полочан был довольно сложным. Они сложились в результате нескольких волн сначала венетского, а затем собственно славянского проникновения в ареал древнего субстратного населения и при этом смешались с такими же пришлыми балтами. Полочане, судя по археологическим данным, были ближе всего к смоленским и псковским кривичам, которые, как и вятичи, вошли позднее в состав великорусского этноса. Из других племен наиболее близки к кривичам были их северные соседи – словене новгородские.

Это была последняя по-настоящему массовая миграция, последняя крупная перетасовка генофонда будущих беларусов. В последующие эпохи имели место лишь относительно локальные перемещения, вносящие небольшие изменения в почти завершенную картину. Фундамент был заложен, истории осталось возвести на нем здание беларуского этноса. Главным двигателем этногенеза отныне стал не приток новых людей с их языками и обычаями, а относительно плавная эволюция под воздействием в первую очередь политических, а также культурно-религиозных факторов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Славяне и субстрат

Новое сообщение ZHAN » 10 фев 2020, 10:02

Археологи расходятся в вопросе о том, какова была роль местного субстрата в формировании славянского населения Беларуси. Одну крайность представляет мнение, будто славяне полностью вытеснили или истребили туземцев (по крайней мере, их мужскую часть), другую – что славянизация проходила путем мягкой ассимиляции, и беларусы представляют собой «ославяненных балтов» (имеются в виду «днепровские балты»).

Разрешить затянувшийся спор о том, какая из этих точек зрения ближе к истине, позволяет новый тип источников, появившийся совсем недавно – данные генетического анализа участков ДНК, передающихся по мужской или женской линии (однородительских наследуемых маркеров). Эти данные очень удачно дополняют традиционные методы, потому что позволяют надежно выявить основные компоненты, принимавшие участие в сложении современных этносов.

Маркеры Y-хромосомы представляют наибольший интерес для реконструкции этногенеза, поскольку весь их набор строго уникален для каждой мужской генетической линии. Раз возникнув, каждый мутантный аллель затем наследуется всеми сыновьями, внуками, правнуками и т.д., пока новая мутация не даст начало более молодой линии среди мужских потомков.

Различаются два типа маркеров: бинарные (результаты точечных мутаций, при которых нуклеотидное основание может иметь два разных аллеля) и полиморфные (изменения в числе повторов на довольно длинных участках стереотипно повторяющихся нуклеотидов).

Аналогичным образом по женской линии наследуется ДНК митохондрий (мДНК), передаваемая вместе с цитоплазмой яйцеклетки от матери к детям обоего пола. Но мужские линии наследования на популяционном уровне выражены гораздо четче, поскольку в большинстве социальных систем прошлого сыновья оставались по месту жительства отцов, а вот дочери уходили в другую семью, нередко за много километров от дома. За десятки и сотни поколений женские генеалогические линии распространились шире и перемешались сильнее, чем мужские. Поэтому, хотя первые методы этногенетических реконструкций отрабатывались именно на мДНК, [На популярном уровне история зарождения и развития этой методики хорошо изложены в книге Брайана Сайкса: Сайкс Б. Расшифрованный код Ледового человека: От кого мы произошли, или Семь дочерей Евы/ Пер. с англ. Е. Я. Мигуновой:— М.: РИПОЛ классик, 2005] в последние годы все больше внимания исследователей концентрируется на изучении мужских генетических линий. [Из популярной литературы на русском языке можно порекомендовать книгу Стивена Оппенгеймера: Оппенгеймер С. Изгнание из Эдема. – М.: Изд-во Эксмо, 2004].

Прежде всего отметим недавнее исследование полиморфных маркеров Y-хромосомы, в котором использовались материалы беларуского антрополога А. И. Микулича. [Rębała K., Mikulich A.I., Tsybovsky I.S. et al. Y-STR variation among Slavs: evidence for the Slavic homeland in the middle Dnieper basin // J Hum Genet. 2007.]

При статистической обработке выявилось, что среди славянских выборок с территории Беларуси, Польши, Словакии, России, Украины и др. наибольшее разнообразие присущих им гаплотипов (уникальных сочетаний числа повторов в некоторых участках хромосомы) фиксируется на юго-востоке Беларуси. Это значит, что исходным пунктом их расселения был именно этот регион (ареал киевской культуры).

Это не противоречит гипотезе о том, что первоначальная праславянская общность локализовалась в лужицко-поморском ареале. Там первоначальный состав популяции просто не сохранился: он был сильно разбавлен пришлыми германцами уже в латенский период, а в дальнейшем обитатели этих территорий, известные под именами вандалов, скиров, гепидов, ругиев и др., целиком покинули их ради далеких миграций, в ходе которых их генофонд рассеялся от Балкан до Иберии и северной Африки. Впоследствии территория Польши была заселена славянами повторно. Зато потомки поморской культуры, вошедшие в состав зарубинецкой, никогда не покидали свою новую родину полностью. Часть их тоже исчезла в миграциях бастарнов, остготов, неизвестных по имени носителей именьковской культуры Поволжья, но каждый раз часть населения оставалась на месте и передавала свой генофонд потомкам. Поэтому естественно, что именно тут сохранилось наибольшее его разнообразие.

Неоднократное прохождение через «бутылочное горлышко» (при формировании верхнеднепровского варианта зарубинецкой культуры, затем – киевской и пражской культур) хорошо соответствует также резкому своеобразию славян по составу бинарных маркеров. Определенная последовательность мутаций в этих маркерах определяет принадлежность их носителей к гаплогруппам, обозначаемым чередующимися латинскими буквами и арабскими цифрами. Поскольку постоянно выявляются новые мутации, номенклатура постоянно меняется, что находит отражение на сайте международного консорциума по изучению Y-хромосомы. [http://isogg.org/tree/]

Так, довольно распространенные в Европе гаплогруппы, ранее обозначаемые как E3b1, I1b1, N3a, ныне носят имена соответственно E1b1b1, I2a, N1c1, а к моменту публикации этой статьи некоторые обозначения могут вновь измениться. Поэтому некоторые авторы предпочитают менее наглядную, зато неизменную систему обозначения отдельных мутаций, по наличию которых определяется принадлежность к гаплогруппе.

Генетическое своеобразие славян определяется очень высокой концентрацией гаплогруппы R1a1 (определяемой по мутациям М17 и М198), в сочетании с гаплогруппой I2a (мутация М26).

Первая из них в большинстве славянских выборок (включая и Беларусь) составляет порядка 40–50 % и более, вторая – порядка 10–20. [Харьков В.Н., Степанов В.А., Фещенко С.П. и др. Частоты диаллельных гаплогрупп Y-хромосомы у белорусов // Генетика. 2005. Т. 41, № 8; Kushniarevich A.I., Sivitskaya L.N., Danilenko N.G. et al. Y-chromosome gene pool of Belarusians – clues from biallelic markers study // Доклады Национальной академии наук Беларуси. 2007. Т. 51. № 5.]

Столь высокая концентрация обеих гаплогрупп одновременно не зафиксирована больше ни у одного современного народа. [Сводки данных по распространению гаплогрупп можно найти, в частности, на сайте: http://genofond.ru/default2.aspx?s=0&p=346.]

Высокую концентрацию R1a1 имеют, кроме славян, жители Индии и центральноазиатских степей, что явно определяется наследием срубно-андроновской культурной общности, а также балты, эстонцы и поволжские финны (там она представляет наследие общности шнуровой керамики). При этом у них, в отличие от славян, гаплогруппа I2a встречается на уровне 1–2 %. В Западной Европе гаплогруппа R1a1 распространена с частотой 2–5 %, I2а – примерно вдвое меньше. Высокая концентрация R1a1 выявлена только в регионах, где некогда существовали культуры шнуровой керамики: в Норвегии и Восточной Германии (25–30 %), Дании и Швеции (12–18), при доле І2а на уровне 1%.

Распространение гаплогруппы R1a1 (по П.Андерхиллу с соавторами). Автор карты Robert George.
Изображение

В свою очередь I2а имеет мировой максимум в Боснии и Хорватии – в отдельных выборках до 60–70 %. В других популяциях южных славян ее частота составляет от 20 до 30 % и более. Она широко представлена также в Румынии (до 40%), Молдове (20%) и Греции (10–20 %). В Венгрии, где древнее население было сильно разбавлено волнами миграций, концентрация I2а остается на уровне около 10%. За пределами Европы заметная ее доля зафиксирована только в Анатолии – около 2,5%.

Очевидна связь этой гаплогруппы с неолитическими культурами Балкан и Придунавья, сформировавшимися на местной мезолитической основе. Высокая концентрация в Румынии может указывать на то, что среди древних фракийцев гаплогруппа I2а была представлена довольно широко.

Помимо этого, у славян на уровне 5 % присутствует гаплогруппа E1b1b1, принесенная во время «неолитической революции» с Ближнего Востока, причем основная ее часть, видимо, приходится на мутацию V13, возникшую уже на Балканах не позднее конца бронзового века (но она представлена примерно в такой же концентрации и на западе Европы).

Распространение гаплогруппы I2а (по материалам интернет-публикаций, автор карты Robert George)
Изображение

Из этого вытекает, что два основных компонента славянского генофонда имеют разное происхождение. Один из них, представленный гаплогруппой R1а1, является местным, присущим Восточной Европе со времен неолита. Характерные для него гаплотипы были выделены по костным остаткам из могильника Элау в Восточной Германии, [Haak W., Guido Brandt G., de Jong H. N. et al. Ancient DNA, Strontium isotopes, and osteological analyses shed light on social and kinship organization of the Later Stone Age // PNAS. 2008] принадлежащего культуре шнуровой керамики. При этом славяне имеют самую высокую долю R1а1 среди ближайших соседей. Это может объясняться «эффектом основателя» при образовании пражской культуры, у носителей которой эта гаплогруппа случайно оказалась в повышенной концентрации.

Второй компонент связан происхождением с Балканами и Подунавьем. Его высокая концентрация довольно резко отделяет славян от соседних балтов, финно-угров и германцев. Это значит, что для предковой балто-славянской или древнеевропейской популяции он был нехарактерен. Предки славян включили в свой состав этот компонент уже после разделения с балтами. Здесь возможны два объяснения.

Во-первых, высокую долю I2а мог привнести с собой позднескифский компонент, отчетливо ощутимый в среднеднепровском варианте зарубинецкой культуры и прослеживаемый затем вплоть до формирования киевской культуры. Лесостепные скифы-земледельцы сформировались при несомненном участии потомков белогрудско-чернолесской общности позднего бронзового века, в свою очередь имевшей общие корни с фракийцами.

Во вторых, доля I2а у славян могла повыситься за счет ассимиляции романизованных фракийцев во время их совместного пребывания в составе Аварского каганата, откуда эту примесь принесли в лесную зону расселявшиеся носители подунайского компонента луки-райковецкой культуры.

Пока еще рано утверждать окончательно, какой из этих двух факторов был основным, но более высокая концентрация I2а на Полесье по сравнению с Западной Украиной и Словакией говорит в пользу первого предположения.

Третий характерный компонент славянского генофонда представлен гаплогруппой N1c (мутация M46/Tat), в основном – ее подгруппой N1c1 (мутация М178), широко распространившейся в лесной зоне Восточной Европы, вероятно, вместе с неолитической культурой ямочно-гребенчатой керамики. Ее сверхвысокая доля у современных финнов (от 60 до 77 %) объясняется, судя по низкому разнообразию сопутствующих полиморфных маркеров, сильным генетическим дрейфом (значительная часть финнов является потомками единственного мужчины, жившего несколько тысяч лет назад и принадлежавшего к этой гаплогруппе). Но у других финноязычных народов эта гаплогруппа тоже очень распространена: у карелов и вепсов – 35–40%, удмуртов – 56, коми – 50. Почти столь же высока ее доля среди эстонцев, латышей и литовцев – на уровне 30–40%. Очевидно, что местный компонент «лесного неолита» в их составе сопоставим с пришлым, привнесенным культурами шнуровой керамики.

На севере Восточной Европы присутствует и еще одна любопытная гаплогруппа – N1b (мутация Р43), характерная для южной и западной Сибири. У нганасан она составляет более 90 % (здесь тоже несомненна роль генетического дрейфа), у ненцев – 50–56, у хантов – 38, у хакасов, тувинцев и народов Алтая – порядка 25–35. Тем интереснее ее присутствие на уровне 15–25 % у коми и удмуртов, около 10 – у марийцев и чувашей и в очень небольшой пропорции (менее 1%) – у финнов. Очевидно, распространение этой гаплогруппы в Европе связано с миграцией носителей прафинских языков, фиксируемой в позднем бронзовом веке памятниками турбинско-сейминского типа, а затем – ананьинской и родственными культурами (позднекаргопольской, лукконсаари).

Распространение гаплогрупп N1b и N1c (по С. Роотси)
Изображение

Сопоставляя долю «южных» (I2а) и «северных» (N1c и N1b) гаплогрупп в разных популяциях славян, можно оценить удельный вес субстратного населения в их составе. Сразу же бросается в глаза его высокая доля у северных русских: доля гаплогруппы N1c у них превышает 35%, а доля N1b колеблется от 3 до 16 %. В большинстве выборок из центральной России доля N1c варьирует на уровне 10–15 %, а N1b – 0–1 %. Соответственно, доля I2а у северных русских составляет от 5 до 10 %, у центральных – около 10%.

Как и следовало ожидать, у непосредственных потомков пражской культуры – поляков, чехов, словаков и украинцев – наблюдается противоположная картина: гаплогруппа N1c фиксируется на уровне 2–6 % (при отсутствии N1b), а гаплогруппа I2а – от нескольких процентов у чехов до 10 у поляков и до 15–20 у украинцев (к сожалению, во многих исследованиях мутация P37.2, позволяющая отличить I2а от других ветвей предковой гаплогруппы I, не определялась).

Учитывая, что на западе славянского ареала исходная концентрация характерных для него гаплогрупп оказалась разбавленной смешением с германцами, можно предполагать, что накануне своего массового расселения славяне состояли из примерно 5–6 % носителей N1c и не менее 20 % – I2а, а доля R1а1 составляла около половины. Что касается прабалтов и потомков культур штрихованной керамики и днепро-двинской, то у них южная гаплогруппа I2а вряд ли была представлена вообще (ее следы у литовцев и латышей могут объясняться поздней славянской примесью), а соотношение N1c и R1а1 могло быть примерно таким же, как у современных балтов, эстонцев и поволжских финнов – от 30 до 40 % каждой.

У современных беларусов концентрация I2а изменяется от 27 % в Пинском Полесье (что также может быть следствием генетического дрейфа) и 22 в Гомельском Полесье до 3–7 на северо-востоке, а концентрация N1c – от 6–9 % на юге до 12 на северо-западе и почти 15 – на севере. На севере же зафиксированы и единичные случаи гаплогруппы N1b. Если же суммировать данные по всем беларуским выборкам, то N1b составляет 0,4 %, N1c – около 9 %, I2а – 16 % или чуть более. По мере увеличения объема исследованных выборок эти цифры могут уточняться, но общая картина вряд ли претерпит существенные изменения.

Очевидно, что генофонд беларуского этноса в целом очень близок к исходному генофонду ранних славян – настолько, что говорить о беларусах как об «ославяненных днепровских балтах» нет никаких оснований.

Вместе с тем роль ассимилированного субстрата отчетливо ощущается на северо-западе и на севере Беларуси (в Гродненской и Витебской областях), где его доля сопоставима с долей субстрата в большинстве великорусских популяций (за исключением севера России, где такого субстрата гораздо больше). При этом повышенная доля N1c на Гродненщине может объясняться смешением с литовцами уже в эпоху ВКЛ. Но субстрат на севере Беларуси несомненно был ассимилирован в пору ее славянизации и отражает, очевидно, смешанный характер кривичей и полочан.

В целом потомки дославянского субстрата и пришлых балтов составляют порядка 15% мужского населения современной Беларуси. Говоря более строго, эта цифра почти наверняка укладывается в диапазон от 10 до 20%. Доля субстрата в женском населении была выше, но общую картину это принципиально не меняет.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Государство восточных славян

Новое сообщение ZHAN » 11 фев 2020, 10:09

Данные лингвистики, археологии и геногеографии единодушно свидетельствуют, что славянский этнос на ранней стадии своего существования (в составе Аварского каганата) был очень однородным. Четкое осознание этого изначального единства отражено и в «Повести временных лет». Распад славянства на три ветви (западных, южных и восточных славян) произошел позже, в результате их попадания в сферу действия разных цивилизаций. При этом взаимодействие преимущественно с западной, католической цивилизацией обусловило эволюцию западных славян, а нахождение в орбите православной византийской цивилизации – южных славян. Что касается восточных, то им удалось создать собственную самобытную цивилизацию, известную как Киевская Русь (хотя в источниках того времени она именуется просто Русью).

Тенденция к созданию собственных государств наметилась в славянской общности примерно в 830-е годы. Ярким примером является Великая Моравия, возникшая в зоне пересечения влияний Византии и королевства франков. Именно там впервые был введен в культурный обиход церковнославянский язык, а политическое влияние в пору расцвета, при князьях Ростиславе и Святополке, распространялось далеко за ее пределы. Но это государство просуществовало лишь несколько десятилетий.

В Восточной Европе решающим толчком к зарождению государства стало сложение к началу ІХ в. сети трансконтинентальных торговых связей, простиравшихся от Скандинавии до Хазарии и далее до Арабского халифата. В обмен за меха, мед и рабов в лесную зону начало поступать большое количество арабских и, в меньшей степени, византийских серебряных монет, концентрировавшихся в руках местной торгово-политической элиты. Во главе ее оказались выходцы из Скандинавии, которые в это же время осуществляли разбойничьи рейды по всей Европе. В государстве франков их называли норманнами, а среди славян и в Византии – варягами. [Duczko, Wladyslaw. Viking Rus: Studies on the Presence of Scandinavians in Eastern Europe. Leiden and Boston: Brill, 2004.]

Согласно одной из распространенных версий (предложенной еще немецкими лингвистами ХІХ в. и поддержанной в свое время А. А. Шахматовым [Шахматов А.А. Введение в курс истории русского языка. Пг., 1916. Ч. 1]), именно с ними связано и происхождение названия «Русь». Оно могло быть заимствованием финского слова «ruotsi» (гребцы), которым жители восточной Прибалтики называли шведские торгово-разбойничьи дружины. В любом случае наиболее правдоподобно, что первоначально это слово обозначало не территорию, а высший социальный слой, контролировавший внешнюю торговлю, и лишь затем оно перешло на основанное им государство. [Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX-XII вв.). Москва: Аспектпресс, 1998.]

Русь появляется в письменных источниках в 839 г., когда группа варягов-шведов назвалась при дворе германского императора «росами», послами некоего загадочного владыки, именуемого каганом или, при другой интерпретации, носящего скандинавское имя Хакан (gentem suam, Rhos vocari dicebant: quos rex illorum Chacanus vocabulo). [Annales de Saint-Bertin / ed. F. Grat, J. Vieillard, S. Clemence, L. Levillain. Paris, 1964. P. 30–31; Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси. СПб.: Евразия, 2005.]

Вскоре византийские и арабские источники начинают сообщать о морских набегах «росов» или «руссов» на южное побережье Черного и Каспийского морей. Анонимный автор рукописи, известной как «Баварский географ», в середине или 2-й пол. IX в.упомянул Русь (Ruzzi) в перечне народов Центральной и Восточной Европы сразу после хазар (Caziri). [Назаренко А. В. Немецкие латиноязычные источники IX-XI вв.: Тексты, пер., коммент. М., 1993.]

В самом начале Х в. арабский географ Ибн-Русте четко отличал русов от славян и утверждал, что их правитель носит титул «хакан-Рус». [Ибн Русте. Дорогие ценности // Кузьмин А. Г. «Откуда есть пошла русская земля...» М.: Молодая гвардия, 1986. Т. 2.]

Где находился этот первоначальный «каганат русов», неясно. Предлагалась его связь с районом Ладоги – Новгорода (Рюрикова городища), где в это время археологически фиксируется высокая активность варягов. [Цукерман К. Два этапа формирования древнерусского государства // Археологія. 2003. № 1.]

Это хорошо соответствовало бы включенной в «Повесть временных лет» легенде о призвании варягов, от которых и «прозвася Руская земля», причем в другом месте летописи утверждается, что она начала называться так со времен византийского императора Михаила Исавра, т.е. около 842 г.

Но север Европы явно не был известен автору «Баварского географа», и потому он вряд ли мог упомянуть Русь, если бы она находилась там. Титул «каган» указывает скорее на земли, соприкасавшиеся с Хазарским каганатом, например – на район Киева, который был в ту пору вторым центром политической консолидации. К тому же «Повесть временных лет» связывает с правившими там варягами Аскольдом и Диром поход русов на Константнополь, по византийским источникам датируемый 860 г. Но как раз в Киеве столь отчетливые следы варяжской активности в IX в.не фиксируются. Поэтому не исключено, что с варягами связано формирование преимущественно северного (новгородского) политического центра, тогда как южный (киевский), где возникло само название «Русь», зародился независимо от них и был изначально связан с хазарами.

В этой связи уместно вспомнить приведенное в «Повести» предание о том, что до образования Руси земли славян разделялись на зоны варяжской и хазарской дани, а также зафиксированную в арабском источнике XII в. легенду, согласно которой родоначальники русов и хазар были «от одной матери и отца», а впоследствии «Рус … написал письмо Хазару и попросил у того часть его страны, чтобы там обосноваться». [Текст о руссах из анонимного сочинения «Собрание историй» (1126 г.) // Кузьмин А. Г. «Откуда есть пошла русская земля...» М.: Молодая гвардия, 1986. Т. 2.]

Восточная Европа во время формирования Руси. Вторая половина VIII– первая половина IХ в. (карта из издания: Гістарычны атлас Беларусі. Т. 1: Беларусь ад старажытных часоў да канца XVIII ст. Варшава, 2008).
Изображение

В состав северного очага государствообразования, если верить легенде о призвании Рюрика, входили земли кривичей и северная часть Беларуси, при этом одному из своих сподвижников он выделил во владение город Полоцк. В то же время юго-восток Беларуси, населенный радимичами, входил в зону хазарской дани. Любопытно, что территория дреговичей в связи с этими сюжетами не упоминается вовсе. Впрочем, о ее вовлеченности в те же процессы свидетельствует клад арабских дирхемов раннего периода обращения (786–833 гг.), найденный в свое время на территории Минской губернии. [Кропоткин В.В. Экономические связи Восточной Европы в I тысячелетии нашей эры. М., 1967.]

Восточная Европа в эпоху образования Древнерусского государства (по Г. С. Лебелеву: Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. – Ленинград: Изд-во ЛГУ, 1985).
Изображение
1 – водные пути; 2 – города IX – XI вв.; 3- древнерусские племена; 4- археологические культуры VI – IX вв. (КК – корчакская культура, КЛР – культура луки-райковецкой, КСДК – культура смоленских длинных курганов, НС – новгородские сопки), ПДК – псковско-боровичские длинные курганы, РБК – роменско-боршевская культура, СМК – салтово-маяцкая культура); 5. 6 – клады и отдельные находки монет первого периода обращения арабского серебра (до 833 г.) (по данным В. В. Кропоткина); 7 – районы концентрации памятников раннефеодальной дружинно-городской культуры; 8 – первичные государственные территории IX–X вв. (поданным А. Н. Насонова); 9 – граница «каганата росов» 838–852 гг.; 10 – граница Киевской Руси в 882–1054 гг.

Завершение образования Русского государства «Повесть временных лет» связывает с деятельностью варяжского правителя Олега (это имя, видимо, является славянизированной формой скандинавского Хельги), который объединил оба политических центра под одной властью и положил конец выплате дани хазарам. Произошло это где-то в последней трети ІХ в. (точные даты, приводимые летописцем, вряд ли стоит принимать всерьез). Под его властью оказалась и вся территория Беларуси. Про подчинение Олегом радимичей летопись сообщает под 885 годом, а ополчение кривичей участвовало в его походе на Константинополь в 907 г. При этом Полоцк упоминается среди городов, от имени которых Олег заключил союз с Византией. Это было, кстати, первое упоминание населенного пункта на территории Беларуси в официальной дипломатии.

На протяжении Х в. в политическом устройстве Руси преобладали центростремительные тенденции. Поначалу слабо связанные друг с другом регионы все сильнее ощущали воздействие единого центра, окончательно переместившегося в Киев. Очень важно, что в процессе этой централизации на всю Русь распространилась власть одной княжеской династии, возводившей себя к полулегендарному Рюрику. В дальнейшем ее представители пользовались исключительным правом на политическую власть в любой части этого государства, [Назаренко А. В. Родовой сюзеренитет Рюриковичей над Русью ( Х–ХІ вв.) // Древнейшие государства на территории СССР: Материалы и исследования. М., 1985] а осознание себя подданными этой династии определяло самосознание ее жителей. Этому способствовала и ее быстрая славянизация: уже внук Рюрика носил славянское имя Святослав.

Такой династический характер формирования идентичности достаточно типичен для средневековья: аналогичным образом самосознание поляков и чехов дифференцировалось из общей этнической основы, разделенной на владения Пястов и Пржемысловичей, а венгерский и болгарский этносы, наоборот, консолидировались из разных компонентов под властью потомков соответственно Арпада и Крума.

