Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Битва глобальных проектов

Политика стран и организаций влияющая на ситуацию во всем мире

Сунитский проект. Начало (570–619)

Новое сообщение ZHAN » 07 ноя 2020, 13:51

Полтора тысячелетия назад арабы, вдохновленные новым учением, в основу которого было положено Откровение последнему Пророку, попробовали объединить всех людей, независимо от их национальной и расовой принадлежности, под сенью единого халифата. По сути, ислам стал первой попыткой консолидации человечества на базе единого мировоззрения. И на первых порах все шло просто замечательно. В течение неполных полутора веков мусульманская вера воцарилась на огромной территории, в период наивысшего расцвета простиравшейся от Атлантики на Западе до Тихого океана на Востоке, и в основном была воспринята народами, покоренными арабами, абсолютно искренне и без насилия. Иначе сложно объяснить, как за столь короткий исторический период она стала главной в Передней и Центральной Азии, на севере Африки, в Индии и странах Тихоокеанского региона.
Изображение

А все началось с того, что обычному, на первый взгляд, мужчине зрелых лет по имени Мухаммед из не самого знатного мекканского рода Хашим во время молитвы явился архангел Джибрил (Гавриил) и принес ему весть от Всевышнего в виде первой коранической суры. Но обо всем по порядку.

По мнению историков, Мухаммед родился 22 апреля 570 года в Мекке. На тот момент это был торговый и финансовый центр Аравии, расположенный на пересечении основных караванных путей Ближнего Востока. Суровый и жаркий климат здешних мест не способствовал ведению интенсивного сельского хозяйства, поэтому основными занятиями местного населения были скотоводство и обеспечение торговых сделок.

Отец будущего Пророка Абдаллах (буквальный перевод — «раб Божий») принадлежал к одному из самых могущественных племен Мекки — курайшитам.

К сожалению, он не увидел своего сына, так как умер незадолго до его рождения. Мать Пророка Амина, согласно обычаю, практиковавшемуся в то время в среде состоятельных курайшитов, отдала младенца на воспитание в кочевое племя бедуинов Бану Сад, где его вскормила своим молоком добрая женщина по имени Халима.

По достижении четырехлетнего возраста Мухаммед вернулся в родную семью, а спустя два года осиротел. Они с матерью ездили в Медину, на могилу отца, а на обратном пути Амина заболела и умерла. Сначала мальчика растил дед Абд аль-Мутталиб, а после его смерти — дядя Абу Талиб (отец Али, будущего «Льва ислама», зятя Мухаммеда и первого шиитского имама).

Следует отметить, что род Хашим, к которому принадлежал Пророк, был отмечен Божьей благодатью еще до его рождения. Именно хашимитам принадлежало право владения источником Замзам. Речь о том самом роднике, выбитом в скалистой породе ногами маленького Исмаила, первенца ханифа Ибрагима (пророка Авраама), которого считают прародителем всех арабов. Мать Исмаила Хаджар (Агарь), изгнанная из шатра Ибрагима, очутившись в бесплодной пустыне с малолетним ребенком на руках, стала молить Всевышнего о помощи. Умирающей от жажды женщине и ее сыну явился архангел Гавриил (Джибрил). Он и помог страждущим открыть живительный источник, вокруг которого после торжества ислама (падения Иерусалима) в 638 году была построена мечеть Аль—Масджид аль-Харам — на сегодняшний день главная мечеть суннитов, во внутреннем дворе которой находится Кааба.

Кроме того, хашимиты владели ключами от этого храма, построенного в форме куба, где хранилась и хранится величайшая святыня арабов, Черный камень или «камень прощения». Второе название он получил за то, что согласно преданию был ниспослан Адаму и Еве Всевышним в знак прощения первородного греха.

Черный камень обладает уникальными свойствами, что говорит о его внеземном происхождении. В частности, он не тонет в воде. В 930 году святыню похитили карматы, и в Мекку она вернулась лишь в 951 году. Ее подлинность была подтверждена экспериментально: брошенный в воду камень не утонул. По преданию, изначально он был белым, но поскольку каждый паломник стремится во время посещения Мекки поцеловать или хотя бы коснуться святыни, а паломники в основном люди грешные, он со временем потемнел.

Согласно легенде, Черный камень по повелению Всевышнего был взят архангелом Гавриилом из рая и передан Адаму, после того как тот искренне раскаялся в содеянном. Саму же Каабу построили ханиф Ибрагим (пророк Авраам) и его сын Исмаил. При этом Ибрагим парил над землей, опираясь на плоский камень (Макам Ибрахим). Этот камень с отпечатком ноги пророка находится в нескольких метрах от Каабы.

Еще до того, как Мухаммед обрел пророческий дар, Кааба была сакральным центром арабов.

Здесь хранились 360 изображений различных божеств и покровителей отдельных арабских племен, включая Авраама и Деву Марию с младенцем Иисусом. По этой причине владение ключами от Каабы наделяло хашимитов особым статусом в мекканской среде.

Свое название род получил благодаря прадеду Мухаммеда Амру. Человек состоятельный и знатный, он обладал привилегией разламывать хлеб для многочисленных паломником, приезжающих в Мекку. Отсюда и почетное прозвище «Хашим» («хашима» — разламывать хлеб для тюри), перешедшее по наследству всему его потомству. Его сын и дед Пророка Абд аль-Мутталиб продолжил семейную традицию: он кормил и поил пилигримов с таким радушием, что современники назвали его «аль-Файда» («Щедрый»).

Как уже было сказано, отец Мухаммеда умер еще до его рождения, а после смерти деда старшим в роду стал его дядя Абу Талиб, человек достойный во всех отношениях. И все равно тяготы сиротского положения не миновали Мухаммеда. Для того чтобы прокормиться, он вынужден был отказаться от учебы и всецело посвятить себя тяжелому труду погонщика скота. Со временем он стал сопровождать караваны, идущие по безбрежным пустыням Аравийского полуострова.

Во время одного из таких переходов караван остановился в городе Босра (на юге нынешней Сирии, в 19 км от иорданской границы), где жил христианский монах Басира. Нарушив правила аскезы, он принял кочевников в своей келье и даже снизошел до беседы с мальчиком–погонщиком. Как выяснилось потом, Басира заметил, что над Мухаммедом нависало облако, как бы защищая его от палящих лучей солнца. Оно сопровождало мальчика на всем его пути, а после того как караван достиг оазиса, опустилось на дерево, которое склонило перед Мухаммедом свою крону в знак покорности. Увидев все эти знамения, Басира понял, что перед ним божий избранник, а осмотрев его тело и обнаружив между лопатками особый знак (еще одно знамение!), окончательно уверовал в пророческое будущее юноши. Он рассказал о своих наблюдениях и выводах Абу Талибу и завещал ему всячески беречь Мухаммеда.

Дальнейшая жизнь Пророка мало чем отличалась от жизни его сверстников. Он продолжал сопровождать караваны, защищал интересы своего рода и племени в вооруженных столкновениях, оказывал помощь паломникам. Расторопному, умному и честному юноше соплеменники дали почетное прозвище «аль-Амин», что означает «Верный своему слову».

Когда Мухаммеду исполнилось 25 лет, он женился на 40–летней вдове Хадидже, женщине красивой, умной, сердечной и состоятельной. Именно Хадиджа стала первым человеком на Земле, кому Мухаммед рассказал о своей встрече с архангелом Джибрилом. Она была первой мусульманкой, до конца своих дней преданной Пророку. От их дочери Фатимы, единственной из детей Мухаммеда, пережившей отца, пошла ветвь шиитских имамов. Мухаммед искренне любил Хадиджу, был предан ей, и, несмотря на распространенный в то время у арабов обычай многоженства, до ее смерти не вводил в дом других женщин.

В общем, до 40 лет Мухаммед вел обычную жизнь мекканца. Единственное, что его отличало от других — это постоянное стремление к общению с Всевышним, которому он предавался вдали от городской суеты среди величественных гор, окружавших его родной город.
«Месяц рамадан 920 года эры Селевкидов, что соответствует 610 году принятого нами летосчисления, Мухаммед проводил, как обычно, в полюбившемся ему одиночестве на горе Хира, лишь изредка возвращаясь в Мекку, чтобы запастись водой и пищей.

День за днем и ночь за ночью проходили в молитвах, размышлениях и созерцании, не приносивших ничего нового и неожиданного, пока не наступила ночь 24–го числа месяца рамадана. Мухаммед спал в пещере на склоне горы Хира, когдак нему явился некто в человеческом облике.

— Он пришел ко мне, когда я спал, — рассказывал Мухаммед, — со сверкающим свитком, покрытым какими–то письменами.
— Читай! — услышал Мухаммед.
— Я не умею читать, — ответил он.

Явившийся опустил ему свиток на грудь, и Мухаммед почувствовал такую тяжесть, будто гора навалилась на него, не позволяя вздохнуть. Затем явившийся приподнял свиток и снова приказал:
— Читай!

— Я не умею читать! — повторил Мухаммед, скованный ужасом. В ответ некто придавил его так, что Мухаммеду показалось, что наступает смерть, и в третий раз приказал:
— Читай!
— Что мне читать?..

И явившийся сказал:
— Читай! Во имя Господа твоего, который сотворил… человека из сгустка. Читай! И Господь твой щедрейший, который научил каламом, научил человека тому, чего он не знал.

Мухаммед покорно повторил эти слова, и пришелец удалился.

— Очнулся я от своего сна, — рассказывал Мухаммед, — и почувствовал, что все слышанное мною как будто написано в моем сердце.

…Много раз рассказывал Мухаммед об этом замечательном событии своей жизни и, конечно, не всегда рассказывал одними и теми же словами. И слушатели Мухаммеда, как ни старались, не могли совершенно точно, слово в слово воспроизвести слышанное ими. В результате, когда пришло время занести рассказ самого Мухаммеда на бумагу, записать и тем самым увековечить его для потомков, биографы великого пророка столкнулись со многими версиями…

Но все рассказы современников, отличающиеся некоторыми деталями и подробностями, совпадают в главном: не когда–нибудь, а именно в одну из ночей месяца рамадана 610 года сорокалетнему Мухаммеду на горе Хира впервые явился некто могучий и страшный и приказал ему читать неведомо кем написанный свиток, а когда Мухаммед отказался, сам прочел ему пять строк из этого свитка и приказал повторить их; и строки эти врезались в сердце Мухаммеда…

Таково было первое откровение, сошедшее на Мухаммеда с небес, и Мухаммед тем самым становился пророком, но сам он об этом еще не знал. Он был напуган и подавлен случившимся и, покинув свою пещеру, бросился домой, к верной Хадидже.

Хадиджа тоже находилась в беспокойстве, хотя и по другой причине: она еще с вечера ждала Мухаммеда домой, а он все не приходил. Она разослала на его поиски служанок, но те обошли весь город, побывали в самой верхней и отдаленной части Мекки, но нигде не нашли Мухаммеда и вернулись к Хадидже ни с чем.

Войдя к Хадидже, Мухаммед, дрожа, прижался к ней и воскликнул:
— Горе мне! Я поэт или одержимый! — и он рассказал ей обо всем.

И Хадиджа, как умела, стала утешать его. Нет, убеждала она Мухаммеда, он не поэт и не одержимый; совершенно немыслимо, чтобы им овладели злобные духи — эти демоны овладевают порочными, а он, Мухаммед, добр и справедлив к своей семье, он честен и правдив, он кормит бедняков и щедро раздает милостыню; если во всей Мекке есть хотя бы один праведник, так это он, Мухаммед; Хадиджа готова в этом поклясться перед Богом, в чьих руках находится ее душа. Вскоре к обсуждению происшествия на горе Хира привлекли и Вараку, двоюродного брата Хадиджи…

Хадиджа и Варака приободрили Мухаммеда, но полностью его не убедили, и беспокойство продолжало владеть им. А вопрос ведь действительно был нешуточный: кто же, собственно, явился к нему в пещере — Бог, какой–нибудь ангел, посланец Бога, или дьявол?.. Решить это нужно было во что бы то ни стало, и решить безотлагательно, ибо этот «он», «некто», посетивший Мухаммеда в пещере во время сна, отнюдь не собирался оставлять его в покое.

Он начал приходить по ночам прямо в комнату Мухаммеда и Хадиджи, правда, выбирая такое время, когда Хадиджа спала…
Хадиджу, которой Мухаммед, как всегда, обо всем рассказал, эти ночные визиты встревожили, и она уговорила Мухаммеда разбудить ее, когда ангел или посланец сатаны вновь пожалует в их комнату…

И вот, когда в следующий раз ночной гость вновь пришел в их спальню, Мухаммед тотчас разбудил Хадиджу.
— Он пришел, — сказал Мухаммед. — Но сколько Хадиджа ни всматривалась в темноту, она никого не видела — для нее комната была пуста…

Тогда незаметно для Мухаммеда, который продолжал сидеть, не спуская глаз с места, где находилась человеческая фигура, Хадиджа раскрылась.
— Видишь ли ты его? — …спросила она.
— Нет, — ответил Мухаммед, ибо таинственная фигура мгновенно и бесшумно исчезла.
— О, сын моего дяди, — воскликнула мудрая Хадиджа, — возрадуйся и успокойся! Слава Богу, он ангел, а не дьявол.

Действительно, для нее, Хадиджи, ангельская природа пришельца из потустороннего мира не вызывала больше сомнений — только для целомудренного ангела, этого дитя света, невозможно было оставаться в комнате после ее бесстыдного поступка. Дьявол бы и не подумал удалиться при виде ее наготы…

Окончательно убедили его в этом последовавшие вскоре новые откровения, а также вестник из потустороннего мира, который не то три, не то четыре раза, в минуты самого крайнего отчаяния Мухаммеда, представал перед ним в человеческом облике, чтобы произнести только одну неизменную фразу:
— Мухаммед! Ты — пророк Бога, а я — Джибрил!

И каждый раз Мухаммеда при виде Джибрила охватывал ужас: может быть, поэтому в дальнейшем откровения чаще всего не сопровождались видениями…

Пять коротких строк, продиктованных Мухаммеду на склоне Хиры в одну из ночей месяца рамадана (эта ночь в дальнейшем получила название Ночи Свершения, или Ночи Могущества), содержали важнейшие сведения о сущности Бога и его отношения к человеку…

В священную Ночь Свершения, или Ночь Могущества, именно отрывок из небесного Корана Джибрил сообщил Мухаммеду, и тем самым было положено начало Корану земному — точной копии небесного подлинника.

Откровение, полученное на горе Хира в одну из ночей месяца рамадана в 610 году, окончательно убедило Мухаммеда в правильности сложившихся у него религиозных представлений; он, если можно так выразиться, уверовал в их истинность так же, как в свою пророческую миссию».
(В. Ф. Панова, Ю. Б. Бахтин. Пророк Мухаммед.)

Двенадцать долгих лет Мухаммед проповедовал в Мекке учение о едином Боге. За это время у него появились ученики и последователи. Но большинство соплеменников, не желая признавать в нем Пророка, всячески мешали ему, преследовали, издевались, закидывали камнями. Со временем их неприязнь переросла в ненависть и стремление убить его, поскольку проповедуемые им истины шли вразрез с представлением мекканских богатеев о добре и зле, о справедливости и предназначении. Привыкшая к сытой и благополучной жизни курайшитская аристократия стремилась уничтожить праведника и его учеников.

Мухаммед был вынужден настоять на том, чтобы часть его сподвижников ушла в Эфиопию. В 615 году Осман, племянник Мухаммеда, и группа его сторонников нашли убежище в Аксумском царстве. В месяце раджаб пятого года от начала пророчества первая группа сподвижников отправилась в Эфиопию. Она состояла из двенадцати мужчин и четырех женщин, которыми руководил Осман ибн аль-Аффан. Вместе с ним находилась дочь посланника Ачлаха Рукайя. Об этих двух людях Пророк сказал:
«Они являются первой семьей, переселившейся на пути Аллаха, после Ибрахима и Лута».
Эта группа покидала город под покровом ночи, чтобы о них ничего не узнали курайшиты. Мусульмане направились в сторону моря к порту Шуайба, где им было предопределено встретить два торговых корабля, которые доставили их до Эфиопии. Курайшиты все же узнали о них и бросились в погоню, однако к тому времени, когда они добрались до побережья, мусульмане уже уплыли и находились в безопасности, а в Эфиопии им был оказан наилучший прием и предоставлена защита.

В благодарность за эту помощь, оказанную исламской умме на самом сложном этапе ее становления, Эфиопия не стала объектом исламской экспансии в Африке, ее не затронули волны арабских завоеваний, страна не подверглась нашествию «последователей Пророка» и связанной с этим исламизации, что позволило ей на века сохранить свою уникальную самобытность.

Но первый исход мусульман не улучшил положения оставшихся в Мекке адептов новой веры и их предводителя Мухаммеда. В его адрес продолжали сыпаться угрозы, а каждый шаг сопровождался улюлюканьем подзуживаемой язычниками толпы.

Словесными оскорблениями дело не ограничивалось — сподвижников Мухаммеда заворачивали в верблюжьи и бычьи шкуры, заковывали в железные колодки, после чего клали на раскаленные камни, лишая питья. Озверевшие язычники готовы были убить и самого Пророка, если бы не заступничество его дяди Абу Талиба, занимавшего высокое положение в рядах курайшитской знати.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Покушение. Хиджра. Становление уммы (619–632)

Новое сообщение ZHAN » 08 ноя 2020, 13:39

В 619 году умер Абу Талиб, и Мухаммед остался один на один со своими недругами. Положение еще более усугубилось с кончиной в этом же году его ближайшего сподвижника и друга, верной жены Хадиджи, названной его последователями «матерью правоверных». Казалось, все было против него. Но в этот час тяжких испытаний Всемилосердный дарует ему высшую благодать, величайшую награду, какой только может быть удостоен смертный, — встречу с самим собой.

Однако враги Пророка не поверили его правдивому рассказу о небесной аудиенции и лишь усилили гонения на него самого и его сподвижников. И тогда Пророк принимает решение покинуть со своими сподвижниками враждебную Мекку. Но куда пойти? Первоначально выбор падает на небольшой город Ат—Таиф в 50 милях к юго–востоку от Мекки. Но его жители отвергли и самого Мухаммеда, и его новое учение. За этим последовали попытки убедить жителей еще нескольких городов принять ислам — все тщетно. Наконец, радостное известие пришло из оазиса Ясриб (ныне Медина): местные жители готовы принять Пророка и его последователей и обратиться в новую веру, дав клятву Мухаммеду:
«Мусульмане начали переселяться, а многобожники стали препятствовать их отъезду, чувствуя, что это представляет для них опасность… И через два с лишним месяца после великой клятвы Акабы в Мекке остались только посланник Аллаха, Абу Бакр и Али, находившиеся там по его приказанию, и те люди, которых многобожники продолжали удерживать силой. При этом посланник Аллаха приготовил все необходимое для дороги, ожидая веления Аллаха двинуться в путь…

Примерно через два с половиной месяца после великой клятвы Акабы в четверг двадцать шестого числа месяца сафар четырнадцатого года от начала пророчества (12 сентября 622 года) в начале дня в Доме собраний на самую важную в своей истории встречу собрался мекканский парламент. На этой встрече присутствовали представители всех курайшитских родов, собравшиеся, чтобы изучить возможности осуществления решительных действий, которые позволили бы быстро покончить с тем, кто руководил исламским призывом, и окончательно погасить его свет…

На их рассмотрение было выдвинуто… преступное предложение, с которым согласились все присутствовавшие… Выдвинул его самый крупный из мекканских преступников Абу Джахль бин Хишам: «…Клянусь Аллахом… я считаю, что мы должны выбрать по одному крепкому, знатному и пользующемуся поддержкой своего племени юноше из каждого рода и вручить каждому из них по острому мечу, а потом им надо будет пойти к нему, одновременно нанести ему удар и убить его, и тогда мы от него отдохнем! И если они сделают это, плату за кровь должны будут выплачивать все роды, что же касается людей из рода бану Абд манаф, то они не смогут воевать со всеми своими соплеменниками и согласятся принять от нас плату за кровь, а мы уплатим им то, что положено»…

С этим преступным предложением согласились все, кто пришел в Дом собраний, после чего представители родов, принявшие решение немедленно осуществить задуманное, разошлись по своим домам…

После того как было принято жестокое решение об убийстве Пророка, к нему спустился Джибрил, принесший с собой откровение Всеблагого и Всевышнего Господа, и сообщил ему о заговоре курайшитов, а также о том, что Аллах позволил ему покинуть Мекку. И он указал ему на время переселения, сказав: «Не проводи ночь в той постели, где ты обычно спал»…

В этот критический момент посланник Аллаха сказал Али бин Абу Талибу: «Ложись на мою постель, прикройся моим зеленым хадрамаутским плащом и лежи, а они ни за что не сделают тебе ничего такого, что тебе не понравится», — а надо сказать, что обычно посланник Аллаха спал, укрываясь этим своим плащом…

Между тем курайшиты, окружавшие дом, ожидали наступления условленного времени… они посмотрели через щель в двери, увидели Али и сказали: «Клянемся Аллахом, это же спит Мухаммад, укрывшись своим плащом!» — и они не уходили оттуда до самого утра, а утром Али поднялся с того места, где он спал, и это привело их в замешательство. Они стали расспрашивать его о посланнике Аллаха но он сказал:
«Я ничего о нем не знаю»…

Посланник Аллаха покинул свой дом ночью двадцать седьмого числа месяца сафар четырнадцатого года от начала пророчества (то есть в ночь с двенадцатого на тринадцатое сентября 622 года) и пришел к дому своего товарища Абу Бакра, который являлся его самым преданным и щедрым другом, а потом они покинули его дом через заднюю дверь, чтобы побыстрее уйти из Мекки до рассвета.

Поскольку пророк знал, что курайшиты приложат для его поисков все силы и что, скорее всего, они бросятся в погоню за ним по дороге, ведущей в Медину, которая находится к северу от Мекки, он выбрал совсем другой путь и направился к югу по дороге, ведущей в Йемен.

По этому пути он прошел около пяти миль и добрался до высокой и труднодоступной горы Саур, покрытой множеством камней. У пророка, который шел босиком, болели ноги; сообщается также, что он шел на цыпочках, чтобы не оставлять следов, и поэтому снял обувь. Когда они подошли к этой горе, Абу Бакр взвалил пророка себе на плечи и с большим трудом донес до пещеры, находившейся на ее вершине и получившей в истории известность как пещера Саур…

Когда наутро после неудавшегося заговора курайшиты убедились, что посланник Аллаха ускользнул от них, они пришли в дикую ярость. Прежде всего, они избили Али, притащили его к Каабе и целый час продержали там, стараясь выпытать у него сведения о беглецах. Ничего не добившись от Али, они явились к дому Абу Бакра и стали стучать в двери. К ним вышла Асма бинт Абу Бакр, и они спросили ее: «Где твой отец?» Она ответила: «Клянусь Аллахом, я не знаю, где мой отец!» — и тогда мерзавец Абу Джахль дал ей такую сильную пощечину, что с ее уха слетела серьга.

На своей экстренной встрече, которая немедленно была созвана курайшитами, они решили использовать все доступные средства для поимки беглецов и плотно перекрыли все ведущие из Мекки дороги вооруженными дозорами. Кроме того, они решили выплатить огромное вознаграждение размером в сто верблюдов каждому, кто доставит им любого из них живым или мертвым.

После этого по всем окрестным горам, долинам, низинам и возвышенностям рассыпались конные, пешие и следопыты, которые бросились на поиски, однако никакого результата это не принесло.

