Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

История Беларуси запрещенная в БССР

Отражение национальных и социальных исканий

Новое сообщение ZHAN » 12 окт 2018, 13:20

Мы не пишем историю белорусской литературы, поэтому мы дали только беглые указания, характеризующие общее направление периода ее возрождения. Да в данный момент история белорусской литературы и не нуждается в помощи неспециалиста. Имеется очень дельный обзор истории белорусской литературы Максима Горецкого; из более ранних очерков необходимо напомнить об изданном в Вильне в 1918 г. обзоре произведений наших поэтов («Наши песняры») Антоном Новиной. Покойный М. Богданович в «Украинской жизни» поместил статью под заглавием «Белорусское возрождение», представляющую собой небольшой, но хорошо написанный очерк дореволюционной литературы. Имеются отдельные очерки Е. И. Хлебцевича, Фарботки, Л. И. Леущенки, много интересных сведений о белорусской литературе находится в книге Василевского «Литва и Белоруссия», вышедшей на польском языке. 3-й том «Белорусов» академика Е. Ф. Карского дает детальный библиографический обзор нашей новейшей литературы. Если критические замечания Карского не в достаточной мере охватывают существенные черты литературных направлений, то новейшие статьи по отдельным вопросам, принадлежащие таким знатокам нашей литературы, как З. Жилунович, М. Бойков, В. Игнатовский, Пиотухович, М. Горецкий дают более отчетливую картину литературных направлений этой эпохи.
Изображение

Новейшая белорусская литература имела, как мы знаем, своих предшественников. Она покоится и на предшествующем изучении родины и генетически связана с поэзией предшествующих десятилетий — Барщевского, Янки Лучины и других. Но есть большая разница в направлении предшествующей эпохи возрождения. Различие тут имеется и количественное, и качественное.

Девятисотые годы дали такой прилив к нашей литературе богатых дарований, они дали такую тягу к литературному творчеству, какую редко мы встречаем у других народов и какую может вызвать только эпоха народного пробуждения, эпоха подъема национального чувства.

Это замечательнейший период в нашей истории, период мощного подъема, период великой любви к родине, период страданий о ее настоящем и призыва к светлому будущему.

Д. Ф. Жилунович в своем очерке белорусской литературы справедливо указывает на то, что белорусское национальное возрождение получило особенно сильный размах с 1905 г.:
«Той размах, тая шыр [якія раптам] ахапiлi беларускi народ хвалямi самапазнаньня… Адначасова заварушылiся i гарады, i мястэчкi, і сёлы. Беларусь пакрылася нацыянальнымi, палiтычнымi і сацыялiстычнымi гурткамі [колкамі] i грамадамi. Студэнты, вучнi, iнтэлiгенцыя i, асобна цiкава, работнiкi i сяляне, — усе дазналi патрэбу часу i няйначнасць паражэньня выпухнутых iм задач: „Аслабаняй себя з усiх бакоў i назвамi рвi ланцугi усякага прыгону!“, — гучэў бадзеры воклiч i спыняўся ў гушчы грамадскага жыцця беларускага народу.

Рабiлася дзiва з дзiў, тым болей, што беларускi нацыянальны рух глыбяй усяго якраз запаў у слаi працоўнага народу, — сялян i работнiкаў,— i толькi вярхова датыркнуўся да iнтэлiгенцыi i буржуазii. Выяўлялася, што першы прыклад робiць гiсторыя, калi знiзу чуецца голас, смела празываючы рэчы сваiмi. Прачынаўся сапраўды беларускi народ, выяўляючы сабраныя вякамi скарбы свае захаваннасцi…».
Этот высокий подъем национального возрождения проявился, прежде всего, в литературе и особенно в прекрасной поэзии.

Эта поэзия оказалась разнообразной по своему содержанию. Совершенно несправедливо, как это уже выяснено критикой, белорусской литературе отказывали в широте общечеловеческих ее мотивов. Не только профессор Погодин, который изучал эту литературу в эпоху ее зарождения (статья 1911 г.), но даже, к сожалению, и академик Карский склонялись видеть в ней только местную литературу, лишенную общелитературных тем и мотивов. Конечно, такой взгляд несправедлив. Наша литература данной эпохи вышла из младенческого периода, свойственного и другим возрождающимся народностям. Этот период оставлен белорусской литературой позади, он кончается девятисотыми годами. Мы говорим о периоде, когда местная литература дает только местные образы, близкие к народному творчеству, когда она имеет целью дать поученье крестьянину, а своему брату-интеллигенту рассказать смешной анекдотец из народного быта. Такой период интеллигентской литературы миновал. Наступил период творчества самого народа, для народа, когда писатель проникается мотивами общечеловеческими, когда он возводит и темы национального колорита в великие общечеловеческие идеи, ибо и национальная идея есть идея общечеловеческая.

Этими чертами наша литература эпохи возрождения качественно отличается от предшествующей эпохи.

Предоставляя историкам литературы разбираться в ней с точки зрения литературной критики, мы подойдем к мотивам нашей поэзии с точки зрения историка. Поэзия и литература отражают в себе настроение эпохи. В них не только ценна внешняя красота творчества, но и тот общественный и национальный дух, которым пропитаны эти образы. В этом отношении наша литература представляет собою богатейший источник для историка. Темы ее разнообразны, настроение рельефно отражает чувства и настроения народной массы. Это — литература из недр народной души, она говорит о народе и для народа.

С этой точки зрения мы и подойдем к затронутому вопросу, предупреждая, что нас интересует выяснить отражение в литературе общественных настроений в дореволюционную эпоху, о которой все время речь идет.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Общественное настроение литературы

Новое сообщение ZHAN » 15 окт 2018, 09:58

Приступая к обзору тех тем, которые выдвигала наша поэзия, мы уже подготовлены к тому, что великая национальная проблема развивается ею во всей широте. Поэты — дети народа, народа отсталого, народа, политическая история которого сложилась для него весьма неблагоприятно. Это сыны страны, не блещущей внешними эффектами, унылой и безотрадной для того, кто ее не знает, способной очаровывать того, кто с ней сроднился. И народ этой страны бедный, не получивший всего того, что дает другим народам их судьба.

Неудивительно поэтому, что любовь к родине является одним из излюбленных мотивов нашей поэзии. Все детали родной картины дороги поэтам:

О край родны, край прыгожы.
Мiлы кут маiх дзядоў!
Што мiлей есць у свеце Божым
Гэтых светлых берагоу,
Дзе бруяцца срэбрам рэчкi,
Дзе лясе — барэ гудуць,
Дзе мядамi пахнуць грэчкi,
Нiвы гутаркi вядуць?!..
Гэй, адвечные курганы,
Сведкi прошласцi глухой!..
Кiм вы тут панасыпаны?
Чыей волею, рукой
Вы раскiданы па полi,
Даўных спраў вартаўнiкi …
Край мой родны! Дзе ў свецi
Край другі такi знайсцi.
Дзе б магла так, поруч с смеццем,
Гожасць пышная ўзрасцi…

(Я. Колас).

Или в другом месте тот же поэт воспевает деталь привольную картину весенних полей:

Люблю я прыволле
Шырокiх палёў,
Зяленае мора
Ржаных каласоў.

(Я. Колас).

Это, прежде всего, физическая любовь к родине, любовь страстная, такая, которую возбуждают самые несчастья родины, ее недоля или неприхотливая внешность природы.

Люблю наш край, старонку гэту,
Дзе я радзiлася, расла,
Дзе першы раз пазнала шчасце,
Слязу нядолi пралiла.
Люблю народ наш беларускi,
Iх хаты у зелянi садоў,
Залочаные збожжам нiвы,
Шум нашых гаяў і лясоў…
І песню родную люблю я,
Што дзеўкi ў полi запяюць,
А тоны голасна над нiвай
Пералiваюцца— плывуць.
Усе ў краю тым сэрцу мiла,
Бо я люблю край родны мой,
Дзе з шчасцем першым я спазналась
І з гора першаю слязой.

(К. Буйло).

Нашей поэзии мил этот край, когда поэт живет среди своего народа. Но если случайно поэт отрывается от родины, то эта любовь просыпается в нем с еще большею отчетливостью, оживает. Родина встает перед сердцем и глазами белоруса:

Ой, мiлыя, мiлыя, снегам пакрыты
Загоны, лясочкi, дарожкi мае!
Эх, як вы у сэрцы маiм не забыты,
Як часта образ ваш у думцы ўстае!.
А вы, бледны твары, панураны ў працы,
И ты, друг мой смутак з іх слёзных вачэй,
Прымiце сягоння прывет мой гарачы,
Каб жыць нам было ў гэтым годзе лягчэй!…

Тетка — «З чужыны»).

Тот же автор в другом своем стихотворении еще раз касается той же темы. Она припоминает все детали родной стороны, эти детали воскресают в ее представлении. Поэт чужой на чужбине.

Маркотна мне. Чужы я людзям.
Цесна душы. Цесна грудзям.
Бягу думкай у край далёкi,
У лес цёмны, у бор высокi,
У сваю вёску, у сваю нiўку.
Бачу выган, бачу сiўку.
Вунь кароўкi, бягуць з поля…
Ой да хаткi! Кiнь мне, доля,
Хоць расiнку з нашай вёскi,
Хоць былiнку, хоць дзве крошкi,
Ад палудня майго брата,
Ой, як люба родна хата!
Ой, як мiлы родны край!
Паляцеў бы як у рай.
Раднюсенька мне сярмяжка,
Шнурок, лапцi, каптан, дзяжка.
Усё там мiла, бо мне родна…

(Тетка).

Не красоты природы захватывают ум и сердце поэта, не внешность родного края. В этой любви к краю чувствуется тесная, идейная связь поэта с родиной и ее народом, несмотря на то, что природа и жизнь живущего среди нее белоруса представляются невеселыми, страдальческими.

Якуб Колас дает высокопоэтическое описание родного края. Картина грустная, но в то же время проникаешься той теплой любовью, которую автор питает к родине:

Край наш бедны, край наш родны!
Гразь, балота ды пясок…
Чуць дзе троху луг прыгодны…
Хвойнiк, мох ды верасок.


Туманы застилают эту бедную сторонку, забытую богом. Поля плохо родят. Народ живет бедно, он ходит в грязи, а работа так тяжела, что обливается потом. Тоскливо в этой стране, даже песня отражает эту тоску и поэт заканчивает:

Край наш родны! Бедны, голы,
Ты глядзiшь, як сiрата,
Нудны ты, як наша доля,
Як ты, наша цямната!


Или в другом месте, описании бедной нивы поэт, оканчивает такими словами:

Поле ўбогае, поле пясчанае!
Кепска ты плацiшь за працу людзям.
Потам ты змыта, слязьмi аблiванае,
Дзiкае зелле прыносiшь ты нам!


То же описание горемычной доли белоруса нередко встречается и у других поэтов, напр., у Янки Лучины и других. Но в этих описаниях столько любви к родине, столько теплого участия к тяжелому труду и горю мужика, что этими чертами наша поэзия, как кажется, превосходит все то, что дали другие славянские племена. Страданья крестьянина находят отклик в душе крестьянина-поэта. И поэт любит свою серую земельку с ее убогим климатом, как и крестьянин любит свою ниву, покрытую его потом. Трудно удержаться, чтобы не привести, напр., этого стихотворения Якуба Коласа:

Мужычая нiва
На мужычым полi
Цягнецца полоска
Зелле яе глушыць,
[Абвіла бярозка]
Ветрам паламала,
Дожджыкам прыбiла,
Навальнiца з градам
Каласы скруцiла
Ой, ты, нiва наша!
Цi ж ты не арана?
Цi ж мужычым потам
Ты не палiвана?
Цi то кепска сонца
Свецiць над табою,
Што зрасла ты густа
Дзiкаю травою.
Заплылi вадою
Усе тваi разоры,
Пакапалi мышы
На загонах норы…
На мужычай нiве
Каласы пустыя…
Цi ня шкодны полю
Слезы вы людскiя?!


И у Янки Купалы мы встречаем полную грусти картину нашей родины:

Невясёлая старонка
Наша Беларусь:
Людзi — Янка ды Сымонка,
Птушкi — дрозд ды гусь.
Поле — горы ды каменне.
Потам злiта ўсё;
Сенажаць — адно карэнне,
Сiвец ды куп'ё.
Родзе шнур нясамавiта
Сколькi б працы ўнес, —
Ячмень з сажай, з званцам жыта,
З свiрэпкай авёс…


В бедных селах нет садов, только где-нибудь березки; люд бедный, в беде, народ темен, оборван, безграмотен. И все-таки автор любит свою невеселую родину.

Культурный человек привык к самым разнообразным мотивам поэзии, одушевлявшим поэтов. Мотивы любви, мотивы всякого рода страданий, высокие гражданские мотивы, все это обычные темы мировой поэзии. Свет солнца украшает природу и служит неиссякаемым источником поэтического вдохновения и т. п.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Общественное настроение литературы эпохи

Новое сообщение ZHAN » 16 окт 2018, 13:48

Неудивительно, если роскошные картины природы, мягкие или скалистые горы, безбрежное море, красота зреющей нивы и т. п. вдохновляют поэта и он передает читателю то чувство красоты, которое его охватывает. Но вот перед нами сонет Янки Купалы. В нем описано то, чем так богата природа Белоруссии — сонные лужи, болота, покрывающая его плесень и ржавая вода. Но в этом клочке природы есть своеобразная красота. И поэт нашел эту картину и каждый белорус понимает и знает, что здесь есть нечто прекрасное.

Природа, конечно, является лишь фоном, которым окружен белорусский народ.

Природа Белоруссии бедная и неприветливая, труд белоруса (а наши поэты знают только трудящегося белоруса) — упорный и тяжелый. Однако белорус любит свою родину. В стихотворении «Моя хата» Богушевич описывает бедную хату среди песков, камней на краю села, полуразрушенную. Жизнь в ней трудная, труд и отсутствие хлеба. Но все-же эта хата весьма дорога поэту:

Да мне даражэйшы вугал гэты гнiлы,
Камень пры дарозе, пясок ля магiлы,
Як чужое поле, як дом мураваны! —
Не аддам за сурдут каптан свай падраны.


Родина дорога поэту, между прочим, и потому, что с ее судьбою он соединяет и свою судьбу. Здесь живет народ, терпящий многолетнюю недолю. И край, и его народ, бедность природы края, бедность народа — вот комплекс тех явлений, которые вызывают страданье в душе народа. Вот, напр., отрывок из стихотворений Максима Богдановича:

Краю мой родны! Як выкляты Богам,
Столькi ты зносiш нядолi.
Хмары, балоты… Над збожжам убогiм
Вецер гуляе на волi.
Поруч раскiдалiсь родныя вескi,
Жалем сцiскаюцца грудзi —
Бедныя хаткi, таполi, бярозкi,
Усюды панурыя людзi…


И сердце поэта сжимается от боли перед видом этого народного горя.

Это — край горем повитый, потом облитый, край в слезах. Вот в каких красочных стихах обращается к родному краю А. Гурло:

Краю, мой краю,
Горам павіты,
Усё ў табе, знаю,
Потам абліта.
Поту і слёзаў
Многа бяз ліку,
Як бы марозаў
У доўгую зімку.
Як бы завеяў,
Ветраў шалёных,
Як бы надзеі
У шчасце бяздольных!..


Очень интересны многие частности картин белорусской деревни. Это нередко высоко-поэтическое описание, прекрасное по внешности. В этих стихотворениях прослежены и выявлены дни и труды белоруса.

Невеселая картина белорусской деревни. Хата с хатой стоит рядком. Кругом мох и солома. Мужик в лаптях, беда богатству бьет поклоны, кругом темнота («Вёска» — Янки Купалы).

А вот и другая такая же грустная картина: гора, да камень, узкие полоски — это поле нашей вёски, курные избы — это наши хаты, лапти да сермяги — это люди нашей вёски; корчма, острог, крест, берёзка — это наша доля. Летом труд тяжёлый, зимою — болезнь. Могила возникает за могилой. Бесхлебица.

Вёска, о цiхая вёска мая,
Колькi ты зносiш няшчасцяў,
Колькi бед зносiць сямейка твая,
Колькi дарэмных напасцяў!
Все забрали из села, а что ему дали?
Далi тую долю,
Што ўсе праклiнаюць,
Далi тую волю,
Што ў няволi маюць…

(«Наша вёска»— Я. Купала).

В стихотворении «Мой край» поэт дает картину природы страны, вид унылых деревень:

А люд … Ён сагнуўшыся ходзе
Пад ношкой знямогi-пакуты
І роячы сны а свабодзе,
З дня ў дзень сам сабе куе путы.
Так спiш, так жывеш мiмаходам,
Мой край, як сцяпная магiла,
З сваiм незавiдным народам,
З патухшай i славай, i сiлай.

(Я. Купала).

И вы чувствуете в каждой строчке, как поэт болеет за свой народ, как сжился он с судьбой своего народа, с его горем.

Уже в первом произведении, напечатанном Янкою Купалою, дан грустный облик белорусского мужика. Надо мной все смеются, мною пренебрегают, потому что я мужик, «дурны мужык». Это — безграмотный хлебороб. Он и его семья оборваны и все же он работает как вол. Он беден и хвор. И все же он не забудет никогда, что он человек («Мужык»).

И доля мужика такая же грустная, тяжелая. Кругом бездолье в селе. Пропала сила, тяжело жить: «Кроў, пот, слезы век цякуць», что заработает, а что украдет, в три погибели гнет спину. А там после трудовой жизни, — крест, дерн и крапива на могиле.

Так за сохой, бороной, за серпом и косой изо дня в день, из года в год, льет слезы и пот народ. А там где-то вдали барский дом, но в палац не впустят мужика. Да и на что мужику хлеб, на что богатство, когда у него есть мякина? На что ему сапоги, башмаки, когда есть лыко в лесу? Его жизнь должна быть несложна.

Багаты будзь з нiвы,
Увесь чынш заплацi,
Будзь весел, шчаслiвы,
Ня пi, ня крадзi!
Жый згодна з усiмi
И Бога хвалi,
Не крычы з другiмi:
«Свабоды! Зямлi!».

(«Аб мужыцкай долi» — Ян. Купалы).

Из года в год пашет, засевает, потом и кровью обливает свой загон мужик («Жнiво» — Я. Купалы).

Но придет осень. Не велика награда за свою кровь и пот: в углу хлева сложено сено, на току снопы, умолоту в углу с полкопы, в другом куте немного гречки и овса. И это на прокорм и семьи, и коня, и коровы, и возврат долга в магазин («Прышла восень»).

Поэзия эпохи возрождения описывает жизнь мужика в реальных красках. Она теперь далека от дидактизма или от того, чтобы выбрать из народной жизни ту или иную картинку, смешной и забавный эпизод. Нет, это сам народ устами своих избранников описывает свою жизнь, раскрывает свои раны, свои заветные мысли и мечты. Здесь нет ничего придуманного, нежизненного. И тем не менее в этом реализме звучит чудная и непосредственная поэзия.

Тяжелы перипетии этой жизни. Мы ходим и спотыкаемся, как пьяные, мы с голодом сроднились, мы худы и оборваны. Мы осмеяны, смешаны с грязью, мы обижены богатыми, мы в неволе. Мы сидим среди болот, глаза наши завязаны и уши наши заткнуты. Но как народу ни горько живется, у него есть вера в будущее и эта вера не оставляет ни одного поэта.

Адно мы добра ведаем:
Хоць вечна мы блукаемся,
А усе ж такi, хоць некалi,
А праўды дапытаемся.

(Я. Колас).

Почти такой же грустный мотив общего характера мы встречаем и у Янки Купалы («З песень мужычых» и «Куды ты рвешся»):

Гора нам бедным, гора загнаным,
Мучаць нас чорныя долi,
Стогнем пад царам, стогнем пад панам,
Стогнем мы дома і ў полi.


Темный сермяжный народ не знает суда и права, он трудится со слезами и обливается кровью. Это народ — дитя недоли, темноты и этот исконный лапотник трудится на своих врагов.

В стихотворении «Праступник», полном юмора сквозь слезы, поэт описывает преступления мужика. Довелось мужику в панской пуще насечь сухостойки на хату, попасти скот на лугу, в волость не успел он отдать подати и к обедне однажды не успел, и шапку однажды перед земским не снял, и газеты прочел, и кричал с другими «Свабоды i зямлi».

Тяжелая доля мужика служит одной из излюбленных тем нашей поэзии.

Адна гуторка на свеце:
Абяднеу мужык дачыста,
Аж чуць-чуць дыхне!


Проел и пропил свое хозяйство и возит на спине темноту и беду.
Но, –

Трэба злое ўсе растрэсцi,
Сонных разбудзiць,
Трэба новае ўсё ўзнесцi,
Новы шлях адкрыць.
… Цi што знаюць, цi не знаюць,
Вось, абы з бяды.
Так пяюць, так адпяваюць
На усе лады.
Чуе усё мужык наш гэта,
Чуе кожны дзень,
Ды ўздыхае з лета ў лета,
Ды снуе як цень.
Ой, не грэе, хоць і свецiць,
Месяц над зямлёй…
Ходзяць гутаркі па свеце,
Ходзяць чарадой.

(Янка Купала).

Мужицкая доля знает одну науку: вставать рано, поздно ложиться, трудиться допьяна. Жизнь однообразна. Приходится обивать пороги сытых людей, обивать пороги трутней, по приказанию вить себе петлю. В родной хате, в родном крае мужик — чужак. Его веселье в корчме, а на лихо и в тюрьму попадет. И за все это мученье на земле его ожидает в пекле мука.

Гэткую навуку
Знаем не адну,
Дзедаў дзед праўнуку
Перадаў свайму.

(Янка Купала).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Общественное настроение литературы эпохи (2)

Новое сообщение ZHAN » 17 окт 2018, 11:13

Грустное описание тяжелой доли мужика иногда сменяется отдельными картинами частной жизни. Труд всегда воодушевляет поэта, он ведь сам часть трудящегося народа. Описание трудовых процессов отражает на себе высокое поэтическое вдохновение, но результат труда приводит к грустной действительности.