В общую тенденцию укладывается и ликвидация самостоятельного правления в Полоцке, отраженная в летописном сюжете о Рогволоде и Рогнеде (эти имена, согласно мнению большинства лингвистов, являются славянизированными формами скандинавских имен Рогнвальд и Рогнхильда, что соответствует и утверждению летописи о варяжском происхождении Рогволода). Подчинение Полоцка непосредственной власти Владимира, ставшего вскоре верховным правителем Руси, стало решающим фактором для осознания полочанами своей принадлежности к общерусской общности. Тот факт, что Владимир впоследствии передал Полоцк в удел своему сыну Изяславу, лишь закреплял эту династическую связь.

Вместе с Рогволодом упомянут и другой варяжский правитель – Тур, основавший свой город Туров в земле дреговичей. Его дальнейшая судьба неизвестна, но при последующих упоминаниях Туров выступает уже в качестве непосредственного владения киевских князей. Притом связь Турова с Киевом оказалась гораздо более прочной – там, в отличие от Полоцка, далеко не сразу закрепилась отдельная ветвь княжеского рода.

Кульминацией процесса образования государства стало принятие в 988 г. христианства, что ввело Русь в круг христианских народов Европы. Достигнув определенной стадии развития, государство нуждалось в идеологии и местном производстве культурных ценностей, организовать которое можно было только с помощью более цивилизованного партнера. Для дальнейшего развития важнейшие последствия имел тот факт, что таким партнером стала не католическая Священная Римская империя, почти одновременно способствовавшая христианизации Польши (в 966 г.) и Венгрии (в 985 г.), а православная Византия.

Хотя обе ветви христианства оставались канонически едиными до 1054 г., реальные отличия между ними (не столько в теологии, сколько в обрядовой традиции) существовали всегда и хорошо ощущались современниками. По мнению многих историков, сам раскол произошел на основе обоюдного желания конституционно обозначить существующие различия. Если западная ветвь христианства имела некоторые черты агрессивного прозелитизма (еще Карл Великий насаждал веру среди саксов огнем и мечом), то Византии это было совершенно не свойственно. Ее политика заключалась скорее в терпеливом ожидании того, когда варвары созреют для принятия слова Христова. Характерно, что Владимир, судя по летописной легенде, вынужден был проявить настойчивость и предпринять демонстративный поход на крымские владения Византии. Только после этого греки отказались от осторожного выжидания и вынужденно признали, что Русь дозрела для приобщения к цивилизации.

Крещение Руси не означало, что она, подобно Болгарии и Сербии, непосредственно вошла в цивилизационную периферию Византии. Последняя несомненно выступала в роли основного культурного донора. Оттуда были заимствованы черты, оказывающие наибольшее воздействие на массовое сознание: культовое зодчество, традиция иконописи, литургия. Церковная организация представляла собой часть Константинопольской патриархии, с 1039 г. она имела статус митрополии. Но язык богослужения был заимствован не непосредственно из Византии, а из ее южнославянской периферии. Основные труды греческих теологов читались на Руси в церковнославянских переводах, сделанных, как правило, в Болгарии. Оттуда же проникли и тексты, отражающие идеологию дуалистической ереси – богомильства. Имея определенные параллели со славянским язычеством, богомильские идеи придали своеобразный облик русскому православию, особенно его простонародной интерпретации.

Официальное православие также очень рано приобрело своеобразие. В середине XI в. киевский князь Ярослав Мудрый добился канонизации своих братьев Бориса и Глеба, убитых в усобице 1015 г. Их культ быстро превратился в национальный (по крайней мере, на уровне элиты). Эта пара святых мучеников приобрела полуязыческую роль «заступников» Русской земли перед Богом – черта, имеющая многочисленные параллели в народном раннесредневековом католицизме, но нехарактерная для византийской ортодоксии.

Во внешней политике Русь была совершенно самостоятельна, что нашло яркое проявление в династических связях. Их преобладающий вектор имел скорее западное, чем южное направление. С 1015 г. до середины XII в., когда браки стали заключаться преимущественно внутри размножившегося рода Рюриковичей, 22 раза они выдавали своих дочерей за представителей других династий или брали оттуда невест. В том числе 3 раза брачный партнер представлял Византию, 4 раза – Польшу и 3 – Швецию, по 2 раза – Венгрию и Норвегию, по 1 – Францию и Англию. Еще 6 раз брачный союз заключался с семьей одного из вассалов императора Священной Римской империи, причем в одном из этих случаев киевская невеста затем вторым браком вышла за императора Генриха IV [Dworzaczek W. Genealogia. Tablice. – Warszawa, 1957].

Для сравнения, брачные связи польской династии Пястов исчерпывались кругом ближайших соседей: помимо Рюриковичей, было несколько браков с членами королевских династий Дании, Швеции и Венгрии, а также один брак с дочерью германского императора и около десятка – с его вассалами, при полном отсутствии брачных связей с Англией, Францией, Византией. У чешских Пшемысловичей брачный круг был еще более узок: преобладали браки с представителями германских родов (маркграфов сопредельных Австрии, Лужиц и Миснии), а также венгерской и сербской династий.

Правовую систему Русь также выстраивала автономно, гораздо сильнее опираясь на местные традиции. Местным был язык юриспруденции и государственного аппарата, именовавшийся «руским языком». Греческий имел хождение в сфере богословия, но в небольшой степени. Эквивалентами западной латыни в богослужении и литературе стали литературный язык и письменность, разработанные византийскими миссионерами Кириллом и Мефодием в 863 г. на южнославянской основе. Обычно этот язык, в отличие от «руского», именовали «словеньским» (в современной традиции – церковнославянским), хотя на той стадии они были весьма близки между собой и, видимо, взаимно понимаемы. «Словеньскый языкъ и рускый одно есть», – утверждал автор «Повести временных лет».

Политическая централизация и принятие христианства привели к тому, что термин «Русь» еще раз изменил свое значение, приобретая не только политико-географический, но и этнический смысл. Слово «русский» стало общим самоназванием восточных славян, а особенности их веры по сравнению с западным и византийским христианством нашли отражение в том, что ее стали называть «русской верой». Эти тенденции сохранялись потом на протяжении многих столетий.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Место беларуских земель в составе Руси

Новое сообщение ZHAN » 12 фев 2020, 10:27

Русское государство охватило огромную, но большей частью слабозаселенную даже по меркам того времени территорию. К концу Х в. площадь Руси составила 2 млн. км2, а население, видимо, достигло порядка 4 млн. человек, причем большая его часть концентрировалась на юге, в плодородной лесостепной полосе. При тогдашнем уровне средств коммуникации такое государство просто не могло быть слишком централизованным – очень уж долго шел любой управляющий сигнал от центра к окраинам. Выход был найден в иерархической структуре, при которой Русь быстро распалась на ряд полусамостоятельных областей, связанных с центром немногочисленными, но очень важными узами: общей религией, литературным языком, сводом законов (известным как «Русская правда»), обязанностью сообща отражать внешнюю агрессию и признавать киевского князя верховной инстанцией при разрешении конфликтов.

Специфический характер процессу децентрализации придало генеалогическое разрастание правящей династии. Каждая ветвь рода Рюриковичей стремилась закрепить за собой часть общего наследия, чтобы передавать только собственным потомкам.

Первой такой ветвью стали потомки Изяслава Владимировича, унаследовавшие власть над Полоцким княжеством. То обстоятельство, что Изяслав умер в 1001 г. раньше своего отца, лишало их права претендовать на верховную власть, зато они могли отстаивать свое исключительное право на его прижизненный удел. В этих условиях очень полезным оказалось то обстоятельство, что Изяслав был одновременно и сыном Рогнеды, а следовательно – наследником прежней династии по женской линии. Его потомки сознательно подчеркивали этот факт, именуя себя «Рогволожими внуками». С точки зрения сегодняшнего дня можно утверждать, что впервые возникла политическая власть, связанная исключительно с беларуской территорией (хотя она охватывала только часть ее и никем в то время, конечно, не воспринималась как «беларуская»).

Окончательно принцип раздела Руси был закреплен на Любечском съезде князей 1097 г. в формулировке «кождо да держит отчину свою». Процесс дробления вотчин время от времени нарушался угасанием той или иной ветви, за выморочное наследство которой сразу же начиналась борьба между другими князьями. Старейшинство киевского князя постепенно свелось к тому, что он утверждал результаты такой борьбы.

Показателем самостоятельности княжеских вотчин стало то, что примерно с 1120-х гг. относительно некоторых из них летописи употребляют вместо термина «волость» термин «земля», который применялся в то время только для политически суверенных образований. [Горский А.А. О древнерусских «землях» // Отечественная история. 2001. № 4.]

Приблизительно с 1170-х гг. на киевский престол часто возводились ставленники сильных князей, остававшихся в своих вотчинах. Тем не менее все представители династии Рюриковичей сохраняли представление о своем общем происхождении и тем способствовали сохранению общерусского самосознания своих подданных. Эту же коллективную идентичность укрепляли единая система подготовки интеллектуальной элиты, общие традиции летописания и духовное единство древнерусской литературы (примером может послужить фрагментарно дошедшее до нас «Слово о погибели Русской земли», [Памятники литературы Древней Руси. XIII век / Пер. Л.А. Лихачева. М., 1981] написанное вскоре после монгольского нашествия). С другой стороны, разница политических и экономических интересов неуклонно размывали ее.

Поэтому к XIII в. Русь представляла собой скорее не единое государство, а общее цивилизационное пространство, в котором сложился ряд практически самостоятельных государств.

Территория Беларуси оказалась разделенной между несколькими такими образованиями. Обособившаяся первой Полоцкая земля охва­тывала около половины современной Беларуси. Ее история на протяжении всего XI и начала XII в. отмечена борьбой за самостоятельность против неоднократных попыток киевских князей подчинить ее. По мере дальнейшего дробления рода Изяславичей к традиционному противостоянию с Киевом добавилась борьба их менской и друцкой ветвей за контроль над Полоцком. В XII в. обособилось и Витебское княжество, которое попеременно находилось под контролем полоцких и смоленских князей, но к концу столетия, похоже, закрепилось в руках последних. Крайний восток Беларуси, с городом Мстиславлем, находился в составе Смоленской земли с момента ее формирования.

Вся юж­ная часть Беларуси была в то время гораздо теснее связана с Киевом, Черниговом и Волынью, чем с Полоцком. Гомель и Речи­ца в XII–XIII вв. входили непосредст­венно в Черниговское княжество, Мозырь – в Киевское, а Берестье – во Владимиро-Волынское. Гродненское княжество было выделено в первой четверти XII в. из земель, непосредственно контролируемых Киевом, для лишившегося вотчины второстепенного князя Всеволода Давыдовича и затем осталось в распоряжении его сыновей. Попытка такого же обособления Клецкого удела для Вячеслава Ярославича оказалась кратковременным эпизодом, и в 1140-е гг. Клецк и Слуцк перешли под контроль черниговских князей. Лишь в середине XII в. произошло окончательное обособление от Киева Туровского княжества, где закрепилась династическая линия князя-изгоя Юрия Ярославича.

Княжества на территории Беларуси XI–XIII вв. (карта из издания: Гістарычны атлас Беларусі. Т. 1: Беларусь ад старажытных часоў да канца XVIII ст. Варшава, 2008).
Изображение

При таком политическом раскладе не было никаких предпосылок для консолидации на всей территории Беларуси единого этноса, отличного от других частей Руси. Насколько можно судить об этнографических различиях среди восточных славян, они тоже скорее разделяли, чем объединяли эту территорию. Область расселения дреговичей по-прежнему оставалась частью диалектной зоны, простиравшейся далее на юг, в бывший ареал луки-райковецкой культуры. Ее следы сохранились вплоть до ХХ века. Они неплохо объясняют наличие в полесских говорах безударного «о» или твердых согласных в словах типа «ідэ», «ходы», «ішлы», объединяющее их с территорией Украины. В свою очередь, вятичское «аканье» и сегодня сближает московские говоры с беларускими, а зафиксированное в источниках смешение «ц» и «ч» («полоцане», «немечь») объединяет потомков кривичей на Витебщине и Псковщине [Гринблат М. Я. Белорусы. Минск, 1968].

Восточнославянские языки в конце XIV в. (по материалам Википедии)
Изображение

По археологическим данным отмечается совпадение древнего ареала кривичей и новгородских словен с характерным погребальным обрядом «курганно-жальничного типа», сложившимся в XIІ–XV вв. [Седов В. В. Восточные славяне в VI–XIII вв. М., 1982; Дучыц Л. Курганнна-жальнічныя могільнікі на тэрыторыі Полацкай зямлі (да пастаноўкі пытання) // Гістарычна-археалагічны зборнік. № 10. Мінск, 1996.]

Следы его отчетливо прослеживаются на данной территории вплоть до ХХ в. в виде надмогильных камней и каменных крестов.

В самосознании местного населения прослеживается несколько уровней. С одной стороны, жители каждой политически суверенной земли не могли не противопоставлять себя соседям, с которыми нередко приходилось враждовать или конкурировать на торговом поприще. Сохранялась и память о древнем племенном членении. Район вокруг Клецка и Слуцка, переданный черниговским князьям, в Ипатьевской летописи под 1149 г. прямо именуется «вси Дрегвиче», а полоцкие Изяславичи в той же летописи упомянуты под 1140 г. как «Кривитьстеи князе». Но вместе с тем достаточно четко прослеживается сознание того, что эти различия были второстепенными по сравнению с общерусским единством, позволяющим противопоставлять себя окружающим народам. Князья четко понимали, что, несмотря на все их внутренние распри, никому из них «отчины в Угрех нетуть, ни в Ляхох, токмо в Рускои земли».

Для жителей Беларуси такое представление было характерно в полной мере. Игумен Даниил во время паломничества в Иерусалим ставил лампаду «за всю Русскую землю» и оставил поминальные записи с именами «князей русских», среди которых был и Глеб Всеславич Менский. [Хождение игумена Даниила / Подг. текста, пер. и ком. Г. М. Прохорова. – В кн.: Памятники литературы Древней Руси. XII век. М., 1978.]

В житии Кирилла Туровского говорится, что он «рожден и воспитан града та Турова в Руской стране». [Мельнікаў А.А. Кірыл, епіскап Тураўскі. Жыццё, спадчына, светапогляд. 2-е выд. Мн., 2000.]

В 1264 г., когда в Полоцке уже правил литовский князь Гердень, составители торговой грамоты с Ригой сочли нужным подчеркнуть, «што Руськая земля словет Полочькая». [Полоцкие грамоты ХІІІ – начала ХVІ вв. / Сост. А.Л.Хорошкевич. – М., 1977.]

Осознавали это и иноземцы. В «Великопольской хронике» при перечислении пограничных русских земель фигурирует и Берестейская, а само Берестье называется «городом на Руси». [Великая хроника о Польше, Руси и их соседях. М., 1987.]

Хронист Ливонского ордена Генрих Латвийский, повествуя о борьбе за контроль над Прибалтикой в первой трети XIII в., вовлеченных в нее жителей Новгородской и Полоцкой земель одинаково именует русскими («Rutheni, Ruteni»). [Heinrici Chronicon Livoniae / Heinrichs Livländische Chronik. (Monumenta Germaniae Historica; SS rer. Germ.; 31). 2. Auflage. Hahn, Hannover 1955; Генрих Латвийский. Хроника Ливонии / Введение, перевод и комментарии С.А.Аннинского. 2-е издание. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1938.]

Все это говорит о том, что в период древней Руси предки беларусов еще не вычленились из восточнославянского этнического массива. Появление признаков, которые объединяют всех беларусов в одно целое и отделяют их от русских и украинцев, датируется более поздним временем.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

ВКЛ – колыбель беларуского этноса

Новое сообщение ZHAN » 13 фев 2020, 12:42

Существенные изменения произошли в Восточной Европе в результате монгольского нашествия, которое прервало последовательный процесс развития древнерусской цивилизации. На протяжении 1237–1239 гг. монголы завоевали Северо-Восточную Русь и Черниговскую землю, в 1240 г. – Киев и Южную Русь. Последствия этого завоевания оказались очень тяжелыми. Большинство древнерусских земель попало в завиисмость от Золотой Орды – государства, созданного монгольскими ханами в причерноморских и поволжских степях. Это приостановило контакты с Западом.

Беларуские земли целиком или почти целиком избежали такой зависимости, но это было достигнуто за счет разрыва с прежней традицией, основанной на власти династии Рюриковичей. Вместо этого в княжествах Понеманья, а затем и в Полоцке утвердилась династия литовского происхождения. Дальнейшее развитие этих земель было мало связано с явлениями и процессами на территориях, контролируемых Ордой. Фактически в этот момент были сделаны первые шаги на пути формирования самостоятельного беларуского этноса, хотя путь этот растянулся не на одно столетие.

ВКЛ с самого начала формировалось как двухэтничное государство, в состав которого вошли племенные балтские княжения и ряд русских княжеств, которые в период между 1245 и 1250 гг. признали власть Миндовга – владельца Литовской земли в узком смысле. Этот талантливый политик добился доминирования в политическом союзе литовских княжеств и в противодействии экспансии крестоносцев распространил свою власть на часть территории ятвягов, куршей, земгалов и селов. На протяжении нескольких следующих десятилетий Новогородская земля, этническая Литва и прилегающая часть ятвягов прочно сохраняли политическое единство, в то время как Полоцкая земля и Жемайтия временно отрывались от него. Наибольшее расширение государства, достигнутое Миндовгом в 1260–1263 гг., было окончательно восстановлено Витенем на рубеже XIII – XIV вв.

В этот период наметилось активное взаимопроникновение балтского и восточнославянского этнических массивов. На их пограничье формировалась обширная смешанная зона, значительная часть которой охватывала территорию современной Беларуси. Особенно показательно распространение культуры каменных могил, западнобалтской по происхождению. Она сформировалась в ХІІ–ХІІІ вв. в процессе эволюции культуры каменных курганов. Характерный для нее погребальный обряд прослеживается в окрестностях Слонима, Новогородка, бассейне неманской Березины и верхней Вилии, откуда эпизодически проникает даже в верховья Березины днепровской. [Зверуго Я. Г. Верхнее Понеманье в IX–XIII вв.; Квятковская А. В. Ятвяжские могильники Беларуси (к. ІХ–XVII вв.). Вильнюс, 1998.]

Это позволяет говорить о довольно массовом расселении на землях ВКЛ ятвягов и пруссов, исходный ареал которых во второй половине ХІІІ в. был завоеван Тевтонским орденом. С этим расселением, а также с последующей ассимиляцией части носителей культуры восточнобалтских курганов можно связать повышенную концентрацию гаплогруппы N1c в Гродненской области.

Карта распространения каменных могильников на территории Беларуси [по А.В.Квятковской: Квятковская А. В. Ятвяжские могильники Беларуси ( XI–XVII вв.). Вильнюс, 1998]
Изображение

На протяжении 1315–1377 гг. власть литовских князей Гедимина и Ольгерда распространилась на всю территорию Беларуси. В этот период правящая литовская династия придерживалась язычества, что давало основания Тевтонскому и Ливонскому орденам проводить агрессивную политику. Противостояние этой агрессии было одним из главных направлений политики ВКЛ, что несомненно ограничивало приток инноваций с Запада. Вторым направлением была экспансия на Руси, где ВКЛ небезуспешно выступало объединительным центром для раздробленных княжеств. Ради этого и Гедимин, и Ольгерд придерживались веротерпимости, старательно поддерживая баланс между языческой и православной частями государства. Православная церковь имела достаточно высокий статус и пользовалась государственной поддержкой.

При Ольгерде началось военно-политическое противостояние между ВКЛ и другим объединительным центром, который возник в северо-восточной части древнерусской территории – вокруг Москвы. Сосуществование этих центров привело к формированию двух самостоятельных этносов, которые одинаково пользовались старым этнонимом «русские». От одного из них происходит титульная нация современной России, от второго – беларусы и украинцы.

В 1385 году произошло не менее важное событие – династическая уния между ВКЛ и Польским королевством. Вскоре католицизм стал официальной государственной религией. Это включило Беларусь и Украину в сферу влияний западноевропейской цивилизации, еще более отдаляя их от других частей Руси.

В начале правления Витовта, в 1390-е гг. были сделаны существенные шаги к централизации власти в руках великого князя. Ряд удельных княжеств преобразован в наместничества. Правда, этот процесс не был бесповоротным. Время от времени создавались новые уделы, но в целом государственное управление все увереннее строилось на новых основах. На месте ряда упраздненных уделов (в том числе в Полоцке, Витебске, на Волыни, в новоприобретенном Смоленске) наместничества получили права определенной автономии, закрепленные в так называемых «земских привилеях». Позднее такой же статус получила Жемайтия, возвращенная в состав ВКЛ после победы над Тевтонским орденом. Такие полусамостоятельные единицы традиционно назывались «землями» в отличие от остальной территории, в 1413 г. разделенной на два воеводства: Виленское и Трокское.

Первые десятилетия после Кревской унии знаменовались нарушением равновесия между литовской и русской частями ВКЛ. Литовская знать, перешедшая из язычества в католичество, пользовалась гораздо большими правами, чем православные, которые испытывали откровенную дискриминацию. Это послужило почвой для ожесточенного конфликта, который разразился вскоре после смерти Витовта, в 1432–1437 гг. Его преемник Свидригайла пользовался поддержкой региональных элит православного вероисповедания и преимущественно русского происхождения. Это вызвало недовольство части этнически литовской знати, ставленником которой стал младший брат Витовта Жигимонт. Противостояние между ними беларуско-литовские летописи изображают как конфликт Литвы и Руси:
«Литва жь посадиша великаго князя Жидимонта Кестутевича на великое княженье на Вилни и на Троцех. И ... посадиша князя Швитрогаила на великое княженье Руское. ... Князь великии Швитригаило собра силу многу рускую и поиде на Литву, и повоеваша Литовьскои земли множество».
[Полное собрание русских летописей. Т. 35. Белорусско-литовские летописи. М., 1980. См. также: Беларускія летапісы // Старажытная беларуская літаратура: Зборнік. Мн., 1990.]

Для преодоления конфликта понадобились усилия по консолидации литовской и русской знати, частичное уравнение православных в правах с католиками.

Тем не менее политика опоры преимущественно на католическую знать сохранялась и в период долгого правления Казимира Ягайловича (1440–1492). Именно в это время в результате целенаправленной государственной политики сформировался основной комплекс земельных владений как католической церкви (прежде всего Виленского епископства), так и новой аристократии – панов литовского происхождения, которые по условиям Городельского привилея 1413 г. получили исключительное право занимать высшие государственные должности. Вместе с образованием более 80 католических приходов это радикально изменило конфессиональную и землевладельческую структуру на землях Беларуси и восточной Литвы, после чего ее основные черты сохранялись очень устойчиво.

Распространенение католического влияния на Беларуси. 1387-1480 гг. (карта из издания: Гістарычны атлас Беларусі. Т. 1: Беларусь ад старажытных часоў да канца XVIII ст. Варшава, 2008).
Изображение

В конце XV – первой половине XVI в. геополитическое положение ВКЛ существенно ухудшилось. С востока оно испытало натиск со стороны новой централизованной державы – Великого княжества Московского (впоследствии Русского царства). Пользуясь тем, что в этом государстве сохранила власть династия Рюриковичей, ее представители объявили себя единственными правопреемниками древней Руси и начали небезуспешную борьбу за ту часть ее территории, которая уже более столетия принадлежала ВКЛ. Одновременно на юге образовалось еще одно сильное и агрессивное государство – Крымское ханство. Оно возникло на части территории распавшейся Золотой Орды и претендовало на роль ее преемника. Крымские татары осуществляли частые набеги на земли ВКЛ, но ради грабежа, а не территориальных захватов.

Этот период оказал сильное воздействие на самосознание жителей русской части ВКЛ. То, что этнически близкие жители Московского государства долгое время выступали в качестве основных политических противников, содействовало восприятию их как иного этноса. При этом население Беларуси и Украины считало русскими именно себя, а выходцев из Московского государства воспринимало как «московцев». Те же, в свою очередь, себя считали русскими, а жителей ВКЛ – «литвинами».

С другой стороны, ориентация на преимущественно южное, антикрымское направление военной активности и контакты с татарами создавала условия для обособления жителей Подолья, Волыни и Киевщины. Вскоре, когда на юго-восточной окраине этих земель началось формирование казачества, это привело к возникновению «украинного» (украинского в современном понимании) самосознания.

Последствия этих глубинных процессов проявились в период Люблинской унии 1569 г., когда ВКЛ оказалось в критическом положении. Военные поражения от Русского царства в ходе Ливонской войны диктовали необходимость более тесной интеграции с Польским королевством, которое обуславливало военную помощь требованием полной инкорпорации ВКЛ. В этой сложной ситуации шляхта украинских и беларуских земель повела себя по-разному. Сеймики Подляшья, Волыни, Подолья и почти всего Киевского воеводства последовательно проголосовали за прямое вхождение в состав Польского королевства, т.е. полностью приняли условия поляков. Депутаты от беларуских воеводств, включая и шляхту Мозырского повета Киевского воеводства, держались более стойко и в конце концов добились унии на условиях федерации, при которых ВКЛ сохранило собственную казну, законодательство и армию.