Преследователи добрались и до входа в пещеру… И тут случилось чудо, которым Аллах почтил Своего посланника, так как преследователи повернули назад в тот момент, когда их отделяло от беглецов всего несколько шагов».
(из хадисов Пророка Мухаммеда.)

В общем, Мухаммед, благодаря заступничеству Всевышнего и помощи своих самых близких соратников, Абу Бакра и Али, оказался в Ясрибе, где основал первое исламское государство, которое в кратчайшие сроки превратилось в один из самых могущественных глобальных проектов.

После ряда блистательных походов и побед Пророк вступил в Мекку (11 января 630 года), после чего очистил от идолов Каабу и превратил ее в главный мусульманский храм -Масджид аль–харам («Заповедную мечеть»). Торжество нового учения убедило большинство мекканцев, в том числе тех, кто гнал Мухаммеда из города и издевался над ним, принять ислам.

Посланник Аллаха простил их всех, но остаться в городе, где долгие годы унижали его и его близких, где погибли его друзья и соратники, не пожелал. Он вернулся в Ясриб, откуда и руководил правоверными. Так центром уммы осталась Медина. В 631 году к умме был присоединен Таиф, а затем и большая часть Аравии.

До конца жизни Мухаммед был верен Всевышнему. Он отказался от царских титулов, сохранив за собой лишь должность имама (предстоятеля) во время молитвы, избегал роскоши, довольствовался простой пищей, не пил вина, жил в скромной обстановке. Верующие часто могли наблюдать, как он приводит в порядок собственное жилище, поражаясь его чистоплотности и аккуратности. Ни высокомерия, ни пафосности, ни алчности, ни злости. Он был настоящим Пророком, призывающим к любви и справедливости. Он простил многих своих врагов, но так и не смог вернуться в Мекку, закончив свои дни в Медине в 632 году.
Изображение

Незадолго до смерти он совершил Хадж в Мекку и прочел свою последнюю проповедь, которая стала завещанием этого великого Человека народам мира:
« — … кровь ваша, ваше имущество и честь ваша священны и неприкосновенны до тех пор, пока вы не предстанете перед Господом…

— … никто не несет ответ за преступление, кроме совершившего его. Сын не отвечает за преступления своего отца, и отец не отвечает за преступления своего сына…

— …ростовщичество запрещено, но вы можете вернуть себе номинальную сумму долга…

— …не сотворите никому несправедливости, и несправедливость минует вас…

— …бойтесь Аллаха в отношениях с женщинами…

— …у вас есть права по отношению к вашим женщинам, и ваши женщины имеют права по отношению к вам…

— …дети принадлежат брачному ложу, а нарушитель брачных уз да будет побиваем камнями…

— …и подумайте о рабах ваших! Кормите их той пищей, которой питаетесь сами, и одевайте их в ту одежду, что носите сами. И если они совершают проступки, которые вы не можете простить, — тогда расстаньтесь с ними, ибо они слуги Аллаха — и не вам исправлять их пути…

— …О люди! Воистину, у вас один Господь и у вас один отец. Все вы — потомки Адама, а Адам был сотворен из глины. И нет преимущества у араба перед неарабом, и нет преимущества у неараба — перед арабом. И нет преимущества у белого человека перед чернокожим, и у чернокожего — перед белым, разве что лишь в богобоязненности…»
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Арабский халифат (632–945)

Новое сообщение ZHAN » 09 ноя 2020, 22:09

После смерти Пророка верующие сообща решали, кто же станет его «заместителем» (халифом) на земле, полагая, что это должен быть самый достойный его последователь и ученик. И выбор пал на Абу Бакра, одного из самых первых, искренних и верных сподвижников Мухаммеда. Скажем сразу, что с этим решением не согласилась дочь Пророка Фатима. Она была убеждена, что лишь только ее муж Али и их дети могут наследовать великому отцу. Но тогда ее мнение не было поддержано большинством верующих. Да и сам Али признал первенство Абу Бакра. Правда, Фатима так и не смирилась ни со смертью Мухаммеда, ни с выбором уммы. Через полгода после описываемых событий она ушла из земной жизни, соединившись со своим праведным отцом на небесах.

Абу Бакр (родился в 572 году, халиф с 632–го, умер 22 августа 634 года) открывает эпоху торжества ислама во всемирном масштабе. Этот короткий исторический период, всего два десятилетия, называют «периодом правления праведных халифов», к которым относят Абу Бакра, Омара, Османа и Али.

Первый праведный халиф и человек, наиболее близкий к Пророку, возглавил мусульманскую умму после смерти Мухаммеда в 632 году. Он приходился тестем Посланнику, так как его дочь Айша была женой основателя Ислама. Настоящее имя — Абдаллах ибн Осман ибн Амир Кааб ибн Саад ибн Мурра ат-Тайми. Абу Бакр ас-Сиддик — почетное прозвище, что значит «Правдивейший».

Он был одним из самых богатых людей Мекки (согласно некоторым источникам, ко времени принятия ислама его состояние равнялось 40 тысячам дирхамов, что сегодня соответствует 40 миллионам евро). Все эти средства были полностью израсходованы им на нужды мусульман, в том числе на выкуп рабов, принявших новую веру и испытывавших по этой причине притеснения и издевательства со стороны хозяев–многобожников.

О его щедрости и доброте ходили легенды. Так, халиф Омар рассказывал о нем следующую историю:
«В одно время Пророк приказал нам собрать деньги для благого дела. Тогда у меня было много денег, и я решил, что настал тот час, когда я смогу опередить Абу Бакра… Я пересчитал все имущество и отнес половину его Пророку. Тогда он спросил: « Что ты оставил своей семье?» «Половину того, что здесь», — ответил я. После этого пришел Абу Бакр, принесший с собой все свои деньги и драгоценности. Пророк задал ему тот же вопрос: «Что оставил ты своей семье?». Тот ответил: «Я оставил им Всевышнего Господа и Пророка Его». Тогда я подумал, что мне никогда не опередить Абу Бакра».
О его характере и верности идеалам мусульманского братства свидетельствует следующий эпизод: во время битвы при Таифе был ранен его сын Абдаллах, который через сорок дней скончался. Отец был очень опечален смертью сына. Однако когда к нему пришел с признанием сам убийца, принявший к этому моменту Ислам, Абу Бакр сказал ему:
«Хвала Всевышнему Господу, который твоими руками сделал моего сына обитателем Рая. И хвала Господу, который смертью моего сына спас тебя от Ада».
Именно при Абу Бакре окончательно были объединены племена Аравийского полуострова и началась экспансия арабов в сопредельные страны. Успешные войны с Персией и Византией расширили границы Халифата и превратили его в мировую империю. Но ни новые завоевания, ни хлынувшие в страну богатства не испортили первого арабского халифа. Являясь правителем огромного по тем временам государства, в качестве наследства он оставил после себя одну верблюдицу, слугу и сосуд для верблюжьего молока. На время правления государством Абу Бакру было определено жалованье, но он расходовал только часть его на самое необходимое, а другую часть складывал в кувшин. Незадолго до смерти он передал этот кувшин, полный монет, Омару со словами:
«Это лишнее из того, что было определено мне на содержание. Отнеси это в казну для раздачи нуждающимся».
Перед своей смертью в 634 году Абу Бакр завещал избрать новым халифом правоверных своего друга и одного из первых последователей Пророка Омара ибн аль-Хаттаба (родился в 581 году, халиф с 634–го, умер 3 ноября 644 года). Этот выбор был поддержан уммой.

Один из самых преданных и храбрых учеников Мухаммеда продолжил активную завоевательную политику, начатую Абу Бакром, но делал это с предельной толерантностью. Арабы не только не уничтожали захваченные города и селения, они не истребляли население, не посягали на их имущество, сохраняли в целости культовые сооружения, не запрещали соблюдать персидские и византийские обычаи, использовать местные наречия. Покоренные народы не могли занимать руководящие чиновничьи посты, были обязаны платить более высокие налоги и под угрозой смерти придерживаться следующих правил: не осмеивать имя пророка, не прикасаться к мусульманским женщинам, не покушаться на жизнь мусульман и т. д.
Изображение

Омар окончательно разгромил Персию, добился значительных уступок от Византии, захватил Иерусалим (637), завоевал Египет (639–641). После завоевания Иерусалима он получил ключи от города из рук греческого православного патриарха Сафрония и сказал:
«Во имя Аллаха… ваши церкви будут сохранены в целости и сохранности, не будут захвачены мусульманами и не будут разрушены».
По свидетельствам современников, праведный халиф вошел в город один, одетый в простой плащ, что вызвало удивление у местного населения, привыкшего к пышным одеяниям византийских и персидских правителей. Сафроний, по просьбе халифа, привел его к храму Гроба Господня, где благочестивый мусульманский правитель помолился за пророка Ису (Иисуса). Затем мудрый Омар спросил Сафрония о том, где находится та самая гора, откуда Мухаммед вознесся на небо к Аллаху. Сафроний не хотел показывать то место, на котором раньше стояли величественные Иерусалимские храмы (первый и второй), а ныне находилась мусорная свалка, но все же привел Омара на эту гору и рассказал о ее истории. Халиф упал на колени и вновь помолился. Впоследствии на этом месте была воздвигнута величественная мечеть Омара, которая и по сей день стоит на Храмовой горе в Иерусалиме.

Скончался Омар ибн аль-Хаттаб от удара ножом перса Абу—Лулу Фируза (христианского раба), что сделало того героем в шиитской традиции. Но, несмотря на ненависть к нему шиитов, следует признать, что второй праведный суннитский халиф был человеком незаурядным, придерживался правил аскезы, заложенных Пророком, и до сих пор является примером для подражания у большинства мусульман–суннитов.

Осман ибн Аффан (родился в 574 году, халиф с 644–го, умер 20 июня 656 года) — третий праведный халиф и один из ближайших сподвижников Пророка, участник Хиджры, покоритель Ирана, Кавказа и Кипра. Он носил почетный титул «обладателя двух светочей», так как был женат на двух дочерях Мухаммеда, Рукайе и Умм Кульсум (после смерти первой).

Сравнение нового правителя с его предшественником, суровым и умным Омаром, было явно не в пользу Османа, казавшегося слабохарактерным и недалеким. К тому же он стал первым из халифов, кто использовал свое высокое положение для личного обогащения: выстроил в Медине роскошный каменный дом и приобрел немало недвижимости за пределами Аравии.

Осман продолжил активную завоевательную политику. При нем был создан флот, разгромивший на море греков. Он добился победы над Грузией и Кавказской Албанией. После захвата Дербента арабы хлынули в Хазарию, но потерпели поражение. К 652 году были покорены практически все земли, ранее входившие в обширную державу Сасанидов.

Осман первым издал канонический текст Корана, в основу которого были положены записи мединцев Зайда ибн Сабита и Хафсы. С их списка было сделано несколько копий, которые разослали в крупные города. Остальные редакции по приказу Османа уничтожили. Некоторые из старых сподвижников пророка были до глубины души оскорблены тем, что их списки не приняли во внимание.

С годами халиф стал меньше считаться с мнением мединской знати, зато охотно прислушивался к советам своих родичей. Родственники халифа, большинство из которых оказались людьми недостойными, вскоре заняли все важные посты в Халифате. Осман не раз одаривал их из фондов, считавшихся достоянием общины. Понятно, что такое самоуправство вызывало возмущение, до поры до времени открыто не проявлявшееся.

Поводом к явному выражению недовольства стало разрушение старой мечети в Медине. Тогда многие обвиняли халифа в том, что он изменил сунне Пророка. Пишут, что однажды Абд ар-Рахман, Али и аз–Зубайр упрекнули Османа за то, что он подарил некоему Сааду ибн ал-Асу 100 тысяч дирхемов. Осман будто бы ответил: «Он родственник, связанный со мной кровными узами».
— «А разве у Абу Бакра и Омара не было близких и кровных родственников?» — спросили они.
На что последовал ответ: «Абу Бакр и Омар проявляли благочестие, отстраняя своих родственников, а я проявляю благочестие, награждая близких».
— «Ей богу, их поведение нам милее, чем твое», — заметили соратники.
«Ничего не поделаешь», — ответил им Осман.

Политика Османа вызвала недовольство военной верхушки Халифата, которая потребовала его отречения, а когда тот отказался, взбунтовавшиеся отряды египетских арабов после сорокадневного штурма ворвались в его дом. Согласно преданию, Осман встретил врагов с Кораном в руках, заклиная их не посягать на жизнь наместника Пророка. Но священная книга не остановила убийц. Один из них повалил старика на пол и держал за бороду, в то время как другие перерезали ему горло. Коран со следами крови халифа Османа хранится в Ташкенте.

Али ибн Абу Талиб (родился в 602 году, халиф с 656–го, умер в 661–м) — четвертый праведный халиф в историографии суннитов и первый имам и законный наследник Пророка у шиитов, двоюродный брат и зять Мухаммеда, женатый на его дочери Фатиме. Его отец — Абу Талиб — был одним из самых уважаемых в Мекке людей. Именно его заступничество удерживало мекканцев от расправы над Пророком, а его смерть лишила Мухаммеда защиты рода, после чего он и вынужден был бежать из Мекки в Медину (хиджра).

Али был благородным, честным и преданным Пророку сподвижником, участником всех его славных дел. По свидетельствам очевидцев, когда Мухаммед покинул Мекку, именно Али возлег на его ложе, введя в заблуждение тех горожан, которые пришли расправиться с ненавистным основателем новой религии. Храбрый воин, вооруженный мечом, он всегда участвовал в самых опасных сражениях, за что получил почетное прозвище «Лев ислама».

После убийства Османа Али, однако, не наказал виновных в его смерти, чем вызвал толки о своей причастности к гибели третьего Халифа. А после того, как он помиловал убийц, Халифат раскололся: сирийский наместник Муавия, родственник Османа, который так же, как и он, происходил из рода Омейядов, назвал себя мстителем за этого халифа и начал открытую борьбу с Али. Их противостояние привело к Сиффинской битве (19–27 июня 657 года), которая так и не выявила победителя. Ее результатом стало перемирие, фактически узаконившее положение Муавии: простой мятежник теперь был поставлен чуть ли не вровень с Али. Это перемирие оттолкнуло от Али многих сторонников, которые стали именовать себя хариджитами (от глагола «хараджа» — выйти, восстать).

Впоследствии хариджиты поклялись убить обоих виновников раскола: и Али, и Муавию. 22 января 661 года трое заговорщиков во главе с Ибн Мулджамом, спрятавшись в мечети Куфы, дождались Али, пришедшего на молитву, и нанесли ему несколько тяжелых ран, от которых он на следующий день скончался. Попытка хариджитов убить Муавию не увенчалась успехом. Им удалось лишь ранить ненавистного узурпатора.

Али был талантливым человеком, замечательным поэтом и оратором, воином безумной храбрости. Но он не обладал ни талантом правителя, ни гибкостью дипломата и пытался управлять общиной так, как это делал его выдающийся тесть и духовный отец, что не могло не раздражать элиту, стремившуюся к обогащению и неограниченной власти. Шииты почитают Али и его сыновей, Хасана и Хусейна, как мучеников, погибших за веру, а к местам их захоронения верующие совершают паломничества.

Смерть Али и превращение халифов в наследственных монархов исламского мира, с одной стороны, привела к восстановлению законности и порядка на обширных территориях мусульманской империи, укреплению дисциплины в чиновничьей среде, росту боеспособности армии правоверных, но с другой — лишила умму патриархальности и демократизма, нарушила принципы равенства мусульман. Халифы, позволявшие себе пьянство и беспутство, что противоречило жестким этическим установкам Корана, все более походили на басилевсов Византии и шахиншахов Персии.

Первым исламским императором, не зависящим от мнения уммы, стал ненавидимый шиитами Муавия I (родился в 605 году, халиф с 661–го, умер в 680–м). Халиф из династии Омейядов, он приходился сыном главе мекканских аристократов Абу Суфьяну, который преследовал Мухаммеда во время его пастырской деятельности в Мекке с 610 по 622 годы. Тем не менее у Абу Суфьяна хватило ума признать ислам после того, как он убедился в непобедимости Пророка и его войска. Он активно включился в борьбу за распространение новой веры, но у первых сподвижников авторитетом никогда не пользовался. Однако богатство и связи в высших кругах арабской общины, безусловный дипломатический талант и ум позволили ему занять одно из ведущих мест в умме, а его детям сделать успешную карьеру, в том числе и военную.

Храбрость и полководческий талант Муавии выдвинули его на первые роли в Халифате. В 647 году он присоединил к арабской империи Кипр, а в 651–м в первом морском сражении разгромил византийский флот. Современники говорили, что «тигрица, которая охраняет детенышей, не была смелее его». Вместе с тем он стал первым халифом, узаконившим право на роскошь и жившим в настоящем дворце. С его приходом к власти произошло окончательное разделение общины на элиту и чернь.

Мнения историков о нем весьма разноречивы, что неудивительно, так как Муавия был действительно яркой личностью и вполне закономерно вызывал у одних восхищение, а у других жгучую ненависть. Так, его недоброжелатели указывают на то, что он не придерживался устоев ислама, предпочитая проводить досуг в пирах, а не в посте и молитвах, как это делали первые праведники. Кроме того, ему приписывают нелестные замечания в адрес мусульманских святынь и обрядов. Скорее всего, это свидетельства шиитов и мединских суннитов, тщательно следящих за соблюдением правил веры. Судя по всему, Муавии надоело их ханжество, и он перенес центр Халифата из Медины в Дамаск, столицу Сирии, обустроенную в соответствии с его вкусами и пристрастиями.

В 676 году Муавия, заручившись поддержкой духовенства и аристократии, вызвал в Дамаск представителей всех провинций и городов империи, и кого уговорами и богатыми дарами, а кого угрозами пыток и смерти, заставил присягнуть на верность своему сыну Язиду, нарушив тем самым старый обычай выборности халифов и установив наследственную династическую монархию. Для закрепления успеха Муавия во главе тысячного войска совершил под видом паломничества военный поход на Мекку и Медину, вынудив и жителей этих священных для всех мусульман городов присягнуть на верность себе и своей семье.

Главная заслуга Муавии — пришедшая на смену общинному укладу феодальная завершенность политической организации исламской империи, способствовавшая укреплению дисциплины и порядка. Благодаря этим преобразованиям Халифат не распался, а наоборот, укрепился изнутри и расширил свои границы.

Умер Муавия в возрасте 75 лет. По версии известного британского исследователя XIX века сэра Уильяма Мьюира, почувствовав приближение смерти,
«халиф попросил принести ларец, в котором заботливо хранились обрезки ногтей Пророка. Потребовав хорошенько их измельчить, он попросил, чтобы после смерти его глаза и рот засыпали полученным таким странным образом порошком, и похоронили, облачив в саван, который надлежало сшить из одежды, подаренной ему когда–то Мухаммадом».
После смерти Муавии в 680 году свои права на главенство в умме заявил второй сын Али и Фатимы, внук Пророка Хусейн ибн Али (родился в 627 году, умер 10 октября 680 года). Он ссылался на договор, подписанный между его старшим братом Хасаном и сирийским наместником в далеком 661 году, по которому предусматривалась передача власти Хасану после смерти Муавии. Хусейн, считавший себя правопреемником Хасана, предъявил права на титул халифа, а получив отказ, поднял мятеж против Язида, сына Муавии. При переходе из Мекки в Куфу, где ему обещали поддержку иракские шииты, небольшой отряд Хусейна был разгромлен многочисленной армией противника, а сам он убит. Эта трагедия стала причиной раскола в единой исламской умме, который не преодолен и по сей день.

Муавия добился своего: власть халифа передавалась членам его семьи, возможности которой, однако, весьма быстро были исчерпаны. И уже через пять лет после смерти основателя династии для высокого служения пришлось призывать представителей боковой ветви Омейядов — Мерванидов. Если Муавия I, его сын Язид и его внук Муавия II были прямыми потомками Абу Суфьяна (Суфьяниды), то Мерван I и его преемники принадлежали к другой ветви рода Омейя, ведущей свое происхождение от двоюродного брата Абу Суфьяна — аль-Хакама ибн Абуль—Аса ибн Омейя.

Приход к власти этой ветви был связан с тем, что сын Язида умер на сороковой день своего правления. Старшим в роде Омейя стал Мерван, который тут же назначил своим наследником сына — Абд аль-Малика. С этим его решением была не согласна бывшая жена Язида, желавшая видеть на троне своего сына Халида. Пользуясь тем, что новый халиф взял ее себе в жены, она задушила Мервана I во сне подушкой (понятно, что заповеди Корана при дворе уже были не в почете). Вместо убитого столь варварским способом отца на престол взошел его сын, ставший вторым Мерванидом на троне.

Абд аль-Малик (родился в 646 году, халиф с 685–го, умер в 705–м) был очень способным правителем, блестящим полководцем, талантливым государственным деятелем. Он подавил выступления сепаратистов в Мекке, Дамаске и Ираке, восстановил единство Халифата, провел финансовую и налоговую реформы. Объединив к 90–м годам государство и устранив своих соперников, он приступил к дальнейшей экспансии на всех границах — западной, северной и восточной. Реформы Абд аль-Малика упорядочили финансы, усовершенствовали систему управления, что позволило перейти к активным действиям в Малой Азии и Закавказье. Он много строил (мечеть Омара в Иерусалиме), поощрял искусства, но не смог уберечь свой род от быстрого угасания и падения, что, возможно, связано с карой за пролитую Омейядами кровь потомков Пророка.

Последним их представителем во власти стал халиф Мерван II (родился в 688 году, халиф с 745–го, умер в 750–м), который для россиян интересен тем, что в 737 году, будучи наследником престола, совершил поход в Хазарию, дошел до Волги, нанес сокрушительное поражение хазарскому каганату. Но его воинские доблести не спасли государство от смуты и неурядиц. В конце его правления в Халифате вспыхнули волнения. Кульминацией протестного движения стало восстание в Хорасане, постепенно охватившее Иран и Ирак. Войска, высланные на усмирение мятежа, который возглавил бывший раб Абу Муслим, были разгромлены. Мерван II сначала бежал в Сирию, потом в Египет, где был убит.

На престол взошел Абу–аль–Аббас–ас-Саффах, потомок дяди Пророка аль–Аббаса, положивший начало новой династии — Аббасидов. Все Омейяды, впрочем, как и разгромивший их Абу Муслим, были физически уничтожены. Спастись сумел только один из них — Абд ар-Рахман, внук халифа Хишама, который бежал на Пиренейский полуостров, где создал независимый от Багдада Халифат со столицей в городе Кордова.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Конец халифата

Новое сообщение ZHAN » 10 ноя 2020, 18:45

Воцарение Аббасидов стимулировало развитие суннитского проекта, выведя его на новый этап первого цикла цивилизационного развития — этап «великого единения». Пик же его могущества был достигнут в царствование халифа Гарун аль-Рашида (родился в феврале 766 года, халиф с 786–го, умер 23 марта 809 года), известного по сказкам «Тысяча и одна ночь». На время его правления приходится период наивысшего расцвета Халифата, развития экономики, ремесел и искусств. Сам халиф отличался любовью к науке, поэзии и музыке.

Но уже при нем проявляются первые признаки распада Халифата как единого государства, а при его преемниках ситуация только ухудшалась. Так, при сыне аль-Рашида, халифе аль–Мамуне (813–833), началось активное привлечение к управлению государством иранских феодалов, что положило конец чисто арабскому централизованному государству и привело к росту влияния наместничества.

