Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Солдат Победы

Солдат Победы

Новое сообщение ZHAN » 27 фев 2018, 10:45

Минский юноша Аркадий Бляхер, примерно ровесник Эриха Зобирая, был призван на войну в восемнадцать. После немецкого фронтовика, возможно, напрашивается брестчанин, но фронтовой параллели не получилось бы: здесь была чуть другая война. В силу двадцати польских лет молодые люди фактически разминулись с системой советского воспитания, в войну жили под оккупацией и с этой меткой пошли на фронт уже после освобождения.

Это сейчас мы неделимы, как замечательная фамилия Аркадия Моисеевича, а до «освободительного похода» Восточная Белоруссия была словно другой мир. В Минске имелась улица 11 Июля (1920 года - день освобождения столицы от «белополяков»), тогда как в Бресте нынешняя Пушкинская от переезда называлась «9 лютэго» - в честь занятия города польским отрядом майора Домбровского в 1919 году в ходе польско-советского противостояния...

Словом, как ни крути, лучшая фигура визави - Аркадий Бляхер, послевоенный брестчанин, родившийся-выросший в советском Минске и прошедший все ступеньки патриотического воспитания, - равно как молодой Зобирай впитал то, чем его потчевали в рейхе.
Изображение

В ночь на 22 июня 1941 года класс Аркадия встречал рассвет. Получив аттестаты, выпускники до утра гуляли по улицам, не подозревая, что в Бресте гремит война. Накануне, в субботу, был выпускной: актовый зал, танго, вальсы, фокстрот «Рио-Рита»...

О войне стране объявили в полдень - по радио выступил Молотов. Минская молодежь в это время собиралась на открытие искусственного водоема, Комсомольского озера. Оттуда, услышав весть, Аркадий и помчал в школу...

Он входил в группу самообороны, какие были созданы по всем организациям, предприятиям, учебным заведениям. Без конца проводились общегородские учения: под вой сирен в противогазах заклеивали накрест окна, устраивали светомаскировку, выводили людей в подвалы. Все напоминали об угрозе газовой атаки. Словом, держали порох сухим - и, как всегда, оказались не готовы.

Школьная группа самообороны действовала по инструкции. Аркадий провел в школе сутки, прежде чем был отпущен домой. На улицах уже зияли воронки. Ощущалось полное отсутствие контроля над городом, мародеры тащили мешки с продуктами. Брать было что: Минск снабжался по категории Москвы, Ленинграда и союзных республик, и в мирное время дядя Аркадия, приезжая в гости из Казани, набирал в обратный путь сумки продуктов...

Фамилия Бляхер - производная от профессии: отец и дед были жестянщиками. Отец работал на заводе имени Ворошилова, а после войны устроился в мастерскую при управлении правительственным жилфондом. Простому человеку что флагман станкостроения, что дома начальства - платили бы деньги, одна холера. На новой работе Моисей Бляхер ремонтировал, что скажут - от прохудившихся крыш до тазиков женам руководителей. Жены воспринимали услугу в порядке вещей: не то что рассчитаться, спасибо зачастую не говорили. Как-то после войны, году в 46-м, Аркадий бравым капитаном, грудь в орденах, приехал в отпуск из Германии. Со старшим братом, главным инженером СМУ, зашли к отцу в мастерскую. Дама, явившаяся забрать отремонтированное ведро, была крайне удивлена, увидев таких сыновей, и впервые полезла в кошелек...

Но вернемся в 22 июня. Отец побежал на завод и уже не вернулся, увиделись только в эвакуации. Забота о семье легла на мать. Через пару дней, когда начались бомбежки, она, как многие, решила уйти за город и в лесу переждать налеты. Взяла было трудовую книжку, но Аркадий возмутился: зачем, завтра вернемся! Товарищ Ворошилов не один год твердил, как перенесем войну на вражескую территорию, на удар ответим тройным ударом. И мать положила книжку обратно в сервант - а потом так и не смогла восстановить довоенный стаж, получала в старости мизерную пенсию.

Влились в реку беженцев по Могилевскому шоссе, а сзади стояло зарево пожара. Обратно в Минск уже не вернулись, пешком протопали до Смолевичей, там сели в товарняк, и не спавший две ночи Аркадий уснул так крепко, что не слышал бомбежек. Уже в эвакуации списались с казанским дядей и выхлопотали выезд в Казань.

Оттуда Аркадия и призвали.

Новобранцев отправили копать противотанковые рвы где-то между Казанью и Ульяновском. Зима была сумасшедшая, мороз ниже сорока. Стояли в селе по крестьянским домам, на манер рабочей команды. Три месяца орудовали лопатами и кирками. Полевой кухни не было, выдавали усиленный паек, 800 граммов хлеба в сутки. Это считалась большой нормой, но по приходе с работы съедали все до крошки, а утром поднимались ни свет ни заря и шагали на работу голодными. Час пешком туда, час обратно и весь световой день в проклятой траншее.

Работали тройками. Земля так промерзла, что ее не копали, а вырубали, как уголь: ставили клин и лупили молотом. Один держит, второй бьет, третий лопатой выбрасывает. В тройке Бляхера был здоровяк, он в основном и орудовал молотом.

В казармы в Казань вернулись в декабре, а в марте 1942-го Бляхера направили в артиллерийское училище, эвакуированное из Ростова в Сталинград. Здесь, по сути, и началась его война.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 46882
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Солдат Победы. Курсант

Новое сообщение ZHAN » 05 мар 2018, 10:35

Куда несет эшелон, Аркадий не знал. Тут на гражданке человек - винтик, а в форме подавно: на фронт, не на фронт, не докладывали. Оказалось, в артиллерийское училище в тогда еще тыловой Сталинград.
Изображение

Эвакуированное из Ростова противотанковое артиллерийское училище размещалось в приспособленных помещениях бывшего колхозного рынка. Плацем служили улицы между домами. Распорядок армейский: в 6 утра подъем, построение, зарядка... Аркадию повезло, на его маленькую ногу нашлись сапоги, а большинству - ботинки с обмотками. Длинными, устанешь на портянку накручивать, а Бляхер прыг в кирзачи - и уже в строю. Позавтракали в бывшем Доме крестьянина - и на учебу.

