Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Предыстория беларусов с древнейших времен

Re: Предыстория беларусов с древнейших времен

Новое сообщение Буль Баш » 04 авг 2018, 17:48

ZHAN писал(а):Вместе с тем все понимают, что данная проблема до конца не решена.
Потому что ищут отдельное племя праславян а его не было. :D
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13825
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Памятники типа Луки-Райковецкой

Новое сообщение ZHAN » 05 авг 2018, 13:00

Лука-Райковецкая — археологическая культура славянских племен, которые в VIII–X веках жили на территории Украины, Молдовы, южной Беларуси, в Болгарии и Румынии. Название культуры происходит от селища возле деревни Райки (урочище Лука) в Бердичевском районе Житомирской области Украины. Его исследовал в 1946–48 гг. украинский археолог В. К. Гончаров.
Изображение

В Беларуси к этой культуре относятся городища и селища Хотомель и Струга (Столинский район), Городище (Пинский район), Дружба (Брестский район), курганный могильник с трупосожжением Радость (Каменецкий район) и другие памятники.

Люди данной культуры жили по берегам рек на открытых селищах и городищах. Умерших погребали по обряду трупосожжения в грунтовых и курганных могильниках. Важное место в материальной культуре занимают глиняные сосуды ручной лепки, украшенные круговым волнистым орнаментом. Горшки гончарного изготовления имеют волнистый и линейный орнамент. Наблюдается переход к изготовлению гончарной керамики. На некоторых лепных сосудах видны следы правки на гончарном круге. С X века гончарная керамика становится основной.

Именно керамика положена в основу хронологического деления культуры населения Полесья на два периода: V–VII века, с посудой типа прага-корчак, и VIII–X века с посудой типа луки-райковецкая. Вещевые археологические комплексы (изделия из металла, кости, камня, глины, дерева) позволяют проследить генетическую связь славянской пражской культуры с населением времен Киевской Руси.

Довольно полно исследованным памятником является Хотомель. Небольшое городище было надежно укреплено двумя валами и рвом. Культурный слой разделяется на два горизонта. В нижнем найдены только лепные сосуды пражско-корчакского типа: слабо профилированные горшки без орнамента и небольшие глиняные сковородки, типичные для утвари древних славян. Датирование нижнего напластования VII веком подтверждается находкой на материке, в небольшой яме, железного трехлопастного наконечника аварской стрелы.

В верхнем, более позднем горизонте городища Хотомель на участках, примыкающих к валу, найдены остатки наземных столбовых сооружений. Рядом с пражско-карчакской керамикой было много лепной славянской керамики VIII–IX веков и, в меньшем количестве, сосудов X века, изготовленных на гончарном круге.

Во втором периоде своего существования городище принадлежало более зажиточной части общины. Об этом говорят вещи военного быта — железные наконечники копий и стрел, пластинки от панцыря, бляшка от портупеи, удила. Такие предметы обычно входили в вооружение дружинников. Городище могло быть местом собраний старейшин и дружинников, то есть знати.

Простое население находилось рядом на неукрепленном довольно значительном поселении, где выявлены 16 полуземлянок, углубленных в грунт жилых построек. Каждая из них длиной от 3 до 6 метров. Пол был земляной. В одном углу жилища всегда находилась печь, поставленная на деревянном каркасе. Так выглядело типичное славянское жилище в лесостепной полосе.

При раскопках на поселении не найдено ни предметов вооружения, ни дорогих украшений. Обнаружены железные наральники от рала для обработки почвы, серпы, остроги для ловли рыбы, точильные камни, пряслица от веретен. Такие находки характерны для сельского поселения, жители которого занимались земледелием, скотоводством, рыболовством, прядением и ткачеством. Жители поселения пользовались лепными глиняными горшками на протяжении всего IX века. В начале или в середине X века появилась посуда, сделанная с помощью гончарного круга.

Таким образом, пражско-корчакская культура к началу VIII века эволюционировала в культуру типа луки-райковецкой.

Археологические памятники возле деревни Хотомель — свидетельство постепенного распада патриархально-родового строя. Городище родового коллектива славян превратилось в хорошо укрепленное поселение, где находились представители знати и дружинники. Рядом на поселении жили те, кто пахал, сеял и убирал зерно, выращивал животных.

Исследовательница памятников типа Лука-Райковецкая на территории Беларуси археолог В. С. Вергей пишет:
«Значительные изменения происходят в социальном развитии славянского общества. Выделяются группы населения, которые занимают разное положение в общественной, экономической и политической жизни — свободные общинники, земледельцы, племенная верхушка, дружинники, ремесленники, купцы. Формируются сильные военно-политические группировки славянства, в своем историческом развитии общество приближается к образованию княжеств».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Восточнославянские группировки IX–XII веков

Новое сообщение ZHAN » 06 авг 2018, 13:17

С IX века славяне становятся основным населением на территории Беларуси. В недатированной части «Начального свода» («Повесть временных лет») называются этнические группы восточных славян последней четверти I тысячелетия н. э. По отношению к ним в исторической и археологической литературе употребляются выражения «восточнославянские племена», «летописные племена», «племена Повести временных лет». Термин «племена» относительно восточных славян весьма условен.
Изображение

В действительности это были примитивные народности, или «народцы», находившиеся на разных уровнях консолидации. В летописи названо около 15 таких группировок. Тогда в пределах современной Беларуси проживали дреговичи, радимичи, кривичи-полочане.

По мнению М. Ф. Пилипенко, эти группировки "представляли собой не племена, как в раннем железном веке, а сложившиеся протонародности («народцы») и одновременно первоначальные государственные образования или протогосударства, что вызывает несомненный интерес."

Дреговичи

По сообщению «Повести временных лет», дреговичи жили между Припятью и Западной Двиной. Границы их расселения позволили уточнить археологические данные, тщательно собранные и проанализированные профессором П. Ф. Лысенко в книге «Дреговичи» (1991).

Предшественниками летописных дреговичей на средней Припяти в VI–VІІІ веках являлись племена археологической пражской культуры, а в северной половине ареала дреговичей им предшествовали племена банцеровской культуры. Курганы дреговичей, возможно, конца IX и X века, с кремацией умерших и лепной керамикой известны на Днепре, Припяти, в верховьях Случи и Орессы, однако они немногочисленны.

На рубеже X–XI веков появляются первые дреговичские трупоположения. У дреговичей основным погребальным обрядом были погребения в основании кургана. Погребения в подкурганной яме применялись с середины XII века. Дреговичи имели и этноопределяющий признак — крупные металлические бусы, покрытые зернью.

Изучение деталей погребальной обрядности и вещевого инвентаря курганов XI–XIII веков выявило членение ареала дреговичей на две части. Курганы южной части, где славяне появились в V–VI веках, близки курганам волынян и древлян.

В северной части ареала дреговичей в инвентаре чаще встречаются предметы летто-литовских типов (змееголовые браслеты, спиральные перстни и т. д.). Мужчины, погребенные в курганных домовинах, обычно имеют неславянскую ориентировку.

Подобное членение ареала дреговичей прослеживается также по материалам антропологии, как утверждает В. В. Седов. Дифференциация земли дреговичей на две части подтверждает участие балтского населения в формировании дреговичей.

По мнению филолога Ф. Д. Климчука, у ранних дреговичей первоначально существовал какой-то архаический восточнославянский говор.

На территории формирования дреговичей известны города: в конце X века Туров, в XI веке Берестье (Брест). Пинск назван в летописи в связи с событиями 1097 года, но имел предшественника в 12 км от современного города, датируемого VIII–X веками (возле деревни Городище). В Бресте при раскопках на мысу в устье реки Мухавец на глубине 3–5 метров обнаружено много деревянных построек, возраст которых составляет около 700 лет. Сруб одного жилища сохранился до самой крыши. Раскопаны три улицы, узкие и кривые, как обычно в средневековом городе.

В зоне дреговичско-кривичского расселения находился древний Менск (Минск), упомянутый в «Начальном своде» впервые под 1067 годом, но имевший гораздо более старого предшественника на реке Менке в верховьях Птичи. Пограничье, контактность способствовали не только возникновению, но также возвышению городов в процессе их развития, что хорошо видно на примере Менска.

Радимичи

Это восточнославянская этническая общность, сформировавшаяся в междуречье Днепра и Десны по течению Сожа и его притокам. Согласно летописи, название происходит от имени легендарного вождя Радима, во главе с которым радимичи пришли из прапольских (ляшских) земель. В нынешней юго-восточной части Беларуси более половины основных радимичских земель.

Археолог В. В. Богомольников (1941–1992) произвел анализ материалов из радимичских курганов (918 погребальных комплексов).

Он разработал типологическую классификацию обряда, являющуюся хронологией древностей радимичей: стадия А — вторая половина X — начало XI века, стадия Б — большая часть XI века, стадия В — конец XI — первая треть XII века.

Радимичские курганы известны со второй половины X века, в первую очередь на юге своего будущего ареала. Курганные материалы подтверждают тот процесс ассимиляции радимичского субстратного балтского населения, о котором ранее писал В. В. Седов. Под влиянием балтского субстрата появился ряд новых элементов погребального обряда и инвентаря на территории радимичей.

Предшественниками радимичей в бассейне Сожа были племена колочинской культуры. Генетическая связь между культурами этих двух групп населения не прослеживается.

На юге-востоке Беларуси хорошо ощущается влияние славянской роменской культуры. Роменская культура существовала по левому берегу Днепра в VIII–X веках. Название дано по городу Ромны Сумской области Украины. Глиняная посуда имеет родственные черты с пражско-корчакской, однако значительно от нее отличается, особенно орнаментом по верхнему краю, который наносился веревочкой, намотанной на палочку. Такой орнамент обычен для более северных районов, поэтому некоторые исследователи полагают, что культура народов Севера повлияла на формирование роменской и боршевской культур. Установлено, что типы вещей с роменских городищ имеют прямое продолжение в древностях Киевской Руси.

В конце 1-го тысячелетия в землях радимичей возникли прагорода: Гомель, Чечерск, Кричев.

Особенно примечателен Гомель (Гомий). На территории будущего Гомеля вначале находилось укрепленное поселение милоградской культуры. В VIII–X веках здесь был укрепленный поселок славян. В X–XI веках Гомий состоял из укрепленных детинца и окольного города общей площадью около 4 га. Исследователь города О. А. Макушников считает, что Гомий возник как племенной центр радимичей и со временем превратился в ремесленно-торговый центр Нижнего Посожья. В XII–XIII веках площадь Гомия составляла не менее 50 гектаров. Однако монголо-татары разгромили город и он надолго пришел в упадок, что установлено при археологических раскопках.

В науке давно обсуждается вопрос о ляшском происхождении радимичей. Уместно сказать, что В. Б. Перхавко исследовал западное славянское влияние на Беларусь раннего средневековья по вещественным источникам. Он пришел к выводу, что такое влияние осуществлялось на протяжении VIII–XIII веков в разных формах и охватывало прямо или косвенно практически всю территорию Беларуси. В VIII–X веках и даже в XI веке преобладали этнические контакты, не исключавшие переселение групп западных славян.

Но ареал радимичей не выделяется преобладающим присутствием западнославянских элементов по сравнению с другими областями Беларуси. Он даже уступает в данном отношении западным районам междуречья Днепра и Немана, бассейна Западного Буга и Понеманья, лежащего на пограничье с Польским государством и ятвягами. Именно сюда, наряду с дреговичами с востока и волынянами с юга устремились с запада мазовшане, считает археолог Я. Г. Зверуго.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Кривичи-полочане

Новое сообщение ZHAN » 07 авг 2018, 22:43

Кривичи занимали значительное пространство Восточной Европы. Большое объединение племен находилось в верховьях Днепра, Западной Двины, Волги и на южном берегу Чудского озера.
Изображение

По разному объясняют историки название «кривичи»: от имени старейшины рода Крив (Криво) или, что более вероятно, от названия верховного жреца Криве-Кривайте (судья-судей). Есть еще мнение, что этноним «кривичи» понимается как «кровнородственные», близкие по происхождению. В современном латышском языке слово «кривичи» (или «криеви») обозначает восточных славян.

Исследователи различают три ветви кривичского союза «племен» — кривичей полоцких, смоленских и псковских. Соответственно, у кривичей было три племенных центра — Полоцк, Смоленск, Псков (возможно, еще и Изборск). Быть может, летописец совершил ошибку, назвав полочан отдельной группировкой, такой же, как дреговичи или радимичи, но ошибка эта незначительна, если под ними разуметь западную ветвь кривичей.

Полоцкие кривичи — федерация племен, выделившаяся из кривичской со своим центром Полоцком, по которому в летописи они названы «полочанами», притом «славянами». В Полоцке было свое княжение, как это следует из «Повести временных лет».

Археологи изучали на территории расселения кривичей-полочан городища и селища в Полоцке, Витебске, Лукомле. Однако наиболее важный материал по этнической истории местного населения обнаружен в курганных могильниках Витебской области. Установлено, что для полоцких кривичей характерна археологическая культура длинных курганов, в которой присутствуют элементы материальной культуры балтов, а в самых ранних курганах — финно-угров. Формирование кривичей — результат ассимиляции пришлыми славянами местных балтских и западнофинских (на территории Псковщины) племен.

Могильники кривичей второй половины 1-го тысячелетия состоят из длинных (валообразных), удлиненных и круглых в плане насыпей высотой 1–1,5 м, где помещены остатки кремации умерших. В Витебской области изучены курганы V–VII веков атокинского варианта банцеровской культуры. На берегу озера Сенница в Городокском районе возле деревни Дорохи обнаружены 11 курганных могильников трех периодов: третьей четверти 1-го тысячелетия н. э. банцеровской культуры, IX века с кремацией умерших и конца X — начала XI века с трупоположением.

Курганные могильники полоцких кривичей VIII–X веков исследовались на Витебщине возле деревень Борки, Глинище и Рудня (Полоцкий район), Бескатово, Вышадки и Смольки (Городокский район).

Трупосожжения здесь почти всегда помещены под насыпью, на горизонте. Часто пережженные кости собраны в неглубокой яме, сверху которой поставлен перевернутый вверх дном обыкновенный лепной горшок. Большинство курганов бедны инвентарем. Изредка встречаются курганы со значительным количеством поврежденных огнем украшений, распространенных у балтов и характерных также для смоленских длинных курганов: бронзовые трапециевидные подвески, браслеты, шейные гривны, стеклянные синие бусы, костяные птички (утки) и др. Славянской чертой курганов IX–X веков является наличие лепных горшков с округлым плечом в верхней части тулова, которое сохранилось и в керамике, сделанной позже на гончарном круге.

Курганные могильники VIII–IX веков отражают явления второй волны славянской колонизации в беларуском Подвинье. Однако и она не привела к окончательной славянизации населения. Летто-литовские элементы в культуре длинных курганов северной Беларуси, как и на Смоленщине, все еще занимают значительное место.

Колонизируя лесную зону, вступая в тесную связь с аборигенами, славяне переняли в большей или меньшей степени культурно-этнографические особенности балтов, наследовали элементы их материальной культуры. Новая этническая общность, формировавшаяся в процессе смешивания с местными балтами, была, вероятно, славяноязычной, поскольку инициатива здесь принадлежала славянам.

В конце X века появляются круглые курганы с погребальным обрядом трупоположения, который вытеснил кремацию. Такие памятники обычно в Витебской области. Для полоцких и смоленских кривичей XI–XII веков характерен определенный тип украшений — браслетоподобные проволочные кольца с завязанными концами диаметром 5–11 см, которые женщины носили возле висков на повязке.

В летописи кривичи впервые упомянуты под 859 годом. Согласно летописному известию, они платили дань варягам, но затем вместе с другими племенами изгнали варягов за море, откуда те пришли. Между племенами происходили усобицы. Под 862 годом летописец сообщает, что чудь, словене, весь и кривичи призвали к себе варяжских князей. Сказано также, что Полоцк основали кривичи, а варяги (норманны) в нем пришлые.

Кривичи принимали участие в походах князя Олега (907) и Игоря (944) против греков.

На основе племенного княжения кривичей-полочан сложилось крупное Полоцкое княжество — самостоятельное средневековое государственное образование на территории Беларуси. Население Полоцкой земли (княжества) и представители местной династии князей названы «кривичами» в летописях под 1127, 1129, 1140, 1162 гг.

Полоцк был главным («старшим») городом своей области. В IX–XII веках названием Полоцк часто заменяли словом «земля» (княжество). Вместо «Полоцкая земля» говорили просто Полоцк.

Когда речь шла о главном городе, подразумевалась его земля, а земля не мыслилась без своего старшего города. На население всей этой земли переносилось имя города и оно называлось «полочане».

Старшие города с сетью младших городов (пригородов) охватывали и охраняли большую область вокруг себя. Захват главного города означал завоевание и подчинение всей земли-княжества. По летописным данным, пригород определяют как подчиненный город, принадлежащий к области старшего города. Таких «пригородов» у Полоцка было 11. Среди них рано выделяют Менск и Друцк, несколько позже — Витебск, Логойск, Заславль. В XII веке они становятся центрами удельных княжеств.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Население Верхнего Понеманья

Новое сообщение ZHAN » 08 авг 2018, 12:47

В V–VIII веках на левобережье Верхнего Немана жили племена банцеровской культуры. К погребальным памятникам культуры длинных курганов северной Беларуси относится курганный могильник возле деревни Сосенка в Вилейском районе Минской области. По форме и пропорциям глиняные урны почти идентичны керамике культуры длинных курганов Полотчины и Смоленщины. Подобные курганы были выявлены возле деревни Занарочь Мядельского района (раскопки Я. Г. Зверуго). Курганы принадлежали кривичам. Обращает на себя внимание то, что основной ареал культуры длинных курганов, которые связываются с кривичами, не заходит далее верхнего течения Немана.
Изображение

Известные лингвисты В. Н. Топоров и О. Н. Трубачев на основе данных гидронимики пришли к выводу, что восточные славяне, которые осваивали территорию на север от Припяти до верховьев Немана, пришли сюда с днепровского левобережья и только позже стали распространяться на север, вытесняя или ассимилируя аборигенов. Мысль о проникновении сюда славянской колонизации с юга подтверждает также присутствие в бассейне верхнего течения Немана реки Рось, которая повторяет название «Росси днепровской».

В бассейне Верхнего Немана повсеместно встречаются славянские курганные могильники XI–XII веков. В окрестностях Новогрудка в радиусе до 8–10 км от города имелось более 10 курганных могильников. Наиболее крупный могильник находился возле хутора Марули, в конце XIX века в нем насчитывалось до 500 курганов.

Во второй половине XX века археологи исследовали курганные могильники возле деревень Бретянка, Сулятичи, Городиловка, Мольничи. Было раскопано около 90 курганов.

Согласно типу погребения, курганы разделяются на три группы:
1) с погребениями по обряду трупосожжения;
2) по обряду трупоположения на уровне поверхности земли (на горизонте);
3) по обряду трупоположения в могильные ямы.

Анализ погребений и могильного инвентаря позволяет курганы окрестностей Новогрудка с трупоположением на горизонте датировать XI–XII веками, а с трупоположением в могильных ямах — XII–XIII веками.

Исследователи пришли к выводу, что этнический состав населения, оставившего эти памятники, был сложным. На первых порах (X–XI вв.) основную массу жителей составляли дреговичи, древляне и волыняне, переселившиеся сюда, возможно, во второй половине X века. Позже, в XII–XIII веках, преобладали волыняне.

В Понеманье встречаются так называемые каменные курганы, обычай сооружения которых мог быть принесен с севера, из коренных ятвяжских земель. В. В. Седов считает, что каменные жальничные могилы появились в северо-западном регионе в результате миграции населения из Мазовии и Подляшья. По пути миграции часть переселенцев оседала в верхнем течении Вилии и в бассейне Западной Двины, где ныне фиксируются десятки курганно-жальничных могильников XII–XIV веков.

Для решения вопросов истоков славянской колонизации понеманского края важное значение имеют данные раскопок городов. В XI веке на основе поселений, возникших при освоении славянами Верхнего Понеманья, начали формироваться раннегородские центры в Гродно, Новогрудке, Волковыске, Слониме, немного позже в Турове. Материалы, полученные при археологических раскопках, подтверждают, что они возведены восточными славянами.