Окончательно же власть халифов подорвала армейская реформа халифа аль-Мутасима (833–842), преемника аль-Мамуна, заменившего арабское ополчение наемной гвардией, формируемой из рабов–гулямов тюркского, славянского и африканского происхождения. Менее чем за 20 лет эта армия чужаков превратилась в неуправляемую силу, пожиравшую львиную долю доходов государства. Халиф оказался игрушкой в руках гвардейцев. Аль—Мутасим перенес столицу в только что отстроенный город Самарру в тщетной надежде, что сумеет, таким образом, убрав гвардию из Багдада, утихомирить местное население, восставшее против ее бесчинств. Но это не помогло.

Тюрки–гулямы в течение 861–870 годов, начиная с убийства халифа аль-Мугаваккила, возвели на престол и свергли четырех аббасидских халифов (аль-Мунтасира, аль-Мустаина, аль-Мутазза и аль-Мухтади). Постепенно от Халифата отделялись провинции: эмираты Аглабидов в Северной Африке (809), Тахиридов в Хорасане (873), Саманидов в Мавераннахре (1005). К 905 году возникло самостоятельное государство Тулунидов в Египте, а с 886 года началось возрождение Армянского царства.

В 945 году войска горцев–дейлемитов под руководством шиитской династии Бундов (935–1056), сформировавшейся в 20–30–е годы X века, вступили в столицу Аббасидского халифата Багдад. Халифы сохранили лишь функции духовной власти.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Персы, тюрки, монголы, мамлюки (945–1517)

Новое сообщение ZHAN » 11 ноя 2020, 19:16

Период «хаоса» второго цикла развития суннитского цивилизационного проекта сменился «малым процветанием», что связано с созданием Тогрул–беком (ок. 990–1063) империи турок–сельджуков. В 1055 году он захватил Багдад, все еще считавшийся столицей одноименного халифата, после чего стал именовать себя «царем Востока и Запада». Основанная им империя пережила наивысший расцвет при Мелик–шахе I (1055–1092), тогда ее границы расширились до Восточного Туркестана.

[Влияние сельджуков распространилось и на территории, ныне входящие в состав Российской Федерации. В частности, именно они способствовали распространению ислама в районах Северного Кавказа. Так, в 1075 году по указанию главного визиря империи Низама аль-Мулька в целях продвижения ислама на север были построены первая мечеть и медресе в высокогорном селении, тогда городе, Цахуре (ныне Республика Дагестан, Рутульский район).]

Сельджуки, будучи ярыми суннитами, преследовали шиитов, что обострило противостояние между двумя ветвями ислама. Именно при правлении Мелик–шаха шииты–семиричники во главе с Хасаном ибн Саббахом основали в горах Ирана крепость–государство Аламут, где был создан военно–духовный орден, получивший известность как орден ассасинов. Здесь готовили супершпионов и диверсантов, главной целью которых было физическое устранение лидеров, вождей и государственных деятелей различных стран и народов. В частности, от их рук пал Низам аль-Мульк, сельджукский премьер, и сам Мелик–шах, после смерти которого империя фактически распалась на отдельные улусы:

♦ Керманский султанат (1041–1187)

♦ Сирийский султанат (1094–1117)

♦ Конийский (Румский, Иконийский) султанат (в Малой Азии, 1077–1307).

Существенный урон ее влиянию и престижу нанес 1–й крестовый поход (1096–1099), после которого сельджуки потеряли Палестину, Сирию, прибрежные области Малой Азии, Грузию.

Окончательную точку в истории империи сельджуков поставили монголы. 26 июня 1243 года сельджукские войска потерпели сокрушительное поражение от монгольских полчищ при Кёседаге, после чего Конийский султанат стал вассалом монгольских каганов, а затем — ильханов Хулагуидов Ирана. К 1307 году империя сельджуков распалась на мелкие княжества, одно из которых стало ядром образовавшегося в начале XIV века великого Османского государства.

В период раздробленности, несмотря на все удары судьбы, Халифат все–таки продолжал существовать, а в мусульманских странах Востока процветали науки, в частности, астрономия и география, искусство и литература, развивалось мореплавание.

Именно мусульманский Восток сохранил достижения античности и затем передал их европейцам. Ханства и эмираты, простиравшиеся от Испании до Индии, поражали современников великолепием дворцов, библиотеками и обсерваториями. Все это было стерто монголами с лица земли практически в одночасье в середине XIII века.

Внук Чингисхана Хулагу в 1258 году захватил Багдад и приказал казнить последнего халифа аль-Мустасима (1242— 1258). На этом официальная ветвь суннитских правителей закончилась.

В 1261 году среди багдадских беженцев в Египте объявился человек, назвавшийся дядей последнего халифа. Правившие в то время в этой стране мамлюки сочли выгодным поверить ему и провозгласили его халифом. Реальной власти он не имел и призван был духовно укреплять власть мамлюкских султанов.

В 1517 году, после завоевания Египта турецким султаном Селимом I, халиф аль-Мутаваккил IV (1508–1517) был вывезен в Стамбул и спустя некоторое время низложен, после чего титул халифа был присвоен турецкими султанами, последним из которых считается Абдул—Меджид II (1922–1924).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Османская империя (Порта)

Новое сообщение ZHAN » 12 ноя 2020, 20:24

После уничтожения сельджукских государств татаро–монголами эстафету лидерства в исламском мире, спустя некоторое время, приняли турки–османы, создавшие одну из величайших в мире империй, Османскую Порту, канувшую в Лету лишь вначале XX века.

Ведомство великого визиря называлось Babiali, в переводе с арабского «Высокие врата». Французское слово Porte (La Sublime Porte — «Блистательные врата») в языке русской дипломатии превратилось в «Порту». В России Османской Портой (Блистательной Портой) именовали не только ведомство великого визиря, но и само турецкое государство. Принятое в Европе название «Османская империя» было калькой турецкого Osmanli imparatorlugu, хотя турки предпочитали другой вариант — Devlet-i Osmaniyye (Османское государство).

Следует также отметить, что тюркские правители гяурским термином «император» себя не называли, а использовали титулы султанов, падишахов и халифов (с 1517 года), что более соответствовало мусульманской традиции. Сами же османы происходили из огузского племени кайы, жившего в Средней Азии. В начале XIII века, спасаясь от нашествия монголов, около 500 семей этого племени переселились в Анатолию и, постепенно захватывая соседние территории, создали могущественную империю, расположенную на трех континентах.
«Спасаясь от нашествия монголов, часть племени откочевала на Запад, где их предводители находились на службе у хорезмшаха Джалал ад–дина. Затем небольшое подразделение кайы, 400–500 шатров во главе с Эртогрулом, направилось во владение румского султана Кай—Кубада I, который пожаловал ему удел в Анатолии на границе с владениями византийцев. Постепенно усилившись, османы захватили огромные территории, включавшие весь Балканский полуостров, Малую Азию, Северную Африку до Марокко, Сирию, Палестину, Аравийский полуостров, Месопотамию, Закавказье, Крым».
(Николай Сычев. Книга династий.)

Основателем Османского государства стал Осман I (родился в 1259 году, бей с 1289–го, умер в 1326–м), сын Эртогрула, главнокомандующего армией последнего сельджукского правителя Аладдина Кай—Кубада. В 1299 году Осман объявил о независимости своего государства от сельджуков, признавая при этом себя вассалом монгольских Хулагуидов, которым выплачивал дань. При нем турки вышли к Черному и Мраморному морям, захватили Бурсу, ставшую столицей нового государства.
«Вышедший из своего шатра Осман был явно чем–то встревожен. Он отошел в сторону, совершил, как и положено правоверному, ритуальное омовение, после чего долго и усердно молился.

«Грехи, что ли, замаливает? Но на него это совсем не похоже», — подумал его двоюродный брат и ближайший друг Мехмет, а вслух произнес: — Что беспокоит моего повелителя и великого воина?

— Кончай придуриваться, Мехмет! Все равно тебя никто не слышит. Так что можешь расслабиться. Слушай, сегодня ночью мне приснился какой–то странный сон. Лежу я спокойно у себя в шатре, и вдруг у меня из груди начинает вырастать дерево, причем дерево не обычное. У него три мощных ствола, ответвляющихся от основного древа практически у самого основания. Все эти стволы устремляются вверх и соединяются великолепной зеленой кроной. При этом стволы и листва, как каплями воды после дождя, покрыты красными пятнами, которые сливаются вместе и превращаются в потоки крови. И все это сопровождается ударами барабанов, воем боевых труб, стонами умирающих и криками торжествующих победителей. Что бы все это могло значить? — Осман был явно смущен, хотя вряд ли это определение подходило ему, человеку эмоционально сдержанному. Он и раньше предпочитал скрывать свои чувства от соплеменников. А когда после смерти своего отца Эртогрула стал беем одного из уделов империи сельджуков, еще больше отгородился от внешнего мира.

— Ну, в снах я тебе не помощник. Я ничего в этом не понимаю. Мое дело уничтожать неверных гяуров и врагов моего господина. На все остальное воля Аллаха! — Мехмет вытащил свой ятаган и попробовал на палец качество его заточки. Он действительно был воином до мозга костей и всякая лирика типа снов, стихов, переживаний и сомнений наводила на него тоску.

— Да, толку от тебя здесь мало. Но что же все это могло бы значить? К кому обратиться за советом? Наши муллы в этом деле люди совершенно бесполезные. — Осман оглядывался по сторонам, как бы пытаясь взглядом нащупать того, кто мог помочь ему в толковании столь необычного на его взгляд видения.

— Да уж. К этим «мудрецам» лучше не лезть. Так мозги вправят, что после этого неделю будешь ходить, как ненормальный. О! Вспомнил! Тебе надо сходить к старой Абай. Говорят, она из рода ведьм, целителей и прорицателей. Если кто–то тебе и поможет, то только она. Тем более что она была твоей кормилицей и не станет дурить тебя, — видно было, что Мехмет сам собой остался доволен. А что? Помог же советом?

Через час Осман вышел из темной низкой хижины Абай совершенно другим человеком. Его взгляд был устремлен куда–то вверх, плечи были расправлены, а походка выдавала еле сдерживаемое нетерпение.

— Ну, что тебе накаркала эта старая карга? — Мехмет сгорал от любопытства, и это было видно.

— Три ствола из одного дерева означает то, что я заложу основы великой державы, которая вольготно раскинется на трех континентах. Зеленая крона листвы, венчающая дерево, говорит о том, что держава эта объединит всех детей ислама под его зеленым знаменем, а мои потомки станут халифами правоверных. Потоки крови означают, что все это произойдет в ходе непрестанных войн и битв, в которых погибнут сотни тысяч людей. Так что выбор за мной!

— И каков же твой выбор? — Мехмет словно застыл, ожидая ответа.

— Нас ждут великие дела, мой брат. Труби сбор, собирай людей. Мы выдвигаемся к морю! — глаза Османа горели огнем большой войны.

— Но там же ромеи!!! — пытался образумить своего владыку Мехмет. Но в глубине души он ясно ощущал, что действительно с его братом что–то произошло, и его теперь не остановить. Через тридцать лет умирающему Осману принесли весть о том, что после десятилетней осады пала Бурса.

— Не обманула старуха! — это была последняя мысль султана, после чего его душа понеслась на суд Всевышнего, столь щедро одарившего его при жизни талантами, славой и победами».
Первые Османы были храбрыми воинами и талантливыми полководцами. Сын Османа Орхан разгромил византийского императора Андроника III, заставив православных христиан искать защиты у католиков, что привело к подписанию первой унизительной унии.

Его сын Мурад (родился в 1326 году, султан с 1359–го, умер в 1389–м) уже мог похвастаться более знатной родословной, поскольку его матерью была византийская царевна. Правда, это мало повлияло на его формирование — он с детства был с нею разлучен и воспитывался как истинный мусульманин и защитник правоверных. Одолев в борьбе за власть своих братьев, он стал первым из Османов, принявшим титул султана (до этого были беи). Гениальный полководец, Мурад добился изоляции Византии и привел к вассальной зависимости ее европейских соседей.

По характерологическим особенностям личности он мало чем отличался от великих полководцев древности: Александра Македонского и Юлия Цезаря. Был храбр и отважен в бою, обладал выдающимся полководческим даром, что способствовало превращению подвластной ему страны в империю. Сформировал корпус янычар, который стал ядром турецкой армии. Мурада отличали присущие великим людям благородство, стремление к справедливости, способность проявлять великодушие, однако собственный сын, запятнавший свою честь предательством, по его приказу был казнен. Он первым начал строить школы, хотя грамотой не владел. Его подпись — чернильный оттиск четырех пальцев — получила название «тугра». Впоследствии турецкие каллиграфы превратили ее в султанскую печать.

За свои выдающиеся личностные качества Мурад I получил от современников почетные прозвища Худавенкияр («Богоподобный») и Гази («Победитель»), Великий воин, он и погиб как подобает воину — в бою. После захвата Фракии в 1360 году Мурад начал набеги на болгарские, сербские и боснийские земли. В 1382–м взял крепость Цателицу в Сербии, после чего сербский князь Лазарь Хребелянович был вынужден откупиться и принять на себя обязательство в случае войны давать султану тысячу своих воинов. Однако этот мир вскоре перестал устраивать обе стороны. Сербам удалось создать 15–20–тысячную коалиционную армию из сербов, боснийцев, албанцев, валахов, венгров, поляков и болгар. Однако внутреннего единства в стане союзников не было, прежде всего из–за интриг и непоследовательности Вука Бранковича, мужа старшей дочери князя.

Мурад выставил против этой армии 30–тысячное войско. Решающее сражение между сербами и турками произошло 15 июня 1389 года в Южной Сербии близ города Приштина. Ожесточенная битва началась в шесть часов утра на Косовом поле. Вначале сербы потеснили турок и к двум часам дня уже стали одолевать их, но затем стратегической инициативой прочно завладели турки, которыми командовал сам султан.

Во время боя к шатру султана пробрался сербский герой Милош Обилич и смертельно ранил того кинжалом. Командование основными силами турецкой армии принял на себя сын Мурада Баязид, приказавший тут же убить своего нерешительного старшего брата Якуба. Князь Лазарь бился насмерть, но когда он отъехал, чтобы переменить коня, произошло несчастье: войско, привыкшее видеть его впереди, думая, что он убит, дрогнуло. Попытки князя восстановить порядок оказались безуспешными. Он попал в окружение, был ранен и по приказу умирающего Мурада казнен вместе с Милошем Обиличем. Сербы потерпели полное поражение.

Баязид I Молниеносный (родился в 1360 году, султан с 1389–го, умер 4 марта 1403 года), сделавшись султаном после смерти отца, опустошил Сербию, после чего вдова сербского князя Лазаря, Милица, принуждена была отдать ему в жены дочь Мильеву. Так была утрачена государственная независимость Сербии, превратившейся после поражения в вассала Турции. Однако и туркам победа досталась дорогой ценой: они понесли большие потери, а смерть Мурада I и убийство наследника престола вызвали в Османском государстве временные неурядицы.

В дальнейшем Баязид I продолжал завоевательную политику своих предшественников: он захватил Болгарию (1393–1396), Македонию, Фессалию, совершил опустошительные набеги в Морею (1394) и Венгрию (1395). Разбив в битве при Никополе на Дунае (1396) войско крестоносцев, Баязид подчинил Боснию, принудил платить себе дань Валахию, укрепил турецкие позиции на Балканском полуострове, установил фактическую диктатуру над Византией. Но кончил он плохо:
«В 1402 году… Тимур разгромил Османов в битве под Анкарой. Султан Баязид I попал в плен, где и умер… После смерти Тимура в 1405 году османы постепенно восстанавливают свое могущество. Впрочем, междоусобная борьба между сыновьями Баязида I продолжалась почти двадцать лет. Закончилась она победой Мурада II, вновь объединившего Порту…»
(Николай Сычев. Книга династий.)

Мурад II (родился в 1403 году, султан в 1421–1444 и 1446–1451 годах, умер в 1451–м) был выдающимся полководцем, окончательно присоединившим к Османской империи балканские страны. Ему противостояли достойные противники, не желавшие проникновения чуждого европейцам проекта на Запад. Возглавить антиосманскую коалицию пытались и папы, и императоры Священной Римской империи. Но в стане союзников, каждый из которых стремился добиться в этом противостоянии собственных целей, не было согласия. Западная Европа в это время зализывала раны Столетней войны и Великого Западного раскола. Заканчивался период Реконкисты в Испании, процветала Португалия, Франция стала единым королевством, а польско–литовское королевство после разгрома тевтонцев — крупнейшей в Европе державой. Но всего этого было явно недостаточно для того, чтобы остановить исламскую экспансию.

В битве под Варной войско Мурада II, обладавшее четырехкратным численным превосходством, разгромило польских и венгерских крестоносцев, возглавляемых Владиславом III (с 1434 года король Польши, а с 1440–го и Венгрии под именем Уласло I) и будущим регентом Венгерского королевства Яношем Хуньяди. Юный Владислав пал в бою, и Польша на три года лишилась государя. Погиб и легат Папы Римского Евгения IV кардинал Джулиано Чезарини. На следующий день Мурад штурмом взял лагерь противника и вырезал почти всех христиан. Так воинство, стремившееся остановить экспансию Оттоманской империи в Восточной Европе и защитить Константинополь, потерпело одно из самых тяжелых за все XV столетие поражений. По существу, именно тогда трагическая участь Византии была предрешена — до падения «второго Рима» оставалось менее девяти лет.

Ужасную картину разгрома византийской цивилизации довершил третий сын султана Мурада II Мехмет II Фатих / Завоеватель (родился в 1430 году, султан в 1444–1446 и 1451–1481 годах). Преждевременная кончина двух его старших братьев сделала, на погибель Византийской империи, падишахом именно его.

Прекрасно образованному, владевшему пятью языками Мехмету было всего 23 года, когда он взял Константинополь (29 мая 1453 года), проявив истинный полководческий гений:
«Было ясно, что уничтожить город можно лишь атакой по двум направлениям сразу — с суши и из гавани… Мехмет изобрел и осуществил дерзкий и великолепный план — перевезти легкие суда и военное снаряжение с Босфора по суше в верхнюю часть гавани… Всего за одну ночь турецкий флот медленно и грузно вполз на вершину холма, скатился на равнину и был спущен с пологого ската в мелкие воды гавани, далеко от греческих судов… Как только Мехмет занял своим флотом и армией верхнюю гавань, он построил в самой узкой ее части мост или, вернее, мол шириной пятьдесят и длиной сто кубитов… После сорока дней осады ничто уже не могло отвратить конец Константинополя… Было утро памятного в истории дня 29 мая 1453 года… одна за другой пошли на приступ воинские части из Анатолии и Романьи… в бой пошли янычары — свежие, мощные и непобедимые. Сам султан, на коне и с палицей в руках, был зрителем и судьей их доблести… Османская артиллерия гремела со всех сторон… Османов было в пятьдесят, а может быть, и в сто раз больше, чем христиан… целая толпа турок в один миг словно облепила стены и башни… Греки, вытесненные со своей выгодной позиции, были раздавлены… побежали в город, и многие из них были задавлены насмерть в узком проеме ворот Святого Романа. Победители–турки устремились в проломы внутренней стены, а когда вышли на улицы города, к ним присоединились их собратья, которые взломали Фенарские ворота и вошли со стороны гавани. Началась резня христиан… Так после пятидесяти трех дней осады Константинополь, который отразил удары Хосроя, кагана и халифов, был навсегда покорен Мехметом II».
(Эдвард Гиббон. История упадка и разрушения Великой Римской империи.)

Разгромив Византию, Мехмет подчинил Фракию и Македонию, после чего подошел к крепости Семендрия, но знаменитый венгерский полководец Янош Хуньяди вынудил его снять осаду, а затем разбил войско Мехмета при Белграде. После смерти Хуньяди Сербия все же досталась Мехмету, после чего он сокрушил империю трапезундских Комнинов, овладел Лесбосом, Валахией, а также большей частью Боснии. В 1470 году Мехмет отнял у венецианцев остров Эвбея, в 1473 году сделал своим вассалом Крымское ханство, после чего отобрал у генуэзцев Каффу и Азов. Войны в Северной Персии отвлекли Мехмета на некоторое время от Запада; тем не менее венецианцы были вынуждены уступить султану Морею и Лемнос. В 1480 году Мехмет напал на Родос, но был остановлен рыцарями–иоаннитами (в последующем Мальтийский орден). Отняв у неаполитанцев Ионические острова, Мехмет взял Отранто, но турецкий гарнизон, не получивший подкрепление из метрополии, был вскоре оттуда вытеснен. Смерть в 1481 году помешала Мехмету выступить против Рима. Он был отравлен личным врачом, которого заставил это сделать сын султана, Баязид II.

Первым истинным халифом правоверных стал внук Мехмета II Селим I Грозный (родился 10 октября 1465 года, султан с 1512–го, умер в 1520–м). Покоритель Персии, Сирии, Египта и Хиджаза, он стал владыкой двух духовных святынь ислама, Мекки и Медины, что давало ему сакральное право на этот священный для всех мусульман титул.

Придя к власти в результате военного переворота, во время которого был свергнут его отец Баязид, умертвивший до этого своего отца (ужасные нравы, не имеющие ничего общего с моральным кодексом основанной Пророком уммы!), он сразу уничтожил всех своих родственников. Спастись удалось лишь принцу Джему — он бежал на Запад, но был отравлен по приказу папы римского, подкупленного Селимом. Сразу же после вступления Селима I на престол начинаются преследования христианских подданных и шиитов (в 1512–1514 годах было уничтожено около 40 тыс. шиитов), а также война с сефевидским Ираном, где шиизм был главным исповеданием.

Формальным предлогом к началу войны послужил отказ шаха Исмаила I Сефевида (1501–1524), основателя иранской династии, признавать законность восшествия на престол Селима I. Через два года после этого, весной 1514 года, Селим направляет персидскому шаху письмо с обвинением в отходе от норм ислама и на этом основании объявляет ему войну. Султан с большим войском вторгается в Азербайджан, следует по юго–западному берегу озера Урмии и невдалеке от Тебриза, тогдашней столицы Ирана, в Чалдыранской долине наносит сокрушительное поражение иранским войскам, захватывает гарем и обозы шаха. Во время этой битвы и последовавшей после нее резни, устроенной турками, погибло так много народа, что из крови жертв образовалось целое озеро. Ночью Селим вышел из своего шатра и поднялся на холм, который возвышался над недавним полем битвы. В кровавом озере он увидел отражение полумесяца и расположенных рядом с ним звезд. Султан воспринял это как знак свыше, и на смену зеленому знамени ислама пришло красное знамя с полумесяцем и звездами — новый национальный символ страны.

Восьмилетнее правление султана Селима I Грозного открывает эпоху турецкого завоевания Средиземноморья и господства в нем Османской империи, которая начинает играть важную роль в политической жизни Европы.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Османская империя (Порта) (2)

Новое сообщение ZHAN » 13 ноя 2020, 19:00

Вершины своего могущества Порта достигает в царствование Сулеймана I Кануни, прозванного современниками «Великолепным» (родился в 1495 году, султан с 1520–го, умер в 1566–м). Сын Селима I, при котором империя достигла наивысшего могущества, присоединил к своим владениям часть Венгрии, Закавказье, Месопотамию, Тунис и Алжир. Покоритель Белграда и острова Родос, он в 1529 году даже осадил Вену, но к счастью для Габсбургов и всей Европы, взять ее не смог и ушел за Дунай. Создал мощный флот и фактически добился полного господства над Средиземным морем, разгромив при Превезе венецианцев и австрийцев. Блистательная победа Порты над объединенным флотом Мальты, Венеции, Генуи и Флоренции вблизи побережья Северной Африки, у острова Джерба, лишь закрепила владычество Османской империи на море.