Тактика, топография, матчасть, артстрелковая подготовка - десять часов классных занятий плюс вечерняя самоподготовка, за которую спрашивали.

Много политподготовки, куда без нее - по два часа ежедневно. Слушателям втемяшивали, что наши ресурсы неисчерпаемы, резервы неисчислимы. А потом появился приказ № 227, из которого следовало, что все имеет предел, и политруку пришлось менять пластинку. Но задача стояла прежняя, главная для любой войны - возбудить ненависть к врагу. Курсантам на ум не должно взбрести, что где-то под Кельном, или Дортмундом, или Берлином такие же парни тоже вскакивают по подъему, мотают портянки, ждут писем из дома, получают наряды, учатся наводить орудие и управлять огнем, только кричат не «Огонь!», а «Фойер!». Такие мысли под строгим запретом, не думать надо, а воевать, и выйдет яростнее, если в прорезь прицела видишь не Ивана и Ганса, а «унтерменша» (недочеловека) и «фашистскую гадину».

Теорию слушали в казарме по соседству с кроватями. Раз вышел казус: Аркадий прилег и уснул мертвецки на своем третьем ярусе. Хватились под занавес, черт дернул всхрапнуть. Командир отделения Моргунов, из довоенного призыва, так рассудил: «Выспался, будешь сегодня полы мыть, а то все подустали...»

Зато командир взвода лейтенант Ларов был очень расположен. В предыдущем выпуске было много евреев, студентов харьковских вузов, - все окончили училище на отлично. Лейтенант так проникся, что в новом наборе с лету объявил курсанта Бляхера помощником по учебной части.

В мае выехали в полевые лагеря, месяца полтора жили в палатках. На случай налета выкопали в твердющей желтой земле траншею и, опустив в нее ноги, сидели на занятиях по тактике, топографии, а в случае тревоги прыгали вниз. Аркадию, городскому жителю, топография давалась с трудом, долго не ориентировался на местности, но преподаватель был терпелив - старший лейтенант с фронта без правой руки по самое плечо. Зато артстрелковая шла у Бляхера на ура. Как орешки щелкал геометрические задачки, рассчитывая расстояния до цели. Между телеграфными столбами 50 метров, деления угломера в бинокле по 6 градусов, а дальше - считать...

Когда стал приближаться фронт, из учебной техники сформировали дивизион и отправили на подступы к Сталинграду. Но долго не пробыли, пришел приказ вернуть в училище и довести до конца. Но фронт приблизился еще, и в первых числах августа курсантам объявили эвакуацию в Молотов, нынешнюю Пермь. Имущество погрузили на баржи, а личный состав километров двести топал пешком до Камышина.

Там посадили на пароходы, набили полные трюмы. Шли долго, почти месяц пути, маявшихся в трюмах через два-три дня меняли с теми, кто на палубе. Бляхер в трюме сидел мало, слушал наверху репродуктор, а потом спускался ретранслировать. Классический политинформатор, ни слова отсебятины - ровно то, что услышал. Курсанты сами его отправляли, всех интересовало положение на фронтах. Из сорока человек среднее образование было всего у пяти-шести, у сверхсрочника старшины - четыре класса, никак не мог усвоить артстрелковую подготовку. Был один парень с незаконченным высшим образованием, Сережа Гаврилов, три курса московского института, Аркадий с ним сдружился. После войны заехал в Москве по адресу, открыла мать, и Аркадий по лицу все понял. Так и вышло, погиб на Курской дуге.

В Молотове доучились месяца полтора и подошли к выпускным экзаменам. Бляхер считался в батарее лучшим, а тут вышел казус: первым по алфавиту сдавал огневую подготовку и растерялся. Не смог построить из орудий сосредоточенный веер, когда все бьют в одну точку. Экзаменатор полковник Нечаев, по слухам царский офицер, врезал двойку.

Старшина посоветовал: попроси пересдать. Так и сделал, получил разрешение, построил все веера и получил пятерку.

После разгрома кадровой армии в начале войны катастрофически не хватало командиров, для того и организовали ускоренные курсы. Кто, как Бляхер, сдал итоговые на отлично - получал лейтенанта (два кубика на петлицу), с четверками - младшего лейтенанта, с тройками - сержанта. Несколько человек оставляли в училище командирами взводов для следующего набора. Кто-то хотел остаться, кто-то нет. Комвзводов периодически меняли, отправляли на фронт, шла ротация. Чувства зависти к оставляемым Аркадий не испытывал.

Всех обмундировали, объявили присвоенные звания и пункты назначения. К Аркадию подошел преподаватель по тактике:
- Ну, куда?

Ответил, что на Донской фронт.

- Самое пекло...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 46882
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Солдат Победы. Походно-полевая жена

Новое сообщение ZHAN » 12 мар 2018, 14:54

Аркадий Моисеевич Бляхер тем хорош как рассказчик, что в наших беседах всегда следовал уговору: без прикрас. Если сегодняшний пост кого заинтересует лишь налетом скабрезности - у каждого свой аршин. Там были другие мерки - на страшной войне.
Изображение

Они осаждали военкоматы и рвались на фронт - наивные девчонки, слабо представлявшие войну. Грязь, холод, вошедшая в обыденность смерть - и сотни огрубевших от грязи, окопов и пуль, изголодавшихся по женскому теплу самцов.

После войны без конца пересказывали пошловатую байку, как собрали по стране сто пятьдесят девушек-снайперов, а до передовой дошли наименее ликвидные две... Каково было жить вернувшимся под такие смешки.

Они без того натерпелись на фронте, где само пребывание было для девушки пыткой. И часто спасением - бытовым и духовным - была любовь.