Славянская колонизация сопровождалась основанием городов. Они служили опорными пунктами, местами сбора дани, размещения дружинников. Здесь развивалось ремесленное производство и торговля, что способствовало экономическому и культурному сближению славянского и балтского (летто-литовцы, пруссы, ятвяги) — населения.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Генетическая преемственность населения

Новое сообщение ZHAN » 09 авг 2018, 12:56

Современная наука, особенно этническая антропология, владеет методами определения степени родственности древних и современных народов. Например, если приток иноэтнического населения был невелик, то его культура, как и расовый тип, могла постепенно полностью раствориться в автохтонном населении. В каждом последующем поколении черты коренного населения все более доминировали. По этой причине распространение на большой территории определенного комплекса расовых признаков является подтверждением древности его формирования. Однако бывает и так, что более высокий уровень комплекса материальной и духовной культуры пришельцев, даже при количественном превосходстве коренного населения, постепенно целиком осваивается автохтонами.
Изображение

Антропологические черты древних аборигенов в ряде поколений сохраняются и даже могут преобладать, но этноопределяющие черты пришельцев все более доминируют. Происходит смена этнической принадлежности потомков, формируется новая этническая общность. Именно такой процесс происходил на территории Беларуси при расселении славян, которые ассимилировали предшествующее балтское население.

Ученые разработали специальные математические методы, которые позволяют отличать генетические противоположности между сравниваемыми группами.

Таким образом можно определить степень их биологической родственности, реконструировать родословие того или иного народа (или популяции) как элементарной единицы эволюционного процесса, способной долго существовать во времени и пространстве, самовозобновляться и трансформироваться среди других групп, различающихся в генетическом отношении.

Беларуский ученый А. И. Микулич совершил прорыв в антропологической науке. Он выявил в следах генетической памяти наиболее древний антропологический пласт популяционных качеств на территории Беларуси и в соседних регионах. Прослежены плавные переходы между популяциями в направлении с юго-запада на северо-восток. Общеевропейская тенденция изменчивости антропогенетической структуры с юго-запада на северо-восток устойчиво сохранялась. Микулич доказал, что Беларусь, Восточная Летува и Латвия, частично и Северо-Западная Украина находились в общем антропологическом пространстве.

В своей книге «Беларусы ў генетычнай прасторы: Антрапалогія этнасу» (2005 г.) он пишет:
«Анализ антропогенетического и генодемографического материала приводит нас к выводу о глубокой древности беларуского этноса. Современная картина беларуского генофонда сформировалась как путем долговременного приспособления в результате естественного отбора, так и в процессе этнической консолидации. Пользуясь «генетическими часами», мы определяем, что популяции коренных жителей Беларуси ведут свое родословие на протяжении не менее чем 130–140 поколений, это значит, начиная как минимум с середины 2-го тысячелетия до Рождества Христова».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Славянизация балтов

Новое сообщение ZHAN » 10 авг 2018, 10:11

Итак, во второй половине 1-го тысячелетия н. э. на территории Беларуси среди балтского населения расселялись славяне. Происходили процессы, вследствие которых возникали новые этнические общности. Первоначально балты и славяне жили рядом, но потом постепенно начали смешиваться между собой, происходила славянизация балтоязычного населения. Влияние балтов прослеживается на внешнем виде групп кривичей-полочан, дреговичей, радимичей. Есть данные, что антропологический тип сформировался в результате своеобразного симбиоза славян с балтами.
Изображение

Этногенетический процесс раннего средневековья на территории Беларуси имел три стадии. К первой относятся археологические памятники банцеровской культуры и культуры ранних длинных курганов V–VII веков. В хорошо укрепленных городищах пряталось население во время военной опасности и здесь была организована его коллективная оборона. Городища-убежища являлись также религиозными центрами. Распространены были неукрепленные поселения, которые можно рассматривать как переходную форму от родовой общины к соседской.

Вторая стадия датируется VIII–IX веками и характеризуется более интенсивным проникновением славян в среду местных племен. Отношения между славянами и балтами не были однозначными. Имели место военные столкновения, вытеснение одного этноса другим. Контакты славянской, балтской и соседней финно-угорской культуры долго осуществлялись в границах очень широкой полосы и продолжительность их была велика. Ассимилировали не только славяне балтов, но и в ряде случаев славяне были ассимилированы балтами.

В разных местах этой территории славянские древности ранее X века трудно отличить от славяно-балтских. С возникновением постоянных укрепленных пунктов, непосредственных предшественников средневековых городов, славянизация населения на значительной части территории Беларуси постепенно приближалась к завершению.

Третья стадия относится к Х — XI векам, когда значительно увеличивается количество восточнославянского (кривичско-дреговичского) населения, славяне становятся основным населением края. Расселение славян имело большое значение для исторической судьбы Беларуси. Оно содействовало исчезновению существовавших прежде институтов родоплеменного строя, ускоряло развитие многоукладного общества, в котором появились элементы феодальных отношений.

В результате славяно-балтского синтеза в Верхнем Подвинье и Поднепровье сформировались новые восточнославянские этнические общности (пранародности), упомянутые в письменных источниках. В культуре и языке кривичей-полочан, дреговичей, радимичей переплелись славянские и балтские элементы. Это были качественно новые прабеларусские образования, где преобладали славянские черты и которые занимали своеобразное место среди других восточнославянских этносов.

Материальная культура восточнославянского населения X–XII веков Верхнего Понепровья, Подвинья, Понеманья представляет собой синтез различных по происхождению этнических компонентов. Три пранародности — кривичи-полочане, дреговичи и радимичи — постепенно втягивались в процесс формирования беларуского народа.

Существует ряд концепций этногенеза беларусов — великорусская, польская, кривичская, балтская. Свои особенности имеют взгляды Ефима Карского, Михаила Довнара-Запольского, Моисея Гринблата, Валентина Седова, Михаила Пилипенко, Виктора Титова и других исследователей.

Обобщение большого материала археологических раскопок, данных гидронимики, антропологической, этнологической и других наук привело к образованию популярной теории субстратного происхождения беларусов. Суть этой теории состоит в том, что в беларуском ареале славяне постепенно ассимилировали балтов, но в то же время сами испытали сильное воздействие летто-литовского этнического субстрата. Как доказывал в 1970-е годы В. Седов, происходило это на протяжении длительного времени: от рубежа VII–VIII веков до конца XIII века.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

К проблеме древнерусской народности

Новое сообщение ZHAN » 11 авг 2018, 12:03

В советской историографии 50-х годов XX века сложилось стереотипное представление о «древнерусской народности». Согласно ему, в раннефеодальный период восточные славяне образовали единую этническую общность. Основными признаками древнерусской народности обычно указывали общность территории, хозяйственной жизни, языка, материальной и духовной культуры. Некоторые авторы до сих пор пишут о древнерусской народности как об «этнической общности нового типа».
Изображение

Однако намного раньше российский историк В. О. Ключевский утверждал:
«Везде Русская земля, и нигде, ни в одном памятнике не встретишь названия русский народ… Русское государство в IX–XI вв. не могло быть государством русского народа, потому что еще не существовало этого народа».
Известно, что полянское княжение в среднем течении Днепра стало ядром государства Киевской Руси. В последний раз название «поляне» встречается в «Начальном своде» под 944 годом. Потом его сменило название «Русь». Оно постепенно закрепилось за той частью восточных славян, которые жили вокруг Киева, Переяславля и Чернигова. Первоначально только эта территория называлась «Русской землей», именно она вошла в состав Киевского государства в качестве территориального и политически господствующего ядра. Об этом писал видный советский историк А. Н. Насонов (1898–1965).

Исследователь истории восточных славян П. Н. Третьяков утверждает, что термин «древнерусская народность» является «книжным», который предложили советские историки. Он считает, что эта народность была общностью весьма относительной: еще долгое время сохраняли свои особенности ее компоненты (кроме славянского — летто-литовский и финно-угорский). Не только в IX–X веках, но и в XI–XII вв. Русью, Русской землей называлась небольшая область в границах Среднего Поднепровья. Третьяков утверждает, что термин «древнерусская народность» дает лишь возможность не смешивать этническое объединение славян времен Киевской Руси с русской народностью XIV–XVI веков.

В 1999 году вышла в свет книга академика В. В. Седова «Древнерусская народность: Историко-археологическое исследование». В ней он утверждает, что в X–XIII веках славянское население Восточной Европы составляло единую этноязыковую общность — древнерусскую народность.
Но как в таком случае быть с его прежними выводами, что в беларуском ареале ассимиляция балтов славянами длилась свыше 600 лет: от рубежа VII–VIII веков до конца XIII века? :unknown:

Обращает на себя внимание и другой акцент в книге Седова. Среди памятников третьей четверти 1-го тысячелетия он даже не упомянул банцеровскую культуру, заменив ее тушемлинской культурой, известной по древностям Смоленщины. С новой расстановкой акцентов в книге Седова согласиться невозможно. :no:

Территория Беларуси находилась вне границ Руси в «узком значении». В первую очередь это относится к Полоцкой земле. В Ипатьевском списке под 1140 годом летописец объясняет, почему великий князь киевский Мстислав захватил в 1129 году пятерых полоцких князей и выслал в Византию: полоцкие князья «не слушахуть его /Мстислава/ коли е завяшет в Русскую землю на помощь» /от половцев/. Видимо, у полочан хватало своих забот.

В недавнем прошлом в советской историографии настойчиво внедрялось понимание «Русской земли» в широком смысле — как территории всех восточных славян. Однако летописцы называют на территории Восточной Европы разные этнические группировки, существовавшие длительное время. Так, древляне фигурируют до 1136 года, дреговичи — до 1149, кривичи — до 1162, радимичи — до 1169 года. С этими сведениями хорошо согласуются данные археологических исследований.

По материалам раскопок курганов прослеживаются этнографические различия между группировками восточных славян. Так, археолог Л. В. Дучиц выделяет три комплекса костюма кривичанок. Сравнительное изучение археологических и этнографических материалов, особенно латгало-беларуского пограничья, позволило исследовательнице сделать вывод о том, что в этнографическом костюме Витебщины даже в XIX веке прослеживались латгальские реликты.

Кривичей труднее, чем какое-либо другое племенное объединение «вписать» в единую древнерусскую народность. Многие исследователи считают их скорее балтами, чем славянами. «Это были балтские племена, оставившие культуру длинных курганов» — пишет профессор Э. М. Загорульский.

Экономические связи между землями древнерусского государства (Киевской Руси) были слабыми. Языковые, культурные и другие этнические особенности восточнославянских группировок не успели стереться. В одежде, украшениях, быте, языке, верованиях их представителей сохранялось много отличий, которые шли от племенных особенностей.

Поэтому нет смысла ставить на одну доску тезис о единой древнерусской народности с тезисом о политической общности в границах государства, существовавшего до начала 30-х годов XII века, а затем распавшегося на самостоятельные княжества.

В 1996 году на VI Международном конгрессе славянской археологии в Великом Новгороде состоялось заседание, посвященное вопросам древнерусской народности. В одном из докладов был сделан вывод:
«Версия о том, что древнерусская народность не сформировалась окончательно и распалась в связи с распадом древнерусского государства, имеет больше реалий и правдоподобия, чем альтернатива, основанная на мифическом представлении существования единой народности, поскольку условий для этого явно не хватало. Процесс возникновения родственных восточнославянских народов — белорусского, украинского и русского (великорусского) — можно рассматривать без использования этого спорного понятия».
Одновременно был сделан вывод о терминах «Русь» и «Русская земля»:
«Название «Русь» первоначально означало ядро Киевского государства. В XII веке Русская земля — это название четко не обозначенной территории Среднего Поднепровья. В XIII–XIV веках термин «Русь» использовался уже как собирательное название земель восточных славян, население которых признавало православную веру безотносительно их расположения. В тот период происходило формирование трех восточнославянских народностей».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Предыстория беларусов с древнейших времен

Новое сообщение Буль Баш » 11 авг 2018, 17:19

ZHAN! Получается что у ученых нет единого мнения. То есть наверняка никто не знает ни откуда взялись индоевропейцы, ни как и почему образовались славяне (говорят отделились от балтов а с какого бодуна?), ни почему славяне разбились на разные народы. Так? :unknown:
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13825
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Предыстория беларусов с древнейших времен

Новое сообщение ZHAN » 12 авг 2018, 11:07

Буль Баш писал(а):ZHAN! Получается что у ученых нет единого мнения. То есть наверняка никто не знает ни откуда взялись индоевропейцы, ни как и почему образовались славяне (говорят отделились от балтов а с какого бодуна?), ни почему славяне разбились на разные народы. Так?
Так. По всем вопросам доисторического развития (не описанным письменными источниками) имеется по нескольку гипотез. Все эти гипотезы более или менее обоснованы, опираются на какие-то имеющиеся данные известные на момент выдвижения гипотезы ученым эти гипотезы выдвигающим.
Любителям остается ознакамливаться с разными гипотезами, сравнивать с имеющимися у нас данными и выбирать подходящую. Возможно с некоторыми оговорками и личными коррективами. Собственно так формируется понимание прошлого у тех, кто этим действительно интересуется, а не придумывает его.

Впрочем и понимание описанной истории тоже разное. Но тут уже больше разногласий в причинах и следствиях, а не в том, состоялось какое-то событие или нет. То есть, одно и то же событие оценивается разными историками по-разному. Это уже больше вопрос мировоззрения, политических предпочтений, а не науки.

Вот и выбирай для себя. А лучше не просто выбирай из уже имеющегося, а ознакамливайся с имеющимися мнениями и вырабатывай собственное. :)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Дальнейшие этнические процессы

Новое сообщение ZHAN » 12 авг 2018, 11:58

Отдельные княжества весьма рыхлого объединения так называемой Киевской (или Древней) Руси постепенно объединялись в группы, ставшие предшественниками будущих восточнославянских народов. Во второй половине XII — начале XIII века внутри некоторых групп земель зарождались экономические и культурные взаимосвязи.
Изображение

Такие группы образовали:
1) Новгородская и Псковская земли;
2) Владимиро-Суздальская, Рязанская, Устюжская, Муромская земли;
3) Киевская, Черниговская, Северная земли;
4) Галицкая и Волынская земли;
5) Полоцкая, Минская, Смоленская, Туровская, Гродненская, Новогрудская земли.

В образовании этих групп уже просматривается выделение великорусской, украинской и беларуской народностей.

Не случайно в начале XIII века в Полоцке, Витебске и Смоленске начали складываться устойчивые взаимные торговые связи. Сближение их торговых интересов отразилось в заключении договора с Ригой. В «Хронике Ливонии» сообщается о заключении договора Полоцка с немцами в 1210 году при участии Смоленска. Впервые Западная Двина была объявлена свободной для плавания купцов в договоре 1212 года Полоцка с Ригой.

Важным источником является договор (Смоленская торговая правда) Смоленска с Ригой и Готским берегом 1229 года, который распространялся также на Полоцк и Витебск. Он стал основой для организации торговли по Западной Двине на протяжении длительного времени. Совместные условия торговли с немецкими городами вырабатывались на съездах («снемах») представителей Смоленска, Полоцка и Витебска. Этот факт доказывает, что имели место тенденции консолидации между Полоцкой и Смоленской землями.

В памятниках письменности, связанных с Полоцком, наряду с общими восточнославянскими языковыми особенностями постепенно проступают явления, которые свидетельствуют о начале формирования беларуского языка.

Участие потомков полоцких и смоленских кривичей в формировании беларуской народности в качестве одного из компонентов подтверждают, кроме археологии, данные языка, генетически связанные с кривичскими племенными диалектами.

Существование Полоцкой земли во главе с Полоцком содействовало зарождению хозяйственной и культурной общности этих земель и возникновению условий для формирования беларуской народности. Вокруг Полоцка и Смоленска возник крупный местный смоленско-полоцкий диалект, имевший существенное значение в этом процессе.

Языковеды уточнили историческую классификацию смоленского, полоцкого, древнего новгородского и псковского диалектов и заключили, что их отличительные черты сформировались еще до переселения носителей этих диалектов на новые территории.

В недавнем прошлом диалектная карта Беларуси состояла из двух массивов: северо-восточного и юго-западного, граница между которыми пересекала территорию республики с северо-запада на юго-восток. Они также занимали часть соседних территорий России и Украины. В исторических отношениях эти два диалекта в общих чертах соответствовали средневековым общностям: полоцким и смоленским кривичам, а также радимичам на севере и северо-востоке, дреговичам и населению беларуского Понеманья на юге и юго-западе Беларуси.

В определенную эпоху северная часть территории юго-западного диалекта беларуского языка в политическом и экономическом отношениях оказалась более тесно связанной с Полоцком, Витебском и Смоленском, чем с Туровом и Пинском. Это обстоятельство содействовало образованию среднебеларуского говора, который появился в результате взаимодействия двух основных диалектов. Языковед А. А. Кривицкий называет их «гаворкамі асноўнага беларускага віду» (Крывіцкі, 2003). Отмеченные процессы имели существенное значение для этнической консолидации беларусов.

При этом надо учитывать, что балтский субстрат сыграл определенную роль в формировании этнической специфики западных групп восточнославянского населения (кривичей-полочан, дреговичей, радимичей) IX–XIII веков, на основе которых, по нашему убеждению, складывалась беларуская народность.

Во второй половине 1-го тысячелетия и в начале 2-го тысячелетия н. э. славяне, которые двигались с юга на север по Днепру (носители пражской, луки-райковецкой и роменской культур) разрезали ареал летто-литовских племен надвое и почти полностью ассимилировали их на территории Беларуси и Смоленщины.

Славянизированные потомки балтов испытывали влияние новых волн славянской колонизации, что содействовало формированию этнической специфики западных групп восточно-славянского населения ІX–XII веков на территории Беларуси (кривичей-полочан, кривичей-радимичей), из которых складывалась беларуская народность.

В Беларуси ассимиляция балтов продолжалась до XII–XIII веков и позже. Часть их была уничтожена, часть вытеснена на северо-запад (на территорию современной Летувы), однако значительная часть осталась на своих землях — как островки среди славянского окружения.
Изображение

Беларуский исследователь Ф. Климчук и украинский А. Ильин в ходе дискуссии на страницах журнала «Гістарычная брама» (2002 г.) обменялись мнениями по некоторым вопросам этногенеза беларусов. Оба исследователя сошлись во мнении:
«Самое главное в решении проблемы этногенеза: какова причина того, что на территории с разным этническим составом населения сложился беларуский язык».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Предыстория беларусов с древнейших времен. Этногенез

Новое сообщение ZHAN » 13 авг 2018, 13:08

Далее рассмотрим версию нашей истории, которую представляет доктор исторических наук Виктор Титов в своей работе "Этногенез литвинов (беларусов) в славянском контексте".

Предварительные замечания

Изучение настоящей темы затрагивает широкий круг вопросов, связанных с предысторией, происхождением и условиями формирования народа, его образа жизни, языка и культуры. Рассматривая проблему этногенеза, целесообразно предварительно обратить внимание на неоднозначную интерпретацию самого понятия, которое можно трактовать в широком и узком значении этого слова.

Некоторые исследователи под этногенезом подразумевают непрерывный (перманентный) процесс, который длится с глубокой древности до настоящего времени и охватывает, таким образом, разные стадии развития этноса — племя, народность, нацию. Подобный подход к проблеме отражает связь времен независимо от цивилизационного уровня развития народа-этноса. Он отражает современные реалии и представляется актуальным, когда речь заходит об этногенезе молодых этносов Нового Света, таких, как американцы, бразильцы, мексиканцы, а также европейских боснийцев, косоваров и ряда других.

Адепты имперской идеи всегда стремились к «стиранию национальных граней», форсированию процесса созидания «единого народа» в рамках многонационального государства, часто принимая желаемое за действительное. Ярким примером тому может служить «новая историческая общность — единый советский народ», — идеологема того же порядка, что и «единая Русь», где беларусы (литвины) рассматривались как «западноруссы», этнографическая группа единого русского народа.

Вместе с тем существует более узкое, традиционное понятие этногенеза — как процесса становления народностей, формирования основных этнолингвистических черт. При этом последующее развитие народа определяется как его этническая история. В качестве комплекса основополагающих признаков выступают традиционно-бьгговая культура, язык, народное самосознание, ментальность, духовно-религиозные представления, образ жизни. Для этногенеза характерны объединительные тенденции — консолидация близких по происхождению этнографических групп (племен) и интеграция (или ассимиляция) соседних народов, что составляет этногенетическую (и антропологическую) основу народности.

Именно такое понятие этногенеза широко фигурирует в исследованиях истории народов Европы, абсолютное большинство которых являются «старыми этносами». Как антропологические и этнолингвистические единицы (по определению Ю. В. Бромлея — «этносоциальные организмы») почти все европейские народы сформировались в конце 1-го — начале 2-го тысячелетия нашей эры, в том числе и современные славянские народы.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Энтогенез. Древнейшие сведения о славянах

Новое сообщение ZHAN » 14 авг 2018, 10:58

Формированию современных народов предшествовал длительный период славянской истории, который недостаточно изучен из-за ограниченности базы доступных источников, особенно письменных.
Изображение

Первые сообщения о племенных союзах венетов (I–II века н. э.), антов и склавинов (VI век), которые большинство авторов называет славянскими, содержатся у античных и византийских авторов (Тацит, Плиний Старший, Прокопий Кесарийский и др.).