В результате Люблинской унии два государства объединились в одно – Речь Посполитую (дословный перевод латинского Res Publica – общее дело). Чтобы подчеркнуть его двуединый характер, некоторые авторы именуют его «Речь Посполитая Обоих Народов», хотя в решениях Люблинского сейма такое название не присутствует. ВКЛ сохранилось в его составе в сильно урезанном виде, лишившись всех территорий, которые высказались за прямую инкорпорацию. Тем самым оно состояло отныне исключительно из литовских и беларуских земель, и вряд ли случайно, что южная граница прошла почти точно по будущей этнической границе между беларусами и укрианцами.

Выбрав разные условия вхождения в Речь Посполитую, предки этих народов тем самым создали условия для их окончательного обособления. Дальнейшая история русского населения ВКЛ – это уже история непосредственно формирующегося беларуского этноса, в ходе которой окончательно сложились те этнографические и языковые черты, которые впоследствии были осознаны как беларуские. Эногенез закончился, началась этническая история.

Впрочем, сложение беларуской нации в современном понимании завершилось лишь на протяжении ХХ века, с появлением литературного языка, общего информационного и экономического пространства, национального самосознания и, в конце концов, собственного суверенного государства. Но это уже отдельная тема.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Хронология от древности до образования Речи Посполитой

Новое сообщение ZHAN » 14 фев 2020, 15:27

100-35 тыс. лет назад. Первые свидетельства существования первобытного человека (неандертальца) на территории Беларуси. Находки мустьерских орудий труда.

35-30 тыс. лет назад. Появление на территории Беларуси древнего человека современного типа (кроманьонца)

Около 26,5 тыс. лет назад. Приблизительная дата верхнепалеолитической стоянки возле деревни Юровичи Калинковичского района.

Около 23,4 тыс. лет назад. Стоянка Виллендорфская-костенковской культуры у деревни Бердыж Чечерского р-на.

22-18 тыс. лет назад. Максимум валдайского похолодания. Ледник из Скандинавии достигает Беларуси и останавливается на месте современного Витебского обозерья. Памятники этого времени в Беларуси не найдены.

Около 13 тыс. лет назад. Глобальное потепление. Вымирание мамонтовой фауны. С запада на Беларусь проникают носители культуры бром-лингби.

11-10 тыс. лет назад непродолжительное похолодание. Расширение в Беларуси позднепалеалитической культуры охотников на северного оленя (свидерская культура). С ней сосуществуют носители аренсбургской традиции: в Панямонне - Красносельской (вавкушанской) культуры, в Верхнем Поднепровье - раннего этапа Гренской.

Около 10 тыс. лет назад. Окончание ледниковой эпохи. На территории Беларуси окончательно исчезают тундровые ландшафты и расширяются березово-сосновые леса. Переход от финального палеолита до мезолита (сярэднекаменнага века). На Ближнем Востоке начинается переход к производящему хозяйству.

Около 7 тыс. лет назад (5000 до н.э.). Жители Беларуси заимствуют изготовление керамики и элементы производственного хозяйства. Начало эпохи неолита на беларуских землях. Начинают образовываться культуры т.н. «Лесного неолита": Нарва (пористой керамики), Верхнеднепровская и неманская культуры грабенчатай керамики.

4400-4000 до н.э. Климат теплее современного. Беларусь покрывают широколисные леса. Носители днепро-донецкой культуры гребенчато-накольчатой керамики проникают в Беларусь с юго-востока и заселяют Восточное Полесье. В водосборе Десны расширяется культурное сообщество ямочно-грабенчатой керамики.

3900-3300 до н.э. Между Эльбой и Бугом образуется земледельческо-животноводческая культура воронковидных кубков. На Подвиньи традиции нарвенскай культуры изменяются всвятской культурой.

Около 3500-2800 / 2600 до н.э. Носители культуры воронковидных кубков проникают и на территорию Беларуси. Но на большей ее части хранятся охотничье-рыболовецкие культуры "лесного неолита".

Около 2800-2600 до н.э. С запада - юго-запада в Беларусь проникают племена поздненеалитической культуры шаровидных амфор. Начинается формирование среднеднепровской культуры. Сосуществование производственной и охотничье-рыболовецких хозяйств наблюдается почти по всей Беларуси.

2600-2200 до н.э. Климат близок к современному. Заключительный этап неолита. Сосуществование традиций культуры шаровидных амфор и культурного круга шнуровой керамики.

2200-1800 до н.э. Проникновение в Беларусь первых изделий из металла определяет начало бронзового века. В восточной и юго-восточной части Беларуси продолжает существовать среднеднепровская культура, а в Подвиньи - северо-беларуских, в которой преобладают традиции "лесного неолита".

2000 - 1600 до н.э. На Гомельском Полесье применяется многоваликовая керамика, которая проникает с юга и юго-востока.

1700-1200 / 1000 до н.э. На территории Беларуси распространяются сообщества тшцинецкой культурной сферы.

+1200 / 1000-750 до н.э. Поздний период бронзового века.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Хронология от древности до образования Речи Посполитой (2)

Новое сообщение ZHAN » 15 фев 2020, 12:30

Около 750 до н.э. Начало железного века. Переход к изготовлению устройств из местной болотной руды. Создание милоградской, Днепро-Двинской и штрихованной керамики культур. В Причерноморье возникают греческие колонии.

Около 440-430 до н.э. Античный историк Геродот оставляет первое письменное упоминание о территории Беларуси. С ее южной частью можно связывать расселение упомянутых им невров, а с центральной и северной - андрофагов.

400-250 до н.э. В Поречье Буга на Беларусь проникают носители поморской культуры.

Около 230 до н.э. Первое упоминание римским историком Помпеем Трогом о перемещении народа бастарнов. Миграция с запада, в составе которой, возможно, были и носители праславянского языка, приводит к исчезновению милоградской культуры и составления на ее месте зарубинецкой. Одновременно в Поречье Днестра и Прута возникает родственная зарубинецкой паянешты-лукашовская культура.

Около 216 до н.э. Пришлые бастарны упоминаются в низовьях Дуная греческим автором Деметрием из Калатиса.

Около 180-168 до н.э. Македонские цари Филипп и Персей используют армию бастарнов в своих войнах с соседями. С этими событиями связывается расширение в зарубинецкой культуре застёжек-фибул и других вещей, возможно, принесенных на Беларусь участниками этих войн.

Около 100-63 до н.э. Царь Понта Митридат Евпатор использует бастарнов в своих войнах с Римом.

29 до н.э. Неудачная попытка бастарнов прорваться через Дунай в римскую провинцию Македонию.

Около 10-20. Римский географ Страбон локализует бастарнов между Днестром и Днепром, примерно в ареале паянешты-лукашовской и зарубинецкой культур.

Около 50. Распад зарубинецкой культуры на отдельные варианты, начало смешения ее носителей с представителями культур штрихованной керамики, Днепро-Двинской и юхновской.

Около 70. Римский географ Плиний Старший локализует бастарнов примерно на восток и северо-восток от Карпат, а где-то у южного берега Балтики и низовьев Вислы (Висулы) располагает венедов. Сведения о венедах, возможно, заимствованы Плинием у более ранних античных географов.

Около 98. Римский историк Тацит упоминает многолюдный народ венедов (венетов) между певкинами-бастарнами и фенами - примерно там, где расселялись носители позднезарубинецкой культурной традиции.

Около 140-160. Греческий географ Птолемей локализует венетов на побережье Балтики ( "Венедского залива") к востоку от Вислы, а между ними и аланами, что обитали в причерноморской степи, располагает галиндов, судинов и ставанав.

Около 150. На беларуском Побужье и верхней Припяти появляются памятники вельбарской культуры, связанные с продвижением готов.

Конец II - III в. Миграция готов в Причерноморье приводит к возникновению черняховской культуры. Одновременно на части позднезарубинецкого ареала образуется киевская культура, которая охватывает и юго-восточную часть Беларуси.

350-375. Приблизительные даты правления короля готов Германариха, который, по позже зафиксированным представлениям, победил и подчинил венетов.

Около 375. Нашествие гуннов и их победа над готами.

Около 380. Первое упоминание о народе антов, которых победил король готов Винитарий, сын Германариха. Через год гунны убивают Винитария и перенимают власть над подчиненными ему народами.

Конец IV- 1-я пол. V века. Империя гуннов охватывает многие народы, в том числе, вероятно, и на территории Беларуси.

455. Разгром гуннов на реке Недао в Паннонии, который привел к распаду их империи и к многочисленным переселениям подчиненных народов.

2-я пол. V- 1-я пол. VI века. Киевская культура перерастает в колочинскую. Одновременно образуются родственные пражская и Пеньковская культуры, которые связываются соответственно со славянами и антами.

Около 550. Готский историк Иордан сообщает, что венеты, анты и склавены - народы "одного корня", и первоначально все они назывались венеты. Начало письменной истории славян по представлению большинства традиционных историков.

2-я пол. VI - VII в. Расселение славян в восточной, центральной Европе и на Балканах. В Беларуси, кроме пражской и колочинской, существуют культуры банцеровская, тушемлинская и псковских длинных курганов, которые отражают различные степени смешения славян с потомками местного населения раннего железного века.

Конец VII - середина VIII в. Пражская культура меняется культурой луки-райковецкой, а колочинская - волынцевской. Проникновение славян в среду банцеровской и тушемлинской культур нарастает. Образуется культура смоленских длинных курганов.

Конец VIII в. Новая волна славянского расселения завершает процесс славянизации почти всей Беларуси. На месте волынцевской образуется Раменская культура. Начинают складываться племенные княжения кривичей, дреговичей, радимичей.

Нач. IX в. На север Русской равнины проникают из Швеции первые дружины варягов. Вероятно, от местного финского населения они получают прозвание "русь", что означает "гребцы". Варяги организуют трансконтинентальную торговлю между Скандинавией и Арабским халифатом, в связи с чем в Беларуси появляются клады арабских монет.

830-е - 840-е. Создание Великоморавского государства.

839. Первое упоминание о государстве Русь, повелитель которой титулуется каганом. Послами от него выступают варяги из Швеции.

860. Первое нападение Руси на Константинополь (Царьград), который более поздние предания связывают с варягами Аскольдом и Диром, что княжили в Киеве.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Хронология от древности до образования Речи Посполитой (3)

Новое сообщение ZHAN » 16 фев 2020, 12:56

862. Легендарная дата призвания на княжение в Новгород Рюрика. Тогда же образуется варяжское княжение в Полоцке, во главе которого, согласно легенде, стал один из приближенных Рюрика. Первое упоминание о населенном пункте на территории Беларуси в письменных источниках.

863. Начало культурно-просветительской деятельности в Великоморавском государстве братьев Кирилла и Мефодия, создание ими славянской письменности.

865. Принятие христианства Болгарским государством способствует конечной славянизации господствующей кочевой династии (некоторые исследователи ошибочно называют ее тюркской).

882. Легендарная дата объединения Новгорода и Киева под властью наследника Рюрика, князя Олега. Завершение процесса образования Русского государства.

885. Легендарная дата подчинения Олегом племенного княжения радимичей.

Конец IX в. После завоевания венграми территории Великоморавского государства основным центром славянской письменности и адаптации церковных традиций становится Болгария.

907. Полоцк упоминается среди городов, от имени которых Олег заключил договор с Византией. Первое упоминание о беларуском селение в международный дипломатии.

944. Участие ополчения кривичей в походе киевского князя Игоря на Константинополь.

974. Первое упоминание в летописи о Витебске.

980. Легендарное сведение о княжение в Полоцке Рогволода, а в Турове - Тура. Первое упоминание о Турове, а также первое упоминание имен правителей на территории Беларуси. После убийства Рогволода Полоцк переходит под непосредственную власть киевского князя Владимира, который женился на дочери Рогволода Рогнеде.

983. Первое упоминание о балтском племени ятвягов, территория которого охватывала и западные окраины Беларуси. Князь Владимир подчиняет ятвягов своей власти.

984. Поход Владимира на радимичей, повторное их подчинение власти Киева.

988. Принятие христианства в качестве государственной религии Руси.

988. Летописное упоминание о выделении Полоцка в удел сыну Владимира и Рогнеды Изяславу, а Турова - Святополку.

992. Вероятная дата основания Полоцкой епархии.

Конец Х в. Основание Изяславля (совр. Заславль).

1000. Смерть Рогнеды.

1001. Смерть Изяслава на Полоцком княжении при жизни отца. Это событие лишило потомков Изяслава (летопись назвал их "Рогволожими внуками") прав на киевский престол и одновременно закрепила за ними наследственное право на Полоцк. Создание Полоцкой вотчины и местной ветви Рюриковичей - первой династии на беларуских землях.

1003. Смерть Всеслава, сына Изяслава. Вероятное начало княжения в Полоцке малолетнего Брячислава Всеславича.

1005. Основание Туровской епархии.

1009. Первое упоминание Литвы в одной из западноевропейских хроник.

1015. Смерть Владимира. Его сын Святополк становится киевским князем и присоединяет Туров к Киеву.

1019. Первое упоминание Бреста.

1021. Первое непосредственное упоминание Брячислава Всеславича как полоцкого князя. Его набег на Новгород и борьба с киевским князем Ярославом Мудрым.

1038. Поход Ярослава Мудрого на ятвягов.

1039. Основание Киевской митрополии - установление общерусской церковной организации.

1040. Поход Ярослава Мудрого на Литву. Вероятная дата установления даннической зависимости Литвы от Руси.

1044. Смерть Брячислава. Начало княжения в Полоцке его сына Всеслава Чародея.

Середина XI в. Строительство городских укреплений в Новогрудке.

Около 1050-1065. Строительство Софийского собора в Полоцке.

1054. Окончательное оформление разделения христианства на католическую и православную конфессии.

1054-1060. Первый период существования удельного Смоленского княжества, которое охватывало восточную часть Беларуси.

1065-1078. Войны Всеслава Чародея с киевскими Ярославичами.

1067. Первое упоминание Минска. Разрушение его армией Ярославичей.

1067, 3 марта. Битва на реке Немиге.

1067. Первое упоминание Орши (Рьша).

1068. Временное вокняжанне Всеслава в Киеве.

1069. Потеря Всеславом Киева, а затем и Полоцка.

1071. Восстановление власти Всеслава в Полоцке.

1078. Киевский князь Всеволод Ярославич выделяет Туров вместе с Владимиром Волынским в удел своему сыну Ярополку, а Смоленск - Владимиру (Мономаху).

1078. Первое упоминание Друцка, Логожаска (совр. Логойск), Лукомля.

1086. Смерть владимирского и Туровского князя Ярополка Всеволодовича.

1088. Выделение Турова в удел Святополку Изяславичу, бывшему владельцу Полоцка.

1093. Святополк становится киевским князем и снова присоединяет Туров к Киеву. Владимир Мономах получает Черниговское княжество и оставляет Смоленск.

1095. Смоленское вече принимает на княжение Давыда Святославича.

1097. Соглашение потомков Ярослава Мудрого в Любече, согласно которому за сыновьями Святослава Ярославича закрепляется Чарнигавское княжество. Создание черниговской ветви Рюриковичей. Смоленск вошел в Переяславской вотчину Владимира Мономаха, который позже выделил его в удел своему сыну Святославу. Первое упоминание Пинска в составе вотчины Святополка Изяславича

1101, 14 апреля. Смерть Всеслава Чародея. Разделение Полоцкого княжества между его сыновьями Давидом, Борисом, Глебом, Романом и Святославом.

1102. Вероятная дата основания Борисова Борисом Всеславичем.

1104-1116. Войны минского князя Глеба Всеславича с киевскими князьями.

1105. Первое непосредственное упоминание в источниках епископии в Полоцке.

1106. Неудачный поход всех Всеславичей на зимиголу (земгалов).

1112. Поход Ярослава, сына киевского князя Святополка Изаславича, на ятвягов.

1113. Новый киевский князь Владимир Мономах передает Смоленский удел своему сыну Вячеславу.

1116. Поход Владимира Мономаха на Друцк и Минск, капитуляция Глеба Всеславича. Первое упоминание Случаска (совр. Слуцк) и Копыси.

1116. Смерть Романа Всеславича.

1119. Переход Минского княжества под контроль Владимира Мономаха. Смерть Глеба Всеславича.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Хронология от древности до образования Речи Посполитой (4)

Новое сообщение ZHAN » 17 фев 2020, 10:55

1120-е. Начало духовного служения и просветительской деятельности Ефросиньи Полоцкой (около 1105-1167)

Около 1123. Выделение Городно (совр. Гродно) и Клеческа (совр. Клецк) в уделы молодым князьям-изгоям Всеволоду Давыдовичу и Вячеславу Ярославичу.

Ранее 1128. Киевский князь Мстислав Владимирович передает Туров брату Вячеславу, а Смоленск - сыну Ростиславу.

1128. Мстислав организует большой поход на Полоцкое княжество. Первое непосредственное упоминание Гродно и Клеческ, а также полоцких уделов Изяславля, Стрэжава и Борисова.

1128. Жители Полоцка лишают власти Давида Всеславича и обращаются к киевскому князю с просьбой утвердить избрание полоцким князем Бориса (Рогволода) Всеславича. Первое свидетельство вечевого самоуправления в Полоцке.

1129. Смерть Бориса Всеславича.

1130 Высылка большинства полоцких князей в Византию за их отказ участвовать в походе на половцев. Временный переход Полоцка под контроль киевского князя Мстислава и его сыновей Святополка и Изяслава.

1130-е. Начало существования самобытной школы каменного зодчества в Гродно. Строительство Нижней церкви на детинце.

1131. Поход на Литву киевского князя Мстислава, в котором принимает участие гродненский князь Всеволод.

1132. После смерти Мстислава полочане выгоняют его сына Святополка и приглашают Василька Святославича (одного из внуков Всеслава Чародея, который избежал высылки и, возможно, раньше княжил в Изяславле). Смоленский удел закрепляется за сыном Мстислава Ростиславом. Создание смоленской ветви Рюриковичей.

1132-1134. Временное объединение Минска, Турова и Пинска в качестве удела Изяслава Мстиславича.

1134 или 1135. Самовольный захват Турова Вячеславом Владимировичем, которому он принадлежал ранее. Восстановление отдельного Туровского княжества.

1136. Основание Ростиславом Мстиславичем Смоленской епархии. Ее территория, выделенная из состава более древней Переяславской епархии, охватывала территорию по восточному берегу Днепра. Первое упоминание среди смоленских городов Пропойска (Прупоя, совр. Славгород) и Кричева (Кречут).

1137. Первое непосредственное упоминание епископии в Турове.

1140. После вокняжання в Киеве черниговского князя Всеволода Ольговича он позволяет вернуться сосланным полоцким князьям и, вероятно, возвращает Друцкое княжество сыну Бориса Всеславича, а Минское - сыном Глеба Всеславича.

1141. После смерти Всеволода Гродненского его княжество закрепляется в качестве вотчины его сыновей. Создание отдельной гродненской ветви Рюриковичей.

1142. Всеволод Ольгович лишает Вячеслава Владимировича Туровского княжества, которое отдает своему сыну Святославу, а Брест, Рогачев и Клеческ отдает своим братьям Игорю и Святославу. Первое упоминание Рогачева.

1142. Первое упоминание Гомеля в составе Черниговского княжества.

1142. Всеволод Ольгович возвращает Туров Вячеславу.

1143. Сближение Всеволода Ольговича с полоцкой династией закрепляется браком его сына Святослава на дочери Василька Полоцкого.

1144. Смерть Василька Полоцкого. Начало княжения в Полоцке Рогволода Борисовича. За сыновьями Василька, вероятно, закрепляется княжество.

1146. Новый киевский князь Изяслав Мстиславич передает Туров своему сыну Ярославу.

1147. Первое упоминание Брагина.

1149. Захватив Киев, Ростово-Суздальскую князь Юрий Долгорукий закрепляет за черниговским князем Святославом Ольговича Клеческ и Случаск.

1150. Юрий Долгорукий отдает Туров и Пинск своему сыну Андрею.

1151. Полочане свергли Рогволода Борисовича и приглашают на княжение Ростислава Глебовича Минского, принимая протекторат Святослава Ольговича. В Минске, вероятно, начинает княжить брат Ростислава Владыка, а в Изяславле - Всеволод. Друцк также переходит под контроль Ростислава, там устраивается его сын Глеб.

1154. После смерти Изяслава Мстиславича в качестве вотчины его сыновей закрепляется Владимиро-Волынское княжество, в состав которого входит Берестейская волость. Создание волынской ветви Рюриковичей.

1154. Киевским князем на непродолжительное время становится Ростислав Мстиславич Смоленский. Он отдает Туров и Пинск Святославу, сыну Всеволода Ольговича, который уже владел Туровом в 1142 г.

1155. Повторно овладев Киевом, Юрий Долгорукий передает Туровское княжество своему сыну Борису, а Мозырь - Святославу Ольговичу. Первое упоминание Мозыря.

1156. Первое упоминание Мстиславля в составе Смоленского княжества.

1157. Захват Турова и Пинска князем-изгоем Юрием Ярославичем, внуком Святополка Изяславича. Окончательное обособление их от Киевского княжества. Начало Турово-Пинской ветви Рюриковичей.

1158. Рогволод Борисович с помощью Святослава Ольговича восстанавливает контроль над Друцком, а вскоре и над Полоцком. Ростислав и Владыка Глебовичи сохраняют за собой Минское княжество. Изяславль передается в вотчину князю Брячиславу, вероятно - сыну Василька Святославича. Князь Всеволод (брат Брячиславу?), Который ранее владел Изяславлем, получает Стрежев.

1159. Ростислав Мстиславич Смоленский повторно становится киевским князем, подтверждает Святославу Ольговичу его права на Чернигов и, вероятно, на все его владения в Беларуси. Смоленское княжество достается сыну Ростислава Роману.

1160. Ростислав Минский захватил в плен князей Брячислава и Володшу, наверное, присоединив Изяславль к своим владениям. Рогволод с помощью киевского князя восстанавливает предыдущее состояние вещей.

1161. Создание мастером Лазарем Богша христианской святыни и выдающегося памятника декоративно-прикладного искусства - напрестольного креста (позже известный как крест Евфросинии Полоцкой).

1162. Неудачное нападение Рогволода Полоцкого на Городецкий удел Володаря Глебовича, которому помогает литовское войско. Это первый случай участия литовцев в политических делах Руси. В результате Рогволод теряет полоцкий престол и возвращается в Друцк. Полочане приглашают на княжение Всеслава Васильковича.

1162. Брат киевского князя Владимир Мстиславич предпринимает неудачную попытку насильственно устроиться в Слуцке.

1164. Смерть черниговского князя Святослава Ольговича, перераспределение доли участия местной династии. Чернигов переходит к его племяннику Святославу Всеволодовичу, а сын Святослава Олег получает Новгород Северский вместе с рядом волостей в Беларуси.

1165. Киевский князь Ростислав Мстиславич передает Витебск в удел своему сыну Давиду.

1167. Володарь Глебович временно выбивает Всеслава из Полоцка, но тот с помощью Давида Ростиславича возвращает полоцкий престол.

1167. Паломничество Евфросинии Полоцкой в ​​Иерусалим и ее смерть.

Ранее 1168. Смерть Юрия Ярославича. Туровское княжество разделено между его сыновьями. Образуются отдельные Пинское и Дубровицкое княжества.

1168. В походе на половцев принимают участие Иван Юрьевич Туровский и его брат Святополк.

1168. Первое упоминание Чечерска как одного из уделов Олега Святославича Новгород-Северского.

1169. После смерти Ростислава Мстиславича Киев переходит к владимиро-волынскому князю Мстиславу Изяславичу, который выделяет Брест в участие своему родственнику Владимиру Андреевичу. Смоленское княжество остается в руках Романа Ростиславича.

Конец 1160-х - начало 1180-х. Духовное служение и литературное творчество Кирилла, епископа Туровского.

1174. Давид Ростиславич получает участие в Киевском княжестве. Витебск, вероятно, переходит к Всеславу Васильковичу Полоцкому.

1179. После смерти Олега Святославича Новгород-Северское княжество с принадлежащими к нему волостями в Беларуси переходит к его брату Игорю.

1180. После смерти Романа Ростиславича Смоленское княжество переходит к его брату Давиду. В Витебске княжит брат Всеслава Полоцкого Брячислав, в Друцке - Глеб Рогволодович, в Логожске - Всеслав Микулич, в Изяславле, вероятно, - сын Брячислава Василько.

1180. Противостояние черниговских и полоцких князей с Глебом Друцким, которого поддерживает Давид Смоленский. На стороне полоцких князей борются дружины литовцев и ливов.

Около 1183. Смерть одного из полоцких князей в битве с литовцами. "Слово о полку Игореве" называет его Изяславом Васильковичем, но возможно, что это был Всеслав Василькович Полоцкий. Отныне возрастает количество сообщений о военной активность Литвы.

1184. На земли ливов, которые платят дань Полоцку, прибывает немецкий монах-авгусцинец Мейнард, который с согласия полоцкого князя Владимира начинает крещение ливов в католичество.

