Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Величайшее морское сражение Первой Мировой

Правила форума
Всё о Первой мировой войне

Величайшее морское сражение Первой Мировой

Новое сообщение ZHAN » 12 ноя 2020, 23:39

31 мая 1916 года в Северном море состоялось крупнейшее сражение паровых флотов – Ютландская битва, как ее называют англичане, или сражение у Скагеррака, как утверждают немцы. В нем приняло участие более 200 кораблей всех классов – от линкоров до миноносцев. Иногда встречается утверждение, что крупнейшим морским сражением современности была все-таки битва за Лейте. Действительно, если формально просуммировать все корабли 3-го и 7-го американских флотов и прибавить к ним корабли Императорского японского флота, то итог окажется несколько больше. Однако нам следует помнить, что битва за Лейте распадается на несколько отдельных боев, происходивших на весьма значительном расстоянии один от другого, поэтому считать ее единым сражением весьма сложно и скорее следовало бы отнести к категории операций. Зато Ютландская битва происходила буквально на пятачке диаметром около 50 миль, где крутились все эти корабли, поэтому справедливо было бы оставить титул крупнейшего сражения именно за ней.
Изображение

Результаты этого боя до сих пор разные историки трактуют по-разному. Собственно, разброс мнений не особенно велик. Одни утверждают, что немцы одержали тактическую победу, другие говорят о стратегической победе англичан при несколько сомнительных тактических результатах. Но почему-то никто не пытается всерьез проанализировать предысторию Ютландской битвы, и, по моему мнению, совершенно напрасно, потому что она как минимум не менее интересна и противоречива, чем итоги сражения. В лучшем случае исследователи ограничиваются беглым анализом характеристик британских и немецких кораблей, но даже он проводится в контексте результатов сражения с обязательным появлением сакраментального вопроса: а почему взорвались британские линейные крейсера? А ведь эта предыстория позволяет нам совершенно точно и однозначно оценить итоги битвы.

На самом деле эта проблема глубоко уходит корнями в прошлое. Отсчет времени нужно начинать отнюдь не с 1 сентября 1914 года, когда началась Первая мировая война. Точно так же ошибочно было бы вернуться в 21 октября 1905 года, когда был заложен «Дредноут».

Исходной точкой следует считать 5 марта 1897 года, когда морской министр Германии фон Холльман представил комитету по финансам германского рейхстага проект нового морского бюджета, составившего более 9 миллионов фунтов стерлингов, что в три раза превышало прошлогодний. И хотя рейхстаг значительно урезал этот бюджет, первый шаг в пропасть был сделан. В июне происходят знаковые перестановки в германском кабинете министров. Энергичный, я бы даже сказал, фанатичный адмирал фон Тирпиц меняет фон Холльмана на посту морского министра, а министром иностранных дел становится фон Бюлов. Их задачей является реализация программы «вельтполитики» и развертывание строительства флота. Император Вильгельм торжественно провозглашает, что трезубец Нептуна должен перейти в руки Германии. Всё. После этого столкновение Германии и «владычицы морей» становится неизбежным, остается лишь вопрос, когда именно оно произойдет.

При этом немцы, еще не успев решительно ничего сделать в намеченном направлении, ухитрились сразу же допустить несколько грубейших ошибок. Их мало извиняет даже то, что аналогичные ошибки допускали и другие державы. А ведь Бисмарк заявлял, что он предпочитает учиться именно на чужих ошибках… Вспомним искреннее недоумение и обиду, которые до сих пор видны во всей русской исторической литературе. Почему, дескать, Великобритания во время Русско-японской войны активно помогала Японии и постоянно мешала продвижению эскадры адмирала Рожественского?

Но простите, а каким должно быть отношение Великобритании к стране, которая откровенно готовится к войне с британским судоходством?

Россия строит океанские рейдеры вроде «Рюрика» и «Пересвета», а потом не может понять, почему Англия враждебно относится к русскому флоту? А как еще она должна относиться к нему?

Я совершенно не понимаю восхищения безответственными болтунами из пресловутой французской «жён эколь». Эти глупцы точно так же начинают вопить во все горло, что готовят свой флот к войне с Великобританией, причем в тот самый момент, когда у французских границ на континенте стремительно нарастает германская угроза. Франции мало одного смертельного врага, нужно как можно скорее обзавестись еще и вторым? Ох, не поделили тропические болота в верховьях Нила, Фашода кому-то остро понадобилась.

И вот Германия повторяет эту же самую ошибку, но при этом ухитряется совершить еще и несколько своих собственных. Еще не имея практически никакого флота, Вильгельм II громогласно объявляет, что будет оспаривать у англичан господство на море. Вообще следует отметить несравненную способность немцев создавать себе врагов. Барон фон Люттвиц публикует статью, в которой обстоятельно доказывает возможность высадки десанта на английские берега, и в результате Вильгельм II тут же назначает его военным атташе в Великобритании. Разве можно это расценить иначе, как преднамеренное и тяжелое оскорбление? В результате любые попытки немцев делать примирительные заявления воспринимались как отъявленное лицемерие и заведомая ложь.

Но помимо ошибок политических командование немецкого флота, в том числе и хваленый адмирал фон Тирпиц, допускает несколько грубых ошибок уже чисто военного характера. Историки, восхваляющие непревзойденные боевые качества германских кораблей, упускают из вида один весьма существенный фактор. Все они имели относительно небольшое водоизмещение, ограниченную дальность плавания и неважную мореходность. Само по себе это не страшно, и корабли вполне могли успешно действовать в пределах Северного моря, но…
Но! :Yahoo!:
Целью строительства германского флота было вырвать трезубец Нептуна из рук Англии, и как сделать это, не выходя из Гельголандской бухты, я откровенно не представляю. Немцы должны были готовиться к сражению не на Доггер-банке, а где-то в районе Оркнейских или даже Фарерских островов. Вот французы оказались более последовательными – их броненосцы и крейсера все-таки предназначались для океанских плаваний. На фоне этого упорное стремление адмирала вооружать легкие крейсера только мелкокалиберными орудиями (105-мм) выглядит как невинная оговорка, крейсер все-таки не линкор и решающей силой не является. Но даже эту ошибку пришлось в аварийном порядке исправлять в годы войны.

В известной книге «1906 год. Крушение старого мира», описывающей гипотетический военный конфликт между Германией и англо-французским альянсом, тоже говорится, что германские корабли будут уступать по своим боевым качествам британским. Однако автор книги, кем бы он ни был (Зеештерн, Генрих Фердинанд Граутофф или принц Генрих Прусский), делает утешительный вывод: если англичане попытаются прорваться мимо укреплений Гельголанда, им придется плохо.

И здесь германское морское командование, взгляды которого были предельно точно изложены автором, допускает сразу две грубые ошибки. Непонятно, из каких соображений, но немцы решили, что англичане будут использовать стратегию ближней блокады и британский флот будет держаться в пределах прямой видимости от германских портов. Предположение дикое, даже совершенно абсурдное. Единственным аргументом в пользу этого были действия американской эскадры, блокировавшей Сантьяго, во время испано-американской войны. Там американцы поступили предельно просто – выстроили свои корабли по окружности диаметром около 10 миль и стояли на месте, подрабатывая машинами. Но даже при этом они до судорог боялись атаки испанских миноносцев, хотя тех было всего две штуки. Тесная же блокада порта, в котором базируются 50 эсминцев и 20 подводных лодок, лично мне представляется форменным безумием, однако немецкие адмиралы совершенно серьезно строили свои планы, исходя из этого предположения.

Вторая ошибка была не столь явная, но не менее тяжелая. Немцы совершенно неправильно истолковали суть знаменитой доктрины « fleet in being ». Флот не может оказывать влияние одним только фактом своего существования, он оказывает действие на ход событий лишь в том случае, когда представляет собой какую-то угрозу. Если же флот не способен ни к каким действиям, он угрозы не представляет и заниматься нейтрализацией миражей совершенно необязательно. Кстати, именно практика британского флота это постоянно доказывала. В период наполеоновских войн англичане ограничивались пассивной блокадой французских портов и переходили к активным действиям только в случае попыток французских кораблей выйти на просторы океана. При этом их блокада совсем не напоминала действия американцев у Сантьяго. За портами наблюдали фрегаты, а линейные эскадры крейсировали в открытом море на некотором удалении. То же самое происходило и в начале ХХ века во время русско-японской войны. Японцы отнюдь не пытались ворваться на внутренний рейд Порт-Артура, чтобы уничтожить русскую эскадру. Они ограничились блокадой, которую тоже ведь нельзя назвать ближней в полном смысле этого слова. На внешнем рейде маячили только легкие крейсера и миноносцы, наблюдавшие за портом, но никак его не блокировавшие.

С моей точки зрения, англичане чуточку лукавили, формулируя принцип « fleet in being », опустив вторую часть этой формулы, которая должна гласить: «Если он обладает господством на море». При этом ему действительно незачем предпринимать какие-то действия, ведь существующее положение его вполне устраивает, и вооруженные силы этой страны (уже не только один флот) могут решать свои задачи совершенно свободно. То есть у англичан не было никаких оснований пытаться штурмовать укрепления Гельголанда, « situation in being » их полностью устраивала, а от добра, как говорится, добра не ищут. Зачем рисковать серьезными потерями, если даже в случае полного успеха операции положение совершенно не изменится? Это немцам, оказавшимся в тисках британской блокады, требовалось как-то изменить положение, они обязаны были действовать активно, но ведь не действовали, а пассивно отстаивались в портах, напрасно ожидая атаки англичан. Впрочем, как я уже указывал, знаменитый Флот Открытого <Северного> Моря был просто неспособен бросить вызов Гранд Флиту, и морское сражение где-то в районе Оркнейских островов не могло состояться в принципе.

Однако если кто-то начинает делать ошибки, остановиться он уже не может. 11 декабря 1899 года в рейхстаг вносится новая программа развития германского флота, которая предусматривает удвоение его численности. При этом министр иностранных дел фон Бюлов заявляет, что делается это исключительно для целей обороны. Это утверждение уже само по себе звучит сомнительно. А буквально через несколько дней в печати появляется меморандум, приложенный к программе, который все расставил на свои места и в очередной раз убедил мир в лживости немецкого правительства. Была обнародована известная «теория риска» адмирала фон Тирпица. Если изложить ее кратко, то получится следующее: германскую морскую торговлю можно защитить, лишь построив линейный флот, настолько крупный, что даже «самая сильная морская держава» не рискнет сразиться с ним из опасения тяжелых потерь, которые приведут к утрате преимущества над коалицией иных морских держав. Для этого Германии не обязательно иметь флот, равный флоту «самой сильной морской державы», потому что она все равно не сможет сосредоточить все свои силы против Германии. В результате «самая сильная морская держава» не посмеет пойти на конфронтацию с Германией и предпочтет сделать какие-то уступки в колониальном вопросе. Формально в этом меморандуме Великобритания не упоминалась, но догадаться, какая именно страна скрывается под термином «крупнейшая морская держава», чей флот рассеян буквально по всему миру, не составляло труда. При этом, как стало известно позднее, на встрече с Вильгельмом II в Роминтене в январе 1900 года фон Тирпиц без обиняков назвал главным противником нового германского флота Великобританию.

Я полагаю, что «теория риска» была одной из самых крупных ошибок адмирала. Прежде всего он исходил из предположения, что Англия всегда будет находиться в состоянии жесткой конфронтации с франко-русским альянсом, это не позволит ей ослабить свой Средиземноморский флот, защищающий важнейший морской путь, ведущий на Восток. Трудно осуждать фон Тирпица за такую недальновидность, тем более что она вполне объяснима. Адмирал был уверен, что во Франции и России военные играют такую же роль, как и в Германии, где Генеральный штаб чем дальше, тем все больше походил на теневое правительство. А про безответственные высказывания французских и русских адмиралов я уже говорил. К несчастью для Германии, эти высказывания так и остались пустыми фразами, потому что политики следовали более взвешенным и трезвым курсом. И при небольшом желании первые признаки потепления отношений между Францией и Великобританией можно было заметить уже в том же 1900 году. Позднее они стали более явными, но, если человек не желает что-то замечать, он и не замечает. Рухнул основной постулат «теории риска» – Великобритания сумела сосредоточить весь свой флот в европейских водах, однако фон Тирпиц не обращал на это внимания.

Вторым слабым пунктом этой теории была ее ориентация на конечное поражение германского флота. Честно говоря, мне не приводилось видеть другую такую теорию. Даже в самых безнадежных ситуациях военные предпочитают говорить об «упорном сопротивлении», неких «шансах на успех». Здесь же прямо заявлялось, что конечным результатом войны станет разгром немецкого флота. На подобной основе строить какие-то позитивные планы невозможно, в головы офицеров и адмиралов сразу закладывалась мысль об ущербности флота и обреченности в предстоящей борьбе. Ни к чему хорошему это привести не может, и, скорее всего, нерешительные и невнятные действия немецких адмиралов в годы войны во многом объяснялись именно этими глубоко укоренившимися пораженческими настроениями.

Все эти ошибки были усугублены еще одним промахом, который допустило германское морское командование. План Великобритании в предстоящей войне был простым, но действенным. Зажать Германию в тиски морской блокады и дождаться, пока она задохнется. Блокада осуществляется силами многочисленных крейсеров и вспомогательных крейсеров, линейный флот с позиции силы отбивает любые попытки противника прорвать кольцо этой блокады. Если проводить аналогию с шахматной партией, то можно сказать, что англичане предпочли технический выигрыш матовой атаке с жертвами и непонятными перспективами. Если имеешь лишние ладью, слона и три пешки – зачем куда-то спешить. Все образуется само собой, проведем еще пару ферзей, и противник сдастся. Даже случайный зевок пары пешек (Коронель) совершенно ничего не меняет в оценке позиции и исходе партии. Стоит ли рисковать, затевая сложную комбинацию, в которой и просчитаться можно?

Что противопоставили этому немцы? Ответ оказывается совершенно неожиданным: ничего!

После того как выяснилось, что англичане не собираются штурмовать устья Эльбы и Везера, немцы оказались у разбитого корыта. Как противодействовать избранному англичанами стратегическому плану ведения войны, они не знали. Приказ, переданный командующему Флотом Открытого Моря, больше напоминал благое пожелание, чем руководство к действию.
«Цель операций должна заключаться в нанесении английскому флоту потерь путем наступательных действий против морских сил, несущих сторожевую службу и блокирующих Германскую бухту, а также путем доведения до английских берегов постановок минных заграждений и, если возможно, активных действий подводных лодок».
Лишь после уравнивания сил предполагалось постараться дать генеральное сражение. Внешне разумный, этот план содержал слишком большое количество «если», причем, как оказалось впоследствии, ни одно из этих «если» не было реализовано. Да и в принципе «нанесение поражения части британского флота» – это задача оперативная, а не стратегическая. Конечно, положение германского флота изначально было исключительно тяжелым, но отсутствие четко сформулированных стратегических задач еще более усугубило ситуацию. Причем ответ так и не был найден до самого окончания военных действий. Даже развертывание неограниченной подводной войны не облегчило положение Германии, Англия столкнулась с серьезными проблемами, но проблемы немцев оказались просто неразрешимыми.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Фальшивые векселя адмирала фон Тирпица

Новое сообщение ZHAN » 13 ноя 2020, 23:49

Если просуммировать все сказанное выше, то напрашиваются следующие выводы.

Строительство германского флота изначально велось по совершенно неправильному пути. Были допущены грубейшие ошибки в оценке политической и военной ситуации. Совершенно неверной оказалась исходная стратегическая доктрина, и, как следствие этого, были выбраны неправильные приоритеты при проектировании и строительстве кораблей. Исходя из этого, можно сделать вывод, что Германия в принципе не могла выиграть морскую войну, более того, она не могла выиграть и крупное сражение. Немцам оставалось уповать только на успех в незначительных стычках, что, собственно, и произошло.

Но – куда уж от этого деться – нам придется коснуться состояния корабельной артиллерии обоих противников.

Английская артиллерия страдала несколькими принципиальными недостатками. Прежде всего приходится отметить опасный способ хранения пороховых зарядов, на который англичане пошли, чтобы повысить скорострельность тяжелых орудий. Каждый выстрел производился с помощью четырех шелковых картузов с порохом. С обоих концов картуза, совершенно открыто, были установлены два запала, что упрощало заряжание. Еще больше ухудшала состояние дел нестабильность британских порохов, являвшаяся следствием низкой культуры производства на британских заводах. Достаточно вспомнить внушительный список британских кораблей, погибших в результате взрыва погребов: линкор «Вэнгард», броненосец «Бульварк», броненосный крейсер «Наталь» и так далее…

Последним шагом в пропасть стало стремление держать картузы буквально повсюду: в башне, в рабочем отделении под башней, в перегрузочном отделении рядом с погребом. Все это делалось с единственной целью – как можно быстрее доставить заряды к орудию. Вдобавок никто и не думал закрывать двери в погреб.