В I–VI вв. племена венетов встречались в разных районах Европы — во Франции (тогдашней Галлии), Британии, Ирландии. Вероятно, в большинстве случаев они соотносились с древними кельтами. Однако уже в то время этнические процессы миксации и интеграции глубоко затронули кельтское общество и соседние народы. Большинство венетов на западе подверглось романизации и германизации. Присутствие венетов зафиксировано на побережье Балтийского моря, на территории современных Польши и Летувы (на север от Вильни). Балтийское море в то время называли Венедским морем (или заливом), что отражено на старинных картах.

Исторические связи кельтов и славян мало изучены наукой. Однако есть основания предполагать, что устойчивые контакты и этнокультурные связи между кельтами и славянским населением в конечном итоге приводили к образованию смешанных этнических групп венетов и их последующей славянизации. Во второй половине 1-го тысячелетия отдельные анклавы венетов (или венедов) размещались на территории северной Италии и в Словении.

До настоящего времени венедами (или вендами) называют словенцев их соседи венгры, тогда как австрийцы называют их виндами, что не меняет этнолингвистической сущности одного и того же понятия. В свою очередь немцы называли вендами или вандалами полабских славян. И это тоже не случайно, тем более что свои исторические названия (этнонимы), фигурирующие в письменных источниках, народы обычно получают извне, от соседей.

В V–VII веках славяне занимали большую территорию от Эльбы (Лабы) и Дуная до среднего Днепра, что подтверждают не только письменные источники, но и археологические материалы — распространение в этом ареале памятников пражской культуры, славянский характер которой не подвергается сомнению. После распада гуннской державы славяне распространили сферу своего присутствия на Балканы и Адриатическое побережье, а на северо-востоке — на верхнее течение Днепра и Западной Двины.

Соседями славян на западе были германцы и кельты, на северо-востоке — балтские и финно-угорские племена, на юго-востоке — скифы и сарматы, на юге — фракийцы и иллирийцы.

Постоянные контакты с соседними народами влияли на процессы этногенеза и динамику культуры славянских народов. Славяне ассимилировали местные группы балтов, финно-угров, западноиранских и тюркских племен (скифов, сарматов, торков, половцев и др.). Однако отдельные группы славян в процессе межэтнического взаимодействия в зонах контактов сами были ассимилированы соседями (германцами, венграми, тюрками) или же в результате межэтнической миксации и интеграции формировались новые этнические группы и целые народы (как, например, болгары).

К сожалению, мы не имеем точного представления о древней прародине славян, о том, когда и при каких обстоятельствах славяне выделились из общей семьи индоевропейских народов, когда и откуда пришли на территорию Восточной и Средней Европы.

Днепровско-карпатская или висло-одерская теории (гипотезы) славянской прародины берут за основу этнолингвистические данные о славянском расселении, уходящие в прошлое примерно на два тысячелетия.

На более древнем этнолингвистическом материале базируется азиатско-днепровская теория, которая ищет древнюю славянскую прародину в Азии, в зоне лесостепи, приблизительно на севере современного Казахстана и юге соседней Сибири. По этой гипотезе, оттуда славяне за несколько веков до н. э. двинулись на запад (следом за сарматами) и расселились первоначально на пространстве между Днепром и Бугом.

Есть основания предполагать, что славяне не остались в стороне от Великого переселения народов, в котором участвовали германские, сарматские и другие племена, что в конечном итоге привело к крушению Римской империи.

Однако нужно иметь в виду неопределенность и самого понятия «прародина», и степень достоверности того исторического периода, к которому оно относится.

Проникновение славянских племен в зону более раннего обитания балтских и финно-угорских племен происходило в несколько этапов и, очевидно, из нескольких исходных очагов. При этом миграционные потоки на отдельных этапах под влиянием разнообразных факторов (природно-географических, направления речных путей, отношений с местным населением и др.) «плавно» меняли направление, схематично напоминая движение воздушных масс в зоне циклона.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Формирование раннефеодальных государств и этногенез

Новое сообщение ZHAN » 15 авг 2018, 12:17

Важным фактором этногенеза является становление социально-правовых институтов и государств, первоначально — в форме земель-княжеств. При этом на единой этнической территории обычно выделяются несколько государственнообразующих (княжеских) центров, претендующих на объединение вокруг себя соседних земель, а при удачном стечении обстоятельств — и более отдаленных территорий, населенных совсем не «братскими» народами.
Изображение

Иллюстрацией может служить история средневековой Франции или Германии, сложившихся в результате объединения близких по происхождению племенных этнографических образований. Например, на территории Франции это Бургундия, Валлония, Гасконь, Иль-де-Франс, Прованс, Савойя, Шампань и другие, а на территории Германии — Бавария, Вестфалия, Гессен, Лотарингия, Саксония, Тюрингия, Франкония…

Наличие на отдельной этнической территории нескольких государственных образований (княжеств), отражавших этнографические (древние племенные) особенности отдельных земель (провинций), не меняет сущности этногенеза и общей объединительной тенденции. Так, существование на территории Германии в Средние Века множества самостоятельных княжеств не помешало успешному развитию экономики и культуры немецких земель, формированию общенародного самосознания, которое обозначилось уже в X веке, о чем свидетельствует появление единого общенемецкого этнонима «тойч», или «дойч» (deutsch).

В результате последующей экспансии на восток в сфере немецкой колонизации оказались земли полабских славян, Поморье и районы Прибалтики. Среди полабских славян выделялись ободриты, велеты (лютичи), стодоряне, руги (заселяли нижнее междуречье Лабы и Одры и остров Руген) и сербы (лужичане) (в среднем бассейне Лабы). Немцы называли их вендами, вандалами, сорбами.

К XIV веку бассейн Одры (Одера) и Лабы (Эльбы) был онемечен, за исключением Лужицких земель и района Мекленбурга, где еще в XVII–XVIII веках среди местного населения (а среди лужичан до нашего времени) можно было услышать славянские говоры.

Германская колонизация привела в движение местное славянское население, подтолкнув его к миграции (вместе с тем часть славян осталась на колонизированных землях, позже они приняли участие в этногенезе немецкого народа).

Подобные этногенетические процессы в конце 1-го — начале 2-го тысячелетия происходили и на территории расселения славянских народов. Славяне Балканского региона в VII–IX веках объединили вокруг себя множество этнически неоднородных — славянских, тюркских (протоболгарских) и фракийских племен. Уже в конце VII века образовалось Первое Болгарское царство (681 г.). Принятие христианства и распространение славянской письменности упрочили славянский компонент в культуре болгар. К концу X века этногенез болгарской народности в основном был завершен, а этноним «болгары» стал общенародным.

Под основами народности здесь понимается уже сложившаяся этническая (традиционная) культура, язык как носитель духовных традиций и неповторимого, уникального в своем роде устно-поэтического творчества. Так, наплыв мигрантов — сначала печенегов (середина XI века), а затем и половцев (после их поражения на реке Калка, 1223 г.) принципиально не изменили национального характера болгарского общества, хотя и внесли свои коррективы в этногенетический процесс болгарского народа.

Предки современных сербов и черногорцев — племена одноименных сербов, а также дуклян, тервунян, коновлян, захлумян, наречан и др., которые расселились в бассейне Саввы и Дуная, на побережье Адриатики и в районе Динарских гор, ассимилировав отдельные группы иллирийцев, объединились в союз племен и во второй половине VIII века создали раннее славянское государство. В середине IX века сложилось более компактное Сербское княжество, которое в X веке превратилось в мощное раннефеодальное государство. Активные процессы консолидации и интеграции привели в IX–X веках к образованию сербской народности.

Османское завоевание повлекло за собой перемещение крупных масс населения в горные районы, а также за пределы Сербии (Воеводино в Венгрии), способствовало исламизации, ассимиляции и образованию новых этнических групп.

Подобные процессы в конце 1-го тысячелетия происходили на территории Чехии (Богемии), Моравии, Польши. Вся эта территория в древний период находилась в зоне распространения памятников лужицкой (XV–IV вв. до н. э.) и поморской (VII–II вв. до н. э.) археологических культур. Их этническое происхождение спорно, но некоторые археологи относят их к раннеславянским культурам. Предки чехов, которые еще в VI–VII веках ассимилировали местных кельтов и германцев, объединились с генетически близкими племенами белых хорватов, лучан, дечан, зличан, литомержцев, моравов.

Первым крупным государственным объединением здесь была Великоморавская держава (IX — начало X века). К концу IX века она занимала большую территорию от рек Тиса и Драва до среднего течения Одры и Лабы, включая Чехию, часть Польши (с городами Краков и Вроцлав) и Лужицкие земли. Епископом Великой Моравии был известный миссионер и просветитель Мефодий. С ослаблением Великоморавской державы в начале X века из нее выделилось Чешское (Пражское) княжество, которое заняло доминирующее положение, присоединив затем и Моравию; этноним «чехи» (самоназвание «чеши») распространился вскоре на всё местное население.

Этногенетической основой для появления поляков в конце 1-го тысячелетия послужили местные племенные союзы полян, вислян, слензян (силезцев), ополян, лендзян, мазовшан, поморян и другие, представлявшие собой близкие по происхождению этнографические группы. Культурно-бытовые и диалектные особенности отдельных земель сохранялись на протяжении многих веков, несмотря на объединение в едином государстве. В X веке на территории Польши сформировались несколько княжеских и этнокультурных центров (Гнезно, Краков, Вислица), соперничавших между собой за объединение польских земель. Победителями вышли поляне (Гнезно), которые в дальнейшем дали название всему народу (поляне — поляцы).

Еще один державный центр, претендовавшей на объединение славянских земель в бассейне среднего Дуная, Лабы и Одры, как уже сказано, существовал в Моравии. Однако в начале XI века во время правления Болеслава Храброго Моравия и большая часть Чехии были присоединены к Польше. Болеслав Храбрый стремился создать единое западнославянское государство, но встретил серьезное сопротивление Германской империи и ему пришлось отказаться от Чехии (Моравия была возвращена Чехии в 1031 г.).

Славяне Восточной Европы не были исключением в общем этногенетическом процессе. Как сообщают древние источники — труды византийского императора Константина VII Багрянородного (царствовал в 913–959 гг.), «Повесть временных лет» (ок. 1113 г.), хроника Географа Баварского и другие — территорию Восточной Европы в VI–XI веках заселяли многочисленные славянские племена. Это поляне, волыняне, дреговичи, кривичи, новгородские словене и прочие, стоявшие на том же уровне исторического развития, что и западные славяне. В IX–X веках они имели свои города и государства — Киевское, Полоцкое, Новгородское, Туровское, Волынское княжества и другие.

Таким образом, на этническом пространстве славянского расселения в конце 1-го — начале 2-го тысячелетия наблюдались активные процессы интеграции и консолидации. В результате глубоких этнокультурных и социально-политических сдвигов происходило становление раннефеодальных обществ на новой социально-правовой основе, с широким использованием духовных традиций местного населения. Только что самоопределившимся этносоциальным общностям предстояло еще в нелегкой борьбе подтвердить свое право на идентичность и самостоятельность, чтобы занять достойное «место под солнцем» среди европейских стран и народов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Славяне и балты (VI–XI вв.)

Новое сообщение ZHAN » 16 авг 2018, 16:36

На карте археологических культур железного века (VIII век до н. э. — V век н. э.) в Беларуси обращает на себя внимание условная разделительная полоса, протянувшаяся от Ляхович к Клецку, севернее Слуцка и далее на Березино, Могилев, Кричев. Она служила своего рода этнографическим рубежом, устойчиво существовавшим на протяжении многих столетий.
Изображение

Этот рубеж разделял северную и южную части территории Беларуси: с одной стороны — северный ареал культур штрихованной керамики и днепро-двинской, с другой — южный регион милоградской и зарубинецкой культур. Первые две культуры археологи почти единодушно считают балтскими, об этническом характере милоградской и зарубинецкой культур нет единого мнения. Некоторые исследователи идентифицируют их, особенно милоградскую, как балтские (В. В. Седов, П. Н. Третьяков), другие высказываются в пользу славянского происхождения зарубинецкой культуры, третьи считают носителей этих культур германцами, скифами или сарматами.

При выяснении этого вопроса существенное значение имеет синхронный сравнительный анализ сообщений античных авторов о тогдашних народах и культурах и соответствующих археологических данных того периода.

Так, Геродот (V век до н. э.) посвятил четвертую книгу («Мельпомену») своей «Истории» скифам, среди которых выделял скифов-земледельцев, проживавших на севере современной Украины и в соседних районах Беларуси («на одиннадцать дней плавания вверх по Борисфену», как называли в то время Днепр).

Геродот упоминает и племена невров, которых он поместил «по реке Гипанису (Буг) к западу от Борисфена». «У невров обычаи скифские», — замечает далее автор.

Подобные сообщения греческого историка нельзя игнорировать. Тем более что среди археологических находок, относящихся к милоградской культуре, нередко встречаются предметы скифского происхождения (наконечники стрел, серпы, кельты, женские украшения и др.).

Не менее интересны сообщения авторов более позднего времени — очевидцев событий в начале нашей эры. Греческий географ и этнограф Страбон (ок. 64 года до н. э. — 24 год н. э.) в своей многотомной «Географии» дает подробное описание стран и народов Евразии. В лесной зоне на правобережье Днепра он упоминает племена бастарнов и их соседей германцев и тирогетов, причем бастарнов склонен считать племенами германского происхождения. Аналогичную информацию мы находим у Плиния Старшего (ок. 23–79 гг. н. э.), автора «Естественной истории» (в 27 книгах).

В V–VII веках н. э. Полесье оказалось в зоне распространения памятников пражской археологической культуры, славянский характер которой не вызывает сомнений.

Во второй половине I тысячелетия группы славян расселились на большей части территории современной Беларуси, постепенно смешиваясь с местным балтским населением, предками племен культуры штрихованной керамики и днепро-двинской, либо ассимилируя их. Проникновение славян в зону более раннего расселения балтов растянулось на ряд столетий. Поэтому взаимоотношения между этими народами были весьма разнообразными — от совместного проживания и мирного освоения лесных пространств до вооруженных конфликтов. В конечном итоге при решении спорных вопросов существенное значение приобретали многочисленность племен, степень их консолидации и характер общественной организации.

Вместе с тем в условиях миграции и освоения новых земель обычным явлением были межэтнические браки, которым даже отдавалось предпочтение по сравнению с более поздним обществом. Племена объединялись в союзы во главе с князем, военной дружиной, с выборной системой власти и самоуправления. Союзы формировались по территориально-соседскому принципу, этническое происхождение отдельных родов, общин, племен не играло определяющей роли, на первый план выступали здоровый прагматизм и право силы. Это был период военной демократии. Ее отзвуки («пережитки») еще долго сохранялись в вечевом строе Полоцкого и Новгородского княжеств, в системе городского и сельского самоуправления, в обычае приглашения на княжеский трон предводителей варяжских (русских) дружин и в других реликтах.

Как показывают материалы раскопок «длинных курганов», распространенных на территории расселения кривичей в VIII–IX веках, местная материальная культура носит смешанные славяно-балтские черты. Комплексный анализ захоронений этого периода на территории Подвинья дал основание Г. В. Штыхову сделать вывод, что они принадлежали славянизированным балтам («Крывічы». Мн., 1992). В результате славянизации местного балтского населения образовался целый кривичский регион со смешанной этнической культурой.

Эти положения и выводы согласуются с материалами исследований кривичских курганов на территории Смоленщины и Псковщины, которые ранее получил В. В. Седов (Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья. М.,1970). Седов определял время появления славян в Смоленском Поднепровье и Полоцком Подвинье VII–VIII веками, а на Псковщине — еще ранее. Эта дата соответствует времени сооружения балтским населением городищ-убежищ на Смоленщине. А уже в VIII–IX веках на месте поселения балтов кривичи основали Полоцк, превратившийся вскоре в крупнейший объединительный и культурный центр северо-восточной Беларуси.

Появление летописей позволяет более определенно судить о событиях, развертывавшихся на просторах Европы, о состоянии средневековых обществ, укладе жизни, повседневном быте и традициях многочисленных племен и народов, их нравах, обычаях, верованиях. Ценную информацию о культуре и быте славянских племен дает нам «Повесть временных лет», основой для которой послужил «Начальный свод» (1093 г.). Автором «Повести» считается монах Киево-Печерской лавры Нестор. «Повесть» сохранилась в более поздней редакции («Лаврентьевская летопись», 1377 г.; «Радзивилловская летопись», XV век); тексты этих вариантов незначительно различаются между собой.

Летопись повествует об исторических событиях, начиная с 852 года (6360 год «от сотворения мира»), и о расселении славянских, балтских и финно-угорских племен («инних языцы») на территории Восточной и Средней Европы. Летописец называет существовавшие в тот период славянские племена (или их союзы), весьма правдоподобно указывает их размещение, однако не разделяет на восточных и западных славян (это сделали историки гораздо позже).

Первоначальным регионом славянского расселения Нестор указывает бассейн среднего Дуная, «где есть Угорьская /Венгерская/ земля и Болгарская земля». Оттуда славянские племена расселились на территорию современной Чехии, Словакии, Польши и получили свои названия, по словам летописца, чаще всего от местности, где расселялись — морава, чеси (чехи), поляне, поморяне, мазовшане, ляхи, лутичи и др. На территории будущей Беларуси в бассейне левобережья Припяти поселились дреговичи («дрегвичи»), в бассейне Двины — полочане («реки ради именем Полота»). И каждый род, по Нестору, держал свое княжение: дреговичи свое, и словени свое в Новгороде, а полочане — свое на Полоте, а «от них же и кривичи седят на верх Волгы, и на верх Двины, и на верх Днепра, их же град есть Смоленск».

Соседями кривичей были радимичи и вятичи. Первые проживали в бассейне Сожа на восток до реки Десна, вторые — в бассейне Оки.

Происхождение тех и других Нестор связывает с ляхами: «радимичи бо и вятичи от ляхов» (у ляхов было два брата — Радим и Вятко, и пришли со своими родами и сели: Радим на Соже, и прозвались радимичи, а Вятко с родом своим осел на Оке, от него прозвались Вятичи). Не будем здесь оппонировать Нестору и вслед за современными историками оспаривать ляшское происхождение радимичей и вятичей, так как недостаток достоверных данных не позволяет ни опровергнуть, ни подтвердить его сообщение.

Соседями радимичей на юге были северяне, а дреговичей — древляне, которые жили на правобережье Припяти. Среди иных славянских племен, которые в тот период жили на территории Беларуси, упоминаются бужане (в бассейне Буга) и дулебы. Последние первоначально проживали в бассейне Южного Буга, но после аварского нашествия мигрировали на север, на территорию западного Полесья. Бужан и дулебов нередко отождествляют с волынянами.

Очевидно, что в конце 1-го — начале 2-го тысячелетия на большей части Беларуси, в ареале культур железного века, активно формировалась новая славянская общность. Она складывалась на основе близких по происхождению этноплеменных групп (и военно-политических союзов), различавшихся между собой особенностями местных говоров и повседневной культуры, трудовыми навыками, предметами обихода, спецификой одежды и женских украшений. Соседско-территориальные (земляческие) объединения и военно-племенные союзы выработали свои институты власти и управления (на основе вечевого самоуправления), имели свои государства-княжества — Полоцкое, Туровское, Смоленское, Витебское и другие.

Несколько иная этническая ситуация сложилась в северо-западной части нынешней Беларуси, в регионе так называемой Старой (исторической) Литвы и Ятвязии. Археологические памятники второй половины 1-го — начала 2-го тысячелетия свидетельствуют о совместном проживании здесь балтского и славянского населения. По мнению большинства исследователей, эта часть Беларуси являлась краем более поздней славянской колонизации.

Заселение славянами этого региона шло с юга и юго-запада и опиралось на города Полесья (мнение Н. Н. Воронина). Таково направление волынской (дулебской) и дреговичской колонизации. Военные походы киевских князей Владимира (983 г.) и Ярослава Мудрого (1038, 1040 гг.), а позже — галицко-волынских князей, очевидно, повторяли более ранние пути миграции и, в связи с наличием в Понеманье групп славянского населения, были вызваны стремлением надежно закрепить за собой этот край.

Другой поток славянской миграции в Понеманье шел с запада — из Мазовии и польского Поморья. Возможно, в ней принимали участие и полабские славяне. Древние мазовецкие анклавы в бассейне Роси, в районах Гродно и Волковыска, по некоторым сведениям, были известны уже в VI–VIII веках.