Как-то по экранам промелькнул фильм, оценить подоплеку которого могли фронтовики. Две девушки делили тяготы с доброй сотней солдат. В выпадавшие мирные дни к ним подкатывались, шли и шли с предложениями, и одна всем отказывала, а другая - соглашалась. Эту вторую отозвал командир: слушай, выбери ты себе одного. Ответом было: «Так остальных жалко!» Такой была режиссерская попытка осмысления психологии войны.

Реальность, по рассказам фронтовиков, чаще была другой: девушки становились походными женами командиров. Преимущество командира в том, что у него имелась своя землянка, и зацепиться за эту походную жилплощадь для женщины означало снять с себя часть ежечасного груза.

Аббревиатура ППЖ была на фронте естественной, а правда другого щемящего фильма - «Военно-полевого романа» Тодоровского - в том, что солдатам обычно не доставалось ничего.

На снимке - сослуживцы Аркадия Бляхера командир первой батареи Николай Сумцов и санинструктор Рая Бречко, из походно-полевой жены ставшая после войны законной. Так случалось далеко не со всеми: чаще девушек комиссовали в тыл по беременности, приравнивавшейся в первой половине войны чуть ли не к членовредительству, - и привет. Вернуться с фронта одной с ребенком было пятном.

Рае судьба улыбнулась. Командир батареи - неплохой покровитель, но тут была не физиология - любовь. Бойцы относились не как к командировой зазнобе, она была их спасительницей, перевязывала раны и таскала с передовой.

Так было по умолчанию: спи хоть с гвардии майором, но пропуск в землянку не освобождал от прямых обязанностей. В первую голову ты санинструктор и должна идти в бой. А бои были разные, первую батарею всегда и совали в бой первой, на прямую наводку. На Одерском плацдарме у Сумцова погибли все командиры орудий и наводчики, а Николая и Раю судьба сберегла.

Вне боя они были неразлучны и остались вместе после войны. «Расписались на Рейхстаге, а потом и на бумаге» - песенка в точности про них. Но под Берлином жизнь едва не разлучила. Вскоре после Акта о капитуляции стали демобилизовывать девушек, и Раю отправили на сборный пункт. Сумцов переночевал одну ночь - и отправился на поиски. Разыскал и забрал свою Раю, командование их расписало.

В полку, где служил Бляхер, таких сложившихся пар было четыре-пять, у каждой своя история. Начальник штаба полка покровительствовал полковому фельдшеру Кате. Но в какой-то момент на девушку стал претендовать командир полка, возник конфликт. Катя сделала выбор в пользу начштаба и пошла за него. Фронтовые условия подорвали женское здоровье, но он ее не оставил. Попросили у многодетной сестры младшенькую, удочерили и так жили.

Еще одна девушка, Аня Пономарева, попала на войну 19-летней. Два месяца ускоренной подготовки на курсах связисток-морзисток - и в эшелон, бить врага. Но, доложившись о прибытии, первое, что на фронте услышала, - предельно конкретное предложение с указанием штабного дивана. Она вспыхнула, возмутилась, не затем рвалась на фронт, а штабник лишь прищурил глаза: «Воевать хочешь? Ну повоюй...» - и отправил на передовую.

Такого она в своей жизни не видела ни до, ни после. Все рвалось и гудело, на деревьях клочья изорванных гимнастерок, а она стояла в оцепенении, пока какой-то солдат не толкнул в воронку от бомбы. В воронке уже кто-то был, и она так пролежала на нем весь первый бой, от страха не дыша и моля об одном: пусть лучше убьет, чем ранит. Когда кончился бой, подошел командир: «Ты откуда такая?» - «Меня прислали... работать».

Так начался ее фронт и длился больше двух лет, они всё с полком куда-то шли, ночевали в землянках, в случайных сараях вповал, сколько войдет, умудрялись дремать на марше, на поворотах валясь в сугроб, уже не боялись прятаться за мертвых и научились мыться одним котелком, уделяя особое внимание волосам: девушке надо быть красивой и на войне.

Здесь она встретила свою любовь, лейтенанта-комсорга в стоптанных сапогах Володю Чабана. Подруги недоумевали: такие тузы ухаживали, а она... какого-то чабана.

А им было хорошо, любовь грела и защищала от пошлости войны. Когда полк шел в одесских краях, в случайном сельсовете они зарегистрировали брак - и прожили вместе 55 лет. Вскоре после сельсовета ее из армии демобилизовали, а полк пошел дальше в Бессарабию.

Ей повезло дождаться мужа, как до того - вернуться с фронта мужниной женой. К фронтовичкам на гражданке относились небрежно, на клейме ППЖ всякий рисовал свою фантазию.

«Я на фронте сигареты не выкурила, грамма не выпила - нам вместо спирта давали шоколад, но разве станешь доказывать. Были бедовые девчонки, говорившие, что война все спишет, а меня мама воспитала в строгости, после десяти вечера на улицу ни ногой...»

Проскитавшись после войны по гарнизонам, в конце 60-х они осели в Бресте, куда муж получил назначение в военкомат. Потом Владимир Кононович возглавлял автошколу, а осенью 1998-го в пожилом возрасте - с единственным ранением пройдя кошмары войны - трагически погиб под колесами автомобиля.

Кто-то из брестчан помнит эту приятную, душа в душу жившую пару. После войны такие фронтовые браки не были редкостью. Связанным одним прошлым, этим людям было что ценить в жизни...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 46882
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Солдат Победы. На фронт

Новое сообщение ZHAN » 18 мар 2018, 15:44

В предписании был указан населенный пункт на Дону, станица Клецкая. Туда направили человек пятнадцать выпускников училища - в мотострелковую бригаду 4-го танкового корпуса. Посадили в Молотове в теплушку и перецепляли в дороге от эшелона к эшелону. Нары в два яруса с матрацными подстилками, удобств никаких, но с едой в пути следования.
Изображение

Кормили в специальных столовых при станциях. Представитель комендатуры сообщал, где продпункт и столько стоянка. На группу имелся продовольственный аттестат, из которого вырезали талоны. Столовые работали круглосуточно, в них обслуживали только военных.