Вот образ пахаря. Он покрикивает в поле на своего «малого», по песчаной земле направляет он свою сошку, камень бьет по сошникам, конь выбивается из сил. Вид пахаря реален: босые ноги, старая шапка, «зрэбныя порткi», грудь открыта, лицо обливается потом.

Матка-зямелька! Эх недарма ты
Кормiш убогi свой люд!

(Я. Колас).

Мужик не боится труда, но темнота и бедность приводят этот труд к печальным для него результатам:

Я мужык-беларус, —
Пан сахi i касы,
Цёмен сам, белы вус,
Пядзi дзве валасы.
Бацькам голад мне быў,
Гадаваў i кармiў;
Бяда маткай была,
Праца сiлу дала.
Хоць пагарду цярплю, —
Мушу быць глух i нем,
Хоць свет хлебам кармлю,
Сам мякiначку ем …

(Я. Купала).

Нет той работы, нет того труда тяжелого, упорного, которого не выносил бы этот мужик в лохмотьях. Вот красивое описание мужичьей страды, которое мы находим в стихотворении «Мужык» Якуба Коласа.

Я балоты сушу,
Надрываю жывот;
За бясцэнак кашу,
Рыю землю, як крот.
Усе вуглы i куты
Сваiм целам я змёў,
Ссек я лес i кусты
I дарогi правеў;
Ды ня ежджу па iх, —
А хаджу пехатой
У рваных ботах старых,
Часцей босай нагой.
Збудаваў я палац,
Многа фабрык, мастоў,
Сам жа голы, як бац,
Пары дзве лахманоў.


Недаром в стихотворении И. Левковича «Чыжык» «на Белай Русі» слезы, вопли, скорби. Много здесь горя, из хат глядит бедность. Тот же мотив и у другого поэта — Янки Купалы. Безнадежно, грустно описание этого сермяжного народа. Здесь кривда господствует из века в век, здесь все орошено слезами и кровью. И только где-то вдали заблестит заря, воскреснут счастливые дни. Цветы доли и воли взойдут.

Глянь на нашы хаты, вёскi
На шнуры, на край,
На народ зiрнi сярмяжны,
І тады пытай.
Столькi тэй крывi чырвонай,
Столькi слёзных рэк
Разышлося, разлiлося,
Крыўда з веку ў век.
А заплатай, а падзякай
За мiльёны ран —
Усе крыжы i наспы тыя
Ды нямы курган, —
Не сумуй, брат! Блiснуць зоры,
Шчасця ўскрэснуць днi,
Долi, волi, узойдзе кветка
Са слёз i крывi.


В этом стихотворении поэт дает надежду на лучшую долю, но это далеко не всегда. Настроенность Янки Купалы — чаще безнадежная картина убогости, темноты. Трудно отказаться от того, чтобы не привести его стихотворение «К брату», полное такой безнадежной грусти.

Мой ты ўбогi, мой ты цёмны,
Родны мой,
Ты пытаеш, хто такiя
Мы з табой.
Цi мы людзi, цi скацiна,
Запытай
Гэту коску, гэту сошку,
Гэты гай;
Гэта поле, на якiм ты
Млееш, млеў, гэту згнiўшую хацiнку,
Гэты хлеў.
Запытайся сваёй долi,
Сваiх пут,
Цi мы людзi, цi скацiна,
Хто мы тут.


Так и песня Якуба Коласа проста. От нее веет реальным знанием жизни, уверенностью сына несчастного, но долженствующего воскреснуть народа, она так проста, как прост белорусский мужик. Эта песня грустная. Но в ней такая же дивная, непосредственная настроенность, красота тонов и красок. Это — песни жалобы. Его песнь близка и к народу, и к природе родины, он чувствует и красоту природы и красоту угнетенной души человека, но, как все кругом, в этих песнях мало радостно:

Не пытайце, не прасеце
Светлых песен у мяне,
Бо як песню заспяваю,
Жаль усю душу скалыхне.
Я б смяяуся, жартавау бы,
Каб вас чуць развесялiць,
Ды на жыццё як паглянеш,
Сэрца болем зашчымiць.
Нешчаслiва наша доля:
Нам нiчога не дала, —
Не шукайце кветкi ў полi,
Як вясна к вам не прышла!


Наблюдение над недолей народа приводит в трепет поэта. Стон отчаяния вырывается из его груди. И Янка Купала в стихотворении «Цару неба й зямлi» обращается к творцу с тревожным вопросом о том, за что карает он свой несчастный народ. За что он дал «перамаганне» беде и тьме. Царь неба сокрушает горы, скалы и не может сокрушить наших кривд, не может смыть наших ран. Царь неба возвеличил прошлое и будущее бесчисленных народов, а у нас отнял даже прошлое, он сделал нас невольниками за ту веру, которую мы привыкли иметь сотни лет к нему. И творец смотрит на весь этот ужас с неба и небо глухо, чтобы понять мольбы несчастных о доле, о правде, о хлебе и поэт призывает небо проснуться:

Закон i суд свой праведны пошлi!..
Вярнi нам Бацькаушчыну нашу, Божа,
Калi ты цар i неба i зямлi!..


Не только крестьянину трудно живется, но и его ниве. Если этот крестьянин отрывается от земли, идет на какую-нибудь работу, то и тут бедность и тяжелый труд сопровождают его. Плытники на Немане, оборванные, черные, босые, по пояс в воде тянут бичевую. Плытник мерзнет от холода, недоля и голод сопровождают его. Бедность его гонит:

Эх ты доля, доля!
Голад ты, бяднота!
Не свая тут воля,
Не свая ахвота!..

(Якуб Колас).

Тяжела доля батрака. Сирота безродный, он слышал только песни горя. Он вырос сильным и здоровым, его сильные руки рвутся к работе. Но нет доли, и гибнет жизнь (Якуб Колас).

И «Беззямельнiк» А. Гурло охоч к работе, силы у него хоть отбавляй, он готов работать от темноты до темноты. Только бы иметь плуг и коней. И топором он может работать, и серп ходил бы быстро в его руке по зрелой ниве. Но не к чему приложить труд. И крепкие руки пригодятся только, чтобы драть лыки, плести лапти:

Долю брыдку, як ракiтку,
Буду сiлай дабiваць.


И так бесконечной чередой проходят дни и долгие годы мужика. Не только годы — из поколения в поколение одна и та же извечная песня, песня труда, горя и бедности.

Есть поэма Янки Купалы «Адвечная песня». Это — поэма о человеке, но о человеке из белорусского села. Горькой иронией звучит описание жизни этого царя природы из белорусской деревни — от рождения и до смерти. В тяжелой борьбе за существование умер мужик. Тесна ему могила. Тень выходит из нее, чтобы посмотреть, как живут дети. Духи, беды, голода, доли, жизни, поведали ему грустную картину жизни оставленного им поколения. Горя только прибыло, проклятье и стон разносятся по деревне. Мужик чахнет без сил. Один его сын шнур пашет, корчмой душу веселит, другой — на чужбине, третий — под стражей, четвертый — за правду погиб, а пятый — нищенствует. И взмолилась тень мужика: раскройся могила, люди и свет страшнее тебя!

Белоруссия, прежде всего, страна землеробов и ее поэты, прежде всего, знают косу и соху. Но белорусская поэзия может тем гордиться, что эта не промышленная страна дала прекраснейшие образы пролетарской поэзии. Здесь, конечно, как мы уже знаем, нам надо обратиться к поэзии Тишки Гартного.

Поэзия Тишки Гартного дает высоко-поэтическую картину процессов труда того рабочего люда, который прилагает свой труд к тем немногим отраслям промышленности, которые, главным образом, господствуют в Белоруссии. Эти произведения проникнуты реализмом трудового процесса и той веры в свою восходящую силу, которую питает возрождающийся рабочий класс. Это — классовая поэзия, но в ней нет ничего придуманного, навеянного извне, нет следов теории. Перед нами идеология рабочего, вышедшего из самой рабочей среды.

В «Песнях гарбара» перед нами рабочий за «брудным сталом», целый день обрабатывающий твердую шкуру, в грязи, в душной атмосфере, среди четырех стен. Он клянет недолю и песни поет. Он песнею поддерживает в себе бодрость. Не томитесь руки, не дрожите ноги, много мук еще впереди. Плечи щемят от боли, пот заливает глаза, «трэба рабiць i рабiць».

Голод томит и придется работать, пока кровь не застынет в жилах.

Но рабочий сознает свою силу. Он полон гордости, он может работать и не пользоваться готовым.

Не хачу, не прывык
Склаўшы рукi хадзiць:
Я гарбар-працаунiк,
Я жыву — каб рабiць.
Гарбар горд своей силой и своей работой, он рыцарь труда:
Я рабочы, гарбар,
Рыцар працы цяжкой,
Я з жалезнай душой,
З сэрцам палкiм, як жар,
Ў вачах iскры маiх,
А жалеза ў руках,
Скупа гнецца ад iх
У адзiн мiг, у адзiн мах.


Или вот его же «песни при работе». И дальше идет такой же призыв к работе. И гордый рабочий одухотворен сознанием, что в его работе есть семена лучшей доли. И в духоте, среди дыма, он поет вольную песню, он кует счастье будущего:

I вясёл, i рачыст
Я пад грук i пад свiст
Цяжкi труд прадаю.
Вось у дыму, у брудзе,
Ля братоў, ля людзей
Шчасце й долю кую.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Общественное настроение литературы эпохи (3)

Новое сообщение ZHAN » 18 окт 2018, 20:19

Такие картины, полные реальной жизни и сознания силы труда, мы встречаем у Тишки Гартного в произведениях, посвященных другим видам труда.

Вот перед нами грабарь, который изо дня в день, из года в год, как крот проходит по земле тяжелой лопатой, среди липкой грязи, редко он видит солнце, весь обращенный к земле. Много он сделал земляных работ, много прокопал канав и рвов и в той воде, которая течет по этим рвам, много его крови, смешанной с потом, а там под водою, на дне, его горе и в этой тяжелой жизни грабарь ищет своей счастливой доли — может быть кто-нибудь ее закопал в эту холодную, бесчувственную землю и, быть может, земля не выпускает ее к людям:

I як толькi знайду, пракапаю ей дзвер,
Нарасхлёст перад ёю, слугой, адчыню,
Хай нясе яна свету ўсю радасць сваю.


Коваль тоже типичная фигура убогой белорусской промышленности:

Многа працы у мяне —
Хоць усю пору працуй,
Грэй жалеза ў агне,
Вымай з горна й куй.


Он подымает тяжелый молот и ему не трудна всякая работа:

Рукi знаюць настрой,
Молот услушан на мне,
На ўсё жыццё цяжкой
Працы хопiць у мяне.


Перед нами проходит образ ткачихи, обливающейся потом над ткацким станком. Вот жнея, веселая и поющая, любящая свою работу и радующаяся тому, что она будет есть свой хлеб. Вот ровные ряды сена, которые кладет косарь.

А вот и тяжелое положение безработного: «Гарбар на вандроуцы» — это безработный в поисках работы. Под дождем, в холодный день, отправляется по шпалам голодный гарбар в путь.

Ногi чуць клыпаюць
И грабуць нясмела,
Вочы пазiраюць
Сумна, асавела.
Апусцiлiсь рукi
Ад цяжкой утомы…
Дзе ж сканчэнне мукi
Яго — няведома.
Сэрца болем рэжа,
Сэрца болем плача,
У зношанай адзежы
Холадна, аднача.
Косцi боль ламае,
Цяжар дацiнае…
Гарбар есцi хоча,
Хоча — ды ня мае.


А работу трудно найти. И рабочий не только физически страдает от безработицы, но она доставляет ему моральное страдание. Он не нужен на свете и гибнет его страсть к работе, потому что в работе его цель, его вера и надежда.

И поэт призывает рабочего к напряжению. Это прекрасно выражается в стихотворении «Змагайся»:

Мой, браце, змагайся:
З нядоляй, з бядою —
Барыся, спрачайся
Да смерцi у бою.
Спалоху, цярпенню
Нiчуць не здавайся,
Будзi адамшчэнне
У грудзёх i змагайся.
Адважна заўсёды
Уперад дарогай
Праз ямы ды груды
Хутчэй пасувайся.
Сумненню, патолi —
Нізвання, нiколi,
Змагчыся не дайся.
Адплюшчаны вочы
Зварочвай да далi,
Нi суму, нi жалю
Не здай свае моцы,
Не бойся нiчога,
Нi здзеку, нi гора.
Дзе жыцце — там змога,
Дзе смерць — там пакора.


И это напряжение необходимо, необходима жизнь, необходима работа для того великого будущего, для счастья и воли, вера в которые никогда не оставляют поэта:

Я жыву таму, што маю,
Веру моцную ў тое,
Што загiне доля злая,
Чорнай сiлаю якая
Землю вокал аблягае
Бы жалезнаю рукой.
Я жыву таму, што бачу
Панаванне лепшай долi,
Дзе ня будзе мук i плачу,
Й за якую й я даў дачу,
Што ад роды прыназначыў
На крывавым збройным полi
У барацьбе за шчасце й волю.


И Чернышевич — поэт из рабочих в высоко поэтической песне коваля мечтает о лучшей доле. Среди холода и голода, среди тяжелой работы мысль коваля направлена на то, чтобы выковать лучшую долю — в общественном смысле:

Я праўду i волю кахаю-люблю
I молатам лепшую долю кую.


Итак, наша литература вообще, а поэзия в ее красочных формах в частности, является, прежде всего, литературой, отдающей себя на служение родному народу. Она служит высокому чувству возбуждения, любви к родному краю и к его обитателям. Природа родины и ее основной персонаж — земледелец твердого типа выглядит без прикрас, может быть, иногда в слишком сгущенных красках. Но даже и это усиление мрачного тона диктуется тем же теплым чувством страдания за судьбу того самого народа, который устами лучших своих сынов дал эту прекрасную поэзию. Действительно, основной тон ее — великое страдание. Но тот, кто переносит страдания вместе с народом, вместе с тем и жаждет изменения неприглядного настоящего и претворения его в радостное будущее.

Такая поэзия великой гражданской скорби не является простым одухотворением быта. Она имеет громадное значение национальное и политическое. Она служит великому делу национального объединения народа, она в красочных формах, затрагивающих национальное чувство, излагает то, о чем говорили историки, о чем вели речь публицисты. Но для массы голос поэта доступнее. Он скорее и глубже проникает в ее сознание. Поэты — настоящие основоположники и проводники национальной идеи. Так было у других народов, особенно у славянских. И наша литература играет такую же роль.

Наша литература от неприглядного настоящего неумолчно зовет к светлому будущему. Это — или призыв общего характера, или же даже с конкретным указанием на социально-политические отношения будущего. Сама задача поэта заключается в том, чтобы опережать настроение народной массы.

Свобода родины — вот, прежде всего, тот идеал, к которому призывает поэзия. К. Каганец призывает своих братьев смело идти вперед — правду нести с собою. Счастье и радость настанет.

За родну краiну, звычай i мову,
За веру грудздзю ставайце.


И М. Богданович обращается с вопросом к родному народу, отдает ли он жизнь в борьбе с недолей.

Таварышы-брацця! Калi наша родзiна-маць
Ў змаганнi з нядоляй патрацiць апошнiя сiлы —
Цi хваце нам духу ў час гэты жыццё ёй аддаць,
Без скаргi палеч у магiлы?!


Довольно белорусы находились в темноте, загнанные в тяжкой недоле.
Но придет час, звон правды раздастся, наша правда выйдет на свет.

Клiч пойдзе: «Даволi мы гора цярпелi,
Даволi чуралiсь свайго ўсяго;
Мы шчасця i долi сабе захацелi.
Мы iншымi сталi — людзьмi сталi ўжо».

(Дубровик).

Идеал, к которому надо стремиться, это, прежде всего, свобода. Это свобода — национальная и политическая. В стихотворении «Свабода» Тишка Гартный говорит:

I шагаю за ёю цяпер,
Бо яна прада мною гарыць
I цiхутка здалёку манiць:
«Ты дагонiш мяне, толькi вер!»
Не глядзi, што наўкола цябе
Непрабачная ночка стаiць…


В нашей поэзии чувствуется какое-то проникновенное ожидание свободы, предчувствия. Янка Купала, как и другие поэты, проникнут постоянным ожиданием, постоянной мыслью о наступлении свободы:

Гаманяць народы,
Як тэй пушчы шум:
Колькi тэй свабоды.
Колькi светлых дум.
Згiнуу сон нягодны,
Дзе не паглядзiш…
Чаму ж ты, край родны,
Як забiты спiш…


Пробуждение необходимо, оно близко. Но свобода — дело объединенного народа.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Общественное настроение литературы эпохи (4)

Новое сообщение ZHAN » 19 окт 2018, 19:32

Родина встанет от своей дремоты, народ объединится для работы над лучшим будущим:

Выдзем разам да работы,
Дружна станем, як сцяна,
І прачнецца ад дрымоты
З намі наша старана.

(Якуб Колас).

Поэт призывает к борьбе с недолей. Солнце и к нам заглянет, настанет день.

Гэй, за спольнасць, за каханне
Смела, наш народ…
Зможам скаргу, змoжам гора,
Толькi скора, брацця, скора
К шчасцю громадой…
Гэй, забудзем усе нягоды,
Завiсць, сваркi, слёзы, зводы,
Ажывем душой.


Дружная работа для белоруса нужна для того, чтобы построить лучшее будущее и в тоже время для того, чтобы изжить тяготу настоящего и прошлого. Ему, прежде всего, нужна самостоятельность. Ему необходимо освободиться от чуждых опекунов, которые столетиями сидели на шее белорусов, богатели в хоромах, а белорус был в сермяге и торбу одел:

Сотні лет песцім днямі і ночай
Госця на шыi —
Змея, што з пуняу скарбу валоча,
Скарбы чужыя.
Вы ўжо забылi людзi здарэння.
Дзе ваш прыпынак —
Вывелi у гандаль славу, сумленне, —
Праўду на рынках.
Слепа зраклiся сораму, увагi.
У харомы селi,
Браццям жа ўздзелi лапцi, сярмягi,
Торбы надзелi…
Людзi чужыя… Хтось калiсь злiча
Вашу нам шкоду.
Злiча праступкi… к суду паклiча
Крыўда народу.

(Янка Купала).

За весь тяжелый труд рабочий получил тяжелую награду:

Тыя ковы, што кавалi,
Той заржаўлены ланцуг,
На каторых век трымалi
Вашы цела i ваш дух.

(Наша нiва — «Работнiку»).

Одухотворенный идеей свободы народ сбросит заржавелые оковы:

Мыслi праўды, дух свабоды —
Вольны нам народны дух
Растрасе свае астрогi,
Ржавы ён парве ланцуг…

(«Наша нiва»).

Поэт призывает народ взяться за строительство своего счастья, своей доли. Он призывает его вырваться из темноты, оставить раздоры.

Ужо сонейка ўсходзе, ужо дух у народзе
Збудзiуся i к праўдзе заве…

(Янка Купала).

В единении сила и путь к свободе:

Дружнасць — першы крок свабоды,
Згоднасць — сiла грамады.

(Якуб Колас)

И другой поэт проникнут той же верой:

Я верую — бясплодна не засне,
А ўперад рынецца, мауляў, крынiца,
Каторая магутна, гучна мкне,
Здалеўшы з глыбi, на прастор прабiцца.

(М. Багдановiч).

Различные авторы представляют неодинаково ту лучшую долю, к которой должен стремиться народ. Для Якуба Коласа программа ясна. Он желает своему народу, чтобы он не лил больше слез, чтобы тюрьмы закрылись для людей: «Каб казалi, што хацелi», чтобы не гнули спину, чтобы со страхом не смотрели на воротник урядника. И далее:

Каб пабольшала нам поля,
Каб разросся вузкi луг,
Каб спявалi песнi волi,
Дзержучы жалезны плуг.


Творчество Коласа, по справедливому замечанию Горецкого, как и творчество Тетки, имело социальный характер, какой для белорусского мужицкого народа вместе с тем охватывал и национальный вопрос.

В одном революционном стихотворении Коласа, долгое время известном в списках, мы находили резкое выступление против богачей и панства. Поэт спрашивает своих врагов, чьими руками они собрали свое добро, чьею слезою купили свое счастье. За что паны и богачи нас били палками, секли, голодом морили. И в конце этот поэт угрожает: «Бойцеся сярмягi». И это раннее стихотворение изящно по форме, красиво и реально по общему своему содержанию и по своим частностям.

Социальные мотивы проходят через всю эпическую поэму Коласа «Новая зямля». Общество разделяется на панов и мужиков, на эксплуататоров и трудящихся. Мужик проникнут классовой ненавистью к пану. К этой классовой ненависти присоединяется национальная. Паны — это поляки, а мужик — белорус. Панам хорошо живется под царским режимом. Мужик забит и всего боится. Боится он и чиновника великоросса.

И в обрисовке Янки Купалы общество разделяется на мужиков и рабочих, а с другой стороны на чиновников, капиталистов, фабрикантов, банкиров и т. д. («Сон на кургане»).

По справедливому замечанию З. Жилуновича новейшими и наиболее блестящими представителями такого направления нашей поэзии являются Янка Купала и Якуб Колас:
«З гарнасцю можам сказаць, што Янка Купала — беларускi Шаучэнка i Мiцкевiч — ёсцека i нацыянальна свядомы барэц за адраджэння свайго народу, чаму у многiм паслужыла яго лера… Можна не абмылiцца, калi сказаць, што ўсе iншыя беларускiя паэты выраслi на iм і свае таленты прычасцiлi яго творамi».
Песня о недоле — предвестник песни свободы:

Грай, мая жалейка,
Пей, як салавейка,
Апявай нядолю,
Апявай няволю
I грымнi свабодна,
Што жыве край родны.

(Я. Купала).

Мужик обладает великой силой, он способен сдвинуть с себя вековую неволю. Правда, еще мужик неграмотен и это задерживает его развитие. И поэт призывает белорусский народ добиться своими силами культурного и политического успеха:

Ах! Цi доўга, брацця, будзем
Пад няволяй мы стагнаць.
Ах! Цi доўга свае шчасце,
Сваю долю праклiнаць.