Более того, отчеты о бое у Фолклендских островов сообщают, что на «Инвинзибле» эти двери в погребе башни Р вообще были сняты. Позднее выяснилось, что «Лайон» в Ютландской битве спасло форменное чудо. Старший артиллерийский содержатель мистер Александр Грант, несмотря на возражения командира башни, заставлял расчет постоянно держать двери погреба закрытыми. Впрочем, эти двери были не слишком надежными и не могли сдержать пламя, если вспыхивали сразу несколько картузов. Но Грант же приучил расчет не держать в перегрузочном отделении более одного картуза и доставать картузы из кокоров только в случае необходимости. Получается, что флагманский корабль адмирала Битти спас уоррент-офицер Грант, однако Крест Виктории получил командир башни майор морской пехоты Харви. В своих воспоминаниях Грант рассказывает, что наводить порядок ему пришлось вопреки желанию и через голову старшего артиллериста. Например, выяснилось, что на «Лайоне» чуть ли не половина картузов с порохом уже превысила сроки хранения, причем эти картузы принадлежали 34 различным заводским партиям, что прямо запрещалось инструкциями. Гранту пришлось выйти на штаб флота, чтобы навести порядок в своем хозяйстве. На других кораблях, судя по всему, это сделано не было.

Следующим пунктом списка идут дефектные снаряды. Британские бронебойные снаряды снаряжались лиддитом. Эта нестабильная взрывчатка имела тенденцию детонировать в момент удара о броню. Взрыватели имели тенденцию немедленно срабатывать при попадании в борт под большими углами, что характерно для дальних дистанций. В результате взрыв происходил снаружи. Это объясняется тем, что перед войной все испытания проводились при попаданиях под углами, близкими к прямому. История началась в октябре 1910 года, когда начальник Отдела вооружений Адмиралтейства, подчинявшийся Третьему Морскому Лорду адмиралу Джеллико (тому самому!), предложил конструкцию бронебойного снаряда, способного пробить броню при попадании в нее под большим углом, однако она была отвергнута. Совет Адмиралтейства по непонятным причинам утверждал, что снаряд, нормально срабатывающий при попадании под прямым углом, сработает в любом другом случае.

Отметим, что германский флот использовал снаряды с тротилом и очень эффективными взрывателями с замедлением, которые обеспечивали взрыв снаряда внутри корабля.

Хуже того, британский флот использовал совершенно неадекватную систему испытаний снарядов, на которой я хочу остановиться чуть подробнее.

Снаряды выпускались партиями по 400 штук, которые делились на подпартии по 100 штук. Когда партия предъявлялась изготовителем для испытаний, из первой подпартии случайным образом отбирались два снаряда. Один из них выпускали в броневую плиту оговоренной толщины так, чтобы снаряд попал в нее с заданной скоростью под заданным углом. Если первый же снаряд пробивал плиту, вся партия (399 штук) считалась годной. В случае неудачи выпускался второй снаряд. Если он пробивал плиту, вся партия (теперь 398 штук) считалась годной. Если и второй снаряд не срабатывал, вся подпартия направлялась на повторные испытания, но при этом изготовителю предоставлялось право выбора: снять всю партию или направить три остальные подпартии (300 штук) на испытания обычным порядком. Нетрудно догадаться, каков был выбор. Простейший расчет показывает, что, даже если в партии будет 50 % дефектных снарядов, существует слишком большая вероятность (25 %), что первые два снаряда окажутся исправными. Вообще выборка 2 изделий из 400, мягко говоря, не репрезентативна и не может считаться основой для каких-либо выводов. Однако, судя по всему, в британском Адмиралтействе теорию вероятностей не знали даже понаслышке. И такая система сохранялась до 1944 года! Положение усугубляли английские «Боевые инструкции», которые требовали вести пристрелку «коммонами» и переходить на бронебойные снаряды только после накрытия цели. В результате часть первых попаданий пропадала впустую.

Однако ведь надо же еще и попасть. Теперь мы плавно переходим к вопросу о системах управления огнем.

Ядром системы управления огнем в то время являлся аналоговый вычислитель, подключенный к системе приема и передачи данных. Идею такого вычислителя предложил перед войной гражданский изобретатель Артур Г. Поллен, однако она была украдена капитаном 1 ранга Фредериком Дрейером, близким другом адмиралов Фишера и Джеллико. (После Первой мировой войны это стало предметом судебных разбирательств, и приоритет Поллена, хотя и с оговорками, но был признан.) Принцип работы этих вычислителей заключался в том, что наблюдатели передавали в центр управления огнем информацию о дистанции и курсе противника, потом в вычислитель вводились сведения о курсе и скорости собственного корабля, и он выдавал значения угла возвышения орудий и угла упреждения, необходимые для накрытия цели.

Дрейер предложил устройство, названное «столиком Дрейера», которое и было установлено на большинстве кораблей Гранд Флита, хотя и имело один принципиальный недостаток. Дистанции и пеленги вычислялись раздельно с помощью калькулятора Дюмареска, чтобы более простым образом получить значения ВИР и ВИП, хотя это замедляло вычисления. В приборе Поллена эти значения вычислялись одновременно, выдавая «истинный курс» цели. К тому же значения дистанции вводились в столик Дрейера вручную.

Еще больше ухудшали положение различные недоработки системы управления огнем. Вычислитель передавал данные в башни на боевые циферблаты фирмы «Виккерс», которые были рассчитаны лишь на некоторый заранее определенный набор фиксированных скоростей цели. В результате модель столика Дрейера Мk I не могла работать при больших значениях ВИР и ВИП. А ведь именно она была установлена на всех британских линкорах и линейных крейсерах с 305-мм орудиями и даже на супердредноуте «Мальборо».

Модель Mk II заметно отличалась от первого варианта, так как в ней использовались изобретенные Полленом (опять им!) боевые циферблаты «Арго» Mk IV. Это был аналоговый механический вычислитель, который с помощью механического привода автоматически выдавал значения будущих координат цели. Эта система могла справиться даже с относительно большими значениями ВИР и ВИП. Однако Дрейер использовал все свое влияние, чтобы помешать использованию этого устройства, и британский флот получил лишь 6 экземпляров «Арго». Вместо них Дрейер постарался навязать полуворованный прибор, доработанный им вместе с инженером Кейтом Эльфинстоуном. Эта сладкая парочка совершенно бесстыдно использовала в своей конструкции узлы «Арго» и запустила в производство модель циферблата «Дрейер-Эльфинстоун», значительно уступавший оригиналу. Единственное, что можно поставить в определенную заслугу Дрейеру, – создание моделей Mk IV и Mk V с электрическим приводом. Но в целом эти системы, безусловно, уступали варианту Поллена «Арго» Mk II. Однако лишь один корабль – дредноут «Орион» – имел СУАО системы «Арго».

Британская система управления огнем была более совершенной в том плане, что все орудия наводились с одного главного прицела, расположенного в КДП на фок-мачте. Старший артиллерист с его помощью следил за целью, вносил необходимые поправки и лично производил залп.

Измерения дистанций велись с помощью горизонтально-базовых дальномеров Барра и Струда. Большинство британских линкоров было оснащено 9-футовыми дальномерами FQ-2, хотя «Орион» и линкоры типа «Куин Элизабет» получили значительно более точный 15-футовый дальномер FQ-24. Следует отметить, что FQ-2 давал приемлемую точность на расстояниях до 12 500 ярдов, тогда как Ютландский бой проходил на дистанциях до 20 000 ярдов, с которыми справлялись только большие дальномеры. Дальномеры устанавливались на боевых марсах, и серьезные проблемы создавала вибрация на больших ходах. Старший артиллерист «Инвинзибла» капитан 2 ранга Даннрейтер вспоминал, что во время Фолклендского боя дальномер буквально подпрыгивал и «бренчал, как кастрюля», а потому пришлось отказаться от его использования. В целом же следует сказать, что не британские дальномеры повинны в плохой стрельбе, а то, что приборы Дрейера принципиально не могли работать при больших значениях ВИР и ВИП.

Зато немцы готовились к бою именно в таких условиях. Необходимо сказать, что 3-метровые стереоскопические дальномеры Цейсса были ничуть не более точны, чем FQ-2. Они позволяли быстрее замерить дистанцию в условиях плохой видимости, что, конечно же, являлось серьезным преимуществом. Но для работы на них требовались специально подготовленные высококвалифицированные операторы со специфическими характеристиками зрения – абсолютно одинаковое зрение обоими глазами. Поэтому укомплектовать такими дальномерщиками все корабли флота было невозможно. Смешная деталь: перед выходом в море дальномерщикам запрещались вино и бабы, это могло повлиять на точность измерений. Однако нервное напряжение в бою и усталость приводили к тому, что точность измерения дистанций у немцев быстро падала. К тому же эти дальномеры имели слишком хрупкую конструкцию, от перепадов температуры и вибрации они расстраивались и требовали постоянной юстировки.

Немцы имели свой собственный вариант калькулятора Дюмареска – Entfernungs Unterscheids Peilschreiber. Он выдавал значения упреждения и угла возвышения. Немецкая СУАО имела одно явное преимущество перед британской. Показания дальномеров (например, на «Дерфлингере» их было 7 штук) механическим путем усреднялись в носовом ПУАО, и уже среднее значение передавалось вниз к вычислителю. Оттуда значения угла возвышения с помощью специального телеграфа передавались наводчикам, которые контролировали свои орудия. Старший артиллерист следил за целью с помощью своего перископа, в котором имелся специальный указатель, сообщающий, что все башни наведены на цель. И если у англичан за компенсацией качки корабля следил только главный артиллерист, то у немцев этим занимался каждый наводчик индивидуально. В результате и старшему артиллеристу, располагавшемуся в бронированной башенке над боевой рубкой, и наводчикам сильно мешали дым и брызги. Марсы немецких кораблей использовались только для наблюдения. Недостатки своей СУАО немцы компенсировали долгими изнурительными тренировками. Однако наводчики, как и дальномерщики, могли удовлетворительно работать только в начале боя, со временем меткость стрельбы заметно падала, что и доказала ютландская битва.

Во многом результаты сражения были определены действиями адмиралов, и вот здесь британские командиры оказались совершенно не на высоте положения. Если техника и вооружение флотов претерпели радикальные изменения в начале ХХ века, то люди остались прежними. Довольно быстро выяснилось, что командование практически всех флотов не соответствует произошедшим изменениям. Воззрения и поведение адмиралов остались на вчерашнем, если не позавчерашнем, уровне. Американский историк Артур Мардер, страдающий англофилией в особо острой форме, попытался рассмотреть качества командного состава Королевского флота. Однако его анализ привел к совершенно неутешительным выводам.

В свое время успехи Нельсона считали следствием его личных качеств, «каре тузов», обладание которым делало флотоводца гением. Первый туз – лидерские качества, способность завоевать преданность людей и повести их за собой даже на смерть. Второй туз – нестандартное гибкое мышление, искра гения. Третий туз – способность и готовность выслушать подчиненных, учесть их мнение. Четвертый туз – агрессивный наступательный характер. Как-то неожиданно выяснилось, что времена Нельсона давно миновали и британские адмиралы растеряли почти все эти качества.

Трудно поверить, но ведь действительно после Трафальгара (1805 г.) британский флот больше столетия не вел ни одной крупной войны. Никто не осмеливался бросить ему вызов. Во время англо-американского конфликта 1812 года все свелось к охоте за американскими рейдерами. Колониальные экспедиции вообще можно не принимать в расчет. Сто с лишним лет покоя не могли не сказаться. Офицеры Королевского Флота превратились в истинных джентльменов, ничуть не напоминающих отчаянных адмиралов-пиратов королевы Елизаветы. Адмирал флота сэр Реджинальд Йорк Тэрвитт, один из лучших британских адмиралов, прославившийся в годы войны как командующий Гарвичскими Силами, так писал о них:
«Артиллерийские учения они считали неизбежным злом. Все их внимание поглощали игра в поло и скачки».
Разумеется, прежде всего следует сказать и о двух главных фигурах Королевского Флота в годы войны.

Главнокомандующий Гранд Флита адмирал сэр Джон Рэшуорт Джеллико внешне был не слишком примечателен. Невысокий (всего 5 футов 6 дюймов), с добрыми глазами и приветливой улыбкой, он словно излучал доброту. Все характеризовали его как исключительно способного и умного офицера. Особо подчеркивалось его внимание к подчиненным. Джеллико, вне всякого сомнения, обладал первыми тремя тузами, хотя иногда эти положительные качества оборачивались своей противоположностью. Например, Джеллико не находил в себе силы расстаться с проштрафившимися подчиненными. Именно поэтому абсолютно бездарные Бейли и Уоррендер занимали важнейшие посты до конца войны. Джеллико отличался большой личной храбростью. Не следует принимать проявленную им чрезмерную осторожность за трусость! Он продемонстрировал это в 1882 году во время обстрела Александрии и позднее во время Боксерского восстания в Китае. Дважды Джеллико находился на волосок от смерти. В 1893 году он находился на борту броненосца «Виктория», который был протаранен броненосцем «Кампердаун», но Джеллико успел спрыгнуть в воду, прежде чем «Виктория» перевернулась и затонула. В Китае он получил тяжелое ранение. К сожалению, на Джеллико рухнула ноша, которая оказалась ему не по силам.

Фишер видел в нем Нельсона, который «станет адмиралиссимусом, когда грянет Армагеддон». Однако Джеллико не хватало четвертого туза, что и стало причиной многих бед Гранд Флита. Как было правильно отмечено, в ходе боя Джеллико старался не проиграть его и вовсе не стремился выиграть. Он пытался исключить всяческий риск, не понимая, что это невозможно в принципе. Если желаешь победить, чем-то обязательно придется рискнуть. Однако адмирал писал:
«Я постоянно держал в уме необходимость ничего не оставлять на долю случая в генеральном сражении, потому что наш флот был единственным фактором, жизненно необходимым для существования империи и, следовательно, для успеха союзников».
Чтобы не возникло никаких сомнений в его словах, Джеллико специально выделил большую часть фразы. Ну, а понятие «скалькулированный риск» было Джеллико принципиально чуждо. В этом он принципиально расходился с кумиром всей Англии Нельсоном, который говорил:
«Что-то следует оставлять случаю. В морском сражении нельзя ничего гарантировать до конца».
Отсюда можно сделать вывод, что и со вторым тузом у Джеллико было не все благополучно. Способности, конечно же, имелись, а вот искра гения?..
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Величайшее морское сражение Первой Мировой

Новое сообщение ZHAN » 14 ноя 2020, 11:25

Флотом Линейных Крейсеров командовал вице-адмирал сэр Дэвид Битти. Он был на 12 лет моложе Джеллико и происходил из богатой аристократической семьи. Порывистый, волевой офицер в то же время отличался своенравным характером. Он мог отказаться от назначения и подать в отставку, если считал, что предложенный пост «не достоин его». Лишь искренняя дружба Черчилля спасала Битти от крупных неприятностей. В 29 лет он становится самым молодым капитаном 1 ранга в Королевском Флоте, а в 39 лет – самым молодым контр-адмиралом. Лихо заломленная фуражка и необычная форменная тужурка с 6 пуговицами вместо положенных 8 стали предметом обожания и подражания молодых лейтенантов.

Битти вроде бы обладал всеми 4 тузами, однако его линейные крейсера в ходе нескольких операций продемонстрировали совершенно отвратительную боевую подготовку. А за это несет прямую ответственность именно командующий, да и с умением правильно оценивать обстановку у Битти дела обстояли не блестяще. Все-таки в нем было слишком много от политического назначенца. Так что новый Нельсон из Битти не получился, что бы ни пытались потом писать историки.

Эскадрами линкоров в составе Гранд Флита командовали вице-адмиралы Льюис Бейли (тот самый, который во многом определил судьбу «Варяга» в Чемульпо в 1904 году) и Джордж Уоррендер, которых Мардер деликатно характеризует, как не страдающих от избытка воображения. В переводе на русский это означает, что адмиралы оказались попросту дураками.

Вице-адмирал Сесил Берни, командовавший Флотом Канала, а потом ставший заместителем командующего Гранд Флитом, оказался посредственностью во всех отношениях.