Российскому читателю этот султан особенно интересен потому, что его любимой женой была славянка, уроженка Галиции, дочь Гаврилы Лисовского, православного священника из города Рогатина, Анастасия. Попав в султанский гарем в качестве обычной наложницы, Роксолана (под этим именем Анастасия вошла в мировую историю) сумела покорить суровое и жестокое сердце мусульманского правителя, стала его женой и соправительницей (что прежде было невозможно в странах ислама), сумела в обход законных наследников добиться возведения на престол своего сына Селима (скажем честно, на беду самой империи). Благодаря ей Порта добилась нейтралитета Польши, что развязало ей руки на других участках политических и военных баталий. Умерла 18 апреля 1558 года и удостоилась захоронения в личном мавзолее, который современники сравнивали с раем.

Сам Сулейман Великолепный умер через восемь лет после смерти любимой жены во время осады венгерской крепости Сигетвар 5 сентября 1566 года. После него Османская империя вступила в длительный период заката своего могущества и величия, начало которому положил его сын от Роксоланы — Селим, получивший за свое пристрастие к спиртному прозвище «Пьяница».

Буржуазные революции в Европе и последовавшее за ними бурное развитие промышленности привели к тому, что османы стали терпеть поражения на полях сражений и в морских баталиях. Превращение Англии в великую морскую державу и возникновение на Севере, на месте малоизвестного Московского княжества великого русского царства предопределили крушение мусульманской империи. Правда, она все еще оставалась сильным соперником, способным нанести противнику ощутимый урон. В частности, это случилось во время правления султана Сулеймана II (1687–1691). Хотя роль самого монарха, предпочитавшего охоту (за что и получил прозвище «Охотник») государственным делам, в данном случае была мизерной. Захват Белграда и отражение европейцев на границах империи — заслуга его визиря Фазыла Мустафы Кёпрюлю. К сожалению, он вскоре погиб в бою, что ослабило позиции государства, и лишь приход к власти в результате очередного переворота султана Ахмеда III изменил положение дел к лучшему.

Ахмед III (родился 30 декабря 1673 года, султан с 22 августа 1703 года по 1 октября 1730–го, умер 1 июня 1736 года) сумел удержать страну от гибели в начале XVIII века, предприняв ряд решительных мер на военном и дипломатическом поприще, в их числе:
♦ укрепление и поддержка Крымского ханства в противостоянии с Россией;
♦ военный и политический союз со Швецией;
♦ победа над Россией в военной кампании 1711 года и возвращение Азова;
♦ захват в результате войны с Венецией Пелопоннесского полуострова (Мореи).

Он первым из турецких правителей стал заимствовать опыт развития европейских держав, чтобы ликвидировать экономическое и научно–техническое отставание Османской империи. В частности, направил во Францию делегацию ученных и чиновников для изучения достижений западной цивилизации. Его инициативы в сфере книгопечатания способствовали переводу на тюркский язык многих известных в то время научных трудов, а реформы в системе образования привели к росту грамотности населения. Кстати, именно во владениях этого султана нашел пристанище разбитый русскими шведский король Карл XII, пытавшийся во время своего изгнания склонить турок к войне с Россией. В какой–то степени ему это удалось, так как в результате так называемого Прутского похода (1711) османам удалось вернуть контроль над Азовом. И все же, несмотря на все свои старания, Ахмед III не избежал очередного переворота, в результате которого он, в 1730 году, был свергнут, а турецким султаном и халифом стал Махмуд I.

Махмуд I (родился 2 августа 1696 года, султан с 1730–го, умер в 1754–м). Сын султана Мустафы II, свергнутого с престола в результате переворота 1703 года, и племянник последнего султана Ахмеда III, он жестоко наказал янычар, предавших в свое время его отца, и сразу же проявил себя как истинный монарх. В результате наступательных войн с Австрийской империей сумел вернуть контроль над Белградом и Валахией, а у России отвоевал Азов. Но добиться гармонии в государстве все–таки не смог и ушел из жизни, не доведя до конца военную реформу, свернутую янычарской верхушкой, и не решив проблему законности престолонаследия, что было бичом Османской империи с самого начала ее существования. Наследовал ему брат, ограниченный и жестокий самодур Осман III, который ненавидел все прекрасное, включая женщин, что никак не способствовало процветанию подвластной ему империи.

Дальнейшая история Порты тесно переплетена с Россией. С этим соседом Турецкому халифату не повезло. Русская армия во главе с такими славными полководцами, как Румянцев, Потемкин, Суворов, Ермолов, Скобелев, нанесла туркам ряд ощутимых поражений, что предопределило потерю Балкан, Закавказья и Северного Кавказа, которые к середине XIX вошли либо в состав Российской империи, либо в зону ее влияния.

Здесь надо сказать несколько слов о подоплеке всех этих событий. XVIII и XIX века стали периодом наивысшего расцвета проекта WASP. Белые англосаксонские протестанты утверждали свое господство на морях и на отдаленных континентах. Слабым местом их политики оставались Европа, которая никак не хотела мириться с гегемонией островитян, и Средиземноморье, где хоть и слабеющая, но все еще огромная и богатая Порта продолжала править бал. Лондон также не устраивало усиление Российской империи. В конце концов, используя старые как мир средства — подкуп, ложь, кинжал — им удалось стравить Россию с Турцией и получить контроль над черноморскими проливами. Хитрым и настойчивым детям Альбиона в который раз удалось решить свои стратегические задачи за счет других проектов, потерявших в противоборстве силы, средства, перспективу.
Изображение

При Абдул—Хамиде II (1876–1909) Турция потеряла Боснию, Кипр, Фессалию и Эпир, Черногорию, Болгарию и Сербию.

Его преемник Мехмед V Решад (1909–1918) не сумел нормализовать ситуацию в стране и стал первым конституционным монархом, что только усугубило положение империи, так как контролировавшие его младотурки ввергли страну в мировую войну на стороне коалиции Германии и Австро—Венгрии, заставив султана объявить джихад странам Антанты. Исход войны известен. Турция потерпела сокрушительное поражение, и только смерть спасла Мехмеда V от позора.

Наследовавший ему Мехмед VI Вахидеддин (1918–1922) изменить эти обстоятельства не смог и стал проводить чисто соглашательскую политику с победителями в обмен на сохранение привилегий. Однако турецкий народ его не поддержал, а объединился под знаменем величайшей личности современности, Мустафы Кемаля, получившего впоследствии имя Ататюрк («Отец турок»). Он сумел разгромить коллаборационистов и нанести поражение греческой армии, что и привело к созданию современной Турции, где сегодня так любят отдыхать российские граждане. Последний же султан был низложен 1 ноября 1922 года, вывезен из Стамбула англичанами 17 июня того же года и лишен титула халифа специальным декретом нового правительства Турецкой республики.

Так закончилась история Халифата, последний правитель которого совершил в 1923 году паломничество в Мекку, в 1926 году умер в Сан—Ремо и был похоронен в Дамаске.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Сунитский проект. Заключение

Новое сообщение ZHAN » 14 ноя 2020, 13:13

Наложение выявленных в ходе исследования периодов перемен на развитие этого проекта, включающего историю двух крупнейших империй мусульманского мира — арабской и турецкой, — подтверждает теорию цикличности. Период хаоса «воюющих царств» в арабском мире и переход в состояние «малого процветания» в ходе первого цивилизационного цикла (всего проект пережил четыре цикла и находится в пятом, на этапе «хаоса воюющих царств») был завершен узурпацией власти верхушкой арабской аристократии во главе с родом Омейядов.

После уничтожения Арабского халифата татаро–монголами эстафету проекта приняли сначала персы (государство Браидов), затем сельджуки и мамлюки, а впоследствии турки–османы, создавшие великую империю, равную по территории первому Халифату.

С начала XX века, с падением Османской империи, проект перестает быть единым целым. Все попытки восстановить его единство пока успехом не увенчались, и это при том, что идея сплочения мусульманского мира буквально витает в воздухе.

Начнем с того, что сразу же после окончания Первой мировой войны ряд арабских религиозных деятелей, уроженцев Палестины, в том числе муфтий Иерусалима шейх Мухаммад Амин аль-Хусейни, выступили с идеей объединения мусульман. И уже в 1926 году в Мекке состоялась первая международная исламская конференция, на которой представители 15 мусульманских стран объявили о создании Конгресса исламского мира (КИМ). К сожалению, это не привело к желаемому результату.

После распада Британской империи и образования на территории ее бывшей колонии Индии исламского государства Пакистан центр усилий по объединению мусульман на короткое время переместился в Карачи, где в 1951 году прошла очередная сессия КИМ. На этот раз представителям более 30 мусульманских субъектов удалось хотя бы организационно оформить свои начинания: они утвердили Устав КИМ и избрали его руководящие органы.

Надо сказать, что инициатива мусульман получила поддержку одной из супердержав того времени, Советского Союза, чьи представители принимали непосредственное участие в этих мероприятиях. К середине 60–х годов организаторам удалось разработать ряд программ и наладить ежемесячный выпуск собственного печатного органа — журнала «Мусульманский мир», а также выйти в радио- и телепространство. Но дальше этого дело не пошло.

В 1953 году при поддержке короля Иордании ряд стран, в том числе Египет, Иран, Марокко, Алжир, Сирия, Ливан, Саудовская Аравия, Иордания, Афганистан и Индонезия учредили Всеобщий исламский конгресс для Иерусалима (ВИКИ). Само название говорило о том, что главным направлением своей деятельности они считали решение Палестинской проблемы. Но умелые действия «васпов» так и не позволили создать альянс для противодействия Израилю.

В 1962 году по инициативе короля Саудовской Аравии прошла Всеобщая исламская конференция в Мекке, в результате которой была создана Лига исламского мира (ЛИМ). Это — суннитская международная организация, целью которой является укрепление единства уммы на основе коранических установок. При этом она не ограничивается духовной сферой и нередко выходит на политический уровень, как это было, например, во время контртеррористических операций в Чечне. Лига, благодаря финансовой поддержке саудовского двора, открыла свои представительства практически на всех континентах и планирует превратиться в главный координационный центр исламского мира.

В сентябре 1969 года в Рабате (Марокко) создан первый межправительственный институт мусульманских стран — Организация Исламская Конференция (ОИК). В настоящее время в ее состав входит около 60 государств. Это — наиболее авторитетная международная мусульманская организация, имеющая статус наблюдателя при ООН и постоянно действующие исполнительные органы. Но все ее решения носят сугубо рекомендательный характер, поскольку она не имеет конкретных механизмов для их реализации. И скорее всего, создана под влиянием все тех же «васпов», которые таким образом дают возможность «спускать» избыточное давление недовольства, царящего в исламском мире.
Изображение

Все сказанное подтверждает вывод — глобальный проект «Халифат» на сегодняшний день не располагает единым центром (проектообразующей элитой) для реализации собственных задач.

В середине двадцатых годов XXI века для суннитского проекта «Халифат» истекает период «хаоса воюющих царств», который начался с поражения Турции в Первой мировой войне и последовавшего за этим окончательного распада Османской империи, единственной из мусульманских стран, входившей в число великих держав мира. После ухода Османской империи с политической сцены единого лидера в мусульманском мире так и не появилось. Более того, идеология ислама, несмотря на всю ее кажущуюся монолитность, далеко не однородна. Во всяком случае, между суннизмом в Саудовской Аравии и в Индонезии существуют значительные разногласия. А реалии нынешнего положения в умме таковы, что для вступления в период «малого процветания» в 2026 году мусульманским странам необходимо определиться с лидером.

В этой связи нельзя не вспомнить о событиях начала 2011 года, когда мусульманский мир Севера Африки был буквально взорван стремительным развитием революционного движения, опрокинувшего или поколебавшего наиболее устойчивые и благополучные, с точки зрения обывателей, режимы в Тунисе, Египте, Ливии, Бахрейне. Внезапность этих загадочных событий взволновала общественное мнение и политическую мысль:

♦ кто–то решил, что таким образом реализуется экспансия мусульманского мира, и не за горами воссоздание Великого Халифата;

♦ по мнению ряда экспертов, это ответ молодежи на укоренившийся в общественном сознании догматизм, лишающий подрастающее поколение возможности самореализации;

♦ отдельные обыватели как всегда во всем винят жидомасонов.

На самом деле, взгляд на мировые процессы с учетом проектности и цикличности жизни самих проектов позволяет сделать иной вывод.

1. События начала 2011 года продемонстрировали возросшую политическую активность мусульманской молодежи, стремление широких социальных слоев мусульманского мира к выходу за пределы предопределенности, пассионарность лидирующих группировок. Это лишь подтверждает вывод о том, что проект вплотную подходит к качественному переходу из длящегося около 100 лет периода «хаоса воюющих царств» к периоду «малого процветания».

2. Игроков за карточным столом истории несколько (девять проектов), пять из них — главные (проекты «Большой пятерки»), Если мы поймем, кому выгодны события на Севере Африки, то с высокой долей вероятности найдем прямых или косвенных зачинщиков. Ответим на главный вопрос римского права «Cui prodest?», по мнению Цицерона, позволяющий вычислить преступника.

Итак, кому выгодно? :unknown:

Евреям (проект «Вечное царство Израилево») подобное развитие событий едва ли на руку, поскольку оно напрямую угрожает существованию государства Израиль. Например, режим Мубарака в Египте пал. Но при этом режиме на египетско–израильской границе все было тихо, а туристы, прибывшие на курорты Египта, без оформления виз отправлялись в Иерусалим или на Мертвое море. Более того, усиление исламского фактора в странах Севера Африки будет способствовать консолидации мусульманского мира вокруг Израиля, который останется на Ближнем Востоке не просто в изоляции, а в окружении абсолютно недружественных режимов. Это может спровоцировать израильское руководство на превентивные меры, что приведет к полномасштабной войне, по крайней мере на Ближнем Востоке, росту цен на нефть и иные энергоносители.

Ватикан (проект «Папская империя Рима») вряд ли заинтересован в осложнении ситуации в нефтеносных районах, поскольку окормляемая папством старая европейская (континентальная) аристократия руководит европейскими процессами. А те в значительной степени зависят от экспорта энергоносителей. Европа и так задыхается в условиях постоянно растущих цен на нефть и газ. А тут еще и традиционные союзники могут лишиться своих мест. Конечно, с точки зрения либеральной демократии, Каддафи чудовище! Но он свое, понятное чудовище, которому даже в порыве признательности можно поцеловать руку, как это сделал близкий к папству итальянский премьер–министр Берлускони. Да и с точки зрения геополитики потрясения в непосредственной близости от Европы — не лучший вариант. Война — это радиоактивные облака, ухудшение условий жизни и огромный поток беженцев, с которым Европа может просто не справиться. А рост цен на нефть, как следствие столь печального развития событий, приведет лишь к укреплению доллара, что оставляет мало шансов на выигрыш евро в непрекращающейся битве валют.

Шииты (проект «Имамат») должны опасаться подобного развития событий, ибо объединение суннитского большинства под какими угодно лозунгами и флагами — это в первую очередь угроза шиитскому меньшинству. Да, шииты пассионарны! Да, они спокойно идут на смерть! Но их всего около 100 миллионов против почти миллиарда суннитов. И возвращение к временам лозунгов типа «Убей шиита — и ты попадешь в рай» не может их не настораживать. Просто так они не сдадутся. А потому начало войны между шиитами и суннитами на Ближнем Востоке — дело весьма возможное и даже очевидное. Результатом будет рост цен на энергоносители и сохранение существующего мирового экономического порядка.

Китайцы (проект «Срединная империя») развитием событий на Ближнем Востоке явно озабочены. Во–первых, в самом Китае находится «засадный мусульманский полк» — около 10 миллионов мусульман, так называемых «хуэйцзу», официально признанных Пекином в качестве национального меньшинства и пока лояльных к центральной власти. Расширение мусульманского братства во всемирном масштабе может изменить их настрой и вернуть к мысли о том, что «правоверный» не может зависеть от «гяура» («неверного»), то есть великоханьского большинства Китая, исповедующего буддизм, даосизм и конфуцианство одновременно. А такая смесь с точки зрения ислама, в какой–то степени признающего людей Писания, евреев и христиан, уже абсолютное язычество! То есть зло! Китай имел ряд наивыгоднейших проектов со странами региона, и возникшие там изменения потребовали свернуть значительную их часть. К примеру, по состоянию на март 2011 года из Ливии выехало более 20 тысяч китайцев, работавших там по контрактам, и всего лишь 2000 граждан других стран.

Китай зависим от поставок энергоносителей и цен на нефть и газ. Война в нефтеносных районах — это лишнее и немалое бремя на шее китайских руководителей, стремящихся вывести свой полуторамиллиардный народ к вершинам благополучия и счастья.

И, наконец, WASP — «Белые англосаксонские протестанты» — последний проект «Большой пятерки». Многомиллиардный государственный долг, экономический кризис, стремление всех и вся избавиться от диктата доллара…

Что делаем для укрепления своего влияния в пока еще однополярном мире? Да еще в условиях вступления проекта в период «хаоса воюющих царств» (с 2000 года)? Правильно, воюем! Афганистан, Ирак… На 2007 год планировался Иран, но не случилось — евреи не захотели подставляться. Тогда нужно запалить с другого конца. Лишить Израиль союзников на Ближнем Востоке, загнать его в угол, откуда некуда будет деться. Может, это заставит несговорчивых евреев, в качестве превентивной меры, напасть на Иран?! Евреев не убедить — объединим суннитов, спровоцируем их против шиитов. Война, кризис, нефть, доллар! Всегда и во все времена именно политика по принципу «разделяй и властвуй» приносила «васпам» наибольшие дивиденды. Вечно кипящий котел противоречий между соседями всегда требует присутствия грамотного «повара», способного превратить кипящий бульон в изысканное блюдо англосаксонского процветания.
Изображение

Итак, назвать провокатора, виновного в тех событиях, которые происходят в Северной Африке в 2011 году, трудно, но то, что они, в первую очередь, выгодны США и Великобритании, очевидно.

Но проигрывая в одном, проект «Халифат» за явным преимуществом выигрывает в другом — готовность мусульман отстаивать нормы Корана ценою собственной жизни превращает ислам в самую привлекательную идеологию настоящего времени. Для огромного числа жителей планеты Земля, не довольствующихся удовлетворением физиологических потребностей, сохранивший патриархальные традиции ислам выглядит привлекательно на фоне стран либеральной парадигмы, где:

♦ разрушены социальные устои общества;

♦ фактически уничтожен институт семьи;

♦ прервана связь поколений;

♦ старики доживают свой век в домах престарелых, а дети растут в приютах;

♦ женщины не хотят рожать, а мужчины — связывать себя узами брака;

♦ однополая «любовь» стала нормой;

♦ критерием благополучия является не большая семья, а счет в банке и гламурный успех его обладателя.

Если же вспомнить об активности и пассионарности мусульман, которые в последние десятилетия бурно осваивают ареалы привычного расселения представителей европейской цивилизации, то становится понятно, что возрождение единого проекта «Халифат» может пойти и по иному пути.

Успехи его «инфильтрации» в зоны ответственности иных проектов очевидны:

♦ российский Северный Кавказ и Поволжье, бывшие вотчиной Русского проекта вплоть до крушения СССР, фактически полностью находятся под влиянием суннитского мировоззрения;

♦ в Европе мечетей стало чуть ли не больше, чем в странах уммы;

♦ граждане США и других стран англосаксонского корня все чаще принимают ислам. Появление крупного мусульманского анклава в Косово, на священной для православных земле, произошло не без корыстного участия все тех же англосаксов, подсунувших таким образом своему извечному конкуренту, континентальной Европе, долгоиграющую проблему. Объединение, даже только идейное, Косово, Албании и рвущейся в Евросоюз Турции может возродить де–факто канувшую в Лету Османскую империю. И тогда над западными странами, в первую очередь над Европой, с которой данный проект находится в экзистенциальном противоречии, вновь будет реять мусульманский стяг, как символ возрожденного Халифата.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Проект «Объединенная Европа»

Новое сообщение ZHAN » 15 ноя 2020, 21:53

Анализ исторического развития европейских стран свидетельствует о том, что европейская мысль всегда вертелась вокруг идеи единства. Правда, в прошлые дикие времена решить эту проблему можно было только насильственным путем, отчего эта самая небольшая часть света стала ареной нескончаемых войн, конфликтов и заговоров. Но все по порядку.

Вторая мировая война полностью исчерпала общеевропейский ресурс к объединению под эгидой одного из европейских государств и привела Европу к зависимости от проекта WASP, который под прикрытием плана Маршалла фактически подчинил интересы европейской политики своим целям. К 70–м годам все европейские империи как самостоятельные проекты перестали существовать. Но это не остановило архитекторов евроцентризма, ищущих новые пути сосуществования. В результате на мировой карте появилось уникальное образование — Объединенная Европа, обладающее всеми чертами глобального цивилизационного проекта.
Изображение

1. Проектообразующая территория — практически все страны Западной Европы, за исключением Великобритании, которая входит в состав глобального проекта WASP. Общая территория — около 4,5 тыс. кв. км.

2. Проектообразующий народ — собственно европейцы, которые, несмотря на национальные различия, ментально и эмоционально очень близки. Общая численность населения — около 450 млн человек.

3. Проектообразующая идея — постмодернизм. Такое европейское мировоззрение надрасово, надконфессионально и наднационально, что делает его глобальным по сути;

4. Проектообразующая элита — так называемые «роялы», то есть высший слой старой европейской аристократии, ведущих политиков, финансистов и промышленников, верных идеям евроцентризма.

Исторически этому проекту предшествовали национальные проекты отдельных европейских государств, которые на протяжении полутора тысяч лет доминировали в мировой политике.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Проект «Священная Римская империя» (962–1918)

Новое сообщение ZHAN » 16 ноя 2020, 20:48

«Свято место пусто не бывает», и практически сразу же после официальной смерти проекта «Древний Рим» вожди и монархи Западной Европы начали борьбу за лидерство и воссоздание Римской империи в прежнем виде. Поставленной цели они в конечном счете так и не добились, но именно эта идея превалировала в европейской политике второй половины первого и первой половины второго тысячелетий нашей эры, она же послужила основой для создания Австрийской, а затем и Австро—Венгерской империи.

Первый раз императорской короной увенчали предводителя франков Карла Великого в 800 году в Риме. Но после смерти этого выдающегося объединителе Европы его держава распалась. Вот почему эта дата не связана с проектом «Священная Римская империя». Как империя и как проект эта цивилизация начинает свое летоисчисление с 962 года — года коронации германца Оттона I.

В 955 году Оттон I Великий, будучи в то время германским королем, одержал победу над венграми, этими воинственными потомками Аттилы, проникшими из приволжских степей прямо в центр Европы и наводящими ужас на европейцев своей необычной внешностью, необузданной жестокостью и азиатским коварством. После этой очень важной для германцев победы благодарные воины провозгласили его императором — в лучших традициях позднеримского государства. Но этот акт с учетом европейских реалий раннего Средневековья нуждался в ратификации со стороны духовного лидера Запада -папы римского. Папы же в том момент находились под влиянием Тускуланского дома, который не стремился стать вассалом германских варваров.

И тут, как это часто бывает, в процесс вмешались женщина и случай: Оттон женился на королеве Италии Адельгейде, унаследовавшей престол от своего покойного мужа. С итальянской короной он сразу же после смерти фактического хозяина Рима славного графа Альбериха Гвидонида вошел в Рим, усадил на трон Святого Петра своего ставленника, который и венчал его императорским венцом. Так с 962 года начинается официальная история Священной Римской империи, которой предстояло пережить четыре цивилизационных цикла и распасться на пятом (по результатам Первой мировой войны).