1185. В Ливское поселения Икескола (Икскюль) в низовьях Двины строится каменный замок как резиденция будущего епископства.

1185. Неудачный поход против половцев новгород-северского князя Игоря Святославича, в котором наверняка принимали участие и дружины из Рогачева, Чечерска и др., Стал сюжетом знаменитого поэтического произведения - "Слово о полку Игореве".

1188. Римский папа Клемент III утверждает образование католического епископства в Икесколе "на Руси".

1190. Смерть Туровского князя Святополка Юрьевича. Туров переходит к его брату Глебу.

1195. Конфликт Ярослава Черниговского с Давидом Смоленским за владение Витебском, в котором полоцкие князья выступают на стороне Чернигова. Последний случай участия Полоцка в общерусских делах.

1196, март. Смерть Глеба Юрьевича Туровского.

1197. После смерти епископа Икесколы Мейнарда ливы отказываются принять его преемника, в связи с чем папа Цэлесцин III объявляет первый крестовый поход в Ливонию. Начало вооруженной германской экспансии в Прибалтике.

1197. Смерть Давида Ростиславича. Смоленское княжество переходит к его племяннику Мстиславу Романовичу.

1198. Смерть Ярослава Всеволодовича. Черниговское княжество переходит к Игорю Святославичу.

1201. Основание Риги - резиденции нового епископа Альберта и главного форпоста германской экспансии. Заключение союза Альберта с Литвой. Поход на Литву полоцкого князя Владимира.

1202. Основание в Риге Ордена меченосцев. покорение Земгалии.

1202. Смерть Игоря Святославича Черниговского. Чернигов переходит к курскому князю Олегу, сыну Святослава Всеволодовича и полоцкой княжны.

1203. Неудачная осада Икесколы полоцкой армией. Нападение на окрестности Риги русского князя из Герцике (Всеволода).

1204. Захват Константинополя участниками IV крестового похода и превращение Византии в Латинскую империю вызывают временный упадок православной церкви.

1204. После смерти Олега Чернигов переходит к его брату Всеволоду Чермному.

1205. Вячко, князь русского замка Кукенойса, заключает мир с рижским епископом.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Хронология от древности до образования Речи Посполитой (5)

Новое сообщение ZHAN » 18 фев 2020, 10:58

1206. Второй неудачный поход Владимира Полоцкого на замки епископа. Первое столкновение полочан с новым германским оружием - арбалетом.

1207. Император признает Ливонию леном Священной Римской империи.

1207-1208. Князь Вячко просит у епископа Альберта помощи против литовцев и уступает ему половину своих владений, что в конце концов приводит к сожжению Кукенойса. Вячко навсегда теряет свое княжество.

1209. Основание в Кукенойсе немецкого замка. Армия рижского епископа захватила Герцике, после чего его князь Всеволод принес ленную присягу епископу.

1210. Полоцкий князь заключает мир с Ригой на тех условиях, что епископ будет отдавать ему часть дани, что собирает с ливов. Рыцари-меченосцы завоевывают большинство земель эстов.

1210. Папа Иннокентий III утверждает создание Ордена меченосцев и раздел владений между ним и Рижскbм епископством.

1212. Владимир Полоцкий вынужден просить помощи рижского епископа против литовцев и взамен отказывается от права на Ливскую дань.

1212. Мстислав Романович Смоленский становится киевским князем. Смоленск переходит, вероятно, к его двоюродного брата Владимира Рюриковича, который упоминается как смоленский князь в 1215.

1214. Первое упоминание Речице в составе Черниговского княжества.

1216. Князь Владимир Полоцкий разрывает союз с рижским епископом, созывает русских и литовских князей в большой поход на Ригу, но внезапно умирает

Около 1217. Киевский (бывший смоленский) князь Мстислав Романович отдает Смоленск своему сыну Святославу.

1217. Галицкий князь Мстислав Удатны придает Брест молодым волынским князьям Данилу и Васильку Романовичем, ранее лишенным вотчины своими сородичами.

1218. Смоленское княжество переходит к Мстислава, сына Давида Ростиславича.

1219. Даниил Романович становится владимиро-волынским князем и заключает союз с коалицией литовских князей. Брест он выделяет в участие своему брату Васильку.

1219. Черниговским князем становится Мстислав, младший сын Святослава Всеволодовича.

1220. Литовская армия впервые проходит через всю Беларусь и достигает Черниговской земли.

1222. Смоленское войско захватило Полоцк, изгнав оттуда князей Бориса и Глеба. Полоцким князем становится, вероятно, Святослав, сын Мстислава Романовича. Вскоре смоленский и полоцкий князья вместе заключают мир с Ригой.

1223, май. Разгром русских князей в битве с татарами на реке Калке.

1225. Небывало крупный набег литовцев охватывает Полоцкую, Смоленскую и юг Новгородской земли. Переяславе-залесский князь Ярослав Всеволодович побеждает их возле Усвят.

1228. Конфликт Данилы Романовича с пинскими князьями, после которого Пинское княжество попадает в зависимость от него. Первое косвенное упоминание в летописях Новгородка.

1229. Мстислав Давыдович от имени Смоленского, Полоцкого и Витебского княжеств заключает договор о свободной торговле с Ригой и Готским берегом (Готландом).

Около 1230. По приглашению мазовецкого князя Конрада в низовьях Вислы начинает действовать Тевтонский (Немецкий) орден, который разворачивает экспансию против прусов.

1230. Смерть Мстислава Давыдовича Смоленского.

1232. Святослав Мстиславич с полоцким войском захватил Смоленск и вокняжился там.

Около 1234. Начало регулярных атак ятвягов на удел Василька Романовича в Побужье.

1237. Превращение Ордена меченосцев в Ливонский (Инфлянтский) орден и объединение в конфедерацию с Тевтонским орденом.

1237-1238. Татарское нашествие на северо-восточную Русь. Войсками хана Батыя разрушены Рязанская и Владимиро-Суздальская земли.

1238. Новгородской князь Изяслав и литовский князь Миндовг по призыву Данилы Романовича делают поход на Мазовию.

1238. Даниил Романович объединяет под своей властью Владимиро-Волынское и Галицкое княжества, создавая сильный политический центр на юго-западе Руси.

1239. Татары завоевывают Черниговскую землю, достигая юго-восточной части Беларуси (возможно - до Могилева).

1239. Политический союз полоцкого князя Брячислава с князем Великого Новгорода Александром Ярославичем, который закрепляется браком последнего с дочерью Брячислава.

Конец 1240 - нач. 1241. Разрушение татарами Киева и Галицко-Волынского княжества. Вероятно, разрушен и Брест.

1240-е - 1250-е. Русские князья вынуждены получать ярлыки на княжение из рук монгольских ханов. На большинстве Руси являются татарские переписчики, которые облагают ее данью.

Около 1243. Князем Новогрудка становится Миндовг. Это кладет начало политическому объединению литовских и части беларуских земель, образование Великого княжества Литовского.

1244-1245. Волынская земля подвергается литовским нападениям. Даниил Романович отбивает эти нападения и дважды побеждает литовцев у Пинска, в результате чего Пинское княжество остается под его влиянием.

1245, лето. Миндовг оказывает военную помощь Данилу Романовичу в битве со ставленником венгерского короля Ростиславом, который пытался отвоевать Галич.

1248. Некий язычник (наверное, литовец) избирается князем и принимает крещение в Полоцке или, возможно, Пскове, о чем упоминается в булле римского папы Иннокентия IV.

1248. Миндовг направляет своих племянников в поход на Смоленскую землю, а сам захватывает единоличную власть в Литве. Начало войны между ним и Данилой Романовичем. Первое упоминание Волковыска, Слонима (Услоним) и Здитова, уже подвластных Мендовгу.

1249. Совместный поход Данилы и Василька Романовичей с мазовецким князем Земовитом на ятвягов кладет начало завоеванию их страны за рекой Наревой.

1251. Крещение Миндовга в католичество. Папа Иннокентий IV принимает его владения под свою юрисдикцию.

1252. Второй поход Даниила Романовича на Литву, Новогрудок и Гродно.

1253, июль. Коронация Миндовга королевской короной, присланной рамским папой. Миндовг дает жителям Риги и всем немецким купцам право свободной торговли в своем государстве.

1253, сентябрь. Коронация Данилы Романовича.

1253-1254. Даниил Романович завершает покорение ятвяжских земель, позже известных как северное Подляшье. Начинается колонизация этих земель жителями Брестчины.

1254. Основание в Литве католического епископства (просуществовала до 1260).

Около 1254. Миндовг выделяет Новогрудок, Слоним и Волковыск в удел своему сыну Войшелку.

1255. Папа Иннокентий IV подтверждает право короля Миндовга на земли, отвоеванные им у "королевства Руси".

Около 1255. Принятие Войшелком православия и пострижение в монахи.

1255-1258. Княжение в Новогрудке сына Данилы Галицкого Романа на условиях вассальной зависимости от Миндовга. В Волковыске княжит Глеб - вероятно, последний представитель гродненской ветви Рюриковичей.

1255 или 1256. Первое упоминание Свислочи (теперь в Осиповичском р-не), где княжит Изяслав.

1258. Совместный поход полочан и Литвы на Смоленскую землю.

1258. Поход на Литву и Нальшаны татарского воеводы Бурундая с участием Василька Романовича приводит к разрыву мирных отношений Галицко-Волынского княжества с Литвой. Армия Данилы Романовича разрушает Волковысское княжество и окрестности Гродно.

1260. Миндовг возобновляет войну с Ливонским орденом и возвращает контроль над жамойтскими землями, уступленными после коронации.

1262. Миндовг заключает союз с Великим Новгородом и организует совместный поход в Ливонию, в котором принимает участие полоцкая дружина во главе с Товтивилом.

1263, 5 августа? Убийство Миндовга. Власть переходит к Тройнату, который убивает полоцкого князя Товтивила. В Полоцке и Витебске начинает княжить ставленник Тройната Гердень

1264. Убийство Тройната. Сын Миндовга Войшелк оставляет монашеский чин и с помощью галицко-волынского войска обретает власть в Литве.

1264-1267. Правление в Литве Войшелка, а в Новогрудском княжестве - его соправителя Шварна Даниловича, под старшинствам владимирского князя Василька Романовича.

Около 1266. Полоцкий князь Изяслав, выступая в качестве вассала Войшелка, заключает договор с рижским епископом и Ливонским орденом от имени Полоцка и Витебска.

1267. Войшелк полностью уступает власть над Литвой Шварну и возвращается в монастырь.

1269-1281. Правление в Литве и Новогрудском княжестве Трайдена. Восстановление независимости Литвы от Владимира-Волынского княжества.

1275. Совместный поход галицко-волынских, турово-пинских князей и татар против Трайдена, неудачная осада ими Новогрудка. Первое упоминание Копыля и географического названия "Полесье".

1276. Поселение Трайденом большого количества беженцев из Пруссии в Гродно и Минске.

1276. Основание Каменца владимиро-волынским князем Владимиром Васильковичем.

1277. Второй совместный поход галицко-волынских князей и татар на Новогрудок и Гродно. Упоминание в Гродно каменной башни ("столба") - первое свидетельство строительства каменных укреплений на территории Беларуси.

1283. Завершение покорения Тевтонским орденом прусских земель и выход его непосредственно к границам Литвы. Начало военного противостояния Литвы с обоими орденами одновременно.

1284. Нападение рыцарей Тевтонского ордена впервые достигает Беларуси. сожжено Гродно.

1287. Первое упоминание Кобрина в составе Владимиро-Волынского княжества.

1288. Упоминание каменных башен в Каменце и Бресте. Из них каменецкая башня сохранилась до наших дней.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Хронология от древности до образования Речи Посполитой (6)

Новое сообщение ZHAN » 19 фев 2020, 10:37

1289. После смерти Владимира Васильковича его племянник, Дрогичинского князь Юрий Львович пытается укняжиться в Бресте с помощью местных жителей. Новый владимиро-волынский князь Мстислав Василькович наказывает берестейцев "за крамолу".

1289. Литовские князья Будивид и Будикид уступают Мстиславу Васильковичу Вовковысск, который временно присоединяется к Брестской волости.

1296-1316. Правление в Литве Витеня. Преодоление временного упадка молодого государства, которое постепенно превращается в Великое княжество Литовское.

1298-1313. Союз между Витенем и рижским бискупом Фридрихом против Ливонского ордена. Немецкие бюргеры начинают селиться в подвластных Витеню русских городах.

Около 1303. Окончательное закрепление Полоцка в составе ВКЛ.

1304, 1306, 1311. Атаки рыцарей Тевтонского ордена на Гродненскую волость.

1314, осень. Нападение тевтонцев достигает Новогрудка, который успешно защищает гродненский наместник Давид.

1316-1341. Правление Гедимина.

1317-1330. Первый период существования в ВКЛ православной митрополии с центром в Новогрудке.

Около 1320. Основание Вильнюса - новой столицы ВКЛ (впервые упоминается в 1323).

Около 1320. Сын Гедимина Ольгерд через брак получает Витебское княжество, что означает его окончательное присоединение к ВКЛ.

Около 1322. Присоединение к ВКЛ Брестской волости и Подляшья.

1323. После пресечения мужской линии волынских князей Галицко-Волынское княжество переходит к наследнику по женской линии - мазовецкому князю Юрию-Болеславу Трайденавичу.

1323. Полководец Гедимина Давид Гродненский дважды приходит на помощь Пскову против Ливонского ордена.

1323, май. Гедимин обращается с рядом посланий к римской курии, Ганзейскому союзу, резиденциям католических орденов, в которых приглашает монахов и мастеров различных специальностей на переселение в ВКЛ, гарантируя им льготы и привилегии.

1323, 2 октября. Гедимин заключает мир с рижским архиепископом и магистратом Риги, который опять гарантирует свободную торговлю по Двине.

1324, октябрь. В Вильнюс прибывают папские легаты, чтобы крестить Гедимина в католичество, но он неожиданно отказывается от намеченного крещения.

1325. Союз Гедимина с королем Польши Владиславом II Локетком.

1325. Татарский поход на ВКЛ.

1326. Минский князь Василий выступает одним из послов Гедимина в Великий Новгород, что свидетельствует о распространении литовской власти на Минск. Вместе с ним упомянут брат Гедимина Воин, князь полоцкий.

1326. Давид Гродненский ведет войско ВКЛ на помощь Владиславу Локетку против маркграфства Бранденбург и гибнет в этом походе.

1327. Московский князь Иван Калита получает от хана Золотой Орды ярлык на великое княжение. Начало возвышения Москвы и превращения ее в объединительный центр для северо-восточных земель Руси.

1328. Гедимин вмешивается в борьбу между рижским магистратом и Ливонским орденом, что вскоре приводит к возобновлению войны в Подвиньи.

Ранее 1331. Влияние Гедимина распространяется на Тверское, Смоленское, Киевское княжества. ВКЛ превращается в одну из основных политических сил на землях Руси.

1330-е. Строительство с участием западных мастеров каменных замков в Лиде, Крево, Витебске. В вооружении немцев появляется огнестрельное оружие.

1333. Армия Ливонского ордена впервые достигает Полоцка.

1333, октябрь. Великий Новгород впервые принимает князя из Литвы. Им становится сын Гедимина Наримунт, крещен под именем Глеб.

1333-1370. Правление в Польше Казимира Великого - последнего короля из династии Пястов. При нем усиливается проникновение западноевропейских порядков и обычаев, а также переселение из Германии евреев-ашкенази.

1335. ВКЛ и Московское княжество обмениваются атаками на границе Ржевский волости, принадлежащей Гедимину, и Торжка, который контролирует Иван Калита.

1338. Татарский поход на ВКЛ.

1338. Новый договор ВКЛ с Ригой, в котором Глеб-Наримунт выступает как полоцкий князь, а Ольгерд - как витебский.

1339. Один из главных союзников Гедимина, князь Александр Тверской, погибает в Орде через интриги Ивана Калиты. Противостояние Москвы и ВКЛ как двух объединяющих центров Руси обостряется.

1340. После смерти Юрия-Болеслава, который был женат на дочери Гедемина, начинается борьба за его наследство. К ВКЛ отходит Волынская земля, где начинает княжыть младший сын Гедимина Любарт-Дмитрий.

1341. Смерть Гедимина. Власть в ВКЛ переходит к его сыну от второго брака Явнуту.

1342. Витебский князь Ольгерд отправляет на помощь Пскову своего двоюродного брата Любка, сына Воина, который погибает в битве с немцами. Псковичи принимают на княжение сына Ольгерда, который принимает крещение под именем Андрей.

1342. Войско ВКЛ нападает на Можайск, принадлежащий Московскому княжеству.

1345. Ольгерд с помощью своего брата Кейстута свергает Явнута и становится великим князем, а Кейстута делает своим соправителем. Временный раздел государства на Виленское и Трокское княжества под одной верховной властью.

1345-1377. Правление В ВКЛ Ольгерда. Дальнейшее усиление государства.

После 1345. Ольгерд выделяет Новогрудское княжество в удел своему брату Карияту-Михаилу и, вероятно, возвращает Полоцк Наримунту, который после свержения Явнута убежал в Орду.

Около 1347. Бывший великий князь Явнут (крещен в Москве под именем Иван) возвращается из изгнания и получает от Ольгерда Жаславль (Заславль). Начало ветви князей Жеславских (заславских), которая просуществовала до 1539.

1348, 2 февраля. В битве с немцами на реке Стрэве (около Ковно) участвуют ополчения из Полоцка, Витебска, Бреста и погибает Глеб-Наримунт. Ольгерд передает Полоцкое княжество своему сыну Андрею, а за детьми Наримунта, наверное, закрепляет Пинское княжество. Начало ветви князей Наримонтовичей, которая впоследствии разделилась на много ответвлений.

1348. Московские дипломаты добились ареста в Орде и выдачи Москве литовского посольства, возглавляемого Михаилом-Кариятом Гедиминовичем. В составе посольства упоминается князь Семен Свислочский. Вскоре Свислочское княжество непосредственно присоединяется к владениям Ольгерда и Кейстута и делится между ними.

1348-1353. По Золотой Орде, Западной Европе и Руси прокатывается эпидемия чумы, которая во многих регионах уменьшает население наполовину и больше. Отныне вспышки чумы на Руси периодически повторяются до конца XV ​​века.

1349-1352. Война ВКЛ с Польшей за новый передел Волынской земли.

1350-е. Пользуясь ослаблением Орды после эпидемии, Ольгерд подчиняет Брянское, Чернигово-Северское княжества и западную часть Смоленского с Оршей и Мстиславлем. Вся территория Беларуси оказывается в составе ВКЛ.

1354. Восстановление Литовской (официально Киевской) митрополии. Митрополитом становится Роман, родственник жены Ольгерда.

1358. В переговорах с послами императора Карла IV Ольгерд соглашается принять католическое крещение при условии, что Тевтонский орден будет переведен из Прибалтики на границу с Золотой Ордой, а император признает право Литвы на всю Русь.

1359-1363. Усобица в Золотой Орде не позволяет татарам вмешиваться в русские дела и противодействовать экспансии Ольгерда.

1362 или 1363. После победы над татарами при Синих Водах Ольгерд подчиняет Подолье и Киев.

Ранее 1365. Кейстут выделяет Гродно в удел своему сыну Пациргу.

1366, весна. Нападение войско Ливонского ордена на Полоцк.

1366. Новая война с Польшей за Западную Волынь и Подолье.

1368, 1370, 1372. Безрезультатные походы Ольгерда на Москву с участием смоленских и тверских войск. Разделение Руси между двумя объединяющими центрами закрепляется окончательно.

1370. Королем Польши избирается представитель Анжуйской династии, венгерский король Людовик. Происходит персональная уния между Венгрией и Польшей, которая позже послужила образцом для унии Польши с ВКЛ.

Около 1370. Кейстут выделяет Гродненское княжество в удел своему сыну Витовту.

1373. По призыву тверского князя Михаила большое войско Кейстута с участием Витовта, Андрея Полоцкого, Дмитрия Друцкого и других князей разоряет московские волости в Переяславе Залесском и Торжке.

1373, 1375. Атаки войск Тевтонского ордена на Гродненское княжество.

1374, 17 сентября. Король Людовик выдает Кошицкий привилей, согласно которому польская шляхта получает важные социально-политические и личные права. Приобретение таких же прав становится ориентиром для боярства ВКЛ и стимулом для сближения с Польшей.

1375. На Литовскую митрополию, вакантную после смерти Романа в 1371, назначается Киприан.

1375, 1379. Атаки войск Тевтонского ордена на Каменец и Подляшье.

1377, май. Смерть Ольгерда. Его преемником становится сын от второго брака, витебский и кревский князь Ягайло. Андрей Полоцкий оставляет свое княжество и уезжает в Москву.

1379 Младший брат Ягайло Скиргайло объезжает с посольством западноевропейские государства, выясняя возможности крещения Литвы в католичество.

1379-1380. Союз ВКЛ с Золотой Ордой и Тверском княжеством, направленный против Москвы.

1380, 8 сентября. Победа московского князя Дмитрия над темником Мамаем в Куликовской битве окончательно обеспечивает ведущую роль Москвы в северо-восточной Руси. На стороне Дмитрия в битве принимают участие Андрей и Дмитрий Ольгердовичи со своими дружинами.

1381. Литовский митрополит Киприан назначается одновременно и московским митрополитом, после чего переносит центр объединенной митрополии в Москву.

1381. При осаде Юрбарка Кейстутом впервые упоминается использование войском ВКЛ артиллерии.

1381. Ягайло отдает Полоцк своему брату Скиргайло, но полочане отказываются принять его.

1381, лето. Начало междоусобного конфликта между Ягайло и Кейстутом.

1382, лето. Убийство Кейстута в Кревском замке. Ягайло приобретает единоличную власть. Сын Кейстута Витовт убегает в Пруссию.

1380-е. Ягайло начинает применять на своих печатях довольно расширенный в те времена геральдический сюжет - изображение всадника с мечом, который в дальнейшем станет прототипом герба "Погоня"

1382. Ягайло передает Трокское княжество брату Скиргайло и выделяет Витебск в удел своей матери Ульяне.

1382. Ягайло подписывает соглашение с Тевтонским орденом, в котором обязуется в четырехлетний срок крестить Литву в католичество.

1382. Смерть Людовика Анжуйского. Корона Польши переходит к его 9-летней дочери Ядвиге. Польская знать озабочена выбором жениха для нее, который должен стать новым королем.

1383. Витовт Кейстутович с помощью армии Тевтонского ордена делает нападения на Литву.

1384, июль. Примирение Ягайло с Витовтом. Выделение Бреста, Гродно и Дрогичина в удел Витовту.

1385, 14 августа. Подписание Кревской унии, по которой Ягайло должен жениться на Ядвиге и стать королем Польши под именем Владислава II, а ВКЛ присоединяется к Польскому королевству.

1386, 18 февраля. Брак Ягайло с Ядвигой Анжуйской и официальное избрание его королем Польши. Начало персональной унии Польши с ВКЛ.

1387, зима - весна. Андрей Ольгердович с помощью Ливонского ордена пытается восстановить контроль над Полоцким княжеством, но терпит поражение и попадает в плен к Скиргайло.

1387, 20 февраля. Выдача грамоты Владислава Ягайло о привилегиях господам, принявшим католичество. Начало дискриминации православной знати.

1387, 22 марта. Придание Вильнюсу самоуправления согласно магдебургского права.

1387, апрель. Попытка смоленского князя Святослава Ивановича отвоевать Мстиславль, где княжит Карыгайло Ольгердович. В битве с объединенным войском Скиргайло, Витовта и других литовских князей Святослав погибает, а его сын Юрий получает Смоленск на условиях вассальной зависимости от Скиргайло.

1387. Владислав Ягайло отдает Скиргайло Трокское и Полоцкое княжества с рядом волостей в центральной и восточной Беларуси, а Могилевскую и Оболецкую волости определяет в приданое своей жене Ядвиге.

1387-1389. Крещение Литвы. Создание Виленского католического епископата, территория которого охватывала всю Беларусь, и пожалование ему первых имений. Основание костелов в Крево и Обольцах.

1388, декабрь. Витовт снова порывает с Ягайло и отправлялся в Пруссию, откуда начинает борьбу за власть над ВКЛ.

1389. Полоцкое княжество признает власть Витовта.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Хронология от древности до образования Речи Посполитой (7)

Новое сообщение ZHAN » 20 фев 2020, 10:36

1390. Витовт с участием немецких и других западноевропейских рыцарей пытается захватить Вильнюс, а присланная Ягайло армия выбивает гарнизоны Витовта из Бреста, Каменца и Волковыска.

1390, 15 августа. Придание Бресту самоуправления согласно магдебургского права как средство обеспечить лояльность его жителей к Ягайло.

1391. Витовт вступает в политический союз с московским князем Василием Дмитриевичем и выдает за него свою дочь Софью.

Около 1392. Ягайло отдает Мстиславское княжество своему брату Лугвеню-Семену.

1392, 5 августа. Островское соглашение между королем Владиславом Ягайло и Витовтом. Витовт становится пожизненным заместителем Ягайло в ВКЛ. Фактически это означает пересмотр условий Кревской унии и восстановление государственного суверенитета ВКЛ.