Вице-адмирал Доветон Стэрди в августе 1914 года стал начальником Морского Генерального Штаба, однако он оказался упрямым самодуром с воспаленным самомнением. Стэрди всегда считал, что прав он и только он, подчиненным нельзя ничего доверять и поручать. Фишер его люто ненавидел и постарался избавить Адмиралтейство от «проклятого болвана». Но Стэрди и «на плаву» сумел проявить свои худшие качества – можно вспомнить хотя бы его бездарнейшее командование в Фолклендском сражении.

Такими же качествами отличался его заместитель контр-адмирал Артур Левесон. Именно они подготовили несколько катастроф в начале войны (хотя бы Коронель), за что и были убраны, разумеется, с повышением. Словом, большинство британских адмиралов знали только одно: «Следовать в кильватерной струе флагмана».

Хотя адмирал Фишер говорил, что на войне нужно уметь нарушать приказы, а повиноваться может и болван, его слова остались гласом вопиющего в пустыне. Джеллико имел все основания жаловаться на своих подчиненных, если бы не одно «но». Именно он воспитал этих людей, «похожих на адмиралов».

Но прежде чем перейти к описанию боя, следует сделать еще несколько замечаний.

Многие авторы пытаются механически проводить аналогию между громкими сражениями прошлого: Трафальгар, Цусима, Ютландский бой, Лейте… Генеральное сражение… Однако я должен заметить, что Джеллико и Шеер среди всех командующих находились, наверное, в самом сложном положении. Они не имели авиации, если не считать ненадежных германских цеппелинов и нескольких «этажерок» «Энгедайна», поэтому ни о какой воздушной разведке не могло идти речи. Наблюдение вели крейсера, развернутые по всему горизонту впереди линейных флотов, и на них нельзя было полагаться. Искровые передатчики и магнитные когереры, не слишком далеко ушедшие со времен Попова и Маркони, оставались слишком ненадежными. Сигналы приходилось дублировать прожектором или флагами, для чего Джеллико пришлось возродить забытую должность репетичного корабля. Он должен был следовать рядом с линкорами, повторяя все приказы командующего.

Еще больше усложняли задачу командующего резко возросшие размеры флотов. Если в Цусимском сражении Того или Рожественский могли полностью видеть свой флот, то Джеллико мог лишь догадываться, что происходит на другом конце кильватерной колонны. Возросшая дальнобойность орудий не позволяла отчетливо видеть и флот противника. Туман и дым вообще ограничивали видимость 8 милями. Поэтому командующие и в прямом, и в переносном смысле в ходе этого боя блуждали в тумане. Перед ними мелькали лишь отдельные куски общей картины, по которым было просто невозможно представить общую ситуацию. Ни Нельсон, ни Того в такой обстановке не сумели бы уничтожить своих противников.

До появления радара артиллерийский огонь на больших дистанциях был неточным «по определению». Дредноуты добивались на артиллерийских учениях мирного времени (скорость цели – 8 узлов; параллельные курсы; дистанция – 8000 ярдов) результатов, сравнимых с показателями современных линкоров – 70 % попаданий, но в бою расстояния превышали 12 000 ярдов, корабли развивали более 20 узлов, курс противника был неизвестен, поэтому не следовало ожидать более 5 % попаданий. Ведь чтобы добиться решительного успеха, требовалась долгая артиллерийская дуэль, как при Фолклендах, если только случайное счастливое попадание в начале боя (как у «Лайона» в «Блюхер» на Доггер-банке) не облегчало задачу. И перед обеими сторонами стояла вполне реальная перспектива расстрелять боезапас, не добившись существенных результатов.

Постараемся проанализировать, как Джеллико намеревался справиться с возникающими проблемами. После битвы его неоднократно упрекали в недостатке агрессивности, но тогда Джеллико следовало снимать сразу после назначения на пост командующего Гранд Флитом, так как еще 18 августа 1914 года были выпущены «Боевые инструкции Гранд Флита», в которых взгляды адмирала были изложены предельно ясно. Время от времени он выпускал дополнения, которые, однако, не меняли основных принципов. Последний вариант «Боевых инструкций» был выпущен в январе 1916 года.

Основные тактические принципы Град Флита были просты. Первое: любая наступательная инициатива является второстепенной, на первом месте стоят оборонительные предосторожности. Второе: бой ведется в кильватерной колонне на параллельных курсах на большой дистанции. Третье: командование жестко централизовано.

Конечно же, Джеллико очень хотел покончить с германским флотом одним сокрушительным ударом, однако имелся ряд соображений, которые вынуждали его проявлять осторожность. Другое дело, что эта осторожность очень быстро перешла в сверхосторожность, но при этом некоторые аргументы выглядят, мягко говоря, очень странно. Впрочем, не будем слишком жестко судить адмирала, он был далеко не одинок в своих заблуждениях. Например, Джеллико пространно рассуждал о необходимости беречь линкоры, потому что якобы из-за обострения англо-американских отношений в 1916 году появилась возможность военного столкновения между этими странами.

Что же, в первой трети ХХ века англо-американская война была более чем популярной темой трепотни придурков, искренне считающих себя политиками, даже знаменитый писатель Герберт Уэллс отдал дань этому поветрию. Но ведь этой войны не могло быть просто потому, что ее не могло быть никогда! И любой, кто не поленился бы хоть немного подумать, без труда пришел бы к подобному выводу. Так нет, захлебываясь слюнями и подвизгивая, «политики» Форин Офиса мололи полный вздор, полагаю, по причине атрофии головного мозга. Что уж говорить о простом главнокомандующем Гранд Флитом, осведомленность которого в политических вопросах соответствовала познаниям двухмесячного ребенка. И все-таки Джеллико мог задуматься, но почему-то не счел нужным. В своем меморандуме Адмиралтейству он всерьез разглагольствует о том, что США вот-вот вступят в войну на стороне Германии по причине недовольства британской морской блокадой. М-да-а…

Другой причиной излишне осторожной тактики Джеллико являлся страх перед германскими торпедами, минами и подводными лодками. И здесь его не убеждали крайне неудачные результаты применения британских торпед. Наоборот, из того факта, что английская торпеда является крайней слабым орудием, делался логичный вывод – страшнее немецкой торпеды нет ничего на свете. Конечно, крайне неразумно подставлять свои линкоры под торпеды врага, но выбирать дистанцию артиллерийской дуэли, в полтора раза превышающую дальность хода лучших торпед того времени, как-то странно. Да еще повторять, что на подобной запредельной дистанции противник добьется 30 % попаданий. В качестве обоснования приводились результаты маневров на… тактическом планшете! Апофеоз преклонения перед бумажными характеристиками оружия.

Ну, а про страх перед подводными лодками говорить уже и не приходится. Англичане как в крестное знамение веровали в идею «эскадренной лодки», участвующей в генеральном сражении наряду с линкорами. Безумная идея паровых подводных лодок типа «К» родилась не на пустом месте, она была результатом тщательно взлелеянной фобии. Причем опять-таки собственные неудачи заставляли англичан еще более упрямо верить, что у проклятых гуннов все обстоит исключительно прекрасно. Даже оглушительный провал попытки использовать подводные лодки совместно с флотом во время операции в Гельголандской бухте в 1914 году ни в чем их не убедила. Во время того же Ютландского сражения донесения о замеченных лодках, перископах и торпедах сыпались градом. В общей сложности их было более двух десятков, но я намеренно исключил их из дальнейшего описания, чтобы не затенять общую картину, тем более что реально на ход боя они все-таки не повлияли.

Определить исход боя должна была артиллерия, которую англичане считали решающим оружием. Джеллико, артиллерист по специальности, считал, что линейные крейсера должны навести противника на линейный флот, после этого линкоры начнут артиллерийскую дуэль в сомкнутом строю. Первоначальная дистанция 15 000 ярдов должна обеспечить безопасность линкоров от вражеских торпед, позднее она будет сокращена до 10 000 ярдов. Аналогично главной задачей эсминцев являлось отражение артиллерией атак вражеских эсминцев. А вот о проценте попаданий я уже упоминал.

Гранд Флит должен был сохранять строй единой кильватерной колонны. Настоящим гимном централизации стали те самые «Боевые инструкции», в которых говорилось:
«Во всех случаях руководящим принципом будет держать флот дредноутов единым, попытку атаки части вражеской линии дивизиями или эскадрами следует исключить, так как она ведет к изоляции кораблей, выполняющих этот маневр. Поскольку бой будет происходить на параллельных курсах, эскадры должны образовывать единую линию кордебаталии».
Оставалось вопросом одно: а что, если противник не пожелает вести бой на параллельных курсах? :unknown:

В результате «Боевые инструкции Гранд Флита» камня на камне не оставляли от той гибкой концепции боя, которую сам же Джеллико отстаивал в 1912 году, будучи младшим флагманом Флота Метрополии. Тогда он утверждал, что «искусство тактики заключается в сосредоточении превосходящих сил против части флота противника», теперь он сознательно отказался от попытки сосредоточить силы против группы вражеских кораблей и принял глупейший принцип дуэли «корабль против корабля», который отбросил еще Нельсон. И почему-то напрочь был забыт опыт Цусимы, когда японцы старались вести сосредоточенный огонь по головным русским кораблям, причем использовали опыт маневров британского флота. Другое дело, насколько хорошо это получалось, но в такой идее заключалось здравое зерно.

Прямым следствием этого была система жесткой централизации, введенная Джеллико. Развитие средств связи, естественно, привело к возникновению соблазна контролировать действия всех кораблей, хотя на практике связь отказывала неоднократно. Более того, само Адмиралтейство настойчиво пыталось управлять действиями кораблей по всей Атлантике, так что Джеллико был здесь не одинок. Большинство британских адмиралов разделяли его точку зрения, хотя как раз у них имелся блестящий пример того, к чему приводит слепое ожидание приказа адмирала. В 1893 году флагман Средиземноморского флота броненосец «Виктория» был потоплен таранным ударом броненосца «Кампердаун». На суде над контр-адмиралом Маркхэмом, державшим флаг на «Кампердауне», выяснилось, что командиры кораблей мало того, что не посмели совершить маневр уклонения, даже видя опасность столкновения, без адмиральского распоряжения они не решились хотя бы приказать задраить водонепроницаемые двери. Как мрачно отмечалось в лекции, прочитанной позднее в военно-морском штабном колледже:
«Централизация была доведена до предела, она считалась правильной, естественной и единственно возможной. Отклонения от автократии интерпретировалось как слабость или леность».
В результате все младшие флагманы считали контроль командующего нормальным положением дел. Во время Ютландского сражения англичане дорого за это заплатили.

Словом, перед адмиралом Джеллико стояли очень сложные проблемы, однако он сделал их неразрешимыми. Можно согласиться с американским историком Фростом, который ехидно заметил, что Джеллико проявил исключительное искусство при реализации принципиально порочного плана.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Величайшее морское сражение Первой Мировой

Новое сообщение ZHAN » 15 ноя 2020, 19:47

Над германским флотом, созданным сравнительно недавно, не висела традиционная тяжесть важности пушек, и его офицеры верили, что торпеда может стать решающим оружием. Шеер был специалистом по торпедам и смотрел на бой иначе, чем англичане. Его линейные и легкие крейсера должны были навести часть сил Гранд Флита на свои линкоры, при этом они не должны были вступать в бой со всем британским флотом. Германские линкоры могли вести артиллерийский бой только с более слабым противником. Если англичане будут иметь превосходство, германские линкоры должны уходить, прикрываясь дымзавесами. А первой задачей германских эсминцев была атака вражеского линейного флота торпедами. Более того, Шеер не собирался использовать подводные лодки и минные заградители для совместных операций с линейным флотом, хотя Джеллико ждал этого.

Германская система управления, хотя и носила на себе отпечаток знаменитой прусской дисциплины, все-таки была более децентрализована, младшие флагманы и командиры кораблей имели большую свободу решений и действий, чем командиры Королевского Флота.

В целом же тактика британского и германского флотов различалась не меньше, чем их стратегия. Если вторая мешала в течение двух лет столкновению Гранд Флита и Флота Открытого Моря, то первая лишила Джеллико решительной победы, когда такое столкновение произошло. Британский адмирал сумел своими маневрами поставить противника в такое положение, где тот не мог уклониться от сокрушительных залпов британских дредноутов. Однако ему не хватило времени и главное – решительности, ведь Джеллико требовалась хорошая видимость и обнаружение неприятеля в первой половине дня, что позволило бы вести долгую артиллерийскую дуэль. Плохая погода сыграла на руку Шееру, который стремился нанести потери части вражеского флота, что можно было сделать в ходе скоротечной перестрелки, и не собирался вести затяжной бой. Если контакт будет установлен вечером, темнота позволит ему избежать боя, что и произошло в действительности.

Все это необходимо помнить, когда будут описаны действия Шеера и Джеллико 31 мая 1916 года. Игра в «кошки-мышки» завершилась, два исполинских флота встретились. Это сражение должно было дать ответ на множество вопросов и стать «последней битвой», которая решит исход войны.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Величайшее морское сражение Первой Мировой. Пролог

Новое сообщение ZHAN » 16 ноя 2020, 20:03

24 января 1916 года командование Флотом Открытого Моря принял вице-адмирал Рейнхард Шеер, который еще недавно командовал 2-й эскадрой линкоров; он сразу взял курс на более активное ведение войны. После годичной спячки германский флот встряхнулся, но такое решение кайзера может вызвать определенное недоумение. Вильгельм II призывал к осторожности и сдержанности, но при этом командующим сделал человека, который давно ратовал за более активные действия Флота Открытого Моря.

Шеер сразу дал понять, что при нем дела пойдут иначе: уже в начале февраля он изложил свою стратегическую концепцию, опубликовав документ, озаглавленный «Основные принципы морской войны». Этих самых основных принципов оказалось ровно три.

Первым следовал довольно сомнительный постулат: существующее соотношение сил диктует необходимость искать генерального сражения с Гранд Флитом. Лично мне это совершенно непонятно – какая-то извращенная тяга к самоубийству?

Постулат второй: следует оказывать постоянное давление на британский флот, чтобы вынудить его отказаться от своей выжидательной позиции и начать искать встречи с немцами. Это вполне логично следует из первого принципа, но в качестве объекта давления немцы почему-то выбрали не флот, а гражданское население.

Третий постулат: немцы должны развернуть активную подводную войну против британского судоходства, начать массированные минные постановки, начать охоту за скандинавскими конвоями, активнее использовать корабли Флота Открытого моря.

Одним из первых мероприятий нового командующего стал рейд, проведенный ночью 11/12 февраля 1916 года 2, 6 и 9-й флотилиями миноносцев под командованием капитана 1 ранга Хартога в район Доггер-банки для уничтожения британских дозоров. Там вела тральные работы 10-я флотилия сторожевых кораблей, состоящая из шлюпов «Баттеркап», «Арабис», «Алиссум» и «Поппи». Немцы обнаружили «Арабис» и обстреляли его. Шлюп был потоплен, его командир и 28 матросов были взяты немцами в плен.

Этот выход не преследовал серьезных целей, Шеер хотел лишь проверить готовность своего флота, эта вылазка немцев привела к гибели еще одного британского корабля. Чтобы попытаться перехватить противника, в море были высланы Гарвичские Силы коммодора Тэрвитта. На обратном пути, уже недалеко от Гарвича, головной крейсер «Аретуза» подорвался на мине на фарватере, который считался безопасным. Тэрвитту пришлось перенести брейд-вымпел на лидер «Лайтфут». Несмотря на все усилия англичан, крейсер выбросило на мель, и он переломился надвое.

23 февраля, во время совещания в Вильгельмсхафене на борту своего флагмана «Фридрих дер Гроссе», Шеер сумел убедить кайзера разрешить флоту более активные операции, тем более что от имени армии генерал Фалькенгайн потребовал от флота таких действий, которые ослабили бы давление союзников под Верденом. Когда разрешение Вильгельма II было получено, Шеер, не мудрствуя лукаво, решил повторить успешный набег на побережье Англии, надеясь, что сумеет поймать часть английского флота.

5—6 марта 1916 года германский флот совершил пробный выход в море к Текселю, но Адмиралтейство узнало об этом слишком поздно, перехватить немцев не удалось. Ответ последовал довольно быстро. 24 марта Гарвичские Силы вышли в море, сопровождая гидроавианосец «Виндекс» к входу в Скагеррак. Планировался налет гидросамолетов на базу цеппелинов в Тондерне. В атаке участвовало 5 гидросамолетов. Несмотря на штормовую погоду, все они сумели подняться в воздух, однако не нашли ангары цеппелинов. Рейд был сорван появлением звена немецких самолетов, высланных на поиски «Виндекса» и сопровождавших его кораблей. Затем пришло сообщение, что главные силы немецкого флота выходят в море. Из-за сильного шторма столкнулись эсминцы «Медуза» и «Лейврок», причем первый получил серьезные повреждения, и его скорость упала до 6 узлов. Лидер «Лайтфут» взял поврежденный эсминец на буксир, хотя это было очень рискованно, так как отряд находился недалеко от вражеского побережья.