Спустя пятьсот лет после своего образования, когда связь с Италией окончательно была потеряна, и германские императоры не нуждались более в актах коронации в Риме, этот цивилизационный проект получил название «Священная Римская империя германской нации». Затем, после наполеоновской экспансии и узурпации императорской власти, он стал Австрийской империей, а после венгерского восстания середины XIX века — Австро—Венгрией, соединив, таким образом, спустя девять веков победителей и побежденных в той первой битве, давшей шанс германским королям стать императорами. В 1918 году проект прекратил свое существование, распавшись на ряд независимых государств Центральной Европы.

С момента своего рождения империя претендовала на роль преемницы Рима в деле объединения Европы, но это ей так и не удалось. Только спустя тысячу лет потомки первых «германских римлян» реализовали эту идею, правда на основе германо–романского союза, который и стал цементирующей основой, превратившей Европу в единое целое.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Проект «Германская империя» (1190–1945)

Новое сообщение ZHAN » 17 ноя 2020, 19:53

Адольф Гитлер назвал созданное им государство «Третий рейх» («Третья империя»), потому как полагал, что первым рейхом была Священная Римская империя, а вторым — Германская империя, созданная во второй половине XIX века. Таким образом, он вел «родословную» своей государственности от Священной Римской империи и Древнего Рима, о чем свидетельствовали атрибутика и церемониал фашистов. Приветствие в виде вскинутой вытянутой руки было заимствовано у древних римлян — таким образом триумфаторы выражали признательность народу и сенату.
Изображение

Но на самом деле корни этого цивилизационного проекта стоит искать на севере Европы, куда устремилось немецкое рыцарство после нелепой смерти своего императора и вождя Фридриха Барбароссы в конце XII века. Основанный с благословения папы римского Тевтонский (Немецкий) орден способствовал стремительной колонизации немецкой нацией этого неприветливого и сурового края, населенного славянскими, прусскими и угро–финскими племенами. Их длительное противостояние привело в 1410 году к Грюнвальдской битве, в которой орден потерпел сокрушительное поражение, открыв тем самым дорогу для самоопределения сформировавшемуся здесь народу. Воинственные и закаленные в непрерывных войнах «пруссаки» сначала создали герцогство, потом вышли из вассальной зависимости Польши, затем объединились с Берлином и образовали королевство Пруссия.

Проект пережил два цикла перемен, второй оказался неполным и закончился крахом «Третьего рейха». Гитлеризм был последней попыткой возрождения Германской империи, а его поражение во Второй мировой войне поставило окончательный крест на имперских амбициях немцев, их стремлении к гегемонии в мире в целом и в Европе в частности. Это, в свою очередь, способствовало возникновению более плодотворной схемы объединения Европы в рамках так называемого европейского проекта, где Германия играет лидирующую роль (наряду с Францией).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Проект «Французская империя» (511–1967)

Новое сообщение ZHAN » 18 ноя 2020, 22:38

То, что французы — это совершенно уникальный, ни на кого не похожий народ, ни у кого сомнений не вызывает. Его самобытность выплавлялась веками из галльского бахвальства, германского упорства и романского стремления к совершенству. Оттон Оттоном, но все–таки первым императором возрожденного Запада за полтора века до амбициозного немца стал Карл Великий, которого французы считают своим, то есть французом, хотя тот и принадлежал к германскому племени франков.

Собственный язык, журчание которого напоминает быструю горную речку. Собственный архитектурный стиль, названный по ошибке «готикой». Галантные короли, с которых брали пример все европейские монархи. Извечное стремление к свободе (чисто галльская черта характера), предопределившее Великую французскую революцию. Самый необычный в мире император, чьи притязания на это звание признал весь цивилизованный мир, несмотря на полное отсутствие у него монарших прав. Изысканная кухня, лучшие в мире вина, самые элегантные женщины, самый красивый город и много еще чего «самого–самого» — это все проект «Французская империя», который в общей сложности пережил четыре цикла и скончался на пятом.

Французы и их предки, так же как и германцы–немцы, на протяжении всех последующих после падения Рима веков пытались собрать Европу воедино. И первые короли Меровинги, и сменившие их на троне Каролинги все еще относили себя к германскому племени франков. Но вот уже Капетинги, бесцеремонно скинувшие с трона потомков Карла Великого, были чисто французским явлением. Они многого добились и даже перетащили в Авиньон пап (1309–1378), заставив их исполнять свою волю. Но окончательно сделали Францию Францией Бурбоны — наваррская династия, утвердившаяся на престоле после долгих лет гражданской войны гугенотов с католиками, ужасов Варфоломеевской ночи и вырождения боковой ветви Капетингов — Валуа.
Изображение

Великий государственник и патриот кардинал Ришелье и великий король–солнце Людовик XIV превратили бывшую галльскую провинцию Рима в постоянного игрока на арене европейской и мировой политики, а сменивший их на волне революционных преобразований Наполеон Бонапарт увенчал французские амбиции настоящей императорской короной. Это фактически была последняя попытка объединения Европы под французским скипетром. Далее Франции приходилось больше отмахиваться от назойливых притязаний воинственных немцев, которые дважды в постимперский период вторгались в ее чрево. Но страна мужественно справилась с этой напастью и отыграла все утерянные было позиции. Однако к проектной самодостаточности так и не возвратилась.

А после окончательного крушения своей колониальной составляющей решила, что союз с сильным и педантичным немецким парубком не так уж противопоказан хорошенькой, крепкой и расчетливой галльской девчушке, пекущейся о своем здоровье, благополучии и славе. Тем более он ближе и понятнее этих нахальных янки, так и стремящихся поскорее задрать ей юбку и получить за просто так все удовольствия от общения с рафинированной француженкой. В результате и сложился тот самый германо–французский альянс, который стал основой нового глобального проекта «Объединенная Европа».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Проект «Британская империя» (394–1961)

Новое сообщение ZHAN » 19 ноя 2020, 20:57

Британская империя в своем развитии прошла пять цивилизационных циклов, четвертый остался незавершенным по причине стремительного падения страны из периода «великого единения» в хаос по вине английской буржуазной революции и Оливера Кромвеля. Но свою историю гордые британцы решили вести от легендарных королей Троянской династии, основанной якобы выходцами из города Илион, после его уничтожения жестокими ахейцами во время Троянской войны. В результате, не без помощи гениального Шекспира, в английской истории появился такой поучительный персонаж, как король Лир, живший аж в VIII веке до н. э.

Жизнь на островах шла своим чередом, пока ими, точнее южной их частью, не овладели римляне. Четыреста лет римской оккупации направили Ачьбион в общее русло европейской цивилизации. Во всяком случае, самый известный британский монарх — Артур, легендарный король бриттов — считается явлением общеевропейским, поскольку заложил еще в VI веке н. э. основы рыцарства и установил этические законы социальных отношений раннего Средневековья. Его образ овеян романтикой сражений за честь и достоинство, безумных поступков во имя любви, жгучей ревности к Ланселоту и героической гибели за Родину. Добрый Артур потерпел поражение от англосаксонского десанта, высадившегося на островах. Страна стала объектом германской экспансии, но кельты не исчезли. Вместе с пришельцами они создали новую цивилизацию.

Очередным вливанием извне стала порция «горячей северной крови», которую формирующийся на Британских островах народ получил от воинственных викингов, более 100 лет терзавших набегами неокрепший союз кельто–англосаксов. Но со временем им это надоело, и они осели на западе острова, создав там собственное королевство. Теперь уже терпение и твердость бриттов, англосаксонская надменность и властность приумножились воинственностью, храбростью и стремлением к авантюрам, в основном заморским, норманнов (буквально «северных людей»). Не хватало лишь самой малости, французской галантности и скаредности, для того чтобы этот коктейль превратился в самую мощную нацию Европы.

И в 1066 году это произошло. Нормандский герцог Вильгельм, потомок тех же викингов и аквитанцев, завоевал Англию, после чего эта страна уже никому и никогда не отдавалась, превратясь в державу, над которой «никогда не заходит солнце».

Британцы сразу же заявили свои права на объединение Европы и к концу XIV века овладели огромными пространствами на континенте. Но… поражение в столетней войне с французами лишило их всех прежних завоеваний, заставило ограничить свои амбиции проливами и морями. Это привело к тому, что Британия стала «Владычицей морей», крупнейшей колониальной державой, плывущей по океану мирового господства под лозунгом «Правь, Британия».

Европейское направление для нее по–прежнему оставалось важным, но не в плане территориальной экспансии. На континенте Британия исполняла роль «разводящего», сталкивая между собой европейские проекты, добиваясь своих целей с помощью подкупа местной элиты, вербовки крупных чиновников, шантажа слабых. Это позволяло ей всегда находиться как бы над схваткой и достигать поставленных целей с минимальными затратами. И богатеть, богатеть, богатеть…

Но в 60–х годах прошлого столетия опора британского могущества — ее колониальная система — окончательно рухнула. Проект «Британская империя» прекратил свое существование. А его силы были объединены с проектом WASP, который отошел от единого ствола Британского проекта еще в XVII веке.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Проект «Испанская империя» (456–1834)

Новое сообщение ZHAN » 20 ноя 2020, 20:46

Этой империи точно нет ни на одной исторической карте, потому что Испания никогда так не называлась, а ее правители довольствовались королевским титулом. Однако имперский дух в ней присутствовал, чему способствовали и победы над арабами, и освоение огромных территорий за Атлантикой. Испанский язык является родным практически для всех народов Латинской Америки (кроме португалоговорящей Бразилии и франкоговорящих Гаити и Гвианы), что лишь подтверждает тезис о том, что Испания, безусловно, была империей, оказавшей огромное влияние на судьбы человечества.
Изображение

Формироваться она начала в ходе бескомпромиссной борьбы осколков когда–то могучего королевства вестготов с мусульманскими завоевателями (Реконкиста), которая продолжалась без малого 800 лет и закончилась созданием единого испанского королевства, чему способствовал брак между Фердинандом Арагонским и Изабеллой Кастильской, заключенный в 1469 году. В 1492 году, после захвата Гранады, заканчивается Реконкиста, и Колумб открывает Америку, превращая Испанию в первую мировую державу. Пик могущества наступил достаточно быстро — при императоре Священной Римской империи Карле V и его сыне Филиппе II из династии Габсбургов. Распад же начался после поражения Испании в войне с Англией и гибели так называемой Непобедимой армады — испанского флота с экспедиционным корпусом, направленным для оккупации Англии в конце XVI века.

Началось же все с переселения вестготов, одной из главных ветвей германского племенного союза готов (первым королем у них был известный по всем учебникам истории покоритель Рима Аларих), в южные районы Франции. После долгих лет скитаний и войн племя обосновалось в Аквитании, где было создано Тулузское королевство, откуда и началась колонизация Пиренеев. При короле Эврихе (467–485), сыне известного победителя гуннов Теодориха, вестготская держава уже занимала территории Южной и Средней Галлии и большую часть Пиренейского полуострова. Уйти из Франции их заставил король франков Хлодвиг в начале VI столетия.

К середине VII века королевская власть у вестготов значительно ослабла, в стране хозяйничали феодалы и церковь. Последним сильным королем стал Хиндасвинт (642–652), который, несмотря на преклонный возраст (на момент избрания ему было 79 лет), сумел противостоять напору аристократии. Однако сразу же после его смерти распри возобновились, свержение и убийство королей стало нормой, страна пребывала в состоянии упадка. Единственным фактором, объединявшим церковь, знать и королевскую власть, была ненависть к евреям, которых лишали всех прав, сгоняли с насиженных мест и продавали в рабство.

Травля наиболее грамотных и трудоспособных подданных никак не способствовала усилению государства, которое в начале VIII века столкнулось с нашествием арабов. 19 июля 711 года вестготы потерпели сокрушительное поражение от знаменитого мусульманского полководца Тарика ибн Зияда. Христианское королевство пало. На его месте был создан Кордовский эмират (впоследствии халифат).

Только вестготскому вождю Пелайо (718–737), внуку Хидасвинта, удалось организовать сопротивление пришельцам на севере страны. Победа, одержанная над арабами при Ковадонге, стала первым звеном в длившемся более 700 лет героическом периоде испанской истории, получившем название Реконкиста.

Именно во время Реконкисты, общенационального движения с явно религиозной подоплекой, и сформировался этот цивилизационный проект, продержавшийся четыре полных цикла и «сдувшийся» в начале пятого. Именно на этой почве взросли фанатичный католицизм и жгучий темперамент, самобытная культура, болезненная гордость и постоянное стремление испанцев к лидерству.

Конец «Испанской империи» наступил во время правления короля Фердинанда VII (родился в 1784 году, король с 1813–го, умер в 1833–м), при котором Испания лишилась своих латиноамериканских владений. Бывший во время наполеоновской оккупации чуть ли не символом национального единства, после прихода к власти он проявил себя с самой худшей стороны. Жесткие методы его правления вызвали национальную революцию, которая была подавлена с помощью Священного союза.

В итоге Испания превратилась в периферию Европы и считалась отсталой страной до тех пор, пока за проведение реформ не взялся величайший политический деятель XX века Франко Баамонде (родился 4 декабря 1892 года, диктатор с 1939–го по 1975–й, умер 20 ноября 1975 года). Диктатор и генералиссимус (монархом не был, удовлетворившись официальным титулом Caudillo de Espania por la gracia de Dios — «Правитель Испании милостью Божьей»), выходец из семьи потомственных моряков, храбрый солдат и талантливый офицер, он долгое время служил в регулярных частях испанской армии, воевал в Марокко, где сделал блестящую карьеру, став в 34 года генералом. Ярый антикоммунист, он поддержал военную оппозицию Народному фронту, победившему на выборах в феврале 1936 года, и примкнул к мятежникам, возглавляемым генералом Хосе Санхурхо. Но тот вскоре после начала восстания погиб в авиакатастрофе, и Франко взял на себя функции командующего. Проявил мудрость и политическую дальновидность, отказавшись от тесного контакта с Гитлером и Муссолини после победы 1939 года. В результате Испания избежала ужасов Второй мировой войны.

В целом у автора, особенно после посещения Испании, сложилось впечатление, что Франко был истинным сыном Испании. При нем восстанавливались памятники архитектуры, музеи, монастыри и соборы. Кроме того, он сделал то, чего мы так и не сумели преодолеть у себя в России: после гражданской войны 1936–1939 годов именно по его инициативе был воздвигнут памятник всем ее жертвам, который стал символом национального примирения.

Его реформы способствовали так называемому «испанскому чуду» середины 50–х годов, когда страна занимала второе место в мире (после Японии) по темпам экономического роста, а изменение законодательства в конце 60–х привело к относительному смягчению диктаторского режима. Верный идеям единства страны, в 1947 году он восстановил в Испании монархию, при этом сам никогда не посягал на королевскую корону. Был абсолютно бескорыстен. Во всяком случае ни при его жизни, ни после смерти никто не мог обвинить его в коррупции, присвоении государственных средств и вывозе капитала.

Провозгласив монархию, Франко решил сделать королем Испании Хуана Карлоса I (родился 5 января 1938 года, король с 22 ноября 1975 года). Почему не его отца, графа Барселонского? Да потому, что тот считался противником его режима, и теплых чувств каудильо к нему не питал. В результате это привело к тому, что граф Барселонский долго не признавал законность пребывания своего сына на престоле. Только в 1977 году он вернулся в Испанию и примирился с сыном. Несостоявшийся Хуан III умер в 1993 году и был похоронен в Эскуриале, усыпальнице испанских королей.

С нынешним правителем Испании явно повезло. Он вывел страну из длительного периода политического и экономического застоя, провел демократические реформы, принял новую конституцию страны, подавил попытку профранкистского переворота в 1981 году. Он был в тот момент настолько хорош, что даже лидер испанских коммунистов воскликнул на всю страну: «Боже! Храни короля!» Его любят на родине и уважают во всем мире. Он мало участвует в политической жизни, наблюдая с высоты своего положения и истинного величия за событиями, происходящими на его родине и в мире. Он признанный лидер монархических домов и авторитет для ведущих политиков, которые стремятся заручиться его поддержкой и помощью. По некоторым сведениям, исключительное влияние Хуана Карлоса I на все события, происходящие в мире, объясняется тем, что он возглавляет организацию, объединяющую представителей королевских домов Старой Европы.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Проект «Португальская империя» (1027–1974)

Новое сообщение ZHAN » 21 ноя 2020, 13:57

Португальцы на целых четыреста лет раньше испанцев освободились от арабского господства. В 1095 году ими было создано графство Португалия, а в 1139–м — одноименное королевство. Таким образом, на формирование этого проекта не столь сильно повлияла борьба за независимость.
Изображение

В отличие от своих соседей, Португалия всегда была единой страной и избежала кровопролитных гражданских войн. Кроме того, в силу своего географического положения она могла общаться с внешним миром только через море, и, следовательно, это первая по–настоящему морская держава Европы. Португальцы открыли миру путь в Индию в обход Африки, а также доказали возможность кругосветных плаваний. Они первыми завладели заокеанскими колониями и последними от них отказались. Не зацикленные на католицизме, свободолюбивые португальцы всегда демонстрировали здравый смысл и завидное жизнелюбие, что выгодно отличает их от остальных европейских народов.

Именно стремлением преодолеть свою замкнутость объясняется экспансия этого проекта, пережившего три цикла перемен (последний был неполным) и окончательно развалившегося только к середине 70–х годов XX столетия.

Принято считать, что Португалия — это составная часть Испании, отделившаяся от нее в XI веке и с тех пор следующая по пути национального развития. Но многие специалисты, историки, языковеды и этнографы не без основания полагают, что португальцы — совершенно особый народ, потомки древних ариев, сохранившие свой генетический код до наших дней. В подтверждение этой версии известный китаевед Андрей Девятов приводит в пример потомков португальцев, колонизировавших Макао:
«Наиболее сильной в смешении (с китайской) оказалась португальская кровь. Поныне существует только одна… группа полукитайцев–маканийцев, проживающая в бывшей португальской колонии Макао».
В отличие от остальных народов они сохранили европеоидные черты, что свидетельствует о сильном генетическом коде португальцев.

Но все это лишь версии и гипотезы. В соответствии же с официальной историей Португалия была окраинным феодом королевства Леон, гористой периферией Европы, оторванной от цивилизационных источников и не претендующей на мировое господство. И стремительный рост могущества этой страны, превратившейся за незначительный исторический срок в державу, лишь подчеркивает ее самобытность и уникальность.

За всю свою историю Португалия, единственная из европейских проектов, никогда никому в Европе не угрожала. Сама же становилась неоднократно объектом агрессии, прежде всего со стороны своего великого соседа — Испании. Борьба с испанской экспансией породила особый португальский дух, наиболее ярко проявившийся в жизни и деяниях национального героя Португалии Нуну Алвареша Перейры (1360–1431). Великий полководец, сыгравший решающую роль в отражении кастильского нашествия, и столь же великий молитвенник, заступник народа перед престолом Всевышнего, он является самым почитаемым святым в Португалии. Не будучи представителем королевского рода, он стал основателем герцогского дома Браганса, который через двести лет после его смерти сверг испанское иго, навязанное Португалии в виде так называемой Пиренейской унии в 1580 году, и дал королей свободной страны, приведших ее к вершинам славы и благополучия.

Португальцы поддерживали нормальные отношения со всеми европейскими дворами, но особые узы всегда связывали их с англичанами. Между этими проектами никогда не было разногласий. Они никогда не воевали друг против друга. И основы этого прочного, испытанного веками союза также были заложены во времена блаженного Нуну, когда англичане активно поддержали борьбу португальцев за независимость. В 1386 году между Португалией и Англией был подписан так называемый Виндзорский договор, который был скреплен браком первого короля Ависской династии Жуана I с Филиппой Ланкастер, дочерью правителя Англии и основателя Ланкастерской династии Джона Гонта.

Закат империи начался с наполеоновских завоеваний, которые привели к одному, весьма предсказуемому результату: на карте мира появилась еще одна империя — Бразильская. Правда, ее можно смело отнести к разряду самопровозглашенных, как и возглавляющих ее императоров из отпрысков рода Браганса, правящего в Португалии. Но таковы были веяния XIX века. Все стремились к пышным титулам, а Бонапарт приоткрыл шлюзы, сдерживающие потоки вседозволенности. И хотя его короновал сам папа римский, аристократия считала Бонапарта выскочкой.

Перенеся центр своей государственности в Бразилию, португальский король, с помощью англичан бежавший в 1808 году из Лиссабона в Рио–де–Жанейро, придал этой самой большой португальской колонии первостепенную значимость. Теперь уже было не совсем понятно, каковы роль и значение метрополии, затисканной в объятиях имперских притязаний Наполеона. И когда через 13 лет король вернулся в Португалию, это очень обидело бразильцев. Они потребовали независимости и, что интересно, без особых проволочек ее получили (7 сентября 1822 года). И как–то так получилось, что Бразилия сразу же стала монархией. И не каким–нибудь заштатным королевством, а империей, что можно было принять лишь с натяжкой, так как особой роли в политическом раскладе сил на мировой арене она не играла, да и цивилизационные ценности приняла уже в сформировавшемся виде от тех же самых португальцев, расцветив их яркими оттенками южноамериканской самобытности.

Бразильская империя просуществовала недолго. Всего 67 лет. Чего не скажешь о «Португальской империи», у которой еще оставались обширные владения в Африке и Юго—Восточной Азии. Но с потерей Бразилии Португалия лишилась самой крупной жемчужины в своей короне. Ее влияние на европейские дела, и так не слишком весомое, становилось все менее значимым. Португальским монархам, весьма, кстати, неплохим, так и не удалось встать в один ряд с передовыми державами, страна оказалась на задворках европейской политики. Правда, это все еще была мировая колониальная империя, обладающая двумя крупнейшими территориями, Анголой и Мозамбиком. Но в 1876 году бельгийцы, захватив Конго, прервали сухопутную связь между этими португальскими владениями, что значительно затруднило задачи управления и контроля.

Еще в конце XIX века в Португалии активизировались антимонархические силы, которые ставили своей целью свержение правящей династии. В ответ на это король Карлуш I, вступивший на престол в 1889 году, предпринял ряд жестких мер, включая роспуск парламента и преследование противников его абсолютной власти.

1 февраля 1908 года непопулярный в народе сюзерен, который своей экономической политикой и тратами довел страну до банкротства, вместе с супругой и сыновьями возвращался в Лиссабон из своей загородной резиденции. На площади Террейру–ду–Пасу сторонники республиканского строя обстреляли королевский кортеж. Король погиб сразу, а наследник престола Луиш Филиппе скончался от полученных ранений 20 минут спустя. В результате корона перешла к младшему сыну Мануэлю, но удержать ее он не смог.

В 1910 году португальская монархия пала. Начался длительный период смут, завершившийся через два десятилетия диктатурой Салазара. Ровесник последнего португальского короля, этот политический деятель управлял страной долго, но не очень эффективно. «Самая бедная европейская страна» — не лучшее определение для великой морской державы. Его смерть в 1970 году и свержение его наследника Каэтану в 1974–м дали свободу колониям и положили конец мировому проекту «Португальская империя».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Проект «Шведская империя» (739–1721)

Новое сообщение ZHAN » 22 ноя 2020, 15:40

Этот проект, переживший три полных цикла перемен, единственный в истории достиг уникального этапа развития — периода гармонии. Знакомство с циклами перемен в развитии цивилизаций не вселяет оптимизма: хаос — малое процветание — великое единение — опять хаос и т. д. Но если верить китайцам, выход из этого вечного круговорота судьбы все–таки возможен. И тогда наступает период гармонии.