И в другом стихотворении поэт заверяет, что настанет миг, когда народ скинет иго неволи.

Не загаснуць зоркi ў небе,
Покi неба будзе. —
Не загiне край забраны,
Покi будуць людзi.
Ночка цемная на свеце
Вечна не начуе;
Зерне, кiнутае ў нiву,
Усходзе ды красуе…
Беларускаю рукою
Светлай праўды сiла
Славу лепшую напiша
Бацькаўшчыне мiлай.
Зацвiце яна, як сонца
Пасля непагоды
У роўнай волi, у роўным стане
Мiж усiх народаў.


В этом призыве к свободе можное участие принимает и муза Тишки Гартного. Много пролил мужик слез в воды Немана, много грустных песен пел он над его водами — этот сын недоли. Но придет пора... И поэт дает себе отчет в том, что надо готовиться к смерти, к борьбе за свободу слова, за новый порядок, к борьбе против господства утеснений, чтобы

Ды ў кайданах ногi,
Не звялi з дарогi,
У нястрымным ходзе
На пуцi к свабодзе.

(Из стихотворения «Поэт и Мать»).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Общественное настроение литературы эпохи (5)

Новое сообщение ZHAN » 20 окт 2018, 15:48

Ряд прекрасных статей и стихотворений в прозе «Нашей нiвы» проникнуты идеей скорби о современном положении Белоруссии и в то же время они говорят о новой жизни, о расцвете новой национальной жизни. «На пагляд, Беларусь, ты шэрая, ты непрынадная, ты спiш». Но внутри она таит огонь и богатство будущей жизни. Небо светлеет, зори загораются. Белорусское будущее, лежит в ее деревне. Еще спит деревня «але тут жывая Беларусь» (№ 14, 1910 г.).

С. Полуян (№ 16–17, 1910 г.) в приветствии с Воскресеньем Христовым, обращенном к народу, со скорбью говорит о том, что в течении веков пренебрегали народным языком, пренебрегали народом и посылали его только на тяжелую работу. Много терпела Белоруссия, но «и ты уваскрэснеш, мой родны краю. Скiнеш з шыi ярмо адвечнага гора и нуды».

Жажда будущей свободы у некоторых поэтов подкрепляется воспоминанием о былой свободе белорусского народа, напр., у Богдановича в его подражании Пимену и у Янки Купалы, который нередко обращается к давнему прошлому, когда счастье цвело на родине, когда белорус был паном в своем доме, когда с вольною дружиною князь на посаде вольному люду законы писал; князю народ повиновался, а князь подчинялся вечевому звону («Над Нёманам»).

В его поэзии встают тени прошлого, тени былой свободы и государственности, и этот сын своего народа напоминает своему народу об этом былом и о необходимости возвращения к нему.

В стихотворении «Брату беларусу», поэт предлагает этому брату прилечь ухом к земле и послушать, что она говорит. Она говорит дивную повесть о минувшей славе и жизни. Пусть брат-белорус вглядится в воду реки и там он узнает, что эту воду пьют чужаки. Лес оберегал думы и песни белоруса, а между тем, сам белорус забыл свою песню и славит чужую песню бога. Брат белорус сядет на взгорьи на камне и небо скажет ему, что и он имел когда-то свою долю. А теперь:

Цяпер яно сваймі слязамi
З табою плача над табой;
Шле буры, громы з пярунамi,
Каб сон збудзiць магiльны твой.


В другом стихотворении, обращенном к своему народу, поэт напоминает народу, находящемуся в оковах, его минувшее. Пусть реки расскажут, как этот народ вознес крепости, как он оберегал свой край от восточных и западных соседей, как он пановал в крае и издавал закон. Вечевой звон сзывал народ, а сход заботился о счастьи отчизны. А теперь люди согнулись в ярме, чужаки запрягли его в неволю, забыл народ об отечестве, но «Паўстань, народ, прачнiся, Беларусе!».

Поэт зовет народ к воле и эта воля дело самого народа. В стихотворении «Годзе» поэт говорит:

Годзе брахнi ужо, падкупленых зводаў.
Годзе таптання праўд вечных, святых!
Сцежку свабоднаму духу, народу,
Сцежку да сонца i зор залатых!


Долго народ ждал просвета — теперь довольно и восточной и западной культуры. Для белорусов цена им одна, потому что все паны одинаковой натуры. Народу «добра вядомы i путы, i плугi». Довольно мы шли на чужом поводу, новые думы выросли среди нас и зовут нас к борьбе.

Мы станем на борьбу с кривдою и тогда:

«Рухне старое, хоць крэпкае з вiду,
Яснае вольнае створым жыццё»


И не только вольная жизнь впереди, но и все взятое у нас должно к нам вернуться.

И в стихотворении «Беларушчына» поэт вспоминает о тяжелом прошлом родины: сотни лет она лежала прибитая своим братом-неприятелем и народ принужден был молчать:

Спаў народ, i спала зямля, i ворагі верылi,
Што нiхто не разбудзiць цябе, што заснула навек.
I дзялiлi цябе, усiмi мерамi мералi,
Што памерла ўжо ты, не адзiн так казаў чалавек.


Но теперь Белоруссия воскресла, ее сыны проснулись и, несмотря на все препоны, Белоруссия будет жить:

Сцiхнуць вiхры, зацiхне пара непагодная,
Сiлы грозныя ўстануць, акрэпнуць к другому жыццю;
Панясуцца, як звон, песнi вольныя, родныя,
Апяваючы долю, нядолю народу, тваю.


Социально-политическое возрождение народа даст свободу политическую, даст равенство или господство трудящемуся белорусу, даст, наконец, возможность восстановить былую национальную культуру, сбросить иго чужих культур и развивать свою родную вместе с другими культурными народами.

Одним из путей, может быть, важнейшим к возрождению белорусского народа, к его саморазвитию, к культурной жизни, является развитие национальной культуры и родного языка, «это — закон жизни». Это не…, а историческая потребность, которая ведет к тому, что белорусская национальная душа освободится от вековых пут («Наша нiва», № 42).

Родной язык, родная песня дороги поэтам. Родное слово, бессмертное слово, и гонимая, и бедная, но родная речь милей богатой чужой:

Гэй, песнi, гэй звон Беларусi загнанай,
Заграйце пацехай на родным загоне,
Што ужо няма болей няволi, кайданаў,
I людзi не стогнуць, як стогнуць сягоння.

(Янка Купала).

Родная песнь, светлая заря, райский гимн для родного края. В этой песне отражается доля и недоля, в ней отражается вздох пахаря, холод и голод, неволя, и воля, и будущность, и вера.

И Алесь Гарун в стихотворении, посвященном белорусам, заклинает своих земляков не чураться родного языка. Национальная сила в этом вековом языке. В нем наше богатство, в нем память о вольной жизни, о тяжких трудах и о темной воле:

Дык няхай жа жыве наша мова,
Гэты скарб наш, на доугiя годы,
Зажывем i мы з яго нанова
Без бяды, без нужды, без нягоды.


Правда, подъем белорусской культуры взбудоражил лагерь врагов-угнетателей, привыкших с презрением относиться к серому белорусскому люду, веками державших его вдали от всего родного.

В стихотворени «Ворагам Беларушчыны» Янка Купала спрашивает, почему забили тревогу враги белорусского народа, когда этот народ заговорил на своем языке. Вам страшна его песня, полная слез и жалоб, вам больше по душе холод и темнота мужика! Довольно кривд! Каждый народ сам себе пан, и белорус найдет себе место в семье славянских народов.

Жыў беларус i будзе жыць!

И не только будет жить, но, несмотря, на свист доносителей:

К свабодзе, роўнасцi i знанню
Мы працярэбiм сабе след!
I будзе ўнукам панаванне
Там, дзе сягоння плача дзед!
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Первый проблеск революционной деятельности

Новое сообщение ZHAN » 22 окт 2018, 14:52

Царский режим был режимом, который не удовлетворял народных масс. Он держался в силу известного рода привычки населения, его темноты и забитости, в силу строго организованного полицейского порядка. Условия жизни на территории Белоруссии были таковы, что царский режим в разных слоях ее населения вызывал особенно острое недовольство в течение всего 19 в.

Господствовавший ранее польский элемент не забывал об эпохе своего господства и в его среде были группы, мечтавшие о его восстановлении. Кроме того, ограничительные законы обучения польскому языку, всякое подавление польской общественности до запрещения употребления польского языка включительно — все это создало естественную среду для фронды. В польской среде всегда чувствовался налет недовольства, хотя после 1863 г. он не выявлялся в революционной форме.

Ряд ограничений ставил еврейскую национальность в положение пария среди остального общества.

Белорусское крестьянство страдало от малоземелья, инстинктивно сознавая, что старый режим поддерживает земельную буржуазию. Крестьянин страдал от гнета администрации и имел повод быть недовольным режимом.

Белорусская интеллигенция, выдвигавшаяся из народной среды, начинала сознавать административный гнет в национально-культурном отношении.

Немногочисленный рабочий класс страдал под тяжестью низкой заработной платы, которая была низка по двум причинам: вследствии того, что все наши производства относятся к разряду тех, которые требуют применения большой физической силы и низкой квалификации рабочего, а с другой стороны плата понижалась вследствии большой конкуренции зажатой в тиски черты оседлости еврейской национальности.

Внеклассовая, частью чувствовавшая себя общерусской, интеллигенция (в том числе явно или тайно многие из представителей администрации) была проникнута либеральным духом.

Таким образом, самые разнообразные слои населения имели реальные поводы недовольства царским режимом. Его поддерживали немногие представители власти и прибывшее из России чиновничество. При таких условиях для революционных настроений и революционной деятельности белорусские губернии представляли собой широкое поприще.

Проявление революционных движений в Белоруссии можно начинать с повстанческой деятельности Константина Калиновского, о котором мы уже упоминали в связи с восстанием 1863 г.

Константин Калиновский родился в 1838 г. в Мостовлянах Волковысского повета и происходил из среды мелкого шляхетства, учился сначала на родине, а затем кончил юридический факультет в Петербурге.

Там он был в тесной дружбе с польскими революционными кругами, именно в годы подготовки к польскому восстанию. Один из авторов, писавших о Калиновском, И. И. Цвикевич, справедливо указывает на то, что идеи Бакунина о народном восстании Белоруссии, Литвы и Украины могли иметь на Калиновского влияние.

Петербургская революционная организация в самом начале 1862 г. посылает Калиновского в Вильну для работы в Литовском комитете. Здесь он оказался в рядах червоных. Затем мы видим Калиновского в крестьянской свитке под именем Василия Свитки, обходящим белорусские деревни в целях поднять крестьянство. Он стремится перенести центр борьбы в массы. Дальнейшие обстоятельства, поражение белых, не сломили энергии Калиновского; он образует новый революционный комитет, объявляет себя красным диктатором Белоруссии и продолжает повстанческое движение, возбуждая крестьянство, пока не был захвачен и погиб.

Идеология Калиновского ясно сказывается в его прокламациях, брошюрах и в нелегальной газете «Мужыцкая Праўда», которую он издавал в Белоруссии в 1863 г. Все эти произведения написаны прежде всего на белорусском языке и для белорусского крестьянства. Калиновский прежде всего себя чувствовал белорусом. В своем предсмертном письме к своим братам-белорусам, он обращается к ним с завещанием отвоевывать свои человеческие права, свою веру, свою родную землю. Народ обретет свое счастье только тогда, когда не будет москаля. Даже на виселице, когда в приговоре произнесено было «шляхтич Калиновский», он крикнул: «шляхты у нас нет, все равные».

Итак, поднятие белорусского крестьянства на национальных основах, демократический строй и аграрная реформа в пользу крестьянства вместе со свободой религии, вот та основная точка зрения, вокруг которой Калиновский мечтал сплотить народную массу. Она соответствовала идеологии крестьянства, но была слишком ранним проявлением революционного духа.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Первые нелегальные организации и их связь с общерусскими

Новое сообщение ZHAN » 23 окт 2018, 14:56

После Калиновского, почти на полтора десятилетия замирает всякое проявление революционных движений. Но уже с половины 70-х годов заметно некоторое оживление, а вместе с тем определяется и направление революционного движения. Оно заключается в том, что в течение довольно долгого времени оно в значительной мере отражает на себе ход подготовки общерусской революции, сливаясь с этим последним движением. В этом смысле оно не является вполне самостоятельным.

Пионерами революционной деятельности этого периода является интеллигентские группы. Первым этапом революционной деятельности были городские центры, преимущественно Вильна и Минск. Она здесь находила своих адептов в среде интеллигенции, как русской, так и еврейской. Отсутствие крупных центров не представляло подходящей арены для революционной борьбы. Поэтому деятельность революционеров из среды белорусов долгое время носит придаточный характер к общерусской партийной деятельности. Однако для общего хода революции Белоруссия выдвинула целый ряд замечательных деятелей.

Так было почти до конца 90-х годов, когда с образованием Бунда, а после — с образованием белорусских краевых революционных организаций, революционное движение начинает все глубже проникать в среду белорусского населения. Под влиянием Бунда и других организаций оно охватывает немногочисленный городской пролетариат, а затем разливается и в крестьянской среде, где оно является уже господствующим к 1905 г.

В наши задачи не может входить детальный обзор всей революционной работы, особенно в той части ее, которая является составным звеном общерусской предреволюционной истории. Поэтому в самых сжатых чертах остановимся на главнейших эпизодах.

Белоруссия дала общерусскому революционному движению многих выдающихся деятелей.

Эти движения начались с хождения в народ. Это — семидесятники. Геся Гельфман из Мозыря идет в Киев. Могилевский уроженец С. Ф. Ковалик, черниговский мировой судья, работает в Черниговщине, Е. А. Гальперин, минский уроженец, работает в Смоленской губ. Крупный помещик А. О. Бонч-Осмоловский отдает себя, свою семью и свое имение на служение революционному делу.

Во второй половине 70-х годов в Минске уже работает народническая организация во главе с Е. С. Хургиным, потом ее подкрепил своим возвращением в Минск Е. А. Гальперин. Работа ведется среди ремесленников и рабочих разных национальностей, появляется нелегальная литература.

В конце 70-х годов деятельность минских организаций подкрепилась появлением чернопередельцев, видную роль среди них играли брат и сестра Гурвичи. В Минске даже появляется теперь нелегальная типография, закрывшаяся в 1882 г., когда о ней узнала полиция.

Таким образом, мы видим представителей двух общерусских организаций «Народной воли» и «Черного передела». В лице Бонч-Осмоловского и его кружка действует и земледельческая организация, потом перешедшая в «Черный передел». В Могилеве революционная молодежь собирается вокруг С. Б. Езерского.

К началу 80-х годов деятельность минских организаций становится особенно интенсивной. Она была полезна для деятелей, находившихся далеко от Минска, потому, что здесь налажена была фабрикация фальшивых паспортов и печатей. Появилась особая организация среди офицеров 30-й дивизии, связанная с «Народной волей». Неудивительно поэтому, что дело 1 марта не обошлось без участия белорусских деятелей: в лице Игнатия Гриневицкого мы видим одного из ближайших организаторов цареубийства.

В 80-х годах революционная деятельность несколько ослабевает. Впрочем, съезд 1886 г., на котором мы видим Е. А. Гальперина, И. А. Гурвича и некоторых других, пытался было возобновить революционную деятельность, успели даже восстановить тайную типографию и отпечатать брошюру «Программные вопросы». Однако, только в 1890 г. под руководством Е. А. Гальперина в Минске возобновляется более прочная организация земледельческого направления, просуществовавшая около 2-х лет.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Начало рабочего движения

Новое сообщение ZHAN » 24 окт 2018, 16:00

Класс городских рабочих был невелик, но состоял преимущественно из рабочих евреев, он отличался сплоченностью. С другой стороны, положение рабочих в наших небольших фабричках и мастерских оказывалось чрезвычайно тяжелым. Рабочий-еврей находится в безвыходном положении: он не мог переступить черты оседлости, а с другой стороны, или не находил работы, или встречал явную эксплуатацию труда. Усиленная эмиграция в Америку не разрешала положения рабочего класса и не всякий мог решиться покинуть родной край. Не удивительно, что при таких условиях движение среди рабочих у нас началось очень рано и, п-овидимому, независимо от интеллигентской агитации, которая пришла на помощь рабочим только в 90-х годах.

Даже фабричная инспекция констатировала для Виленского округа в 1885 г., что рабочий день на кожевенных заводах в 13 часов оказывается обычным явлением, а в текстильном производстве в 16 часов реальной работы. На спичечных фабриках рабочий день начинался летом с восходом солнца, а заканчивался с его заходом. Неудивительно поэтому, что первые стачки относятся еще к 70-м годам, например, в 1874 г. в Ландварове бастовал гвоздильно-проволочный завод, в 1877 г. ткачи Белостока успешно боролись за увеличение расценок.

Вообще, стачки этого раннего периода, т. е. 70-х и 80-х годов имеют своими причинами понижение расценок, борьбу против возрастающих штрафов, которые являются скрытой формой понижения оплаты, или же смены мастеров, применявших штрафы и вычеты. Таковы же поводы стачек и на ткацких фабриках Белостока. В Вильне на табачной фабрике Дурунча рабочие потребовали повышения платы и передали рабочие кассы в ведение выборных от рабочих. Это была довольно хорошо подготовленная стачка, потому что рабочие этой фабрики вошли в согласие с рабочими 3-х других фабрик и получили обещание поддержки с их стороны. Впрочем, благодаря мерам полиции, на этот раз рабочие должны были быстро отступить.

Таким образом, мало по малу необходимость организованных стачек проникает в рабочую массу. Формулировка требований становится более сознательной. Так, например, проходит стачка еврейских ткачей в Белостоке в 1882 г., при организованной поддержке небастовавших еврейских рабочих и при бойкоте со стороны ткачей немцев.

Небастовавшие рабочие поддерживали забастовщиков денежными сборами. В 1887 г. снова мы встречаем забастовку ткачей в Белостоке и тоже в довольно организованном виде: пока одни мастеровые бастовали, другие продолжали работать и поддерживать бастующих. Организованность имела успех и расценки были повышены.

Необходимость поддержки во время стачки вызывает стремление к организации стачечных касс.

С начала 90-х годов многие обстоятельства способствовали подъему рабочего движения. Голодный 1891 г. привел в городе к наплыву безработных. Заработная плата понижалась, а цены на продукты повышались. Хозяева воспользовались этим для удлинения рабочего дня. Общее недовольство иногда сказывалось, как например в Витебске, даже уличными беспорядками.

Движение среди рабочих тоже усиливается. В 1892 г. виленские рабочие вели успешные стачки за сокращение рабочего дня. Стачечное настроение в Вильне в ремесленных мастерских продолжалось все время в 1892–1893 гг.

Белостокские ткачи в 1895 г. устраивают грандиозную стачку, охватившую до 20 тыс. человек. Здесь повод к стачке дан был введением расчетных книжек, но по существу ткачи были выведены из терпения тяжелыми экономическими условиями и добились кое-каких уступок. В Вильне в 1896 г. стачка на папиросной фабрике Эдельштейна была вызвана желанием хозяина заменить дешевым женским трудом мужской. На этот раз рабочие вышли победителями.

Половина 90-х годов обозначается сильным подъемом стачечного движения. Так, бастовали железнодорожные мастерские в Минске и в Пинске. В Минске и в Вильне еврейские подмастерья боролись, главным образом, за сокращение рабочего дня. В августе 1895 г. в Вильне в течении 2-х недель бастовали рабочие табачных фабрик из-за новых машин, около которых могли быть женщины, а не мужчины. Бастующие требовали прежней платы и выиграли стачку упорством. Известно, что этот период богат забастовочным движением во всей России. По официальным данным за 2 года (1896–1897) забастовки охватили 263 промышленных предприятия с числом стачечников до 89 тыс., хотя неофициальные данные говорят об участии в стачке 170 тысяч.

Наиболее крупное участие в движении приняли рабочие текстильного производства. Борьба шла опять за сокращение рабочего дня. Это движение стало захватывать и еврейский пролетариат Белоруссии. Чулочницы местечка Сморгонь в количестве около 2-х тыс. человек забастовали в 1896 г. Затем особенно часто бастовали сапожники в разных местах. Столяры тоже стачками добились распространения на них закона 2 июля о рабочем дне. В стачках принимали участие каменщики, трубочисты, разборщики плотов, пильщики, приказчики и т. п.

Города Витебск, Слоним, Брест- Литовск, Минск, Белосток, Гродно, Гомель, Двинск, Бобруйск, Вилковишки, Орша, были охвачены движением. Наблюдается тесная связь между христианскими и еврейскими рабочими. В Белостокском районе рабочие шерстяной промышленности 3-х месячной забастовкой летом 1889 г. всех ткачей, работающих у посредников, добились повышения платы до уровня ее на фабриках. Лозунгом стачки было: уничтожение посредничества, как отсталой формы производства.

Как ни были указанные попытки рабочего движения единичны, все же они сплачивали рабочие массы. Кроме того, в их сознание начинала входить мысль о том, что борьба против единичных хозяев является одним из звеньев борьбы против господствующего режима. О постановке его озаботились также и возникавшие социал-демократические организации.

Так, пропагандисты влияют на рабочих через кассы. Развитие касс шло весьма быстро. Они преследовали одновременно цель взаимопомощи и поддержки в стачечной борьбе. Кроме того, через кассы социал-демократам удобно было агитировать среди рабочих и руководить их движением. Первая касса была организована чулочницами в Вильне в 1888 г., затем портными, заготовщиками и конвертницами там же. Эти кассы организовывались социал-демократической группой, руководимой Кремером, под влиянием Союза польских рабочих. В 1893 г. такие же кассы существовали в Минске, Сморгони, Гомеле. Старые еврейские религиозные братства превращались в боевые кассы.