Шеер вышел из Яде, чтобы перехватить Тэрвитта, а Битти ринулся на помощь. Ночью Тэрвитт столкнулся с патрульными миноносцами противника, легкий крейсер «Клеопатра» протаранил и потопил миноносец G-194, но при этом сам был протаранен крейсером «Андаунтед». «Клеопатра» пострадала не слишком сильно, однако «Андаунтед» смял себе нос, и его скорость упала до 6 узлов. Впрочем, прекрасная морская выучка англичан позволила спасти крейсер, а вот «Медузу» пришлось-таки затопить. Утром 26 марта казалось, что линейные крейсера Битти столкнутся с немцами без поддержки Джеллико, но начавшийся шторм вынудил Шеера вернуться в порт.

Следующий выход Флота Открытого Моря состоялся 21 апреля из-за ошибочного предположения, будто Тэрвитт собирается повторить атаку Тондерна. Комната 40 вовремя предупредила Первого Лорда Адмиралтейства адмирала Генри Джексона, и тот приказал Гранд Флиту выходить, но прежде чем Джеллико смог достичь Скагеррака, Шеер решил, что атака Тэрвитта откладывается, и вернулся в Яде. Джеллико находился в море, пока его Флот Линейных Крейсеров не попал в густой туман. Ночью линейные крейсера «Аустралия» и «Нью Зиленд» столкнулись, вынудив Битти вернуться в Розайт. 23 апреля, примерно в 04.30, недалеко от берегов Ютландского полуострова Джеллико повернул обратно, он тоже понес потери из-за тумана. Дредноут «Нептун» столкнулся с торговым судном, та же участь постигла 3 эсминца, причем «Ардент» пришлось буксировать кормой вперед.

Корабли Джеллико принимали топливо, когда он получил известие о Пасхальном мятеже в Дублине. Можно было ожидать выхода германского флота на помощь мятежникам, но дело ограничилось посылкой крейсера «Глостер» и 4 эсминцев из состава Гранд Флита для патрулирования у берегов Ирландии, чтобы перехватывать пароходы с оружием, которые немцы могли послать мятежникам. Кстати, один такой пароход – «Либау» – действительно был перехвачен.

Под впечатлением сообщений о действиях британского флота Шеер пришел к заключению, что Гранд Флит разделился на две группы, и решил нанести внезапный удар по английскому побережью и обстрелять Лоустофт. Вот, оказывается, какой способ давления на Гранд Флит избрал Шеер! Почитателям «таланта» этого адмирала не следует забывать, что немецкий командующий в данном случае показал себя как обычнейший военный преступник и убийца. В операции должны были участвовать все силы Флота Открытого Моря. Ударный отряд состоял из 4 линейных крейсеров 1-й Разведывательной группы под командованием контр-адмирала Бёдикера (Хиппер был в отпуске по болезни), 4 легких крейсеров 2-й Разведывательной группы и 2 флотилий эсминцев. 24 апреля они покинули внешний рейд Яде, все остальные корабли германского флота должны были прикрывать их, находясь северо-западнее Тершеллинга.

Однако немцев сразу начали преследовать неудачи. «Зейдлиц» наскочил на мину, корабль принял 1400 тонн воды и сел носом почти на полтора метра. Бёдикеру пришлось переносить флаг на «Лютцов», ложные сообщения об английских подводных лодках сделали эту процедуру долгой и нервной. Вдобавок немцам пришлось резко усилить радиопереговоры, что встревожило Комнату 40. В 19.30 Гранд Флит получил приказ выйти в море. Шеер об этом не знал. Адмирал получил несколько радиограмм из Берлина, которые окончательно успокоили его. Он решил, что британский флот проводит свою собственную операцию и не сможет помешать немцам.

В полночь германский флот вышел в условленный район севернее Тершеллинга. Как раз в это время в море вышли Гарвичские Силы Тэрвитта, он сам вел 5-ю эскадру легких крейсеров, в которую входили «Конквест», «Клеопатра» и «Пенелопа», а также лидер «Лайтфут» и 7 эсминцев. Немного позднее порт покинули лидер «Нимрод» и еще 9 эсминцев. Тэрвитт решил не идти в указанную Адмиралтейством точку, а постараться найти неприятеля и направился прямо к Лоустофту.

25 апреля, около 03.50, Тэрвитт обнаружил несколько кораблей, идущих на северо-запад, это были легкие крейсера «Франкфурт» и «Висбаден», шедшие впереди линейных крейсеров. Тэрвитт намеренно дал немцам обнаружить себя, после чего повернул на юг. Он надеялся, что противник последует за ним. Действительно, сначала германские легкие крейсера повернули за ним, но почти сразу прекратили погоню. Бёдикер не намеревался отвлекаться от намеченного плана ради сомнительной погони с неясными результатами.

В 04.11 Бёдикер открыл огонь по Лоустофту с дистанции 14 000 ярдов. Бомбардировка продолжалась всего 10 минут, в городе было разрушено около 200 зданий, однако на сей раз жертвы оказались невелики. Командир «Фон дер Танна» капитан 1 ранга Ценкер в своем рапорте писал:
«Туман над морем и дым с кораблей, идущих впереди, очень затруднили поиск целей, когда мы приближались к Лоустофту. После того как мы повернули на север, отель «Эмпайр» послужил нам четким ориентиром во время обстрела. В 04.11 мы открыли огонь из тяжелых и средних орудий по портовым сооружениям и мостам. После нескольких недолетов стрельба стала хорошей. С кормового мостика заметили большой пожар в городе, а с другого поста донесли о сильном взрыве у входа в гавань».
Услышав, что канонада стихла, Тэрвитт решил, что немцы направляются к Ярмуту, и снова повернул на север. В 4.30 крейсера Тэрвитта заметили на севере германские крейсера «Росток» и «Эльбинг». С расстояния 65 кабельтов англичане открыли огонь. Их корабли на фоне берега не были видны, и немецкие крейсера начали отходить, стараясь навести противника на свои линейные крейсера. Через 5 минут на севере показалась 1-я Разведывательная группа, идущая прямо навстречу Тэрвитту. Он немедленно развернулся на 16 румбов и лег на обратный курс, однако Бёдикер уже открыл огонь. Один из первых же залпов попал в надстройки флагманского крейсера «Конквест». Около 40 человек были убиты и ранены, но машины не пострадали, и крейсер сохранил скорость 20 узлов. Кроме «Конквеста» пострадал эсминец «Лаэртес», на котором был разбит один котел.

Тактика Тэрвитта сработала: германские линейные крейсера почти не стреляли по городу, так как Бёдикеру пришлось идти на помощь своим легким крейсерам. Планировалось вести обстрел города в течение получаса, но в действительности стрельба велась только 15 минут. Бёдикер мог уничтожить слабый отряд противника, вместо этого стал отходить на восток к главным силам, которые еще в 05.20 повернули на обратный курс. Во время погони за Тэрвиттом он получил несколько донесений о замеченных подводных лодках и следах торпед, что было чистой фантазией. Тэрвитт следовал за ним до 08.45, когда Адмиралтейство, опасаясь стычки между Давидом и Голиафом, отозвало его. Битти, который шел на полной скорости к месту боя, тоже повернул назад. Он разминулся с Бёдикером всего на 45 миль. Около 10.00 в крейсер «Пенелопа» попала торпеда, которая оторвала руль, и на этом активные действия противников завершились. Немцы также потеряли 2 подводные лодки, UB-13 была потоплена английским дрифтером, а UC-5 вылетела на мель и даже была захвачена англичанами. Однако при этом UB-18 потопила английскую подводную лодку Е-22 и даже спасла двоих моряков с нее.

Джеллико нанес ответный удар 3 мая, выйдя в море с двумя соединениями. Минные заградители «Принцесса Маргарет» и «Эбдиел» должны были поставить мины на протраленных германцами фарватерах, а гидросамолетам с «Энгедайна» и «Виндекса» поставили задачу бомбить ангары цеппелинов в Тондерне. Линейный Флот и Флот Линейных Крейсеров осуществляли прикрытие на случай, если Флот Открытого Моря выйдет из гаваней.

Рано утром 4 мая 1916 года «Виндекс» и «Энгедайн» вышли в точку взлета самолетов. 11 машин были спущены на воду, но сильное волнение помешало им, и только 3 сумели взлететь. У остальных 8 либо просто оторвало пропеллер, либо залило магнето. Один из стартовавших самолетов врезался в антенну эсминца «Госхок» и разбился, другой из-за неполадок в моторе уже после нескольких минут полета был вынужден вернуться, последний гидросамолет долетел до Тондерна, однако ангары цеппелинов были полностью скрыты утренним туманом. Действия заградителей вообще остались незамеченными. Более того, внимание Шеера отвлекла необходимость оказать помощь 8 цеппелинам, которые возвращались домой после налета на Британию. Только вечером 4 мая он понял, что Гранд Флит выходил в море, но в это время Джеллико уже приказал своим кораблям возвращаться в порты. Однако легкие крейсера «Галатея» и «Фаэтон» ухитрились сбить цеппелин L-7, остатки команды которого подобрала британская подводная лодка Е-31.

Германский канцлер назвал рейд на Лоустофт свидетельством того, что Британия больше не удерживает контроль над морем. Но из этого последовал совершенно неожиданный вывод: было решено отложить начало неограниченной подводной войны. В самой Британии «безнаказанность, с которой враг атаковал наше восточное побережье», так потрясла общественное мнение, что Первый Лорд Адмиралтейства, которым стал Артур Бальфур, пообещал новую передислокацию флота.

12 мая в Розайте состоялась встреча адмиралов Джеллико и Битти с Первым Морским Лордом адмиралом Генри Джексоном. Было решено к началу зимы оборудовать Розайт для стоянки двух эскадр линейных кораблей, а Хамбер подготовить для базирования там одной эскадры. Однако, когда Джеллико заикнулся было о перебазировании туда части сил Гранд Флита, Джексон не посмел принять на себя такую ответственность. Битти напомнил, что 3-я эскадра линейных крейсеров должна отправиться в Скапа Флоу для проведения учебных стрельб, и потребовал заменить ее 5-й эскадрой линкоров. Джеллико согласился, хотя и с большой неохотой.

Как всякий компромисс, это решение имело самые неудовлетворительные последствия. Битти не успел (не сумел или вообще не пожелал?) отработать взаимодействие с эскадрой адмирала Эван-Томаса, а Джеллико лишился самого мощного своего соединения. И если во время Ютландского боя 3-я эскадра линейных крейсеров адмирала Худа случайно оказалась в очень нужном месте и в очень нужное время, это было делом слепого случая, а не гениального предвидения адмиралов. Зато именно несплаванность отряда Битти в новом составе едва не привела к уничтожению 5-й эскадры линкоров. Впрочем, для нетерпеливого адмирала эти корабли все-таки были слишком тихоходны, и он намеревался при первой же возможности вернуть их Джеллико.

Битти, который разделял опасения Джеллико относительно невозможности артиллерийской практики в Розайте, пришлось послать свои линейные крейсера в Скапа Флоу. Это решение, однако, запоздало, и лишь эскадра Худа сумела улучшить свою стрельбу до новой вылазки Флота Открытого Моря. Зато постановку артиллерийского дела на остальных кораблях Битти иначе как омерзительной назвать нельзя. Например, линейный крейсер «Тайгер» за два сражения – Доггер-банка и Ютландское – выпустил около 500 снарядов и добился всего лишь одного попадания. Какие там три процента попаданий?! Но при этом его командир капитан 1 ранга Пелли не получил даже малейшего взыскания, хотя в военное время за такое и под суд военного трибунала можно отдать.

Чтобы защитить подходы к Темзе против нового рейда немцев, 3-я эскадра линкоров адмирала Брэдфорда, падчерица Гранд Флита, состоявшая из броненосцев типа «Кинг Эдуард VII» и «Дредноута», была передвинута в устье Темзы. Вдобавок была затеяна реорганизация минных сил флота. Таким образом, знаменитый корабль потерял даже теоретические шансы хоть немного пострелять по противнику. Коммодор Хоксли только месяц назад поднял свой брейд-вымпел на легком крейсере «Кастор» и лишь начал формировать новые флотилии из поступающих с верфей кораблей улучшенных проектов. Необученность команд и несплаванность флотилий серьезно помешали действиям британских минных сил в Ютландском сражении. Хоксли даже не пытался руководить действиями эсминцев, если не считать его собственную флотилию.

Офицеры в кают-компаниях германских кораблей частенько провозглашали тост за Der Tag – день, когда им приведется встретиться в бою с британским флотом. О чудовищной силе Гранд Флита они предпочитали не вспоминать, ведь человеку всегда свойственно надеяться на чудо. Адмиралы смотрели на перспективы такого боя более трезво, чем пылкие лейтенанты, и Шеер продолжал надеяться на то, что ему удастся уничтожить хотя бы несколько британских линкоров, не встретившись с главными силами противника.

Первые вылазки к английским берегам завершились относительно благополучно. Потеря «Блюхера» мало что изменила в балансе сил на Северном море, но кое-какие выводы германский командующий сделал. Обстрел Лоустофта мог привести лишь к столкновению с отрядом Тэрвитта, поэтому в следующий раз мишенью для линейных крейсеров Хиппера должен был стать расположенный севернее Сандерленд. Но при этом Шеер сформулировал два обязательных условия для проведения подобной операции. Первое – цеппелины должны провести разведку и точно установить, что Джеллико не вышел в море. Второе – несколько подводных лодок, которые сейчас были перенацелены на «чисто военные задачи», поставят мины перед английскими портами и постараются атаковать выходящие в море британские корабли. Кроме того, они были обязаны сообщить Шееру о выходе Гранд Флита, так как неожиданное столкновение с ним планом германского командующего предусмотрено не было. Он рассчитывал уничтожить линейные крейсера Битти до того, как вмешается Джеллико.

А Джеллико, в свою очередь, собирался поймать Шеера в капкан, подсунув ему лакомую приманку, чтобы заманить Флот Открытого Моря дальше к северу, чем до сих пор тот осмеливался заходить. Для этого планировалось направить две эскадры легких крейсеров к Скагерраку и далее по Каттегату до Большого Бельта и Зунда. Возле Скагеррака Джеллико собирался держать эскадру линкоров, а главные силы Гранд Флита – чуть дальше к северу. Даже если бы немцы не зашли так далеко, они могли налететь за гарвичские подводные лодки, патрулирующие чуть южнее Хорнс-рифа и у Доггер-банки. Минный заградитель «Эбдиел» должен был поставить минное заграждение южнее Хорнс-рифа. Чтобы не позволить немцам обнаружить западню, к Хорнс-рифу предполагалось направить гидроавианосец «Энгедайн» в сопровождении крейсеров и эсминцев, чтобы его гидросамолеты отгоняли цеппелины. Эта операция была назначена на 2 июня.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Альтернативный план Шеера и ответ англичан

Новое сообщение ZHAN » 17 ноя 2020, 18:53

Шеер наметил обстрел Сандерленда на 17 мая. В море вышли 17 подводных лодок, из которых 10 должны были занять позиции перед Скапа Флоу, Кромарти и Ферт-оф-Фортом. Однако Шеер неожиданно узнал, что ремонт «Зейдлица» не удается завершить к намеченному сроку, вдобавок выяснилось, что на кораблях 3-й эскадры линкоров имеют место многочисленные неисправности машин, которые пришлось исправлять в аварийном порядке.
Изображение

Операция была отложена до 23 мая, но отозвать лодки Шеер уже не мог. Позднее срок ввода в строй «Зейдлица» был перенесен еще раз, и операцию пришлось снова отсрочить, теперь до 31 мая, так как Шеер не хотел отправлять Хиппера всего лишь с 4 линейными крейсерами. 28 мая «Зейдлиц» доложил, что он «к походу и бою готов», однако тут же из-за неисправности конденсаторов пришлось поставить на ремонт новый линкор «Кёниг Альберт». Новой отсрочки быть не могло, так как 1 июня подводные лодки должны были возвращаться.