Так вот, шведский проект этого состояния достиг! Правда, произошло это благодаря тому, что свей отказались от имперских амбиций, от навязывания своей точки зрения окружающим, от участия в каких–либо политических играх европейских и мировых держав. Свято соблюдаемый страной нейтралитет позволил ее подданным избежать ужасов мировых войн и послевоенной разрухи и достичь такого уровня благосостояния, который нам, в нашем богохранимом отечестве, может только сниться.

Гордые северяне издревле зависели от Балтийского моря, которое давало им пропитание и способствовало быстрому развитию мореходства. На Север с его бесплодными землями идти было незачем, поэтому их экспансия распространилась на запад, юго–запад, юг и юго–восток. Отважные викинги, предки проживающих в скандинавских странах народов, бесстрашно пускались на своих утлых лодчонках в отчаянные морские авантюры, достигая берегов Британии, Германии, Польши, России и даже Америки.
Изображение

В течение нескольких столетий предки нынешних шведов вели активную завоевательную политику, что отразилось и на нашей истории:

♦ именно эта суровая земля якобы дала древней Руси в лице Рюрика и его братьев славных князей, сумевших сломить сопротивление тяготевших к вольнице местных вождей и создать величайшую в мире империю — Российскую;

♦ за победу над норманнами русский князь Александр, происходивший из славного рода Рюриковичей (якобы потомок тех же шведов), получил почетное прозвище Невский;

♦ победа русских войск над шведами под Полтавой превратила Россию в сильнейшую европейскую державу.

Именно варяги стояли у истоков рождения другой великой нации — англичан, сумевших превратить свой небольшой остров в центр мировой державы.

Становление и развитие этой империи шло постепенно и было связано с именами выдающихся вождей, носивших титул «конунг», который в российской исторической литературе чаще всего переводится как «король». Причем своим первым королем шведы считают Одина, верховное божество викингов. Великий бог–воитель, он собирал в своем замке павших в бою воинов на пиры, дабы отметить вместе с ними очередную победу над темными силами. Основанная им династия Инглингов правила в стране до середины VII века. Ее сменили конунги из рода Шёльдунгов, а тех, в свою очередь, в конце VIII века — дом Мунсё, получивший это имя по названию острова, на котором был похоронен первый представитель этого рода Бьёрн Железнобокий (785–800). Этот конунг был очень храбрым воином, не раз участвовал в дальних походах, в том числе на Францию и Италию. Любимец богов, он получил от них в дар неуязвимость от оружия, за что и был прозван «Железнобоким».

При его внуке Бьёрне II (829–840) в Швецию начинают проникать христианские миссионеры, а при Олафе I (середина IX в.) наступает период шведской экспансии. Именно в его правление варяги активно осваивают торговые пути на юг, в Византию, через земли восточных славян, которые в это время вели непрестанные войны за право контроля над торговыми путями. Неизвестно, был ли Рюрик в родстве с этим доблестным шведским вождем, но характерами они явно походили друг на друга. Во всяком случае, Олафу удалось для шведов сделать то же, что Рюрику для Руси, — объединить подвластные ему народы и вывести их на новый этап развития.

До начала XVI века шведская государственность развивалась параллельно, а иногда и совместно с государственностью ближайших соседей, потомков все тех же викингов — норвежцев и датчан. К примеру, Олаф Шётконунг (родился в 960 году, правил с 995 по 1022 год) был сводным братом (по матери) Кнуда Великого, датского короля, сумевшего после завоевания английских земель создать мощную империю на Севере Европы. С Шётконунгом связано одно из важнейших событий нашей отечественной истории:

«Старый Шётконунг не любил воевать. Его не привлекал шумный бой барабанов, а вид готового к бою войска никак не возбуждал. Он не ощущал удовольствия от несущихся друг на друга ратей и не испытывал радости от вида поверженного врага. То ли дело веселые пиры и турниры, до которых был охоч этот добрый и бесхитростный король, у которого алчные соседи потихоньку отбирали земли, завоеванные его отцом. Доброту короля расценивали как слабость. И от этого на душе у него было грустно. Единственной отрадой была дочка, красавица Ингегерда. Кроткое дитя, она искренне любила своего отца и готова была пойти на самые большие жертвы, лишь бы не видеть и тени печали на его благородном челе. Слава об этой скромной, смиренной и умной девице шла по всем северным странам. Узнал о ней и молодой норвежский король Олаф II, который захотел пренепременно взять ее в себе в жены.

« Что ж, — думал Шётконунг, — этот брак поможет мне обрести сильного союзника и надежного друга».

Он дал согласие на этот союз, который было решено заключить на живописном берегу пограничной реки, осенью 1018 года от Рождества Христова. Но… за месяц до назначенного срока свадьбы в шведскую столицу прибыли послы новгородского князя Ярослава, которые уговорили старого короля отдать Ингегерду за русича. И тот согласился:

— Олаф молод и горяч. И он, конечно же, обидится. Но я отдам за него красавицу–дочь Астрид. И он, увидев ее, успокоится. Ибо никто не может устоять при виде ее небесно–голубых глаз и длинных русых волос. А русичи — великий народ! И с ними не хотелось бы ссориться. Тем более что Ярослав вот–вот станет Великим князем Киевским. Правителем большой державы. А то, что князю уже 40 лет, и он намного старше моей кровинушки — так это и к лучшему. Меньше по сторонам будет смотреть. Да и Ингу мою обижать не будет».

В общем, пока суд да дело, Ингегерда переехала в Новгород, крестилась по православному канону и стала русской княгиней Ириной. И так получилось, что прониклась она истинной верой настолько, что стала основывать монастыри и строить храмы, открыла в Киеве подворье святой великомученицы Ирины, а в Новгороде заложила Софийский собор. А незадолго до смерти в 1050 году приняла постриг под именем Анны и после смерти почиталась как святая, небесная покровительница Новгорода Великого. Именно там, в Софийском соборе покоятся ее мощи.

Ингегерда—Ирина родила Ярославу Мудрому много детей, в том числе и будущую королеву Франции Анну Русскую. Так ее называли французы, искренне полюбившие эту замечательную женщину, ставшую достойной супругой их короля Генриха I из славного рода Капетингов.

До сих пор земли, которые Ингегерда—Ирина получила в качестве свадебного приданого, называются Ингерманландией.

Интересна дальнейшая судьба участников этой драмы. Норвежский король Олаф своими решительными действиями по искоренению в своей стране язычества и усилению королевской власти вызвал недовольство родовой знати, которая призвала на помощь основателя великой северной империи Кнуда Великого на царство. Так произошло объединение Дании, Англии и Норвегии под единым скипетром. Олаф был вынужден покинуть родину. И нашел он приют в Новгороде, у своей бывшей невесты Ингегерды, которая приютила опального конунга и его малолетнего сына Магнуса. Через два года Олаф вернулся в Норвегию в надежде отвоевать престол предков, но был убит в битве при Стикластадире в июле 1030 года. Спустя 132 года он был канонизирован папой Александром III и стал святым покровителем Норвегии. Благоверный Олаф II, креститель и просветитель норвежцев — последний западный святой, почитаемый и в восточной православной церкви.

История Швеции полна драматических событий: междоусобные войны и борьба с язычеством, антиправительственные заговоры и конфликты с соседями, попытки захвата новых земель и потеря собственных завоеваний. Длительный период противоборства знати за обладание короной привел в конце XV века к потере суверенитета. По так называемой Кальмарской унии (1397–1523) страна объединилась с соседними королевствами под верховной властью датской короны.

В 1520 году очередной датский король (Кристиан II) занял шведский престол. Государственный совет пошел на этот шаг при условии, что новый король откажется от преследования бывших противников и будет править по шведским законам. Хитрый, жестокий и коварный тиран для вида согласился со всеми этими требованиями и 4 ноября 1520 года торжественно короновался, принеся соответствующую присягу. После этого в Стокгольме начались праздники, которые длились три дня. А потом произошло ужасное событие, не позволяющее характеризовать датского короля как человека нормального.

Вечером 7 ноября «…Кристиан вызвал к себе нескольких командиров, и после недолгого совещания шеренги датских солдат с факелами и фонарями ворвались в зал, где шло пиршество, и вывели оттуда несколько человек. В 10 часов вечера двери зала были заперты на ключ. Оставшиеся в зале люди были заблаговременно внесены архиепископом Тролле в проскрипционные листы, а на следующий день объявлены еретиками и приговорены к смерти. Казни начались в 12 часов ночи. Первыми на городской площади были обезглавлены патриотически настроенные епископы Скары и Стренгнеса. Затем 14 дворян, 3 бургомистра, 14 членов городского совета и около 20 рядовых граждан были утоплены или смещены со своих постов. Казни продолжались весь следующий день. Всего было лишено жизни 82 человека. Кристина Гюлленшерна и ряд других знатных шведских дам были отправлены в Данию в заключение. Но Кристиану показалось недостаточным расправиться с живыми, и он решил поглумиться над мертвыми. Были извлечены из земли и сожжены тела Стена Стуре и его маленького ребенка. Эта расправа над шведскими патриотами вошла в историю как «Стокгольмская кровавая баня»

Пережить это было невозможно. Вся страна поднялась против короля–злодея. Правда, он пытался как–то оправдаться перед народом и Святым престолом, но тщетно. Вспыхнувшее в стране восстание заставило его в августе 1521 года покинуть Швецию. Кальмарская уния перестала существовать. Судьба же самого короля сложилась весьма печально. Его неуемная энергия и сумасбродство, желание удивить и произвести впечатление на современников, резкие шаги по изменению внутриполитического расклада в самой Дании и проведение реформ, не поддержанных парламентом и сословиями, привели его правительство к кризису. Он был низложен, бежал в Нидерланды, пытался с помощью наемного флота вернуть трон, но судьба ему явно не благоволила. В 1532 году он был выдан новому датскому королю Фредерику I, заточен в замок, где и умер в 1559 году.

Кровавая расправа в Стокгольме коснулась, к счастью, не всех представителей шведской оппозиции. Одному из аристократов, Густаву из рода Ваза, который своими корнями был связан с древними шведскими вождями, удалось избежать казни, выбраться из заточения, сплотить вокруг себя единомышленников, разгромить датчан и стать полноправным шведским королем Густавом I (родился 12 мая 1496 года, король Швеции с 6 июня 1523 года, умер 29 сентября 1560 года), основателем новой династии Ваза.

Отличавшийся неутомимой энергией, ярким полководческим талантом и способностями хорошего администратора, Густав I сумел реформировать политический строй в стране, реорганизовать армию и избавиться от политического контроля Ватикана, сделав свою страну протестантской. Его амбициозность и политическое везение привели к тому, что Швеция стала принимать более активное участие в европейских делах.

В первую очередь это отразилось на странах, имеющих выход к Балтийскому морю, в том числе на России, с которой он в конце своего правления ввязался в длительную Ливонскую войну. Впоследствии его внук Сигизмунд станет королем Польши, осуществит интервенцию на Москву, а правнук — Владислав Ваза — даже будет объявлен русским царем на исходе Смутного времени. Но истинного величия Швеция достигнет при другом внуке основателя династии — Густаве II Адольфе Великом (родился 9 декабря 1594 года, король с 1611–го, умер в 1632–м).

Величайший из шведских монархов, получивший еще при жизни почетные прозвища «Северный лев» и «Золотой король», внук Густава I и двоюродный брат польского короля Сигизмунда Вазы, Густава II был старшим сыном короля Карла IX. Став в 17 лет правителем страны, этот незаурядный, блестяще образованный, владеющий семью иностранными языками, в том числе и русским, человек фактически и создал ту самую империю, о которой идет речь, превратив Балтийское море в ее внутреннее озеро, что очень напоминало Древний Рим, владения которого в свое время замкнули в кольцо Средиземное море.

Гениальный полководец, он выиграл практически все войны, чему в немалой степени способствовала проведенная им реформа армии, в результате которой появились полевая артиллерия и регулярная конница, а на смену позиционной войне пришла тактика маневренного боя. Его успехам также способствовала высочайшая дисциплина в войсках, поддерживаемая, с одной стороны, самим порядком ее формирования не из наемников, а из свободных шведских крестьян, искренне преданных своему королю и Родине, а с другой стороны, введенной Густавом практикой наказания провинившихся.

В свое время Марк Фурий Камилл, римский полководец, живший на рубеже V и IV веков до нашей эры, ввел в римской армии практику «децимации», когда казнили каждого десятого бойца из подразделения, не выполнившего боевую задачу. Несмотря на очевидную жестокость и кажущуюся несправедливость, такая практика позволила в кратчайшие сроки поднять боевой дух римлян и разгромить их врагов, утвердив господство Вечного города на Апеннинском полуострове.

Густав Адольф не практиковал децимацию, но ввел в армии наказание шпицрутенами, когда провинившегося бойца проводили через строй его же сослуживцев: «Рука палача бесчестит солдата: солдат, наказанный палачом, не может продолжать службу в рядах войск; товарищеская же рука солдата не бесчестит, и потому для провинившегося солдата, которому предстоит нести дальнейшую службу, и вводятся шпицрутены», — отвечал он тем, кто обвинял государя в излишней суровости мер, введенных им для поддержания дисциплины. Он жил, как воин, и погиб как истинный солдат в выигранном им сражении при Лютцене 6 ноября 1632 года. Двадцать из тридцати восьми лет, отпущенных ему судьбой, выполнял он нелегкие обязанности истинного монарха, пекущегося о благе Отечества и судьбе своих подданных.

Второй пик могущества был достигнут при шведском короле Карле XII (родился 17 июня 1682 года, король Швеции с 1697–го, умер 30 ноября 1718 года). Талантливый полководец, начавший свое правление с триумфа под Копенгагеном и Нарвой, храбрый воин, с терпением и пониманием воспринимавший поражения и неудачи, отчаянный авантюрист, сумевший бежать из турецкого плена по подложным документам, строптивый упрямец, заслуживший прозвище «Железная башка», — этот король стал последним монархом империи, со смертью которого она утратила статус великой державы. Ему просто не повезло родиться одновременно с нашим Петром I, которого западные политики и интриганы умело направляли на Север, к Балтике, с тем, чтобы не столько дать ему возможность «прорубить окно в Европу», сколько «открыть русскую дверь» для более удобного вывоза природных богатств, и прежде всего древесины, в переживающую экономический бум Англию.

Карлу XII не повезло, как не везло и всем последующим военачальникам, самонадеянно полагавшим, что они смогут одолеть «русского медведя» с помощью военной силы, что весьма проблематично, учитывая неисчерпаемые людские и материальные ресурсы России. Порывистый и не любивший сдаваться молодой человек (а на момент Полтавской битвы ему было 27 лет) в отместку за создание Петром северной столицы решил захватить Москву, но судьба была не на его стороне. К тому же, раненный накануне, он был практически парализован и не смог дать отпор превосходящим силам русской армии. Главное сражение его жизни было проиграно. После поражения шведов под Полтавой в 1709 году Пруссия, Ганновер, Дания, Россия и Саксония создали антишведскую коалицию. Швеция потеряла все свои владения в Германии и практически утратила международный авторитет.

Сам же король не сдался. Он бежал в пределы Османской империи, где пытался подвигнуть турок на немедленную войну против России, но потерпел неудачу, которую усугубило предательство бывших союзников, и прежде всего англосаксов, мало заинтересованных в существовании сильного северного соседа, считавшегося к тому же одной из величайших морских держав. Поняв, что в Турции он не сможет добиться задуманного, Карл находит в себе силы бежать из плена, всего за 15 дней добирается до родины и… не успев довести до конца задуманное, погибает от шальной пули во время похода в Норвегию, став последним королем, сложившим голову в ходе военной кампании. Несмотря на неудачное завершение своего правления, Карл стал любимым шведским монархом, героем многочисленных легенд и преданий.

Через 100 лет после его смерти шведская династия пресеклась. И тогда возникла идея пригласить на престол маршала Франции, человека, отличившегося во время наполеоновских войн, Жана Батиста Бернадота, который стал шведским королем Карлом XIV Юханом и ввел страну в уникальный период проектной зрелости — период процветания и гармонии. Заняв в 1818 году шведский трон, он заложил основы политики нейтралитета, и хотя до конца жизни предпочитал общаться на французском языке, стал одним из самых почитаемых шведских монархов, чьи потомки продолжают царствовать в одной из самых благополучных стран Европы по сей день.

Дальнейшая история Швеции — это тихий закат ее державности и целенаправленное развитие в качестве экономически мощного и независимого государства, чей нейтралитет обеспечил шведам мирное существование во время глобальных войн и катаклизмов. При этом авторитет ее нисколько не пострадал, а добровольно возложенная на себя обязанность награждения гениев Нобелевскими премиями украшает шведскую государственность венцом истинной мудрости, чему можно только позавидовать.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Проект Европейский союз. Заключение

Новое сообщение ZHAN » 23 ноя 2020, 21:42

Итак, когда надежды каждой отдельно взятой нации объединить Европу потерпели крах, сторонники евроцентризма решили сплотить континент на идейной и экономической основе. Шли они к этому, преодолевая сопротивление местных националистов и давление «васпов». И все же, шаг за шагом, постепенно им это удалось.

Первым свершением на этом пути стало подписание 18 апреля 1951 года Францией, Западной Германией, Италией и тремя странами Бенилюкса (Бельгия, Люксембург и Нидерланды) так называемого Парижского договора, который касался сугубо экономического вопроса: создания Европейского объединения угля и стали (ЕОУС). Однако, по мнению историков, именно он стал основополагающим документом в деле консолидации Европы, поскольку впервые после Второй мировой войны объединил врагов.

Второй важный шаг — подписание в 1957 году Римского договора между ФРГ, Францией, Италией, Бельгией, Нидерландами и Люксембургом о ликвидации всех преград на пути свободного передвижения людей, товаров, услуг и капитала. Тем самым была заложена основа Европейского экономического сообщества.

По Брюссельскому договору 1965 года Европейское объединение угля и стали (ЕОУС), Европейское сообщество по атомной энергии (Евратом) и Европейское экономическое сообщество (ЕЭС) стали единой организационной структурой. Именно после этого Европейский союз начал реально существовать.

Окончательную точку в объединении Европы поставил Маастрихтский договор 1992 года, который урегулировал вопросы объединения денежной и политической систем. В результате европейской валютой стал евро, а тремя столпами Евросоюза — межправительственное сотрудничество в международной политике и в области безопасности, в экономике и социальной сфере, в правосудии и внутренних делах.

Таким образом, глобальный проект «Объединенная Европа» можно вроде бы считать состоявшимся. Но… При всех внешних признаках успешности нельзя не отметить тот факт, что с проектообразующими признаками здесь все–таки не все в порядке.

Да, европейцев объединяет общее мировоззрение, базирующееся на идеях постмодернизма и европейского гуманизма. Но общеевропейская элита, объединенная единством цели и задач, пока еще не сформирована. И относительно проектообразующего народа тоже есть вопросы. Кто основной, германцы или романо–франки?

Поэтому состоится этот проект как самостоятельный или нет — покажет время. Все–таки из 112 лет хаоса Объединенная Европа прожила всего 50, чуть больше половины, и сейчас находится на той же стадии развития, что и подросток, мучимый противоречиями переходного возраста. Кем он станет в результате, достойным мужем или обремененным комплексами невротиком? О том, что второй вариант для Европы более вероятен, говорит целый ряд признаков:

♦ слабость ресурсной базы;

♦ поток эмигрантов (людей с иной, нежели у европейцев, ценностной парадигмой) из исламских и африканских стран;

♦ включение в Объединенную Европу стран с вековыми комплексами отсталости и неполноценности, способных ввергнуть ее в пучину нескончаемых конфликтов;

♦ обострившаяся на фоне тяжелейшего кризиса в Греции начала 2010 года неприязнь развитых стран–участниц проекта к ее южным аутсайдерам, которых пресса презрительно называет PIGS (Portugal, Italy, Greece, Spain), то есть «свиньи»;

♦ строительство, не без помощи англосаксов, этих извечных противников европейского единства, мощного мусульманского анклава на юге континента (проект «Великая Албания» и присоединение к ЕС Турции).

Так что скорее всего этот проект так и не войдет в пору «малого процветания», которая при благоприятных обстоятельствах могла бы наступить не ранее 2070 года.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Проект «Самурайская империя»

Новое сообщение ZHAN » 24 ноя 2020, 22:43

При всей внешней схожести Японии и Китая, различия между ними существенны и затрагивают буквально все стороны жизни, от национальной кухни до общественно–политического устройства и социальной иерархии. Японцы, так же как и китайцы, считают свою страну центром мироздания, а себя — высшей расой, причем белой (европейцы, на их взгляд, розовые).

В отличие от Срединно–земельной цивилизации в японской истории не было смены династий, что позволяет этому островному государству по праву гордиться самым древним в мире монархическим родом, который вот уже более двух с половиной тысячелетий царствует в Стране восходящего солнца.
Изображение

Царствует, но не правит. Во всяком случае, с того момента, когда эта история наполнилась реальным содержанием, а не мифами.
«Для Японии характерна клановая структура общества. Главы тех или иных могущественных феодальных кланов в разное время устанавливали свое господство в стране. Но на императорскую власть они никогда не покушались. Фигура императора считалась священной, сакральной. Императором мог стать представитель только одного рода — тэнно. Реальный же правитель государства, в зависимости от эпохи, мог занимать должность дайдзё дайдзин (главный министр), сэссё (регент при малолетнем императоре), кампаку (регент при взрослом императоре), сэйи тайсёгун (военный правитель). Должности передавались по наследству…»
(Н. Сычев. Книга династий.)

Нежелание противоборствующих родов занять трон объяснялось лишь одним: унаследовав от своих первобытных предков отношение к вождю (императору), как живому воплощению бога, японцы весьма существенно ограничивали его личную свободу, соблюдая при этом установленные в глубокой древности договоренности и соглашения по социальному распределению ролей, нормам и правилам общественной жизни.

Зигмунд Фрейд в своей знаменитой статье «Тотем и табу» писал:
«Одним из самых ярких примеров такого сковывания святого властелина церемониалом табу является образ жизни японского микадо в прошлых столетиях. В одном описании, которому свыше двухсот лет, сообщается: «Микадо думает, что прикосновение ногами к земле не соответствует его достоинству и святости; если он хочет куда–нибудь пойти, то его должен кто–нибудь нести на плечах. Но еще менее ему пристойно выставить свою святую личность на открытый воздух, и солнце не удостаивается чести сиять над его головой. Каждой части его тела приписывается такая святость, что ни его волосы на голове, ни его борода не могут быть острижены, а ногти не могут быть срезаны. Но чтобы он не был очень грязным, его моют по ночам, когда он спит; говорят, то, что удаляют с его тела в таком состоянии сна, можно понимать только как кражу, а такого рода кража не умаляет его достоинства и святости. Еще в более древние времена он должен был каждое утро в течение нескольких часов сидеть на троне с царской короной на голове, но сидеть он должен был как статуя, не двигая руками, ногами, головой или глазами; только таким образом, по их верованиям, он может удержать мир и спокойствие в царстве. Если он, к несчастью, повернется в ту или другую сторону или в течение некоторого времени обратит свой взор только на часть царства, то наступят война, голод, пожары, чума или какое–нибудь другое большое бедствие и опустошат страну».
Понятно, что такое положение дел никак не устраивало тех, кто реально претендовал на верховную власть в стране. Одно дело пользоваться всеми ее привилегиями (что, к примеру, делает большинство представителей современной российской элиты), другое — ежедневно ограничивать себя в самом необходимом (чего они не делают). Это же с ума можно сойти! Ты сладко спишь, а тебя тащат в фурако (купель) для того, чтобы помыть. При этом ты, естественно, просыпаешься, но должен делать вид, что спишь, иначе прислуга, увидев тебя проснувшимся, разбежится, так как не имеет права лицезреть обнаженное божество. А теперь представьте, сколь сложен был при таком положении дел процесс соития!!! Нет! Все это явно не соответствовало целям амбициозных и не чуждых обычных человеческих наслаждений японских феодалов, и потому они не свергали императоров, а оставляли им все «прелести» придворного церемониала. Сами же довольствовались различными должностями (неважно, как они назывались), дававшими им неограниченную власть и связанные с ней радости жизни.