Организованность рабочих начала сказываться и в том, что появляются кружки в Минске, Вильне и в других городах. В 1892 г. впервые в Вильне празднуется 1 мая. В Литве и Белоруссии майская агитация явилась главным средством пробуждения внимания рабочих к вопросам политики. В 1895 г. в Минске небольшая группа рабочих в первый раз праздновала 1 Мая. В 1896 г. в Белостоке впервые распространено воззвание, посвященное дню 1 мая. С этого времени форма первомайской агитации широко распространяется.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Деятельность демократических организаций

Новое сообщение ZHAN » 25 окт 2018, 23:30

Мы уже отметили, что движение 90-х годов в рабочей среде не обходилось без участия социал- демократических организаций. Вильна делается центром объединенного движения. Здесь издается агитационная еврейская литература, причем первые печатные брошюры имели на обложке пометку о разрешении цензурой. Сначала работало несколько социал-демократических организаций. В 1897 г. в Вильне на общем съезде все эти организации образуют объединенный Еврейский рабочий союз (Бунд).

Бунд имел свою типографию, руководимую Каплинским и издает газету «Arbeiter Stimme» («Голос работника»). Несколько позже ЦК Бунда должен был перейти из Вильны в Минск. Своею деятельностью среди еврейских рабочих Бунд приобрел громадное влияние на рабочие массы и уже в 1900 г. Бунд насчитывал 3.000 рабочих, организованных им политически в разных городах и местечках Западного края.

Как известно, одновременно возникает мысль об объединении русских социал-демократических организаций. Белоруссия насчитывает уже ряд подпольных организаций (в Вильне, в Минске, Гродно, Витебске, Гомеле). Это была работа эпохи легального марксизма и в то же время эпоха, когда закладывались прочные основы революционной борьбы. Господствующим объединением в то время был «Союз освобождения труда» с Плехановым и Лениным во главе.

Минск был местом, куда 1 марта 1898 г. съехались представители социал-демократических партий из столицы, Киева, были представители от Бунда. На этом съезде положено начало Российской социал-демократической партии. Манифест был напечатан в Бобруйской типографии Бунда.

С другой стороны, напомним, что в 1900 г. вышел первый номер «Революционной России», органа Союза социалистов-революционеров. А февральский выстрел 1901 г. Петра Карповича, ученика Слуцкой гимназии, в министра Боголепова, явился уже крупным выступлением этой партии.

Вообще, 2-я половина 90-х годов была в истории русской революции периодом исканий, началом «Искры», вообще периодом самоопределения русских революционных сил и направлений.

В Белоруссии положение революционной деятельности выразилось в весьма ярких чертах.

В 1899 г. с участием уже известного нам Е. А. Гальперина организуется «Рабочая партия политического освобождения России». Активизировались старые революционеры, например, А. О. Бонч-Осмоловский, большую деятельность развила в ней Л. М. Клячкина-Родионова.

Несомнено, приезды в имение Бонч-Осмоловского Брешко-Брешковской, Г. А. Гершуни и других имели немалое значение в развитии минской организации.

В 1889–1900 гг. эта партия имела хорошо обставленную в Минске типографию, в которой издала несколько брошюр. Программная брошюра «Свобода» ставит определенную задачу партии — террор, дезорганизацию власти, требование предварительно буржуазной конституции в целях перехода к полной свободе и социализму.

Партия быстро расширила свою деятельность в других городах, например, в Белостоке, Двинске, появились аналогичные организации.

Она имела школы, библиотеки, собирала большие митинги, в которых иногда принимало участие до 200 человек. Правда, партию постиг разгром в 1900–1901 гг. И. и А. Бонч-Осмоловские и некоторые другие деятели, например, были сосланы. Но на место их появляются новые деятели, например, известный нам С. Ф. Ковалик, в Гомеле — Кулябко-Корецкий и другие. В 1904 г. даже появляется Северо-Западная организация социалистов-революционеров, в которой объединяются комитеты многих белорусских городов. Появляется даже Центральное бюро крестьянского Союза партии социалистов революционеров в Смоленске, где мы видим работающих по возвращении из ссылки отца и сына Бонч-Осмоловских, Ракатникова и других. Снова заработал типографский станок в Гомеле.

С другой стороны, в Белоруссии начинает в сильной мере сказываться влияние «Искры». Брошюра Ленина «Что делать», направленная против экономизма, получает все большее количество сторонников. В Белоруссии появляется и особая организация по переправке через границу нелегальной литературы.

Выделение «искровцев» с Лениным во главе (1902–1903 гг.), отразилось в Белоруссии на подъеме марксистского движения в большевистском духе. Правда, на Брюссельском съезде Бунд вышел из рядов СДРП, так как он требовал исключительного права объединения им рабочих еврейских масс. Это обстоятельство усилило национальную струю в самом Бунде, но с другой стороны — это же обстоятельство повело к основанию партийных комитетов, в которые входили члены без различия национальностей. Наконец, в начале девяностых годов образуется и Белорусская социалистическая громада, о которой нам придется говорить особо.

Только что данный весьма сжатый обзор указывает на значительное расширение в пределах Белоруссии революционной работы. Многочисленные комитеты возникали и исчезали, они различались между собою по тонкостям революционных программ, по лицам, которые появлялись во главе организации, но это не изменяло сущности общего революционного дела. Это было служение одному общему делу и все партии оказывали революционизирующее влияние на народные массы, главным образом на интеллигенцию, на рабочих и ремесленников в городах, а частью их проповедь приходила и в села.

Так было накануне первой революции. Но нарождающаяся революционная работа встречала довольно серьезные осложнения.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Экономизм и зубатовщина

Новое сообщение ZHAN » 26 окт 2018, 10:39

В рабочем движении было две стороны. Одна сторона касалась чисто материальных и временных интересов рабочего класса, другая ставила вопрос о дальнейших политических достижениях. Как везде, и в Белоруссии оба направления заставляли размышлять рабочую массу. В середине 90-х годов идея экономизма, т. е. такой рабочей оппозиции, которая преследует исключительно экономические цели, одно время получила довольно широкое распространенье, благодаря деятельности резчика Абрама Гордона, который был не доволен пропагандой агитаторов интеллигентов, направленной на политическую борьбу.

Пропаганда экономизма в рабочем движении перебросилась из Вильны в Минск, Гродно, Белосток. В конце 90-х годов чисто экономическая борьба рабочего класса получила некоторые оправдания и успех в том, что вследствие промышленного оживления предприниматели довольно легко шли навстречу экономическим требованиям.

Впрочем, экономическое направление встретило и оппозицию среди белорусских рабочих, и в Белостоке появляется нелегальное издание «Рабочий Штандарт» в 1898 г., который резко выступает против чисто экономических тенденций в рабочем движении.

Впрочем, экономизм и в Белоруссии начинает быстро сдавать свои позиции под влиянием агитации «Искры» и брошюр Ленина. Во всяком случае, революционному движению пришлось вынести борьбу за революционные принципы в рабочей же среде.

Появился и другой фронт, с которым революционному движению пришлось вступить в борьбу. Это — деятельность известного жандармского полковника Зубатова, которая из центра докатилась и до Белоруссии.

Получив в 1898 г. поручение организовать надзор за Бундом в Западном крае, Зубатов искусно выследил эту организацию и ему удалось сделать несколько серьезных прорывов в рабочем движении, накрыть Бобруйскую, Гродненскую и Белостокскую типографии и произвести ряд арестов. Затем Зубатов вступил в переговоры с арестованными социал-демократами и нашел среди них адептов своей политики. Эта политика заключалась в том, что само правительство не препятствовало образованию таких рабочих организаций, которые имели целью борьбу с предпринимателями за улучшение материального положения рабочих.

Таким пропагандистом идей Зубатова явился рабочий Шахнович, который в 1900 г. в Минске выступил с пропагандой коренного изменения в направлении рабочего движения. Его агитация вела к отказу рабочих от революционно-политических задач, к сближению с правительством на почве мирной профессиональной работы. Шахнович указал на готовность правительства поддержать такое направление среди рабочих и на данные ему Зубатовым обещания.

В Минске Зубатов нашел очень ретивого себе помощника в лице жандармского офицера Васильева. Нашлись у Васильева и другие адепты. Так, в Минске в 1901 г. организуется «Независимая еврейская рабочая партия». В своем воззвании эта партия прежде всего объясняет свое отпадение от Бунда. По словам воззвания, для Бунда экономическая деятельность является лишь средством революционизировать рабочие массы. Поэтому Бунд намеренно игнорирует в своей деятельности многие, безусловно, полезные для рабочей массы мероприятия. Бунд вносит партийность в экономические рабочие организации и тем самым раскалывает рабочий класс, устраняя из экономических организаций несоциалистические элементы.

Партийность бундовских организаций отстраняет от рабочего движения ту часть интеллигенции, которая не принадлежит к социалистическому лагерю, но могла бы быть полезной рабочим. В свою программу «Независимая рабочая партия» вводит поднятие материального и культурного уровня еврейского пролетариата посредством как легальных, так и нелегальных экономических и культурных организаций, например, создание тредъюнионов, рабочих клубов и ассоциаций, распространение научных и профессиональных знаний.

Партия отказывается от политической программы и стремится объединить в своей среде рабочих всяких политических взглядов.

По словам Мартова, Независимая партия отразила тенденцию некоторых слоев пролетариата, которых отпугивал революционно-социалистический и политический характер деятельности социал-демократических организаций. С внешней стороны Независимая партия продолжала традиции экономизма, но легко догадаться, что эти традиции не могли естественным путем развиваться под опекой жандармских чиновников. Минская организация не успела открыть каких-нибудь серьезных рабочих учреждений.

Она попробовала было провести свою программу в Вильне и, хотя продержалась до середины 1903 г., все же не получила серьезного развития. Она вызывала к себе недоверие в рабочих массах, тем более, что члены Бунда продолжали подвергаться суровым преследованиям.

Зубатовшина проявлялась и многими другими способами, например, образованием обществ взаимопомощи. Успехи Зубатова доходили так далеко, что при нем было достигнуто даже образование в Ярцеве Смоленской губернии братства рабочих с целью борьбы с крамолой.

Такие успехи зубатовщины вместе со слабостью легальных организаций постепенно роняли все это искусственное движение в глазах рабочих масс. Постепенно рабочие отставали от деятельности в среде партии независимых, вожди этого движения Шахнович, Вильбушевич и другие потеряли свою популярность и переехали на юг. Все организации распались в 1903 г., а рабочие частью примкнули к левым группам еврейского сионизма, который тоже поддерживал формы аполитического движения.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Расслоение в среде еврейских организаций

Новое сообщение ZHAN » 28 окт 2018, 10:34

Особенно болезненно эпоха борьбы с противоположными течениями отражалась на положении Бунда. Его программа включила моменты национального и экономическо-политического подъема народных масс. Бунд стремился вести еврейский пролетариат по пути национально-культурного возрождения и по пути политического и экономического возрождения. Но политика Бунда, признавая необходимым вести рабочие массы в целях осуществления идеалов международной революционной социал-демократии, в то же время в национальной области стремилась руководить массами самостоятельно, вне связи с другими социал- демократическими организациями. Это придавало стремлениям Бунда в сильной мере национальный характер. Но, с другой стороны, эта же особенность программы Бунда привлекала в его среду мелкобуржуазные элементы, националистически настроенные.

Получалось известного рода расслоенность личного состава Бунда. В представлении известной части его членов политические задачи Бунда отступали перед национальными. Но такая постановка вопроса в значительной мере изолировала Бунд от социал- демократических партий, выделяла его из них и отдаляла от Бунда те еврейские элементы, которые видели в социал-демократической программе не национальное, а исключительно социально-политическое дело.

Вопрос о позиции Бунда несколько раз рассматривался на общих съездах социал-демократической партии и вызывал немало нареканий.

С другой стороны, Бунд должен был защищать свои позиции среди тех еврейских масс, которые стояли на чисто националистической точке зрения. Это прежде всего лагерь сионистов. В 1902 г. на Минском съезде намечается значительный раскол: группа сионистов образовывает демократическую фракцию «Поалей-Цион», в которую входили и рабочие.

Несмотря на противодействие чисто националистических течений, несмотря на появление даже с 1905 г. Союза равноправия, отвлекающего известную часть еврейской буржуазии, Бунд все же в значительной мере руководил еврейскими рабочими массами Белоруссии.

Революция 1905 г. в еврейской среде способствовала развитию таких организаций, которые становились на почву легальной работы в смысле дальнейшего завоевания еврейской национальностью прав. В то же время революция, возбудив в еврейской массе надежды на достижение национальных идеалов, способствовала упадку сионистского движения. Идеалы сионизма были идеалами лишь далекого будущего, и потому, естественно, еврейские элементы предпочитали работу для ближайшего будущего. Так, уже апрельский съезд 1905 г. еврейских общественных деятелей в Вильне близко подошел по своей программе к конституционно-демократической партии. Но с другой стороны, как этот, так и последующие съезды в национальном вопросе приблизились к программе Бунда, отмежевываясь и от сионизма, и от ассимиляции с господствующей народностью.

Отсюда является естественным, что в еврейской среде появляются такие организации, как Союз равноправия (1905 г.). Впрочем, этот союз закрылся, вследствие борьбы с сионистами в 1907 г. И вместо него появляется народная еврейская группа. Она стояла на почве расширения прав, на почве демократизации. По составу своему это было буржуазное течение. Из тех же слоев образовалась и третья буржуазно-демократическая организация — «Еврейская народная партия». Таким образом, еврейская буржуазия раскололась на несколько групп.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Белорусская социалистическая громада

Новое сообщение ZHAN » 29 окт 2018, 10:25

Основным ядром белорусского революционного движения с течением времени явилась Белорусская социалистическая громада. Она зародилась в 1902 г. в кружке студентов Петербургского университета (студенты: Антон и Иван Луцкевичи, крестьянин Казюк Костровицкий, писавший под псевдонимом Каганец, рабочий Виктор Зялязей). Первое наименование этой организации было «Белорусская революционная партия». По своим взглядам эта организация примыкала к Партии польских социалистов. Одновременно ветви этой организации появляются в Вильне (Франциск Умястовский, А. Бурбис и др.), и в Петербурге (В. Ивановский, А. Пашкевич). Близость новой революционной организации к польским сказывается и в том, что первая ее прокламация была напечатана на гектографе на польском языке. В том же году «Партия» переименовывается в Белорусскую революционную громаду, позже в Социалистическую. Громада является очень близкой организацией к первым белорусским издательствам, о чем уже была речь.

Программа Громады вырисовывалась постепенно на ее съездах и в процессе работы. Первый съезд Громады в 1903 г. принял полностью программу Польской партии социалистов. Он настаивал на краевой автономии Белоруссии с сеймом в Вильне, на культурно-национальной автономии для национальных меньшинств и постановил разработать аграрную программу на основе конфискации без выкупа частновладельческих земель, казенных и других.

1905 г. был годом оживления в деятельности Белорусской социалистической громады. Мы видим ее комитеты в Минске и в Вильне. Она издает ряд прокламаций и даже запасается собственной типографией. Так как издавать нелегальные брошюры в России все же было трудно, то Громада пользуется брошюрами, изданными в Лондоне на белорусском же языке.

Работа среди крестьянства вносила в эту среду революционные идеи.

Неудивительно, что в марте 1905 г. мы уже видим первый крестьянский съезд, выносящий резолюцию об автономии Белоруссии с сеймом в Вильне и о конфискации помещичьей земли. Благодаря Громаде организуется Белорусский крестьянский союз. Она всю свою энергию направляет на организацию значительного в Белоруссии сельского пролетариата и малоземельного крестьянства. Ее деятельность, главным образом, была направлена на села и имела малое распространение среди немногочисленного городского пролетариата.

2-й съезд Громады в январе 1906 г. был посвящен, главным образом, аграрной программе. Этот съезд вносит в программу партии постановление об образовании белорусского земельного фонда из конфискованных земель. Из этого фонда земля в первую очередь выделяется в пожизненное пользование безземельным и малоземельным. В остальном программа Громады остается прежней.

Связь Громады с крестьянством сказалась и в том, что ею устроен ряд сельскохозяйственных забастовок. В тесной связи с ней действует Белорусский учительский союз. По своему составу Громада, по замечанию ее историка А. Бурбиса, перестает быть интеллигентской, т. е. в ней численно преобладают крестьяне и народные учителя. 1907 г. по количеству изданных брошюр и по количеству крестьянских наказов в Думу был годом весьма направленной работы. Но дальнейшие обстоятельства не благоприятствовали политической работе Громады, т. к. начавшаяся реакция не благоприятствовала этой работе. Поэтому кружок деятелей Громады постепенно объединяется с издательством «Нашей Нивы» и посвящает свой труд легальной литературе.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Рабочее движение накануне революции 1905 г.

Новое сообщение ZHAN » 30 окт 2018, 16:11

Таким образом, к началу девятисотых годов революционное движение Белоруссии получило широкое развитие, оно успело изжить те враждебные направления, которые выдвигались в нем изнутри и те, которые выдвигались внешней силой. Оно успело приобрести революционные навыки и создать определенную революционно-настроенную атмосферу. Рабочие получили определенное руководство и отчетливую формулировку своих желаний.

Отсюда понятно, что и рабочее движение приняло более определенные формы, начало выявляться не только в виде экономических забастовок, но и в виде митингов, манифестаций и других форм массового движения.

Это движение гармонировало с тем, которое наблюдалось во всей тогдашней России. Оно было связано с движением в наших университетах 1889–1901 гг. с подъемом литературной работы и литературного движения. Специально рабочее движение имело еще одну их своих причин в некотором ослаблении промышленной коньюнктуры, в безработице и в стремлении промышленников использовать безработицу в целях понижения заработной платы.

Как иллюстрацию вышесказанного, мы приведем перечень движений в рабочей среде за этот период.

Форма агитационных демонстраций уже в период 1897–1899 гг. получила довольно значительное распространение. Такие демонстрации мы видим в Вильне на проводах ссылаемых в Сибирь социал- демократов, в Витебске, Невеле (на антимилитаристической почве).

В Минске в 1899 г собираются митинги в количестве 200–300 человек. Днями для митингов служили день 1 марта или день 19 февраля. Первомайское празднество 1900 г. в Минске собрало для уличной демонстрации до 200 человек без всякой подготовки. Встречаются известия об уличных стычках между рабочими и полицией. Так, 23 мая 1900 г. в Вильне, когда полиция вела 3-х арестованных рабочих, собралась толпа в 500 человек под предводительством Гирша Леккерта, отбила арестованных и принудила к бегству пристава и городовых.

Похороны популярных рабочих тоже служили удобными предлогами для уличных демонстраций. В 1901–1902 гг. первомайское празднество ознаменовалось большими демонстрациями в Вильне, Минске, Сморгони, в Гомеле, в Витебске; нигде не работали. В Двинске произошла крупная демонстрация, поддержанная 4-мя тысячами человек. На митинге были произнесены речи.

В 1903 г. празднование 1 мая носило во многих городах характер крупных организованных демонстраций. Наиболее крупные заводы Белоруссии — Гродно, Гомеля, Поневежа большею частью не работали.

Разумеется. экономические требования со стороны рабочих не были забыты. В 1899 г. в Белостоке прекращает работу большинство фабрик. В 1900 г. в том же Белостоке на ткацких фабриках была сокращена плата почти наполовину, а рабочий день увеличен. Посредством забастовки рабочие добились 10-часового рабочего дня на всех фабриках и увеличения заработной платы.

В Вильне и Ковно стачка охватила сапожное дело, а в Двинске — каменщиков, столяров, маляров; затем бастовали ремесленники в Витебске, кожевники в Сморгони и в Крынках, лесопильщики в Двинске, переплетчики в Могилеве, портные в Борисове, приказчики, шапочники, красильщики в Вильне. В 1903 г. бастовали двинские чулочницы до 2-х тыс. человек, железнодорожные мастерские в Гомеле и Ветке. Замечательно, что стачки велись как раз во время понижения коньюнктуры, когда заводы закрывались и тем не менее рабочие настаивали на удержании тех уступок, которые были даны хозяевами в годы благоприятной коньюнктуры. Вообще, по подсчету в одной из статей товарища Дыло за 2,1/2 года (1899– 1900) в Белоруссии было 312 забастовок, из них 140 на фабриках, 169 среди ремесленников и 3 среди плотовщиков. В забастовках принимало участие 28 тыс. человек. Известны результаты 239 выигранных рабочими забастовок и 23 проигранных, результаты остальных неизвестны. Кроме требований увеличения платы и сохранения требований [8-часового] рабочего дня, рабочими предъявлялись требования культурного и политического характера. Продолжительность забастовок в некоторых случаях бывала довольно значительна и тянулась по несколько недель. Особый подъем во время забастовок замечается в деятельности Бунда, который распространял свои брошюры и прокламации десятками тысяч.

Неудивительно поэтому, что в белорусских городах численно растут рабочие организации.

Все это указывает на то, что накануне первой революции Белоруссия была в достаточной мере втянута в общереволюционную борьбу, к которой готовилась вся тогдашняя Россия.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Революционное движение 1905-1907 годов

Новое сообщение ZHAN » 31 окт 2018, 13:33

Это движение в Белоруссии проходило в тех же формах, в каких оно проявлялось во всей России.

Немедленно после 9 января, уже между 11-м и 25-м того же месяца социалистические организации выступили объединенным фронтом. Начались забастовки протеста. Так, в Гомеле забастовка тянулась целую неделю. В Вильне забастовка охватила 3 тыс. рабочих и продолжалась 3 дня. Минск и другие города поддержали забастовку; в Двинске бастовали 3 тыс. рабочих, в Могилеве — тысяча, в Витебске, Борисове – 1200 и пр. Забастовки протеста прошли даже по мелким местечкам. В некоторых местах забастовки и митинги кончились расстрелом. В Гомеле расстрел 18 января дал повод к грандиозным демонстрациям, продолжавшимся 19 и 20 января. Свалки между полицией и демонстрантами были в очень многих городах (Могилеве, Бресте, Пинске, Мозыре и пр.). В маленьком местечке Крынки Гродненской губ. 2 тыс. рабочих овладели административными учреждениями и целые сутки управляли всем местечком.

Позже в разных городах начались стачки рабочих, сопровождавшиеся демонстрациями и стычками с полицией (в Двинске, Бобруйске).