1392-1430. Княжение в ВКЛ Витовта.

Начало 1393. После смерти Ульяны, вдовы Ольгерда, ее младший сын Свидригайло захватил Витебск. Витовт отбивает город с помощью Скиргайлы и смоленского князя Глеба Святославича.

1393-1395. Витовт с поддержкой Ягайло частично отменяет, частично перераспределяет уделы в ВКЛ, подавляя сопротивление удельных князей. Отныне Полоцкая и Витебская земли подчиняются великокняжеским наместникам.

1393, осень. Витовт выделяет в удел бывшему киевскому князю Владимиру Ольгердовичу Копыль и Слуцк. Киевским князем становится Скиргайло.

После 1393. Витовт дает Полоцкой и Витебской землям привилеи, в которых определяет правовые отношения местных жителей с великокняжеской властью и обязуется не назначать наместников без их согласия. Оба привилея подтверждались и дополнялись каждым новым великим князем до начала XVI в.

1395, январь. Смерть Скиргайлы. Киевское княжество превращается в наместничество

1395, лето. Витовт заключает союз с ханом Тохтамышем, изгнанным из Орды, отдает ему Лидский замок и обещает помочь в возвращении власти. Начало оседания татарских выходцев в Беларуси.

1395, сентябрь. Присоединение Смоленского княжества к ВКЛ и придание ему статуса наместничества.

1398, 12 октябрь. Заключение Салинского (Залинверденского) договора, согласно которому Витовт уступил Тевтонскому ордену Жамойтию и половину Судавии взамен на отказ от поддержки претензий Свидригайло на великокняжеский престол. Неофициально орден обязался поддерживать стремление Витовта к полному отделению ВКЛ от Польши.

1399, 17 июля. Смерть Ядвиги, королевы Польши и жены Владислава Ягайло.

1399, 12 августа. Поражение войска Витовта и Тохтамыша в битве с ханом Золотой Орды Темир-Кутлуком на реке Ворскла. Среди других князей погибли Михаил Явнуцевич Заславский и бывший полоцкий князь Андрей Ольгердович.

Конец XIV в. Первые упоминания о закреплении поместий в Беларуси литовским князьям и панам. Князь Альгимонт Гольшанский получает Глусскую и Дубровицкую волости на Полесье.

Конец XIV в. Строительство в Новогрудке каменного замка.

Конец XIV - начало XV в. Строительство в Гродно каменного замка в Верхнем городе (сейчас Старый замок).

1400, 26 июля. Владислав Ягайло восстанавливает Краковский университет (позже известный как Ягеллонский), который вскоре становится основным местом, где уроженцы ВКЛ приобретали высшее образование.

1401, 18 января. Витовт и его приближенные утверждают новые условия унии с Польшей, согласно которым Витовт официально приобретает титул великого князя, но под сузеренитетом Владислава Ягайло. В случае его смерти власть в ВКЛ должна отойти к Ягайло или его потомкам.

Начало XV в. Геральдическое оформление основных черт «Погони», которую Владислав Ягайло применяет на своих печатях рядом с польским орлом в качестве герба ВКЛ.

1401-1404. Временное отпадение Смоленского княжества от ВКЛ под властью Юрия Святославовича.

1402-1415. Проповеди Яна Гуса на чешском языке дают начало реформационному движения в Чехии.

1404. Витовт закрепляет Кобринское княжество в качестве вотчины Романа, сына Федора Ольгердовича, и его потомков. Начало ветви князей Кобринских (существовала до 1490).

1404, июнь. Витовт восстанавливает контроль над Смоленском.

1406-1408. Война между Витовтом и московским князем Василием Дмитриевичем за пограничные Вяземское, Одоевское, Новосильское княжества.

1407. Временное примирение Витовта со Свидригайло и выделение в удел ему Северской земли и Брянска.

1408, июль. Свидригайло с группой князей уезжает в Московское княжество и возобновляет свои претензии на власть в ВКЛ.

1409, осень. Очередная попытка примирения Витовта со Свидригайло кончается заточением Свидригайло в Кременецком замке на Подолье.

1409-1411. Война Польши и ВКЛ против Тевтонского ордена.

1410, 15 июля. Победа объединенного войска Польши и ВКЛ над Тевтонским орденом при Грюнвальде.

1411, 1 февраля. Мирное соглашение в Торуни, согласно которому Тевтонский орден отказывается от претензий на Жамойтию и ятвяжские земли на период жизни Витовта и Ягайлы.

1413. Витовт позволяет проповедовать в ВКЛ Иерониму Пражскому, одному из идеологов гуситского движения.

1413, 2 октябрь. Заключение в замке Городло на Волыни новых условий унии ВКЛ с Польшей (Городельская уния). Знать ВКЛ обязуется не избирать великого князя после смерти Витовта без согласия Польши, зато ей подтверждается право участвовать в выборах польского короля. Одновременно 47 литовских панов получают гербы от соответствующего количества польских родов. Витовт подтверждает исключительное право католиков занимать высшие государственные должности в ВКЛ.

1416. Констанцский собор выносит смертный приговор Яну Гусу, а также даёт право виленскому епископу Петру распространять католическую веру среди русинов.

1416, 15 ноября. Попытка восстановления Витовтом Литовской православной митрополии с центром в Киеве. Собор в составе полоцкого, Туровского, владимирского, луцкого и черниговского епископов с нарушением канонических правил избирает митрополитом болгарина Григория Цамблака. Не смотря на отлучение константинопольским патриархом, в ВКЛ Григорий считался законным митрополитом до своей смерти (около 1420).

1418, март. Князь Дашка Федорович Острожский освобождает Свидригайло с заточения.

1419. Новое примирение Витовта со Свидригайло, который получает Чернигов (с Гомельской волостью), Новгород Северский и Брянск и остается на этих уделах до конца жизни Витовта.

1419-1434. Гуситские войны в Чехии, во время которых одним из руководителей гуситов и претендентом на чешскую корону выступает (до 1431) племянник Ягайло Сигизмунд Корибутович.

1422, 7 февраль. Брак более чем 70-летнего Владислава Ягайло с княжной Софьей Гольшанской, которая воспитывалась в доме своего дяди по матери, князя Семена Друцкого. От этого брака у ранее бездетного Ягайло родились два сына, которые положили начало династии Ягеллонов.

1422, 27 сентября. Заключение Мельнского мира Польши с Тевтонским орденом окончательно закрепляет в составе ВКЛ Жамойтию и стабилизирует северо-западную границу государства.

1427. Закрепление власти Витовта над большинством княжеств в верховьях Оки. Максимальное расширение территории ВКЛ на востоке.

Конец 1420-х. Создается "Летописец великих князей литовских", зафиксировавший устные воспоминания и предания о политической историю ВКЛ от смерти Гедимина до конца XIV в., в том числе повесть о борьбе Кейстута и Витовта с Ягайло. Произведение послужило основой для летописного свода 1446 и для расширенного свода 1530-х.

1430, сентябрь. Неудачная попытка коронации Витовта в Луцке.

1430, 23 октября. Смерть Витовта. Власть в ВКЛ переходит к Свидригайло.

1431-1432. Свидригайло вводит в свой совет ряд православных князей и бояр, что нарушает объявленое Городельской унией исключительное право католиков на высшие государственные должности.

1432, 1 сентября. Литовские паны свергали Свидригайло и выбирают великим князем Сигизмунда Кейстутовича. Свидригайло получает поддержку Полоцкой, Смоленской, Киевской земель и провозглашает себя великим князем русским.

1432, 15 октября. Сигизмунд восстанавливает государственную унию ВКЛ с Польшей.

1432-1438. Междоусобная война сторонников Сигизмунда и Свидригайло.

1432, 8 декабря. Битва между войсками Свидригайло и Сигизмунда возле Ашмян завершается победой Сигизмунда.

1433. Войско Свидригайло сожгло Крево, Жаславль, Минск.

1434, 6 мая. Сигизмунд, стремясь обеспечить лояльность православной знати, придает ей имущественные и личные права, равные правам католиков, за исключением права занимать высшие государственные должности.

1434, 1 июня. Смерть Владислава Ягайло. Королем Польши избирается его 9-летний сын Владислав III.

1435, осень. Поражение Свидригайло под Вилькомиром 1 сентября приводит к перелому в войне. Власть Сигизмунда признает Смоленская земля. Неудачная осада сыном Сигизмунда Михаилом Витебска.

1436, лето. Полоцк и Витебск признают власть Сигизмунда.

1436. В ВКЛ впервые вводится инквизиция для противодействия гуситскому движению.

1437. Киев занят армией Сигизмунда. Под властью Свидригайло остаются Волынь и Подолье.

1439. Свидригайло оставляет Волынь и отправлялся в Молдавию. Сигизмунд устанавливает контроль над всей территорией ВКЛ.

Около 1439. Сигизмунд лишает вотчин Юрия Лугвеньевича Мстиславского и Олелько Владимировича Копыльского и бросает их в заточение.

1439, 5 июля. Оглашение на Флорентийском соборе унии между католической и православной церквями, которая не получила широкой поддержки, в том числе и в ВКЛ.

Ранее 1440. Из Орды уезжает хан Уч-Гирей, которому Сигизмунд выделяет в удел Лиду.

1440, 14 апреля. Убийство Сигизмунда Кейстутовича литовскими панами Лялюшем и Давгирдом и князем Александром Чарторийским. Известие об этом вызывает мятеж в Смоленской земле.

1440, 29 июнь. Избрание великим князем литовским Казимира, 12-летнего сына Владислава Ягайло.

1440. Казимир возвращает Копыль Олелько Владимировичу, а его брату Андрею, вероятно, отдает Логожаск. Мстиславское княжества возвращено Юрию Лугвеньевичу, но тот принимает приглашение мятежных смолян стать их князем.

1440, осень. Восстановление власти ВКЛ над Смоленском. Юрий Лугвеньевич убегает в Новгород.

1440-е. Начало массовой раздачи поместий на территории Беларуси в частную собственность феодалам вызывает образование государственного реестра пожалований, который позже оформляется в первую книгу т.н. Литовской метрики - государственного архива ВКЛ. Начало государственного делопроизводства на древнерусском языке.

1442. Свидригайло возвращается в ВКЛ и снова устраивается в Волынском княжестве (в 1447 признал себя вассалом Казимира).

1442. От Золотой Орды окончательно отпадает Крымский улус, где воцаряется ставленник ВКЛ Ач-Гирей.

1443. Крым и причерноморские степи захватывает Хаджи-Гирей. Образуется Крымское ханство во главе с династией Гиреев.

1444, 10 ноября. В битве с турками погибает король Польши и Венгрии Владислав III.

1445. Обмен атаками войск ВКЛ и Великого княжества Московского на границе Вяземского, Можайского и Козельского княжеств.

1445. Казимир выделяет в удел сыну Сигизмунда Кейстутовича Михаилу Клеческ и Койданово, а также часть Подляшья и Брянск со Стародубом.

1447, 2 мая. Издание привилегия Казимира, который обеспечивал феодалам ВКЛ личную неприкосновенность, судебный и налоговый иммунитет их имений.

1447, 25 июня. Великий князь литовский Казимир Ягайлович одновременно становится королем Польши под именем Казимира IV. Восстановление персональной унии ВКЛ с Польшей.

1447. Казимир возвращает Мстиславское княжество Юрию Лугвеньевичу.

1447. Изобретатель книгопечатания с помощью наборного шрифта Иоганн Гуттенберг начинает в городе Майнце регулярный выпуск книг. Радикальный сдвиг в средствах передачи информации.

1449. Мятеж Михаила Жигимонтовича и попытка его захватить Киев приводят к его изгнания и конфискации всех владений. Казимир придает Киев Олелько Владимировичу, оставляя за ним Копыль со Слуцком.

1449. Заключение "вечного мира" между ВКЛ и Великим княжеством Московским (Московским государством), который разграничил сферы их влияния на Руси.

1452, 10 марта. Смерть Свидригайло. Волынская земля преобразована в наместничество. Вдове Свидригайло Анне Казимир отдает Городок Давыдов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Хронология от древности до образования Речи Посполитой (8)

Новое сообщение ZHAN » 21 фев 2020, 20:19

1453, 29 мая. Взятие Константинополя турками. Православный патриарх попадает в зависимость от османского султана. Это способствует рождению при дворе Василия II Московского претензий на первенство Москвы в православном мире.

1454-1466. Казимир в качестве короля Польши ведет т.н. Тринадцатилетнюю войну с Тевтонским орденом, в которой ВКЛ не участвует.

1454. Родич великого князя московского Иван Андреевич Можайский уезжает в ВКЛ. Казимир выделяет ему в удел Брянск, Стародуб и Гомель.

1455. Смерть Олельки Владимировича. Копыль и Слуцк переходят к его сыновьям Семену и Михаилу в качестве вотчины, а Киевское княжество - на правах лена. Создание ветви князей Олельковичей (просуществовала до 1592).

Вторая половина 1450-х - 1460-е. Православный князь Семен Олелькович выступает проводником аристократической оппозиции в ВКЛ, претендентом на великокняжеский пост. Оппозиция пользуется поддержкой великих князей московских Василия II и его сына Ивана III.

После 1456. Казимир создает удел для беглеца из Москвы Ивана, сына Боровско-Серпуховского князя Василия Ярославича, и отдает ему Клеческ, Давид-Городок и Рогачев. Начало беларуской ветви князей Ярославичей (существовала до 1521).

1457. После смерти Андрея Владимировича за его потомками закрепляется только часть его владений. Логожеск переходит к великому князю.

1458. Восстановление Киевской (Литовской) митрополии с центром в Новогрудке, во главе которой становится приверженец Флорентийской унии Григорий Болгарин.

1459. Митрополия в Москве официально начинает называться Московской, а не Киевской, что отражает новые амбиции Московского государства.

1460. Казимир амнистирует одного из убийц Сигизмунда Кейстутовича, князя Александра Чарторыйского, и дает ему Логожеск. Создание Логожской ветви Чарторыйских (просуществовала до 1524).

1461, 21 сентября. Смерть королевы-матери Софьи Гольшанской, которая оказывала значительное влияние на политику Казимира.

1462-1505. Правление в Московском государстве Ивана III Васильевича (фактически управлял от имени слепого отца с 1447). Женившись в 1472 с представительницей византийской династии Палеологов, он принимает идею духовного и политического первенства Москвы ("Москва - третий Рим") и начинает борьбу за ее реализацию.

1466, 19 октября. Окончание войны Польши с Тевтонским орденом. По Тарусскую мирному договору орден переходит в вассальную зависимость от короля Польши.

Около 1468. В Чехии выходит первая печатная книга на славянском языке - чешский перевод "Троянской хроники".

1468, 29 февраля. Издание Судебника Казимира - сборника юридических норм ВКЛ на древнерусском языке, который действовал на беларуских землях до 1528.

1469. Литовский митрополит Григорий Болгарин разочаровывается в идее унии и обращается к константинопольскому патриарху с просьбой утвердить его в сане.

1470, 3 декабря. Смерть Семена Олельковича. Великий князь не подтверждает Киевское княжество его потомкам и превращает его в наместничество. Роль вождя аристократической оппозиции переходит к Михаилу Олельковичу, который в марте 1471 возвращается с княжения в Великом Новгороде.

1471, 22 апреля. Казимир отдает вдове Семена Олельковича Марии из рода Гаштовт и их сыну Василию Пинское княжество, а Копыль и Слуцк закрепляет за Михаилом Олельковичем и его потомками.

1471 Старший сын Казимира Владислав (1456-1516) избран королем Чехии.

1471-1478. Московское государство подчиняет Великий Новгород.

1472. Патриарх утверждает Григория болгарина в сане митрополита Киевского, что завершает церковное разделение Руси на две метрополии: Киевскую (на территории ВКЛ) и Московскую.

1475. Турция захватывает Генуэзские колонии на южном берегу Крыма. Крымское ханство становится вассалом Османской империи.

1475. Союз ВКЛ с ханом Большой Орды Ахметом вызывает возмущение крымского хана Менгли-Гирея. Отныне начинаются нападения крымских татар на земли ВКЛ.

1478. Иван III Московский высказывает претензии на "русскую" часть ВКЛ, в том числе на Полоцк и Витебск, нарушая тем самым принципы "вечного мира" 1449.

1480, лето - осень. Казимир обещает военную поддержку хану Ахмету в походе на Москву, но не оказывает ее. В результате "стояния на Угре" Московское государство окончательно избавляется зависимости от Орды.

1481, апрель. Разоблачение заговора православных князей Михаила Олельковича, Ивана Гольшанского, Федора Бельского против Казимира. Князья Олелькович и Гольшанский казнены в Вильнюсе 30 августа 1481, Бельский уехал в Москву.

1484. Казимир создает удел для беглеца из Москвы князя Михаила Васильевича Верейского, отдавая ему Койданово и ряд других имений.

1485. Москва присоединяет Тверское княжество. Последний тверской князь Михаил Борисович уезжает в ВКЛ и получает поместья в Слонимском повете.

1486. Московское войско начинает нападения на пограничные земли ВКЛ.

1490. Чешский король Владислав, сын Казимира, становится и королем Венгрии. Владения династии Ягеллонов охватывают большинство Центральной Европы.

1491. Краковский мещанин немецкого происхождения Швайпольт Фиёль печатает в Кракове первые книги, набранные кириллическим шрифтом - "Октай" и "Часослов".

1492, 7 июня. Смерть Казимира Ягеллона. Королем Польши становится его второй сын Ян Альбрехт (1457-1502). Знать ВКЛ избирает великим князем третьего сына, Александра (1461-1506), нарушая тем самым персональную унию с Польшей.

1492, 6 Августа. В Вильне объявлен привилегий Александра, который систематизирует принципы государственного и общественного строя и права господствующего сословия.

1492-1494. Война Московского государства с ВКЛ за пограничные земли, в результате которой ВКЛ теряет Вязьму, Воротынск, Адоев.

1495, 15 февраля. Брак великого князя Александра с Еленой (1476-1513), дочерью Ивана III Московского, закрепляет временное примирение с Москвой.

1496, 21 марта. Гродно получает самоуправление по магдебургскому праву.

1497. Набег крымских татар достигает Мозырской волости.

1498. Великий князь Александр позволяет князю Михаилу Ивановичу Жеславскому жениться на дочери умершего князя Ивана Юрьевича Мстиславского и передает ему Мстиславское княжество.

1498, 7 октября. Полоцк получает самоуправление по магдебургскому праву.

1499, 14 марта. Минск получает самоуправление по магдебургскому праву.

1500-1506. Стремительное возвышение нового фаворита Александра, князя Михаила Глинского, вызывает возмущение старой литовской знати.

1500. Возобновление войны Московского государства с ВКЛ. На сторону Ивана III переходят удельные князья Семен Иванович Можайский, Семен Иванович Бельский, Василий Иванович Шамячич. Войска ВКЛ рабиты на реке Ведроше, что приводит к потере контроля ВКЛ над частью Смоленской и всей Чернигово-Северской землей, включая Гомель.

1500. Набеги крымских татар достигают Брестского повета. Отныне их нападения на южные земли Беларуси становятся почти ежегодными.

1501. Смерть пинской княгини Марии, вдовы Семена Олельковича, пережившей своего сына Василия. Пинское княжество передается ее зятю Федору, сыну Клецкого и Давид-Городокского князя Ивана Васильевича Ярославича.

1501. Великий князь Александр выделяет своей жене Елене Браслав, Могилев и другие имения в Беларуси.

1501, 23 октября. После смерти Яна Альбрехта великий князь Александр становится и королем Польши. Персональная уния Польши с ВКЛ воссоздается. При этом объявляется, что в дальнейшем общий монарх будет избираться на объединенном сейме представителей двух государств.

1502. Московское войско сожгло Оршу.

1503. Волкавысск получает самоуправление по магдебургскому праву.

1503, 2 апреля. Заключено перемирие с Московским государством, согласно которому ВКЛ уступает ему большую часть своей территории, в том числе Гомель и пограничные волости Полоцкой земли.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Хронология от древности до образования Речи Посполитой (9)

Новое сообщение ZHAN » 22 фев 2020, 12:04

1504. В Краковском университете на факультет свободных искусств поступает Франциск Скорина из Полоцка - будущий беларуский первопечатник.

1505. Особенно крупный татарский набег опустошает значительную часть Беларуси. Сожжены часть Минска, Логожеск и др. поселения, выведено до 100 тыс. пленных, проданы на невольничьем рынке в Кафе (Судаке).

1506, 5 августа. Разгром татар у Клецка войском ВКЛ во главе с Михаилом Глинским.

1506, 19 сентября. Смерть Александра. Королем польским и великим князем литовским становится его младший брат Сигизмунд.

1506-1548. Правление в ВКЛ и Польши Сигизмунда Старого.

1506, 7 декабря. Сигизмунд выдает в Гродно свой первый привилей, которым, помимо прочего, гарантирует подданным право подавать жалобы на действия государственной администрации.

1507, февраль. Виленский сейм принимает решение о возвращении всех земель, потерянных в пользу Москвы. Возобновление войны с Московским государством.

1508, январь - август. Мятеж князя Михаила Глинского, которому оказывает помощь московское войско.

1508, 19 сентября. Договор о "вечном мире" с Московским государством, согласно которому ВКЛ отказывается от претензий на утраченные земли и позволяет М. Глинскому и его сторонникам выехать в Москву.

1510. Очередной татарский набег достигает окрестностей Вильнюса.

1511. Прекрасный полководец, православный князь Константин Острожский вопреки Городельского привилея назначается вильнюсском комендантом, что вызывает недовольство старой литовской знати.

1511, 26 июля. Новогородок получает самоуправление по магдебургскому праву.

1512, 9 ноября. Университет Падуи (Италия) присуждает Франциску Скорине степень доктора медицины.

1512-1522. Война Московского государства с ВКЛ и Польшей, в результате которой ВКЛ потеряла Смоленск (занят 31 июля 1514). На стороне Москвы действует Крымское ханство.

1514, 8 сентября. Победа объединенного войска ВКЛ и Польши во главе с гетманом Константином Острожским под Оршей, которая остановила движение московского войска вглубь Беларуси и предотвратила создание дипломатического союза Московского государства с императором Священной Римской империи Максимилианом Габсбургом.

1515, весна. Московское войско сожгло Браслав и Друю.

1517, 6 августа. Франциск Скорина в Праге издает свою первую печатную книгу - Псалтырь, после чего в течение двух лет печатает еще 19 книг Библии в собственном переводе и со своими предисловиями.

1517, 31 октября. Мартин Лютер, монах-францисканец и преподаватель университета в Виттенберге (Саксония) обнародовал свои тезисы с критикой католической церкви. Начало Реформации в Европе.

1518, 18 апреля. Брак Сигизмунда с Боны Сфорца, дочери миланского герцога. Новая королева способствует расширению при королевском и великокняжеских дворах западноевропейских обычаев и духа Ренессанса.

1518, 1519. Глубокие рейды московского войска достигают Слуцка, Минска, Новогрудка, Крево и Ошмян.

1519. Бездетный князь Федор Ярославич завещает Пинское, Клецкое и Давид-Городокское княжества великому князю Сигизмунду, который передает право на них своей жене Боне (окончательно вступила во владение после смерти Федора в 1522).

Около 1520. Франциск Скорина переносит свою деятельность на территорию ВКЛ - в Вильно, где в 1522 издает "Малую проезжую книжку".

1520-1522. В составе посольства ВКЛ к папе Льву Х в Рим приезжает нотариус Николай Гусовский, который пишет там на латинском языке поэму "Песнь о фигуре, дикости зубра и охоте на него". Напечатана в Кракове в 1523, поэма приобретает популярность и впервые знакомит европейского читателя с природой, животным миром и обыденной жизнью Беларуси.

1520-е. В окружении виленского воеводы Альбрехта Гаштовта создается "Хроника Великого княжества Литовского и Жемойтского", которая начинает род литовских князей от легендарного Палемона и содержит мифические сведения об их завоеваниях в Беларуси в XIII веке. Произведение, предназначенное идеологически подкрепить первенство этнически литовской аристократии, написанное, тем не менее, на "руском" (старобеларуском) языке.

1520-е. Надворный маршалок ВКЛ Юрий Ильинич начинает строительство Мирского замка.

1521. В результате татарского нападения сожжены Мозырь и Туров, опустошены окрестности Слуцка и Пинска.

1525. Скорина издает в Вильнюсе последнюю книгу - Апостол. На этом его издательская деятельность прекращается.

1525. Переход последнего магистра Тевтонского ордена Альбрехта Бранденбурга в лютеранство. Секуляризация ордена, превращение его в Прусское герцогство.

1526, декабрь. Татарское войско, опустошило окрестности Турова, Пинска и Слуцка, на обратном пути рабито под Луцком войском ВКЛ во главе с Константином Острожским. Освобождено около 40 тыс. пленных.

1527. Князь Михаил Иванович Мстиславский передает свое княжество великому князю Сигизмунду, который назначает его же пожизненным наместником. После смерти Михаила в 1529 Мстиславское княжество окончательно превращается в наместничество.

1528, 25 сентября. Принятие Первого Статута ВКЛ - основательного и ситемного сборника законодательных норм, выдающегося памятника юридической мысли общеевропейского уровня, написанного на древнерусском языке.