Еда не курсантская, по сути водичка: похлебал и забыл. Раз на станции Рузаевка после такой еды у Аркадия схватило живот. Приземлился между вагонами, а узел огромный, вагонов тьма-тьмущая. Поднялся, туда-сюда - нет теплушки! И документов при себе нет, все у старшего группы, пойти в комендатуру - под какую вожжу попадешь. И тут обнаружились прицепленными к маневровому паровозу, втянули обрадованного в вагон.

Ехали через Казань, откуда Аркадия призвали в эвакуации. Состав остановился на перегоне километрах в восьми от города. Вроде застряли на полдня, но могли и тронуться.

Аркадий рискнул, рванул в город. Мама натолкала в вещмешок, что попало под руку - старые перчатки, носки из разных пар, хлеб... Вернулся на перегон, и минут через двадцать поехали. Повезло: пришили бы дезертирство.

На конечной станции пополнение ждал грузовой студебеккер. Старшину батареи, дядьку с усами, дернуло проверить на содержимое сваленные в кузове вещмешки. Дошел до Бляхерова: что за дребедень? - и давай вытягивать по носку на свет божий. Аркадий постеснялся признаться, что это его, так старшина все и вычистил.

По прибытии выстроились в очередь у штабной землянки командира бригады. Вызывали и разбрасывали по батальонам, представители тут же и забирали. Большинство попали в стрелковые подразделения на 45-миллиметровые пушки, а несколько стоявших в конце, в том числе Бляхер, - в отдельный артдивизион.

По калибру Аркадий понял, что, кажется, повезло: 76-й однозначно лучше, чем 45-й. Чем крупнее калибр, тем с большего бьет расстояния. Корпусная артиллерия - еще дальше от передовой, но и дивизионная ничего - все-таки не прямой наводкой по танкам.

Согласно статистике, за войну сменилось пять составов пехоты, а под Сталинградом среднее пребывание бойца на фронте составляло сутки. Комбат на передовой в среднем жил месяц, ротный - неделю, взводный - три дня, а рядовой - одно наступление.

У богов войны цифры мягче, артиллеристов сменилось 80 процентов, но в выжившие двадцать еще надо было попасть. Когда в 1943 году, оправившись после ранения, Бляхер вторично попал на фронт, из девяти командиров батальона до Берлина дошел лишь один, по фамилии Железный. Ротация не знала конца: убит, ранен, убит...

Аркадия назначили командиром огневого взвода. В батареях был взвод управления и два огневых, имевших дело с пушками. На эти два взвода Бляхер был на батарее старшим. Командир батареи подавал команды с наблюдательного пункта, а Бляхер дублировал на орудия.

Командный голос отработали еще в училище: построят взвод на расстоянии, и подавать ему команды метров за сто.

«По пехоте гранатой, взрыватель осколочный...» - и заряжающий готовил снаряд. Взрыватель легко вывинчивался, фугасный и осколочный были заменяемы. Осколочным били по пехоте, фугасный был рассчитан на прямое попадание - для уничтожения дотов, блиндажей. Бронебойные - это по танкам: одна и та же пушка могла бить разными снарядами.

В землянку заглянул парторг дивизиона. Познакомился и объяснил порядок: после первого боя, если нормально себя покажешь, принимают в партию.

Предшественник Аркадия погиб: перед прибытием пополнения шли ожесточенные бои. Теперь поутихло. Взвод обслуживал два орудия. Личный состав был, на счастье, молодой, и девятнадцатилетнего выпускника училища восприняли как командира. А бывали другие примеры: в пехоту попал лейтенантик, лицо молоденькое, еще не брился. Солдаты в полтора раза старше, на его команды хохочут. Чревато так идти в бой...

Аркадий к обстановке довольно быстро привык и даже подъелся: фронтовая норма больше курсантской. Персональная землянка на батарее возле орудия, режим не казарменный: хоть внутри, хоть на воздухе... Одна беда, для всех общая: подглох у орудия.

Стрельба для артиллериста - уже бой, но первый серьезный случился через месяц после прибытия. 19 ноября 1942-го началось наступление, а немцы, большая группа, пытались выйти из окружения - взвод Бляхера лупил по ним прямой наводкой. Орудия стояли метрах в тридцати друг от друга и били в одну точку, а задачей взводного было определить исходные данные.

Бляхер вспомнил учебный полигон, как прикидывалось расстояние по телеграфным столбам, и чуть не первый снаряд положил в гущу немцев. Не попал бы - не страшно, для того и пристрелка.

После боя подошел парторг: «Пиши заявление, рассмотрим на собрании!»

В мирное время - три рекомендации, мурыжили с кандидатским стажем, а здесь просто. Задали вопрос: не струсил в бою? Санинструктор батареи Шура, ласково Шурупчик, поднялась: я видела, не струсил...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 46882
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Солдат Победы. Первая кровь

Новое сообщение ZHAN » 25 мар 2018, 16:39

30 ноября 1942 года, на вторую неделю сталинградской наступательной операции, 19-летний лейтенант Бляхер получил тяжелое ранение с контузией.
Изображение

Его выволокли на ПМП - передовой медицинский пункт, приспособленный в школе на одном из хуторов. Санинструктор спросил, как болит, и велел грузить в кузов полуторки, отправлявшейся в медсанбат.

Шофер долго плутал по ночной степи с выключенными фарами, и Аркадий прилично продрог, хоть был в валенках и меховом жилете. Мерзну - значит живой, мелькнуло в голове.

Его повозили по госпиталям, пока определились с местом лечения. Зафиксированный в гипс с закрытым переломом поясничных позвонков, лишенный всякой возможности вставать, раненый взирал на этот поиск пристанища.

В тыловом эвакогоспитале Камышина, одной из перевалочных точек, соседом Бляхера оказался полулежачий младший лейтенант. Начфин выдал обоим жалование по тыловой норме, без 25 % полевой надбавки и 50 % гвардейской. На фронте набежало бы еще столько же, а здесь голый оклад на руки и ничего на счет. Аркадий даже аттестат на родителей не успел оформить, недолго воевал до первого своего ранения.