В разных городах появляются местные боевые дружины (Минск, Гомель, Витебск, Могилев, Борисов, Пинск, Вильна и др.) Начинается ряд террористических выступлений. В апреле произведено покушение на гомельского жандармского ротмистра Шебеку, там же в сентябре произведено нападение на исправника. В феврале в Белостоке убит исправник. Вообще, эти акты можно считать десятками. Политическая забастовка железнодорожников в пределах Белоруссии прошла по общему плану общерусской забастовки. Ряд террористических выступлений кончился покушением на минского губернатора Курлова. Во всех городах и местечках учреждаются революционные комитеты.

Как и везде, появился целый ряд грабительских нападений. Ночное движение по игуменской дороге из Минска прекращается ввиду небезопасности от грабежей; покушение на ограбление казначейства в Смоленске оказалось неудачным и т. п.

Когда власть несколько освоилась в борьбе с революцией, с ее стороны принят был ряд обычных в то время мер. Октябрьский расстрел у Виленского вокзала в Минске по приказанию губернатора Курлова был самым резким выпадом администрации против демонстрантов. Это не помешало в декабре местным демонстрантам захватить типографию и здесь отпечатать манифест Петербургского Совета рабочих депутатов. Администрация отвечала массовыми арестами. В Смоленске в конце 1906 г. были арестованы даже многие священники. В Мозыре, в Вильне и других городах число арестованных было больше сотни. Большинство городов оказалось на военном положении. Газеты конфисковывались по распоряжению администрации (виленские «Северо-западный голос», «Дер Веккер» и другие).

Так белорусское городское население самых разнообразных слоев и направлений реагировало на тот революционный подъем, который прошел по всей России.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Движение в крестьянской среде

Новое сообщение ZHAN » 01 ноя 2018, 19:22

В крестьянской среде, как мы уже знаем, было достаточно материала для недовольства. Интересно, что даже земские начальники Могилевской губ. в ответ на соответствующий запрос со стороны губернатора сообщают мрачные сведения о настроении и состоянии деревни.

Бедность, забитость, темнота народа, недостаточность земельного надела, отсутствие леса, пастбищ. Отсюда бедность и эксплуатация помещичьего двора, даже «зверское» обращение помещиков к крестьянам. Отсюда общее недовольство, злобная зависть крестьянина к тем, кто более обеспечен материально. Деревня представляет собою легко воспламеняемый материал, частью подогреваемый попадающими в деревню прокламациями.

Война с Японией тяжело отразилась на крестьянстве и способствовала распространению всеобщего недовольства. Война непонятна для крестьянина и непопулярна. Так характеризовали положение деревни официальные представители власти. А вот отрывок из крестьянского наказа в первую Думу Витебской губ.:
«Жизнь наша тяжела…Коли при таких обстоятельствах, как теперь, продолжится наша жизнь и далее, то через 15–20 лет мы станем умирать с голода. Чем мы и теперь питаемся — один только Бог знает. Не говоря о богачах, у среднего городского обывателя и пес того не будет есть, чем должны питаться мы».
В наказе из Смоленской губ. крестьяне жалуются на свое бесправное и тяжелое положение. Земли мало и она плохая, леса нет, пасти скот негде. Хлеба не хватает. Крестьяне попадают в кабалу. Крестьянин век работает, а живет «в грязи, лохмотьях и есть нечего». Школ нет, закон ограничивает права крестьян, жаловаться некому.

Февральский рескрипт 1905 г. способствовал усилению смуты в среде крестьянства. Крестьянину он был не ясен. Жажда увеличения земельного надела усиливается. Отсюда слухи и мысли о разделе помещичьей земли между крестьянами.

Из сказанного ясно, что белорусская деревня в 1905–1907 гг. оказалась весьма подготовленной к частичным крестьянским восстаниям.

Деятельность революционных организаций в крестьянскую среду проникала довольно слабо. Правда, в Белоруссии мы видим зачатки работы в деревне и даже образование Северо-Западного комитета Крестьянского союза партии социалистов-революционеров. Издававшаяся этой партией крестьянская газета советовала крестьянам требовать своей части натуральной аренды, советовала бороться потравами, истреблением помещичьего леса, отказываться от исполнения повинности, от участия в суде, не платить податей, выгонять попов, урядников и полицию гнать из деревни.

Революционные организации советовали крестьянам делать все то, что весьма охотно и раньше применялось крестьянами в их борьбе с помещиками и властью. Крестьянское движение 1905 г. пошло по пути сожжения помещичьих усадеб, сена, истребления леса. Крестьянство стало быстро объединяться, о чем свидетельствуют Виленский крестьянский съезд.

В соответствии с постановлением съезда крестьяне изгоняют волостную администрацию, реакционных учителей, изгоняют стражников, земских начальников, учреждают исполнительные комитеты.

Вообще, революция 1905 г. в сильной мере отразилась на белорусской деревне рядом отдельных вспышек, ясно указывающих на разлитое недовольство. В целом ряде крупных имений произошли беспорядки, выражавшиеся в том, что крестьяне или сами не выходили на работы, или мешали их выполнению (например, в имении Щорсы графа Хребтовича, в имении князей Радзивиллов и Святополк-Мирского).

В имении Бабаничи Могилевской губ. генерала Рейна и в другом его имении Курча забастовали сельские рабочие, предъявив экономические требования. Толпа разбила окна в квартире приказчика, в результате — арест 35 человек и появление роты солдат.

В Витебской губ. в имении помещика Пиора местные крестьяне воспрепятствовали работать сторонним рабочим.

В Двинском уезде той же губернии произошли очень серьезные беспорядки в имении Сивенгор. Дело началось с обвинения одного крестьянина в порубке помещичьего леса. В народе распространился слух, что этого крестьянина пытали, истязали и били. Грозная толпа крестьян надвинулась на имение и полиция должна была ретироваться. Помещик, его приказчики и даже мужчины — рабочие убежали. Усадьба была разгромлена, потом начался грабеж. Потом начались разгромы соседних имений и так продолжалось пока не пришли войска. Арестовано было 500 человек.

В разгромах слухи о Манифесте 17 октября сыграли немалую роль, ибо громившие нередко подтверждали свои действия выходом манифеста, узаконявшего будто бы разгром.

По словам тогдашнего «Северо-Западного края» крестьяне шли на разборку имений с сознанием «правоты» и делали это с чувством «исполненного долга». Разгромы начинались по набатному колоколу, все приходили на сборный пункт для «порядку», появлялся красный флаг. Имения громили, сжигали или даже разносили по домам. Даже ворота помещичьих дворов уносили, не говоря о скоте и других предметах. Споров крестьян о разделе нигде не было, дело шло дружно.

Если сами чего не могли унести или истребить, то и помещику не разрешали. Так, например, крестьяне не разрешали помещикам рубки леса: «И земля наша и лес наш». Иногда сами вырубали лес. Часто захватывали помещичью землю и делили между собой. Так, в имении Добрунь Минской губ. крестьяне не только разделили землю, но и вспахали и засеяли.

Нередко и леса делили, как было в имении Воловичи той же губернии. Те же крестьяне рубили казенные леса и дело доходило до вооруженных столкновений с лесной стражей.

В Могилевской губ. крестьяне проявили особенную деятельность, выражавшуюся в разгроме помещичьих усадеб, в рубке лесов, в отказе признавать правительственные власти и платить подати. В результате казачий отряд обошел мятежные местности, разрушил 30 крестьянских строений и потребовал выдачи агитаторов.

В Минской губ. движение было тоже очень сильно.

Сверженская волость Минского повета сделалась крупным очагом крестьянского движения и учителя этой волости печатали прокламации на гектографе и распространяли среди крестьян. В Минской губ. движение было настолько значительно, что помещики собрались 10 декабря 1905 г. в Минске на общий съезд для обсуждения вопроса. Сюда же прибыли и делегаты от крестьян, последние были весьма революционно настроены, как ни старались помещики расположить их в свою пользу.

В Смоленске либеральные помещики пробовали было созывать крестьян для разъяснения манифеста, но крестьяне превратили эти собрания в народные митинги.

Вообще, подъем в крестьянской среде был сильный. Все надежды возлагались на первую Думу, газеты читались нарасхват. Помещики из имений разбежались.

Разгромы помещичьих имений выразились по всей России в сумме крупных убытков. Из белорусских губерний наиболее крупные убытки помещики понесли в Могилевской губ. (411 тыс.), в Витебской (283 тыс.). В других губерниях меньше, а в некоторых, как, напр., в Минской, убытки не подсчитаны.

Разгром первой Думы и последующая реакция остановили дальнейший ход крестьянского движения. Началась расправа и карательные экспедиции, например, в Могилевской, Смоленской губ.

Следует отметить, что в крестьянском движении 1905–1906 гг. большое участие принимало белорусское учительство. Летом 1906 г. оно организовалось в профессиональный союз и собрало первый съезд. Союз преследовал чисто политические цели — борьбу с царской властью, потому что только в демократическом государстве можно провести демократизацию школ. Съезд тогда же был открыт полицией, резолюции съезда конфискованы, но участники съезда арестованы не были. Съезд находился в тесном единении с Белорусской социалистической громадой. Он собирал еще нелегальные съезды, имел связь с другими революционными организациями и пр. Союз выпускал прокламации. Наряду с этим в программе союза стояло требование об обучении в начальной школе на белорусском языке, а для подготовки учителей этот язык должен преподаваться в учительских семинариях. В результате деятельности союза некоторые члены поплатились тюрьмой (К. Мицкевич и В. Мицкевич).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Наступление реакции

Новое сообщение ZHAN » 02 ноя 2018, 14:05

Медовый месяц первой революции кончился реакцией. Правительство оправилось. Вспышки восстаний были подавлены, разгром первой, а потом второй дум были крупнейшими явлениями этой эпохи. Это была эпоха расправы капитализма и царизма с рабочими и крестьянами.

Количество активных работников в революционных организациях стало быстро таять. Бунд в 1908 г. подсчитал свои силы: количество активных работников не превышало 50 тысяч. Эта организация приходит в упадок. Ее ежедневная газета закрыта администрацией. Это совсем расстроило ряды бундовских организаций.

Борьба в недрах самой социалистической партии между большевиками и меньшевиками отражалась борьбою и в белорусских комитетах. Во всяком случае, замечается отлив из лона этой партии революционных интеллигентных элементов. Многие ее члены покинули белорусские города. По-видимому в 1908-9 гг. деятельность этой партии совершенно прекратилась в Белоруссии и возобновилась только в 1915 г. с появлением здесь на фронте Карла Ландера, а усиление размаха ее деятельности относится к 1917 г.

Крестьянское движение затихает. В среде социалистов-революционеров оказался прорыв вследствие арестов и судебных преследований. Партия на короткое время появилась только в 1917 г.

Одна только чисто национальная белорусская партия — Белорусская социалистическая громада не прекратила окончательно своей работы. Она только изменила метод, ее члены направили все свои силы на национальное дело, на литературную работу и эта деятельность оказалась чрезвычайно продуктивной, богатой последствиями и возможной в условиях того времени.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Классовые группировки

Новое сообщение ZHAN » 03 ноя 2018, 14:12

Конституционная эпоха создала для некоторых элементов возможность легальной борьбы с правительством. С другой стороны реакционный нажим правительства расстроил ряды нелевых организаций и часть их направил также на легальную работу. Когда народ добился первых либеральных реформ, то настала эпоха более отчетливых классовых группировок.

Классовая рознь всегда существовала, ибо она основана на различии материального базиса и на различии стремлений к материальным достижениям. Но пока у всех недовольных был один враг — самодержавный царизм, классовое различие носило менее острый характер, сглаживаясь руководящими кругами в единстве общих интересов. С другой стороны, его классовое различие легального проявления не имело, поэтому трудно учитываемо историей. Царизм сам, опираясь на буржуазные классы, не давал даже им прав легально выявлять свои тенденции.

Конституция изменила это положение вещей и дала по крайней мере умеренным элементам возможность проявить свои классовые аппетиты. Здесь мы в самых общих чертах постараемся охарактеризовать господствующие направления, подводя тем самым итоги предыдущим нашим наблюдениям классовых и национально-культурных течений в белорусском обществе, которых по частям нам приходилось касаться в предыдущих главах.

Классовые группировки Белоруссии являются, как это естественно, ее историческим наследием. Их историческая основа была пестра по своему составу. Над сплошной темной белорусской крестьянской массой в течение долгого периода высились командные классы, обладавшие властью, капиталом, влиянием и высотой просвещения. Эта командующая верхушка была численно незначительна; только к концу эпохи в последнее десятилетие возвышает свой голос белорусская группа, кровная народу по классовым интересам и заявившая от имени народа требования о предоставлении ему прав. Такова общая замечательная эволюция нашей истории.

Теперь обратимся к некоторым частностям. В одной из своих статей в журнале «Полымя» т. Байков доказывает, что в дореволюционной Белоруссии общественные течения среди интеллигенции расчленялись на три главные группы с особой классовой идеологией. С делением можно согласиться, хотя в действительности эти группировки были гораздо сложнее.

Первая группа — это российская дворянско- чиновничья, консервативная. К ней принадлежали представители администрации из числа приехавших из России и «тутэйших» обруселых представителей того же элемента. Это — патриоты, начиненные истинно- русским душком. Она проникнута дворянскими классовыми интересами и в культурном отношении причисляет себя в Великороссии. Эта группа боролась и в печати и путем административным с белорусским направлением. С начала революции она исчезла, ибо ее идеология была во всех отношениях неприемлемой.

Вторая группа — это российско-либеральная, буржуазная по существу своих взглядов, и тоже отрицательно относящаяся к белорусскому движению. Это течение было тесно связано с торгово- промышленными кругами. В него входили меньшевики, эсеры, кадеты. Это была интернациональная группа, потому, что в нее входили великороссы, обрусевшие белорусы, еврейская буржуазия. Эта группа в некоторой части своей сближалась с польской буржуазией.

Наконец, третья интеллигентская группа — это польская, частью феодальная, частью буржуазная.

Польские по национальности группы были связаны между собою не только узами национальными и культурными, но и общими классовыми интересами. Даже более того, в национальном отношении в их среде были и «угодовцы» в отношении русского режима и группы, считавшие необходимым совместную работу с белорусами, но в классовом отношении все же они представляли более или менее единое целое. Это — группа аграриев и тех из неземлевладельческих элементов, которые находились в зависимости от аграриев, или так или иначе связанные с ними. В общем интересы этой группы покоились на эксплуатации крестьянства. Во главе ее были крупные феодалы польско-белорусского происхождения. В своих классовых интересах эта группа не расходилась с группой русских землевладельцев. Уже перед первой революцией, когда заметны были признаки сдвига в крестьянской среде, аграрии обеих национальностей дружно работали в вопросах об укреплении прав частной собственности и о таких мерах в области землеустройства, которые могли бы поднять доходность сельского хозяйства. Это очень хорошо доказали собрания землевладельцев 1902 г. по вопросам поднятия сельскохозяйственной промышленности.

Революция 1905 г. способствовала сплочению аграрных кругов с администрацией, хотя и ранее эта группа в общем не расходилась с администрацией и пользовалась ее общей поддержкой для укрепления своей власти в деревне.

Теперь сближение было более реальным. Политическая идеология аграрных групп в общем склонялась к идеалам конституционно-демократической партии. Поворот дальше вправо был неудобен для привыкшего фрондировать польского дворянства, да и не нужен, так как среди самой администрации кадетская идеология была очень распространена. Отсюда и понятно появление конституционно- католической партии епископа Роппа и ее кратковременный успех.

Еврейский элемент был сплочен единством национальности и религии, а в массе и единством культуры. Верхи его были обладателями капитала, а низы утопали в величайшей бедности, но все еврейские элементы были объединены тем бесправием, в которое ставил евреев царский режим в течение всего 19 в. Правда, после раскрепощения крестьян еврейский капитал получил известного рода свободу действий и мог развивать свою деятельность и за пределами Белоруссии. Евреи получили право представительства в городских думах. Еврейская буржуазия пошла по пути культурного сближения с русской. Но еврейская масса все же оставалась в черте оседлости. 80-е годы начали собою политику нажима не только на еврейскую национальность, но главным образом на еврейский капитал. Московский капитал с боязнью начинал присматриваться к развитию промышленности, руководимой евреями, и поднял против нее борьбу. Царское правительство пошло по этому пути, что несомненно было чрезвычайно вредно не только для развития общерусской промышленности, но особенно для экономического развития Белоруссии. Запертая здесь еврейская масса держала белорусского крестьянина в деревне, так как в городе он годился только на черные работы. А с другой стороны еврейскому капиталу ставился такой ряд препятствий, который не давал ему свободно развиваться, даже в пределах Белоруссии.

Промышленная буржуазия, конечно, имела свои кровные, классовые интересы. Но белорусские города не представляли крупных центров объединения представителей фабрично-заводской промышленности. Кроме того, наша промышленность, за исключением Гродненского района, не представляла собою крупных организмов, переходя в общем от средней к мелким ремесленным мастерским. Наконец, в ней была еще одна особенность. Она сосредоточивалась, главным образом, в еврейских кругах и только частью в польских, русских и немецких. Неравное политическое положение евреев обособляло еврейскую буржуазию в классовых интересах от других национальностей. Отсюда получалось, что промышленный класс не создал в Белоруссии единого направления. Его голоса, как такового, не слышно ни до революции 1905 г, ни после нее. Это понятно: в общеклассовых интересах он шел за общерусской буржуазией и будучи слабым на месте, пользовался теми взглядами, которые успевали получить от правительства торгово-промышленные центры. А в отношении чисто местных интересов, этот класс распылялся среди национальных групп. Этим объясняется господство конституционно-демократических течений в польских и еврейских группировках. Русские же буржуазные элементы, по-видимому, или держались аполитично или же примыкали к Союзу русского народа.

До революции 1905 г. не могло быть речи о белорусской интеллигенции. Этому препятствовал ряд причин, которых нам приходилось неоднократно касаться, и прежде всего отсутствие у нас единого культурного и административного центра, существование условий, распылявших белорусскую интеллигенцию по разным небелорусским городам. Однако, движение 1905 г. способствовало созданию белорусских кругов и объединению белорусской интеллигенции. Эта интеллигенция вышла из недр трудового народа. Может быть, по своим формальным признакам эта интеллигенция, в ее массе, уступала интеллигенции польской и белорусской, потому что в среде белорусов стал господствовать народный учитель, но тем не менее она выдвинула ряд блестящих талантов. Происхождение этой интеллигенции дает ключ не только к пониманию ее национального направления, но и определяет ее классовый состав, ее кровную связь с крестьянством и с рабочими. Она естественно отражает на себе идеологию своего класса, а потому наряду с национализмом она носит в себе идеалы трудящегося народа, она проникнута революционным направлением, она является социалистической по существу.

Все эти классовые группировки были надставкой над общей массой крестьянства и над многочисленным классом рабочих. Крестьянство не было вполне однородным, но все же оно было объединено общими интересами, а эти интересы в силу ряда исторических условий, делали этот класс революционно настроенным по отношению к аграриям. Этот класс был объединен единством национальной культуры. Вот почему он оказался легко воспламенимым, когда начали создаваться условия для его выступления. Нужна была только известного рода организация этих интеллигентных, большею частью крестьянских же по происхождению групп. В положении рабочего класса сначала чувствуется известного рода раздвоенность. Наиболее численная его часть принадлежит к еврейскому, имевшему не только классовые, но и национальные интересы.

Постепенный рост организованности в среде этого класса привел его к превалированию экономических интересов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Борьба за государственность. Движение в эпоху войны

Новое сообщение ZHAN » 04 ноя 2018, 15:24

Война во всей России способствовала обновлению революционного настроения. Революционное движение создает очаги в разного рода беженских комитетах и в комитетах помощи жертвам войны в Петербурге появляется попытка издавать нелегальные листки.
Изображение

Белорусское движение сразу оживилось, когда в 1915 г. Белоруссия оказалась разделенной на 2 части немецкими окопами. Оно началось в западной, немецкой части Белоруссии (Гродненская, большая часть Виленской и небольшая часть Минской губ.). Оставшиеся в Вильне члены Белорусской социалистической громады с братьями Луцкевичами во главе вступают в связь с местными организациями, литовскими, польскими и еврейскими и подымают вопрос о полной государственной независимости Белорусско-Литовского края. В конце 1915 г. по инициативе белорусов создается в Вильне конфедерация Великого княжества Литовского, в которую входят представители всех 4-х народностей. Универсал этой конфедерации объявляет, что целью ее является установление государственной независимости Литвы и Белоруссии.

Конфедерация обращается ко всем организациям с предложением примкнуть к ней. Однако немецкая оккупация неблагоприятно отнеслась к этой идее. Она явно поддерживала поляков и спор между национальностями привел к распаду конфедерации. Тогда белорусские деятели всю свою энергию употребляют на национально-культурное движение среди белорусов, несмотря на препятствия со стороны поляков. Немцы этому течению не препятствовали и признали белорусский язык равноправным с польским и литовским. Появляются белорусские издательства, белорусский клуб, научное общество, газеты, белорусский учительский союз и, наконец, создается в Вильне «Центральный союз белорусских национальных организаций».

Белорусский комитет помощи потерпевшим от войны берет на себя официальное представительство всей Белоруссии, восточной и западной, и на конференциях народов России в Лозанне и Стокгольме официально именем восточной и западной Белоруссии ставит вопрос и о будущей политической самостоятельности Белоруссии. Однако, белорусское движение не нашло поддержки среди литовцев. Образовавшаяся в начале 1917 г. при поддержке немцев Литовская Тариба, объявила себя государственным центром Литвы, и белорусы немецкой оккупации входят в нее в качестве представителей подчиненной народности.

Что касается восточной Белоруссии, то Февральская революция застала белорусское революционное направление в момент неясности его программы и конечных целей. Национальная идея, идея национального возрождения, объединяла круги белорусских работников Петрограда, Минска, Москвы и Вильны, но частности политической идеологии или были неясны, или скорее различные элементы белорусских революционных кругов не сговорились относительно острых вопросов будущего.