Задача германских лодок оказалась сложнее, чем можно было представить. U-74, один из подводных минных заградителей, был потоплен англичанами. U-75 поставила заграждение северо-западнее Оркнейских островов, которое не помешало действиям Гранд Флита, однако дорого обошлось англичанам. 5 июня на нем подорвался броненосный крейсер «Хэмпшир», на котором следовал в Россию министр обороны Китченер. Маршал погиб. UB-27 сумела пробраться в залив Ферт-оф-Форт, но там запуталась в противолодочных сетях. Лодке понадобились целые сутки, чтобы вырваться на свободу, и атаковать линейные крейсера она не смогла. В результате лишь 4 лодки находились на позициях, когда Гранд Флит вышел в море, никаких успехов они не добились. Сильные ветры помешали Шееру использовать цеппелины.

Таким образом, немецкий план начал рушиться с первых шагов, но Шеер операцию не отменил, однако он был вынужден перейти к альтернативному плану. Вместо обстрела Сандерленда адмирал решил совершить вылазку к Скагерраку, надеясь, что датское побережье прикроет его флот от внезапной атаки с восточного направления.

Итак, 31 мая 1-я Разведывательная группа, состоящая из 5 линейных крейсеров под командованием адмирала Хиппера, в 2.00 покинула Яде. Ее сопровождали 2-я Разведывательная группа контр-адмирала Бёдикера (4 легких крейсера), а также 2, 6 и 9-я флотилии эсминцев под командованием коммодора Гейнриха, находившегося на легком крейсере «Регенсбург». В 2.30 мимо плавучего маяка Яде прошли 7 линкоров 3-й эскадры контр-адмирала Бенке. За ними последовал сам Шеер, державший флаг на «Фридрихе дер Гроссе». Флагман сопровождали 8 линкоров 1-й эскадры вице-адмирала Шмидта, а также 6 броненосцев 2-й эскадры контр-адмирала Мауве. Хотя эти корабли уже не имели серьезной боевой ценности и лишь связывали более быстроходные дредноуты, Шеер все-таки взял их с собой.

Перечисленные три эскадры линкоров сопровождала 4-я Разведывательная группа коммодора Рейтера (5 легких крейсеров), а также коммодор Михельсен на легком крейсере «Росток». Он командовал 1, 3, 5 и 7-й флотилиями эсминцев, насчитывающими 31 вымпел. К 8.00 Линейный Флот Шеера находился в 50 милях за кормой линейных крейсеров Хиппера. Они миновали траверз Гельголанда и повернули на север по протраленному фарватеру к плавучему маяку Хорнс-риф. Для кораблей погода была прекрасной, но 3-балльный ветер был слишком силен для хрупких цеппелинов.

Отметим, что решение взять с собой 2-ю эскадру линкоров Шеер принял совершенно спонтанно, буквально вечером накануне выхода в море, первоначальным планом операции это не предусматривалось. Шеер пишет, что сделал это, уступив горячим просьбам адмирала Мауве, а также чтобы поддержать боевой дух личного состава 2-й эскадры. Говорят, что сыграла роль и некая сентиментальность, потому что Шеер не столь давно сам командовал этой эскадрой. Но в любом случае все это непонятно, командующий не должен в своих решениях поддаваться сантиментам. Ведь Шеер сам облегчил Джеллико решение «неразрешимой» задачи – скорость броненосцев делала вполне возможным преследование германского флота, если бы только Джеллико собирался это делать.

А сейчас посмотрим, что в это время делали англичане.

Еще 16 мая Адмиралтейство отметило повышенную активность германских подводных лодок в Северном море и сделало правильный вывод, что немцы что-то затевают. Комната 40 подтвердила эти опасения, расшифровав приказы Шеера. 30 мая она передала: «Вражеские силы могут выйти в море». Гарвичские Силы получили приказ вернуться в гавань, а в полдень Джеллико было отправлено предупреждение. 3-я эскадра линкоров, базирующаяся в устье Темзы, получила приказ разводить пары и приготовиться к выходу в море на следующее утро. В 17.40 Адмиралтейство отправило сообщение Джеллико и Битти: «Немцы наметили какую-то операцию, выходят через Хорнс-риф. Вы должны сосредоточиться к востоку от Долгих Сороковых в готовности к любой встрече». Поэтому Линейный Флот получил приказ приготовиться к выходу из Скапа-Флоу и Кромарти.

Битти отдал своим линейным крейсерам приказ: «Развести пары, приготовиться дать 22 узла, сообщить по готовности». Через четверть часа Джеллико узнал, что Гарвичские Силы и 3-я эскадра линкоров не выйдут в море, пока не прояснится ситуация, однако Тэрвитт получил приказ 31 мая находиться в часовой готовности к выходу. В 20.15 Битти получил инструкции Джеллико: 31 мая Флот Линейных Крейсеров должен был выйти в точку в 100 милях от Хорнс-рифа к 14.00, в это же время Линейный Флот должен занять позицию в 65 милях севернее. Если до 14.00 не будет новых сообщений, то Битти должен идти на север на соединение с Джеллико, который, в свою очередь, будет двигаться на юг к Хорнс-рифу.

В 21.30 «Лайон» вывел в море линейные крейсера: 1-я эскадра контр-адмирала Брока (3 корабля) и 2-я эскадра контр-адмирала Пакенхэма (2 корабля). Вместе с ними находилась 5-я эскадра линкоров (4 корабля), 1, 2 и 3-я эскадры легких крейсеров (каждая по 4 корабля) коммодоров Александер-Синклера и Гуденафа и контр-адмирала Нэпира соответственно. Их сопровождали 1, 9, 10 и 13-я флотилии эсминцев, которые насчитывали в общей сложности 2 легких крейсера и 27 эсминцев. Битти прихватил с собой и маленький гидроавиатранспорт «Энгедайн».

Примерно в это же время в море из Скапа Флоу и Кромарти вышли 24 линкора. Это были 1-я эскадра вице-адмирала Берни, 2-я эскадра вице-адмирала Джеррама и 4-я эскадра вице-адмирала Стэрди. Вместе с ними вышли 3-я эскадра линейных крейсеров контр-адмирала Худа (3 корабля), 1-я и 3-я эскадры крейсеров (по 4 броненосных крейсера) контр-адмиралов Арбетнота и Хита. Главные силы флота сопровождала 4-я эскадра легких крейсеров коммодора Ле Мезюрье (5 кораблей), а также других 7 легких крейсеров. 4, 11 и 12-я флотилии эсминцев, всего 50 кораблей, прикрывали главные силы флота. Минный заградитель «Эбдиэл» имел собственную отдельную задачу. Джеллико намеревался взять с собой большой гидроавианосец «Кампэния», но тот не сумел выйти вовремя. Таким образом, благодаря отличной работе Комнаты 40, Гранд Флит вышел в море на два с половиной часа раньше Флота Открытого Моря.

В 05.00 Линейный Флот Джеллико лег на курс ОSO и развил скорость 16 узлов, однако в полдень она была уменьшена до 14 узлов. Линейные крейсера Битти шли к точке рандеву со скоростью 19 узлов. Тэрвитт, напомнив Адмиралтейству, что его отряд ожидает указаний, получил приказ стоять в порту в часовой готовности к выходу. В 12.35 Адмиралтейство передало: «Достоверных сведений о противнике не имеется. Предполагалось, что он вышел в море, но, по данным радиоперехвата, в 11.10 его флагман находился в Яде. Очевидно, они не смогли провести воздушную разведку и отложили операцию». Это выглядело вполне разумно, но было абсолютно неверно. В очередной раз кабинетные адмиралы показали свою несостоятельность.

«Руководство Комнаты 40 в глазах Оперативного отдела было компанией очень умных парней, способных расшифровать радиограмму, но даже предположение, что они способны интерпретировать ее, встречалось в штыки. Утром 31 мая начальник Оперативного отдела (контр-адмирал Томас Джексон) запросил их: откуда по пеленгам идет позывной DK? Получив ответ: «Из Яде», он умчался, не задав больше ни одного вопроса. Если бы он обсудил ситуацию, то узнал бы, что позывной DK используется германским командующим только при стоянке в гавани, а при выходе в море передается береговой станции».

В результате Джеллико и Битти могли сделать лишь один вывод: если немцы и вышли в море, то лишь частью сил, а их линкоры остались в порту. Поэтому Джеллико совершенно спокойно сохранял дистанцию 65 миль между линкорами и линейными крейсерами, хотя тактически более выгодно было бы сократить ее до 40 миль. Его линкоры держались севернее, чтобы при необходимости поддержать 10-ю эскадру крейсеров, патрулирующую между Шетландскими островами и Норвегией, все остальное время эти устаревшие корабли были предоставлены самим себе. Линейные крейсера Битти находились южнее, чтобы перехватить немецкие корабли, которые осмелятся направиться к берегам Англии.

Утром германская подводная лодка U-32, патрулирующая перед Фёрт-оф-Фортом, заметила линейные крейсера и выпустила 2 торпеды в «Галатею», но промахнулась. Легкий крейсер «Фаэтон» едва не протаранил ее, но лодка увернулась. В 05.30 Шеер получил сообщение лейтенанта графа Шпигель фон унд цу Пекельсгейма, что 2 линкора, 2 легких крейсера и несколько эсминцев идут на юго-восток. Через час командир U-66 лейтенант фон Ботмер, который не сумел атаковать 8 линкоров Джеррама, выходящих из Кромарти, сообщил, что они в сопровождении легких крейсеров и эсминцев идут на северо-восток. Эти противоречивые сообщения только сбили Шеера с толку.

Единственное, что он смог понять: подводные лодки не сумели атаковать противника и не сумели провести надежную разведку. Шеер, ничего не подозревая, отправился прямо в когти льва.

Оба противника бросили в бой практически все имеющиеся силы.

У англичан отсутствовали линкоры «Эмперор оф Индиа» и «Куин Элизабет», находившиеся в ремонте, а также только что введенный в строй «Ройял Соверен», который еще нельзя было считать боеспособной единицей. Линейный крейсер «Аустралиа» стоял в доке. Знаменитый «Дредноут», увы, больше не являлся кораблем первой линии и сейчас возглавлял 3-ю эскадру линкоров (броненосцы типа «Кинг Эдуард VII»).

Шеер также вывел в море все линкоры, кроме стоявшего в ремонте «Кёниг Альберта» и только что построенного «Бадена». Броненосец «Пройссен» находился в Балтийском море, а «Лотринген» уже был выведен из состава действующего флота.

Англичане имели значительное преимущество в артиллерии. Более крупный калибр английских орудий означал еще большее превосходство в весе бортового залпа.

Гранд Флит имел еще одно серьезное преимущество: скорость. 4 линейных крейсера Битти могли дать на один узел больше любого из кораблей Хиппера, хотя, если верить справочникам, дело обстояло с точностью до наоборот. Линкоры Джеллико имели тот же самый узел преимущества перед линкорами Шеера. Я уже не говорю о тихоходных броненосцах германской 2-й эскадры.

Единственное небольшое преимущество Шеер имел в количестве торпедных аппаратов. Против 382 торпедных аппаратов 533-мм и 75 аппаратов 547-мм у англичан он имел 362 торпедных аппарата 500-мм и 102 аппарата 450-мм, но это ни в коем случае не уравнивало силы.

Отметим один нюанс, который историки почему-то упускают из вида. Шеера совершенно справедливо критикуют за то, что он потащил с собой 2-ю эскадру линкоров, укомплектованную устаревшими броненосцами, которые сами же немецкие офицеры называли «пятиминутными кораблями», подразумевая, что дольше им не продержаться в бою с дредноутами.

Но почему никто не критикует Джеллико, который взял с собой 1-ю и 2-ю эскадры крейсеров, укомплектованные столь же устаревшими броненосными крейсерами? Утверждения, будто эти корабли могли сыграть хоть какую-то роль в качестве охранения, звучат довольно неубедительно. Что это за охранение, которое не превосходит по скорости сам флот, а то и вообще ему уступает? Во всяком случае, та же 5-я эскадра линкоров наверняка выиграла бы гонки у крейсеров Арбетнота и Хита. И в бою они не сыграли никакой роли, а лишь увеличили потери Гранд Флита на 3 корабля и 1700 человек.

Учитывая положение с резервами (англичане имели больше строящихся кораблей), Джеллико вполне мог пойти на риск потери нескольких линкоров, чтобы разбить или вообще уничтожить противника. Он располагал двойным превосходством в силах, а потому были все основания считать, что 31 мая 1916 года слова «Северное море» станут для британского флота такими же священными, как «мыс Трафальгар».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Силы соперников

Новое сообщение ZHAN » 18 ноя 2020, 19:54

Гранд Флит в Ютландском бою

Линейный флот
2-я эскадра линкоров
4-я эскадра линкоров
1-я эскадра линкоров
3-я эскадра линейных крейсеров (временно придана)
1-я эскадра крейсеров
2-я эскадра крейсеров
4-я эскадра легких крейсеров

ПРИДАНЫ (в основном в качестве репетичных судов)
4-я флотилия эсминцев
11-я флотилия эсминцев
12-я флотилия эсминцев

РАЗНЫЕ
Флот линейных крейсеров
1-я эскадра линейных крейсеров
2-я эскадра линейных крейсеров
5-я эскадра линкоров
1-я эскадра легких крейсеров
2-я эскадра легких крейсеров
3-я эскадра легких крейсеров
1-я флотилия эсминцев
9-я и 10-я флотилии эсминцев
13-я флотилия эсминцев
Гидроавианосец

Флот Открытого Моря в битве при Скагерраке

Линейный флот
3-я эскадра линкоров
1-я эскадра линкоров
2-я эскадра линкоров
4-я Разведгруппа

Минные флотилии
1-я флотилия эсминцев
I полуфлотилия
3-я флотилия эсминцев
5-я флотилия эсминцев
7-я флотилия эсминцев

Соединение линейных крейсеров
1-я Разведгруппа
2-я Разведгруппа

Минные флотилии
2-я флотилия эсминцев
6-я флотилия эсминцев
9-я флотилия эсминцев

В операции были задействованы подводные лодки: U-24, U-32, U-63, U-66, U-70, U-43, U-44, U-52, U-47, U-46, U-22, U-19, UB-22, UB-21, U-53, U-64.

К ведению разведки были привлечены дирижабли: L-11, L-17, L-14, L-21, L-23, L-16, L-13, L-9, L-22, L-24.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разруха в головах

Новое сообщение ZHAN » 19 ноя 2020, 19:11

Прежде всего посмотрим, что намеревался в это время делать сэр Дэвид Битти. Как ни парадоксально, он, специально готовясь к бою с линейными крейсерами Хиппера, в результате оказался к нему совершенно не готов. Рассмотрим чуть детальнее его походный порядок. Внешне он выглядел разумно: впереди разведывательная завеса легких крейсеров, за ней репетичный корабль и далее главные силы.

Завеса оказалась довольно широкой, крейсера захватывали полосу в 25 миль. А вот главные силы оказались разбросанными по совершенно непонятным причинам. Если сложный походный строй Линейного Флота адмирала Джеллико еще можно оправдать, то подобные действия Битти объяснить крайне затруднительно. Неизвестно, зачем он держал 2-ю эскадру линейных крейсеров в 3 милях по левому траверзу, а 5-ю эскадру линкоров – в 5 милях за кормой у себя. Кильватерная колонна из 25 линкоров действительно вряд ли сумеет маневрировать, но для каких целей разделены на две группы 6 линейных крейсеров? Если говорить точнее, с какой целью были отделены 2 корабля 2-й эскадры линейных крейсеров? К тому же линкоры Эван-Томаса изначально находились слишком далеко. Утверждение, будто Битти принял этот ордер, намереваясь занять позицию в авангарде Гранд Флита после намеченного рандеву с Джеллико, несостоятельно, но именно в таком непонятном походном порядке Флот Линейных Крейсеров следовал все утро 31 мая.

Не меньшее удивление вызывает включение в состав отряда Битти гидроавиатранспорта «Энгедайн». Со своей парадной скоростью 21 узел он смотрится не слишком уместно в составе соединения, все корабли которого способны дать не менее 24 узлов, причем предполагается, что они и будут действовать именно на этой скорости. Но и это еще не все. Битти вводит его в состав разведывательной завесы, и «Энгедайн» занимает место между крейсерами «Инконстант» и «Фалмут». Это уже совершенно необъяснимо, ведь единственное, что следует делать авиатранспорту, заметив вражеские корабли, – как можно скорее спасаться под прикрытие линейных крейсеров. Ни о какой остановке для спуска гидросамолетов не может быть и речи. Однако дальше – больше. К 14.15, когда были замечены немцы, «Энгедайн» был выдвинут на 4 мили вперед «Фалмута», оказавшись перед завесой крейсеров. Фактически Битти превратил гидроавиатранспорт в смертника – нетрудно представить, что случилось бы, если бы первым на немцев натолкнулся не крейсер «Галатея», а именно этот несчастный корабль. Ни сражаться, ни удрать от современных немецких легких крейсеров и эсминцев он не мог.