Оклад командира взвода 675 рублей - негусто с учетом того, что на толкучке буханка хлеба стоила полтысячи. Но к Новому году деньги кстати: взяли в долю третьего соседа и попросили сестричку достать «сырец».

Было это уже 1 января, медицинское начальство распитий не приветствовало, поэтому дождались конца обхода и вмазали уже перед обедом...

Вчерашний выпускник относился к спиртному настороженно, фронтовые сто грамм в себя вливал, чтоб не быть белой вороной. И теперь, подняв стакан, собирался с духом. Как в воду глядел: камышинский «сырец» принес не хмель, а неведомую раньше одурь.

Фронтовики постарше это дело любили больше и с нетерпением ждали фронтового «подвоза». Когда счастливилось попадать на цистерны со спиртом, простреливали и подставляли котелки. Такие предания смаковали, передавая из уст в уста.

Аркадий был молод и непривычен, и в другом госпитале в Калаче сестричка, в приливе чувств принесшая неучтенного спирта, была сильно удивлена отсутствию восторга. Употреблять наравне с другими Бляхер научится только после Победы во время оккупационной службы в Германии.

Лечение затянулось почти на три месяца, из них два в гипсе. Думать о фронте не хотелось. Золотые деньки: постель, чистота, никаких тебе вшей, санитарочки... Шефы с предприятий, дети с концертами. По вечерам иногда кино, натягивали простыню на шведскую стенку: палата размещалась в школьном спортзале...

Выписали Аркадия в конце февраля 1943-го, и он километров семь топал по льду до Саратова.
Определили в Чебаркуль на трехмесячные курсы командиров батарей, и вот там Бляхеру захотелось на фронт - настолько отвратительным было питание.

Дотерпев до выпуска, получил назначение в переформировывавшуюся под Воронежем 230-ю стрелковую дивизию на должность начальника разведки дивизиона и по прибытии понял, что рвался сюда не зря. Когда желудок сыт, то и солдат доволен.

Война Бляхера возобновилась в августе 43-го. Обновленную дивизию перебросили на реку Миус в Луганскую (тогда - Ворошиловградскую) область, и отсюда началось наступление на Донбасс. Так вышло, что вскоре Аркадий взял в плен немца.

Все перемешалось, фронт был как слоеный пирог: немцы, наши, немцы, наши. Аркадий передвигался пешком в компании командира дивизиона. Устали как черти, уже потеряли свою пехоту, сели у ручейка на привал, и напарник для развлечения давай лупить по лягушкам из пистолета.

Сзади раздался шум, пехота теснила группу немцев, и один откололся и побежал прямо на Бляхера. Аркадий заорал: «Хэндэ хох!» - напарник смеялся, никогда не слышал такого голоса.

Перепуганный немец поднял руки, и Аркадию достался бельгийский парабеллум. Удобный 15-зарядный, и Аркадий не выдержал, стал трофеем хвастать. Через несколько часов оружие оказалось у комполка. Пришел посыльный:
- Где парабеллум?
- Вот.
- Давай сюда, приказ командира!

Трофей - не просто память о бое, это его осязаемый результат, будь то оружие, бинокль или бытовая штучка из ранца. Носить трофейный ранец вместо привычного мешка было не принято, но инвентаризировать - с полным основанием. Чему-то находили новое применение, как пластмассовым баночкам оранжевого цвета с завинчивавшейся крышкой. Предназначались для сливочного масла, но им давали другую жизнь - под махорку. Ценили и плоские свечи, удобные в блиндажах. Наши мастерили светильники из малых снарядных гильз: наливали горючее, фитилек из кусочка шинели и чем-нибудь затыкали...

А были трофеи такие, что не дай бог. Заняли станцию Катык в Луганской области, Аркадий забрел в помещение, а там развал книг на русском языке. Не сразу понял, куда попал - на немецкий пропагандистский склад. Поднял одну книгу и, едва вчитавшись, отбросил, чтоб никто не заметил. Что-то про репрессии, Ягоду, а называлась «В подвалах ГПУ».

Наступательная операция вышла стремительной. За участие в освобождении Донбасса и его административного центра Сталино (Донецка) трем стрелковым дивизиям, в том числе 230-й, было присвоено наименование Сталинских. Одна из них - 50-я гвардейская - после войны дислоцировалась в Бресте.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 46882
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Солдат Победы. Сын полка

Новое сообщение ZHAN » 02 апр 2018, 10:07

Когда по окончании командирских курсов Аркадий Бляхер прибыл в новую дивизию под Воронеж, внимание привлек мальчик в форме, ходивший с форсом широкими шагами с ППШ на плече. Хотел выглядеть взрослым, а было от роду 13 лет.
Изображение

Бляхера назначили начальником разведки дивизиона, и тут выяснилось, что Володя Тарновский, так звали мальчика, числился разведчиком в этом самом третьем дивизионе. Аркадий был шокирован: из трех подчиненных - один ребенок. Но мальчик оказался не робкого десятка и вел себя так, что скидку на возраст делать не пришлось.

В дивизион он попал за несколько месяцев до Бляхера. Батарея стояла в его деревне на Украине, заживляла раны после тяжелых боев на Северном Донце, от полка осталась треть. Мальчишка-сирота прибился к батарее, помогал принести на кухню воды, дров... Отец погиб на фронте, мать расстреляли - у подростка не было никого. Когда пришло время сниматься, Володя со слезами просил взять с собой. Политрукам удалось уговорить командира взять мальчика сыном полка. Такой штатной единицы не было: чтобы обмундировать, поставить на довольствие, требовалась должность - и Володю сделали разведчиком.

Перед лейтенантом Бляхером стояли задачи, от выполнения которых зависели жизни, и он скоро перестал воспринимать Володю ребенком: в форме - значит солдат.

В функции начальника разведки входило взаимодействие с пехотой, с ней, как правило, и перемещались. Когда требовалась артиллерийская поддержка, вызывал огонь и его корректировал.