Во всяком случае, уже с появлением Совета рабочих депутатов и с ростом его авторитета, надежда, хотя бы на неполную автономию, начала проникать в белорусские круги. Работа началась в Петербурге и в первых днях марта 1917 г. в помещении Белорусского беженского комитета собрались представители белорусского кружка, но среди них возникли горячие прения относительно направления дальнейшей работы. Большинство стояло на точке зрения Белорусской социалистической громады с марксистским оттенком. Естественно, что в ее руках начало сосредоточиваться дальнейшее направление белорусским делом.

Но несомненно, что наряду с признанием большинством классовой основы революции, национально-культурное направление на демократических основах было очень сильно. Впрочем, многолюдный митинг в цирке «Модерн», собранный вскоре после первого совещания, прошел под лозунгом Белорусской социалистической громады.

В Минске также немедленно почувствовался отклик белорусского революционного настроения. 25 марта здесь по почину минских деятелей созывается съезд белорусских общественных деятелей. Нужно было выяснить наличие белорусских национальных и революционных сил и представить Временному правительству заявление относительно прав белорусского народа. На съезде были и представители Белорусской социалистической громады. В результате совещания этого съезда был избран Белорусский национальный комитет.

Объявлялась национализация белорусских школ, свобода религии. В отношении политическом комитет высказался за федеративно-демократическую республику в связи с Россией, объявляя провокаторами всех тех, кто будет пропагандировать союз с Польшей. Комитет был уполномочен добиваться прав перед Временным правительством. Однако как и можно было ожидать, в среде Временного правительства автономия Белоруссии не встретила поддержки. Мало того, централисты на местах из числа той массы людей, которая в это время находилась в прифронтовой полосе, под флагом социализма начали борьбу с идеей белорусской автономии. Вся Белоруссия была наполнена людом, выдвинувшим целый ряд политических деятелей, пользующихся крайними левыми лозунгами, но по существу проводивших централистические и империалистические идеи.

Неудивительно поэтому, что в Минске и других городах Белоруссии захватили влияние меньшевики, эсеры, кадеты и даже черносотенные организации. Лозунг «единой и неделимой» усердно пропагандировался от имени Белоруссии этими небелорусскими элементами и сочувствующими им белорусами. Белорусское национальное дело вызвало острые нападки. Только в войсках сразу же белорусское национальное движение начинало получать поддержку. Эта разноголосица несомненно вредила белорусскому национальному делу. Неудивительно поэтому, что и ряд возникавших белорусских организаций в той или иной мере был проникнут правизной. Так, Белорусский национальный комитет в Могилеве, хотя и не имел определенной программы, однако несомненно клонился к русификации и к кадетским лозунгам.

Он только настаивал на том, что белорусы не должны превращаться в белополяков. Гомельский Союз белорусской демократии мечтал только о широком самоуправлении на демократических началах, настаивал на обучении на белорусском языке и пр. К нему примыкал Витебский Союз белорусского народа, с его церковно-религиозными лозунгами. Появился также христианский демократический союз белорусов, проводивший принципы революционности внеклассовой и внеполитической. Наконец, появилась и сыграла довольно видную роль в белорусском деле Белорусская партия народных социалистов с П. Алексюком во главе.

Но все эти временные организации были слабы и не имели прочных корней в массах. Над ними с выгодной стороны выдвигается Белорусская социалистическая громада, возродившаяся старая белорусская организация. Среди всеобщего хаоса она выработала программу, могшую иметь при тогдашних условиях будущность и удачно объединявшую национальные интересы с интересами революционного народа. Центром Громады был Петербург, но она принимала видное участие и в Минске посредством своих представителей.

Особенно в Петербурге Белорусская социалистическая громада развивала свою деятельность. Ее бюро на Знаменской притягивало к себе белорусов и особенно рабочих из Нарвской и Невской застав, а также с Выборгской стороны и Васильевского острова. Ее сходки собирали большое число земляков. В ее составе заметно было постепенное и значительное полевение. Такое направление Громады побуждало ее к борьбе тоже с национальными, но правыми организациями. Такие организации стали образовываться в столице в большом числе. Митинги, созываемые Белорусской социалистической громадой поэтому не всегда гладко проходили, потому что находились взрыватели из правого лагеря.

В Москве образовывается Белорусская народная громада, появились белорусские союзы в Витебске, Гомеле и в других местах. Поддерживая национальное течение, эти союзы не всегда стояли на социалистической точке зрения. В отдельных городах Белоруссии, в Могилеве, Бобруйске встречаем ряд выступлений, направленных против Громады.

Несмотря на такой нажим правых организаций, Петербургская социалистическая громада прочно стояла на левой позиции, хотя в ее составе были некоторые правые элементы. Так как она поддерживалась, главным образом, рабочими, то это удерживало ее от поправения и придавало ей характер чисто пролетарской организации. Расширение работы вызвало необходимость учреждения районных организаций, из коих особо крупную роль играла Нарвская районная организация с резко выраженным левым и даже большевистским оттенком. В национальном вопросе эта районная организация прочно стояла на праве белорусского народа на право культурно-национального самоопределения, как это видно из резолюции митинга 1 июня 1917 г. Та же резолюция подчеркивала, что белорусы-рабочие обязаны взять направление дальнейшей судьбы Белоруссии в свои руки и охранять ее от насилий, как польского, так и русского элемента.

Однако, постепенное и яркое полевение Белорусской социалистической громады во-первых, вызывало раскол в ее же среде, правда, правое крыло с Я. Воронко во главе было в меньшинстве, но все же его присутствие в Центральном комитете не могло придавать монолитности действиям комитета. С другой стороны, настроение Петербургской социалистической громады не соответствовало тому настроению, которое создавалось в центре Белоруссии — в Минске. В Минске, где во главе движения, как мы знаем, стоял Белорусский национальный комитет, члены Белорусской социалистической громады были в меньшинстве и не могли влиять на общее направление комитета, тем более, что многие члены национального комитета из числа представителей социалистической громады не жили в Минске.

Наиболее видную роль в комитете играл его председатель, помещик Р. Скирмунт и его помощник Алексюк. Нетрудно предвидеть, что появление крупного помещика во главе объединенных белорусских организаций, в которых, во всяком случае, социалисты всех оттенков имели первенствующую роль, было крупной ошибкой, ибо подрывало доверие к комитету.

При указанных выше условиях Белорусский национальный комитет не мог долго существовать. Новый съезд представителей белорусских партий и организаций, созванный в Минске 8 июля, совершенно отчетливо выявил то, что скрывалось раньше, то, чего хотели избежать — расслоение белорусской организации на два враждебных лагеря. На съезде выявилось острое разногласие между социалистической громадой и Белорусской партией народных социалистов с Алексюком во главе. Непригодность Скирмунта быть представителем крестьян Белоруссии сделалась ясной для него самого; он снял свою кандидатуру на все выборы, числясь в то время в партии народных социалистов. Социалистическая громада поставила со своей стороны вопрос ясно — добиться наиболее левого представительства в центральном органе и поставить вопрос на почву не национальную, а классовую. Представители Громады, однако, были на съезде в меньшинстве.

Все же при избрании нового органа — Исполнительного комитета Рады белорусских организаций и партий Громада добилась крупных успехов. Путем довольно ловкой тактики это меньшинство успело провести в комитет желательных ему кандидатов. Дело кончилось расколом и Партия белорусских народных социалистов отозвала из комитета и тех представителей, которые в него были избраны.

При таких условиях в самом Минске представителем белорусского национального и революционного движения остался Исполнительный комитет Рады белорусских организаций и партий. Во главе его видим О. Дыло, А. Смолича, С. Рака-Михайловского и др. Ее [раду] поддерживает Московская народная громада с А. Цвикевичем, И. Василевичем и др. Закрепляется связь с Петербургом, где действует доктор Яремич, Я. Воронко и др. Агитация среди войск и войсковые съезды показали живучесть белорусской идеи. Октябрьский войсковой съезд в Минске выделил Раду Западного фронта, затем следуют съезды в Киеве, Смоленске, Полоцке и других городах.

В общем, съезды носят характер демократических и социалистических на национальной основе. Съезды выявили общую тенденцию к федеративному устройству. Выяснялось и то, что на Временное правительство весьма мало надежд. В стране наблюдается сильное национальное возбуждение.

Газета «Вольная Беларусь» является наиболее полным отразителем этого движения с Я. Ю. Лесиком, Рак-Михайловским и другими во главе. Вся эта работа разнообразных съездов и местных организаций чрезвычайно интересна и поучительна, к сожалению, собранные до сих пор материалы далеко не полны. Но все же и то, что до сих пор известно, представляет собою глубокий интерес. Так, например, киевский съезд воинов белорусов Юго-западного фронта (17–22 декабря 1917 г.) в своей резолюции, подписанной представителем съезда И. Красовским, признает Белоруссию и белорусский народ особым краем и народом, имеющим права на самоопределение. Он стоит на точке зрения федерации народов Российской Республики и требует объявление белорусской демократической республики в ее этнографических пределах.

Государственным языком признается белорусский, обучение в школах ведется на том же языке. Съезд делает ряд постановлений о восстановлении разоренных областей Белоруссии, а также о возвращении Белоруссии всего того, что вывезено было из нее, начиная с вывоза Виленского университета и кончая вывозом фабрик и проч. в годы войны. Не останавливаясь на вопросах демобилизации, инвалидах и пр., укажем, что съезд выносит резолюцию о немедленной передаче без выкупа всех казенных, церковных и частновладельческих земель трудовому народу за исключением опытных хозяйств. По вопросу о фабричной промышленности съезд довольно осторожно говорит только о контроле над фабриками и заводами. Наконец, съезд высказывается за немедленное образование особой белорусской армии.

Съезды и организации местных белорусских комитетов продолжаются в течение 1917 –18 гг. во всех местностях России, где были белорусы.

В Одессе образовалась очень значительная белорусская организация, избравшая местный Белорусский национальный комиссариат. Этот комиссариат насчитывал в Одессе 20.000 белорусов. Он предлагал всем белорусам записываться в комиссариат для общей защиты. Он добивался от комиссариата украинского правительства национально-персональной автономии белорусов и в одном из воззваний предлагал всем белорусам дать свои подписи на заявлении об этом.

Мы видим, что Белорусская социалистическая громада, несмотря на свои успехи в Петербурге и на минском съезде, в основе своей не была вполне однородной. В ее старой программе, приноровленной к земледельческому характеру Белоруссии, были такие пункты, которые вызвали протест белорусских рабочих. От этих привесков Белорусская громада отделалась и ее программа выровнялась по марксистской. Накануне октябрьских событий в Петербурге это отсутствие целостности в Громаде сказывалось особенно резко. Она делилась на правую и левую, и левая не всегда оказывалась руководящей. Это направление, создавшееся в Петербурге и ведшее раду на слияние с большевизмом, не соответствовало и на этот раз тому течению, которое господствовало в Минске, где сильная национальная струя мирилась с преобладавшим социал- демократическим направлением. Такое настроение рады не соответствовало и тем резолюциям белорусских Рад, которые выносились во всей западной полосе тогдашней России, т. е. в полосе Белоруссии и Украины. Сами белорусы, оказавшиеся в разных частях государства, объятого революционной бурей, раскололись на два направления: среди западных рад преобладали культурно-национальные течения, может быть, не всегда дававшие себе отчет о значении классового принципа в строительстве социалистического государства, во всей восточной полосе сказывалось определенное полевение и классовые принципы становились господствующими.

Неудивительно поэтому, что после бурного заседания 15 октября 1917 г. члены Белорусской социалистической громады совсем вышли из состава Исполнительного комитета белорусской рады и этим отчетливо выявили тот раскол, который в ней назрел давно.

В самом Петербурге и вообще в большевистской зоне настроение белорусских организаций все более и более начало проявлять советское направление. Члены петербургской Белорусской социалистической громады отказались от демонстрации, которую задумали эсеры против большевиков по поводу разгона Учредительного собрания. Нарвская районная организация белорусов приняла самое живое участие в Октябрьской революции. Таким образом, советская платформа привлекла на свою сторону руководящие белорусские организации столицы. На собрании 4 января 1918 г. петербургской части социалистической громады поднят был вопрос об учреждении Белорусского национального комиссариата. Тут же были намечены комиссаром т. Червяков, его заместителем Скоринко и секретарем Жилунович. Таким образом, петербургские белорусы окончательно порывают связь с Минском и входят в русло советского строительства.

Настроение центра начинает соответствовать и настроению белорусских беженцев в большевистской зоне. Беженские съезды и белорусские газеты, вроде «Чырвонага шляху» и другие, отчетливо выявляют это настроение.

В то время в городах собирается ряд съездов. Частью они проводились под председательством представителей власти. Таков, например, съезд беженцев Белоруссии в Москве 15–21 июля 1918 г. Этот съезд вскрывает в докладах с мест ужасное положение белорусских беженцев: их выселяли из квартир, выгоняли из деревень, не давали хлебных пайков, лишали труда на фабриках, иногда не давали даже воды, безработица среди них была полная, болезни, особенно тиф, господствовали в среде беженцев, медицинской помощи не было. Среди рассмотренных съездом вопросов, имеющих отношение к положению беженцев, съезд высказался по вопросам политическим. Он очень отрицательно отнесся к минскому национальному комитету с Скирмунтом; он протестовал против немецкой оккупации Белоруссии. Политическая платформа съезда сводится к единению рабочих и крестьян Белоруссии с Российской советской республикой. Однако, страстные прения по вопросам о представительстве Белоруссии на всемирном конгрессе и резолюция о том, что на будущем мирном конгрессе должны быть особые представители Белоруссии, избранные самим трудовым народом без различия национальностей ее населяющих, а не посылаться от лица каких бы то ни было самозванных организаций и правительств, указывает на некоторую дисгармонию в настроении съезда. Ряд отдельных собраний разных организаций в Петербурге, например, собрание моряков Балтийского флота и другие, высказываются против белорусского правительства, за автономию и за связь с рабоче-крестьянской Россией.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Всебеларуский съезд 14 декабря 1917 г.

Новое сообщение ZHAN » 05 ноя 2018, 14:08

Уяснивши настроение, господствовавшее в разных центрах, где волею или неволею скопились белорусы, мы теперь должны сосредоточивать свое внимание на том, что делалось в Минске. На здешние организации выпала великая историческая задача вести страну в том или ином направлении. Главным центром этих организаций, как мы знаем, был Исполнительный комитет Рады белорусских организаций и партий.
Изображение

Деятельность и направление комитета и представляемой им рады можно представить по тем немногим документам, которые оставила эта организация. Так, прежде всего, следует отметить Статут Центральной рады белорусских организаций. Здесь указывается на то, что политической платформой рады является полный демократизм, а социальной — передача без выкупа трудовому народу всей земли и охрана интересов рабочих. Нетрудно догадаться по этой платформе, что она, прежде всего, идет навстречу крестьянству, она бьет по помещику, но в то же время не затрагивает торгового и промышленного капиталиста.

Затем статут устанавливает организацию рады. В нее входят депутаты всех белорусских организаций, волостей, городов, местечек, беженских комитетов, войсковых частей, при условии, если эти организации признают необходимость автономии Белоруссии, применение родного языка и развитие белорусской национальной культуры. В составе рады должны были преобладать политические организации, потому что они посылают по одному депутату от каждой сотни членов и даже от каждой организации, которая имеет не менее 10 человек, посылают по одному депутату. Между тем, волости, города, местечки и беженские организации посылают только по одному депутату, независимо от количества населения. Нельзя не отметить странности такого состава рады, возможной только в пылу революционного увлечения. Исполнительные функции рады возложены на исполнительный комитет в составе 9-ти человек.

Другой статут, изданный радой — это статут о национальных культурно-просветительных кружках. Здесь рекомендуется заводить в войсковых частях национальные белорусские кружки. Кружки имеют задачи политической и национальной пропаганды, охраны революционных достижений и призывают быть на страже против контрреволюции.

Наконец, 27 октября 1917 г. радой совместно с другими важнейшими организациями издана Грамота белорусскому народу, в которой указывается, что настал момент собрать все живые силы отчизны для обороны и удержания революционной свободы. Грамота призывает всех белорусов бросить раздор и объединиться.

Из этих документов пока видно, что рада сознает себя, прежде всего, национально-культурной организацией и совершенно не ставит серьезно вопроса об организации власти. Очевидно, позиция ее была частью не выяснена, частью недостаточно прочна.

Действительно, хотя теоретически рада объединяла собою все организации, но de facto она не могла чувствовать себя политическим центром.

В самом деле, рядом с радой стоят и другие организации в том же Минске и частью вне Минска. Так, такой крупной организацией был Исполнительный комитет воинов Западного фронта, образовавшийся еще в апреле. Он имел небольшую большевистскую группу, хотя в массе состоял из контрреволюционных элементов. В Минске городской совет является крупным органом, претендующим на власть и далеко не проникнутым национальными тенденциями. В его составе насчитывали значительную группу большевиков. Неудивительно, что когда была получена радиотелеграмма (25 октября) о большевистской революции в столице, то Минский городской совет учреждает Военно-революционный комитет с Мясниковым во главе.

19 ноября в Минске мы уже видим собравшийся областной съезд рабочих и солдатских депутатов и съезд крестьянских депутатов. Оба съезда стали на советскую платформу. Правда, Советская власть была еще слаба и только что организовывалась. Это обстоятельство давало возможность появляться новым организациям. Так, в середине октября организуется Центральная белорусская войсковая рада. Она стоит на основе единого национального фронта и соединяется с Белорусским исполнительным комитетом.

Весьма важным обстоятельством является образование в конце октября в Петербурге Белорусского областного комитета при Всероссийском Совете крестьянских депутатов. Он состоял из правых социалистических элементов и явился значительным противовесом Белорусской рады. Как видно из самого наименования, комитет стоял на точке зрения областничества, не признавая белорусской культуры, и вообще, внося с собой противобелорусские тенденции. Появление Белорусского областного комитета является угрозой не только минским организациям, минскому центру социалистической громады, но и петербургским организациям.

Неудивительно поэтому, что между различными организациями создается известного рода борьба, которая приводит к тому, что в среде Белорусской рады и соединенных с нею крупных организаций — Центральной белорусской войсковой рады, Белорусского исполнительного комитета Западного фронта, Белорусской социалистической громады — решают созвать в Минске Всебелорусский съезд. Это очень интересный момент в истории революции.

Все означенные организации выпускают обращение ко всему народу белорусскому с приглашением прислать депутатов на съезд, назначаемый на 5 декабря 1917 г.

В этом обращении указывается на бедственное положение, в котором находится вся страна и в особенности отделенная неприятелем Белоруссия. Для нее заключение мира является важнейшим делом. Другой задачей является объединение Белоруссии, причем предвидится необходимость спайки ее с Федеративной Российской Республикой. Это воззвание теперь говорит уже о том, о чем раньше не подымалась речь, — именно о необходимости всему белорусскому народу взять в свои руки управление краем. Народ белорусский должен чувствовать себя единым и неделимым, спаянным с остальной Российской Республикой на федеративных началах. Вся власть в Белоруссии должна принадлежать краевой раде, избираемой на основах всеобщего, равного, тайного и пропорционального голосования. Вопросы же общегосударственного строительства, как то: вопросы международной политики и торговые договоры входят в компетенцию высших федеративных органов. Краевая рада имеет право издания местных законов и право применения и разработки к местным условиям законов, издаваемых высшим законодательным органом Российской социалистической республики. Распоряжение земельными, водными и лесными богатствами принадлежит всему народу в лице краевой рады.

Далее воззвание признает жизненными интересами белорусского народа введение бесплатного обязательного обучения, поднятие и развитие белорусской культуры, изучение истории края и родного языка, основание в Белоруссии университета, сельскохозяйственного, политехнического институтов. Наконец, воззвание напоминает о необходимости незамедлительно возвратить Белоруссии эвакуированные вглубь России памятники белорусской культуры и искусства, возвращение на места фабрик, заводов и учебных заведений.

Обрисовав широкую программу государственного и национального строительства, воззвание считает необходимым немедленную передачу всех государственных земель нетрудового пользования трудовому народу. Оно объявляет о необходимости прекращения в прифронтовой полосе всякого рода реквизиций. Заключение будущего мира должно произойти при условии присутствия на мирном конгрессе представителей народа. Для обеспечения края от ужасов демобилизации воззвание объявляет о формировании белорусской армии. Одним словом, «выполнить все, ставимые историей теперь задачи, может только власть, избранная самим народом белорусским. Только она организует народ белорусский в великую силу, способную отстоять его национальные права». В этих видах названные организации и созывают в Минске Всебелорусский съезд на 5 декабря.

С идейной точки зрения это воззвание стоит на той же неопределенной платформе, какая все время проскальзывала в деятельности рады. В конце концов ясно, что национальный интерес выдвигается на первый план. Политическое строительство предполагает демократическую республику во всей России в то время, как власть в Великоруссии уже перешла Советам, а на Украине была власть гетмана. Это был безжизненный лозунг, ибо слабая и растерзанная прифронтовая Белоруссия не могла предлагать условия федерации чуждым ей соседним государственным организмам, тоже слабым, но все же уже устанавливающимся. Естественно было говорить в этом воззвании о земле, но все же забыть десяток процентов населения, оторванного от земли и занятого ремеслом или на фабриках, было нецелесообразно.

К единению призывались только белорусы, что, конечно, могло вызвать оппозицию среди польского и еврейского населения городов. С другой стороны, воззвание делает существенный шаг вперед — оно говорит об организации власти, все же оно не решается взять власть немедленно в руки, ожидая передачи ее от Всебелорусского съезда. Конечно, это было бы правильно в условиях мирной жизни, но непрактично в условиях революции. Но, кроме того, теперь это было довольно поздно, потому что рядом в том же Минске находился областной комитет, организовавший советскую власть.

Во всяком случае, шаг, сделанный радой, был весьма значителен. Неудивительно поэтому, что этот шаг привлек к себе внимание и Центрального комитета большевиков, который командировал на съезд 10 членов из белорусской большевистской организации, дав им инструкции использовать съезд в целях устройства советской власти в Белоруссии. Впрочем, эти члены не успели приехать в Минск. Но главным образом, проект рады возбудил против себя областной комитет при Всероссийском съезде крестьянских депутатов. Трагическое положение белорусского дела заключалось в том, что этот областной комитет по существу был антибелорусским. Он стремился к власти в Белоруссии, он имел в то время официальную поддержку, состоял из элементов, не признающих белорусской культуры и национальности.