Итак, до 13.30 никакого противника англичане не заметили, и Битти уже готовился повернуть на север, чтобы следовать на встречу с Джеллико. Однако утром Битти задержался на полчаса, чтобы осмотреть подозрительные траулеры, и в 14.15 все еще двигался на восток, причем находился в 10 милях севернее намеченной точки.

Джеллико также находился не там, где предполагалось, – в 15 милях западнее намеченного.

Когда Битти передал приказ поворачивать на N-t-O, крейсера Александер-Синклера, Нэпира и Гуденафа были развернуты в линию дозора в 8 милях на SSO от «Лайона». При этом дозорная линия растянулась еще сильнее. «Инконстант» и «Корделия» оторвались на 7,5 мили от «Фалмута», а «Галатея» и «Фаэтон» – на 7 миль от них самих, то есть соединение Битти не сумело сохранить строй. Именно в этот момент «Галатея», крайний левый корабль завесы Битти, заметила датский пароход «Н.Й. Фьорд» и подозрительный корабль возле него. В 14.10 крейсер сообщил об этом по радио командующему и пошел на сближение, чтобы опознать подозрительный корабль. Один из офицеров «Галатеи» вспоминал:
«Крейсер как раз собирался поворачивать, когда на востоке было замечено торговое судно, травившее пар. Коммодор <Александер-Синклер> направился туда, чтобы осмотреть его. От борта судна отходил эсминец. Судя по короткой фок-мачте и высокой грот-мачте, это был гунн. Сразу была объявлена боевая тревога. Когда я поднялся по трапу на полубак, то чуть не оглох от выстрела носового 152-мм орудия, а ударная волна едва не сбросила меня за борт. Я нырнул в свою крошечную рубку быстрее, чем рассказываю об этом. И как только я там очутился, с мостика пришло первое сообщение о противнике».
А что немцы? :unknown:

Германский главнокомандующий тоже до сих пор не имел никаких сведений о противнике, он спокойно продолжал двигаться к берегам Норвегии. Линейные крейсера Хиппера находились в 60 милях впереди линкоров Шеера. Ни Битти, ни Хиппер не подозревали, что в 14.00 их эскадры разделяли всего 50 миль. Когда Битти повернул на север на соединение с Джеллико, он оказался на параллельном курсе с Хиппером, а их завесы теперь находились на расстоянии всего 22 мили. Противники могли двигаться так достаточно долго, ничего не подозревая, но вмешался Господин Случай.

В 14.00 легкий крейсер «Эльбинг», тоже крайний левый корабль завесы, только уже Хиппера, заметил тот же самый пароход. Командир крейсера капитан 1 ранга Мадлунг приказал командиру IV полуфлотилии корветтен-капитану Адольфу Дитмару взять миноносцы В-109 и В-110 и осмотреть пароход. Именно они остановили датчанина, который начал травить пар, что и было замечено «Галатеей». Настал урочный час!

В 14.18 на «Галатее» был поднят флажный сигнал «Вижу неприятеля», а вскоре после этого Александер-Синклер радировал: «Два крейсера, вероятно вражеских, замечены по пеленгу OSO». Мадлунг послал аналогичную радиограмму Шееру, хотя тоже переоценил замеченного противника, назвав его броненосным крейсером. Примерно в это время заметил противника и «Энгедайн», но никаких сообщений не передал.

Любопытно отметить, что флагман Джеллико «Айрон Дьюк» принял сигнал «Галатеи» в 14.18, а вот флагман Битти «Лайон», которому оно, собственно, и адресовалось, только в 14.20. В 14.26 коммодор Александер-Синклер повернул крейсера «Галатея» и «Фаэтон» на NO, чтобы атаковать германские эсминцы, а Мадлунг пошел им на помощь. В 14.28 «Галатея» открыла огонь по немецким миноносцам, которые поспешно отошли, не получив попаданий. Примчавшийся «Эльбинг» ответил на огонь «Галатеи» с дистанции 15 000 ярдов, однако по странной случайности первый германский снаряд, попавший в британский крейсер, не взорвался. Так началась Ютландская битва, причем оба главнокомандующих не подозревали, что встретились с главными силами противника.

Реакция Битти на сообщение «Галатеи» была характерной для этого адмирала. Он сразу решил, что за «2 крейсерами, вероятно вражескими», находятся другие германские корабли, и приказал командиру «Лайона» Четфилду немедленно повернуть на SSO. Битти не стал дожидаться, пока остальные корабли получат этот приказ и выполнят его, он всегда пытался экономить даже секунды. Такое поведение приличествует гусарскому корнету, но никак не адмиралу. 1-я эскадра линейных крейсеров последовала за флагманом, 2-я эскадра тоже повернула практически без задержки.

Но «Барэм» находился слишком далеко, и Эван-Томас не заметил сигнала Битти. Он вообще смотрел только на север, ожидая появления линкоров Джеллико. Командир «Барэма» капитан 1 ранга Крэйг попытался убедить адмирала следовать за линейными крейсерами, однако тот, кажется, боялся даже чихнуть без приказа. «Мой адмирал все знает лучше меня. Если он пожелает, чтобы я двинулся куда-то еще, он отдаст нужный приказ» – так рассуждал не один только Эван-Томас, но практически все адмиралы Гранд Флита.

Напомним, что в 14.28 замыкающий колонну линейных крейсеров «Тайгер» был назначен ответственным за передачу приказов Битти на «Барэм», в результате серии поворотов «Лайон» оказался ближе к «Барэму», чем «Тайгер», однако связист Битти этого не заметил. Впрочем, лейтенант Сеймур уже показал, чего он стоит: 16 декабря 1914 года во время набега немцев на Скарборо именно он так сформулировал сигнал, что легкие крейсера коммодора Гуденафа прекратили преследование немцев и отошли на соединение с главными силами. Контакт с противником был утерян, и линейные крейсера Хиппера выскользнули из расставленной западни. В бою на Доггер-банке он опять так здорово подобрал сигнальные флаги, что контр-адмирал Мур прекратил преследование немецкой эскадры и занялся добиванием обреченного «Блюхера». Однако наказали почему-то Мура, а не Сеймура. В начале 1920-х годов Битти был вынужден признать: «Он проиграл мне три сражения», но во время войны никаких претензий к некомпетентному флаг-лейтенанту адмирал не предъявлял.

Впрочем, отличился и Эван-Томас. Прежде чем повернуть на новый генеральный курс, он счел себя обязанным выполнить очередной зигзаг и оказался вообще в 10 милях от «Лайона». В 14.32 Битти увеличил скорость до 22 узлов, и линейные корабли начали быстро отставать. Желание Битти как можно быстрее догнать противника, глупость Сеймура и еще большая глупость Эван-Томаса наложились друг на друга. В результате линейные крейсера лишились поддержки 4 мощных линкоров, которые могли с самого начала изменить ход боя, так как расстояние между ними увеличилось до 10 миль.

Как же обстояло дело? Первый сигнал Битти о повороте был сделан флагами в 14.25, а в 14.30 был повторен прожектором на «Барэм», в бортжурнале указано, что он был принят в 14.34. Адмиральский штаб на мостике «Барэма» пришел к интересному выводу: сигнал не касается 5-й эскадры линкоров и адресован только линейным крейсерам, а Эван-Томасу передан в целях информации. В 1927 году Эван-Томас попытался объяснить свое поведение в этом бою:
«Единственное объяснение, которое я могу дать тому, что не получил никаких приказов, – это то, что вице-адмирал хотел указать 5-й эскадре линкоров иной курс. Вероятно, он хотел зажать вражеские легкие крейсера между нами. В противном случае, если бы он хотел, чтобы мы повернули, передать приказ прожектором можно было моментально. Но это произошло лишь после того, как «Лайон» запросил «Тайгер» по радио, передал ли тот приказ поворачивать на «Барэм». Лишь тогда вице-адмирал понял, что происходит».
Объяснение потрясающее. 6 линейных крейсеров и 4 линкора, не считая кораблей сопровождения, – это именно те силы, которые нужно бросить на уничтожение 2 легких крейсеров, да еще при этом предпринимать хитрые маневры. Вам это ничего не напоминает? :unknown:

Правильно, действия русских командиров в позорном бою у Гогланда в 1914 году, когда 4 русских крейсера долго и упорно ставили в два огня ничтожный минзаг.

В результате 5-я эскадра линкоров повернула на юг только в 14.40, причем, как полагали ее офицеры, самовольно , и увеличила скорость до 22 узлов.

Джеллико бесстрастно констатирует:
«Увидев крупные силы неприятеля и зная, что самая сильная группа его кораблей находится в 5 милях позади, было бы разумно немедленно сосредоточить свои силы, особенно потому, что 5-я эскадра линкоров была на 3–4 узла тихоходнее линейных крейсеров. Дистанция была слишком велика, чтобы различить флажный сигнал, и линейные крейсера слишком сильно дымили, чтобы можно было увидеть их маневры. Поэтому сигнал следовало передать прожектором или по радио, либо обоими способами. В 14.39 (по журналу «Галатеи») или в 14.35 (по журналам «Айрон Дьюка» и «Лайона») «Галатея» сообщила, что видит большое количество дымов по пеленгу ONO. Это была прямая причина сосредоточить силы, более того, еще имелось время для такого сосредоточения, так как Битти в своем донесении указывает, что противник не мог прорваться к Хорнс-рифу, не вступив в бой».
Ошибка Битти, не сумевшего сосредоточить свои силы, имела более серьезные последствия, чем промахи Хиппера. Легкие крейсера Бёдикера сразу помчались на помощь «Эльбингу», а Хиппер этого не сделал. Дело в том, что «Галатея» сначала приняла германские миноносцы за свои и прожектором запросила опознавательные, передав заодно и свои собственные. Англичанам еще аукнется это разгильдяйство. Почему-то в Гранд Флите было принято считать, что любой встреченный корабль это свой, и лишь после доказательства обратного его зачисляли во вражеские, привычки мирного бытия, как видим, не изжились даже после двух лет войны. В следующей мировой войне предпочитали по ошибке обстрелять своих, только бы не упустить врага.

Мадлунг оценил важность полученной информации и сразу передал прожектором английский опознавательный «PL» командиру. Но сообщение «Эльбинга» на «Лютцове» было расшифровано неправильно, получилось, что замечено 24–26 вражеских линкоров. Разумеется, Хиппер поспешно повернул на SSW, предположив, что налетел на главные силы Джеллико, однако он быстро понял свою ошибку и в 14.52 повернул на WNW, чтобы помочь эскадре Бёдикера. В 15.00 он уже опознал противника как 4 легких крейсера и увеличил скорость до 23 узлов, надеясь перехватить их. Странное решение: нужно было сразу увеличивать скорость как минимум до 26 узлов. Но мы еще не раз увидим, что скорости германских линейных крейсеров в этом бою будут куда как далеки от значений, показанных (показанных ли?) на испытаниях.

Есть еще одно объяснение, но уже настолько безумное, что я отказываюсь в него верить. Однако оно существует . Британский флот переходил на летнее время, и на кораблях Битти часы были установлены на GMT – время по Гринвичу. Зато на эскадре Эван-Томаса они показывали BST – британское летнее время, которое было на час впереди Гринвичского. Подходило время «чая в семь склянок», а чай, как известно, в Англии дело святое, поэтому на кораблях Эван-Томаса занялись чаепитием, и тут уже было не до слежения за сигналами Битти.

В 14.40 Александер-Синклер, гнавшийся за «Эльбингом», передал по радио: «Замечены большие дымы на ONO». Через 10 минут он передал новое сообщение: «Дымы 7 кораблей, кроме крейсеров и эсминцев. Они повернули на север». После этого Битти понял, что противник находится севернее и восточнее его кораблей и бой неизбежен, так как немцы оказались отрезаны от Хорнс-рифа. Но желание как можно быстрее начать бой заставило Битти полным ходом мчаться на звук выстрелов, не обращая внимания на все больше отстающие линкоры Эван-Томаса. Впрочем, скорость крейсеров Битти тоже была не слишком впечатляющей.

В 14.47 он приказал гидроавиатранспорту «Энгедайн» поднять в воздух одну из его «этажерок». Кстати, это был самый опасный момент для корабля. После поворота Битти на север гидроавиатранспорт оказался в арьергарде, причем как раз с того направления, откуда появление противника было наиболее вероятным. Опасность положения «Энгедайна» осознал лишь контр-адмирал Нэпир, который в 14.31 приказал ему идти на сближение с линейными крейсерами. Экипаж капитан-лейтенанта Робинсона побил все рекорды, готовя неуклюжий аэроплан к вылету. Однако только через 21 минуту лейтенант звена Ратленд сумел поднять в воздух свою машину, ведь для этого требовалось извлечь машину из ангара, расправить крылья, спустить ее на воду, завести мотор… Низкие тучи вынудили Ратленда лететь на высоте всего 1000 футов, и через 10 минут он заметил противника.

«Чтобы выяснить, кто это, мне пришлось подлететь на расстояние 1,5 мили. Они открыли по мне огонь из зенитных и других орудий. Мы ощутили толчки от взрывов шрапнели. Снаряды рвались на расстоянии 200 футов от нас. Когда Тревин <наблюдатель> выяснил численность и диспозицию противника и отправил донесение, я увеличил дистанцию до 3 миль. Погода немного улучшилась, и мы смогли видеть одновременно и неприятеля, и наш флот. Это зрелище я никогда не забуду! Наши линейные крейсера и линкоры типа «Куин Элизабет» вместе с легкими крейсерами и эсминцами сопровождения мчались вперед, чтобы отрезать неприятеля. В 15.45 лопнул бензопровод к левому карбюратору, мой мотор начал терять обороты, и я был вынужден снижаться. Приводнившись, я с помощью резиновой трубки исправил поломку и сообщил, что снова могу взлететь. Однако я получил приказ подойти к борту корабля и краном был поднят на «Энгедайн».

Так завершилась первая попытка использовать летательный аппарат тяжелее воздуха. Можно лишь пожалеть, что все усилия Ратленда и Тревина пропали попусту. Их радиосообщение было получено на «Энгедайне», однако гидроавиатранспорт не сумел передать его на «Лайон». В этот момент впервые проявилась недостаточная боевая готовность кораблей соединения адмирала Битти, в чем виноват адмирал лично. Новых попыток использовать самолеты во время боя не предпринималось. Волнение было не слишком сильным, но хрупкая конструкция из жердочек и парусины могла не выдержать и такого. Вероятно, этим объясняется то, что адмирала Джеллико не озаботило то, что гидроавиатранспорт «Кампэниа» не покинул Скапа Флоу, так как не принял сигнала о выходе. (Кстати, вот вам опять пример отвратительной постановки сигнальной службы в Королевском Флоте!) Корабль мог догнать линкоры, и тогда его 10 гидросамолетов сослужили бы хорошую службу, ведя разведку. Хотя дело могло обернуться так же, как с «Энгедайном». Однако Джеллико все-таки следует поставить в вину это решение, адмирал просто обязан был использовать все шансы до самого ничтожного. Позднее такая манера действий еще аукнется ему.

В результате Битти пришлось полагаться на сообщения Александер-Синклера.

1-я эскадра легких крейсеров старалась увлечь противника на северо-запад. Решение более чем странное. Сначала Александер-Синклер имел 2 крейсера против крейсера и 2 эсминцев немцев, потом у него было 4 крейсера против 3 немецких, и все-таки он отходил. Почему? Британские линейные крейсера в 15.00 повернули на восток, а потом на северо-восток. В 15.13 скорость была увеличена до 23 узлов, и Битти рассчитывал отрезать противника от его баз. Эван-Томас, срезая углы, сумел кое-как сократить расстояние до линейных крейсеров, сейчас 5-я эскадра линкоров находилась в 6 милях на левой раковине Битти.

«У Битти появилась прекрасная возможность сосредоточить свои силы. Противник шел прямо на наш Линейный Флот, поэтому потеря 2–3 миль не имела значения. Однако эта возможность не была использована», – сухо замечает Джеллико.

На мачте «Лайона» взвился сигнал «ВJ 1», что означало «Полная боевая готовность». Остальные корабли отрепетовали его, и на мачтах «Принцесс Ройял», «Куин Мэри», «Тайгера», «Нью Зиленда», «Индефетигебла» взвились стеньговые флаги. Экипажи спешно проверяли работу всех приборов и механизмов, медленно заворочались орудийные башни, из погребов по элеваторам поползли снаряды.