Риски одинаковые: вместе переправлялись, сидели под обстрелом, вели непрерывное наблюдение...

На левой стороне Днепра немцы несколько месяцев удерживали Никопольский плацдарм, рассчитывая рвануть с него в район Крыма и отрезать войска 3-го и 4-го Украинских фронтов. Ничего из затеи не вышло, но отделение Бляхера здесь застряло.

Разведчики располагались на передовом берегу, а батареи и тыловые подразделения - на противоположном. Артразведчики даром что с пехотой - снабжение отдельное. Но голод не тетка, и Володя пригодился здесь как нельзя кстати. На переправе все строго, на ту сторону только раненых, но мальчишка - в форме и сапогах...

- Тебе чего, пацан?
- Я из артиллерии, туда очень надо.
- Ладно, прыгай в лодку...

На той стороне шагал прямиком в снабжение. Уже знал, к кому обращаться и каким тоном - обратно тащил в вещмешке консервы и батарейки для радиостанции.

Долго тянулась позиционная война, прежде чем немцев сковырнули с плацдарма. Исходя из ситуации, отделению приходилось менять место постоя, и самыми памятными оказались три дня в селе Великая Лепетиха, где у Аркадия случилась романтическая история...

Остановились в хате, где жили с родителями две девушки. К одной из них, своей ровеснице, у Аркадия возникла симпатия. Они сидели на крыльце под звездами и говорили, говорили... На прощание Валя подарила свое фото, вырезанное из общего снимка, и они всю войну писали друг другу письма. Спустя какое-то время после Победы, находясь в оккупационных войсках, Аркадий написал, не хочет ли она переехать к нему в Германию. Но со своим предложением опоздал: вместо девушки ответила ее сестра: Валя вышла замуж...

В марте 1944-го немцев погнали. Преследовали почти без боев, шли и шли вперед. Стояла распутица, мокрый снег превращал дороги в месиво. Пехота не останавливалась, а артдивизион со своей техникой застрял. Когда чуть подсушило, приехали к Днестру. А там началось!

В апреле 37-я армия форсировала Днестр и ввязалась в затяжные бои за удержание стратегического плацдарма чуть южнее Тирасполя. На плацдарме собрали кулак из мехкорпуса и пяти стрелковых корпусов, и в августе произошел прорыв, Ясско-Кишиневская наступательная операция. Были окружены около двадцати немецких дивизий, и в те дни разыгралась сцена, позабавившая очевидцев.

Володя Тарновский с автоматом наперевес гнал впереди себя огромного немца. Мало кто мог сдержать улыбку, а «зольдату» было не до смеха. Володя вел гордо, косил по сторонам - так и доставил в штаб.

Из Бессарабии по железной дороге дивизию перебросили в Польшу - и начался ее путь на Берлин. Бляхера назначили начальником штаба первого дивизиона.

Володя Тарновский остался в третьем дивизионе, и они почти не пересекались. Уже через годы после войны Бляхер узнал от Тарновского берлинский эпизод. Володя заскочил в дом, и откуда ни возьмись немец с автоматом. Увидев Тарновского, опешил: «Киндэр!» - сделал шаг навстречу, а у Володи на груди ППШ. Нажал на курок, и немец медленно осел.

После войны Володя, как и все, расписался на Рейхстаге. Написал с ошибками. До фронта окончил четыре класса, да и то призабыл, на войне другая наука. В четырнадцать лет - ордена Красной Звезды, Славы 3-й степени, медаль «За отвагу». Но кончились бои, и юного героя под присмотром сопровождающего отправили на родину в детский дом.

В 21 год он окончил школу, учился в Одесском институте инженеров морского флота, распределился в Ригу и вырос в директора судоремонтного завода.
Аркадия Бляхера, с которым продолжали поддерживать отношения, неизменно называл «мой командир».

Аркадий Моисеевич, в свои девяносто пять последний хранитель фронтовой памяти, продолжает держать бастион. Потерял актуальность блокнот с телефонами однополчан: никого не осталось. Последним умер Володя Тарновский. Зимой 2013-го, за месяц до смерти, поздравил Бляхера с юбилеем, а 23 февраля Аркадий Моисеевич в свою очередь набрал Ригу - и узнал печальную весть.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 46882
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Солдат Победы. На войне как на войне

Новое сообщение ZHAN » 08 апр 2018, 15:34

- Они на машинах отступали, мы пешком догоняли, - Аркадий Моисеевич про Донбасс. - Немцы все жгли на своем пути. Между стремительными такими маршами тянулись месяцы позиционной войны.
Изображение

Действительно интенсивная, без счета снарядов стрельба была на Зееловских высотах под Берлином, а так - больше перестрелки: полчаса в день, час...

- И 23 часа в сутки - просто маяться у орудий? Сдуреешь же! - пользуюсь возможностью узнать из первых уст.

- А как пехотинцы в траншее? Пока есть возможность, прислонятся к стенке и спят.

- Надо как-то время убивать?

- Его не убьешь. Война - штука монотонная.

- Может, томик стихов у кого был?

- Какие стихи! Единственное развлечение: изредка газеты привезут кипой. Читали в первую очередь статьи Шолохова и Эренбурга, Твардовского искали. Было даже распоряжение статьи Эренбурга на курево не рвать.

Бессарабия - правобережье Днестра с центром Бендеры, небольшой районный город в Молдавии. После войны здесь был слет ветеранов дивизии, Аркадий Моисеевич на него ездил. Выступавшие все путали и путали Бендеры с Бандерой, а курировавшие мероприятие партийные руководители терпеливо поправляли...

С этими местами у Аркадия Моисеевича связано много эпизодов - героических, курьезных, печальных.

Когда немцы сдавались в плен, иные вскидывали руку и кричали: «Хайль Сталин!»