И вот Белорусский областной комитет выпускает декларацию от 17 ноября 1917 г., в которой со своей стороны призывает белорусов на съезд, но на съезд, назначаемый на 15 декабря. Предполагалось собрать этот съезд или в Рогачеве, или в Минске. Декларация комитета весьма пространна, она призывает к любви к общей родине — России, с нег. ованием и боязнью говорит о начинающемся дроблении ее, делает выпады против рады и указывает, что для белорусов настал момент организованной силой помочь себе и многострадальной России. Она пугает Белоруссию возможностью присоединения к монархической Польше. Все это воззвание представляет собой неопределенно-либеральную митинговую речь, чтение которой должно было оставить впечатление чего-то недоговоренного, скрытого, и, может быть, весьма вредного для той же Белоруссии. С одной стороны, воззвание пишут, по собственным его словам, социалисты, а с другой стороны, они не верят в возможность проведения социализма в данных условиях. Во всяком случае, они тщательно скрывают свою политическую платформу и довольно неожиданно в конце воззвания говорят об идее образования автономно-свободной Белоруссии как части Российской Федеративной Республики.

Как бы то ни было, план областного комитета вносил раздвоение, и после довольно острой борьбы в конце концов рада и комитет сошлись на устройстве общего съезда в Минске на 8 декабря.

Идея съезда вызвала необычайный интерес во всей Белоруссии и за пределами ее. На съезде была представлена вся Белоруссия. Даже Виленская и Гродненская губернии, занятые тогда немцами, были представлены. На съезд были приглашены представители от волостных земств и волостных комитетов, представители уездных, губернских земств, городов, Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, войсковых частей, беженских комитетов, кооперативов, профессиональных, политических и национальных организаций.

Грандиозное народное собрание открылось в Минске 8 декабря 1917 г. На съезд прибыли 1872 депутата, из них 1167 — с правом решающего голоса. Волостные земства и военные организации были представлены наиболее полно. Подавляющее большинство депутатов принадлежало к партии социалистов- революционеров. В общем, это был настоящий крестьянский съезд: серая свитка решительно преобладала. После предварительного совещания 17 декабря под председательством И. Середы открывается съезд. «Участники этого съезда, — говорит один из присутствовавших, — хорошо помнят, какой энтузиазм и какая гигантская вера в правоту своего дела царила в тысячной толпе депутатов, приступивших к решению судьбы своего родного края. Все помнят, как величественно спокойно началось историческое заседание в ночь с 17 на 18 декабря».

Съезд был разогнан, успев принять только 1-й параграф резолюции.

Впрочем, по остальным параграфам, представляющим собою проект, подготовленный на предварительных совещаниях и, вероятно, в своей основной части приемлемый для большинства, можно судить вообще о направлении, какое принимал съезд. Первый, принятый съездом параграф, гласил: «Закрепляя свое право на самоопределение, провозглашенное российской революцией и утверждая республиканский демократический строй в пределах белорусской земли, для спасения родного края и ограждения его от раздела и отторжения от Российской Демократической Федеративной Республики, 1-й Всебелорусский съезд постановляет: немедленно образовать из своего состава орган краевой власти в лице всебелорусского совета крестьянских, солдатских и рабочих депутатов, который временно становится во главе управления краем, вступая в деловые сношения с центральной властью, ответственной перед советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов».

Таким образом, съезд, наконец, подошел к вопросу об организации власти. Однако, съезд, очевидно, не должен был считать себя окончательно правомочным учреждением. В дальнейшем предлагается совету созвать не только 2-й Общебелорусский съезд для решения ряда текущих вопросов управления, но и немедленно принять меры к созыву Белорусского учредительного собрания, «долженствующего» решать судьбы белорусского народа. Очевидно, этому учреждению предоставляется высшее право. Интересно, что проект резолюции уклоняется от того, чтобы определенно назвать Белоруссию даже автономной республикой. Он говорит об управлении «края», о Белоруссии, о российских федерациях, о связи с центральной российской властью. Конечно, разумелась федеративность Белоруссии, но отчетливого объявления ее федеративной республикой нет. Создаваемый совет должен был принять немедленно меры к реформированию польских легионов и к выводу их за пределы Белоруссии, приступить к организации «территориальных» белорусских войск. Совет немедленно передает всю землю с живым и мертвым инвентарем трудовому крестьянству, хотя не указывается условий этой передачи и форм владения. Леса передаются в ведение местных властей для правильного использования их «только в интересах трудового народа». Затем идут предписания о приостановлении расхищения народных богатств, о мерах к установлению контроля над производством и торговлей, о посылке представителей в другие федеративные республики и т. п.

Если бы резолюции съезда были проведены в жизнь, то, конечно, это был бы крупный сдвиг в истории Белоруссии. Проектируемый Белорусский совет крестьянских и рабочих депутатов, как орган съезда, не должен был порывать с большевистской Россией. Но совершенно ясно, что съезд уклонился от признания классовой программы и отсюда ясно, что связь с восточной федерацией не могла быть вполне установлена. С другой стороны, предполагая взять в свои руки власть, съезд опустил в своей программе много существенных пунктов, отсутствие которых, несомненно могло бы вредить делу организуемой власти. Вопрос о рабочих опущен, а также вопрос о небелорусских национальностях.

Не совсем определенная позиция съезда, очевидно, обязана тому разногласию, которое чувствовалось между незалежниками и областниками. С другой стороны, резолюции не могли удовлетворить и левого крыла, хотя этому крылу, как и областникам, сделаны были большие уступки в смысле неоднократного подтверждения связи Белоруссии с центром.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разгон съезда и его последствия

Новое сообщение ZHAN » 06 ноя 2018, 11:23

Во всяком случае, сильная незалежническая идея, которой был проникнут съезд, представляла собой явную опасность для Областкома, в руках которого был гарнизон. Расколоть съезд и отчленить от него мелкобуржуазный налет, как это рекомендовала телеграмма Мясникова, левым элементам не удалось. Тогда по распоряжению старшины Областкома Ландера начальник гарнизона Кривошеин ввел войска в заседание съезда и разогнал его. Президиум и некоторые члены были арестованы.

Председатель Совета народных комиссаров Западной области Ландер в своей телеграмме в центр объяснял разгон съезда тем, что съезд объявил в крае новую власть в противовес Областному комитету. Комитет принялся после разгона съезда за борьбу против национальных течений.

Насильственный разгон съезда, по составу крестьянского, по господствующему настроению социалистического и даже такого, в котором, по словам Жылуновича З. Х. левое течение, хотя и бывшее в меньшинстве, все же имело значительное влияние, произвел сильное впечатление. Во всяком случае, на съезде преобладало приподнятое национальное настроение. Оно обнимало всех членов и в этом смысле съезд был единым и цельным. В других вопросах, очевидно, пришлось бы считаться с партийными течениями.

Разгон такого съезда и даже арест левых его членов вызвал большую сенсацию в белорусских кругах, начиная от левых и кончая правыми.

Петербургская Белорусская социалистическая громада была поражена этим разгоном. На общем собрании 4 января 1918 г. она приняла следующую резолюцию:
«Пецярбурская органiзацыя Беларускай соцыялiстычнай Грамады лiчыць роспуск Усебеларускага зьезду непаразуменьем з боку дэмократыi, якая сучасна трымае ўладу. Даючы правы нацыям на самавызначэнне, гэтым даецца палёгка для вядзення клясавай барацьбы. Падобныя выпадкi, як роспуск Усебеларускага зьезду, узводзяць дэмакратыю на шлях шовiнiзму, воражнасцi i разладу памiж яе нацыянальнымi часткамi. Пецярбурская арганiзацыя Бел. Соц. Грамады, як прадстаўнiца рэволюцыйнай беларускай дэмократыi, зьвяртаецца з клiчам да расiйскай дэмократыi наогул i да дэмократыi розных нацыяў, захоўваць мiж iншымi вялiкiмi прынцыпамi рэволюцыi i прынцып права на свабоднае самавызначэньне народаў, як залог на скарэйшае дасягненьне панства iнтэрнацыянальнага соцыялiзму».
Разгон съезда вызвал болезненный отклик за пределами Белоруссии. Киевский съезд воинов-белорусов Юго-Западного фронта в резолюции от 17–22 декабря 1917 г., переданной в виде радиотелеграммы «всем, всем, всем» требовал от Совнаркома освобождения арестованных и предания ответственности насильников. Радиотелеграмма объясняла дело так:
«Съезд составлен был из делегатов белорусов — военных всех фронтов и делегатов белорусских селян и рабочих. Съезд разогнан за принятие резолюции об утверждении демократического республиканского строя на Белоруссии и установлении белорусской краевой власти. Разгон произведен в уг. у народных комиссаров Западной области, отвергнувших право белорусского народа на самоопределение. Съезд разгонялся пьяной толпой большевистских солдат под предводительством пьяного же начальника гарнизона Кривошеина и председателя военно-революционного комитета Ландера. Солдаты были введены на заседание съезда, где были пущены в ход приклады. Участники устроили в зале баррикады и в присутствии ворвавшихся солдат, преодолевавших баррикады, съезд вынес резолюцию о непризнании большевистской власти. Съезд успел выделить совет, которому поручил дальнейшую работу. Президиум съезда и совет в числе 26 человек арестованы. Личные сношения с представителями Белорусской войсковой рады запрещены. Доводя до сведений всей демократической Российской Республики о насилии над самоопределяющимся белорусским народом, выразившимся в разгоне наших братьев и отцов, съезд воинов-белорусов Юго-Западного фронта протестует против такого насилия и взывает ко всем братьям белорусам, призывая их к национальному самоопределению и к сплочению вокруг съезда Юго-Западного фронта, для защиты своего белорусского народа, своей родной Белоруссии»
Белорусскими кругами в Петербурге были приняты меры для того, чтобы протестовать против разгона на Всероссийском съезде советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов 10 января. Один из членов Белорусской социалистической громады Гриб взял слово и обрисовал перед съездом акт разгона. Однако, представители левого блока той же громады немедленно старались разъяснить съезду, что разгон является «простым недоразумением». Тогда же Сталин назвал этот съезд съездом помещиков, что, во всяком случае, противоречило истине.

Этот инцидент на съезде советов закончился. Но белорусские организации пошли дальше. Так как в то время шли переговоры с немцами в Брест-Литовске, то вопрос о разгоне сделался предметом трактации между Гофманом и Троцким.

Во всяком случае, акт разгона съезда, пишет в своей книге т. Турук, имел для белорусского дела в национальном, политическом и революционном отношении печальные последствия. Почти все белорусские, национальные и партийные организации, в том числе и Совет старейшин, перешли на положение нелегальное. Всякое проявление белорусского движения берется под подозрение, как реакционное национально-шовинистическое. Даже в области культурно-просветительной работы, которая с первых дней революции 1917 г. развернулась необычайно широко среди белорусских масс, происходят заминки и недоразумения.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Возникновение беларуского правительства

Новое сообщение ZHAN » 07 ноя 2018, 16:39

На этот раз оппозиция местных организаций была достаточна прочна. Белорусское движение охватывало все население и Ландер в своих воспоминаниях свидетельствует, что чувствовалась готовность выступить против Областкома.

Действительно, совет съезда, поскольку он уцелел, продолжал работу нелегально, в подполье. На следующий же день 18 декабря в закрытом заседании совет съезда постановил:
«1) Считать 1-й Всебелорусский съезд насильственно разогнанным.
2) Совет съезда признать исполнительным органом для проведения в жизнь всех решений и постановлений съезда.
3) Пополнить совет съезда делегатами от землячеств и других групп, делегировавших своих представителей со съезда в совет и предоставить право отвода, отзыва и кооптации.
4) Областной комитет при Всероссийском Совете Крестьянских Депутатов, Московская исполнительная комиссия, Великая белорусская рада, Временное краевое бюро и т. п. организации немедленно прекращают свое существование и передают все свои дела и принадлежащее имущество в распоряжение совета.
5) Центральная войсковая рада существует как подчиненный орган совету съезда.
6) 2-й Всебелорусский съезд созывается в самый кратчайший срок.
7) В целях увеличения авторитетности совета и преемственности работ президиумом совета должен быть президиум съезда, пополненный одним товарищем председателя и двумя секретарями»
Кроме того, тогда же был выделен деловой аппарат — Исполнительный комитет совета 1-го Всебелорусского съезда. Этому комитету было поручено взять власть в свои руки в тот момент, когда это окажется возможным. Положение комитета оказалось тяжелым: он был без средств и на нелегальном положении. Все же он успел завязать связи с местными организациями и послать делегацию в Брест для участия в мирных переговорах (А. И. Цвикевич и др.). Делегация была в Бресте, хотя, конечно, официального значения иметь не могла. Затем комитет выпускает воззвание, пополняет свой состав, вообще поддерживает идеи белорусской власти, поскольку это было возможно в его нелегальном положении.

Дальнейшие события дали комитету возможность перейти из нелегального в легальное положение. Мирные переговоры в Бресте оборвались и немцы по всему фронту начали наступление. Хотя Совет народных комиссаров Западной области обещал в своих воззваниях не отступать, тем не менее в ночь на 19 февраля советская власть оставила Минск, и в город вступили германские войска. Тогда Исполнительный комитет объявляет себя высшей властью Белоруссии и назначает Народный секретариат Белоруссии, временную народную власть в крае, ставящую себе задачей защиту и укрепление завоеваний революции.

В «Уставной грамоте» комитет объявляет:
«Новый грозный момент переживает наша родина. Бывшая в крае власть бесследно ушла. Ныне мы стоим перед возможным занятием края немецкими армиями. Вы должны взять свою судьбу в собственные руки. Белорусский народ должен осуществить свое неотъемлемое право на полное самоопределение, а национальные меньшинства — на национально-персональную автономию. Право наций должно найти свое осуществление путем созыва на демократических началах учредительного собрания. Но до созыва последнего вся власть в Белоруссии должна принадлежать населяющим ее народам. Исполнительный комитет совета 1-го Всебелорусского съезда, пополненный представителями революционных демократических национальных меньшинств, осуществляя задачу, возложенную на него съездом, объявляет себя временной властью Белоруссии, приступающей к управлению краем и к скорейшему созыву Всебелорусского учредительного собрания на основе всеобщего, прямого, равного и пропорционального избирательного права для всего взрослого населения без различия национальности, вероисповедания и пола».
В состав Народного секретариата с Я. Воронко во главе вошли: А. Смолич (просвещения), Е. Белевич(юстиции), И. Середа (народное хозяйство), В. Редько (путей сообщения), Г. Белкинд (финансов), П. Бодунова (призрения), П. Злобин (великорусских дел), Карач (почт и телеграфа), П. Кречевский (контроля), Ф. Гриб (земледелия), К. Езовитов (военное дело), в качестве управляющего делами — Заяц.

Фактически с 18 по 25 февраля Секретариат был единственной властью в Белоруссии. «Белорусская земля» посвятила этому моменту горячую статью, этой реальной действительности осуществления национальной белорусской власти.

Немецкие оккупационные власти официально водворились в Минске 25 февраля.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Период немецкой оккупации

Новое сообщение ZHAN » 08 ноя 2018, 14:41

Немецкие оккупационные войска не признали власти Народного секретариата, или лучше сказать, не предоставили ему никакой власти, не считая в то же время возможным учинить какое-либо насилие над народными избранниками. Поэтому Секретариат продолжал свое существование, имея нормальное значение для белорусского народного дела. 9 марта 1918 г. Исполнительный комитет съезда издал «Уставную грамоту к народам Белоруссии», в которой комитет объявляет, что согласно воле Всебелорусского съезда Белоруссия объявляется Народной Республикой. Граждане ее сохраняют права, добытые революцией, а основные законы нового государства будут созданы его Учредительным собранием. До созыва Белорусского Учредительного собрания, в качестве конституционного органа, Исполнительный комитет образовал Раду Народной Республики, в которую вошли члены Исполнительного комитета и представители органов белорусского самоуправления.

Новой Раде пришлось вести весьма ответственную работу и притом в невероятно тяжелых условиях. Страна была занята немецкими войсками, власть захвачена ими. Рада ставила своею целью охрану белорусской государственности, границ и национальности, вводя в жизнь идею белорусской независимости. Она послала в Брест на мирные переговоры между Россией и Германией своих представителей. Но дипломатические представители Советской России действовали от имени всей России и белорусское правительство не получило самостоятельного участия в переговорах: большевики, присланные собственно Великоруссией, подписали в Бресте трактат за Белоруссию и к невыгоде ее, ибо западная полоса оказалась отрезанной, хотя передача ее Польше и не была еще предопределена, а южная полоса оказалась в неопределенном положении, что впоследствии дало повод Украине захватить Приприпятье и Подесенье. Рада Белорусской Народной Республики не могла признать для себя обязательным Брестский договор, составленный без участия белорусского народа и его правительства, и притом явно нарушавший интересы белорусской национальности и территории.

Во всяком случае, Рада, хотя и не обладавшая реальной властью, по справедливости считала себя носительницей белорусской идеи и оберегательницей прав национальности и территории. Но положение ее было особенно затруднительно, потому что оборвалась идейная и фактическая связь с Советской Россией. С Украиной, как увидим, связь не налаживалась. Создавалось изолированное положение. Принцип единства с центральной Советской Россией, бывший обязательным для Рады, как постановление 1-го съезда, при таких условиях не только не давал ей политических преимуществ, но мог вредно отражаться на ситуации Рады в глазах немецких оккупантов. Такое же положение чувствовалось и в Вильне. Западная Белоруссия, находившаяся за немецкими окопами, была в сильной мере оторвана от восточной. Сношения были трудные. Поэтому, в старой столице Литвы и Белоруссии образовалась своя рада. Подобно тому, как в Минске, в Виленской раде чувствовался большой крен в сторону незалежности. Она была руководима братьями Луцкевичами. Виленская рада первая почувствовала, что нужно дать себе отчет в том, чтобы или стремиться к связи Белоруссии с каким-нибудь сильным соседом, или же сделать попытку объявить ее самостоятельным государством. Заседание рады 18 февраля 1918 г. пошло по последнему пути. Была объявлена незалежная Белоруссия.
«Палякi выказваюць захопные тэндэнцыi на Беларусi; рускiя войскi не далi магчымасцi з, арганiзавацца беларускай армii i самi кiнулi Беларусь безабароннаю; Беларусь мае ў гiсторыi доказы магчымасцi незалежнага палiтычнага iснавання; бальшавiцкi ўрад вёў гвалтоўную палiтыку над беларускiм народам, аб чым сведчыць разгон Беларускага кангрэсу ў Менску. Прыймаючы ўсе гэта пад увагу, Вiленская беларуская рада абвяшчае сувязь памiж Расiяй i Беларуссю парванай. Рада звяртаецца да ўсiх заходнiх дзяржаваў, асаблiва да Нямеччыны, якая мае найбольш эканамiчных iнтарэсаў, супольных з Лiтоуска- Беларускiм краем, каб яны дапамаглi ў справе адбудовы дзяржаўнай незалежнасцi колiшняга Лiтоўска- Беларускага гаспадарства (Вялiкага княжства Лiтоўскага), ня гледзячы на цяперашнi раздзел яго мяжою фронту».
Нетрудно предвидеть, что идея незалежной Белоруссии и в Минске найдет сторонников. Эта идея там давно бродила, она сквозила во всех декларациях и не хватало только решимости руководящих кругов сделать соответствующие объявление.

В ночном заседании 25 марта 1918 г. вопрос был поставлен в Белорусской раде в Минске. Здесь были представители из Вильны во главе с А. И. Луцкевичем. Вероятно, вопрос должен был вызвать острые прения. Он кончился победой незалежников, настоявших на объявлении Белорусской Народной Республики независимой.
«Год назад народы Беларусi разам з народамi Расеi скiнулi ярмо расейскага царызму, якi найцяжэй прыцiснуў быу Беларусь, нiпытаючыся народу ўкiнуў наш край у пажар вайны, якая чыста зруйнавала гарады i вёскi беларускiя. Цяпер мы, Рада Беларускай Народнай Рэспублiкi, скiдаем з роднага краю апошняе ярмо дзяржаўнай залежнасьцi, якое гвалтам накiнулi расейскiе цары на наш вольны i нізалежны край. Ад гэтага часу Беларуская Народная Рэспублiка абвешчаецца нiзалежнаю i вольнаю дзержавай. Самi народы Беларусi ў асобi свайго Устаноўчага Сойму пастановяць аб будучых дзяржаўных зьвязях Беларусi».
На этом совещании Белоруссия отказывается признать Берестейский трактат и Рада должна добиваться пересмотра его в той части, которая относится к Белорусии. Территориально Белорусская Республика должна охватить все белорусские губернии и смежные части Великоруссии, где имеются белорусы. Все права и вольности, объявленные уставной грамотой от 9 марта остаются нерушимыми.

Шаг Рады имел последствия, не вполне благоприятно отозвавшиеся на дальнейшем ее положении. Представители земств и городов, т. е. элементы большею частью небелорусские по национальности и даже в сильной мере случайно оказавшиеся на территории Белоруссии в военное время, не считали возможным продолжать совместную работу с правительством, которое разрывало с центральной Россией. Освобожденные ушедшими места в Раде были предоставлены белорусскому представительству города Минска, но это не улучшило положения Рады, т. к. эта группа складывалась из панов, духовенства, домовладельцев и чиновников. Таким образом, сильно возросло правое крыло Рады и даже в ней появились элементы, противные идее передачи земли народу. Поправение Рады повело ее по пути дальнейших уступок и подрывало в корне социал-демократическую ее основу. Оставив на время вопрос о дальнейших трансформациях Рады, мы остановимся на том, что ею сделано в этот период ее наибольшего влияния.