Этнокультурные различия так называемых западных и восточных славян в тот период не были столь заметны, как в новое время. Лесная культура и повседневный хозяйственно-бытовой уклад дреговичей и мазовшан были ближе друг к другу, чем к культуре тех же дреговичей и подолян степной части Руси (хотя и дреговичи, и подоляне, по современной классификации — восточные славяне). Под натиском крестоносцев сюда же устремился поток переселенцев из Пруссии. Этнолингвистические исследования Э. Вольтера и К. Буги в конце ХІХ — начале XX века показали, что говоры так называемых литовцев обнаруживают генетическую близость с языком древних пруссов.

Третий поток славянской колонизации продвигался в регион Понеманья с востока — из Полоцкой земли. По мнению некоторых исследователей, кривичские поселения появились в бассейне Вилии и верхнего Немана в VI–VII веках.

Уже в XI веке на месте будущей Вильни существовало поселение кривичей — Кривой Город (Кривгород). Именно кривичи заложили в XI веке опорную крепость и поселение при слиянии рек Виленка (более раннее название — Вильня) и Вилия. Эти местные топонимы изначально имели славянское происхождение. Заметим, что на территории современной Летувы река Вилия в XX веке была переименована в Нерис.

Характерной приметой балтской идентификации захоронений является наличие оружия, которое клали рядом с усопшим. Об интенсивных процессах сближения и интеграции славян и балтов свидетельствуют также схожие или однотипные орудия труда, бытовые предметы, женские украшения.

Бассейны среднего Немана, верхнего Нарева и Западного Буга (Подляшье) во второй половине 1-го — начале 2-го тысячелетия заселяли западнобалтские племена ятвягов (яцвяги, судовы). Судов впервые упоминает Тацит (II век). В VIII–XI веках чересполосно по соседству с ними проживали волыняне (бужане), дреговичи и мазовшане.

Земля ятвягов оказалась на геополитическом перекрестке, в эпицентре различных колонизационных потоков. Летописные тексты пестрят сообщениями о военных походах в земли ятвягов галицко-волынских, киевских, польских, литовских князей и Тевтонского ордена. Потерпев ряд поражений в неравной борьбе с соседями, ятвяги не смогли сохранить независимость и были ассимилированы, составив один из компонентов в этногенезе литвинов (беларусов) и поляков.

В более поздних археологических находках (периода XI–XIII вв.) ятвяги представлены культурой каменных могил, где вместе с балтскими встречаются предметы (артефакты) славянского происхождения. Ятвяги упоминаются в польских хрониках до XV–XVI веков. Следы их присутствия сохранила местная топонимика (названия поселений и урочищ).

Заметим, что в народном самосознании вплоть до начала XX века сохранялось понятие «Литвы» в отношении всего беларуского Понеманья, включая бассейн Вилии и город Вильню. На юге Литва граничила с Полесьем, разделительный рубеж между ними, по этнографическим данным, проходил по линии: верховья Нарева и Ясельды — Береза — Добромысль — Кривошин. Местные жители до недавнего времени называли своих северных соседей литвинами, а те их, со своей стороны, — полешуками. Такую же локализацию исторической Литвы и Полесья мы видим на карте известного польского исследователя Юзефа Обрембского.

Итак, в XII–XIII веках в результате миксации и инфильтрации различных миграционных потоков в ареале Старой Литвы формируется региональная версия этнической культуры, в которой сочетались кривичские, польские и балтские черты. Однако полиэтнический (комплексный) характер этой культуры отнюдь не мешает рассматривать её как целостное образование, в котором отдельные компоненты, различные по происхождению, составили жизнеспособный организм на славянской основе.

Таким образом, в конце 1-го — начале 2-го тысячелетия в Восточной Европе активно развивались процессы этногенеза и формирования раннефеодальных славянских народностей. На территории Беларуси этот процесс характеризовался консолидацией славянских племен (кривичей, дреговичей, радимичей, бужан, литвы), интеграцией и ассимиляцией местного балтского населения.

Правда, вопрос о первоначальной этнической идентификации исторической Литвы в науке до конца не решен. Очевидно, что процесс ее славянизации активно протекал в XI–XIII веках, а в период формирования Великого Княжества Литовского она уже представляла собой славянскую провинцию с отдельными анклавами балтского населения.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

О древнерусской народности

Новое сообщение ZHAN » 17 авг 2018, 16:21

Согласно официальной концепции советской историографии, этногенез восточнославянских народов — русских («великороссов»), украинцев («малороссов») и беларусов («западнороссов») — развивался особым путём и совершенно по иному «сценарию» в сравнении с иными славянскими (и европейскими) народами.
Изображение

По мнению некоторых авторов (В. Мавродин, Б. Рыбаков, С. Токарев, М. Рабинович и др.), вначале, на переломе 1-го и 2-го тысячелетий, сформировалась единая древнерусская народность, которая затем распалась — якобы в результате балтского и татаро-монгольского нашествия на Русь (XIII век). На ее руинах в XIV–XVI веках возникли три братских народа — русские, украинцы и беларусы.

Подобная этногенетическая концепция имеет ограниченную базу источников и оставляет без ответа ряд принципиальных вопросов. Обратим внимание на некоторые из них.

1. До настоящего времени неизвестны исторические документы, первоисточники, даже исторические легенды и мифы (не принимая во внимание мифов советского времени), которые прямо или косвенно сообщали бы о единой древнерусской народности.

2. Процесс формирования восточнославянских народов в том виде, как он представляется авторам этой концепции, всецело противоречит этногенезу соседних славянских и европейских народов — поляков, чехов, словаков, сербов, украинцев, летувисов, немцев, которые в основном сформировались в конце 1-го — начале 2-го тысячелетия. Их непосредственными предками были реальные этноплеменные группы (союзы), стоявшие примерно на том же уровне исторического развития, что и кривичи, дреговичи, радимичи, днепровские поляне, волыняне.

3. Формирование единой народности реально возможно только в условиях постоянных этнокультурных и экономических связей. На огромных пространствах «империи Рюриковичей», непрочного политического образования с разными культурными традициями местных племен, разными экологическими условиями, процесс их консолидации и интеграции в единую народность был просто невозможен. Это было бы равнозначно историческому парадоксу.

4. Принимая во внимание хронологические рамки, в которые авторы советской концепции «втискивают» процесс этногенеза беларусов, нельзя не заметить, что период XV–XVI веков известен в Беларуси, а также в Украине и Польше как эпоха Возрождения. Авторы концепции допускают подмену исторических понятий, между тем этногенез и Возрождение — это принципиально разные процессы.

5. Неизбежно возникает еще один вопрос: каким образом и в силу каких обстоятельств на просторах Восточной Европы, в отличие от Западной, в древний период (VIII–XIII века) преобладали процессы консолидации и интеграции (что якобы и привело к образованию единой народности), однако позже, в XVI–XVII веках, уже в условиях единого славянского государства — Великого Княжества Литовского, переживавшего в то время свой «золотой век», эта «народность» внезапно распалась, и в ее «колыбели» впервые появились два новых народа — украинцы и беларусы.

Ответа на такие вопросы авторы концепции древнерусской народности не дают.

Значительно проще указанную проблему в XIX веке решали идеологи российской концепции «западнорусизма». Они отрицали сам факт существования беларусов и украинцев как самостоятельных народов, низводя их до понятий этнографических групп единого русского народа. Действительно, цель оправдывает средства, как и принцип «нет народа — нет проблем!». :D

Нетрудно заметить преемственную связь между этими двумя концепциями: и там, и тут обнаруживается имперский характер мышления, подчинение науки великодержавной идее, возвеличение и оправдание культа силы за счёт унижения своих «младших братьев», якобы освобожденных Российской империей из-под «гнета Литвы и Польши».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Культура славян и балтов. Процессы миксации и консолидации

Новое сообщение ZHAN » 18 авг 2018, 14:13

Традиционно-бытовая культура литвинов (беларусов), как и русинов (украинцев), их антропологические черты, обычаи и диалектные особенности народных говоров сложились еще в дохристианский период, где-то на рубеже 1-го и 2-го тысячелетий.

Христианство существенно не повлияло на общий уклад и ритм народной жизни с его традиционными моральными представлениями, обычаями и многочисленными культами — предков, земли, солнца, огня, воды, «святых» криниц, деревьев, камней… Со временем все это образовало синтез христианских норм и местных традиций народной культуры.
Изображение

У нас нет серьезных оснований, чтобы говорить о существенных изменениях в народном языке, иными словами, в лингвистическом ландшафте XIV–XVI веков. Литературный церковнославянский язык был уделом узкой касты церковников и за ряд столетий мало затронул живые народные говоры, сохранявшие свои диалектные особенности до последнего времени. Более того, он сам подвергался реформации быстрее, чем живой народный язык, о чем свидетельствуют тексты Библий Скорины и Будного, язык Статутов ВКЛ и «Литовской метрики».

Имеющиеся этнографические и археологические материалы свидетельствуют о наличии в конце 1-го — начале 2-го тысячелетий этнографических различий на территории восточнославянского расселения, которые проявлялись в организации жилища, в хозяйственных орудиях и инструментах, в гончарной посуде и предметах домашнего обихода, в одежде и женских украшениях, семейной и календарной обрядности. Мы уже не говорим о различиях степной и лесной культур, способах жизнедеятельности и повседневного быта населения тогдашних земель Украины и Беларуси, как и антропологических черт, которые не были нивелированы в период Киевской Руси и ВКЛ. Эти региональные особенности хорошо прослеживались на территории Беларуси и несли на себе более древние «родовые» черты.

В «Повести временных лет» содержатся документальные сведения не только о расселении славянских племен, их взаимоотношениях, но и о народных знаниях, укладе жизни, местных нравах, обычаях, верованиях. Как замечает летописец, поляне, древляне, северо (северяне), радимичи, вятичи и хорваты «живяху в мире». Однако каждый имел свои обычаи, законы, свои нравы, устные предания. Летописец с приязнью пишет о древних брачных обычаях у киевских полян, отмечает их «кротость и стыдение ко снохам и матерям, и снохы ко свекровем, и к деверем». Вместе с тем он осуждает непрочность брачных отношений у древлян («и брака у них не бываша, но умыкаху у воды девица»), пережитки матриархата у мазовшан.

Особое внимание Нестор уделяет радимичам, вятичам и северянам, отмечает близость повседневного уклада жизни и совсем не христианские обычаи — игрища, которые происходят между ближайшими селами в темное время суток. Там происходят «плясания и бесовска песни, и умыкаху жены собе», однако, замечает летописец, об этом нередко с невестой предварительно договариваются. Эти обычаи намного пережили древнего летописца: «плясания и бесовска песни» в купальскую ночь, как и древний обычай «умыкания» невест (на основе предварительного сговора) без существенных изменений сохранился у беларусов и их соседей вплоть до XX века.

Христианский летописец осуждает не только купальские языческие обычаи и «бесовски песни», но и языческий обряд кремации, встречавшийся на территории Беларуси у кривичей и радимичей еще в начале XII века. «Мертвеца сожигаху, и по сем собравши кости, влогаху в сосуд мал и постовляху на столе на путех», иными словами, покойника сжигали и, собрав прах в небольшую урну, помещали ее на специальных площадках на распутье дорог.

Очевидно, что такие мемориальные знаки (памятники) не могли сохраняться в течение нескольких веков. Поэтому они не сохранились до нашего времени в качестве археологических памятников, поиски таковых остаются тщетными.

Можно предположить, что здесь мы имеем дело с традицией носителей днепро-двинской культуры (славянизированных балтов), ибо в ареале этой культуры до нашего времени вовсе не выявлены следы захоронений, и мы ничего не знаем о похоронных обычаях и обрядах днепро-двинцев.

Культ огня и солнца, вера в очистительную силу купальских огней, чествование и сакрализация воскресающей природы, вера в целебную силу купальских «зёлок», любовная магия, гадания, обереги, забавы, игрища — все это сливалось в единое праздничное гулянье, освященное тысячелетней фольклорной традицией. Считалось, что в купальскую ночь ведьмы и все нечистые силы слетались на перекрестки старых дорог и на лысые горы и ладили тут свой шабаш. Не случайно, что с внедрением христианства как раз на распутье начали ставить кресты с распятием и каплицы, представлявшие собой признаки нового культурного ландшафта.

Поверья о ведьмах, чародеях, нечистиках, вера в заговоры и обереги устойчиво сохранялась в народной среде и после принятия христианства. Исследователи народной культуры XIX — начала XX веков (Н. Никифоровский, М. Косим, М. Домантович, Е. Романов, А. Богданович, А. Сержпутовский) единодушно отмечали значительное влияние у литвинов (беларусов) пережитков язычества. Особенно ярко это наблюдалось в XIX веке на беларуско-украинско-русском пограничье (бывшая Черниговская губерния).

М. Домантович писал (1865 г.), что по понятиям местных литвинов,
«до сих пор свадьба, крестины и поминки не могут обойтись без языческой обрядности и, несмотря на значительные, нередко разорительные, расходы всегда отбываются со всевозможной стародавней торжественностью».
Он также отмечал большое число знахарей (по-местному — «шаптуны»), колдунов, ведьм, ворожей именно в среде местных литвинов. И далее:
«Говорят, что знахарей в последнее время значительно уменьшилось. Искуснейшие из них считаются литвины. Ведьм, по народному убеждению, в последнее время стало гораздо меньше, однако ж в каждом селе какая-нибудь женщина подозревается в связи с нечистой силой».
В языческий период чародеи (колдуны) составляли высшую, элитарную, касту местного населения, аналогичную жрецам, пользовались большим влиянием и авторитетом. Они были носителями духовных племенных традиций, сакральных знаний, недоступных широкому кругу населения. Чародейство, таким образом, выступало в тот период как элитарная культура. С принятием христианства отношение к нему изменялось, однако не так резко, как в древнем Киеве.

По традиции чародеями считались люди, владевшие неординарными знаниями, способные творить чудеса, ими могли быть народные лекари, ворожеи, талантливые мастера (особенно кузнецы и мельники), охотники, военачальники, князья. Не случайно князь полоцкий Всеслав приобрел славу Чародея. Его считают двоеверцем; во всяком случае, приняв христианство, он проявлял терпимость к традиционным верованиям, что вообще характерно для тогдашнего кривичского общества. Аналогичная ситуация повторилась несколько позже и с великим князем Миндовгом. Приняв католичество из дипломатических соображений, он через 10 лет легко отрекся от него и был похоронен в Новогородке по языческому обряду.

Обращает на себя внимание сообщение летописца об устойчивом обычае кривичей и новгородских словен мыться и париться с веником в вытопленных банях, что не было свойственно дреговичам, древлянам, волынянам. Об этом рассказывал христианский миссионер Андрей, который путешествовал «из греков к варягам» (из Византии к Балтийскому морю) по Днепру и реке Ловать:
«И видех бани древяны, и пережгут их велми, и сволокутся, и будут нази (нагие), и обольются мытелью, и возьмут ветви, и начнут ся бити, и того добьют, едва вылезут живи сущи, и обливаются водою студеною, и тако оживут… И тако творят не мытву собе, но мучение».
(ПСРЛ. Том 38.)

Если сравнить сообщение летописца с более поздними этнографическими данными, то окажется, что ареал бытования парных бань на территории Беларуси мало изменился в течение почти тысячелетия. Граница их распространения на запад достигала междуречья Березины и Птичи, а на северо-западе включала бассейн Вилии. Она примерно совпадала с ареалом расселения кривичей и радимичей. В западной части Беларуси, как и в соседних районах Украины, парились в домашних печах, мылись в больших бадеях, а летом — в реках и озерах. Таким образом, мы имеем дело с весьма консервативной древней традицией, сохранившейся со времен племенного строя. В Подвинье и Поднепровье баня играла важную роль в календарной и семейной обрядности, в народной медицине.

Если положить на карту ареалы важнейших традиционных элементов культуры — тех же бань, типов сельскохозяйственных орудий (сох, борон, видов упряжи), способов запряжки волов или лошадей, и сопоставить с археологическими и лингвистическими данными, то их локализация выявляет общие закономерности бытования. Зона расселения радимичей и кривичей на востоке распространялась до Десны, левого притока Днепра, истоков Днепра и Волги. Именно по этому рубежу российские авторы проводили восточную границу расселения беларусов, что отражают и этнографические карты (А. Ф. Ритгих, 1875; Е. Ф. Карский, 1903; М. В. Довнар-Запольский, 1919).

Региональные этнокультурные особенности не были нивелированы в X–XIII веках, скорее наоборот, получили новое продолжение, о чем свидетельствует и местный «сепаратизм», выделение отдельных земель-княжеств как суверенных государственных и этнокультурных образований. О формировании так называемой единой древнерусской народности на огромном пространстве Восточной Европы от Черного до Балтийского (Варяжского) морей в этих условиях не могло быть речи.

Рассматривая многочисленные публикации по данной теме, следует выделить в особую группу труды Е. Карского, М. Довнар-Запольского, В. Пичеты, В. Седова, П. Урбана, Г. Штыхова. Они выявили реальную роль славянских и балтских племен в процессе формирования беларуского народа.

Так, В. И. Пичета выделил на этнической территории Беларуси периода раннего средневековья пять этнических ядер, в основе которых лежали регионально-вариативные особенности этногенеза:

1) Южный (в бассейне Припяти), сложился на дреговичской основе с включением древлянских, волынских и ятвяжских элементов;

2) Подвинский (в бассейне Западной Двины, частично Березины и Вилии до верховий Немана на западе) сформировался на базе полоцких кривичей, северных дреговичей, балтских и финно-угорских элементов;

3) Верхнее Поднепровье — ареал расселения смоленских кривичей и радимичей;

4) Черная Русь (историческая Литва) — бассейн Верхнего Немана, «где встретились полоцкие кривичи, припятские дреговичи и литовские племена»;

5) Берестейская земля (Подляшье) — зона волынско-дреговичской колонизации с городами Берестье, Вельск, Мельник, Дрогичин, Кобрин и Каменец.

Как показывает сравнительный анализ этнографического материала, этногенез литвинов (беларусов) не обнаруживает принципиальных различий, что дает основание выделить его наиболее характерные черты:

1. Литвины (именно этот этноним чаще всего фигурирует в исторических документах до конца XIX века) как самостоятельный народ-этнос сформировались в конце 1-го — начале 2-го тысячелетия;

2. Основой процесса этногенеза был не распад вымышленной «древнерусской народности», а консолидация и интеграция реально существовавших, подтвержденных историческими документами племен кривичей, дреговичей, радимичей, литвинов, частично бужан (волынян), мазовшан, ятвягов и других;

3. Процесс этногенеза литвинов (будущих беларусов) развивался таким же образом и по тем же законам, что и этногенез поляков, русинов (украинцев), чехов, словаков, сербов, хотя их дальнейшие исторические судьбы были разными;

4. Этническая территория, где развивался этот процесс, занимала пространство от Белостока до русла Десны и верховьев Днепра. На востоке она совпадала с границами расселения радимичей и кривичей, и оставалась устойчивой восточной границей расселения беларусов до начала XX века. Очерченные ареалы согласуются с этнографическими картами российских авторов конца XIX — начала XX века.

Как уже отмечалось, основой этногенеза литвинов (беларусов) были консолидация славянских племен (кривичей, дреговичей, радимичей, бужан, литвы), интеграция и ассимиляция местного балтского населения. При этом мы можем лишь предположительно судить о более ранней истории этих племен, их происхождении, генетических связях и путях миграции.

Так, палеоантропологические исследования указывают на черты сходства и идентичность физических типов местного славянского и балтского населения. Сравнительный анализ археологических материалов и древней мифологии тоже обнаруживает присутствие балтских элементов в культуре кривичей, дреговичей, радимичей. Вопрос о первоначальной этнической идентификации исторической Литвы (балтской или славянской) остается не решенным в исторической науке и этнолингвистике. Однако в работах П. Шафарика, П. Урбана, К. Цвирки, Я. Юхо и других авторов мы находим немало аргументов в пользу славянского происхождения Литвы.