Китайские претенденты на трон восходили на престол, заручившись на это «мандатом Неба», выдаваемого смертным, скорее, по праву добродетели, нежели наследования. Японским императорам все эти сложности были ни к чему, так как они вели свой род от легендарного первопредка Дзимму, который был потомком (правнуком) самой богини Солнца Аматэрасу.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Страна Ямато. Начало проекта

Новое сообщение ZHAN » 25 ноя 2020, 23:56

Основатель правящей японской династии и первый император Страны восходящего солнца Дзимму (660–585 годы до н. э.) прославился своим Восточным походом, во время которого большая группа племен переселилась с острова Кюсю на остров Хонсю, образовав государство Ямато.
«С какого места можно покорить себе весь свет?» — обратился Дзимму с вопросом к своему брату Ицусэ и добавил: «Я пойду на Восток… На Востоке есть зеленые горы, всюду прекрасная земля. Почему же не устроить столицу там? »
Поход (а фактически вооруженная интервенция) длился около шести лет и завершился только после подавления ожесточенного сопротивления местных народов. Для того чтобы упрочить свое положение в качестве лидера вновь образованного государства, Дзимму использовал старый как мир способ: женился на дочери местного вождя. Однако заложить прочные основы существования нового государства ему все же не удалось, и сразу же после его смерти в Ямато начались войны за престол, в которых схлестнулись сыновья Дзимму от двух его браков, на уроженке острова Кюсю и девице с острова Хонсю.

Поначалу удача сопутствовала старшему сыну Дзимму, который для упрочения своего положения женился на мачехе, после чего начал последовательную борьбу со своими сводными братьями. Но материнский инстинкт вдовы императора–отца и жены претендента в конце концов возобладал, что и предопределило приход к власти ее сына, императора Суйдзэя (581–549 годы до н. э.).

Вообще, история с первыми восемью японскими монархами весьма запутанная, и по этому поводу в среде японистов до сих пор не утихают дискуссии. Нам же важно понять одно: Дзимму, при всех сомнениях относительно реальности его существования, в японском национальном самосознании — отец–основатель государства. И этим все сказано. Попробуйте отнять у римлян Ромула или у русских Рюрика, и вы столкнетесь с ожесточенным сопротивлением. Поэтому Дзимму был! А следовательно, существовали и все его потомки, наиболее заметным из которых оказался Корэй (290— 215 годы до н. э.). Именно он предпринял первую после своего пращура попытку расширения подвластной ему территории.

Первым по–настоящему великим японским императором стал Судзин (97–30 годы до н. э.). После долгих столетий хаоса и династических войн этот сын императора Кайки сумел возродить государство, за что получил почетное прозвище «Впервые правивший страной». Масштабы его преобразований действительно впечатляют:

♦ разделение религиозных и светских функций государства;

♦ проведение переписи населения и упорядочение налогов;

♦ введение трудовой повинности, позволившее осуществить крупные проекты: строительство ирригационной системы, флота, храмовых комплексов, дворцов и мемориальных сооружений;

♦ значительное расширение территории государства;

♦ выход страны на международную арену;

♦ развитие боевых искусств;

♦ реструктуризация армии и введение звания сёгуна (военачальника).

Все реформы энергичного правителя проходили в условиях жесткого противодействия со стороны знати: один из многочисленных мятежей даже возглавил его собственный дядя.
«Эпоха Судзина, несомненно, имеет особое значение для древней истории Японии… хроники отмечают значение этого царствования тем, что дают Судзину прозвище «Хацу—Куни–сирасу Сумэра–микото», т. е. «первоправитель страны»… Толковать это обстоятельство, по–видимому, следует в том смысле, что именно в эту эпоху… обозначилось укрепление союза родов Ямато, ставшего в дальнейшем основой общеплеменного объединения»
(Проф. Н. И. Конрад. Лекции по истории Японии, 1936/1937 учебный год, Московский институт востоковедения им. Нариманова при ЦИК СССР. М., 1937. Подготовка текста и публикация Марии Щербаковой.)

Его наследник Суйнин (29 год до н. э. — 70 год н. э.) прославился не только долгожительством и одним из самых длительных периодов правления, но и успехами в создании искусственных водоемов, что способствовало развитию сельского хозяйства. Кроме того, именно он запретил варварский обычай заживо хоронить вместе с вождем всех его близких. Вопли зарываемых в землю людей настолько потрясли императора, что он распорядился впредь во время траурной церемонии использовать глиняные изображения родственников умершего.

Период правления следующего императора Кэйко (71— 130) ознаменовался былинными подвигами его сына, принца Ямато–такэру, который привел к повиновению многочисленные племена Японии и значительно расширил границы государства. Этот «богатырь из страны Ямато» до сих пор являет собой образец для подражания и следования самурайскому кодексу чести, хотя в его времена самураев еще не было.

Младший сын императора был всецело предан своему отцу, которого боготворил и слово которого считал для себя законом.

Мифы повествуют о том, что однажды старший брат Ямато проявил неуважение к императору: отказался участвовать в застолье и соблазнил девиц, которые предназначались для его величества. Папа, естественно, рассердился и попросил своего младшенького, то есть Ямато, научить обидчика уму–разуму. Тот и научил… «Добрый молодец», которому едва исполнилось 15 лет, недолго думая, отрубил своему братцу голову, затем руки и ноги, после чего выбросил все это в выгребную яму. Свершив сей «подвиг», Ямато предстал перед очами грозного родителя, который хоть и не отличался излишней сентиментальностью и привык к виду «расчлененки», пришел в ужас и решил отправить «горячего японского парня» подальше от двора.

Прежде чем начать череду героических деяний, Ямато посетил свою тетю, тоже принцессу, но вдобавок и жрицу, Ямато–химэ, которая дала ему меч самой богини Солнца Аматэрасу, превращавший его обладателя в непобедимого воина. Надо сказать, что подобный символ сильного мужского начала (по Фрейду) упоминается в сказаниях многих народов: клинок Эскалибур из английских саг о короле Артуре, меч–кладенец из русских былин, дар Афины Персею, герою греческих мифов, с помощью которого он отрубил голову Медузе Горгоне. Меч Ямато, имеющий собственное имя — Кусанаги, наряду с железным зеркалом и ожерельем (символами мужества, мудрости и процветания) принадлежит к числу священных регалий японских императоров, переданных богиней Аматэрасу ее внуку, Ниниги Микото, а им — его внуку Дзимму.

Став обладателем грозного оружия, Ямато–такэру первым делом расправился с вождями враждебного рода Кумаса на острове Кюсю, проявив не только мужество и бесстрашие, но и хитрость. Переодевшись в женское платье, он проник на пир, организованный двумя братьями Кумасатакэру. Милое создание ни у кого не вызвало подозрений. Более того, распаленные его (ее) ласковым взором братья расслабились, изрядно выпили и закусили, что лишило их не только разума, но и былой подвижности. Вот тут–то и понадобился магический меч: Ямато–такэру выхватил его и убил старшего из братьев. Младший пытался бежать, молил о пощаде, но доблестный отпрыск императора не пощадил его, изрубив несчастного опять–таки на кусочки (видимо, подобная жестокость была необходима в тех условиях).

Покончив с Кумаса, принц отправился на восток, в долину Канто, где местный вождь по имени Сагами вознамерился убить его. Во время охоты на оленей он заманил нашего героя в заросли высокой сухой травы и приказал слугам запалить ее. Но, как говорится, не на того напали: Яматотакэру с помощью все того же меча прорубил в сухостое тропу, вышел невредимым из огня, убил вождя, а заодно и всех его близких, истребив, таким образом, весь клан своего политического противника. Именно в память об этом событии чудо–оружие получило имя «Кусанаги–но–Цуруги» («Меч, срезающий траву»).

Многие завидовали славе этого богатыря и пытались убить его. Поскольку одолеть его в честном бою было невозможно, в ход шли любые средства. Правитель земли Идзумо в своем коварстве зашел столь далеко, что предложил Ямато побрататься. Сделал он это лишь по одной причине: церемония братания предусматривала обмен мечами. Разгадав его истинные цели, Ямато сделал вид, что согласился, и отдал злодею свое оружие, предварительно заменив его деревянным муляжом. Обрадованный таким оборотом дела враг тут же вызвал принца на поединок, но, как вы уже, наверное, догадались, был изрублен им на куски.

Немало подвигов совершил Ямато–такэру. Тяготы и лишения походной жизни сокрушили его здоровье, и он умер (по другой версии был отравлен по приказу отца–императора), а его душа превратилась в белую птицу, которая до сих пор парит в горних высях.

За волшебным мечом богини Аматэрасу, хранящимся в храме Ацута Дзингу в районе города Нагоя, охотилось немало авантюристов. Так, китайскому магу Додзё удалось выкрасть его, но меч сам прорубил себе дорогу назад. Тогда Додзё пошел на хитрость; он завернул меч в десять слоев кожи и вынес его из храма, но не тут–то было… Грозный дух принца Ямато послал в погоню за злоумышленником дух божества ками, который нагнал вора, изрубил его, дабы не нарушать традицию, на куски, и вернул священную реликвию на место, где она хранится по сей день.

Границы государства Ямато еще более расширились во время правления императора Сэйму (131–190), при котором на первые роли выходят царедворцы — предвестники будущей узурпации власти представителями не царских родов. Именно при нем появляется должность «о-ми», ближайшего помощника императора по управлению государством, которая была дарована князю Такэноути, главе одного из крупнейших родов Ямато.

Преемник Сэйму и сын Ямато–такэру Тюай (192–200) обладал красивой внешностью и статью, но был мягким и нерешительным, предпочитая военным походам развлечения и нехитрые забавы, игру на музыкальных инструментах и созерцание цветения сакуры. Однако его недостатки с лихвой компенсировала активная, решительная и властолюбивая жена, императрица Дзингу (201–269), решившая покорить Корею. Мысль эту ей навеял сон, после которого она заявила своему царственному супругу: «Там изобилие разных сокровищ, манящих глаз, от золота до серебра. Я теперь дам эту землю тебе».

Говорят, что Тюай никак не отреагировал на обещание жены, продолжая играть на флейте. Но тут страну потрясло очередное восстание, и миролюбивый монарх возглавил дружину для его подавления. Счастье, однако, отвернулось от него, и он погиб в сражении. Разъяренная Дзингу жестоко отомстила убийцам (сюжет очень похож на историю убийства князя Игоря и месть княгини Ольги).

Став вдовой и получив неограниченную власть, Дзингу решается на осуществление своей мечты и проводит одну из самых дерзких десантных операций древности: интервенцию против корейского государства Силла. В ее отсутствие за «главного» в Ямато остался уже упоминавшийся Такэноути, который сумел подавить попытку дворцового переворота, предпринятую двумя сыновьями Тюая от другой жены — принцев Кагосака и Осикума, решивших защищать свои права на престол с помощью оружия.

Корейский поход закончился тем, что царь Силлы, Хаса–мукин, признал себя данником Ямато. Дзингу вернулась домой с богатой добычей, погруженной на 80 кораблей, для складирования которой пришлось построить специальные амбары. В Корее же для «присмотра» за новым вассалом был оставлен специальный вооруженный отряд Ямато.

Во время этой военной кампании Дзингу родила сына, который стал впоследствии императором Одзином (270–310). Его реформы и разумная миграционная политика способствовали развитию ремесел: прельщенные налоговыми льготами, в страну хлынули мастера из Китая и Кореи — кузнецы, ткачи, портные и винокуры. Кроме того, приехали ученые–конфуцианцы, которые стали учителями царских детей.

Особым пиететом у японцев пользуется следующий император, сын Одзина Нинтоку (313–399), человек во всех отношениях праведный и справедливый. Увидев бедственное положение народа, он на три года отменил все налоги, что способствовало процветанию страны. Причем сам он все это время довольствовался малым: не шил себе новой одежды, ходил в старой стоптанной обуви, крайне скромно питался (вот он, пример для подражания правителям!). Как свидетельствуют хроники:
«Сердце свое он унял, волю сжал и не совершал никаких деяний, если дело касалось его собственных нужд».
Принятые императором меры привели к взлету благосостояния людей, чему этот святой человек искренне радовался: «Вот, я уже богат, — говорил он жене. — Теперь печалиться нет причины».

В ответ недовольная супруга (а когда они бывают довольны?) брюзжала: «Что ты называешь богатством? Изгородь вокруг твоего дворца развалилась, и никак ее не починить. Крыша обветшала, и платье промокло от росы. Почему же ты говоришь о богатстве?»

На это Нинтоку с присущей ему мудростью отвечал: «Небесного властителя ставят на посту ради блага народа. Когда народ беден — и я беден. Богатеет народ — богатею и я. Не было еще такого, чтобы народ был богат, а правитель беден».

Да, тяжело, наверное, приходилось его супруге! С царствованием Нинтоку связано также строительство в бухте Нанива, на месте нынешней Осаки, первого японского порта, который стал морскими воротами страны, стимулировал морскую торговлю и обеспечил постоянное сообщение между всеми районами Ямато.

К сожалению, как уже было сказано, дети обычно мало походят на своих отцов. Так было и на этот раз. Отпрыски императора затеяли очередную смуту сразу же после его смерти. Причина была как всегда банальна: старший сын и наследник влюбился в красавицу Куропимэ и направил к ней для сватовства своего младшего брата. Тот же вместо того, чтобы с честью исполнить поручение, выдал себя за жениха и провел с непорочной девицей первую ночь, оставив по забывчивости у нее на ложе свой колокольчик, который и был замечен бдительным наследным принцем. Естественно, разыгралась война, в ходе которой вероломный искуситель был убит, а старший брат стал императором Ритю (400–405). В его царствование «люди грамоты», в большинстве своем китайцы и корейцы, были назначены на чиновничьи должности в различных провинциях.

После его недолгого царствования, во время которого, тем не менее, произошло важнейшее событие в японской истории — создание царской сокровищницы (своего рода стабилизационного фонда), ему наследовал младший брат Хандзэй (406–410). Затем престол перешел к еще одному члену этого многочисленного семейства, Ингё (412–453), пытавшемуся навести порядок в иерархии общества путем установления своеобразной табели о рангах правящих кланов. Его смерть вновь ввергла страну в братоубийственные конфликты, в ходе которых законный наследник был лишен короны и совершил сэппуку (ритуальное самоубийство), а власть в стране узурпировал его младший брат, ставший императором Анко (454–456). Но и этот отпрыск благородного семейства правил недолго, уступив трон теперь уже своему младшему брату Юряку (457–479), который «прославился» тем, что убил многих безвинных людей, в том числе и своих ближайших родственников. Правда, он вошел в историю и как покровитель ремесел, в частности шелкоткачества, которое при нем бурно развивалось. Причем доходы от этого вида деятельности были столь велики, что по указанию императора создается специальная казна (сокровищница)!
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Религиозные распри и начало правления кланов

Новое сообщение ZHAN » 26 ноя 2020, 22:23

С именем Юряку связано одно крайне важное обстоятельство, сказавшееся на всем дальнейшем ходе исторического развития Японии: власть императора становится все более призрачной. На первый план выходят представители родовой знати. Уже при императоре Ритю в стране правили вожди четырех родов: Хэгури, Сога, Кацураги и Мононобэ. При этом Хэгури, Сога и Кацураги вели свою родословную непосредственно от знаменитого «канцлера» Дзингу — Такэноути Сукунэ. Именно при Юряку начинает восходить звезда рода Сога, представители которого долгие десятилетия правили страной.

Ни сын Юряку Сэйнэй (480–484), ни внук Сэйнэя Кэндзо (485–487), ни брат Кэндзо Нинкэн (488–498) особого следа в истории не оставили. Чего не скажешь о племяннике все того же Кэндзо — Бурэцу (499–506), который отличался патологической жестокостью.
«Он сотворил много зла. Ни одного доброго поступка за ним не числится. Мучить людей было одним из любимых развлечений императора».
Примеры его злодеяний, приведенные в японских хрониках, поражают даже современников, которых, казалось, было трудно чем–то удивить: то он приказывает вырвать ногти мужчине, а затем заставляет изувеченного страдальца выкапывать кровоточащими руками картофель, то раздевает догола женщину и принуждает совокупляться с конем. В общем, выдумщик был не хуже римских императоров–изуверов Калигулы и Нерона. Свой двор он наводнил шутами, карликами и уродцами, обожал пиры и застолья, был неутомимым развратником. К счастью для страны, он довольно скоро выдохся и не оставил потомства.

Ввиду отсутствия у последнего императора прямых наследников, придворная клика утвердила на троне праправнука праведного Нинтоку, который стал править под именем Кэйтай (507–531). При нем в Ямато прибыли четверо китайских ученых, специалистов в области классической конфуцианской политико–философской литературы, а при его сыне Киммэе (540–571) в Японии начали проповедовать буддистские миссионеры. После смерти Киммэя в стране началась гражданская война: в борьбе за власть схлестнулись два самых сильных княжеских рода Ямато, Сога и Мононобэ.

Отстранение японских императоров от реальной власти началось задолго до этих событий. Еще в начале V века с царским домом соперничал дом Кацураги, сумевший подчинить себе императоров Ритю, Хандзэй и Инге. Власть этого клана длилась до 456 года, после чего главенствующее положение занял дом Хэгури (до 498 года), затем — Отомо (до 539 года), и, наконец, Мононобэ, ведущий начало от первых сподвижников императора Дзимму, храбрых, «подобно леопардам», бойцов его дружины, набранных из варварских племен.

Мононобэ были потомственными воителями. Им противостоял клан Сога, который сосредоточил в своих руках финансовую власть, так как именно его представители заведовали всеми царскими сокровищницами. Конфликт между двумя этими домами был неизбежен еще и потому, что Мононобэ придерживались старой религиозной системы — синтоизма, а Сога проповедовали новое учение — буддизм, завоевывающий все большее число сторонников в стране. Император Киммэй поддержал Сога, которым поручалось возведение буддийских храмов. Но после этого в стране начался мор. Расценив массовую гибель людей как гнев богов, император меняет свое мнение и приказывает сжечь новые храмы, а предметы культа бросить в реку. Выполнение этой миссии было возложено на Мононобэ, и они с ней справились, добившись вдобавок от следующего императора Бидацу (572–585) запрета новой религии.

Проиграв в области идеологии, Сога сосредоточили свое внимание на вопросах престолонаследия и сумели после смерти Бидацу в 585 году усадить на трон своего ставленника Ёмэя (586–587), который сразу же отменил все запреты на распространение буддизма. Прожил он всего год, что дало повод Мононобэ вновь вступить в борьбу за власть. В 587 году в провинции Сига армии двух кланов сошлись на поле битвы. Воинов Мононобэ возглавлял Мория Мононобэ, воинов Сога — шестнадцатилетний принц Сётоку Тайси, голову которого украшал шлем с изображением четырех царей — стражей мира, которые защищают вселенную и людей от злых сил (буддийский символ). В этом решающем сражении род Мононобэ был фактически уничтожен.

Победитель, Сётоку Тайси (572–622) или принц Умаядо (Сётоку Тайси — «Принц Святые Добродетели» — посмертное имя), стал со временем одной из самых ярких фигур японской истории и культуры. Ему удалось сыграть решающую роль в укреплении государственного аппарата и осуществить действенное административное управление провинциями. Сётоку, объявленный в 593 году наследником трона, пытался примирить завезенный из Кореи буддизм и конфуцианство с традиционной религией японцев — синтоизмом, утверждая, что «Буддизм — ветви на дереве синто, а конфуцианство — листва на этих ветвях».

Некоторые исследователи полагают также, что именно он дал новое название своей стране — Нихон («Страна, где восходит солнце»), и императорскому титулу — тэнно («Небесный правитель»). Явное заимствование из соседнего Китая, куда он направил первое в истории японское посольство в 600 году.

До конца своей жизни Сётоку Тайси поддерживал идею повсеместного распространения буддизма, построил около 50 храмов новой религии, в том числе такие крупные монастыри, как Ситэннодзи, Хокодзи и Хорюдзи, где он и закончил свои дни.

Он постиг глубины новой религии и по праву считается ее первым апостолом в Японии. В 604 году Тайси публикует «Закон из 17 статей», в которых изложил основы буддизма как идеологии нового времени. Этот документ настолько поучителен, что есть смысл ознакомить читателя с некоторыми его положениями:
«Все сановники и должностные лица, считайте самым главным закон! Основа всего управления народом заключается в законе. Если нет закона наверху, нет порядка и внизу. Если же нет закона внизу, обязательно появляются преступления. Поэтому, если у сановников и должностных лиц есть закон, их ранги и степени не перепутаются; если у народа есть закон, государство само собою управляется…

Сановники и чиновники! Рано приходите на службу и поздно уходите! Дел очень много. Даже за весь день их не переделаешь. Поэтому, если вы будете приходить на службу поздно, не поспеете со срочными делами, если будете уходить рано, обязательно останутся незавершенные дела…

Правители и кунино мияцуко! Не угнетайте народ! В государстве нет двух государей. У народа нет двух господ. Весь народ в государстве почитает своим господином государя. Все должностные лица — только слуги государя. Как же вы смеете, пользуясь властью, угнетать народ?»
Великомудрый принц не мог внедрить эти принципы государственного строительства в жизнь, так как не обладал реальной властью, которая была сосредоточена в руках клана Сога. После разгрома Мононобэ они возвели на престол своего ставленника царевича Сусюна (588–592), но с выбором явно ошиблись! Тот все время пытался освободиться от опеки родственничков, к которым питал жгучую ненависть.

«Когда же я смогу отрезать голову ненавистному мне человеку — так, как я отрезаю голову этому кабану!» — выпалил, не подумав о последствиях, монарх, принимая в дар от ходоков дикую свинью. Он даже не пытался скрыть того, что имел в виду главу рода Сога, князя Умако, который был братом его матери, то есть его собственным дядей!

Наводнявшие дворец шпионы не замедлили доложить об инциденте самому Умако, на что тот, с присущей ему решительностью, тут же отреагировал: заслал во дворец под видом гостей китайских наемников, которые убили незадачливого императора. Умако же усадил на трон жену императора Бидацу Суйко (592–629), которая по материнской линии принадлежала роду Сога, и объявил ее наследницей царевича–мыслителя Сётоку Тайси. Но тот так и не дожил до дня своего правления (о чем можно только сожалеть). Правда, его сын, принц Ямасиро–оэ, поднял в 628 году восстание против власти Сога, но в 643 году его войска потерпели поражение, а сам принц был убит внуком Умако, князем Ирукой. После этого власть Сога стала практически неограниченной: они не только назначают императоров, но и присваивают себе титулы «микадо» и «мико», бывшие ранее прерогативой царствующей династии.