1529, октябрь. Сын Сигизмунда Старого Сигизмунд Август номинально провозглашается великим князем литовским (20 февраля 1530 коронован также польской короной).

1530. Успешно отбито последнее татарское нападение, достигшее территории Беларуси.

1530. Создание Филиппом Меленхтоном "Авсбурского исповедания" и "Апологии" завершает идейное оформление лютеранского течения Реформации.

1530-е. Создание оригинального летописного свода ВКЛ на древнерусском языке, который позже получил название "Хроника Быховца". Анонимный создатель свода широко использовал воспоминания и исторические предания, что бытовали в среде литовских аристократов - господ Гаштовтов, Радзивиллов, князей Гольшанских и др., сохранив их для потомков.

1530-е. Волна жалоб государственных крестьян на усиление эксплуатации со стороны наместников. Крестьяне ссылаются на принцип "старины", а верховная власть обычно удовлетворяет их иски.

1532, 20 января. Слоним получает самоуправление по магдебургскому праву.

1532, 7 марта. Государственные крестьяне Бобруйской волости выиграют иск против первого магната в государстве - виленского воеводы Альбрехта Гаштовта, что является свидетельством действенности Гродненского привилегия 1506.

1532. Сигизмунд расширяет удел своей жены Боны, передав ей Кобринскую волость.

1534-1537. После смерти великого князя московского Василия III ВКЛ возобновляет войну, в результате которой отвоевывает Гомель (занят 16 июля 1535), но теряет Себеж.

1536-1564. Жан Кальвин возглавляет протестантское движение в Женеве и создает несколько версий "наставлений в христианской вере", закладывая новое течение Реформации - кальвинизм.

1539. Абрахам Кульва основывает в Вильнюсе первую лютеранскую школу, которая просуществовала до 1542.

1544. Сигизмунд Старый передает своему сыну Сигизмунду Августу управление текущими делами ВКЛ. Сигизмунд Август под влиянием матери устанавливает при вильнюсском дворе стиль итальянского Ренессанса.

1544. На факультет свободных искусств Краковского университета поступает Симон Будный - будущий деятель Реформации в Беларуси.

1544, 17 Августа. В Крулевце (Кенигсберге) открывается протестантский университет ("академия"), основанный прусским герцогом Альбрехтом. Из 24 основанных стипендий 7 предназначается для уроженцев ВКЛ, что позволяет получить образование многим школьникам из Беларуси.

1540-е, вторая половина. Изменение отношения государственной администрации к жалобам государственных крестьян. Их обязывают выполнять повинности в увеличенном объеме и запрещают самим избирать деревенских старост, отменяя тем самым принцип "старины".

1547, 26 января. Венчание на царство 13-летнего великого князя московского Ивана IVВасильевича (позже получит прозвание Грозный). Московское государство начинает называться Русским царством

1547, 28 июля. Тайный брак Сигизмунда Августа с Барбарой Радзивилл, вдовой Станислава Гаштовта, способствует выдвижения рода Радзивиллов на первое место среди магнатов ВКЛ.

1547. Первые попытки передела земли на волоки в государственных имениях Гродненского и Волковысского уездов.

1547. Мартин Мажвид издает в Пруссии перевод лютеранского Катехизиса на литовский язык.

1548, 1 апреля. Смерть Сигизмунда Старого. Сигизмунд Август начинает единоличное правление. Провозглашение Барбары королевой Польши вызывает возмущение польской аристократии и королевы-матери Боны, в связи с чем ее коронация происходит только в декабре 1550.

1549. Австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн издает в Вене на латинском языке "Записки о московских делах", в которых описывает два своих путешествия через Беларусь во время посольств в Москву в 1517 и 1526. Широкий круг европейских читателей впервые получил довольно подробные историко-этнографические сведения о территории Беларуси.

Ранее 1550. Литовский дворянин, который выступает под псевдонимом "Михалон Литвин", создает рукописный трактат "О нравах татар, литвинов и московитов», в котором критикует пороки государственной политики и обыденной жизни ВКЛ.

1550-е. Расширение Реформации в ВКЛ, переход в кальвинизм представителей ряда магнатских родов, в том числе виленского воеводы Николая Радзивилла Черного, Трокского воеводы Николая Радзивилла Рыжего и дворного маршалка Астафия Воловича.

1551. Разработка специальной инструкции ("уставы") для проведения волочной реформы в Клецком и Пинском уделе королевы-матери Боны.

1551, 8 мая. смерть королевы Барбары.

1553. Ученый-гуманист Бернард Ваявудка при поддержке Николая Радзивилла Черного осовывает в Бресте первую на территории Беларуси типографию, которая просуществовала около года и выдала несколько кальвинистских произведений на польском и латинском языках.

1556. Отъезд королевы-матери Боны в Италию. Все ее имения переходят к Сигизмунду Августу.

1557, 1 апреля. Утверждение Сигизмундом Августом "Уставы на волоки", на основании которой происходит аграрная реформа в государственных имениях ВКЛ и которая служит образцом для аналогичных преобразований в церковных и частных имениях.

1557. Образование кальвинистского Синода - высшего органа реформированной церкви в ВКЛ.

1558, январь Московское государство (Русское царство) начинает военные действия против Ливонского ордена. Начало Ливонской (Инфляндской) войны.

1558. Станислав Мурмели восстанавливает брестскую типографию, в которой на средства Николая Радзивилла Черного в 1563 печатает польскоязычную Библию с протестантскими комментариями.

1559. Крево получает самоуправление по магдебургскму праву.

1559, 31 августа. По Виленского договору Ливонский орден отдается под протекторат Великого княжества Литовского. Вступление ВКЛ в Ливонскую войну.

1560, 21 марта. Гомель получил определенные черты самоуправления (т.н. малое магэбургское право), печать и герб.

1561, 28 ноября. Ликвидация Ливонского ордена и создание на части его территории двинского княжества, которое переходит в вассальную зависимость от великого князя литовского.

1562. Московское государство переносит войну за Инфлянты на территорию ВКЛ.

1562. Матвей Кавечинский и Лаврентий Крышковский основывают в Несвижском имении Николая Радзивилла Черного типографию, в которой Симон Будный издает на древнерусском языке кальвинистской Катехизис со своим предисловием и трактат "Про оправдание грешного человека перед Богом".

1563, февраль. Осада и взятие Полоцка войсками Ивана IV.

1563, 7 июня. На Виленском сейме принимается привилей, который окончательно уравнивает в правах православных и протестантов с католиками.

1564, 26 января. Победа войска ВКЛ в битве на реке Улле прекращает дальнейшее движение московского войска. Под контролем Москвы остается, однако, большая часть Полоцкой земли.

1564, 1 марта. Иван Федоров и Петр Мстиславец печатают в Москве первую датированную книгу на территории России - "Апостол". В 1566 оба вынужден покинуть Москву и переехать в ВКЛ.

1564, 1 июля. Сейм одобряет новую редакцию Статута ВКЛ, которая из-за споров по процедурным вопросам полностью введена в действие в 1566 (Устав 1566). Устав предусматривает новую систему разделения ВКЛ на воеводства и поветы, упразднение особого статуса последних удельных княжеств, судебную и другие реформы. Фактически новый административный раздел был введен в течение 1565-1566.

1564. Завершение деятельности Триденского собора (работал с перерывами с 1545), который объявил ряд изменений в католической церкви и утвердил "Триденское исповедание". Начало контрреформации.

1565, 29 мая. Смерть Николая Радзивилла Черного, наиболее влиятельного сторонника Реформации в ВКЛ.

1565, 20 сентября. Местечко Ваганов Брестского повета получает самоуправление по магдебургскому праву.

1565, декабрь. На заседании протестантского Синода в местечке Ивье, принадлежащем вдове Станислава Кишки Анне (сестре Николая Радзивилла Черного), проявляется наиболее радикальное течение Реформации - антитринитаризм (арианство).

1566-1567. Русские строят на полоцких землях ряд оборонительных замков.

1568. В имении Заблудов гетмана Григория Ходкевича (теперь на территории Польши) начинает действовать типография, основанная бывшими московскими первопечатниками Иваном Федоровым и Петром Мстиславцем.

1568, август. Войско ВКЛ во главе с полевым гетманом Романом Сангушком взяло полоцкий замок Улла.

1569, 10 января. В Люблине (Польша) начался общий сейм Польши и Литвы, который должен был выработать условия их объединения с целью более эффективного противодействия Московскому государству в Ливонской войне.

1569, 20 января. Сигизмунд Август утверждает привилей о предоставлении Магдебургского права городку Дисна Полоцкого воеводства.

1569, 5 марта. Сигизмунд Август утверждает решение делегатов Подляшского воеводства о включении Подляшья в состав Польского королевства.

1569, 26 апреля. Король утверждает решение делегатов Волынской земли о присоединении к Польше (подтверждено сеймом 26 мая).

1569, 1 июня. За включение в состав Польского королевства высказываются делегаты Подольского воеводства.

1569, 5 июня. Решение о присоединении к Польше принимают делегаты Киевского воеводства, за исключением Мозырского повета.

1569, 1 июля. Делегаты остальных воеводств ВКЛ соглашаются на объединение с Польшей на условиях федеративного государства, при сохранении в ВКЛ отдельного бюджета, законодательства и военной структуры. Сейм принимает акт Люблинской унии, согласно которому новое государство получает название Речь Посполитая обоих народов (сокращенно - Речь Посполитая).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Образование ВКЛ в беларуской историографии. Обзор

Новое сообщение ZHAN » 23 фев 2020, 14:02

Тема образования Великого княжества Литовского чрезвычайно востребована в современной политико-культурной ситуации. Историческое наследие этого государства и отношение к нему играют ключевую роль в формировании идентичности современных жителей Литвы, Беларуси и, в меньшей степени, Украины. Сегодня многие из них воспринимают ВКЛ как государство своих предков. Такое отношение определяется представлениями о возникновении этого государства, о роли различных этнических компонентов в его создании.

Модерная литовская нация и национальное государство были построены во многом благодаря ощущению исторической преемственности (и даже тождественности) между современным населением Литвы и тем средневековым этносом, который выступил инициатором создания ВКЛ. Решающую роль при этом сыграло созвучие названий, которое на массовом уровне оказалось достаточным аргументом для подобного отождествления.

Нациетворчество беларусов изначально оказалось в более сложном положении, поскольку в историческом прошлом не было столь убедительных созвучий. Точнее, исторические самоназвания «русь», «руський», которым пользовались их предки, к моменту оформления беларуской национальной идеи были прочно «узурпированы» жителями России. Тот факт, что их пытались оспорить в свою пользу еще и украинские националисты, лишь усложнял ситуацию.

Не случайно один из наиболее активных беларуских (в современном понимании) националистов, Вацлав Ластовский, долго не мог определиться с этнонимом для выражения своей национальной идентичности. Сам он склонялся в пользу термина «кривичи», который открывал путь для самоотождествления с создателями Полоцкого княжества, но этот вариант не встретил поддержки в его окружении. Возобладал термин «беларусы», который имел региональное, этнографическое наполнение и практически не нес историко-политических ассоциаций. В источниках периода ВКЛ он если и встречался изредка, то с маргинальным оттенком. Это крайне затрудняло претензии тех, кто именовал себя беларусами, на наследие этого государства.

Взгляды В. Ластовского на историю собственного народа трудно назвать научными. Не получив систематического исторического образования, он попытался, тем не менее, изложить свои представления в брошюре «Кароткая гісторыя Беларусі», которую издал в 1910 г. под псевдонимом «Власт.» [Власт. Кароткая гісторыя Беларусі з 40 рысункамі. Вільня: Друкарня Марціна Кухты, 1910] и которую можно считать, с некоторыми натяжками, первым словом беларуской национальной историографии.

[Под беларуской историографией далее понимаются научные и научно-популярные тексты, написанные на указанную тему авторами, которые идентифицировали себя как беларусы – независимо от того, на каком языке они писали.]

В ней автор некритически воспринимает генеалогические легенды летописей и хроник XVIв., разбавляя их собственными домыслами вперемешку с достоверными фактами. Уже в 1190 г., по его мнению, «полочане выбирают своим князем некоего Мингайлу или Мигайлу», которому наследует его сын Гинвил. Но затем Полоцком вновь правили князья из рода Изяславичей – до той поры, пока «в 1230 г. литовский князь Рингольд напал на беларуские земли и завоевал их». Миндовг оказывается сыном и законным наследником Рингольда, но, тем не менее, «когда Миндовг сел на великокняжеском престоле в Новогрудке и укрепился в землях Смоленской, Витебской, Друцкой, тогда и Полоцкое княжество с Витебском и другими уделами потеряли свою независимость». Чуть далее автор не исключает, что Миндовг мог принадлежать «к роду князей Полоцких». Общий характер образования государства ему представляется так:
«… Мало-помалу из Белорусских земель сложилось новое государство – княжество Литовско-Русское. Литовские князья, укрепившись сперва в Полоцке, принимали христианство и роднились с Белорусскими и Южно-Русскими князьями».
[Цит. по переизданию: В.Ю.Ластоўскі. Кароткая гісторыя Беларусі. Мн.: “Універсітэцкае”, 1992.]

Институциональное оформление беларуской исторической школы произошло в начале 1920-х гг., после окончательного утверждения советской власти на восточной части беларуских земель, где была образована БССР. Наиболее видными представителями национальной школы стали В. М. Игнатовский (1881 – 1931), народный комиссар просвещения БССР и первый руководитель Института белорусской культуры, а впоследствии – президент Белорусской Академии наук и директор Института истории, и В. И. Пичета (1878 – 1947), первый ректор Белорусского государственного университета. Оба они в своих обобщающих трудах по истории Беларуси вскользь затрагивали тему образования ВКЛ. Первый из них сделал это в популярной книге «Кароткі нарыс гісторыі Беларусі» («Краткий очерк истории Беларуси», первый вариант был написан в 1919 г., неоднократно переиздавалась до 1926 г. и затем в 1991 г.), второй – в монографиях «История Литовского государства до Люблинской унии» (1921 г.) и «Гісторыя Беларусі» (1924).

При этом беларуская идентичность уроженца Полтавы В. И. Пичеты небесспорна, хотя он и публиковал беларускоязычные тексты. Изучая историю ВКЛ, он основывался на трудах своего учителя, бывшего ректора Московского государственного университета М. К. Любавского (одного из авторов трактовки ВКЛ как «Литовско-Русского государства»). Характерно, что статья Любавского на тему взаимоотношения литовского и «руського» этносов была опубликована на беларуском языке. [Любаўскі М. Літва і славяне ў іх узаемаадносінах у 11-13 стст. // Запіскі аддзелу гуманітарных навук Беларускай Акадэміі Навук. Працы клясы гісторыі. 1928. Т. 3.]

Тем не менее показательно, что Пичета в своей монографии 1921 г. именовал ВКЛ не Литовско-Русским, а Литовским государством. Надо полагать, понятие «русский» в то время слишком прочно ассоциировалось с Россией.

Интерес представляют взгляды В. М. Игнатовского, беларуская идентичность которого несомненна. Его «Краткий очерк истории Беларуси» на протяжении 1920-х гг. играл роль школьного учебника и тем самым способствовал трансляции научных представлений в массы. Автор отмечал, что,
«пользуясь тем общим переполохом, который произвели на Руси татары, он [Миндовг] захватывает так называемую Черную Русь».
В то же время он подчеркивал, что
«таким способом Миндовг создал государство, которое с самого начала было не просто литовским, а литовско-белорусским. … Единство и согласие между литовским и русским элементами государства зависели от того, что Литовско-Белорусское господарство было построено больше путем согласия, чем путем угнетения и войны».
[Ігнатоўскі У. Кароткі нарыс гісторыі Беларусі. Менск, 1926. 4-е выд., пераробленае. Цит. по переизданию: Ігнатоўскі У. Кароткі нарыс гісторыі Беларусі. Мн., 1991.]

Таким образом, в отличие от Любавского и Пичеты, Игнатовский именует ВКЛ не Литовским и даже не Литовско-Русским, а Литовско-Белорусским государством.

Одной из первых попыток изложить научные представления об истории ВКЛ с точки зрения беларуса можно считать также брошюру Митрофана Довнар-Запольского «Асновы дзяржаўнасці Беларусі» («Основы государственности Беларуси»), изданную в 1919г. [Доўнар-Запольскі М. В. Асновы Дзяржаўнасці Беларусі. Городно: Міністэрства Беларускіх спраў, 1919.]

Цель этой публикации была вполне конкретная – дать обоснование попыткам провозгласить Белорусскую Народную Республику, предпринятым годом ранее, и добиться ее международного признания. К моменту написания этой брошюры М.В.Довнар-Запольский (1867 – 1934) был маститым ученым-историком, профессором Киевского университета. Но темой образования ВКЛ он углубленно не занимался, хотя в своей преподавательской деятельности не мог не касаться ее. Можно предположить, что взгляды на формирование ВКЛ он сформировал под воздействием идей своего коллеги М. С. Грушевского – автора концепции «украинско-русской народности», который неоднократно подчеркивал роль «руського» компонента в истории ВКЛ.

Тема образования ВКЛ в брошюре затрагивалась вскользь: автор отмечает постепенное вымирание рода Рогволодовичей и пишет, что
«как раз в это время на западе, в границах мало-культурного литовского народа, возникло независимое Литовское государство. Первые литовские князья присоединили к этому государству небольшие соседние белорусские земли и даже свою столицу, Вильню, построили на землях белорусского народа. Также и другие белорусские княжества начали присоединяться к Литве – частично потому, что литовские князья женились на представительницах вымиравших белорусских княжеских родов, частично – добровольно, на основе соглашений».
Тут же он подчеркнул, что
«историческая наука совсем отбрасывает все мысли о том, будто бы белорусские земли были завоеваны литовскими князьями… Соединившись с маленьким Литовским народиком и признав высшую, суверенную власть великого князя литовского, каждое из белорусских княжеств имело полную независимость и еще долгое время сохраняло суверенные права. Так сложилось Литовско-Белорусское государство, официально называвшееся Великим Княжеством Литовским, Русским и Жмудским».
[Цит. по переизданию: Доўнар-Запольскі М. В. Асновы Дзяржаўнасці Беларусі. Мн., 1994.]

В такой постановке вопроса заключался вызов историографической концепции, общепринятой в ту пору среди российских и польских историков и столь успешно взятой на вооружение молодым литовским национализмом. Эта концепция утверждала, что одним из этапов образования ВКЛ был насильственный захват литовским князем Миндовгом территории так называемой «Черной Руси», под которой понималась территория беларуского Понеманья с городами Новогродок (Новогрудок), Городно (Гродно), Слоним и др. (сам термин «Черная Русь» в таком значении в источниках данного периода не встречается).

В начале 1920-х гг. М. В. Довнар-Запольский преподавал в Харьковском, а потом в Бакинском университетах. В 1925 г. он переехал в Минск. Возвращение на родину позволило ему развить свои взгляды на возникновение ВКЛ в монографии «Гісторыя Беларусі», завершенной в 1926 г., но так и не опубликованной в то время (впервые издана в 1994 г.). Характеризуя деятельность Миндовга и отмечая ее неоднозначность, автор упомянул, что этот литовский князь «захватывает соседние русские земли и даже столицу переносит в Новогродок», но при этом «стремился укрепить себя силами русского населения». Было также отмечено, что Миндовг «колебался в выборе» между католицизмом и «русскими областями с их восточной культурой», причем «немногочисленное литовское племя, притом малокультурное, в этом выборе значения не имело». В конце концов Миндовг «на первый план выдвинул связи с белорусскими землями, что определило дальнейшую политику следующих князей». Но подлинными создателями ВКЛ автор считал Ольгерда и Гедимина:
«Они положили начало той связи, которая стала объединять Литву и белорусские области».
Таким образом, с точки зрения Довнар-Запольского образование ВКЛ завершается лишь тогда, когда в его состав входят все беларуские и украинские земли. Суть процесса заключается в характере их вхождения, который автор описывает так:
«Присоединение белорусских земель не было насильственным. Это было присоединение с согласия населения по причине очевидной политической выгоды такого союза…Когда Литва подчиняла себе белорусские княжества, то на ее стороне была военная сила. Но литовцы и соседние белорусские княжества были хорошо знакомы друг с другом в результате прежних отношений. Отношения эти были больше мирного характера, чем враждебного. Поэтому русское население охотно подчинялось власти литовских князей, которые брали под свою охрану от сильных соседей и прекращали междуусобную борьбу. ... В результате литовцы появились не как завоеватели, а как элемент, который вносил определенный прочный правопорядок в народную жизнь. Само объединение Литвы и Руси являлось результатом не завоевания, но добровольного подчинения белорусских областей Литве».
[Доўнар-Запольскі М. В. Гісторыя Беларусі. Мн., 1994.]

Следует отметить, что эти взгляды Довнар-Запольского оставались практически неизвестными не только широкой общественности, но и профессиональным историкам, пока его рукопись находилась в спецхране. После разгрома национальной интеллигенции в 1928 г. беларуская историография на территории БССР вообще надолго исчезает. Тему продолжали лишь авторы, откровенно оппозиционные к Советской власти и жившие на неконтролируемой ею территории.

Микола Шкяленок в 1938 г. опубликовал в Вильнюсе краткую статью «Падзел гісторыі Беларусі на пэрыёды», в которой в тезисной форме изложил концептуально новый взгляд на создание ВКЛ: Миндовг первоначально утвердился «в западном углу белорусских земель», включая Новогрудок, а затем «во главе белорусских дружин» завоевал Аукштайтию и Жемайтию. Таким образом, его государство «от своего возникновения было белорусское». [Шкялёнак М. Падзел гісторыі Беларусі на пэрыёды // Запісы беларускага навуковага таварыства. Вільня, 1938. Цит. по переизданию: Спадчына. 1993. № 3.]

Насколько мне известно, это была первая попытка радикальной смены акцентов: беларуский этнический компонент объявлялся не просто одним из участников образования ВКЛ, но его инициатором. Это давало основание беларусам претендовать на исключительное право наследия ВКЛ, как это ранее делали литовцы.

Эта идея в годы немецкой оккупации популяризировалась беларускими коллаборационистами (одним из их лидеров был М. Шкяленок), а в послевоенное время упоминалась в эмигрантских изданиях (например, в брошюре Л. Рыдлевского «Bielorussie», изданной в Париже в 1948 г.) [L. Rydlevsky. Bielorussie. Paris, 1948.]

Дальнейшее развитие концепция Шкяленка получила в работах Миколы Ермаловича. Первые попытки изложить ее предпринимались им в 1970 г. в тогдашнем рупоре национальной интеллигенции – газете «Літаратура і мастацтва» [«Літаратура і мастацтва», 24.07.1970], а затем в самиздатовской листовке «Гурток» (1975 –76), но были расценены официальными властями как попытки протащить враждебную идеологию.

Тексты Ермаловича неоднократно обсуждались и рецензировались сотрудниками Института истории АН БССР и неизменно отвергались как научно несостоятельные. При этом, по воспоминаниям участников этих обсуждений, происходил любопытный процесс. Первые варианты «концепции Ермаловича» были откровенно дилетантскими. Критики указывали, что в них не учтены те или иные источники, обращали внимание на противоречивые факты, элементарные логические ошибки в суждениях. Вскоре появлялся новый вариант, в котором наиболее вопиющие ошибки оказывались исправленными, ранее упущенные факты учитывались, но подвергались истолкованию в русле первоначальной концепции. Критики указывали на новые несоответствия, и цикл повторялся снова. Так изначально дилетантский текст коллективными усилиями экспертов совершенствовался, не меняя своей основной направленности.

К моменту, когда рухнул Советский Союз и М. Ермалович получил возможность опубликовать свои взгляды в монографии «Па слядах аднаго міфа» (впервые издана в 1989 г.), [Ермаловіч М. І. Па слядах аднаго міфа / Навук. Рэд. А. П. Грыцкевіч. Мн.: Навука і тэхніка, 1989] этот текст имел уже выверенные ссылки и внушительную библиографию, внешне воспринимаясь как вполне научный. Более того, издана книга была в академическом научном издательстве, а в качестве научного редактора значился авторитетный беларуский историк, профессор А. П. Грицкевич.

Основные постулаты Ермаловича и Шкяленка совпадают: первоначальной территорией, с которой началось образование ВКЛ, было Новогродское княжество, в котором мирным путем утвердился Миндовг. Отсюда он завоевал территорию современной Литовской Республики, присоединив ее к Новгородку, а не наоборот. Государство создавалось в интересах и благодаря усилиям жителей Новогродка и его окрестностей – предков современных беларусов.

Но Ермалович добавил в эту концепцию несколько собственных идей. Первая из них заключалась в том, что Литва, упоминаемая в источниках XI– XII вв., из которой происходил Миндовг, находилась в верхнем Понеманье, исключительно на территории современной Республики Беларусь. Вторая идея – о бегстве Миндовга из этой Литвы и приглашении его жителями Новогродка в качестве служилого князя (наёмника). Присоединение «Литвы Миндовга» к Новогродку Ермалович выносит за рамки процесса образования ВКЛ. Собственно этот процесс заключался в завоевании новогродской дружиной Миндовга территории современной Литовской Республики (отождествляемой с Жомойтской и Нальщанской землями письменных источников), которое произошло при Войшелке. Именно его Ермалович объявляет создателем ВКЛ.