На беларуской этнической территории, как и в других славянских землях, наблюдалось соперничество между княжествами за сферы влияния, «приращение» территорий и объединение вокруг себя соседних земель. В X–XII веках наиболее значительных успехов в объединительной политике достигло Полоцкое княжество, распространившее свою власть на бассейны Западной Двины (включая Латгалию), Березины и верхнего Немана. Полочане создали богатую и оригинальную культуру, о чем свидетельствуют древние городские центры, многочисленные памятники зодчества и народного творчества, частично сохранившиеся до XIX–XX веков.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Предыстория беларусов с древнейших времен

Новое сообщение Буль Баш » 18 авг 2018, 17:47

ZHAN писал(а):Вот и выбирай для себя. А лучше не просто выбирай из уже имеющегося, а ознакамливайся с имеющимися мнениями и вырабатывай собственное.
Вот ты и изложи собственное. Зачем разных историков публикуешь если считаешь их мнения ошибочными? :unknown:
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13825
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Предыстория беларусов с древнейших времен

Новое сообщение ZHAN » 19 авг 2018, 11:36

Буль Баш писал(а):Вот ты и изложи собственное.
Позже изложу. Пока посмотрим, что думают ученые.
Буль Баш писал(а):Зачем разных историков публикуешь если считаешь их мнения ошибочными?
Много интересного фактического материала: результаты раскопок, лингвистических и генетических исследований. Да и мысли у них встречаются вполне здравые. Впечатление такое, что им понятны многие фрагменты, а сложить их в единую картину не получается. Или получается коряво, со множеством натяжек, политизированной фантазии. :)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

От Полоцка к Литве

Новое сообщение ZHAN » 19 авг 2018, 12:35

Начиная с XIII века доминирующая роль на беларуском этническом пространстве постепенно переходит от Полоцка к Литве с центром в Новогородке, а позже (с 1323 г.) — в Вильне. Литовско-беларуские летописи [Устоявшийся термин «литовско-беларуские летописи» предполагает, что к ним имеют отношение литовцы и беларусы. Но с исторической точки зрения Литва и Белая Русь не синонимы. Экзоним «Белая Русь» плохо соотносится с широко использовавшимся названием государства «Литва». Если исходить из современных понятий, то предки жителей Литовской Республики не имеют к летописям отношения, так как письменность у них появилась только во второй половине XVI века. Чтобы обозначить преемственность современных беларусов как потомков жителей Великого княжества Литовского, Русского и Жемойтского, вполне уместно использовать словосочетание в таком виде: «литовские (беларуские) летописи» или «литовские-беларуские летописи». — Polochanin72.] связывают первоначальную историю Вильни с легендой о железном волке, который приснился однажды великому князю Гедемину во время охоты в устье Виленки (1320 г.). В этой легенде прослеживается аналогия с известным мифологическим сюжетом об основании древнего Рима.
Изображение

Небезынтересно, что во всеобщей польской энциклопедии (Варшава, 1867, том 27) в статье, посвященной столице ВКЛ, в качестве основной принята варяжская версия основания Вильни. Автор считает, что основателями города была «одна из тех авантюристических скандинавских банд», которая в поисках добычи и приключений где-то около IX или X века овладела стратегически важным местом при впадении Виленки в Вилию, и заложила здесь свое укрепленное поселение, которое позже и стало столицей ВКЛ.

Между двумя версиями о заложении Виленской крепости (римской, связанной с мифическим Полемоном, и варяжской) нет значительных различий. Славянские дружины нередко находились на службе у Римской империи, особенно в поздний период ее существования. А жителей Римской империи, равно как и представителей наемных дружин, обычно называли римлянами независимо от языка и этнического происхождения.

Вместе с тем легенды, если даже они стали достоянием хроник и летописей, не являются надежным источником исторической информации о реальных событиях, они требуют сопоставления с данными других источников. Так, археологические материалы показывают, что древнее поселение на территории Вильни существовало еще в I тысячелетии, а по некоторым данным — задолго до нашей эры. В XI–XII веках это было уже значительное поселение оборонного типа.

В эпоху Гедемина и Альгерда ВКЛ расширило свои границы от Балтики до Черного моря и от Белостока на западе до верховий Днепра и Волги на востоке. Как отмечают большинство беларуских и польских исследователей, без поддержки Полоцкого княжества и других славянских земель образование и само существование такой державы было бы невозможным. Его ядром была славянская Литва, занимавшая бассейн Немана и Вилии, со столицей в Вильне. Символ Полоцка — Погоня — стал государственным символом ВКЛ, украсившим его герб.

Перенос первоначальной столицы ВКЛ из Новогородка на север (в Вильню), в пограничную зону международных контактов, ставшую одновременно и сферой политических интересов, отвечал стратегическим устремлениям литовско-русских князей.

История не знает крупных военных походов и сражений за славянское наследство, присоединение Полоцкой земли к ВКЛ было мирным. Тогдашний старобеларуский язык в своей кривичской версии стал официальным языком ВКЛ и местной знати. Все 12 сыновей Альгерда были воспитаны в кривичско-русской этнокультурной среде.

Заметим, что первой женой Альгерда была витебская княжна Мария, второй — тверская княжна Ульяна, так что называть их носителями жамойтского языка и культуры, как это делают «по старой памяти» некоторые представители советской историографии, нет никаких оснований. :no:

Заметим также, что территория Жамойтии (Жмудь) никогда не называлась Литвой, как это иногда можно видеть на современных якобы «исторических» картах, изданных в республике Летува.

С образованием Великого Княжества Литовского краевое (региональное) название Литва постепенно распространилось до Березины и далее на восток.

В то же время краевой этноним литвины (или лицьвины) становился одновременно политонимом для всего населения ВКЛ.

Польская исследовательница истории языка и диалектов на «крэсах восточных» Софья Кужова пишет, что население Даволтвы Нальшан и Литвы в XIII—XIV веках переживало процесс глубокой «русификации» (буквально: zruszczenia — обрусения), затронувший местные обычаи, культуру, язык. Подобная «русификация», существенно изменившая общий этнокультурный ландшафт ВКЛ, распространялась, прежде всего, из Полоцкой Руси.

Тогдашний русский (старобеларуский) язык стал доминирующим в ВКЛ и бытовал не только в повседневной жизни славянского населения, но и как средство межэтнической коммуникации. По словам Лешека Беднарчука
«русская стихия («zywiol ruski»), органично связанная с потомками кривичей, дреговичей и радимичей, реализовалась (самоутвердилась) в форме беларуского языка, ареал которого точно соответствовал политическим границам Великого Княжества».
Понятие «русский» обозначало тогда славянское население Украины, Беларуси и Новгородской земли (Русь Киевская, Русь Литовская и Русь Новгородская). На территории Московского княжества до XVI века господствовали финно-угорские говоры за исключением основных городских центров.

В то же время сохранялись краевые этнокультурные особенности, которые отразились в этнонимах литвины (беларусы), русины (украинцы), жемайты (современные летувисы). Эту «этническую метку» не случайно получило после присоединения Жамойтии в 1422 году все государство — Великое Княжество Литовское, Русское и Жамойтское.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Основные вехи этногенеза беларусов

Новое сообщение ZHAN » 20 авг 2018, 11:08

Далее рассказывает Вячеслав Носевич, кандидат исторических наук.
Изображение

Беларуский этнос возник в результате длительных исторических процессов. Его этнокультурный фундамент сложился в эпохи античности и раннего средневековья, но после этого белорусы прошли еще долгий путь, прежде чем обрели современное имя и самосознание. Ключевыми вехами на этом пути следует считать:

(1) формирование праславянского этнического массива и его обособление от балтов и других индоевропейцев;

(2) формирование собственно славянского этноса;

(3) расселение славян на территории Беларуси и их взаимодействие с субстратным населением;

(4) обособление восточных славян в рамках древнерусской цивилизации;

(5) разделение «русских» жителей ВКЛ и Московского государства;

(6) отделение беларусов от украинцев после Люблинской унии.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Выход венетов на авансцену

Новое сообщение ZHAN » 21 авг 2018, 19:03

Эпоха, в которую венеты впервые заявили о себе на просторах Восточной Европы, приходится на вторую половину I–II веков н. э. В то время роль доминирующего фактора в Европе перешла от кельтов к Римской империи, которая прочно обосновалась на берегах Дуная и подчинила себе Дакию, а также греческие полисы Причерноморья. Севернее сформировалась обширная варварская периферия. Военные и торговые контакты с Римом стали определять наиболее характерные черты ее материальной культуры.
Изображение

Представления римлян о населении этой периферии стали более четкими. Этому периоду соответствуют письменные сведения, приведенные Тацитом и Птоломеем. При этом «Германия» Тацита отражала ситуацию, сложившуюся в последние десятилетия I века н. э. В этом произведении использовались, видимо, реляции римских офицеров и чиновников, которые имели непосредственные контакты с варварами и хорошо знали ситуацию. Труд Птолемея «Руководство по географии», завершенный в середине II века, более сложен по составу. Он компилятивно сочетает новейшие сведения с традиционными из эллинистической географии, восходящими к временам Геродота. Однозначно выделить разные хронологические слои в этом тексте проблематично.

Археология позволяет уточнить ситуацию. Так, фиксируется передвижение в причерноморские степи новой волны сарматских кочевников — аланов. Сарматы первой волны, языги и роксоланы, были вытеснены на запад, в современные Румынию и Венгрию, где их не раз упоминают римские авторы. Значительные разрушения, вызванные сарматским нашествием, фиксируются и в ареале зарубинецкой культуры.

Вслед за этим она претерпевает глубокую трансформацию. Классическая зарубинецкая культура трансформируется в позднезарубинецкую общность, представленную несколькими локальными вариантами.

Из них памятники типа Лютеж характеризуются преемственностью со среднеднепровским вариантом, типа Почеп — сочетанием среднеднепровского компонента с сильным субстратом юхновской культуры, типа Картамышево — Терновка — тоже среднеднепровским и юхновским компонентами при участии пшеворского, типа Грини — наследием верхнеднепровского варианта (Обломский А. М., Терпиловский Р. В. Среднее Поднепровье и Днепровское Левобережье в первые века нашей эры.).

Второй компонент памятников типа Грини, привнесший характерную керамику с расчесами, поначалу связывался с культурой штрихованной керамики, но Рассадин показал, что он тоже имеет юхновское происхождение (Рассадин С. Е. Первые славяне. Славяногенез).

Полесский вариант зарубинецкой культуры в это время исчезает, а его потомки, видимо, мигрируют в ареал пшеворской культуры, где формируются несколько смешанных пшеворско-зарубинецких групп: зубрицкая, типа Рахны, типа Гриневиче Бельке — Черничин. При этом они отличаются уже не латенизированным, а романизированным обликом. Интерес представляет наблюдение Еременко: классические зарубинецкие традиции верхнеднепровского типа Чечерск — Кистени наиболее выразительно сохраняются в памятниках типов Почеп и Абидня (последний соответствует типу Грини других авторов), при этом «складывается впечатление, что «классические» зарубинцы избегали общения со своими «романизированными» родственниками» (Еременко В. Е. Новые перспективы исследования планиграфии и топохронологии могильников раннего железного века).

Чуть позже, с конца II века н. э. памятники типа Грини распространяются на среднее Поднепровье и в ареал почепского варианта, что приводит к формированию киевской культуры. При этом верхнеднепровский (предположительно венетский) компонент, сыгравший культурообразующую роль, вряд ли был многочисленным. В пору существования Чаплинского могильника эта культурная группа насчитывала не более нескольких тысяч (если не сотен) индивидов. На позднезарубинецком этапе ее численность возросла в несколько раз, но не столько за счет демографического роста, сколько за счет поглощения других культурных групп, имевших частично германское происхождение (включая ранее германизированных потомков поморской культуры), частично — милоградское, позднескифское и юхновское.

Распространение общей венетской идентичности как раз и фиксируется археологически как возникновение киевской культуры. Все это разношерстное население, видимо, перешло на язык наиболее активного компонента — праславянского, притом этот язык мог претерпеть довольно серьезную трансформацию.

Похожий кризис имел место и в ареале поянешти-лукашевской культуры. Ее классические памятники исчезают уже в последние десятилетия до н. э. На севере их ареала формируется смешанная звенигородская группа, сочетающая черты пшеворской, сарматской и гето-дакийской культур.

Особое значение на этом фоне имеют сообщения Тацита о бастарнах и венетах. Название бастарнов в его время было уже почти вытеснено термином «певкины», которых только «некоторые называют бастарнами» (Peucini, quos quidam Bastarnas vocant). Наиболее вероятно, что бастарнская идентичность частично сохранилась в тех романизированных группах, которые сочетали полесско-зарубинецкий компонент с пшеворским: зубрицкой, типов Рахны и Гриневиче Бельке. Эта идентичность конкурировала с идентичностью певкинов — первоначально локальной группой бастарнской общности, представленной поянешти-лукашевской культурой. В рассматриваемое время эта группа переместилась из низовьев Дуная в более северные области и распространила свое влияние на потомков зарубинцев. Последнее упоминание о бастарнах датируется 280 годом н. э., когда император Проб позволил им переселиться в границы Римской империи, где они, видимо, и ассимилировались (Щукин М. Б. Забытые бастарны // Stratum plus. 1999).

Непосредственными соседями певкинов Тацит называет венетов, которые «обходят разбойничьими шайками все леса и горы между певкинами и феннами» (nam quicquid inter Peucinos Fennosque silvarum ac montium erigitur latrociniis pererrant). Относительно феннов Тацит подчеркивает их «чрезвычайную дикость и убожество», характеризуя как бродячих охотников с костяными стрелами, живущих в шалашах и одетых в шкуры.

Практически все исследователи отождествляют феннов с носителями археологических культур, не затронутых процессами латенизации и романизации. Это могли быть либо культуры штрихованной керамики, днепро-двинская и юхновская, либо размещенная еще севернее дьяковская (сходство этнонимов «фенны» и «финны» вряд ли было чем-то большим, чем простым созвучием). В любом случае локализация венетов хорошо отвечает ареалу позднезарубинецких групп, которые переросли затем в киевскую культуру.

Находит археологическое соответствие даже блуждание венетов по лесам около феннов. Как раз в это время отмечается проникновение зарубинецкого культурного импульса в ареалы днепро-двинской и юхновской культур. В поречье Десны это приводит к возникновению почепской группы позднезарубинецкой общности. Ее влияние ощущается вплоть до самых верховьев Десны, в верхнем слое позднеюхновского городища Полужье (Обломский А. М., Терпиловский Р. В.).

Во II веке н. э. почепская группа исчезает. Вероятно, ее миграция в ареал верхнеокского варианта юхновской культуры привела к превращению последней в мощинскую культуру, типологически схожую с киевской. В верховьях Днепра и Сожа позднезарубинецкий импульс маркирует хронологический горизонт памятников типа среднего слоя Тушемли. Его особенностью является присутствие керамического стиля, типологически связанного с наследием зарубинецкой группы Чечерск — Кистени (Лопатин Н. В. Керамические стили и культурные группы III-V вв. н. э. в Верхнем Поднепровье и Подвинье // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском региона на исходе римского времени и в раннем средневековье. СПб., 2004).

Сведения Тацита касаются и пространств севернее Карпат, где он последовательно (с юга на север) перечисляет лугиев, готгонов, ругиев и лемовиев, причем два последних народа находятся уже непосредственно на берегу моря (Океана, по Тациту). В таком случае лугии хорошо соответствуют западной части пшеворской культуры, не испытавшей зарубинецких импульсов, а готтоны (готы), ругии и лемовии (первоначальное имя гепидов?) — трем группам вельбарской культуры на начальном этапе, которые выделяет В. Новаковски (Nowakowski W. «HIS SVEBIAE FINIS» — Concept of the Border of the Barbarous Wbrld at the East Baitic Coast in the Roman Period // Barbaricum. Tom 2,1992).

Еще севернее, уже среди Океана, живут знаменитые своим флотом свионы — предки шведов.

Затем Тацит возвращает описание на южное побережье Балтики, которую на сей раз называет Свебским морем. Направо (на восток) от ругиев и лемовиев он размещает эстиев, в стране которых добывают янтарь. В отличие от своего предшественника Плиния, Тацит владеет информацией об этих местах уже не мифической, а вполне определенной. Он даже знает, что язык эстиев отличен от германского (Тацит считает его похожим на язык бриттов, т. е. одной из групп кельтов).

Археологически территория эстиев соответствует самбийской (богачевской) культуре, возникшей в I веке н. э. на части территории предшествующей культуры западнобалтских курганов (Nowakowski W. Pomiędzy bałtami nadmorskimi a naddnieprzańskimi. «Streta kurhanowa» w okresie pyznorzymslim i w okrzesie wedrywek lu-dyw // Час, помнікі, людзі. Памяці рэпрэсаваных археолагаў. Мн., 1993).

В других частях последней, в низовьях Немана и на куршском побережье, одновременно формируются две группы грунтовых погребений, из которых куршская отличается наличием каменных венцов вокруг могил. Далее на восток, в западной части ареала штрихованной керамики, распространяется культура курганов с такими же каменными венцами, в некоторых чертах похожих на западно-балтские. Все они в дальнейшем имели характерную ошершавленную керамику, которую можно считать «визитной карточкой» ранних балтов (Lietuvos TSR archeologijos atlasas. III. I-XIII a. pilkapynai ir senka-piai. Vilnius, 1977).

Носители этих культур либо не были известны Тациту, либо охватывались объединяющим именем эстиев, которое в таком случае соответствует общему названию прабалтов, как раз в то время начавших подразделяться на две языковые ветви. Причиной деления балтов на западных и восточных, видимо, стало смешение последних с субстратным населением культуры штрихованной керамики. От него был заимствован лексический пласт, отличающий восточнобалтские языки от позднее вымершего прусского (о котором, впрочем, известно не очень много).

Отметим, что эстии появляются у Тацита как раз в тех местах, где зафиксированные Плинием следы древнегреческой традиции могли помещать янтароносную реку Эридан и ассоциированных с нею венетов. Это позволяет частично объяснить противоречие между сведениями Тацита и Птолемея. Последний перечисляет на просторах Европейской Сарматии семь «великих» народов и большое число малых, размещая их в серии «цепочек» от восточного рубежа Германии, за который он концептуально принимал Вислу.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Венеты и другие народы лесной зоны

Новое сообщение ZHAN » 23 авг 2018, 00:04

«Великие» народы в целом соответствуют этнонимам, известным более ранним авторам, но при их локализации возникают противоречия.

Первым из таких народов выступают венеты, размещенные на побережье Балтики (которую Птолемей именует Сарматским океаном), вдоль загадочного Венетского залива. Где-то «выше Дакии» находятся певкины и бастарны, вдоль побережья Меотиды (Азовского моря) — языги и роксоланы, а в глубине континента «за ними» — амаксобии и скифы-аланы. Упоминание языгов и роксоланов на побережье Меотиды свидетельствует, что сведения Птолемея о «великих» народах относятся не к современной ему ситуации, а более ранней, потому что за столетие до написания «Руководства по географии» аланы вытеснили языгов и роксоланов сначала в западное Причерноморье, а затем и на берега Дуная. В таком контексте и упоминание о венетах может соответствовать архаичным представлениям о родине янтаря.

Первая цепочка «малых» народов, которую приводит Птолемей, тянется вдоль Вислы до Карпат. Поскольку речь идет о Сарматии, вся цепочка должна локализоваться восточнее Вислы, но единственный этноним, поддающийся локализации (гифоны = гитоны = готы?) соответствует ареалу ранней вельбарской культуры, лежащему западнее от низовьев Вислы. Следовательно, и земли венетов, непосредственно «ниже» которых Птолемей помещает гифонов, могли простираться на запад от Вислы — там, где Тацит помещал ругиев и лемовиев. Если венеты по Птолемею жили все-таки за Вислой, то их местонахождение соответствует Тацитовым эстиям.

В любом случае мы имеем несомненное противоречие между двумя близкими по времени источниками. Если делать выбор между ними, приоритет должен иметь тот, который лучше соответствует археологическим реалиям, а также всей системе прочих данных, включая тексты иных, независимых традиций. С этой точки зрения надежность известий Тацита несравненно более высока. Они соответствуют позднейшим сведениям Иордана и очень хорошо согласуются с синхронной археологической картой, чего нельзя сказать о Птолемее.

Но не исключено, что Птолемей тоже по-своему прав, он лишь совместил разновременные представления. Сведения о венетах относятся ко времени существования поморской или, по крайней мере, оксывской культуры, а сведения о гифонах — более позднему времени, когда на этом пространстве уже появились готы (что археологически соответствует превращению оксывской культуры в вельбарскую). Упоминание же о Венедских горах, приведенное в перечислении между реальными Карпатами и мифическими Рипейскими горами, может восходить к еще более раннему времени (до начала миграции бастарнов), когда территория лужицко-поморской общности достигала подножия Карпат. Возможно, что и размещение Птолемеевых венетов на месте современных ему эстиев-прабалтов объясняется тем, что последние также являлись потомками носителей лужицкой культуры.

Другой ряд этнонимов Птолемея проходит параллельно первому, но далее на восток, несомненно за Вислой. Там с венетами граничат галинды, затем идут судины и ставаны — «до самых аланов». Если имелась в виду та же локализация аланов, что и в первом случае (в глубине континента за Меотидой — Азовским морем), то перечисление идет в действительности не строго параллельно Висле, а сильно отклоняется к востоку. Но не исключено, что здесь аланы занимают то место, на котором они были с середины I века н. э.: между Южным Бугом и Днепром. В таком случае и другие этнонимы этого перечня касаются римского времени.