После освобождения произошел трагический случай, невольным свидетелем которого оказался Бляхер. С пехотинцами вступил в перепалку красивый рослый парень, попавший в окружение в начале войны и проживший оккупацию в бессарабском селе. Слово за слово перешли на крик: мол, отсиделся, а он в ответ что-то обидное про отступление. Два пехотинца скрутили парня и подвели к командиру полка, тот, прислонившись к забору, отдавал распоряжения. Доложили, что этот сказал (что именно, Аркадий не расслышал). Комполка, не поворачивая головы, бросил-отрезал: «Расстрелять!»

Обескураженного красавца поставили на колени и влупили несколько автоматных очередей. Он инстинктивно вскинул руки, пытаясь заслониться от пуль, и медленно осел.

Дурных расстрелов хватало. Сталинградский случай: во время наступления мимо расположения дивизиона брел замученный солдат, уже в возрасте, небольшого роста. Командир дивизиона, старший лейтенант, спросил: откуда, из какой части?

- Отстал я, - безразлично ответил он.
- За это можно и расстрелять.
- Ну и стреляйте, мне уже надоело...

Так и сделали: отвели в сторону и расстреляли. Делились потом впечатлениями, что сначала не реагировал, а наставили ствол - как очнулся. Вынули документы, кому-то передали...

Еще эпизод из 45-го, когда дивизия шла по Польше. Молодой парнишка, солдат, забрал у поляка свинью. Всем подразделением ее оприходовали, а хозяин пожаловался. Парнишку за мародерство расстреляли, показательно перед строем и, видно, сообщили домой. А у родителей второй сын - Герой Советского Союза. Вроде написал письмо Сталину: брат плохо поступил, но стоит ли это жизни в конце войны? И командира дивизии, утвердившего приговор, разжаловали до командира полка в другой дивизии.

Чего только на фронте не случалось. За сбитую единицу техники полагалась серьезная выплата, и нередко на уничтоженный танк или самолет приходил добрый десяток актов. В одном из боев линия смялась, и со стороны немцев зашли наши танки. Артиллеристы приняли их за вражеские и открыли огонь. После боя батареи поспешили записать сбитые танки на себя, а потом оказалось, на них написано «За Родину!»...

И еще бессарабская картинка. Уже после боев наши вели пленных немцев, и в самом конце колонны, одна, опустив низко голову, шла модно по тем временам одетая русская девушка, а в ее адрес летели огрызки, арбузные корки, доносились проклятия... По-видимому, пыталась уйти на запад с отступающим врагом - и теперь с этими самыми немцами брела под конвоем через населенные пункты и получала свое...

Бляхеру запомнилось, как перед Никопольским плацдармом мужчин села Рубановка призвали на пополнение, даже не обмундировали. И в часы затишья на позиции приходили жены - кормить своих.

В освобожденных краях подгребали на фронт всех мужчин. Верхняя планка - 1926 год рождения, который воевал не весь: некоторые призывники прибывали в полк, когда боевые действия уже кончились. А нижней границей в 1941-м, на момент объявления всеобщей мобилизации, был 1905 год рождения - 36-летние. По мере течения войны этот возраст увеличивался. Один дивизион был на конной тяге, и среди ездовых встречались 1898 года рождения - 47 лет на конец войны, для Бляхера глубокие старики. Так было и по освобождении Бреста - чесали и юнцов, и немолодых: некоторых сразу на передовую, других - через учебку...

При фронтовых соединениях имелись специальные похоронные команды. Собирали после боев трупы, изымали документы, копали братскую яму.

В артиллерии, где служил Бляхер, столь массовых, как в пехоте, потерь не было - погребали по одному прямо на месте гибели, покрыв тело шинелью. О гробах речи не было, разве для высоких чинов. В середине войны говорили, что якобы вышел приказ раздевать убитых до нижнего белья для сохранения обмундирования, но этого на фронте не соблюдали.

Немцы к своим погибшим относились гуманно, погребали по одному. Впервые немецкое кладбище Бляхер увидел под Сталинградом: одинаковые кресты аккуратно в ряд, на каждого отдельная могила. Когда немцев выбили, наши эти кресты сломали - и в костер, грелись.

В наших частях был свой порядок: сведения о каждом убитом направлялись в штаб полка с приложением сколка с топографической карты - указанием места захоронения.

Аркадий, так сложилось, брал на себя написание письма родным погибшего - печальное бремя его школьной грамотности.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 46882
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Солдат Победы. Кавалеры

Новое сообщение ZHAN » 18 апр 2018, 11:16

В Германии освободили рабочий лагерь, и бойцы рванули к женскому отделению. Красивая девушка, русская или украинка, твердила всем: нет, я таким не занимаюсь. И тут у Аркадия распахнулась шинель, и мелькнул орден Красной Звезды - девушка замерла завороженная: «Ой, звездочка...»
Изображение

Ничего такого в той истории не случилось, некогда, наступление, но было большее: девушка отдала Аркадию дневник, который вела, - весь остаток войны его потом таскал.

Из наградного представления и реляции:
«Бляхер Абрам Моисеевич, старший лейтенант, начальник штаба первого дивизиона 370-го артиллерийского полка 230-й стрелковой Сталинской дивизии, 1923 г.р., Минск, национальность - еврей, член ВКПБ с декабря 1943 года, Донской фронт с 15.10.1942 по 30.11.1942 года, Южный, 4-й и 3-й Украинские фронта с 1943 года по 1944 год, 1-й Белорусский фронт с 1.11.44 г., имеет ранение и контузию, ранен 30.11.42 г. на Донском фронте, ранее награжден орденом Красной Звезды, орденом Отечественной войны 2-й степени, представляется к ордену Красного Знамени».
«При подготовке прорыва усиленно укрепленной, глубоко эшелонированной обороны противника в районе западнее города Кюстрин в сжатый срок умело спланировал артиллерийское наступление дивизиона, своевременно довел всю документацию до каждого офицера, образцово организовал работу по привязке боевых порядков батареи, обеспечил полностью подвоз боеприпасов на боевые позиции подразделения и бесперебойное управление огнем дивизиона. Это дало возможность в день прорыва 16.04.45 г. полностью парализовать огневую систему противника. Обеспечил успешный прорыв обороны и всех наших войск к столице Германии Берлину. В уличных боях за обладание Берлином с 22.04.45 по 1.05.45 г. умело расставил артиллерию дивизиона, обеспечил неразрывные действия с поддерживающей пехотой, танками. Умело управляя огнем дивизиона, обеспечил успешное форсирование реки Шпрее, поддерживаемое пехотой. За период с 16.04.45 по 1.05.45 г. дивизионом уничтожено две артиллерийские батареи, шесть отдельных орудий, пять минометов, 20 пулеметов, 2 самоходных орудия, 2 зенитные установки, бронетранспортер, разрушено 10 укрепленных огневых точек, уничтожено 180 немецких солдат и офицеров и 46 взято в плен».
Это все большей частью художественный свист, признается Аркадий Моисеевич. Так было в большинстве реляций: в мотивационной части представления к награде составитель прилично фантазировал. Ходил даже анекдот про то, как начальник штаба фронта докладывает командующему: «Согласно наградным листам, на нашем фронте остался один немец. Прикажете взять живым или уничтожить?» :lol:

Бляхер сам через это прошел, когда писал наградные листы, недолго замещая раненого командира дивизиона, в частности, на Володю Тарновского. В статуте ордена Славы 3-й степени в частности значилось: «Рискуя жизнью, спас в бою командира» - но в реальности жизнь командиру дивизиона Щебалову не спасли, он вскоре умер. Роль Володи была в том, что бежал на наблюдательный пункт сообщить о ранении командира и вернулся с подмогой для его переноски. Но в реляции чуть подтянули, подвели под статут, и получил юный разведчик награду.

Но вернемся к реляции на Бляхера. Под ней стоял вывод: «Достоин награждения орденом Красного Знамени». По итогам Берлинской операции к такой награде представили начальников штабов трех дивизионов, но, когда бумаги принесли к комполка, на представлении Бляхера он написал: «Орден Александра Невского».

Непонятно, в какую сторону выделил: начальнику штаба дивизиона орден Александра Невского по статуту не полагался. В наградном отделе поступили просто: заменили на орден Отечественной войны 1-й степени, за который полагалась такая же сумма наградных, но было обидно: орден Красного Знамени, который получили коллеги, считался второй по значимости наградой Родины.

Орден Александра Невского хоть и котировался тогда ниже, был наградой редкой, и Бляхер от такой экзотики тоже не отказался бы. А орден Отечественной войны считался обыденным: достаточно сказать, что в случае гибели награжденного был единственным, который отправлялся родственникам. Остальные ордена возвращались в наградной отдел ЦИК.

Чем руководствовался командир полка, который, по идее, должен был знать статут назубок, поднять хотел или подставить, он так и не понял.

Быть в фаворе у начальства - мечта многих серостей, не только в военное время услужающих и в глаза прыгающих: на этом повороте можно рвануть. У штабных канцеляристов чего только на груди не сияло, но фронтовики по каким-то своим признакам цену наградам разгадывали.

Различали даже ордена, полученные в начале войны и в конце. В начале войны награждали за какой-то конкретный поступок, а позже наградная политика поменялась, появилась практика по совокупности действий. Даже летчикам для присвоения звания Героя необходимо было иметь определенное количество боевых вылетов и сбитых самолетов. В наземных войсках появилась формулировка: «За образцовое выполнение заданий командования и проявленные при этом мужество и героизм...»

И на вопрос, за что получил эту награду, а эту, а эту, порой ответить было не так просто: конкретно не скажешь и наградной лист не будешь читать.

По внутреннему фронтовому счету, медали и ордена, полученные в 1941, 1942 годах, ценились потом выше. Вручали их тогда много реже, не до того было, время критическое. По мере наступления в войне перелома число наград возрастало. Самое массовое награждение было связано с Днепром. Две с половиной тысячи Героев Советского Союза - больше, чем за всю предыдущую историю награды - получили звание за форсирование Днепра. Среди фронтовиков, вспоминает Аркадий Моисеевич, даже гуляло ироничное определение «днепровские герои».

Сослуживцы рассказывали, у одного из днепровцев на встречах спрашивали: «Иван Иванович, за что вы получили звание Героя?» Он отвечал: «А я не знаю». Вначале так было, а потом стал рассказывать, как что-то там оборвалось, а он связист, нырял, под водой связал... Вошел во вкус.

В июне 1944 года Президиум Верховного Совета СССР ввел порядок награждения орденами и медалями за выслугу лет. Это была серьезная девальвация. Указ предусматривал награждение медалью «За боевые заслуги» за десять лет безупречной службы, орденом Красной Звезды - за 15 лет, орденом Красного Знамени - за 20 лет и орденом Ленина - за 25 лет службы. Награждения боевыми наградами за выслугу лет приняли массовый характер. К примеру, орден Красного Знамени за выслугу лет был вручен около 300 тысяч раз.

В статуте каждого ордена определялись ежемесячная сумма и льготы. За орден Ленина - 25 рублей в месяц, звание Героя Советского Союза - 50 рублей, за орден Красного Знамени (в мирное время - Трудового Красного Знамени) - 25 рублей, за орден Отечественной войны 1-й степени - 20 рублей, Красной Звезды - 15 рублей, медаль «За отвагу» - 10 рублей, «За боевые заслуги» - 5 рублей.

В 1947 году наградные отменили. Группа трижды, дважды и просто Героев Советского Союза и полных кавалеров ордена Славы обратилась в Верховный Совет с предложением: учитывая тяжелое положение народного хозяйства, отменить выплату орденских денег. Когда один из первых подписантов обращения героический летчик Александр Покрышкин в тот год приехал в Новосибирск, откуда баллотировался в депутаты Верховного Совета, он был встречен на вокзале градом яиц и матом безногих инвалидов...

С отменой выплат и льгот ордена обесценились. К тому же была инициирована кампания за скромность в ношении наград. Фронтовики перестали их надевать и отдавали детям, ордена стали как значки...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 46882
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина


Вернуться в Вторая мировая война

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1