В 1992 г. автор этих строк изложил свой взгляд на образование ВКЛ в статье «Працэс утварэння Вялікага княства Літоўскага (13-14 стст.)».[Насевіч В. Л. Працэс утварэння Вялікага княства Літоўскага (13-14 стст.) // Актуальныя пытанні гісторыі Беларусі ад старажытных часоў да нашых дзён. Мн., 1992]. В более расширенном варианте они были опубликованы в научно-популярной книге «Пачаткі Вялікага княства Літоўскага: Падзеі і асобы» (1993 г.), [Насевіч В.Л. Пачаткі Вялікага княства Літоўскага: Падзеі і асобы. Мн.: Полымя, 1993] текст которой был написан в 1989 – 1990 гг. Хронологически статья писалась позднее, представляя собой краткое изложение и некоторое развитие основных выводов книги. Сегодня можно сказать, что, не будучи в тот момент знакомым со взглядами М. В. Довнар-Запольского, автор этих строк заново воспроизвел его основные выводы (если не учитывать некоторых слишком вольных утверждений – например, о строительстве Вильни на этнически беларуских землях или о неучастии «малокультурного» литовского племени в выборе дальнейшего политического курса).

С высоты сегодняшнего дня наиболее важными автору представляются следующие аспекты собственной работы почти двадцатилетней давности: была подчеркнута особенность внутриполитической структуры Руси накануне татарского нашествия, при которой она воспринималась как единое целое даже при полной самостоятельности отдельных представителей династии Рюриковичей.
«Завоевание татарами основных жизненных центров Руси фактически означало переход под их власть всего государства. Не случайно татарская дань в середине XIII в. охватила и те земли, куда их войско не дошло (Великий Новгород, Смоленск). … Единственным выходом был разрыв с политической системой Руси, внешним воплощением которого могла стать смена правящей династии».
[Насевіч В.Л. Працэс утварэння Вялікага княства Літоўскага (13-14 стст.).]

Другими словами, реальным мотивом для заинтересованности во власти литовских князей могла стать не столько их способность предотвращать междуусобную борьбу и «вносить прочный правопорядок в народную жизнь», о которой писал Довнар-Запольский, сколько возможность избежать с их помощью печальной участи всех владений Рюриковичей – гораздо более жесткой татарской зависимости.

Вторым важным моментом было акцентирование того обстоятельства, что в течение 1250-х – 1270-х гг. галицко-волынские и татарские войска неоднократно захватывали Новогродчину, но она каждый раз вновь оказывалась под властью литовских князей:
«Никаким завоеванием этот факт объяснить нельзя. Если бы литовская власть была навязана городам Белорусского Понеманья и Подвинья силой, без желания местного населения, никогда бы Литва не смогла в таких сложных внешнеполитических условиях сохранить эти территории за собой».
Хронологически и книга, и статья были доведены до рубежа XIV– XV столетий, когда, по мнению автора,
«процесс образования ВКЛ можно считать в основном завершенным. Сформировалась его территория, основные черты внутренней структуры, внешнеполитические приоритеты. Условия, сложившиеся к этому времени, в значительной степени определили характер дальнейшей истории государства. Его нельзя считать ни литовским, ни белорусским, ни украинским, но без этого государства невозможно было бы появление каждого из этих народов в их сегодняшнем виде. Все они имеют свои права на его историческое наследие, как каждый из детей имеет право на наследство своих родителей».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Образование ВКЛ в беларуской историографии. Обзор (2)

Новое сообщение ZHAN » 24 фев 2020, 10:39

В 1990-е гг. тема образования ВКЛ активно обсуждалась в периодической печати, но в качестве научных публикаций выходили, как правило, не новые исследования, а ранее недоступные тексты. В 1991 г., как уже упоминалось, был переиздан очерк Игнатовского, в 1994 г. наконец опубликована монография Довнар-Запольского. Концепция М. Ермаловича получила развитие в серии книг, из которых последняя вышла уже после его смерти под характерным названием «Белорусское государство Великое Княжество Литовское». [Ермаловіч М.І. Старажытная Беларусь: Полацкі і новагародскі перыяды. Мн., 1990; Ермаловіч М.І. Па слядах аднаго міфа. 2-е выд. Мн., 1991; Ермаловіч М. Старажытная Беларусь: Віленскі перыяд. Мн., 1994; Ермаловіч М. Беларуская дзяржава Вялікае княства Літоўскае. Мн., 2000.]

Важное значение с точки зрения ретрансляции исторических знаний имел выход в 1993 г. нового учебного пособия по истории Беларуси для 5-6 классов. [Штыхаў Г.В., Пляшэвіч У.К. Гісторыя Беларусі. Старажытныя часы і сярэднявечча. Вучэбны дапаможнік для вучняў 5–6 класаў. Мн.: Народная асвета, 1993.]

Именно из него те жители Беларуси, которые сегодня находятся в возрасте 20 – 27 лет, черпали базовые сведения об истории своей родины. В нем был параграф «Образование белорусско-литовского государства – основы Великого княжества Литовского», написанный Г. В. Штыховым. Он представлял собой чуть смягченную версию концепции Ермаловича: отмечалось, что мнения исследователей о локализации Литвы XI– XII вв. расходятся, но по одной из версий она могла находиться на территории Республики Беларусь. Зато гипотеза о бегстве Миндовга из Литвы в Новгородок и последующем завоевании оттуда «земель в Верхнем Понеманье» излагалась безо всяких оговорок:
«Миндовг стал великим князем государства, которое начиналось с Новогродской земли. Первой ее столицей был Новогродок с восточнославянским населением и культурой. Поскольку город находился на пограничьи с литовскими землями, за новым, по сути белорусско-литовским государством, закрепилось название Литва».
Но тезисы о насильственном присоединении территории современной Литовской Республики и о решающей роли Войшелка не упоминаются.

Официальная академическая наука долгое время не могла определиться в отношении альтернативных взглядов на образование ВКЛ. В двухтомнике «Нарысы гісторыі Беларусі» (1994), призванном показать историю Республики Беларусь с позиций ее граждан, эта тема была фактически обойдена. Точнее, она мимоходом затрагивалась в двух разделах. В разделе «Белорусская государственность в раннем средневековье», написанном Г. В. Штыховым и Т. Н. Коробушкиной, бегло упоминалось, что
«в XIII в. происходила борьба галицко-волынских князей с князем Миндовгом за владение Верхним Понеманьем».
Деятельность Миндовга по созданию государства характеризовалась так:
«Миндовг, который происходил из семьи крупного литовского феодала, насилием и подкупом подчинил себе мелких феодалов в промежуток от середины 1230-х до 1263 г. и основал относительно единое независимое государство».
Чуть далее еще раз отмечалось:
«Ему удалось создать относительно единое белорусско-литовское государство, которое послужило основой Великого княжества Литовского».
[Нарысы гісторыі Беларусі. У 2-х частках. Ч. 1. Мінск: Беларусь, 1994.]

В разделе «Политические отношения в Великом княжестве Литовском», написанном О. П. Лойко, говорилось:
«Именно Новогородская земля вместе с соседними ей литовскими стала ядром зарождения нового государства в верхнем и среднем Понеманье, которое получило название Литовское княжества»,
и следовала ссылка на книгу М. И. Ермаловича «По следам одного мифа», которая в тексте явно не упоминалась. Чуть далее констатировался длительный период возникновения ВКЛ:
«Целое столетие, даже немного больше, Литовское государство становилось Великим княжеством Литовским, Русским, Жомойтским».
При этом, отмечая разные пути вхождения беларуских земель в состав Литовского государства, автор подчеркивал, что
«скупые, отрывочные сведения, дошедшие от той поры, не позволяют определить точную картину этого процесса».
Лишь в 1998 г. появилась первая научная монография, посвященная исключительно рассматриваемой теме. Ее автор А. К. Кравцевич впервые попытался с беларуских позиций изложить историографию проблемы, а также изложил собственные взгляды на образование ВКЛ: его предлагалось рассматривать как кульминацию многовекового балто-славянского взаимодействия. При этом автор настойчиво подчеркивал отсутствие исторических свидетельств враждебности между предками литовцев и беларусов и обращал внимание на то, что процесс ассимиляции балтов, наблюдаемый в регионе по меньшей мере с IXв., после образования ВКЛ не прекратился. Возможность завоевания литовцами беларуских земель в таком контексте категорически отрицалась:
«Началом ВКЛ стал созданный около 1248 г. союз восточнославянского города Новогродка с балтским нобилем Миндовгом».
С другой стороны, и идею Шкяленка – Ермаловича о завоевании Литвы беларускими дружинами автор не поддержал, ибо она тоже противоречила бы постулату о мирном характере межэтнического взаимодействия. Не согласился он также с гипотезой о локализации первоначальной Литвы на территории современной Беларуси. Но в целом автор давал понять, что ему близок общий пафос работ Ермаловича, при котором ВКЛ представлялось скорее беларуским, чем литовско-беларуским государством:
«ВКЛ с самого начала было биэтничным балто-восточнославянским государством с доминированием восточнославянского компонента».
[Краўцэвіч А.К. Стварэнне Вялікага княства Літоўскага. Мінск.: Беларуская навука, 1998.]

Некоторые из выводов А. К. Кравцевича вызвали критическую рецензию автора этих строк. [Насевіч В. Пытанняў больш чым адказаў // Беларускі гістарычны агляд. Т. 5. Сш. 1 (8). 1998.]

Прежде всего в рецензии отмечался слишком упрощенный подход в историографической части книги Кравцевича, в которой игнорировалось своеобразие позиции Довнар-Запольского и Игнатовского по сравнению с историками, допускавшими завоевательный характер расширения власти Литвы, а преемственность между взглядами Шкяленка и Ермаловича не упоминалась вообще. Подвергся сомнению тезис Кравцевича об исключительно мирном характере контактов между предками беларусов и литовцев, а также слишком категоричные попытки отрицать наличие государства у литовцев до вокняжения Миндовга в Новогродке. Подчеркивалось, что тезис об изначальном доминировании «восточнославянского компонента» (термина «русский» или «руський» в его историческом смысле Кравцевич старательно избегал) сомнителен в свете более поздних событий, которые в работе Кравцевича не рассматривались: положений Кревской и особенно Городельской уний, откровенно дискриминировавших православное население, а также преобладания в политической элите XV в. выходцев с этнически литовских территорий.

Рецензия вызвала небольшую полемику на страницах журнала «Беларускі гістарычны агляд». [Краўцэвіч А. Да праблемы генезісу Вялікага Княства Літоўскага// Беларускі гістарычны агляд. Т. 5. Сш. 2 (9). 1999. Насевіч В. Няма прынцыповых разыходжанняў].

В своем ответе А. К. Кравцевич сосредоточился на достаточно частных вопросах, разъясняя прежде всего свою позицию в отношении государствообразовательных процессов в этнической Литве. В то же время он не сделал попыток опровергнуть вывод рецензента о том, что с точки зрения более поздних событий доминирование восточнославянского компонента выглядит, мягко говоря, небесспорным. Это давало основания предположить, что А. К. Кравцевич молчаливо признает шаткость своего тезиса и больше не настаивает на нем. С учетом такой коррективы его взгляды становились достаточно близки взглядам автора этих строк, что и позволило последнему констатировать сближение точек зрения в беларуской историографии образования ВКЛ.

Подтверждением этой мысли стало появление в скором времени обзорного очерка истории Беларуси от древности до конца XVIII века, опубликованного Г. Сагановичем в 2001 г. Теме образования ВКЛ в нем был посвящен довольно обширный раздел, который хронологически охватывал период от Миндовга до Витовта включительно (т.е. Г. Саганович считает процесс образования ВКЛ еще более длительным, чем автор этих строк). Начало процессу положил захват Миндовгом единоличной власти в собственно Литве примерно в 1240-е гг.
«Немного позднее власть Миндовга распространилась на смежные территории Беларуси»,
причем
«летописи не дают никаких свидетельств насильственного подчинения этой земли. Скорее всего, Миндовг был провозглашен князем с согласия местного населения».
Упоминая о последовавшей борьбе за эти территории, автор утверждает:
«Важно отметить, что в этой войне с Даниилом Галицким жители городов Черной Руси заняли сторону Миндовга, а это вряд ли случилось бы после насильственного подчинения Белорусского Понеманья литовским князьям».
[Сагановіч Г. Нарыс гісторыі Беларусі ад старажытнасці да канца XVIII стагоддзя. Мн.: Энцыклапедыкс, 2001.]

Примечательны некоторые акценты, которые автор расставляет при описании деятельности Гедимина и Ольгерда. Характеризуя присоединение Гедимином Берестейской земли, недостаточно четко отраженное в источниках, он предполагает:
«Вероятно, жители Берестейщины были недовольны зависимостью от волынских князей, и Гедимину пришлось воевать не с населением, а с этими князьями».
В целом,
«объединяя славянские земли под своей властью, Гедимин обходился, как правило, без подавления и завоевания».
Тезис о ненасильственности подчинения повторяется затем неоднократно. На этом фоне мысль о том, что
«в ее [монархии Гедиминовичей] государствообразовательном процессе с самого начала большая роль принадлежала восточнославянскому элементу»,
проходит несколько приглушенно. В эпоху Ольгерда автор констатирует возрастание веса «русского» (восточнославянского) элемента в государстве. В остальной части раздела военно-политические события излагаются в хронологической последовательности, и в чем же заключался процесс образования ВКЛ во время Ягайлы и Витовта, остается необъясненным.

Очевидно общее совпадение с позицией автора этих строк и А. К. Кравцевича при отсутствии каких-либо созвучий с радикальными постулатами М. Ермаловича. В послесловии Г. Саганович формулирует свое отношение к наследию ВКЛ: оно
«принадлежит тем современным народам, предки которых создавали и защищали общее государство. Самым невостребованным оно остается в Беларуси, где укорененные с советских времен трактовки и образы давнего прошлого все еще ждут пересмотра и переоценки».
В дальнейшем взгляды беларуских историков на проблему образования ВКЛ нашли отражение в шеститомной «Энцыклапедыі гісторыі Беларусі» (1993–2003) и двухтомной энциклопедии «Вялікае Княства Літоўскае» (2005–2006), а также в текстах для второго тома шеститомной «Гісторыі Беларусі», который пока так и не увидел свет по причине слишком затянувшегося редактирования. При этом достаточно важные в концептуальном плане энциклопедические статьи «Миндовг», «Войшелк», «Гедимин», «Русь», «Литва» и «Литвины», а также текст для «Гісторыі Беларусі» о периоде с середины XIII в. до Кревской унии [екст раздела «ВКЛ от возникновения до Кревской унии» для второго тома «Гісторыі Беларусі» неоднократно перерабатывался автором на протяжении 1997 – 2005 гг. При этом несогласованности в организации редактирования тома привели не только к общей задержке с его выходом, но и к тому печальному обстоятельству, что последняя авторская версия в окончательный текст не попала и в набор пошла более ранняя версия.] были заказаны автору этих строк, из чего можно заключить, что его взгляды по этим вопросам представляются редакторам и редсоветам этих изданий достаточно ортодоксальными.

Но некоторые обстоятельства вынуждают признать, что до полного консенсуса дело пока не дошло и, возможно, не дойдет. Прежде всего, обращает на себя внимание обзорная статья «Гісторыя» в первом томе энциклопедии «Вялікае Княства Літоўскае», написанная А. П. Грицкевичем. Образование ВКЛ в этой статье затрагивается очень кратко, но в духе концепции М. Ермаловича:
«Ядром ВКЛ при его образовании в середине 13 в. были белорусские земли верхнего и среднего Понемонья и земли по верхнему течению Вили. … Включение белорусских земель в состав новосозданного государства имело преимущественно добровольный характер… Образование ВКЛ с центром в Новогородке относится к 1240-м гг., когда по приглашению местных бояр тут начал княжить Миндовг».
[Грыцкевіч А. Гісторыя // Вялікае княства Літоўскае: Энцыклапедыя ў 2 тамах. Т.1. – Мінск, 2005.]

А. К. Кравцевич, который сейчас живет и работает в Польше, высказался по поводу выхода энциклопедии «Вялікае Княства Літоўскае» в интервью радио «Свабода», текст которого доступен в Интернете.

В этом интервью Кравцевич не скрывает обиды по поводу того, что не ему были заказаны тексты, связанные с образованием ВКЛ, и вновь подчеркивает свое несогласие с позицией автора. Весьма показателен тон его высказываний:
«Представление Носевича о начальной истории ВКЛ взято из литовской [А.К.Кравцевич предпочитает проводить четкое разграничение между этнонимами литовцев XI–XVI вв. и современного этноса, который он именует «летувисами». При переводе его высказываний на русский язык автор использует традиционное написание] историографии и слегка подкорректировано. Да, беларусы были присоединены к литовскому государству, но они присоединились добровольно. Да, литовцы политически доминировали в этом государстве, но беларусы доминировали культурно. Это вот такой гибрид концепции Носевича. Я считаю, что она приносит вред беларуской науке, потому что не существует никаких фактов, которые позволяли бы заимствовать литовскую концепцию. Литовская концепция выраженно служит государственной идеологии Литвы. Имеющиеся источники и факты позволяют строить другую концепцию, которая имеет беларуский характер. Это пресмыкательство перед соседями мне очень не нравится».
Этот пассаж позволяет понять, как должна выглядеть с точки зрения сегодняшнего Кравцевича концепция, имеющая «беларуский характер». Если беларусы не были присоединены к литовскому государству – ни насильственно, ни добровольно, а литовцы не доминировали в этом государстве политически, то получается, что оно было беларуским с самого начала, и политически доминировали в нем именно беларусы. Тем самым А. К. Кравцевич показывает, что остался верен своему первоначальному тезису о «доминировании восточнославянского компонента»,
сомнения в котором он так и не смог опровергнуть научными аргументами. Остается ждать, что он наконец предъявит «источники и факты», подтверждающие его точку зрения в широкой исторической перспективе.

Пользуясь случаем, хотелось бы отметить, что автор этих строк частично выполнил эту работу за него. В неопубликованном тексте для второго тома «Гісторыі Беларусі» предпринята попытка развить мнение Довнар-Запольского о выборе между Востоком и Западом, который долго не решалась сделать политическая элита ВКЛ. Выбор, сделанный при Миндовге, нельзя считать окончательным, поскольку при последующих правителях, до Ольгерда включительно, сохранялась реальная перспектива объединения под властью ВКЛ всех русских земель. Именно эта перспектива побуждала правителей к балансированию между интересами двух этнических компонентов и отсрочивала католическое крещение Литвы. Нереальность этой перспективы выяснилась только после неудачных походов Ольгерда на Москву и попыток Ягайлы вмешаться в борьбу между Дмитрием Донским и Мамаем. Именно после этого был сделан решительный поворот в сторону Запада, вызвавший дискриминацию православного населения. Таким образом, последующее доминирование католической знати может быть объяснено без противоречия с тезисом о высоком статусе русского компонента в более ранний период. Но это не означает, тем не менее, автоматического признания его политического доминирования. Авторы, утверждающие, что такое доминирование имело место, берут на себя ответственность доказать это вескими научными аргументами.

Тем не менее вопрос остается открытым. Об отсутствии консенсуса в беларуской историографии говорит и анализ учебников и пособий для высшей школы, опубликованных в последние годы. Поскольку число их довольно велико, остановимся лишь на двух переизданных в самое последнее время, что свидетельствует об их востребованности и актуальности с точки зрения государственной системы высшего образования. В учебном пособии П. Г. Чигринова «Очерки истории Беларуси», впервые изданном в 2000 г. и переизданном в 2007, мы встречаем авторскую версию происхождения ВКЛ, которая отбрасывает нас даже не к Ермаловичу, а к любительскому опусу В. Ластовского: Миндовг вновь оказывается сыном Рингольда, завоевавшего беларуские земли в 1230-е гг. Поразительно, но этот тезис, свидетельствующий об отсутствии элементарных навыков критики источников, продолжает преподноситься студентам в XXI веке. :fool:

Более академичен и презентабелен двухтомник под редакцией Е. К. Новика и Г. С. Марцуля, выдержавший к 2007 г. уже третье издание. [Гсіторыя Беларусі у дзвюх частках. Ч. 1. Ад старажытных часоў - па люты 1917 / Пад рэд. Праф. Я. К. Новік і Г. С. Марцуля. 3-е выд., дапрацаванае. Мн.: Вышэйшая школа, 2007.]

В нем теме образования ВКЛ посвящены два альтернативных параграфа. Один из них, написанный О. Э. Загорульской, перечисляет спорные моменты и существующие концепции, вскользь отмечая, что концепция М. Ермаловича не пользуется поддержкой профессиональных историков. Тем не менее, сразу же после этого следует параграф, написанный Я. К. Новиком, в котором достаточно подробно пересказывается именно концепция Ермаловича. Таким образом, студентам предоставлено право самостоятельно делать вывод, какой из версий руководствоваться, т. е. решать задачу, оказавшуюся, по-видимому, непосильной для конклава их преподавателей. :)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Образование ВКЛ в беларуской историографии. Обзор (3)

Новое сообщение ZHAN » 25 фев 2020, 13:11

Здесь автору этих строк хотелось бы высказать собственное, субъективное мнение о причинах столь затянувшейся разноголосицы мнений по вопросу образования ВКЛ. Свои первые тексты на эту тему я писал, придерживаясь неопозитивистской позиции и будучи уверенным, что методы научного исследования позволяют каждому, кто располагает определенным набором фактов, приходить к одним и тем же, объективным выводам. Многочисленные параллели моих текстов с позицией Довнар-Запольского, обнаружившиеся после публикации его труда, лишь укрепили меня в этой уверенности.

И наоборот, невероятная популярность концепции Ермаловича не только среди дилетантов, но и среди некоторых профессиональных историков, озадачивала: неужели каждому, кто знаком с основными фактами, неочевидна несостоятельность попыток вывести из них подобную концепцию? Недоумение усугублялось тем, что набор имеющихся письменных свидетельств сравнительно невелик – при желании и некоторой настойчивости не только профессиональный историк, но и любой интересующийся в состоянии учесть и запомнить их все. Разноголосица мнений порождалась не столько незнанием фактов, сколько их избирательным восприятием и «извращенными», как мне казалось, интерпретациями.

В те годы я ничего не слышал о знаменитой теореме Гёделя, которая гласит: в любой замкнутой логической системе можно сформулировать суждения, которые невозможно ни доказать, ни опровергнуть с помощью исходного набора аксиом. Эта теорема, доказанная в 1931 г., ставит фундаментальное ограничение на возможности научного метода. Следовательно, даже при наличии одинаковых аксиом (в данном случае – «исторических фактов») возможны исключающие друг друга суждения. Ситуация становится еще более зыбкой, если учесть, что набор аксиом может быть разным.

В теме образования ВКЛ есть несколько вопросов, на которые источники не дают однозначного ответа. В частности, ни один источник, упоминающий Литву в XI – первой половине XIII века, не содержит ясных и непротиворечивых указаний, где она находилась. Особенно это касается «Литовской земли» в узком смысле, в которой находилась первоначальная вотчина Миндовга. Также ни один источник не объясняет, каким образом Новогродок оказался под властью Миндовга и каков был первоначальный характер этой власти. Любое утверждение на одну из этих тем будет предположительным. Если использовать его в качестве основы для последующих логических конструкций, то оно играет роль аксиомы.

Принимая в качестве аксиом, что «Литва Миндовга» находилась на территории современной Литовской Республики, а Новогродок оказался под его властью в результате завоевания или иной формы принуждения, мы можем уложить остальные факты в непротиворечивую схему, приводящую к выводу: создание ВКЛ было инициировано предками современных литовцев. Правда, вывод о том, что именно они имеют первоочередное право на наследие этого государства, не столь логически безупречен. Усилия того направления беларуской историографии, которое восходит к Довнар-Запольскому и Игнатовскому, были направлены в первую очередь на то, чтобы показать: этой первоначальной инициативы было бы недостаточно для создания по-настоящему Великого княжества – важнейшего фактора в истории восточноевропейского региона на протяжении нескольких столетий. Это стало возможным только благодаря участию второго этнического компонента – предков современных беларусов. Следовательно, они имеют равное (или, как минимум, сопоставимое) право на наследие ВКЛ.

Если же принять за аксиому, что «Литва Миндовга» находилась на территории Республики Беларусь (т. е. ее потомки влились не в литовский, а в беларуский этнос), а в Новогродке он оказался по приглашению местного населения, то инициаторами создания нового государства оказываются беларусы. Учитывая, что позднейшее превращение его в региональную державу также было невозможным без их активного участия (в этом обе теории единодушны), общий вклад беларусов выглядит значительно более весомым. Это позволяет говорить об их преимущественном праве на наследие ВКЛ.