Но снова мы имеем противоречие с Тацитом: галинды, судины и ставаны (или, по крайней мере, последние) должны приходиться на то пространство, где он упоминал разбойничающих венетов. О ставанах Птолемей сообщает, что они граничат непосредственно с аланами. Для его времени это соответствует позднезарубинецким памятникам типов Лютеж и Картамышево — Терновка или всему пространству зарубинецкой культуры.

Многие исследователи обращали внимание на некоторое сходство этнонимов «ставаны» и «славяне». Можно ли сделать из этого вывод, что уже в позднезарубинецкое время одна из частей венетской общности имела такое имя? Представляется, что оснований для этого недостаточно. Лингвисты отрицают возможность того, что в греческом языке информаторов Птолемея слово вроде «славяне» или «склавены» могло превратиться в «ставаны».

Как можно трактовать сведения о галиндах и судинах? :unknown:
Оба названия традиционно соотносятся с названиями двух прусских земель, приведенными под 1326 годом хронистом Тевтонского ордена Петром из Дусбурга: Галиндии и Судавии. При этом никого особенно не смущает, что между этими упоминаниями — промежуток в 12–13 столетий! Созвучие названий, действительно очень яркое, может быть чисто случайным. Чтобы проводить прямое отождествление, нужны более прочные основания. Но их нет, поскольку за весь этот промежуток оба названия в данном регионе больше не встречаются. Вероятность того, что один или оба этнонима локализовались в ареале богачевский культуры, исключить нельзя, но строго формально ей лучше соответствовали бы прибрежные венеты, упомянутые сразу за устьем Вислы. Ареал же этой культуры слишком мал, чтобы на нем уместились сразу три народа, достойные перечисления в одном ряду со ставанами и аланами.

Для этнонима галиндов имеется еще одно созвучие — голядь, упомянутая в русских летописях под 1058 и 1147 годами, причем последнее сообщение четко локализует ее в верховьях реки Протвы. По мнению В. Н. Топорова, в Подмосковье имеется целый ряд топонимов, созвучных имени «голядь» (Топоров В. Н. Балтские языки // Балтские языки: Сб. статей. М.: Академия, 2006).

В целом они неплохо соответствуют ареалу мощинской культуры, складывавшейся как раз во времена Птолемея на основе почепской группы позднезарубинецких памятников.

Предположение о том, что это имя принесла с собой родственная венетам часть поморского компонента зарубинецкой культуры, и затем оно дожило до эпохи Киевской Руси, выглядит довольно шатким, хотя в нем нет ничего невозможного. Но в таком случае подмосковная голядь принадлежала скорее к праславянской, чем к прабалтской языковой группе, и прямое сопоставление ее с прибалтийскими галиндами (Седов В В. Голядь // Is bałtu kulturos istorijos. Вильнюс, 2000,) уместно не более, чем сопоставление адриатических венетов с кельтскими или иллирийскими.

Далее Птолемей меняет вектор своего перечисления народов, упоминая «ниже» аланов ингильонов, костобоков и трансмонтанов около Певкинских гор. Эти горы явно соответствуют восточной части Карпат, что подтверждается упоминанием костобоков (дакийского племени, известного античным авторам со II века до н. э.) и сведениями в дополнительной части перечня. Там между бастарнами и певкинами названы карпианы (имя, очевидно созвучное фракийскому племени карпов и названию Карпат). Из этого вытекает, что бастарны и певкины у Птолемея занимают примерно то же место, что и у Тацита: где-то в современных Молдове и Западной Украине. Археологически это отвечает части позднепшеворского ареала с присутствием зарубинецкого и поянешти-лукашевского компонентов.

Вероятно, к чуть более позднему времени (рубеж II–III веков н. э.) относится основной слой сведений недатированной дорожной карты-схемы позднеримского времени — Певтингеровой карты. Но, как и в случае с трудом Птолемея, не все они могут быть одновременными (Подосинов А. В. Певтингерова карта // Свод древнейших письменных известий о славянах. Том 1. М., 1991).

На этой очень схематичной карте где-то между средним течением Дуная и Океаном, на запад (северо-запад) от Бастарнских Альп (Карпат) обозначены «сарматские лупионы» и «сарматские венеды» (Lupiones Sarmati и Venadi Sarmatae), а непосредственно за этими горами — бастарны (Blastami). Учитывая крайнюю схематичность карты, допустимо считать, что эти названия соответствуют территории пшеворско-позднезарубинецкой общности на заключительном этапе — накануне проникновения в ее ареал готов. Западную часть собственно пшеворской культуры в этом случае занимают лупионы (искаженное лугионы = лугии), а юго-восточную — бастарны. Указанные между ними венеды могут соответствовать северо-восточной части пшеворской культуры (памятникам типа Гриневичи Бельке — Черничин) и позднезарубинецкому ареалу далее на восток. Дополнением «сарматские» лугии и венеды, видимо, обязаны авторитету Птолемея, который ввел в оборот понятие «Европейская Сарматия». При такой интерпретации название имеет не этнический, а географический смысл.

Еще одни венеды (Venedi) помещены на Певтингеровой карте на левом берегу Дуная недалеко от его устья. Археологическое соответствие этому названию (памятники типа Этулия) появляется как раз на рубеже II — III веков. Но, прежде чем говорить о нем, стоит охарактеризовать перемены, произошедшие в то время во всем регионе и ознаменовавшие наступление новой эпохи.

Толчком, изменившим ситуацию в варварской периферии, послужила миграция готов. Поначалу немногочисленные, готы объединили под своей властью другие германские народы, что позволило им осуществить широкую экспансию. Сведения Тацита и Птолемея фиксируют самое начало этого процесса. Через несколько десятилетий готы пришли в Причерноморье. Заключив союз с аланами или завоевав их, они создали сильную протодержаву. Материальное свидетельство ее существования археологи фиксируют в черняховской культуре.

Исходным импульсом к ее сложению послужило распространение вельбарской культуры через Волынь на территорию нынешней Молдовы и в поречье Южного Буга. Носители этой культуры первыми восприняли характерный набор провинциально-римских культурных черт, который определяет своеобразие черняховской культуры, и распространили его среди подчиненных народов. Другими компонентами при формировании культуры были позднепшеворский (бастарнский) в верховьях Днестра и смешанный алано-позднескифский на побережье Черного моря между Днестром и Днепром, а также в Крыму (Магомедов Б. В. Этнические компоненты черняховской культуры // Stratum plus, 2000, № 4).

Возможно, на левобережье Днепра черняховская культура включила и позднезарубинецкий компонент, хотя в целом между нею и киевской культурой на раннем этапе сложилась достаточно отчетливая граница. Вне пределов готского влияния долгое время оставалась родственная киевской мощинская культура, а также их дериваты, которые свидетельствуют о значительных миграционных движениях праславянского населения. Памятники, типологически близкие киевским, но с присутствием сарматского и черняховского компонентов, в это время проникают в верховья Дона (типы Чертовицкое — Каширка) (Акимов Д. В., Медведев А. П. Памятники типа Чертовицкого городища III на Верхнем Дону // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском региона на исходе римского времени и в раннем средневековье. СПб., 2004,) и в среднее Поволжье до Самарской Луки (типы Сиделькино — Темешово и Лбище) (Матвеева Г. И. Этнокультурные процессы в среднем Поволжье в I тысячелетии нашей эры // Культуры Восточной Европы I тысячелетия н. э. Куйбышев, 1986).

Еще одна группа похожих памятников (вышеупомянутый тип Этулия) проникла в степной район низовьев Дуная, Прута и Днестра. Для нее характерно смешение черт латенизированных культур с позднескифскими, при этом выразительно прослеживается позднезарубинецкий компонент (Щербакова Т. А. Памятники типа Этулия, истоки и пути формирования, направленность хозяйственной деятельности //Древнейшие общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья (V тыс. до н. э. — V в н. э.). Киев, 1991).

По-видимому, появление памятников типа Этулия связано с переселением сюда населения с запада нынешней Украины, вызванным движением готов на рубеже II–III веков. Но отмечаются сходства и с верхнеднепровским типом Грини. А. В. Гудкова считает, что
«в среде этулийского населения происходили процессы, аналогичные тем, которые привели к образованию киевской культуры».
Примечательно наличие в группе Этулия керамических форм, которые на волынско-подольских и позднезарубинецких памятниках определяются как протопражские.

Как уже отмечено, именно с этой группой памятников нужно связывать известие Певтингеровой карты о венедах у низовьев Дуная. Притом эти памятники несомненно доживают до второй половины IV века, т. е. продолжают бытовать долгое время после исчезновения с исторической арены бастарнов. Этот факт служит дополнительным аргументов в пользу гипотезы о том, что венеты/венеды наравне с бастарнами являлись носителями зарубинецкой культурной традиции.

Главным письменным источником для этого периода служит «Гетика» Иордана, которая, в свою очередь, опирается на труды Кассиодора и Аблабия. Этот корпус известий, письменно зафиксированный в первой половине VI века, включает в себя запись эпических преданий, которые сложились в среде остготов и отражают период деятельности их выдающегося вождя Германариха в середине IV века. Изначально фольклорный характер сведений налагает дополнительные ограничения на их интерпретацию (Шаров О. В. Гибель Эрманариха: история и эпос // Stratum: структуры и катастрофы. СПб.; Кишинев, 1997).

Наиболее раннее упоминание о венетах в «Гетике» относится к преданию о победах Германариха над рядом народов. Венеты названы в их числе, а это значит, что до того момента они были независимы от готов. Следовательно, их территория не могла входить в ареал черняховской культуры III века. Это целиком соответствует как киевской культуре, так и памятникам типа Этулии, но никак не другим частям бывшего зарубинецкого ареала. На Волыни памятники зубрицкого типа (которые ряд украинских археологов связывает с праславянами) были поглощены черняховской культурой на раннем этапе ее существования.

Поэтому, даже если возникшая на их основе волынско-подольская группа черняховцев действительно приняла участие в формировании пражской культуры, как полагает В. Д. Баран (Баран В. Д. Венеди, склавіни та анти у світі археологичних джерел // Проблемы славянской археологии. М., 1997), то не она обеспечила преемственность этнонимов «венеты — славяне», о которой уверенно пишет Иордан.

Под «венетами, которые сейчас зовутся славянами», нужно понимать иной компонент, вошедший в пражскую культуру — киевский. То, что этот компонент слабо прослеживается археологически, не имеет решающего значения, потому что пражская культура не имеет плавной преемственности ни с одной предшествующей. Однако это не мешает целому ряду археологов выводить ее из киевской культуры (Терпиповський Р. Біля вйтоків слов’янства (за матеріаламі Подніпров’я) // Украінський історйчнйй журнал. 2001, № 3).

Другим именем, которое приобрела часть потомков венетов, был этноним «анты». Первое упоминание его также содержится в готском предании, на сей раз — о преемнике Германариха Винитарии, победившем антов около 375 года. Все более поздние упоминания антов позволяют связать их с Пеньковской культурой, наличие в которой киевского компонента несомненно. И это соответствует утверждению Иордана, что анты, как и славяне, ранее звались венетами.

Другие народы лесной зоны, завоеванные Германарихом, надежной локализации не поддаются — за исключением эстиев, которых Иордан, в полном соответствии с Тацитом, помещает на берегу Океана. Предположения о том, что под названиями Thiudos, Merens, Mordens выступают предки чуди, мери и мордвы, основаны исключительно на созвучии и дополнительными аргументами не подкрепляются. Версия В. В. Седова о соответствии Golthescytha (галиндо-скифов?) носителям киевской культуры (Седов В. В. Голтескифы // Культурные трансформации и взаимовлияния в Днепровском регионе на исходе римского времени и в раннем средневековье. СПб., 2004) еще менее вероятна.

В литературе существует мнение, что этот этноним означал «золотых» (т. е. царских) скифов (Шаров О. В. Гибель Эрманариха: история и эпос). Кстати, соответствующую фразу можно читать и совсем иначе: «habebat si quidem quos domuerat Golthes cytha thiudas» («он /Германарих/ владел теми скифскими народами, которые подчинил Готу») (Анфертьев А. Н. Иордан // Свод древнейших письменных известий о славянах. Том I. М., 1991). При таком чтении ни для голтескифов, ни для чуди места в этом тексте не остается.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

От венетов к славянам

Новое сообщение ZHAN » 23 авг 2018, 22:52

Включение эстиев в протодержаву Германариха означает, что она должна была охватывать всю территорию нынешней Беларуси и тянуться далее в Прибалтику. С некоторой долей условности ее можно считать первым государственным образованием, включавшим в свой состав предков беларусов.
Изображение

Но остготская протодержава оказалась эфемерной. Уже через несколько десятилетий она пала под ударом гуннов — новой волны кочевников (на сей раз, видимо, тюркоязычных), пришедшей из глубины Азии. В состав этой волны входили акациры, альтциагиры и болгары, которые остались в причерноморских степях после переселения главной гуннской орды на средний Дунай во второй четверти V века. Нашествие гуннов вызвало переселение вестготов в границы Римской империи. Остготы же вынуждены были признать власть новых хозяев. Поначалу они оставались в Причерноморье, но вскоре вслед за гуннами переселились в Паннонию.

Победив Винитария, гунны стали и преемниками его власти над всеми народами, ранее завоеванными Германарихом. Но, похоже, что им пришлось подтверждать свое право военной силой. Об этом свидетельствуют характерные трехлопастные наконечники стрел, употреблявшиеся только степными кочевниками, которые были найдены в лесной зоне. Наиболее далекие находки, маркирующие границы продвижения гуннов, происходят с городища Демидовка в верховьях Днепра, Акиншинского городища на верхней Оке, Аукштодвариса, Акура — Калнаса, могильника Плинкайгалис в Летуве. Следовательно, это политическое образование включало в себя всю будущую Беларусь.

Протодержава гуннов существовала около 80 лет, с конца IV века до их поражения от собственных восставших вассалов при Недао в 455 году. Это время было очень важным для предков славян, которые тоже приняли участие в массовых перемещениях народов внутри гуннских владений. Византийский дипломат Приск, в 448 году осуществивший посольство в ставку короля гуннов Аттилы в Паннонии, оставил важное свидетельство: после переправы через Истр (Дунай) он ехал через деревни, жители которых вместо вина употребляли напиток, на их языке называвшийся «медос» (μεδοζ). Лингвисты пришли к выводу, что в такой форме наиболее вероятна передача славянского слова «мёд». Это значит, что уже в то время довольно большое число предков славян жило в Паннонии, недалеко от главной ставки Аттилы.

Еще более важные последствия имело то, что в Паннонию переселилась основная масса остготов, после битвы при Недао образовавших там собственное королевство. Ранее контролируемые ими земли на территории современной Украины остались почти безлюдными. Именно это незанятое пространство в середине V века стало местом сложения первой чисто славянской культуры — пражской. Как уже отмечалось, она не имеет явной преемственности ни с одной предшествующей — и представляет собой яркий пример радикальной культурной трансформации (именно этим объясняется главная трудность в реконструкции этногенеза славян).

Ситуацию, когда изначально немногочисленное население осваивает обширное пространство, хорошо характеризует известный в генетике «эффект основателя»: случайное сочетание черт, присущих малой группе, закрепляется среди ее размножившихся потомков и становится устойчивым. Нечто подобное уже происходило с предками славян, хотя и в меньших масштабах, по крайней мере дважды: при переселении вместе с бастарнами с берегов Вислы в Поднепровье и при формировании киевской культуры на основе группы Грини — Абидня после ухода тех же бастарнов.

Но на сей раз перемены затронули не только материальную культуру, но также и этническое самосознание. Об этом говорит появление одновременно с пражской культурой и нового этнонима «славяне» (склавины), зафиксированное почти одновременно двумя авторами: уже упоминавшимся готским историком Иорданом и византийским писателем Прокопием Кесарийским.

Иордан выглядит более информированным относительно предыстории славян. Описывая около 550 года современную ему ситуацию, он подчеркивает, что многолюдный народ венетов (Venetharum nation populosa), «чьи названия теперь меняются в зависимости от разных родов и местностей, преимущественно все же зовутся склавинами и антами» (Sclaueni et Antes). Они же, «происходя из одного корня, породили три народа, а именно венетов, антов и склавинов» (ab una stripe exorti, tria nunc nomina ediderunt, id est Venethi Antes Sclaueni).

Следовательно, согласно Иордану, в его время старое имя венетов еще оставалось в употреблении — относилось к одной из трех их частей. Оно действительно должно было бытовать широко — только этим можно объяснить, что германцы значительно позже называли им полабских славян (‘winden, ‘wenden), а финны — славян вообще (‘venл, ‘vened, ‘vendid).

Но это имя не было известно Прокопию, писавшему во второй половине 540-х годов (его труд был опубликован в 551 году). Он также утверждал, что некогда у склавинов и антов было общее имя, но оно звучало как «споры» (Siropoi), созвучно греческому «семена», «потомство», что сразу же пытался истолковать сам Прокопий.

Из всех позднейших толкований заслуживает внимания предположение Г. Ловмяньского, что исходный термин спорые (в смысле «подвижные», «обильные») мог быть употреблен славянским информатором Прокопия, но не являлся этнонимом. Что касается незнания им имени венетов, то, возможно, среди переселенцев на Дунай, с которыми контактировали византийцы, оно не употреблялось. Там преобладали новые имена.

Локализация склавинов и антов, примерно одинаково описываемая Иорданом и Прокопием, убедительно соотносится с ареалами соответственно пражской и пеньковской культур — точнее, с их западными частями, приближенными к Подунавью. Большая часть территории Польши в то время оставалась безлюдной после ухода вандалов и гепидов на границы Рима. Это подтверждает рассказ Прокопия о миграции герулов из низовьев Дуная в Ютландию, во время которой они прошли сначала земли склавинов, а затем безлюдные пустыни. Славянские памятники суковско-дзедзицкой группы появляются там только во второй половине VI века.

Учитывая это, с третьей группой — собственно венетами — можно связать только ареал колочинской культуры, образовавшейся на месте киевской. Такую мысль уже высказывал, в частности, Р. Терпиловский. Именно там исходное имя венетов могло сохраняться в неприкосновенности. Не был затронут трансформациями и их древний язык.

Можно полагать, что архаические черты, обусловленные общим происхождением и сходным субстратом, сближали его с балтскими языками в гораздо большей степени, чем отпочковавшийся в процессе бурной трансформации славянский. В таком случае часть гидронимии, ныне атрибутируемой как «днепровско-балтская», могла в действительности иметь венетское происхождение, именно в этом можно усмотреть единственное рациональное зерно гипотез о «днепровских балтах» и «нерасчлененных балто-славянах» Поднепровья.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Славянизация Беларуси

Новое сообщение ZHAN » 24 авг 2018, 23:02

На территории Беларуси пражская культура охватывала лишь южные и юго-западные окраины, примерно до Ясельды и Припяти. Далее к северу, на бывшей территории культур штрихованной керамики и днепро-двинской, фиксируется все усиливающийся приток нового населения, но не из пражского, а из киевско-колочинского ареала. Под воздействием этого импульса в восточной части культуры штрихованной керамики почти одновременно с пражской формируется банцеровская культура, а на месте днепро-двинской — тушемлянская. Большинство их населения составили аборигены, прямые потомки Тацитовых феннов и Геродотовых андрофагов. Возможно, они все еще сохраняли древний язык, восходящий к общности шнуровой керамики. Но не исключено, что вместе с активным пришлым компонентом была принесена и венетская идентичность, а вместе с ней язык — родственный, но не идентичный общеславянскому.

Расселение самих балтов уже в основном завершалось. В Жемайтии произошел переход от курганных погребений к грунтовым, а курганные распространились на север Летувы и левобережье Двины (в Латгалию). В среднем Понеманье возникла культура каменных курганов, которую связывают с формирующимся этносом ятвягов. В западной части ареала штрихованной керамики сложилась культура восточнобалтских курганов, принадлежащая предкам летувисов. Согласно последним исследованиям, это произошло тоже в результате импульса с запада, из общности культур с ошершавленной керамикой.

С событиями гуннского и послегуннского времени связано и возникновение культуры псковских длинных курганов. Ее пришлый компонент наслоился на местный субстрат, родственный прибалтийским финнам. По мнению В. В. Седова, путь пришельцев маркируют В-образные пряжки, имеющие аналоги в Центральной Европе. Вместе с тем инвентарь и погребальные обычаи этой культуры имеют большое сходство с курганными и грунтовыми могильниками балтов, а в керамике прослеживается банцеровско-тушемлянский компонент. Возможно, в эту культуру влилась группа балтов, принимавшая участие в борьбе за гуннское наследие, а потом вернувшаяся на север Европы, причем она включила в свой состав и группу днепровских венетов. Какой язык при этом взял верх — балтский, венетский или субстратный — определить невозможно. Но в любом случае эта культурная группа представляет особый интерес, так как она послужила одним из компонентов при формировании полоцких кривичей.