На мостике «Нью Зиленда» капитан 1 ранга Грин надел «пью-пью» , ритуальную маорийскую юбочку, которая приносила удачу в бою. Интересно отметить, что «Нью Зиленд» действительно не пострадал ни в одном из сражений, одно случайное попадание в Ютландской битве, ни раненых, ни убитых. Тут действительно начнешь верить в приметы.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разруха в головах (2)

Новое сообщение ZHAN » 20 ноя 2020, 17:50

На борту германских кораблей происходило то же самое. Колокола громкого боя вызвали матросов на боевые посты. Хиппер следовал за Бёдикером на северо-запад, держа скорость 25 узлов. «Лютцов», «Дерфлингер», «Зейдлиц», «Мольтке» и «Фон дер Танн» мчались вперед, пытаясь отрезать британские легкие крейсера.

Примерно в это время ошибку допустил уже другой британский командир – командир 3-й эскадры легких крейсеров контр-адмирал Нэпир. Мы уже видели, что разведывательная завеса Битти растянулась в северном направлении, а после того, как «Галатея» завязала перестрелку с немцами, Нэпир повел все свои крейсера «на звук выстрелов», в результате разведывательная завеса просто рассыпалась. Нэпир грубейшим образом нарушил «Боевые инструкции» Гранд Флита, в которых говорилось:
«После установления контакта с противником самой важной задачей становится его поддержание… Однако следует экономить силы и не сосредотачивать в одном месте больше кораблей, чем это необходимо».
В результате британские линейные крейсера совершенно неожиданно натолкнулись на корабли Хиппера, причем условия освещения были таковы, что немцы первыми увидели противника. И это несмотря на то, что Битти имел 12 легких крейсеров против 5 у Хиппера!

Разумеется, можно сразу вспомнить знаменитое «каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». Одного мы обвиняем за нерешительность, другого за чрезмерную инициативность, и все это, конечно же, с позиции знаменитого послезнания. Справедливые возражения. Однако все сразу отпадают, если принять во внимание важный нюанс: господа адмиралы являются профессионалами или хотя бы считаются таковыми. На то они и профессионалы, чтобы правильно оценивать ситуацию и принимать единственно верные решения – это их главная, а точнее, единственная обязанность. А если профессионал допускает детские ошибки, это означает одно: он либо дурак, либо шарлатан, и тогда ему нужно срочно менять профессию, потому что ошибки генералов и адмиралов слишком дорого обходятся другим.

Кстати, даже после того, как отряды Александер-Синклера и Нэпира соединились, 8 британских крейсеров продолжали отходить перед 3 немецкими. Неужели британские командиры всерьез рассчитывали, что Бёдикер погонится за отрядом, почти втрое превышающим его силы? :unknown:

Кстати, Битти, получив донесение Нэпира о намерении соединиться с Александер-Синклером, ничего не возразил, более того, в своем рапорте после боя он назвал действия этих уклонистов «великолепными и имеющими огромное значение». Имеется, впрочем, одно предположение, оскорбительное для Королевского Флота, однако иного предложить невозможно. Немцы дали несколько залпов по британским крейсерам с дистанции около 14 000 ярдов и даже добились одного попадания (правда, снаряд не взорвался), но эта пальба убедила британских командиров, что немецкие орудия гораздо дальнобойнее британских, а потому британские крейсера просто беспомощны перед немецкими, это при том, что англичане имели более высокую скорость и вполне могли сократить дистанцию до необходимой им. Но каковы бы ни были причины, 1-я и 3-я эскадры легких крейсеров более в бою участия не принимали. Александер-Синклер и Нэпир обозначили свое присутствие, но проводили политику невмешательства.

В 15.20 немцы увидели дымы двух крупных кораблей, а в 15.22 с «Зейдлица» на дистанции 16 000 ярдов четко опознали характерные треногие мачты кораблей 2-й эскадры линейных крейсеров. Соответственно, первым заметил немцев «Нью Зиленд» и лишь потом – сам Битти. Это произошло в 15.32, вскоре после того, как «Лайон» повернул на восток. Немного позднее и с «Принцесс Ройял» «увидели неприятеля, 5 линейных крейсеров в сопровождении эсминцев, ясно различимые, несмотря на большую дистанцию. Сначала с боевых марсов были замечены мачты, трубы и надстройки противника, но из башен в это время были видны лишь густые облака дыма». К счастью, вражеские корабли находились на расстоянии 14 миль, что превышало дальнобойность орудий. Хотя германский адмирал оказался в таком же положении, ведь его завеса была гораздо более малочисленной, ярко освещенный западный горизонт позволил ему заметить британские линейные крейсера на 12 минут раньше.

Хиппер немедленно сообщил Шееру о контакте, и тот приказал своим линкорам увеличить скорость до 16 узлов, ведь больше броненосцы Мауве не могли выжать из своих устаревших машин. Хиппер отозвал Бёдикера, так как тот оказался в опасности, и повернул свои линейные крейсера на SSO. Он решил завлечь своего противника прямо на линкоры Шеера. Хиппер ошибочно решил, что перед ним 6 линейных крейсеров и 5 линкоров типа «Куин Элизабет». Немцы до самого конца искренне верили, что в бою участвовали все 5 линкоров типа «Куин Элизабет», и Шеер на этом основании долго утверждал, что потопил один из них.

Битти тоже передал по радио сообщение о контакте и увеличил скорость до 25 узлов, чтобы сблизиться с противником. В этот момент связисты «Лайона» были заняты по горло, передавая целый ворох нужных и ненужных сообщений – флагами, по радио и прожектором. Например, адмиралу зачем-то вздумалось выяснить точные координаты «Галатеи», которую с «Лайона» в этот момент не видели. Эван-Томасу прожектором был передан приказ следовать курсом ONO со скоростью 25 узлов. Битти совершенно забыл, что корабли Эван-Томаса не могут дать больше 24 узлов. Мало того, этот курс не позволял линкорам 5-й эскадры сблизиться с линейными крейсерами, что имело самые роковые последствия, хотя Битти уже было ясно, что бой вести придется на курсе SO. Конечно, Эван-Томас виноват, но, может быть, не настолько виноват в случившемся позднее?

В 15.45 Битти, получив подробные донесения с «Галатеи» и «Фалмута», которые поддерживали контакт с противником, повернул на OSO, а чуть позднее на SSO. Хиппер намеренно не открывал огонь, так как на малой дистанции превосходство противника в калибре орудий ощущалось бы не так сильно, однако германский адмирал никак не мог понять, почему не стреляют англичане, ведь предельная дальность стрельбы 343-мм орудий «Лайона» составляла 23 000 ярдов. Он не знал, что своим приказом Битти потребовал стрелять с дистанции 16 000 ярдов, «чтобы использовать преимущества наших более тяжелых снарядов, свести к минимуму недостатки нашей броневой защиты и выйти на дальность стрельбы наших 305-мм орудий», поэтому Битти ждал, пока дистанция не сократится. В результате в 15.49 немцы первыми открыли огонь с дистанции 15 000 ярдов, однако они потеряли преимущество первого залпа, неправильно определив дистанцию. По словам старшего артиллериста «Дерфлингера» фон Хазе, ему удалось накрыть цель только шестым залпом. Когда немцы открыли огонь, Битти был просто вынужден сделать то же самое. Один из офицеров «Принцесс Ройял» вспоминал:
«Их залпы постепенно ложились все ближе. Мы увидели красно-черную вспышку попадания нашего снаряда в «Лютцов». В 15.51 мы увидели попадание в среднюю часть «Лайона», а через пару минут в нас попали 2 снаряда калибра 305 мм, которые временно вывели из строя дальномерный пост. В 15.56 противник находился примерно в 10° позади нашего траверза, двигаясь на юг. Обе эскадры вели такой быстрый и решительный огонь, что было ясно – в ближайшие минуты должно что-то случиться».
Второе попадание в «Лайон» предупредило Битти, что вести бой на дистанции 11 000 ярдов нежелательно, так как противник может использовать среднюю артиллерию, которой британские корабли не имели, поэтому он повернул на 2 румба вправо. Хиппер в это же время тоже решил, что дистанция слишком мала, и повернул на SO.

Офицер, находившийся на борту линейного крейсера «Нью Зиленд», шедшего в хвосте колонны Битти, вспоминал:
«Мы с трудом поверили, что бой действительно начался. Все это слишком походило на учения. Мы и немцы повернули на почти параллельные курсы и ждали, пока дистанция сократится, прежде чем открыть огонь. Все вели себя хладнокровно и выполняли свои обязанности почти механически».
Однако очень быстро англичане на своей шкуре ощутили, что кровавая реальность боя все-таки отличается от учебных стрельб. Как только немцы нащупали дистанцию, они начали добиваться попаданий. Противник находился в более благоприятной ситуации, так как солнце освещало английские корабли, а ветер уносил дым прочь, не мешая немецким наводчикам. Сразу после того, как немцы открыли огонь, «Лайон» и «Тайгер» получили по три попадания, зато немецкие корабли оставались невредимы еще 5 минут, лишь потом снаряд с «Куин Мэри» вывел из строя одну башню «Зейдлица». Весь расчет башни погиб. Самое интересное, что уроки боя на Доггер-банке не пошли англичанам впрок. Снова началась путаница с распределением целей. 6 линейных крейсеров Битти не смогли разобраться с 5 германскими. «Дерфлингер» оставался необстрелянным почти 10 минут, прежде чем «Куин Мэри» перенес огонь на него и сразу добился попадания. Впрочем, это не имело столь большого значения, как это пытаются представить историки, потому что за это время «Дерфлингер» попаданий не добился. «Тайгер» тоже перепутал цели, как и в бою на Доггер-банке, и стрелял по «Мольтке» вместо «Зейдлица». Точнее, как и в том бою, артиллеристы капитана 1 ранга Пелли стреляли в молоко. Тогда они приняли всплески снарядов «Лайона» за собственные, а сейчас начали наводить вообще по «Регенсбургу», маячившему где-то позади линейных крейсеров Хиппера. И Битти, и Джеллико считали Пелли не соответствующим должности, но почему-то именно он командовал лучшим из британских линейных крейсеров. А в целом этот эпизод стал еще одним доказательством пренебрежения к боевой подготовке со стороны Битти. Вспоминает старший артиллерист «Дерфлингера» фон Хазе:
«По какой-то ошибке нас оставили в покое. Я мрачно усмехнулся и открыл огонь по противнику совершенно спокойно, как на артиллерийских учениях, постепенно улучшая меткость».
С первых минут боя британские линейные крейсера начали жестоко страдать от вражеского огня. Лейтенант У.С. Чалмерс, находившийся на мостике «Лайона», вспоминает:
«К 16.00 мы сцепились с врагом по-настоящему. Его стрельба была феноменально точной. Вражеские снаряды, падая в море вокруг нас, поднимали столбы воды выше наших труб. Эти фонтаны обдавали нас водой. Временами сквозь грохот боя мы слышали зловещее жужжание осколков и видели сверкание полированной стали, когда они пролетали над мостиком. Я взглянул назад и увидел, как одна из наших шлюпок превратилась в облако щепок. Мы надеялись, что противник получает такие же тяжелые удары. Однако пять серых силуэтов регулярно выплевывали языки огня из орудий. Ничего страшного с ними явно не происходило. Мы ничего не могли сказать о нанесенных им повреждениях, так как в белом тумане не видели падений собственных снарядов. В это время на мостик прибежал окровавленный сержант морской пехоты. Он потерял фуражку, его одежда обгорела, и вообще он казался немного спятившим. Я спросил его, что случилось. Измученным голосом он ответил: «Сэр, башня Q взорвалась. Весь расчет погиб, и мы затопили погреба». Я посмотрел назад. Бронированная крыша башни Q загнулась, как крышка консервной банки. Из зияющей дыры поднимались клубы густого желтого дыма, стволы орудий беспомощно задрались вверх».
Каноническая история этого эпизода выглядит так. Снаряд с «Лютцова» пробил крышу средней башни флагманского корабля Битти и взорвался внутри. Как и на «Зейдлице», в бою у Доггер-банки, вспыхнули заряды в рабочем отделении под башней, огонь помчался по элеватору в погреб. Корабль мог погибнуть, однако этого не случилось. Командир башни майор морской пехоты Ф.Дж. Харви, который получил смертельное ранение, успел отдать приказ задраить двери погреба и затопить его. Когда огонь спустился в перегрузочное отделение, матросы в погребе успели захлопнуть двери, позднее их так и нашли – держащимися за кремальеры дверей. Из 100 человек расчета башни Q уцелели только двое. Официальная британская история утверждает, что только самообладание и исключительное мужество майора Харви спасло корабль. «В долгой, кровавой и славной истории Королевской Морской Пехоты нет другого имени и подвига, которые можно было бы поставить выше этих», – сказал Уинстон Черчилль. Харви стал первым из тех, кто заслужил Крест Виктории в этот день.

Однако, судя по всему, дело обстояло несколько иначе. Попадание снаряда только вывело из строя башню, и не более того. Через две или три минуты после взрыва старший артиллерийский содержатель Александр Грант пришел в погреб башни Q. Как раз в это время один из уцелевших в рабочем отделении спустился по трубе элеватора в перегрузочное отделение башни и доложил Гранту о происшествии, тот немедленно приказал задраить двери погреба, а потом и затопить его. Лишь в 16.28, когда Грант подошел к люку, ведущему из перегрузочного отделения на главную палубу, из люка вырвался столб пламени, в котором сгорело несколько человек пожарной партии, то есть попадание и опаснейший пожар разделял изрядный промежуток времени. Как только дым рассеялся, остатки пожарной партии под командованием Гранта спустились в перегрузочное отделение и обнаружили, что погиб почти весь расчет снарядного погреба, погибли люди в перегрузочном отделении и в помещении распредщита. Краска в отсеках почернела и обуглилась, но оборудование все-таки работало.

Позднее возникло предположение, что огонь из башни проник в рабочее отделение по кабелям электропроводки, так как лишь они полностью выгорели, но это все-таки лишь предположение. Так или иначе, в рабочем отделении вспыхнул пожар, пошедший вниз по элеватору, всего загорелось 8 картузов с порохом. Отчасти «Лайону» помогло то, что раскаленные газы вырвались наружу через развороченную крышу башни, отчасти помогла предусмотрительность Гранта. Пламя поднялось выше мачт, а переборки погреба выгнулись внутрь, хотя он и был заполнен водой. Если бы не это, «Лайон», несомненно, постигла бы судьба «Индефетигебла» и «Куин Мэри». Легко представить, что могло произойти, если бы вспыхнули 15 или 20 картузов…

Интересно отметить, что в меморандуме Джеллико от 16 июня 1916 года, где описываются повреждения линейных крейсеров, ни слова не говорится о поступке майора Харви. Там лишь отмечается, что он отправил посыльного на мостик, после чего командир «Лайона» приказал затопить погреб, при этом на узле связи переспросили, действительно ли это приказ командира. Дело в том, что во время боя на Доггер-банке на том же «Лайоне» по ошибке затопили погреб башни А, и теперь были приняты некоторые меры предосторожности против подобных оплошностей. Но так или иначе, Крест Виктории получил именно майор Харви. Гранта тоже не обидели. Через пару месяцев после битвы его произвели в лейтенанты ВМФ, поставив человека, прослужившего на флоте 20 лет, вровень с сопляками, вчера закончившими военно-морской колледж. Его даже наградили, правда, почему-то французы своей Военной медалью.

Отметим, что, хотя погреб и был затоплен своевременно, все-таки офицеры «Лайона» допустили грубую ошибку, стоившую жизни многим морякам. После затопления погреба необходимо было немедленно вывести людей из всех помещений башни и убрать картузы с элеватора, однако этого никто не сделал.

А через 4 минуты с соединением Битти случилась первая катастрофа. «Фон дер Танн» обстреливал «Индефетигебл» уже 15 минут, а в 16.03 с немецкого корабля увидели на нем несколько сильных взрывов, сначала в средней части, а потом в корме. Британский линейный крейсер скрылся в огромном облаке черного дыма. С «Нью Зиленда», шедшего прямо перед несчастным кораблем, видели, как два или три снаряда одновременно попали в район кормовой башни, повалил густой дым, но никакого пламени не показалось. И тут стало понятно, что «Индефетигебл» больше не может следовать в кильватер «Нью Зиленду». Корабль заметно сел кормой и начал валиться на левый борт, судя по всему, взорвались кормовые погреба и вырвали кусок днища. Практически тут же в «Индефетигебл» попали еще два снаряда – в полубак и прямо в носовую башню. Снаряды пробили броню и взорвались уже внутри корпуса, так как сначала тоже ничего не было заметно, но буквально через полминуты в небо поднялся гигантский столб пламени. Чтобы добиться этого, «Фон дер Танн» затратил 52 снаряда калибра 280 мм и 38 снарядов калибра 150 мм.