Собственно говоря, обе эти аксиомы вместе оказываются избыточными – для получения требуемого вывода достаточно любой из них. Это позволило Кравцевичу критиковать Ермаловича за неудачную локализацию «Литвы Миндовга» – его собственная аксиома о невозможности конфронтации между двумя этносами обеспечивала желаемый результат. И именно амбивалентное отношение автора этих строк к обстоятельствам вокняжения Миндовга в Новгородке объясняет агрессивность Кравцевича, внешне загадочную на фоне общей близости наших позиций: в вопросе, столь важном для окончательного вывода, «своим» для него мог бы стать только полный единомышленник.

Таким образом, две альтернативные концепции различаются не столько качеством научного анализа или полнотой учета имеющихся фактов (хотя эти моменты тоже присутствуют), сколько разным выбором исходных аксиом. Поэтому в терминах постмодернизма правомочно говорить не о разных концепциях, а о двух конкурирующих парадигмах. В такой ситуации критика оппонентов с точки зрения погрешностей в их логической цепочке не достигает цели – она лишь приводит к исправлению частных недостатков и тем самым способствует упрочению парадигмы, которую пытаются опрокинуть. Именно это происходило при полемике академических экспертов с ранними текстами Ермаловича, а также при попытках литовских историков дискредитировать зрелую версию его концепции.

Напрашивается вывод, что познавательные возможности исторической науки по данному вопросу близки к исчерпанию. Имеющиеся факты позволяют построить две версии происходивших событий, «окончательный» (в позитивистском смысле) выбор между которыми невозможен. Каждый, кто интересуется происхождением ВКЛ, вправе принять любую из имеющихся парадигм и может делать это, руководствуясь личными соображениями – например, тем, к какому из современных этносов он себя причисляет. Другими словами, неправомочно требовать от литовца, чтобы он согласился с «пробеларуской» парадигмой, и наоборот.

Возможно, в конце концов мы все придем именно к такому выводу, но спешить с ним не стоит. Все-таки на сегодняшний день качество двух логических конструкций неравноценно. Выбор между ними возможен не только с позиций внешней конъюнктуры, но и с точки зрения их внутренней стройности, если угодно – эстетического изящества. Концепция, предполагающая ведущую роль «русского» компонента при становлении двухэтничного государства, требует бóльших интеллектуальных усилий при объяснении его последующей истории. Возможно, ее сторонники под воздействием критики сумеют найти недостающие аргументы, но пока их явно не хватает.

Впрочем, не исключено, что произойдет прорыв в области первой из вышеупомянутых аксиом – относящейся к локализации «первоначальной Литвы» и оценке вклада ее потомков в современные этносы. В отличие от обстоятельств вокняжения Миндовга, здесь возможно появление новых фактов со стороны смежных наук – археологии, антропологии и такого перспективного направления, как ДНК-генеалогия. Как известно, сторонникам Ермаловича не удалось найти в предложенном им ареале следы балтского населения, достаточно многочисленного, чтобы соответствовать описаниям Литвы в письменных источниках. Попытки историка из беларуской диаспоры П. Урбана решить проблему за счет гипотезы о славянской этноязыковой принадлежности «летописной Литвы» [Урбан П. Да пытання этнічнай прыналежнасці старажытных ліцьвіноў. – Мн., 1994; Он же. Старажытныя ліцвіны: Мова, паходжанне і этнічная прыналежнасць. 2-е выд. – Мн., 2003] также нельзя признать состоятельными – слишком уж много имеется фактов, явно противоречащих этой версии.

Если придерживаться наиболее распространенной на данный момент версии о принадлежности «летописной Литве» части археологической культуры восточнолитовских курганов, возможный вклад археологии в решение проблемы не слишком обнадеживает сторонников обеих парадигм. Культура эта выглядит слишком однородной, чтобы в ее ареале можно было распознать этнополитические образования, упоминаемые источниками – Нальщанскую и Литовскую земли. Локализация культуры по обе стороны от современной беларуско-литовской границы не дает оснований отождествлять ее потомков исключительно с одним нынешним этносом, а между тем логика обеих парадигм требует именно этого. Кроме того, уровень социального развития носителей этой культуры был далеко не самым высоким в интересующем нас регионе. Учет этого обстоятельства делает излишне шаткой конструкцию, приписывающую именно этому населению решающую роль в образовании ВКЛ.

Между тем на северо-западе современной Беларуси и прилегающих частях Литвы имеются свидетельства присутствия довольно многочисленного балтского населения, не относящегося к культуре восточнолитовских курганов. Речь идет о культуре каменных могил, продолжающей традиции западнобалтской (ятвяжской) культуры каменных курганов. Широкий ареал ее распространения и чересполосное расселение с восточными славянами стали очевидны после публикации исследования А. В. Квятковской. [Квятковская А. В. Ятвяжские могильники Беларуси (к. ІХ–XVII вв.). – Вильнюс, 1998]. В работе А. К. Кравцевича это служит важным аргументом в пользу активности и мирного характера этнических контактов в верхнем Понеманье. Но интерпретация феномена каменных могил, безусловно, еще не завершена. Следует учесть, что работа А. В. Квятковской не идеальна в методологическом плане и не позволяет четко представить территориальные и особенно хронологические рамки распространения этой культуры. Здесь явно требуются дополнительные, углубленные исследования. Но по состоянию на сегодняшний день нельзя исключить вероятности того, что носители культуры каменных могил окажутся наиболее успешными кандидатами на роль «Литвы Миндовга».

В этой связи заслуживает упоминания интнернет-публикация Виктора Вераса «У истоков исторической правды», [http://veras.litvin.org] в которой он предлагает развитие концепций Ермаловича и Кравцевича за счет усиления «первой аксиомы» – обоснования связи «первоначальной Литвы» с предками беларусов, а не литовцев. Публикацию в целом можно расценить как компилятивную и даже в значительной степени дилетантскую, но некоторые идеи не лишены интереса. В частности, автор заимствует идею Льва Гумилева о комплементарности этносов – степени их взаимной терпимости и симпатии друг к другу. Согласно этой идее, существуют этносы комплементарные, способные жить в тесном соседстве и находить взаимовыгодные компромиссы, а есть некомплементарные, вызывающие друг у друга инстинктивную неприязнь и отчуждение. В этом плане легко обосновать комплементарность носителей культуры восточнолитовских курганов с культурой жемайтийских грунтовых могильников, но не с восточнославянским населением. И наоборот, культура каменных могил явно комплементарна со славянами. Благодаря тесным контактам с последними уровень ее социального развития был достаточно высок для того, чтобы претендовать на ведущую роль в политическом союзе балтских княжеств. В. Верас приводит также антропологические аргументы в пользу того, что носители культуры каменных могил, вероятно, влились в беларуский этнос (по его версии – сыграли решающую роль в формировании этого этноса).

Разумеется, в этом вопросе еще слишком много неясного. Но, по крайней мере, есть перспективы для дальнейших исследований, которые либо подтвердят, либо опровергнут предложенную гипотезу. Это еще более укрепляет меня в мысли, что точку в научном решении проблемы образования ВКЛ ставить пока рано.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Наследие ВКЛ в исторической памяти беларусов

Новое сообщение ZHAN » Вчера, 14:09

В среде профессиональных историков о значении Великого Княжества Литовского сказано и написано очень много. Сейчас мне хотелось бы сосредоточиться на ином аспекте: как отражается вся эта историография в массовом сознании современных граждан Республики Беларусь. Разумеется, говорить о массовом сознании как чем-то едином или однородном неправомерно. Представления каждого человека в чем-то уникальны. Но можно указать несколько представлений, разделяемых достаточно широкими группами, и попытаться очертить примерные границы таких групп.

Существуют три возрастные группы, мировоззрение которых формировалось в существенно разных условиях. В старшей группе (по 1960-е гг. рождения включительно) до сих пор доминируют представления, сформированные в школьные годы учебниками советского времени. Более молодую часть взрослого населения, родившуюся в 1970-е и начале 80-х годов, можно условно назвать «детьми перестройки». Они еще застали эпоху советской идеологии и в школе учились по старым учебникам, но взгляды их формировались в условиях столкновения разных мнений, взаимно опровергавших друг друга. Младшую возрастную группу составляют люди, чье мировоззрение формировалось уже в условиях независимой Беларуси, примерно с 1983 года рождения – дети этого возраста учили историю уже по новым учебникам, изданным в 1993 г.

В конце 1990-х и в 2000-е годы Независимым институтом социально-экономических и политических исследований (НИСЭПИ) проводились социологические опросы, в которых задавался важный для интересующей нас темы вопрос: «Кто из нижеперечисленных политических деятелей в наибольшей степени Вам симпатичен, соответствует Вашему идеалу политика?». В предложенном перечне всякий раз присутствовала одна из ключевых фигур политической истории ВКЛ – князь Витовт. В двух последних опросах был добавлен также канцлер Лев Сапега. Очевидно, что избрать кого-то из них или обоих (при ответе можно было выбрать любое количество имен) в качестве своего идеала политика мог только тот, для кого история ВКЛ, как минимум, небезразлична.

Динамику ответов на этот вопрос мы будем рассматривать как отправную точку для дальнейших рассуждений, поскольку другие темы, относящиеся к периоду ВКЛ, в соцопросах на территории Беларуси не фигурировали.

Опрос 1996 г. отражает представления прежде всего старшей возрастной группы. С тех пор они не слишком изменились. Снижение рейтинга тех политиков, о которых много говорилось и писалось в советскую эпоху, в целом соответствует естественному процессу сокращения численности данной группы. И наоборот, рейтинг Витовта заметно вырос именно в те годы, когда на сцену начало выходить младшее поколение. Это совпадение вряд ли случайно.

Представления о прошлом, которые формировались в советское время школьной программой, достаточно хорошо известны. История Беларуси излагалась с позиций российской истории и российских национальных интересов. «Своими», знаковыми фигурами при этом оказывались Дмитрий Донской, Петр I, фельдмаршал Суворов и т.п. Школьный курс был построен таким образом, что юным беларусам, даже увлеченным историей, было практически невозможно осознать: их собственные предки не только не имели отношения к победам этих полководцев, но нередко находились в стане их противников. После такого обучения оставалось стойкое представление: ВКЛ было незначительным историческим явлением, память о котором совершенно неактуальна в современной действительности.

В качестве доказательства того, что эти представления были успешно восприняты и сохранились в практически неизменном виде, сошлемся на высказывания политика, главной силой которого общепризнанно является умение почувствовать и выразить чаяния именно старшей возрастной группы – президента А.Лукашенко. Очень показательна его реплика во время выступления перед студентами БГУ 14 марта 2003 г. с лекцией «Исторический выбор Республики Беларусь»:
«Меня глубоко возмущает и как историка и как Главу государства, когда Беларусь отождествляют то с Великим княжеством Литовским, то с Польшей, то с Россией. Мы должны гордиться тем, что создал и чем прославился наш белорусский народ, а не его исторические соседи».
[http://www.president.gov.by/press14059.html#doc]

Совершенно очевидно, что ВКЛ в его глазах принадлежит истории не беларусов, а их «исторических соседей» – надо полагать, литовцев. :fool:

В лекции звучит еще одна тональность, знакомая по советским временам:
«Включение восточнославянских земель в состав Российской империи тогда имело для белорусского этноса спасительный характер. Прогрессивное значение заключалось в том, что была ликвидирована шляхетская анархия, кровавые разборки между шляхтой, от которых страдал в первую очередь простой народ».
Здесь, помимо привычной российскоцентричности, важно противопоставление народа и элиты, при котором современный человек представляется преемником первого, но не второй. Такое представление для старшей возрастной группы очень характерно и во многом определяет ее отношение к периоду ВКЛ как эпохе, когда «мы» (или «наши предки») страдали от всевозможных форм насилия.

Президент А.Лукашенко еще раз озвучил это представление во время рабочей поездки по Могилевской области в ноябре 2005 г. Согласно официальному пресс-релизу,
«он также добавил, что поклонники старины на полном серьезе говорят о Великом Княжестве Литовском, умалчивая об угнетенном, зависимом положении белорусов в том государстве».
[http://www.president.gov.by/press11914.html#doc]

Вопрос о том, являлись ли угнетатели (или хотя бы их часть) тоже беларусами, даже не возникает.

Но, несмотря на мощь советской идеологической машины, ей было не под силу насадить тотальное единообразие. Часть беларуской интеллигенции еще в те годы сумела позиционировать себя в качестве интеллигенции национальной (с официальной точки зрения – националистической). Численный ее состав оценить очень трудно. Можно только утверждать, что он был невелик, намного уступая другим союзным республикам, включая Украину и Литву. Тем не менее, именно в этой среде на протяжении 1970-х – начала 80-х гг. культивировалась и развивалась историческая концепция, тезисно очерченная в 1920-е – 30-е гг. беларускими националистами.

[Лёсік Я. Літва-Беларусь (Гістарычныя выведы) // Беларуская думка XX ст. Гісторыя, рэлігія, культура. Анталогія. Варшава, 1998; Шкялёнак М. Да метадалогіі гісторыі Беларусі. Падзел гісторыі Беларусі на пэрыёды // Запісы Беларускага Навуковага Таварыства. Вільня, 1938.]

Заслуга окончательного ее оформления принадлежит Миколе Ермаловичу (1921–2000), бывшему школьному учителю и сотруднику Молодечненского учительского института (в 1957 г. он в связи с сильной потерей зрения досрочно вышел на пенсию). Первая версия его книги «По следам одного мифа», в которой эта концепция впервые была развернута и аргументирована, появилась в 1968 г. и до 1989 г. существовала в виде рукописи, доступной узкому кругу друзей и единомышленников. О том, какое впечатление производила в те годы концепция Ермаловича, вспоминал один из его друзей:
«Тогда и дальнейшая история Беларуси становилась понятной. И почему в Литовском княжестве государственный язык – старобелорусский, и почему наша культура в том государстве доминировала, и почему в стране с чужим, казалось бы, названием вся жизнь проходила в белорусских национальных формах. И почему наши предки переживали Золотой Век, и почему у нас была эпоха Ф.Скорины, В.Тяпинского, С.Будного, эпоха Литовского Статута. Таким образом, благодаря своей концепции Ермалович обоснованно опроверг тезисы о литовском завоевании белорусских земель, господстве литовских феодалов над Беларусью, определил Новогородок как центр белорусского государства Великого Княжества Литовского. Одним словом, эта книга ставила все на свои места».
[Міхась Казлоўскі. Летапісец нашай славы // Яго чакала Беларусь чатыры стагоддзi. Зборнiк дакументаў i матэрыялаў да 85– годдзя з дня нараджэння Мiколы Ермаловiча. Мiнск, 2007.]

Отсюда становится понятным и активное неприятие более взвешенных исторических концепций. Они оцениваются не с точки зрения логики, а чисто эмоционально:
«И поэтому теперь очень странно выглядит то, что находятся историки, особенно из молодых, которые отказывают Ермаловичу в его концепции, в его правоте. Стремясь создать какую-то эклектическую историю Беларуси, при этом выбирая себе в помощники литовских и польских историков, ссылаясь на их труды, широко цитируя их в своих книгах. И это тех, кто отводил нам место для хлевов и конюшен, кто всеми средствами старался сфальсифицировать нашу историю, придать ей несвойственные отрицательные черты, превратить во второстепенный инструмент для своих шовинистических концепций. И эти историки, тем самым, отказывают нам в праве иметь свою настоящую, неповторимую, национальную историю. Ну что ж, пусть это будет на их совести».
Отношение к Ермаловичу в кругу единомышленников характеризуют выдержки из аннотации на книгу воспоминаний о нем, опубликованной в Интернете после выхода этой книги в 2007 г.:
«Трудно переоценить значение этой личности для белорусской культуры. Даже на уровне внешнего, «персонажного» восприятия: полуслепой историк, не признанный официальной наукой, открывающий для зрячих, но не обладающих духовным зрением земляков целую неизведанную страну – Беларусь, какой она была в прежних эпохах. Какой ее не хотели видеть официальные историки. С золотым веком, со своей государственностью, своими политиками, стратегами, философами... Это было самое настоящее диссидентство, инакомыслие, самый настоящий патриотизм».
[Рублевкая Л. Прагматичный век под вуалью. Книжный навигатор. http://sb.by/post/59047/]

Эти цитаты помогают понять, что могло стоять за решением части респондентов указать Витовта и Сапегу в качестве своих идеалов политика. Но в годы советской власти число таких людей было столь мало, что вряд ли хоть один из них попал бы в число социологической выборки, если бы такой опрос проводился до 1989 г.

Публикация книги Ермаловича в разгар горбачевской «перестройки» стимулировала всплеск интереса к истории ВКЛ среди некоторой части старшего поколения. Та небольшая часть ее, которая восприняла взгляды Ермаловича на ВКЛ как беларуское государство, отличалась в те годы наибольшей активностью. Она горячо взялись за конструирование, по их же собственным признаниям, «национального мифа», ключевое место в котором отводилось периоду ВКЛ как одному из наиболее важных этапов беларуской государственности. Их пропаганда в средствах массовой информации, делала феномен ВКЛ если не близким, то хотя бы знакомым для остальной части населения, в том числе и для поколения «детей перестройки».

Писательница Ольга Ипатова в 1991 г. субъективно воспринимала концепцию Ермаловича как безусловно торжествующую:
«Что такое Беларусь в отношении к Великому княжеству Литовскому? Какое значение в истории имеют Миндовг, Войшелк, которые до сей поры признавались принадлежащими только одному народу? Белорусская молодежь – особенно молодежь – ждала ответа на эти вопросы, но получила его не от официальной науки, поиски которой шли в ином, не национальном направлении. И именно поэтому она оказалась такой благодарной [концепции Ермаловича]».
[Вольга Іпатава. Падзвіжнікі не перавяліся // Полацак, № 4, 1991.]

Но степень этого интереса не стоит переоценивать. Первое издание книги «По следам одного мифа» тиражом в 6 тысяч экземпляров (1989 г.) было раскуплено очень быстро. Но повторное издание, выпущенное в 1991 г. тиражом в 11 тыс. экземпляров, расходилось уже далеко не так стремительно, его можно было найти на полках книжных магазинов и через 2–3 года. Учитывая поистине культовый характер этой книги среди сторонников Ермаловича, при небольших ее размерах и сравнительной дешевизне, трудно представить себе, что кто-то из них не воспользовался возможностью приобрести ее. Следовательно, суммарный тираж двух изданий очерчивает верхний предел численности этих сторонников в годы, предшествовавшие появлению независимой Республики Беларусь. Реальное число их, скорее всего, было еще ниже, поскольку книгу приобретали и те, кто не был согласен с ее содержанием.

Какой след оставила эта компания? :unknown:

Показателен опрос нескольких видных представителей беларуской интеллигенции на тему «С чего, по Вашему мнению, началась (начинается) национальная история Беларуси?», опубликованный журналом «Arche» в февральском номере за 2003 г. Ответы на этот вопрос оказались очень разными даже среди тех, кто лично участвовал в формировании «национального мифа».

В частности, бывший спикер парламента Станислав Шушкевич в своем ответе подчеркнул, что национальная история начинается с национального государства, но ВКЛ в этой связи не упомянул вовсе, хотя в публичных выступлениях высказывался более определенно. [Например, в Париже на конференции «Украина и Беларусь – что за соседи для Евросоюза?» С.Шушкевич заявил: «Европейское белорусское государство Великое Княжество Литовское жило по своим законам. Эти писаные законы решительно отличались от законов России. Великое Княжество Литовское, подчеркиваю еще раз, было белорусским государством, так как его основной закон достаточно долгое время был белорусским и никогда не был литовским».]

Ответ журналиста Юрия Дракохруста свидетельствует о глубоком разочаровании в эффективности националистической риторики:
«… Выборы 1994 года и все время правления Лукашенко открыли белорусской интеллигенции такую правду про белорусскую нацию, какую, может, не стоило и знать. Выяснилось, что нация и интеллигенция – это существа разной породы и природы. Хотели нацию – получили во всей красоте и жути (не хотели – тоже получили)».
Наиболее близким к концепции «национального мифа» оказался, неожиданно для автора этих строк, ответ политолога Александра Федуты, всегда дистанцировавшегося от радикально-националистического крыла беларуской оппозиции (в свое время он даже входил в предвыборный штаб А. Лукашенко):
«История Беларуси началась в тот момент, когда Витовт осознал, что интересы Великого Княжества Литовского отличаются от интересов коронной Польши, во главе которой стоял Ягайла».
Этот ответ свидетельствует, что для его идентичности период ВКЛ приобрел ключевое значение. Несомненно, А. Федута мог бы оказаться в рядах тех немногих представителей старшей возрастной группы, кто указал Витовта в качестве идеального политика.

Не будем забывать, что в дискуссиях первых лет независимости были представлены и более умеренные концепции, рассчитанные на людей с критическим, позитивистским складом мышления. В частности, автор этих строк в 1993 г. сформулировал свое отношение к наследию ВКЛ следующим образом:
Его нельзя считать ни литовским, ни беларуским, ни украинским, но без этого государства невозможно было бы появление каждого из этих народов в их сегодняшнем виде. Все они имеют свои права на его историческое наследие, как каждый из детей имеет право на наследство своих родителей.
Позднее другой беларуский историк, Геннадий Саганович, в послесловии к изданному в 2001 г. очерку истории Беларуси еще раз подчеркнул, что наследие ВКЛ
«принадлежит тем современным народам, предки которых создавали и защищали общее государство».
Правда, он тут же вынужден отметить, что
«самым невостребованным оно остается в Беларуси, где укорененные с советских времен трактовки и образы давнего прошлого все еще ждут пересмотра и переоценки».
[Сагановіч Г. Нарыс гісторыі Беларусі ад старажытнасці да канца XVIII стагоддзя. Мн.: Энцыклапедыкс, 2001.]

Суммарный итог трансформации сознания старшей и средней возрастных групп отражен первым из трех вышеупомянутых соцопросов. Число высказавшихся в пользу Витовта в 1996 г. оказалось уже вполне ощутимым, хотя и не превысило уровня статистической погрешности. Верхний предел численности беларусов, преодолевших негативное отношение к периоду ВКЛ, можно очень грубо оценить цифрой порядка 100 – 200 тысяч. Трудно сказать, какой вклад в эту цифру внесли представители старшей возрастной группы, а какой – «дети перестройки». Но если даже предположить, что на последних приходится основная часть, она не так уж велика в сравнении с их общей численностью. Доля воспринявших национально-романтическую концепцию оказалась гораздо ниже, чем рассчитывали ее создатели, и этим вполне объясним пессимизм Ю.Дракохруста.

Низкую восприимчивость «детей перестройки» к «национальному мифу» объясняют, возможно, две особенности советской школьной программы. С одной стороны, она навязывала определенные стереотипы, которые затрудняли принятие непривычных идей. С другой стороны, эта программа последовательно воспитывала мышление в духе критического рационализма, запрещая слепо принимать на веру недоказанные утверждения. Раздававшаяся вокруг критика советских идеологических штампов лишь усиливала эту настороженность. Поэтому многие национально-романтические построения вызывали откровенный скептицизм.

Дальнейший рост рейтинга Витовта следует, видимо, связывать с поколением, которое училось уже по новому учебнику истории для 5-6 классов. В отличие от популярных книг и статей на историческую тематику, он подлежал обязательному изучению, поэтому его роль трудно переоценить. Чему же учил этот учебник? Параграф «Образование белорусско-литовского государства – основы Великого княжества Литовского», написанный Г. В. Штыховым, представлял собой смягченную версию концепции Ермаловича. Отмечалось, что мнения исследователей о локализации Литвы XI– XII вв. расходятся, но по одной из версий она могла находиться на территории Республики Беларусь. Гипотеза о Новогородке как первой столице ВКЛ преподносился безо всяких оговорок:
«Миндовг стал великим князем государства, которое начиналось с Новогродской земли. Первой ее столицей был Новогродок с восточнославянским населением и культурой. Поскольку город находился на пограничье с литовскими землями, за новым, по сути белорусско-литовским государством, закрепилось название Литва».
[Штыхаў Г.В., Пляшэвіч У.К. Гісторыя Беларусі. Старажытныя часы і сярэднявечча. Вучэбны дапаможнік для вучняў 5–6 класаў. Мн.: Народная асвета, 1993.]

Дальнейшая история ВКЛ излагалась довольно взвешенно, без романтической риторики и откровенных мифов. Важным было уже то, что основные факты этой истории просто излагались, потому что в советских учебниках не было даже этого. По тексту не раз отмечался двухэтничный характер государства:
«Гедимин начал называть себя «королем Литвы и Руси», «королем литовцев и многих русских». Название «русские» тут распространено на белорусов. … Примерно три четверти населения страны [при Гедимине] составляли белорусы».
Еще важнее, что признавалось присутствие беларусов и среди правящего класса. Сама формулировка «литовские и белорусские феодалы» при внешней преемственности с традиционным классовым подходом была совершенно немыслима в советское время. В параграфе «Формирование белорусской народности (народа)», написанном В. К. Пляшевичем, окончательное формирование трех восточнославянских народностей, включая и белорусскую, однозначно связывалось с периодом ВКЛ, в то время как
«создание нового государства происходило при самом активном участии белорусов и литовцев».
Несмотря на внутреннюю противоречивость этой концепции (беларусы участвовали в создании государства, которое создало их самих :) ), она неминуемо приводила к осознанию исключительной важности периода ВКЛ.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 55841
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина


Вернуться в Беларусь

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2

cron