Дальнейший этап славянского расселения связан с эпохой Аварского каганата. Авары (летописные обры) представляли собой одну из кочевых орд, первоначально входившую в тюркский каганат Заволжья. В середине VI века они переселились на средний Дунай и примерно к 568 году основали мощное протогосударство с центром в Паннонии. Авары подчинили себе часть болгар и славян, которых использовали в своих войнах с Византией. С начала VII века славяне начали массово переселяться на правый берег Дуная, непосредственно в византийские владения. Тогда же на Западе стало ощущаться влияние франков — наиболее успешного из новых варварских королевств, которое дало начало новой западноевропейской цивилизации. Франкский купец Само в 623 году создал на западной периферии Аварского каганата еще одно протогосударство, почти единственным населением которого впервые были славяне. Правда, оно распалось после его смерти.

На юге Восточной Европы в 640-е годы доминирование перешло к болгарам, а с 670-х годов — к хазарам, новым тюркоязычным переселенцам с востока. Авары во второй половине VII века продолжали контролировать среднее Подунавье, но утратили былую мощь и начали постепенно смешиваться с постоянно переселявшимися туда славянами. Одна из болгарских орд, вытесненная хазарами на Нижний Дунай, тоже основала там протогосударство с участием подчиненных ими славян.

Все это время численность славян неуклонно возрастала. Во второй половине V века население формирующейся пражской культуры вряд ли превышало 200–300 тысяч человек, а к концу VII века его можно оценить в 2–3 миллиона. Учитывая сильную однородность этой культуры, основным фактором на сей раз следует считать естественный демографический прирост, тогда как интеграция чужаков имела второстепенное значение. Этот демографический взрыв стал возможным благодаря наличию в Центральной Европе больших незаселенных пространств, покинутых ранее обитавшими там германцами.

К этому периоду можно отнести некоторые сведения из недатированной части «Повести временных лет»: о расселении славян на Дунае, зависимость от обров племенного союза дулебов, про обратное движение славян из Подунавья, в процессе которого складывались новые племенные союзы: моравов, чехов, ляхов и другие. Видимо, к тому же времени относятся зафиксированные «Повестью» предания, отражающие дифференциацию славян среднего Поднепровья на полян (жителей лесостепи) и древлян (обитателей лесной зоны).

Археологически возвратному движению славян из владений Аварского каганата на север соответствует перерастание на рубеже VII и VIII веков пражской культуры в культуру типа Луки-Райковецкой, происходившее под отчетливыми импульсами из Подунавья. Дополнительными подтверждениями этой миграции служат дублетные племенные названия, зафиксированные в разных частях славянского ареала: мораване в нынешних Чехии и Сербии, хорваты в Чехии и Хорватии, ободриты на Дунае и Эльбе, северы в Болгарии и на Черниговщине. Такую же пару образуют драгувиты (на севере Греции) и дреговичи, которые первоначально должны были занимать окраину луки-райковецкой культуры, где-то на правобережье Припяти.

Приток населения из луки-райковецкой культуры фиксируется и севернее, но в виде обособленных культурных черт, не образующих целостной системы: ножей с волнообразной рукоятью, лунничных и браслетовидных височных колец и т. п. Вероятно, это был период сосуществования архаической венетской идентичности с новой, славянской, распространявшейся среди этнически близкого населения. Днепровские венеты и остатки субстратного населения понемногу перенимали новые материальные черты и стили поведения, но со старой идентичностью пока окончательно не порывали.

С подунайским импульсом связано и перерастание тушемлянской культуры в культуру смоленских длинных курганов. Но в этом процессе участвовали и другие компоненты — из колочинской культуры и псковских длинных курганов. Какой из этих импульсов стал решающим — сказать трудно. Возможно, это был балтский компонент, привнесший саму традицию длинных курганов. В таком случае он мог принести на северо-восток Беларуси и подлинно балтскую гидронимию. С этим компонентом можно было бы сопоставить этноним «голядь», зафиксированный у восточной окраины ареала смоленских курганов, но более убедительным представляется его связь с наследием мощинской культуры.

В любом случае напрямую связывать с длинными курганами летописных кривичей, как это делает Г. В. Штыхов (36), нет достаточных оснований: их племенной союз, видимо, сложился уже в следующий период.

Этот новый период приходится на конец VIII — первую половину IX века. В это время по всей лесной зоне Восточной Европы, включая и территорию Беларуси, быстро распространяется однообразный обряд погребений кремированных покойников в полусферических курганах, характерный стиль керамики и ряд иных черт, свидетельствующих о культурной унификации. Новую культуру, имеющую непосредственное продолжение в эпоху Киевской Руси, археологи уверенно связывают со славянами. Именно тогда племена или племенные союзы, упоминаемые «Повестью временных лет», заняли свои окончательные места: дреговичи — «межю Припетью и Двиною», полочане — на Двине у впадения в нее речки Полоты, кривичи — «на верх Волги, и на верхъ Двины и на верх Днепра», радимичи — по Сожу.

Большинство археологов полагает, что решающим толчком к окончательной славянизации лесной зоны послужила вторая волна расселения из ареала луки-райковецкой культуры. При этом дреговичи имели общие корни с южными племенами (предками украинцев, а отчасти и поляков): волынян, древлян и полян.

Все указанные племена представляли собой близкородственную группу, в формировании которой роль какого-либо субстрата не прослеживается. Археологически она представляют собой прямое продолжение культуры типа Луки-Райковецкой. Позже северная ветвь дреговичей распространилась на территорию банцеровской культуры, но это не привело к существенному ее отличию от исходной части их ареала на Припяти.

Древности радимичей охватили значительную часть праславянского (киевско-колочинского) ареала и при этом особо близки к древностям вятичей (наслоившимся на ареал мощинской культуры), что неплохо соответствует летописному сообщению об их совместной миграции. Видимо, и радимичи, и вятичи сформировались в результате завершающей волны славянского расселения, включив в свой состав близкородственных венетов и голядь.

Процесс формирования кривичей и полочан был довольно сложным. Они сложились в результате нескольких волн сначала венетского, а затем собственно славянского проникновения в ареал древнего субстратного населения и при этом смешались с такими же пришлыми балтами. Полочане, судя по археологическим данным, были ближе всего к смоленским и псковским кривичам, которые, как и вятичи, вошли позднее в состав великорусского этноса. Из других племен наиболее близки к кривичам были их северные соседи — словене новгородские.

Это была последняя по-настоящему массовая миграция, последняя крупная перетасовка генофонда будущих беларусов. В последующие эпохи имели место лишь относительно локальные перемещения, вносящие небольшие изменения в почти завершенную картину. Фундамент был заложен, истории осталось возвести на нем здание беларуского этноса. Главным двигателем этногенеза отныне стал не приток новых людей с их языками и обычаями, а относительно плавная эволюция под воздействием в первую очередь политических, а также культурно-религиозных факторов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Предыстория беларусов с древнейших времен

Новое сообщение Буль Баш » 25 авг 2018, 17:56

ZHAN писал(а):Позже изложу. Пока посмотрим, что думают ученые.
Так даже из этой темы видно что думают то они по-разному. Нет у них единого мнения. :)
ZHAN писал(а):Много интересного фактического материала: результаты раскопок, лингвистических и генетических исследований. Да и мысли у них встречаются вполне здравые. Впечатление такое, что им понятны многие фрагменты, а сложить их в единую картину не получается. Или получается коряво, со множеством натяжек, политизированной фантазии.
Ученым ничто человеческое не чуждо. Кушать им хочется как и всем. Вот некоторые пытаются угождать тому кто платит. Независимых то у нас практически нет. :D
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13825
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Предыстория беларусов с древнейших времен

Новое сообщение ZHAN » 25 авг 2018, 23:01

Буль Баш писал(а):Так даже из этой темы видно что думают то они по-разному. Нет у них единого мнения.
История еще не стала наукой в достаточной степени, чтобы можно было иметь единое мнение.
Буль Баш писал(а):Ученым ничто человеческое не чуждо. Кушать им хочется как и всем. Вот некоторые пытаются угождать тому кто платит. Независимых то у нас практически нет.
Но мы то независимы. :)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Славяне и местный субстрат

Новое сообщение ZHAN » 26 авг 2018, 16:16

Археологи расходятся в вопросе о том, какова была роль местного субстрата в формировании славянского населения Беларуси. Одну крайность представляет мнение, будто славяне полностью вытеснили или истребили туземцев (по крайней мере, их мужскую часть), другую — что славянизация проходила путем мягкой ассимиляции, и белорусы представляют собой «ославяненных балтов».

Разрешить затянувшийся спор о том, какая из этих точек зрения ближе к истине, позволяет новый тип источников, появившийся совсем недавно — данные генетического анализа участков ДНК, передающихся по мужской или женской линии (однородительских наследуемых маркеров). Эти данные удачно дополняют традиционные методы, потому что позволяют достаточно надежно выявить основные компоненты, принимавшие участие в сложении современных этносов.

Маркеры Y-хромосомы представляют наибольший интерес для реконструкции этногенеза, поскольку весь их набор строго уникален для каждой мужской генетической линии. Раз возникнув, каждый мутантный аллель затем наследуется всеми сыновьями, внуками, правнуками и т. д., пока новая мутация не даст начало более молодой линии среди мужских потомков.

Различаются два типа маркеров: бинарные (результаты точечных мутаций, при которых нуклеотидное основание может иметь два разных аллеля) и полиморфные (изменения в числе повторов на довольно длинных участках стереотипно повторяющихся нуклеотидов). Аналогичным образом по женской линии наследуется ДНК митохондрий (мДНК), передаваемая вместе с цитоплазмой яйцеклетки от матери к детям обоего пола. Но мужские линии наследования на популяционном уровне выражены гораздо четче, поскольку в большинстве социальных систем прошлого сыновья оставались по месту жительства отцов, а вот дочери уходили в другую семью, нередко очень далеко от дома.

За десятки и сотни поколений женские генеалогические линии распространились шире и перемешались сильнее, чем мужские. Поэтому, хотя первые методы этногенетических реконструкций отрабатывались именно на мДНК, в последние годы все больше внимания исследователей концентрируется на изучении мужских генетических линий.

Прежде всего, отметим недавнее исследование полиморфных маркеров Y-хромосомы, в котором использовались материалы беларуского антрополога А. М. Микулича. При статистической обработке выявилось, что среди славянских выборок с территории Беларуси, Польши, Словакии, России, Украины наибольшее разнообразие присущих им гаплотипов (уникальных сочетаний числа повторов в некоторых участках хромосомы) фиксируется на юго-востоке Беларуси. Это значит, что исходным пунктом их расселения был именно этот регион (ареал киевской культуры).

Это не противоречит гипотезе о том, что первоначальная праславянская общность локализовалась в лужицко-поморском ареале. Там первоначальный состав популяции просто не сохранился: он был сильно разбавлен пришлыми германцами уже в латенский период, а в дальнейшем обитатели этих территорий, известные под именами вандалов, скиров, гепидов, ругиев и другими, целиком покинули их ради далеких миграций, в ходе которых их генофонд рассеялся от Балкан до Иберии и северной Африки. Впоследствии территория Польши была заселена славянами повторно. Зато потомки поморской культуры, вошедшие в состав зарубинецкой, никогда не покидали свою новую родину полностью. Часть их тоже исчезла в миграциях бастарнов, остготов, а также неизвестных по имени носителей именьковской культуры Поволжья, но каждый раз часть населения оставалась на прежних местах и передавала свой генофонд потомкам. Поэтому естественно, что именно тут сохранилось наибольшее его разнообразие.

Неоднократное прохождение через «бутылочное горлышко» (при формировании верхнеднепровского варианта зарубинецкой культуры, затем — киевской и пражской культур) хорошо соответствует также резкому своеобразию славян по составу бинарных маркеров. Определенная последовательность мутаций в этих маркерах определяет принадлежность их носителей к гаплогруппам, обозначаемым чередующимися латинскими буквами и арабскими цифрами. Поскольку постоянно выявляются новые мутации, номенклатура постоянно меняется, что находит отражение на сайте международного консорциума по изучению Y-хромосомы. Так, довольно распространенные в Европе гаплогруппы, ранее обозначаемые как ЕЗb1, I1b1, N3a, ныне носят имена соответственно Е1b1b1, I2а, N1с1, а к моменту публикации этой статьи некоторые обозначения могут вновь измениться. Поэтому некоторые авторы предпочитают менее наглядную, зато неизменную систему обозначения отдельных мутаций, по наличию которых определяется принадлежность к гаплогруппе.

Генетическое своеобразие славян определяется очень высокой концентрацией гаплогруппы R1a1 (определяемой по мутациям М17 и М198), в сочетании с гаплогруппой I2а (мутация М26). Первая из них в большинстве славянских выборок (включая Беларусь) составляет порядка 40–50 % и более, вторая — порядка 10–20 %. Столь высокая концентрация обеих гаплогрупп одновременно не зафиксирована больше ни у одного современного народа.

Высокую концентрацию R1a1 имеют, кроме славян, жители Индии и центральноазиатских степей, что явно определяется наследием срубно-андроновской культурной общности, а также балты, эстонцы и поволжские финны (там она представляет наследие общности шнуровой керамики). При этом у них, в отличие от славян, гаплогруппа I2а встречается на уровне 1–2 %. В Западной Европе гаплогруппа R1a1 распространена с частотой 2–5 %, I2а — примерно вдвое меньше. Высокая концентрация R1a1 выявлена только в регионах, где некогда существовали культуры шнуровой керамики: в Норвегии и Восточной Германии (25–30 %), Дании и Швеции (12–18), при доле I2а на уровне 1 %.

В свою очередь I2а имеет мировой максимум в Боснии и Хорватии — в отдельных выборках до 60–70 %. В других популяциях южных славян ее частота составляет от 20 до 30 % и более. Она широко представлена также в Румынии (до 40 %), Молдове (20 %) и Греции (10–20 %). В Венгрии, где древнее население было сильно разбавлено волнами миграций, концентрация I2а остается на уровне около 10 %. За пределами Европы заметная ее доля зафиксирована только в Анатолии — около 2,5 %. Очевидна связь этой гаплогруппы с неолитическими культурами Балкан и Придунавья, сформировавшимися на местной мезолитической основе. Высокая концентрация в Румынии может указывать на то, что среди древних фракийцев гаплогруппа I2а была представлена довольно широко.

Помимо этого, у славян на уровне 5 % присутствует гаплогруппа E1b1b1, принесенная во время «неолитической революции» с Ближнего Востока, причем основная ее часть, видимо, приходится на мутацию V13, возникшую уже на Балканах не позднее конца бронзового века (но она представлена примерно в такой же концентрации и на западе Европы).

Из этого вытекает, что два основных компонента славянского генофонда имеют разное происхождение. Один из них, представленный гаплогруппой R1a1, является местным, присущим Восточной Европе со времен неолита. Характерные для него гаплогруппы были выделены по костным остаткам из могильника Элау в Восточной Германии, принадлежащего культуре шнуровой керамики. При этом славяне имеют самую высокую долю R1a1 среди ближайших соседей. Этот факт можно объяснить «эффектом основателя» при образовании пражской культуры, у носителей которой данная гаплогруппа оказалась в повышенной концентрации.

Второй компонент связан происхождением с Балканами и Подунавьем. Его высокая концентрация довольно резко отделяет славян от соседних балтов, финно-угров и германцев. Это значит, что для предковой балто-славянской или древнеевропейской популяции он был нехарактерен. Предки славян включили в свой состав этот компонент уже после разделения с балтами.

Здесь возможны два объяснения. Во-первых, высокую долю I2а мог привнести с собой позднескифский компонент, отчетливо ощутимый в среднеднепровском варианте зарубинецкой культуры и прослеживаемый затем вплоть до формирования киевской культуры. Лесостепные скифы-земледельцы сформировались при несомненном участии потомков белогрудско-чернолесской общности позднего бронзового века, в свою очередь имевшей общие корни с фракийцами.

Во вторых, доля I2а у славян могла повыситься за счет ассимиляции романизованных фракийцев во время их совместного пребывания в составе Аварского каганата, откуда эту примесь принесли в лесную зону расселявшиеся носители подунайского компонента луки-райковецкой культуры. Пока еще рано утверждать окончательно, какой из этих двух факторов был основным, но более высокая концентрация I2а на Полесье по сравнению с Западной Украиной и Словакией говорит в пользу первого предположения.

Третий характерный компонент славянского генофонда представлен гаплогруппой N1с (мутация M46/Tat), в основном — ее подгруппой N1c1 (мутация М178), широко распространившейся в лесной зоне Восточной Европы, вероятно, вместе с неолитической культурой ямочно-гребенчатой керамики. Ее сверхвысокая доля у современных финнов (от 60 до 77 %) объясняется, судя по низкому разнообразию сопутствующих полиморфных маркеров, сильным генетическим дрейфом (значительная часть финнов является потомками единственного мужчины, жившего несколько тысяч лет назад и принадлежавшего к этой гаплогруппе). Но у других финноязычных народов эта гаплогруппа тоже очень распространена: у карелов и вепсов — 35–40 %, удмуртов — 56, коми — 50. Почти столь же высока ее доля среди эстонцев, латышей и литовцев — на уровне 30–40 %. Очевидно, что местный компонент «лесного неолита» в их составе сопоставим с пришлым, привнесенным культурами шнуровой керамики.

На севере Восточной Европы присутствует еще одна любопытная гаплогруппа — N1b (мутация Р43), характерная для южной и западной Сибири. У нганасан она составляет более 90 % (здесь тоже несомненна роль генетического дрейфа), у ненцев — 50–56, у хантов — 38, у хакасов, тувинцев и народов Алтая — порядка 25–35. Тем интереснее ее присутствие на уровне 15–25 % у коми и удмуртов, около 10 — у марийцев и чувашей и в очень небольшой пропорции (менее 1 %) — у финнов. Очевидно, распространение этой гаплогруппы в Европе связано с миграцией носителей прафинских языков, фиксируемой в позднем бронзовом веке памятниками турбинско-сейминского типа, а затем — ананьинской и родственными культурами (позднекаргопольской, лукконсаари).

Сопоставляя долю «южных» (I2а) и «северных» (N1с и N1b) гаплогрупп в разных популяциях славян, можно оценить удельный вес субстратного населения в их составе. Сразу бросается в глаза его высокая доля у северных русских: доля гаплогруппы N1с у них превышает 35 %, а доля N1b колеблется от 3 до 16 %. В большинстве выборок из центральной России доля N1c варьирует на уровне 10–15 %, a N1b — 0–1 %. Соответственно, доля I2а у северных русских составляет от 5 до 10 %, у центральных — около 10 %.

Как и следовало ожидать, у непосредственных потомков пражской культуры — поляков, чехов, словаков и украинцев — наблюдается противоположная картина: гаплогруппа N1c фиксируется на уровне 2–6 % (при отсутствии N1b), а гаплогруппа I2а — от нескольких процентов у чехов до 10 у поляков и до 15–20 у украинцев (к сожалению, во многих исследованиях мутация Р372, позволяющая отличить I2а от других ветвей предковой гаплогруппы I, не определялась).

Учитывая, что на западе славянского ареала исходная концентрация характерных для него гаплогрупп оказалась разбавленной смешением с германцами, можно предполагать, что накануне своего массового расселения славяне состояли из примерно 5–6 % носителей N1c и не менее 20 % — I2а, а доля R1a1 составляла около половины.

Что касается прабалтов и потомков культур штрихованной керамики и днепро-двинской, то у них южная гаплогруппа I2а вряд ли была представлена вообще (ее следы у летувисов и латышей могут объясняться поздней славянской примесью), а соотношение N1c и R1a1 могло быть примерно таким же, как у современных балтов, эстонцев и поволжских финнов — от 30 до 40 % каждой.

У современных беларусов концентрация I2а изменяется от 27 % в Пинском Полесье (что также может быть следствием генетического дрейфа) и 22 в Гомельском Полесье до 3–7 на северо-востоке, а концентрация N1c — от 6–9 % на юге до 12 на северо-западе и почти 15 — на севере. На севере же зафиксированы и единичные случаи гаплогруппы N1b. Если суммировать данные по всем беларуским выборкам, то N1b составляет 0,4 %, N1c — около 9, I2а — 16 или чуть более. По мере увеличения объема исследованных выборок эти цифры могут уточняться, но общая картина вряд ли претерпит существенные изменения.