Однако дни их владычества уже были сочтены. В дворцовых покоях зрел новый заговор, который возглавил принц Наканооэ. 14 июля 645 года в императорском дворце был организован прием в честь корейского посла, куда в соответствии с действующим церемониалом глава рода Сога, князь Ирука, прибыл без оружия и охраны. Этим и воспользовались заговорщики: принц Наканооэ и его соратник Накатоми Камако (глава клана синтоистских жрецов) обнажили спрятанные мечи и убили Ируку. После этого преданные им войска окружили дом отца Ируки, старого князя Эмиси, который совершил сэппуку. В результате все члены клана Сога, более ста лет управлявшего страной, были уничтожены, а их дворцы сожжены.

Это событие значится в японской истории как «Переворот Тайка». Новая власть приняла три наиважнейших для судеб государства документа:

1. Манифест об освобождении рабов (вспомним «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», принятую большевиками после революции 1917 года).

2. Манифест о распределении земли (чем не «Декрет о земле», принятый тогда же).

3. Манифест о Верховном правителе Ямато (императоре), который провозглашался подлинным владыкой страны, где ему принадлежал каждый клочок земли, а собираемые налоги поступали непосредственно в императорскую казну.

Свергнув ненавистный режим, заговорщики тут же возвели на престол вместо императрицы Когёку (641–645) старейшего принца царского рода Кару, который получил тронное имя Котоку (645–654). Принц Наканооэ стал наследником, а в последующем — императором под именем Тэндзи (662–671). Другой же лидер заговорщиков, Накатоми Камако, получил высшую должность «дворцового министра», взял себе новое имя Каматари и более благозвучную фамилию Фудзивара. Именно с него и начинается восхождение к вершинам власти этого рода, который на протяжении последующих 500 лет играл главную роль в японской истории.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Конец страны Ямато. Начало страны Нихон (Японии)

Новое сообщение ZHAN » Вчера, 21:50

Основатель рода Фудзивара Каматари умер в 669 году, передав власть своему сыну Фухито (645–720), которому предстояло стать главным действующим лицом в последующих событиях. Умный и расчетливый политик, блестящий царедворец, тонкий дипломат, он добился влияния на правящих императоров с помощью испытанного способа — в результате династических браков он со временем стал тестем двум императорам и дедом третьему. При этом не любил высовываться, дабы не раздражать японскую знать, предпочитая закулисные интриги открытым выступлениям на политической арене.

По некоторым слухам, покровительство, оказываемое ему со стороны императора Тэндзи, было связано с тем, что Фухито был его сыном. Желая наградить первого Фудзивару, Каматари, за его выдающуюся роль в перевороте Тайка, принц Наканооэ (будущий император Тэндзи) подарил ему свою прекрасную наложницу, к которой Каматари давно был неравнодушен, правда, на тот момент она уже носила в себе царского ребенка.

Именно Фухито Фудзивара стоял у истоков великого возрождения государства, которое из родоплеменного объединения Ямато превратилось в Страну восходящего солнца — «Нихон» (Японию), переживающую бурное развитие науки, культуры и искусства. В этот период строятся новые города, составляются первые официальные исторические хроники, формируется литературный язык, создаются поэтические шедевры.

Расцвету японского ренессанса всячески содействовали и императоры, в частности Сёму (724–748), внук самого Фухито и его же зять, которого за праведность и глубокое погружение в буддизм почитали как святого. Этот праведник в 24 года отрекся от престола и ушел в монастырь, передав трон своей дочери, внучке все того же Фухито, Кокэн (749–778). При ней возник уникальный сплав синтоизма и буддизма, лежащий в основе японского мировоззрения. Сама же императрица была женщиной весьма своевольной, капризной и любвеобильной. Через десять лет своего правления она было отреклась от престола, в пользу своего племянника Дзюннина (758–764), но потом передумала и решила восстановить статус–кво, вновь надев «корону», правда уже под именем Сётоку.

Смещенного юного императора арестовали и выслали на отдаленный остров, где впоследствии задушили. Сётоку, будучи вполне зрелой женщиной, приблизила к себе монаха по имени Докё, которого определила на должность советника. Этот авантюрист, обладая прекрасными физическими данными, обольстил «бедную» женщину и прочно занял место в ее алькове. Видимо, обязанности свои он выполнял достойно, потому что в скором времени ему был пожалован министерский чин и титул «хо-о» (что–то типа первосвященника). Столь быстрая и успешная карьера привела, как это часто бывает, к утере ориентиров и чувства реальности: монах захотел стать императором! Ссылаясь на авторитетное мнение духов, с которыми он якобы имел прямую связь, Докё заявил, что в стране будет мир и счастье, если он станет воплощением бога.

Надо отдать должное царице: любовь любовью, но с рассудком у нее все было в порядке. Не поверив своему возлюбленному, она направила на диалог с божествами свое доверенное лицо, некоего Вакэ Киёмаро. Тот посоветовался с потусторонними силами и принес императрице ответ, опровергавший предсказание Докё. Мало того, боги якобы сказали, что трон могут наследовать только представители царского рода!

Что тут началось: Докё рвал и метал, а потом настоял на издании специального указа о ссылке бедного посредника и лишении его всех чинов и званий. Но ему самому это уже не помогло. Царственная любовница поняла, что ее «разводят», а это — согласитесь — неприятно. Правда, она терпела вруна возле себя до последнего вздоха, но сразу же после ее смерти Докё погнали прочь из дворца.

Фудзивара же продолжали набирать силу. Их положение еще более упрочил Фудзивара Ёсифуса (804–872). Приходясь императору Сэйва (858–876) дедом по материнской линии, он стал при нем регентом и добился его женитьбы на своих дочерях, получив таким образом неограниченный контроль над троном. Его племянник Фудзивара Мотоцунэ (836–891) пошел еще дальше: так как титул регента терял силу при достижении императором совершеннолетия, он учредил при дворе новый чиновничий пост — кампаку, объединив должности регента и канцлера. Именно он и стал первым регентом при взрослом императоре, после чего власть клана Фудзивара уже ничто не ограничивало.

Пика своего могущества род Фудзивара достиг при Митинаге (966–1027), которого называли диктатором Японии. Пятый ребенок регента Фудзивара Канэиэ, который скончался в 990 году, имел мало шансов достичь вершин власти. Двое его братьев, Мититака и Мициканэ, были регентами, а сестры — императрицами. Но в 995 году оба старших брата скоропостижно скончались, и у Митинаги появился шанс. Правда, на его пути встал племянник, сын Мититаки, Корэтика. Но Митинага сумел его обыграть, и в 996 году, в возрасте 30 лет, получил должность главного министра и имперского секретаря. Новый статус давал ему возможность влиять на правящего императора Итидзё, который к тому же приходился этому могущественному вельможе племянником.

Умело используя свое влияние, он добился от императора согласия на брак с Сёси, дочерью Митинаги. Пикантность ситуации заключалась в том, что император к тому времени уже был женат на дочери старшего брата министра и бывшего регента Мититаки Фудзивара, которую звали Тэйси. Но это не остановило предприимчивого царедворца, который добивался для своей дочери, ни много ни мало, императорского титула. Благо, в Японии у императриц их было два: тюгю и кёгё. Вот он их и разделил, справедливо сочтя наличие двух титулов у одной жены излишней роскошью. С одной стороны, это укрепило положение самого Митинаги, а с другой — привело к невиданному дотоле в Японии соперничеству дворов, — каждая из императриц пыталась перещеголять, так сказать, коллегу в роскоши и изысканности.

В 1000 году Тэйси умерла во время родов, и могущество Митинаги стало абсолютным. В 1011 году император Итидзё отрекся от престола в пользу Сандзё (1012–1016). Поскольку его мать, сестра канцлера, умерла рано, он воспитывался вдали от двора, избежал идеологической обработки клана Фудзивара и сразу же после воцарения, игнорируя советы дяди, начал принимать самостоятельные решения. Такая независимость выходила за рамки правил японского истеблишмента, и, используя рычаги давления, Митинага заставил слишком независимого императора отречься от власти, а на трон посадил восьмилетнего сына своей дочери Сёси, Го—Итидзё (1017–1036). Следуя установленной традиции, в 1019 году Митинага постригся в монахи и удалился от двора, оставив пост регента своему сыну Еримити, которого он, тем не менее, контролировал до самой своей смерти. Годы его правления стали одними из самых ярких периодов развития японской культуры.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Инсэй. Отстранение Фудзивара. Война Тайра и Минамото

Новое сообщение ZHAN » Сегодня, 12:04

Правление сына Митинаги Ёримити было относительно безоблачным, но после его отставки в 1068 году могущество клана Фудзивара стало быстро угасать. Связано это было с тем, что у Еримити не было родных дочерей, а приемная дочь, выданная замуж за императора Го—Рэйдзэя (1046–1068), наследника престола не родила. Нельзя сказать, что Фудзивара сложили руки: Го—Рэйдзэя женили на дочери Норитими, брата могущественного регента. Но и она не справилась с поставленной задачей. В результате очередным императором Японии оказался Го—Сандзё (1069–1072), мать которого никакого отношения к Фудзивара не имела.

Он начал борьбу против засилья северян при дворе, пытаясь ограничить их власть. Но, находясь на троне, император был связан по рукам и ногам ритуалом, сложным дворцовым церемониалом и чрезмерными представительскими функциями. А потому он принимает единственно верное в тех условиях решение: отрекается от престола в пользу своего сына, но продолжает править, прикрываясь монашеским статусом. Эта практика, получившая название «инсэй» («ин» — монастырь, «сэй» — правление), закрепилась в качестве традиции царской семьи и стала тем самым недостающим звеном, которое было необходимо для свержения могущественного клана Фудзивара. Правда, высшие должности, сэссё и кампаку, по–прежнему оставались в их руках.

Практика инсэй привела к полной неразберихе в системе политического руководства. В стране одновременно принимали решения: экс–император, сложивший с себя полномочия и принявший постриг; экс–император, отрекшийся от престола, но постриг не принявший; император на троне; кампаку из рода Фудзивара. Понятно, что реальная власть находилась в руках того, кто обладал военной силой. И эту власть, в условиях японских реалий того времени, должна была освящать сакральная связь с царской семьей. Поэтому при всей своей декоративности именно трон являлся политической целью боровшихся за первенство кланов. Но в отсутствие строго установленного порядка престолонаследия кандидатуру на высший пост в государстве выдвигала группа приближенных к трону людей либо наиболее сильный политик. Во времена пика могущества рода Фудзивара все эти вопросы решали они. Практика инсэй лишила их этого преимущества. Противоречия нарастали, что не могло не привести в конце концов к вооруженному столкновению между конкурирующими группировками. Так и случилось в первой половине XII века.

С 1108 по 1123 год официальным императором Японии был Тоба (1108–1123). В 1123 году он отрекся от престола, и императором стал его сын Сутоку. Но дело в том, что Тоба не признавал в этом отпрыске свое родное дитя, так как его мать Тамака воспитывалась при дворе прежнего императора Сиракава (1073–1086), который был к ней неравнодушен. Тоба, пользуясь своим авторитетом и властью экс–императора, заставил Сутоку отречься от престола в пользу своего сына, рожденного от наложницы Бифуку. Звали этого императора Коноэ, и на момент воцарения ему было всего четыре года. Сам же Сутоку стал экс–императором. Коноэ в 1155 году умер. Естественно, Сутоку полагал, что императором сделают либо его, либо его малолетнего сына Сигэхито. Но экс–император Тоба не разделял его мнения на этот счет и назначил преемником брата Сутоку — Махито. В 1156 году тот был коронован под именем Го—Сиракава.

Такое решение привело Сутоку в ярость. Он призвал на помощь Ёринагу Фудзивару, а тот, заинтересованный в укреплении своего главенства в собственном клане и возвращении реальной власти, заручился поддержкой главы крупного самурайского рода Ёситомо Минамото. В июле того же года экс–император Тоба, заваривший всю эту кашу, умер, и Сутоку поспешил открыто выступить против действующего императора Го—Сиракавы. Но на его защиту встал глава самурайского рода Тайра — Киёмори.

Род Тайра восходил к императору Камму (781–806) и был особенно силен в восточных провинциях. Эти воинственные и независимые феодалы с трудом вписывались в созданную Фудзивара систему и поэтому нередко восставали против центральной власти. Так, в 935 году представитель этого дома Масакадо выступил против существующего порядка и даже объявил себя императором, ссылаясь на родство с правящей династией, но в результате пятилетней войны был разгромлен. В 1028 году еще один член этого клана, Тадацунэ, поднимает антиправительственный мятеж, но тоже терпит поражение. Примечательно, что направленный против него карательный корпус возглавлял представитель дома Минамото — Ёринобу.

Клан Минамото вел свою родословную от императора Сэйва (858–876) и имел влияние в центральных провинциях страны, а с XI века — и в северных. Представители клана занимали высокие должности при дворе и были талантливыми военачальниками. В 1050 году именно Ёриёси Минамото и его сын Ёсииэ подавили продолжавшееся девять лет восстание Ёритоки Абэ, феодала северной провинции Муцу. Жизнь и деяния представителей этого клана — личностей выдающихся, необузданных, находящихся в вечной борьбе с врагами, с сородичами, и что немаловажно, с самими собой — это наиболее яркие страницы японской истории.

Без Минамото не возникло бы такое сугубо японское явление, как самураи, которых иногда отождествляют с рыцарями Европы. На самом деле они столь же не похожи на них, как японские суси на европейские рыбные блюда.

Именно Минамото разрушили иерархию старого японского общества, имплантировав в сытое неповоротливое тело японской аристократии горящий неистовым огнем дух воина, который и предопределил дальнейший ход развития японской государственности и культуры с ее преклонением перед волевыми личностями, постоянно готовыми к подвигу.

Хотя в рядах противостоящих друг другу партий стояли представители всех кланов, этот период японской истории, прежде всего, связывают с противоборством родов Тайра и Минамото. Поднятый Сутоку мятеж был подавлен решительными действиями Киёмори Тайра, который, проявив незаурядный воинский талант и хитрость, разгромил противника 27 декабря 1159 года. Лидеров мятежников постигла печальная участь. Сутоку был схвачен (убить его рука не поднялась — к моменту пленения он был монахом, а убить монаха в Японии считалось величайшим грехом) и отправлен в ссылку, где впоследствии умер. Тадамаса Тайра, родной дядя Киёмори, был пленен и обезглавлен своим племянником. Еситомо Минамото просил помиловать его родных, но Киёмори проигнорировал его мольбы. Более того, он приказал поверженному врагу собственноручно убить отца и пять младших братьев. Тому ничего не оставалось, как выполнить приказ. Их бы все равно казнили, но предварительно еще и помучили. После этого Ёситомо был сослан на Восток и впоследствии убит собственными вассалами. Именно после этой победы начинается рост могущества рода Тайра, и связан он с именем Киёмори.

Потомок старинного клана, претендующего на родство с царским домом, Киёмори Тайра (родился в 1117 году, пришел к власти в 1159–м, умер в 1181–м) был старшим сыном Тадамори Тайра, который за свою службу императору получил право на посещение императорского дворца (высочайшая привилегия того времени!). Он сделал блестящую карьеру — возглавил придворные спецслужбы, подготовив своим детям неплохой трамплин для будущего взлета.

Киёмори обладал гигантским ростом и мощным телосложением, был искусным фехтовальщиком и храбрым воином. О его смелости и железной воле ходили легенды. Его целеустремленность и жажда власти, необузданный нрав и неуемная энергия, неумолимая жестокость и поражающая даже близких надменность сделали его безусловным лидером политической структуры японского общества того времени. Именно он бросился на помощь Го—Сиракаве, когда того, законного императора, все бросили. Его смелые и решительные действия помогли сохранить Го—Сиракаве трон, а самому Киёмори получить должности и звания, которые до него никогда не получали самураи.

Со временем он сосредоточил в своих руках неограниченную власть, превосходящую даже власть Фудзивара в период наивысшего расцвета! При этом ему приходилось, в силу японской ментальности, соблюдать установленные традиции и хотя бы внешне демонстрировать преданность трону и почтение к чиновникам более высокого ранга (тем же Фудзивара). Таковы были законы дворцовой жизни. При этом ничто и никто не могли ему помешать посадить императора под домашний арест, когда Киёмори почувствовал, что тот играет за другую команду. И только заступничество Сигэмори, сына диктатора, позволило выпустить «божественного» на волю.

Такой рост влияния Тайра не мог не вызывать озлобления у высшей аристократии, к которой сам Киёмори не принадлежал. Особое же раздражение вызывал тот факт, что представители этого рода стали нарушать веками складывавшиеся традиции и ритуал. Однажды внук Киёмори буквально врезался в кортеж канцлера Фудзивары, хотя в соответствии со своим статусом и установленным обычаем он должен был спешиться с коня, отойти в сторону и пропустить канцлера, отвесив поклон. Этот поступок не вызвал никакого осуждения со стороны деда!

«Человек ничего не стоит, если не принадлежит к дому Тайра», — так говорили в Киото люди, знакомые с истинным положением дел. В 1180 году влияние Тайра достигает апогея -престол занимает император Антоку (1180–1183), внук самого Киёмори. Но всего год спустя Киёмори умирает, и с этого момента начинается закат рода Тайра. Его дело мог бы возглавить старший сын Сигэмори, который обещал стать достойным преемником своего отца, но он ушел из жизни двумя годами раньше. При дворе же Тайра всегда считали выскочками, попавшими из «грязи в князи» за счет применения силы, а в среде служилого дворянства и самураев их ненавидели за предательство интересов истинных воинов, борющихся за свои права с придворной камарильей. Поэтому, когда Ёритомо Минамото поднял мятеж против засилья Тайра, он сразу же нашел поддержку, как в столице, так и на периферии империи.

Единственный оставшийся в живых представитель главной ветви клана Минамото, Ёритомо (родился 9 мая 1147 года, сёгун с 1192–го, умер 9 февраля 1199 года), чудом уцелел после репрессий, обрушившихся на его семью после печального поражения в 1160 году от клана Тайра. Говорят, что тогда, сразу же после решающего сражения, двенадцатилетнего мальчугана, именно столько было на тот момент Ёритомо, привели к Киёмори Тайра. Не отличающийся сентиментальностью победитель почему–то решил сохранить ребенку жизнь и ограничился тем, что отправил его в ссылку.

Это было его величайшей ошибкой, которая впоследствии стоила жизни его роду. Детство Ёритомо провел в провинции Идзу, под присмотром близкой к Тайра семьи Ходзё, дочь которого стала впоследствии его женой.

После смерти Киёмори Тайра в 1181 году начался очередной династический кризис. Пребывание на престоле внука последнего диктатора, Антоку, многие считали незаконным. Феодалы восточных провинций подняли мятеж, во главе которого и стал Ёритомо. Поначалу его войска терпели поражения от правительственной армии, но потом ситуация, благодаря продуманной политике самого Ёритомо, изменилась. Сосредоточившись на выполнении административных функций, Еритомо поручил ведение боевых действий своим сподвижникам, наиболее яркими из которых были Ёсинака Минамото и Ёсицунэ Минамото, обладавший таким количеством талантов и добродетелей, что стал героем народного эпоса.

2 июня 1183 года пятитысячный корпус под командованием Ёсинака Минамото заманил сорокатысячную армию Тайра в узкий проход в долине Куриката, лишив ее тем самым численного преимущества, деморализовал противника с помощью стада буйволов с привязанными к рогам горящими факелами, а затем полностью его уничтожил. Дорога на столицу была открыта, и в августе того же года Ёсинака вступил в Киото. Талантливый полководец, он, однако, оказался плохим администратором, так как не смог наладить в главном городе страны нормальную жизнь, пресечь грабежи, поджоги и мародерство. Возмущенный поведением распоясавшейся солдатни, экс–император Го—Сиракава попросил защиты у Ёритомо, предварительно признав его войска правительственными, а Тайра — мятежными. Для усмирения вышедших из–под контроля самураев был направлен Ёсицунэ с 60–тысячной армией. Он быстро разгромил войска Ёсинака при Удзи и Сэта и в феврале 1184 года вступил в столицу.

Пока Минамото разбирались между собой, Норицунэ Тайра сумел укрепиться в западных провинциях и превратил в крепость свою резиденцию в Итинотани. Но казавшаяся из–за своего уникального положения неприступной, эта твердыня пала 18 марта 1184 года после стремительного штурма под командованием все того же Ёсицунэ (1159–1189). Этот прославившийся нестандартными поступками военачальник в феврале 1185 года с помощью всего пяти кораблей захватил военно–морскую базу Тайра на острове Сикоку, а 15 апреля того же года окончательно перечеркнул последние надежды Тайра на победу, разгромив их флот в проливе Данноура. Решающую роль в окончательной победе Минамото сыграло предательство одного из вассалов Тайра, который выдал местонахождение императора Антоку (внука Киёмори).

Поняв, что спасения не будет, император и его бабушка (вдова Киёмори) выбросились за борт и утонули. Их примеру последовали остальные члены рода Тайра, что привело к его фактическому исчезновению. Однако эта победа не сделала более счастливыми и победителей: в стане Минамото начались преследования бывших соратников и репрессии. И если гибель зарвавшегося Ёсинаку была хоть как–то оправдана, то причиной смерти других друзей, помощников и однополчан Ёритомо была подозрительность, предельная жестокость и цинизм этого человека. Хотя, если учесть тот факт, что в детстве на его глазах разыгралась трагедия собственной семьи, что он был сиротой и долгое время находился в заточении, то его действия можно если не оправдать, то хотя бы понять.

Ёсицунэ Минамото был девятым сыном Ёситомо Минамото и младшим братом (разница в возрасте — 12 лет) основателя Камакурского сёгуната Ёритомо Минамото. Его матерью была служанка по имени Токива Годзэн, а отцом — глава клана Минамото, Ёситомо Минамото. В год его рождения Ёситомо Минамото вместе с Нобуёри Фудзивара подняли восстание (Хэйдзи) против дома Тайра, но потерпели поражение и были казнены. Не склонный к доброте Киёмори Тайра почему–то казнил только главу клана Минамото и его старших сыновей. Младенец Ёсицунэ воспитывался в семье своей матери, а затем — в буддийском монастыре Курама (близ Киото). В подростковом возрасте он узнал тайну своего происхождения. Юноша возненавидел Тайра, дал клятву отомстить за смерть отца, отказался от монашеской стези и стал осваивать боевые искусства.

Первый его подвиг — победа над богатырем Бэнкэем, который нападал на воинов, направлявшихся по мосту Годзё в Киото, и отнимал у них мечи. «Зачем?» — спросите вы. А затем, что он принял обет добыть 1000 мечей и пустить их на строительство храма. Бэнкэй был огромного роста и прекрасно владел приемами борьбы, с оружием и без. Поэтому легко добыл 999 мечей. И вот на волне успеха, полностью уверенный в своей непобедимости, он заприметил щуплого паренька, который семенил через злополучный мост. Бэнкэю было как–то не с руки отнимать меч у этого убогого. Но обет есть обет. Делать нечего. И он вышел навстречу парнишке в полной уверенности, что тысячный меч у него в кармане (гордыня–гордыня!). Через мгновение он был повергнут и лишен оружия, а его могучую грудь попирала маленькая нога победителя. Бэнкэй был ошарашен. Разозлиться он просто не успел. А когда увидел улыбающуюся физиономию паренька — сам рассмеялся. Это стало началом настоящей дружбы. Добродушный и сильный Бэнкэй привязался к умному и ловкому Есицунэ, который со временем превратился в величайшего полководца страны.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59614
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пред.

Вернуться в Геополитика

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 16