Задачи были трудны и проведение их в жизнь не внушало особенных надежд. Первая ее задача была добиться признания со стороны соседних держав акта независимости. Для этой цели ответственными представителями (А. И. Цвикевич) первые переговоры начаты были с украинским правительством. Однако, правительство Украинской рады, хотя и выразило симпатию новому государственному образованию, выказало ряд колебаний и стало проявлять империалистические тенденции в смысле легального захвата южных частей Белоруссии. Оно считало себя слишком прочным и вместо того, чтобы поддержать Белоруссию, стало предъявлять к ней территориальные требования и оттягивало исполнение обещаний относительно материальной поддержки перед германским правительством. Правительство Украинской рады было сметено гетманским режимом, который оказался еще менее дальновидным. Украинское правительство стало захватывать южные уезды Белоруссии и вело себя так, что дальнейшие переговоры с ними потеряли для белорусского правительства всякий реальный интерес.

Во всяком случае, белорусская миссия, опираясь на местную Белорусскую раду, делала все, что от нее могло зависеть. Она оспаривала захват южных уездов, отстаивала право белорусов на самоопределение на той части территории, где преобладали белорусы, боролась против украинизации уездов, отстаивала здесь белорусскую школу. Она добилась кое-каких уступок и обещаний, даже добилась посылки в белорусские уезды украинских комиссаров из числа природных белорусов. Но все же среди украинцев преобладали узкие и своекорыстные цели. Белорусская делегация вместе с тем обратилась в мае 1918 г. к Раковскому, ведшему тогда переговоры в Киеве с украинским правительством, и просила его довести до сведения советского правительства об образовании Белорусской Народной Республики и о желании ее заключить с советским правительством договор о государственных границах. В личных переговорах делегация шла дальше и высказывала стремление стать в тесную связь с советским правительством, в то же время просила советскую делегацию поддержать Белоруссию в споре о границах с Украиной. Советская делегация отнеслась к белорусским представителям с дружеским вниманием и обещала всяческое содействие.

Среди таких неблагоприятных внешних условий Рада встречала еще больше трудностей в самом Минске. Отношения к белорусскому правительству оккупационных властей оставались неясными и, во всяком случае, мало благоприятными. Немецкие власти в Минске ссылались на свою некомпетентность в вопросах политики. Внутренние раздоры и перегруппировки ослабляли силы Рады и Народного секретариата. Вследствие перегруппировок Рада явно отходила от революционных принципов. Появление в Раде членов белорусского представительства г. Минска было серьезным шагом, имевшим ряд последствий.

В составе этой группы вновь появляется на политическом горизонте Р. Скирмунт, а впоследствии мы видим и сенатора Савича. Под давлением правой группы Рада в целях спасения государственности Белоруссии пытается вступить в непосредственные сношения с немецкими дипломатическими представителями на Украине и с представителем главного командования фон Фалькенгеймом. Секретариат обращается к имперскому германскому канцлеру с меморандумом о признании Белоруссии самостоятельной республикой. Очень возможно, что рескрипт императора Вильгельма 23 апреля о признании независимости Литовской Республики, толкнул раду на дальнейший шаг. 25 апреля в закрытом заседании Рады громадным большинством голосов (35 против 4-х, при 4-х воздержавшихся), даже голосами социалистов, была поддержана мысль об обращении к кайзеру, в котором Рада благодарит за освобождение и ее неделимость в связи с германской империей. Но благое желание видеть родину независимой привело самое Раду к развалу и расколу. Кабинет Воронко уже не подходил к новому направлению. Многие члены оставили Раду и остаток ее поручил Скирмунту и Алексюку составить новое правительство.

Этот поворот означал собой уже распад. Скирмунт и Савич бросились в Берлин хлопотать там о признании Белоруссии, но было уже поздно: они застали там революцию. В самой Белоруссии началось разложение немецких войск.

Легко было предвидеть, в чьи руки попадет власть.

Но остается в нескольких словах подвести итоги тому, что сделано Радой. О ее домоганиях в области внешней политики нам уже пришлось говорить. Мы уже знаем, что в этом отношении Рада не достигла сколько-нибудь заметных результатов. Однако, ее эпоха навсегда останется отражением национальных стремлений значительного большинства белорусских организаций, стремлений и чаяний, какими они были охвачены в момент освобождения.

Рада не добилась власти и это трудно поставить ей в вину. Но она слишком была занята партийными делами и делами высшего политического порядка и мало обращала внимания, мало развивала энергии в вопросах внутреннего порядка. Только уже в последний период своего существования она с энергией принялась за школьное дело, напр., за организацию Белорусского университета, над которым работала особая комиссия в составе профессора Довнар-Запольского, профессора Масониуса и секретаря Будзько. В этом деле большое участие принимал академик Е. Ф. Карский. Согласно высказываемым в свое время пожеланиям белорусских кругов, при университете должен был состоять и агрономический факультет и коммерческо-экономический. Так как в данное время на средства рассчитывать было трудно, то проект университета предполагал отвести для нужд университета несколько имений из числа бывших фундушевых, поиезуитских. Проект предполагал призыв в стены университета профессоров, белорусов по национальности. Составленный тогда же список давал блестящую надежду на то, что наш университет с основания даст почти полностью профессорский состав из белорусов. Профессорам были разосланы приглашения и от многих было получено согласие. Предположено было устроить несколько выставок научно-национального характера. Под руководством Я. Воронки готовилась выставка памяти Франциска Скорины.

Наше описание деятельности Рады весьма кратко и неполно по отсутствию материалов, или потому, что, быть может, мы не обладаем этими материалами.

Во всяком случае, Рада и ее Секретариат действовали при крайне трудных обстоятельствах, без материальных средств, под довольно неблагоприятным наблюдением оккупационных властей. Независимо от того, что сделано Радой, много или мало, но моральное и национальное значение самого факта ее существования — громадно. Без сомнения, советская власть учла это обстоятельство, когда вторично заняла Белоруссию.

Не менее велико было моральное значение Рады, по крайней мере, для всех тех белорусов, которые были рассеяны на громадной территории, захваченной немецкой оккупацией. Весть о появлении Рады наполнила гордостью и надеждой сердце белорусов. Все отдельные народности в то время уже имели свои отдельные правительственные организации. Белоруссия позже других вступила на этот путь и хотя все сыны Белоруссии, оторванные от своей родины, сознавали слабость новой правительственной организации, тем не менее любовно дорожили ею, как эмбрионом будущей самостоятельности, — независимо от конечного исхода — от ориентации на восток, на запад, на юг или даже полной независимости. Острые партийные споры стихали в местных радах. Все приходили к убеждению, что необходимо беречь то, что создалось и не подрывать авторитета новой власти несвоевременными партийными неурядицами.

Когда в Одессе были получены сведения о мартовском объявлении самостоятельной Белорусской Народной Республики, общее собрание белорусов города Одессы и ее окрестностей 21 апреля 1918 г. вынесло следующую резолюцию:
«Мы, белорусы г. Одессы и окрестностей, собравшись на общее собрание 21 апреля с.г. и обсудив всесторонне создавшееся ныне положение на Белоруссии самостоятельной Народной Республики и находя
1) что белорусский народ представляет собою нацию, хотя и происходящую из одного общеславянского корня вместе с великороссами и украинцами, но резко отделяющуюся от них своими бытовыми и экономическими условиями, языком,
2) что этот народ имеет свое историческое прошлое как отдельная народность, закрепощенная лишь свыше 3-х веков тому назад, и свое географическое положение,
3) что происшедшим раскрепощением народов, выдвинутым русской революцией, имеет все основания воспользоваться и белорусский народ,
4) что неосуществление ранее белорусским народом своего права на самоопределение повело к обусловленному по Брест-Литовскому договору разделу Белоруссии,
5) что спасение белорусского народа и свободное существование на земном шаре как нации возможно только в его единстве и
6) что объявление Белоруссии самостоятельной Республикой даст возможность установить в стране порядок, согласно местным условиям Белоруссии и особенностям белорусского народа, постановляет:

Приветствовать образование Белорусской Народной Республики и всеми силами поддерживать белорусское народное правительство, твердо веря, что оно при поддержке всех белорусов выполнит возложенные на него трудные и ответственные задачи и выведет белорусский народ нераздельным на путь широкого культурнотворческого и экономического строительства. Да здравствует Вольная Беларусь!».
Многотысячные собрания белорусов стали на эту же точку зрения.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

История Беларуси запрещенная в БССР. Местные рады

Новое сообщение ZHAN » 09 ноя 2018, 13:36

В связи с образованием Рады в Минске, частью возродились, частью окрепли местные белорусские организации на территории Украины. Украинское правительство довольно терпимо относилось к национальным организациям, поэтому некоторые из них успели развить довольно широкую деятельность. К сожалению, в наших руках не имеется достаточно подробных материалов для полной характеристики этого движения на местах. Мы можем сообщить, впрочем, довольно подробные сведения о главнейших организациях — Одесской и кое-какие сведения о Киевской.

Как мы уже знаем, в Одессе образовался Комитет по национальным белорусским делам. В Одесской округе белорусов скопилось до 100 тысяч человек. Одесская организация зародилась в декабре 1917 г. на съезде воинов-белорусов Румынского фронта. Первоначально она существовала в виде войсковой белорусской рады, поэтому и связь одесской организации с войсками всегда была весьма крепкой. Первоначально движение среди войск было очень значительно и имело большой успех. Белорусы-воины выделились от других, и четвертый армейский корпус целиком был объявлен белорусским, равно как и Таврогинский конный. Для пополнения белорусских частей в Одессе образовался Белорусский этапный концентрационный пункт. Но так как одновременно образовывались украинские войска и когда только что сформировавшееся украинское правительство объявило украинские войска распущенными, то началась самовольная демобилизация. Тому же процессу помогли и первые указы большевистской власти о демобилизации. Некоторая часть белорусских солдат оказалась на Румынском фронте с большевиками и была разоружена румынами.

С приходом в Одессу большевистской власти войсковая рада продолжала свою деятельность по формированию отдельных войсковых единиц. Но перебой большевистской пропаганды об интернационализме расстроил белорусские части. Кроме того, большевистская армия организовывалась на добровольческих началах за плату. Поэтому белорусские солдаты переходили в большевистскую армию. С появлением украинских и немецких войск прекращены все попытки организаций белорусской армии в Одессе. Наряду с войсковой радой в Одессе параллельно существовала и белорусская организация «Белорусский гай». Это общество имело культурно-просветительные и агитационные цели. Оно имело свою раду. При нем организовался артистический кружок, дававший спектакли и концерты, организован был оркестр.

С уходом большевиков и с водворением украинского правительства в Одессе возникла мысль об устройстве прочной белорусской организации. Тогда в заседании 19 марта 1918 г. соединенных рад Румынского фронта и «Белорусского гая» было постановлено для защиты интересов белорусов, проживающих в Одессе и ее окрестностях, организовать Белорусский национальный комиссариат. Комиссариат берет на себя все дела, касающиеся белорусов и защиту их интересов. Общее собрание белорусов санкционировало это решение. Комиссариат произвел регистрацию белорусов. Он продолжал попытки формирования белорусских частей, хотя эти попытки были прекращены украинскими властями. Комиссариат много работал по делам беженцев белорусов. Комиссариат поднял агитацию о том, чтобы добиться признания со стороны украинского правительства национально-персональной автономии белорусов. Комиссариат добивался также получения в свое ведение белорусских школ. Он протестовал против всяких попыток поляков перебросить польские войска в Белоруссию. Вообще, комитет принял на себя всю тяжесть местной национальной работы по материальной, по национально-просветительной части и по защите прав белорусской народности. В то же время он является органом, поддерживающим живую политическую связь с киевскими и другими организациями и с белорусской столицей.

Относительно настроения белорусов официальный отчет одесского комиссариата передает любопытные подробности. Прежде всего, белорусы настроены в «высшей степени патриотично по отношению к метрополии».

Белорусы поняли, что они особый народ, имеющий свой язык, свои обычаи, свои права и
«поэтому имеют полное право на свое существование, как совершенно отдельный народ».
Так тогда мыслили белорусы. Беженцы держались кучками, одесские замкнуто от коренного населения. Интерес к тому, что делается в центре, был необычный. Все рвались на родину. Лекции по белорусским вопросам охотно посещались, количество посетителей увеличивалось. Белорусы с гордостью одели свои национальные значки. Отношение к полякам одесских белорусов значительно ухудшилось. Чувствовался антагонизм, особенно усилившийся с момента польской оккупации. Интересно, что в этой организации произошло сильное охлаждение к общим политическим вопросам, так что на собраниях по общеполитическим вопросам не давали говорить. Важнейшими членами одесского комитета были: Трофимов, Некрашевич, Балицкий, Янушкевич, Козел и др.

Не менее интересной была бы история киевских белорусских организаций, если бы материалы о них были бы полнее.

Киев одно время сделался крупным центром белорусского национального движения. Многочисленные митинги киевских белорусов выносили в общем благоприятные резолюции в смысле морального поддержания белорусского правительства. В Киеве, как и в других местах, читались лекции-доклады по белорусским национальным вопросам. Киевскими организациями выпущено несколько изданий. Так, вышли газеты «Белорусское слово» и «Белорусское эхо». Издано несколько брошюр по политическим вопросам. Леущенко выпустил книгу «Дыяменты» — сборник избранных произведений белорусских поэтов и других. Все сходилось на почве национального объединения. Партийное разделение было незаметно, но в общем господствовало социалистическое направление.

Так как Киев был центром украинского правительства и немецкой оккупации, то киевская организация была в весьма близких и часто личных сношениях с членами белорусского Народного секретариата. В Киеве была не только постоянная делегация от Белорусской рады (А. И. Цвикевич, доктор Тремпович, Довнар-Запольский), но и приезжали сюда члены правительства Воронко, Кречевский.

Как мы уже знаем, украинское правительство оттягивало вопрос договора и готово было украинизировать белорусские уезды. Эти трения отражались на задержке со стороны украинского правительства отпуска хлеба и сахара в Белоруссию. Между тем, белорусский лес и другие товары, вследствие отсутствия организации в Белоруссии, свободно проходили на Украину. Это обстоятельство послужило поводом к созданию в Киеве особого органа по урегулированию торговых сношений между Украиной и Белоруссией и в целях заключения торгового договора. Этим органом была Белорусская торговая палата (Довнар-Запольский, Базаревич, Бургак).

Генерального договора палате не удалось заключить, хотя несколько сепаратных соглашений с украинским министерством торговли и промышленности было заключено. Этой организации удалось получить разрешение на отправку транспортов с сахаром и хлебом в Белоруссию взамен лесных товаров. Кроме официальных разрешений ей удалось пропускать товары и неофициально при помощи подпольных белорусских большевистских организаций, ютившихся в Киеве.

В Белорусской раде киевской большую деятельность развили Леущенко, Форботко, Хлебцевич и др.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Советизация Беларуси

Новое сообщение ZHAN » 10 ноя 2018, 14:27

Было бы, конечно, очень неверным представлять себе дело так, что появление в Минске советской власти является исторической случайностью. Конечно, национальное течение на довольно неопределенной социалистической почве было господствующим. Но в силу неблагоприятных условий прифронтовой полосы, а потом немецкой оккупации, в Минске не могло создаться правительство, которое взяло бы управление в свои руки. Отчасти это зависело от внутренних трений руководящих кругов, а эти трения в известной части происходили тоже от того, что все дело велось в прифронтовой полосе и случайные элементы могли если не влиять, то, во всяком случае, тормозить белорусское дело. Все появляющиеся организации в той или иной мере носят коалиционный характер. Коалиция составлялась на почве национально-культурной, но революция четко поставила классовый вопрос. Этот вопрос вожди движения не умели примирить с национальным.
Изображение

Кроме того, местные организации, особенно в начале, находились в зависимости от течений, господствовавших в столице.

Все эти условия подтачивали попытки установить национальную власть.

С другой стороны, с самого начала революции и в белорусские сферы постепенно проникал принцип пролетарской диктатуры. Мы уже видели на примере петербургской организации Белорусской социалистической громады значение этого полевения и постепенный подход этой влиятельной организации к коммунистической партии.

Не надо забывать и того, что с начала революции работали в самом Минске большевики, правда, долгое время в весьма скромном количестве. Они добились того, что проникли в городской Совет и даже имели особое бюро под руководством т. Мясникова. Летом 1917 г. в Минске уже действует особый Минский комитет РСДРП (большевиков), издает манифесты, в которых борется с меньшевиками и социал- предателями, издает газету «Звезда», собирает съезды, одним из которых руководит т. Фрунзе.

Не знаем состава этой партии, но, по-видимому, она была более белорусской по территории, чем по национальности. Но работа проходила среди белорусов. И это имело постепенное подготовительное значение. Агитация пробиралась в войска и села. Несомненно, также отсюда исходило дискредитирование попыток белорусских организаций.

100 дней первой советской власти в Белоруссии тоже сыграли свою роль в подготовке населения к будущей встрече большевиков.

Но в самой большевистской партии, в тех ее кругах, которые по рождению принадлежали к Белоруссии, не сразу выработалось определенное отношение к вопросу.

Мы уже знаем, что образование Белорусского национального комиссариата в начале февраля 1918 г. было известного рода победой той части белорусов-коммунистов, которая тесно спаивала себя с национальными задачами. Постепенно разворачивающаяся деятельность Белорусского комиссариата направляется на объединение белорусских кругов большевистской зоны на советской платформе и на борьбу с Радой. Появляются отделы комиссариата в Витебске и в других местах, везде выносятся протесты и против немецкой оккупации, и против будто бы поддерживаемой немцами незалежной Белорусской Республики. Мы уже знаем некоторые из таких резолюций важнейших съездов.

Но попытки Белорусского комиссариата установить свое влияние вне оккупированной части Белоруссии встречает ряд препятствий. Долгое время комиссариат имел влияние только в беженских кругах.

В остатках же белорусской области, как мы уже знаем, господствовал областной комитет. После удара, нанесенного ему в Минске, областной комитет некоторое время не проявлял своей деятельности. Поэтому в Витебщине и Могилевщине получилась полная децентрализация власти, но все же с советским уклоном. Местопребыванием комитета был Смоленск. В апреле 1918 г. Областной комитет Западной области начал проявлять активность. На 2-м съезде советов Западной области в Смоленске определена территория его управления — Могилевщина, Витебщина и Смоленщина. Позиция областного комитета нам уже известна. Это позиция принципиального непризнания белорусской национальности и отстаивания принципа областничества. Эти принципы совершенно не сходились с теми, которые господствовали в Белорусском национальном комиссариате. Комиссариат, стоя на советской платформе, в то же время широко развивал принципы национальности. Издаваемая комиссариатом газета «Дзяннiца» была отражением этих принципов. Комиссариат выпустил несколько изданий, касающихся Белоруссии и, между прочим, «Курс белорусоведения».

Направление комиссариата встречало резкий отпор в заправилах областного комитета. Его газеты «Звезда» и «Известия исполнительного комитета советов Западной области» приняли резко враждебный тон по адресу комиссариата. Между тем, самое наименование Западной области, напоминавшее Северо- западный край царской эпохи, вызывало раздражение в среде белорусов-коммунистов.

Тогда в среде Белорусского национального комиссариата явилась мысль путем переговоров воздействовать на старшин областного комитета и выяснить вместе с ними будущее строительство Советской Белоруссии.

Тогдашний народный комиссар Я. Лагун с т. Войтко отправляются в августе 1918 г. в Смоленск и представляют Северо-Западному комитету РКП(б) доклад о переименовании Западной области в Белорусско-Литовскую. Конечно, это было весьма скромное предложение, но и оно встретило резкую оппозицию в Смоленске и областной комитет отклонил предложение и постановил переименовать Западную область в Западную коммуну. Спор продолжался в довольно резкой форме на страницах газет обоих ведомств и Белорусский национальный комиссариат должен был напомнить своим сотоварищам по партии из областкома о федеративных принципах и о принципе самоопределения, выдвинутых революцией.

Наступило время, когда в самой Белоруссии начался сдвиг и разложение немецких войск. Как раз в это время, в конце августа образуется Белорусская Коммунистическая фракция, в которой видим Червякова, Сосну, Устиловича, Гуриновича, Жилуновича, Лаврецкого, Помецко, Лагуна и других. Она взяла в свои руки направление дальнейшей судьбы Белоруссии, входит в сношения с еще оккупированными большевистскими кругами в Минске. В одной из первых своих деклараций эта фракция уже выбрасывает лозунг рабоче-крестьянской Белоруссии, как федеративной части Советской России.

Очевидно, влияние этой фракции сказалось теперь на месте, в Смоленске. Созванная здесь 26 декабря 1918 г. Северо-Западная областная партийная конференция постановила вопрос о судьбе Белоруссии. Теперь конференцией вынесено было постановление об организации независимой Белорусской Республики. И сама конференция объявила себя 1-м съездом Коммунистической партии Белоруссии.

1 января в Смоленске объявлено было, что Белоруссия отныне является Советской Социалистической Республикой. В ее территорию входят 5 белорусских губерний, кроме Виленской. Объявлен был состав первого правительства Белорусской Республики. Оно составилось из Жилуновича (председатель), Червякова (комиссар просвещения), Дыло (труд), Фальского (иностранных дел), Шантыря (национальных дел), Пузырева (здравоохранения), Кваченюка (юстиции), Мясникова (военных дел), Рейнгольда (финансов), Калмановича (продовольствия), Пикеля (совет народного хозяйства), Андреева (земледелия), Иванова (внутренних дел), Савицкого (путей сообщения), Розенталя (почт и телеграфов), Яркина (чрезвычайная комиссия), Берсона (контроля) и Найденкова (беженских дел).

Как раз назревало время реального создания Белорусской Социалистической Республики. Разложившаяся немецкая армия оставляла Белоруссию. В Минске уже не было организации, которая могла бы установить власть. С другой стороны, в самом Минске подготовка к приему советской власти, как мы видели, была значительна. По пятам отступавших немцев вступала советская армия.

С 1 января за подписью Жилуновича советская власть уже издает в качестве рабоче-крестьянского правительства Советской Белоруссии первый манифест. Так под названием Советской отлилась белорусская государственность, классовые искания преобладающей массы населения получили свое признание.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49874
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пред.

Вернуться в Беларусь

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1