Очевидно, что генофонд беларуского этноса в целом очень близок к исходному генофонду ранних славян — настолько, что говорить о беларусах как об «ославяненных балтах» нет никаких оснований. :no:

Вместе с тем роль ассимилированного субстрата отчетливо ощущается на северо-западе и на севере Беларуси (в Гродненской и Витебской областях), где его доля сопоставима с долей субстрата в большинстве великорусских популяций (за исключением севера России, где такого субстрата гораздо больше).

При этом повышенная доля N1с на Гродненщине может объясняться смешением с летувисами уже в эпоху ВКЛ. Но субстрат на севере Беларуси несомненно был ассимилирован в пору ее славянизации и отражает смешанный характер кривичей и полочан.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Государство восточных славян

Новое сообщение ZHAN » 27 авг 2018, 22:19

Данные лингвистики, археологии и геногеографии единодушно свидетельствуют, что славянский этнос на ранней стадии своего существования был весьма однородным. Четкое осознание этого изначального единства отражено и в «Повести временных лет». Распад славянства на три ветви (западных, южных и восточных славян) произошел позже, когда они оказались в сферах разных цивилизаций. При этом взаимодействие преимущественно с западной, католической цивилизацией обусловило эволюцию западных славян, а нахождение в орбите православной византийской цивилизации — южных славян. Что касается восточных, то им удалось создать собственную самобытную цивилизацию, известную как Киевская Русь (в источниках того времени она обычно именуется просто Русью).
Изображение

Тенденция к созданию собственных государств наметилась в славянской общности примерно в 830-е годы. Ярким примером является Великая Моравия, возникшая в зоне пересечения влияний Византии и королевства франков. Именно там впервые был введен в культурный обиход церковнославянский язык, сконструированный Кириллом и Мефодием, а политическое влияние в пору расцвета, при князьях Ростиславе и Святополке, распространялось далеко за ее пределы. Но это государство существовало лишь несколько десятилетий.

В Восточной Европе решающим толчком к зарождению государства стало сложение к началу IX века сети трансконтинентальных торговых связей, простиравшихся от Скандинавии до Хазарии и далее до Арабского халифата. В обмен за меха, мед и рабов в лесную зону начало поступать большое количество арабских и, в меньшей степени, византийских серебряных монет, концентрировавшихся в руках местной торгово-политической элиты. Во главе ее оказались выходцы из Скандинавии, которые в это же время осуществляли разбойничьи рейды по всей Европе. В государстве франков их называли норманнами, а среди славян и в Византии — варягами.

Согласно одной из распространенных версий (предложенной еще немецкими лингвистами XIX века и поддержанной в свое время А. А. Шахматовым, именно с ними связано происхождение названия «Русь». Оно могло быть заимствованием финского слова «ruotsi» (гребцы), которым жители восточной Прибалтики называли шведские торгово-разбойничьи дружины. В любом случае наиболее правдоподобно, что первоначально это слово обозначало не территорию, а высший социальный слой, контролировавший внешнюю торговлю, и лишь затем оно перешло на основанное им государство.

Русь впервые появляется в письменных источниках в 839 году, когда группа варягов-шведов назвалась при дворе германского императора «россами», послами некоего загадочного владыки, именуемого каганом, либо, при другой интерпретации, носящего скандинавское имя Хакан или Хокон (gentem suam, Rhos vocari dicebant: quos rex illorum Chacanus vocabulo). Вскоре византийские и арабские источники начинают сообщать о морских набегах «россов» или «руссов» на южное побережье Черного и Каспийского морей. Анонимный автор рукописи, известной как «Баварский географ», в середине или второй половине IX века упомянул Русь (Ruzzi) в перечне народов Центральной и Восточной Европы сразу после хазар (Caziri). В самом начале X века арабский географ Ибн-Русте четко отличал руссов от славян и утверждал, что их правитель носит титул «хакан-Рус».

Где находился этот первоначальный «каганат руссов», неясно. Предлагалась его связь с районом Ладоги — Новгорода (Рюрикова городища), где в это время археологически фиксируется высокая активность варягов. Это хорошо соответствовало бы включенной в «Повесть временных лет» легенде о призвании варягов, от которых и «прозвася Руская земля», причем в другом месте летописи утверждается, что она начала называться так со времен византийского императора Михаила Исавра, т. е. около 842 года. Но север Европы явно не был известен автору «Баварского географа», и потому он вряд ли мог упомянуть Русь, если бы она находилась там.

Титул «каган» указывает скорее на земли, соприкасавшиеся с Хазарским каганатом, например — на район Киева, который был в ту пору вторым центром политической консолидации. К тому же «Повесть временных лет» связывает с правившими там варягами Аскольдом и Диром поход руссов на Константинополь, по византийским источникам датируемый 860 годом. Но как раз в Киеве отчетливые следы варяжской активности в IX веке не фиксируются. Поэтому не исключено, что с варягами связано формирование преимущественно северного (новгородского) политического центра, тогда как южный (киевский), где возникло само название «Русь», зародился независимо от них и был изначально связан с хазарами.

В этой связи уместно вспомнить приведенное в «Повести» предание о том, что до образования Руси земли славян разделялись на зоны варяжской и хазарской дани, а также зафиксированную в арабском источнике XII века легенду, согласно которой родоначальники руссов и хазар были «от одной матери и отца», а впоследствии
«Рус … написал письмо Хазару и попросил у того часть его страны, чтобы там обосноваться».
В состав северного очага государствообразования, если верить легенде о призвании Рюрика, входили земли кривичей и северная часть Беларуси, при этом одному из своих сподвижников он выделил во владение город Полоцк. В то же время юго-восток Беларуси, населенный радимичами, входил в зону хазарской дани. Любопытно, что территория дреговичей в связи с этими сюжетами не упоминается вовсе. Впрочем, об ее вовлеченности в те же процессы свидетельствует клад арабских дирхемов раннего периода обращения (786–833 гг.), найденный в свое время на территории Минской губернии.

Завершение образования Русского государства «Повесть временных лет» связывает с деятельностью варяжского правителя Олега (славянизированная форма скандинавского Хельги), объединившего оба политических центра под одной властью и положившего конец выплате дани хазарам. Произошло это где-то в последней трети IX века (точные даты, приводимые летописцем, не стоит принимать всерьез). Под его властью оказалась и вся территория Беларуси. О подчинении Олегом радимичей летопись сообщает под 885 годом, а ополчение кривичей участвовало в его походе на Константинополь в 907 году. При этом Полоцк упоминается среди городов, от имени которых Олег заключил союз с Византией. Это, кстати, первое упоминание населенного пункта на территории Беларуси в официальной дипломатии.

На протяжении X века в политическом устройстве Руси преобладали центростремительные тенденции. Поначалу слабо связанные друг с другом регионы все сильнее ощущали воздействие единого центра, окончательно переместившегося в Киев. Очень важно, что в процессе этой централизации на всю Русь распространилась власть одной княжеской династии, возводившей себя к полулегендарному Рюрику. В дальнейшем ее представители пользовались исключительным правом на политическую власть в любой части этого государства, а осознание себя подданными данной династии определяло самосознание ее жителей. Способствовала тому и ее быстрая славянизация: уже внук Рюрика носил славянское имя Святослав.

Такой династический характер формирования идентичности достаточно типичен для средневековья: аналогичным образом самосознание поляков и чехов дифференцировалось из общей этнической основы, разделенной на владения Пястов и Пржемысловичей, а венгерский и болгарский этносы, наоборот, консолидировались из разных компонентов под властью потомков соответственно Арпада и Крума.

В общую тенденцию укладывается и ликвидация самостоятельного правления в Полоцке, отраженная в летописном сюжете о Рогволоде и Рогнеде (эти имена, согласно мнению большинства лингвистов, являются славянизированными формами скандинавских имен Рогнвальд и Рогнхильда, что соответствует утверждению летописи о варяжском происхождении Рогволода). Подчинение Полоцка непосредственной власти Владимира, ставшего вскоре верховным правителем Руси, сыграло решающую роль в осознании полочанами своей принадлежности к общерусской общности. Тот факт, что Владимир впоследствии передал Полоцк в удел своему сыну Изяславу, лишь закреплял эту династическую связь.

Вместе с Рогволодом упомянут и другой варяжский правитель — Тур, основавший город Туров в земле дреговичей. Его дальнейшая судьба неизвестна, но при последующих упоминаниях Туров выступает уже в качестве непосредственного владения киевских князей. Притом связь Турова с Киевом оказалась гораздо более прочной — там, в отличие от Полоцка, далеко не сразу закрепилась отдельная ветвь княжеского рода.

Кульминацией процесса образования государства стало принятие в 988 году христианства. Достигнув определенной стадии развития, государство нуждалось в идеологии и местном производстве культурных ценностей, организовать которое можно было только с помощью более цивилизованного партнера. Для дальнейшего развития важнейшие последствия имел тот факт, что таким партнером стала не католическая Священная Римская империя, почти одновременно способствовавшая христианизации Польши (в 966 г.) и Венгрии (в 985 г.), а православная Византия.

Хотя обе ветви христианства еще долго оставались канонически едиными, реальные отличия между ними (не столько в теологии, сколько в обрядовой традиции) существовали всегда и хорошо ощущались современниками. По мнению многих историков, сам раскол церкви произошел на основе обоюдного желания конституционно обозначить существующие различия. Если западная ветвь христианства имела некоторые черты агрессивного прозелитизма (еще Карл Великий насаждал веру среди саксов огнем и мечом), то Византии это было совершенно не свойственно. Ее политика заключалась скорее в терпеливом ожидании того, когда варвары созреют для принятия слова Христова. Характерно, что Владимир, судя по летописной легенде, вынужден был проявить настойчивость и предпринять демонстративный поход на крымские владения Византии. Только после этого греки отказались от осторожного выжидания и вынужденно признали, что Русь созрела для приобщения к христианской цивилизации.

Но крещение Руси не означало, что она, подобно Болгарии и Сербии, непосредственно вошла в цивилизационную периферию Византии. Последняя несомненно выступала в роли основного культурного донора. Оттуда были заимствованы черты, оказывающие наибольшее воздействие на массовое сознание: культовое зодчество, традиция иконописи, литургия. Церковная организация представляла собой часть Константинопольской патриархии, с 1039 года она имела статус митрополии. Однако язык богослужения был заимствован не из самой Византии, а из ее южнославянской периферии. Основные труды греческих теологов читали на Руси в церковнославянских переводах, сделанных, как правило, в Болгарии. Оттуда же проникли тексты, отражающие идеологию дуалистической ереси — богомильства. Имея определенные параллели со славянским язычеством, богомильские идеи придали своеобразный облик русскому православию, особенно его простонародной интерпретации.

Официальное православие тоже очень рано приобрело своеобразие. В середине XI века киевский князь Ярослав Мудрый добился канонизации своих братьев Бориса и Глеба, убитых в усобице 1015 года. Их культ быстро превратился в национальный (по крайней мере, на уровне элиты). Эта пара святых приобрела полуязыческую роль «заступников» Русской земли перед Богом — черта, имеющая многочисленные параллели в народном раннесредневековом католицизме, но нехарактерная для византийской ортодоксии.

Во внешней политике Русь была совершенно самостоятельна, что нашло яркое проявление в династических связях. Их преобладающий вектор имел скорее западное, чем южное направление.

С 1015 года до середины XII века, когда браки стали заключаться преимущественно внутри размножившегося рода Рюриковичей, 22 раза они выдавали своих дочерей за представителей других династий или брали оттуда невест. В том числе по 3 раза брачный партнер представлял Византию и Швецию, 4 раза — Польшу, по 2 раза — Венгрию и Норвегию, по 1 — Францию и Англию.

Еще 6 раз брачный союз заключался с семьей одного из вассалов императора Священной Римской империи, причем в одном из этих случаев киевская невеста затем вторым браком вышла за императора Генриха IV.

Для сравнения, брачные связи польской династии Пястов исчерпывались кругом ближайших соседей: помимо Рюриковичей, было несколько браков с членами королевских династий Дании, Швеции и Венгрии, а также один брак с дочерью германского императора и около десятка — с его вассалами, при полном отсутствии брачных связей с Англией, Францией, Византией.

Правовую систему Русь тоже выстраивала автономно, гораздо сильнее опираясь на местные традиции. Местным был язык юриспруденции и государственного аппарата, именовавшийся «руским языком». Греческий имел хождение в сфере богословия, но в небольшой степени. Эквивалентами западной латыни в богослужении и литературе стали литературный язык и письменность, разработанные византийскими миссионерами Кириллом и Мефодием в 863 году на южнославянской основе. Обычно этот язык, в отличие от «руского», именовали «словеньским» (в современной традиции — церковнославянским), хотя на той стадии они были весьма близки между собой и, видимо, взаимно понимаемы. «Словеньскый языкъ и рускый одно есть», — утверждал автор «Повести временных лет».

Политическая централизация и принятие христианства привели к тому, что термин «Русь» еще раз изменил свое значение, приобретая не только политико-географический, но и этнический смысл. Слово «русский» стало общим самоназванием восточных славян, а особенности их веры по сравнению с западным и византийским христианством нашли отражение в том, что ее стали называть «русской верой». Эти тенденции сохранялись потом на протяжении многих столетий.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Место беларуских земель в составе Руси

Новое сообщение ZHAN » 29 авг 2018, 11:18

Русское государство охватило огромную, но большей частью слабозаселенную даже по меркам того времени территорию. К концу X века площадь Руси составила 2 млн кв. км, а население вряд ли достигло хотя бы 4 млн человек, причем большая его часть концентрировалась на юге, в плодородной лесостепной полосе. При тогдашнем уровне средств коммуникации такое государство просто не могло быть слишком централизованным — чересчур долго шел любой управляющий сигнал от центра к окраинам.
Изображение

Выход был найден в иерархической структуре, при которой Русь быстро распалась на ряд полусамостоятельных областей, связанных с центром немногочисленными, но важными узами: общей религией, литературным языком, сводом законов (известным как «Русская правда»), обязанностью сообща отражать внешнюю агрессию и признавать киевского князя верховной инстанцией при разрешении конфликтов.

Специфический характер процессу децентрализации придало генеалогическое разрастание правящей династии. Каждая ветвь рода Рюриковичей стремилась закрепить за собой часть общего наследия, чтобы передавать только собственным потомкам.

Первой такой ветвью стали потомки Изяслава Владимировича, унаследовавшие власть над Полоцким княжеством. То обстоятельство, что Изяслав умер в 1001 году раньше своего отца, лишало их права претендовать на верховную власть, зато они могли отстаивать свое исключительное право на его прижизненный удел. В этих условиях очень полезным оказался тот факт, что Изяслав был одновременно и сыном Рогнеды, следовательно — наследником прежней династии по женской линии. Его потомки сознательно подчеркивали этот факт, именуя себя «Рогволожими внуками». С точки зрения сегодняшнего дня можно утверждать, что впервые возникла политическая власть, связанная исключительно с беларуской территорией (хотя она охватывала только часть ее и никем в то время, конечно, не воспринималась как «беларуская»).

Окончательно принцип раздела Руси был закреплен на Любечском съезде князей 1097 года в формулировке «кождо да держит отчину свою». Процесс дробления вотчин время от времени нарушался угасанием той или иной ветви, за выморочное наследство которой сразу начиналась борьба между другими князьями. Старейшинство киевского князя постепенно свелось к тому, что он утверждал результаты такой борьбы. Показателем самостоятельности княжеских вотчин стало то, что примерно с 1120-х годов относительно некоторых из них летописи употребляют вместо термина «волость» термин «земля», который применялся в то время только для политически суверенных образований. Приблизительно с 1170-х годов на киевский престол часто возводились ставленники сильных князей, остававшихся в своих вотчинах.

Тем не менее, все представители династии Рюриковичей сохраняли представление о своем общем происхождении и тем способствовали сохранению общерусского самосознания своих подданных. Эту же коллективную идентичность укрепляли единая система подготовки интеллектуальной элиты, общие традиции летописания и духовное единство древнерусской литературы (примером может послужить фрагментарно дошедшее до нас «Слово о погибели Русской земли», написанное вскоре после монгольского нашествия). С другой стороны, разница политических и экономических интересов неуклонно размывала ее. Поэтому к XIII веку Русь представляла собой не единое государство, а общее цивилизационное пространство, в котором сложился ряд практически самостоятельных государств.

Территория Беларуси оказалась разделенной между несколькими такими образованиями.

Обособившаяся первой Полоцкая земля охватила около половины современной Беларуси. Ее история на протяжении всего XI и начала XII века отмечена борьбой за самостоятельность против киевских князей. По мере дальнейшего дробления рода Изяславичей к традиционному противостоянию с Киевом добавилась борьба их минской и друцкой ветвей за контроль над Полоцком. В XII веке обособилось и Витебское княжество, которое попеременно находилось под контролем полоцких и смоленских князей, но к концу столетия, похоже, закрепилось в руках последних. Крайний восток Беларуси, с городом Мстиславлем, находился в составе Смоленской земли с момента ее формирования.

Вся южная часть Беларуси была в то время гораздо теснее связана с Киевом, Черниговом и Волынью, чем с Полоцком. Гомель и Речица в XII–XIII веках входили в Черниговское княжество, Мозырь — в Киевское, Берестье — во Владимиро-Волынское. Гродненское княжество было выделено в первой четверти XII века из земель, контролируемых Киевом, для лишившегося вотчины второстепенного князя Всеволода Давыдовича и затем осталось в распоряжении его сыновей. Попытка такого же обособления Клецкого удела для Вячеслава Ярославича оказалась кратковременным эпизодом, и в 1140-е годы Клецк и Слуцк перешли под контроль черниговских князей. Лишь в середине XII века произошло окончательное обособление от Киева Туровского княжества, где закрепилась династическая линия князя-изгоя Юрия Ярославича.

При таком политическом раскладе не было никаких предпосылок для консолидации на всей территории Беларуси единого этноса, отличного от других частей Руси. Насколько можно судить об этнографических различиях среди восточных славян, они тоже скорее разделяли, чем объединяли эту территорию. Область расселения дреговичей по-прежнему оставалась частью диалектной зоны, простиравшейся далее на юг, в бывший ареал луки-райковецкой культуры. Ее следы сохранились вплоть до XX века. Они неплохо объясняют наличие в полесских говорах безударного «о» или твердых согласных в словах типа «ідэ», «ходы», «ішлы», объединяющее их с территорией Украины.

В свою очередь, вятичское «аканье» и сегодня сближает московские говоры с беларускими, а зафиксированное в источниках смешение «ц» и «ч» («полоцане», «немечь») объединяет потомков кривичей на Витебщине и Псковщине. По археологическим данным отмечается совпадение древнего ареала кривичей и новгородских словен с характерным погребальным обрядом «курганно-жальничного типа», сложившимся в XII–XV веках. Следы его отчетливо прослеживаются на данной территории вплоть до XX века в виде надмогильных камней и каменных крестов.

Самосознанию местного населения были присущи несколько уровней. Жители каждой политически суверенной земли противопоставляли себя соседям, с которыми нередко приходилось враждовать или же конкурировать на торговом поприще. Сохранялась и память о древнем племенном членении. Так, район вокруг Клецка и Слуцка, переданный черниговским князьям, в Ипатьевской летописи под 1149 годом именуется «вси Дрегвиче», а полоцкие Изяславичи в той же летописи упомянуты под 1140 годом как «Кривитьстеи князе». Но вместе с тем вполне понималось, что эти различия второстепенны по сравнению с общерусским единством, позволяющим противопоставлять себя окружающим народам. Князья сознавали, что, несмотря на все их внутренние распри, никому из них
«отчины в Угрех нетуть, ни в Ляхох, токмо в Рускои земли».
Для жителей будущей Беларуси такое представление было характерно в полной мере. Так, в житии Кирилла Туровского говорится, что он
«рожден и воспитан града та Турова в Руской стране».
В 1264 году, когда в Полоцке уже правил литовский князь Гердень, составители торговой грамоты с Ригой сочли нужным подчеркнуть,
«што Руськая земля словет Полочькая».
Осознавали это и иноземцы. В «Великопольской хронике» при перечислении пограничных русских земель фигурирует и Берестейская, а само Берестье называется «городом на Руси». Хронист Ливонского ордена Генрих Латвийский, повествуя о борьбе за контроль над Прибалтикой в первой трети XIII века, вовлеченных в нее жителей Новгородской и Полоцкой земель одинаково именует русскими («Rutheni, Ruteni»).

Все это говорит о том, что в период Киевской Руси предки беларусов еще не вычленились из восточнославянского этнического массива. Появление признаков, которые объединяют всех беларусов в одно целое и отделяют их от русских и украинцев, датируется более поздним временем.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49518
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пред.След.

Вернуться в Беларусь

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2