С «Нью Зиленда» увидели, как «в «Индефетигебл» попали 2 снаряда с «Фон дер Танна». Один попал в полубак, второй – в носовую башню. Оба взорвались при попадании. Потом прошло еще около 30 секунд, и корабль взорвался. Первый взрыв произошел в носовой части. Сначала вверх взлетело полотнище пламени, за которым поднялось облако густого темного дыма, совершенно скрывшее корабль из вида. В воздух полетели всяческие обломки. Совершенно целый 50-футовый паровой катер подлетел почти на 200 футов днищем вверх».

Так как на «Индефетигебле» никто не сумел закрыть двери в погреб башни А, весь экипаж погиб вместе с кораблем, спаслись только 2 человека, которых потом подобрал германский миноносец S-16. Они были наблюдателями на фор-марсе. Моряки долгое время провели в холодной воде и едва не замерзли. Вместе с ними в воде оказался командир «Индефетигебла» капитан 1 ранга Сойерби, у которого были оторваны рука и нога, но в конце концов он умер от потери крови и переохлаждения.

Теперь эскадра Битти по численности сравнялась с вражеской. Битти решил использовать свое превосходство в скорости, чтобы увеличить дистанцию и дать своим кораблям небольшую передышку. Судя по всему, адмирал не читал справочников, отдающих немецким линейным крейсерам безоговорочное превосходство в скорости. Впрочем, для отворота у англичан имелась еще одна причина – они заметили следы нескольких торпед. Дело в том, что в период с 16.04 по 16.08 «Мольтке» выпустил 4 торпеды в «Куин Мэри». В 16.11 след одной из торпед вроде бы был замечен за кормой «Лайона», вторая прошла под килем «Принцесс Ройял», а третья, по свидетельству офицеров эсминца «Ландрейл», прошла между «Тайгером» и «Нью Зиленд». Как ни странно, но на линейных крейсерах решили, что торпеды пришли с подбойного борта. Вдобавок «Ландрейл» «заметил» перископ, а легкий крейсер «Ноттингем», шедший впереди линейных крейсеров, также сообщил, что видит перископ. Поэтому Битти решил, что пересекает линию немецких подводных лодок, которых и в помине не было. Германская официальная история сообщает:
«Трудно определить, торпеды, выпущенные «Мольтке», или только ложная тревога смутили противника. Если учесть время пуска торпед и время хода, окажется, что дистанция слишком велика и торпеды «Мольтке» просто не успели бы дойти до цели. Кроме того, пара торпед, прорезав вражеский строй, должна была описать полукруг, чтобы создать впечатление, будто они выпущены с подбойного борта».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разруха в головах (3)

Новое сообщение ZHAN » 21 ноя 2020, 11:59

Теперь настала очередь Эван-Томаса. В течение последних 20 минут, пока линейные крейсера вели бой, он отчаянно пытался догнать их. Наконец, примерно в 16.20 Эван-Томасу удалось сократить дистанцию между собой и противником до 19 000 ярдов, и 5-я эскадра линкоров открыла огонь.

По словам Шеера,
«положение линейных крейсеров сразу стало критическим. Новый противник стрелял с необычайной быстротой и меткостью, тем более что не встречал никакого сопротивления, так как наши линейные крейсера были заняты боем с кораблями Битти».
Германская официальная история позволила себе красочное сравнение:
«Словно многоглавая гидра, британский флот выставил еще четырех мощных противников, чтобы занять место «Индефетигебла».
«Фон дер Танн» сразу получил подводную пробоину и принял около 600 тонн воды. На «Зейдлице» одна башня была выведена из строя. Еще раз процитируем Шеера:
«Стрельба английских линейных крейсеров не принесла больших повреждений нашим линейным крейсерам, но корабли типа «Куин Элизабет» произвели просто отличное впечатление».
В 16.10 была уничтожена главная радиостанция «Лайона», с этого момента все сообщения Битти Джеллико передавались с большой задержкой, так как сначала их приходилось передавать прожектором на «Принцесс Ройял». Через пару минут, когда расстояние между линейными крейсерами возросло до 18 000 ярдов, Битти повернул на 4 румба на противника. 5-я эскадра линкоров тоже постепенно нагоняла противника. Однако Битти не сумел удержать численное преимущество 9 против 5. Когда оба соединения шли на SSO, англичане получили новый удар.

Снова процитируем старшего артиллериста «Дерфлингера» фон Хазе:
«Куин Мэри» стрелял медленнее нас, но давал залпы всем бортом. Я мог видеть летящие снаряды и был вынужден признать, что противник стреляет прекрасно. Как правило, все 8 снарядов падали вместе, однако они почти всегда давали недолет или перелет. Только 2 раза «Дерфлингер» попадал под смертоносный град, и каждый раз он получал попадание 1 снарядом. «Куин Мэри» пришлось плохо. Кроме «Дерфлингера», его обстреливал «Зейдлиц». Около 16.26 настал его черед. Сначала в носовой части вспыхнуло яркое красное пламя. Потом там произошел взрыв, и почти тотчас еще более сильный взрыв произошел в средней части корабля. В воздух полетели черные обломки, и немедленно после этого весь корабль был уничтожен ужасным взрывом. Поднялось гигантское облако дыма, мачты сложились внутрь, и все пропало в дыму. Наконец на месте корабля не осталось ничего, кроме густого облака черного дыма».
Офицер «Нью Зиленда» вспоминает:
«Тайгер» шел со скоростью 24 узла всего в 500 ярдах за кормой «Куин Мэри». Он круто повернул влево и пропал в густом облаке дыма. Мы повернули вправо и прошли всего в 150 ярдах от «Куин Мэри». Дым немного развеялся, и стало видно, что кормовая часть, начиная от третьей трубы, еще держится на плаву, а винты вращаются. Но носовая часть уже скрылась под водой. Люди карабкались на крышу кормовой башни и выскакивали из люков. Когда мы проходили мимо, кормовая часть перевернулась и взорвалась. Огромные массы стали полетели в воздух, обломки начали падать в море вокруг нас. Мы еще не успели пройти мимо, как «Куин Мэри» окончательно пропал».
Унтер-офицер Э. Френсис сумел спастись из башни «Х». Он стал одним из немногих счастливчиков.
«А потом произошел большой взрыв. Все на корабле внезапно стихло, как в церкви. Пол башни выгнулся, и орудия вышли из строя. Я высунул голову в люк в крышке башни. Кормовая 102-мм батарея была изуродована до неузнаваемости, и корабль имел сильный крен на левый борт. Я сообщил все это лейтенанту Эверту, и он приказал: «Покинуть башню». Я выбрался на крышу, за мной вылез лейтенант. Внезапно он остановился и полез обратно, так как подумал, что кто-то остался внутри. Я не могу без жалости думать о нем и тех прекрасных людях, которые служили вместе со мной в башне. Я могу писать только об их прекрасном поведении, но совершенно уверен, что и весь остальной экипаж от капитана до последнего юнги до конца исполнил свой долг… Два человека из расчета нашей башни, забыв о собственной безопасности, помогли мне выбраться на правый борт, где уже собралась небольшая толпа. Люди не стремились прыгать в воду, но что-то подсказало мне поскорее убираться. Я успел проплыть ярдов 50, когда ощутил сильный удар. Воздух наполнился летящими обломками. Я услышал бурление воды, сильно напоминающее шум прибоя. Это вода бурлила в отсеках тонущего корабля. Я не успел ничего толком сообразить, как воронка засосала меня. Я почувствовал, что тону. Но я все-таки пытался вынырнуть. Когда что-то ударило меня, я схватил этот предмет. Это оказалась подвесная койка, которая вынесла меня на поверхность скорее мертвого, чем живого… Когда я пришел в себя, то чувствовал себя очень плохо и наглотался нефти. Я сумел стереть ее с лица и осмотреться. Так как я больше никого не видел, то решил, что один уцелел из всей команды нашего прекрасного корабля. Как долго я пробыл в воде, пока не примчались наши эсминцы, я не знаю. Но «Петард» заметил меня, и мне бросили линь, который я тут же схватил. Меня вытащили на палубу».
Но в целом картина гибели «Куин Мэри» выглядит несколько противоречивой. Вспышка первого взрыва появилась позади фок-мачты, то есть там, где никаких погребов не имелось в принципе, зато вокруг первой трубы находились вентиляционные люки носового котельного отделения, из которых и выбросило пламя. В котельном отделении взрываться было нечему, однако непосредственно перед ним располагались погреба носовой 102-мм батареи. Судя по всему, немецкий снаряд попал не в барбет башни, а в 102-мм батарею и каким-то образом вызвал взрыв ее погреба. Сила взрыва пошла назад в котельное отделение, и пламя выбросило через вентиляторы. После этого воспламенился порох в носовом погребе главного калибра, что стало причиной второго взрыва, о котором говорят очевидцы. Между прочим, это в точности повторилось при гибели «Худа», когда взрыв в 102-мм погребе сначала ударил по машинному отделению, и только потом сдетонировали погреба главного калибра.

Слова Битти, которыми он отреагировал на гибель второго из его линейных крейсеров, вошли в анналы Королевского Флота. Адмирал невозмутимо бросил Четфилду: «Похоже, что-то неладно с нашими проклятыми кораблями сегодня». И спокойно приказал изменить курс, чтобы еще больше сократить дистанцию до противника. Все его офицеры и матросы были полны той же холодной решимости. Как отмечал тот же офицер с «Нью Зиленда»:
«Боевой дух наших людей был великолепным. Хотя они ясно видели гибель «Куин Мэри», мысль о поражении не посетила никого».
И в 16.28 англичане с удовлетворением увидели, как немецкие крейсера отворачивают. Они больше не могли выдерживать огонь тяжелых британских орудий. Сам Хиппер был вынужден признать, что от катастрофы немцев спасло лишь скверное качество английских снарядов. Хотя 5-я эскадра линкоров и не позволила Хипперу уничтожить крейсера Битти, следует отметить, что она добилась не столь большого числа попаданий, как это может показаться.

У Хиппера имелась еще одна причина повернуть. В 15.55 Битти, абсолютно не считаясь с «Боевыми инструкциями Гранд Флита», поднял сигнал своим эсминцам: «Появилась благоприятная возможность атаковать». Отметим, что в очередной раз свою полную профессиональную несостоятельность показал связист Битти лейтенант Сеймур. Лидер 13-й флотилии эсминцев легкий крейсер «Чемпион» принял указанный сигнал ровно через час! И остается непонятным, на основании каких соображений капитан 1 ранга Фэри отправил свои эсминцы в атаку.

Вдобавок линейные крейсера Битти шли с такой скоростью, что британские эсминцы столкнулись с серьезной проблемой – они просто не могли обогнать эскадру Битти, по крайней мере, эта фраза часто мелькает в книгах. Но так ли это было на самом деле?

Прежде всего снова всплывает неприятный вопрос о принципах комплектования соединений Королевского Флота. Линейные крейсера являлись самыми быстроходными из тяжелых кораблей, поэтому естественным было бы придать им в качестве прикрытия наиболее быстроходные эсминцы. Как бы не так! Битти имел в своем распоряжении 1, 9, 10 и 13-ю флотилии. 1-я флотилия – 9 эсминцев типа «I», 9-я флотилия – 4 эсминца типа «L». Самые старые и самые тихоходные эсминцы Гранд Флита! Они имели максимальную скорость около 29 узлов, то есть совсем немного превосходили по этому показателю линейные крейсера. Вдобавок эти маленькие корабли быстро теряли скорость при усилении волнения. Отсюда становится понятно, с какими проблемами могли столкнуться их командиры. 10-я и 13-я флотилии были укомплектованы эсминцами типа «Admiralty M», достаточно новыми и быстроходными. Однако, если мы вспомним, что линейные крейсера Битти за все время боя ни разу не развили скорость более 25 узлов, а скорость немцев была еще меньше, опять-таки возникают различные вопросы.

Так или иначе, британские эсминцы не сумели выйти в голову колонны противника и бросились прямо на него. 9-я и 10-я флотилии капитана 2 ранга Голдсмита, оказавшись между линейными крейсерами, своим дымом лишь мешали стрелять артиллеристам Битти, и выполнить атаку удалось только эсминцам 13-й флотилии. В 16.15 лидер флотилии легкий крейсер «Чемпион» оказался далеко впереди «Лайона», и капитан 1 ранга Фэри бросил свои 8 эсминцев («Онслоу» и «Морсби» прикрывали «Энгедайн») на противника, но по неясным причинам сам в атаке не участвовал. К ним успели присоединиться 4 эсминца Голдсмита. Эти 12 кораблей атаковали тремя дивизионами под командованием капитана 2 ранга Бингхэма («Нестор»), капитан-лейтенанта Сэмса («Обдюрейт») и капитан-лейтенанта Корлетта («Нарборо»). В целом атака получилась хаотичной и разрозненной, каждый эсминец действовал сам по себе. Выполняя приказ Хиппера, полученный в 16.14, им навстречу бросилась немецкая 9-я флотилия, которую вел коммодор Гейнрих на легком крейсере «Регенсбург», и часть 2-й флотилии – всего 15 миноносцев. Завязалась жаркая стычка. С борта «Никейтора» она выглядела так:
«Мы обошли колонну наших линейных крейсеров на скорости 34 узла. Почти одновременно мы увидели вражеские эсминцы, выходящие из-за линии германских кораблей. Когда мы оказались по носу от вражеских кораблей, то повернули и выпустили первую торпеду с дистанции 9000 ярдов. Теперь мы оказались в пределах досягаемости орудий германских эсминцев, которые шли навстречу со скоростью 30 узлов. Мы перешли на беглый огонь всеми орудиями и с удовлетворением увидели множество попаданий. Два вражеских эсминца остановились, один имел сильный крен на правый борт. <V27 и V-29, которые позднее затонули.> Стрельба остальных была очень неточной, и мы не получили попаданий. «Номад», шедший у нас за кормой, получил снаряд в машинное отделение и потерял ход. Нам пришлось бросить его. Все это время мы находились под неприятно плотным огнем противоминной артиллерии германских линейных крейсеров. Мы не получили ни одного попадания, что выглядит настоящим чудом. Я должен отметить, как капитан управлял кораблем. В течение всего боя он стоял на мостике, покуривая трубку».
Встречная атака эсминцев превратилась в рукопашную на «ничейной земле». Немецкая официальная история так описывает этот эпизод:
«Когда расстояние до вражеской линии, согласно данным дальномера, сократилось до 11 000 ярдов, коммодор Гейнрих, командовавший миноносцами, сопровождающими линейные крейсера, и поднявший брейд-вымпел на легком крейсере «Регенсбург», скомандовал общую атаку. Но из-за быстрого и внезапного сокращения расстояния между противниками корветтен-капитан Гёле, командир 9-й флотилии, принял точно такое же решение, но на 2 минуты ранее. И прежде чем на «Регенсбурге» подняли красный флаг «Z», сигнал атаки, V-28 вместе с V-26 и S-52 обрезал нос «Лютцову» и направился прямо к центру вражеской линии под прямым углом к курсу британских линейных крейсеров. За ними последовал командир XVII полуфлотилии капитан-лейтенант Эрхардт с миноносцами V-27, S-36 и S-51. За ними бросились V-29 и S-35. После этого в атаку пошла четвертая группа, состоящая из кораблей XVIII полуфлотилии корветтен-капитана Вернера Тилессена – V-30, S-34 и S-33. Едва немецкие миноносцы обошли свои линейные крейсера, как появились британские эсминцы, направляющиеся к германским линейным крейсерам. Пока линейные крейсера продолжали жестокую артиллерийскую дуэль и тяжелые снаряды с ревом летели над этими маленькими корабликами, обе стороны открыли бешеный огонь противоминным калибром по атакующим миноносцам и эсминцам. Атакующие флотилии, несущиеся на максимальной скорости, столкнулись. На клокочущем от падений снарядов пятачке между сражающимися линейными крейсерами вспыхнула жестокая рукопашная схватка между минными судами, которые стреляли друг в друга буквально в упор».
Во время этого боя британский эсминец «Номад» получил несколько попаданий снарядами и в 16.33 потерял ход, когда в машинном отделении взорвался снаряд с S-51. Однако две торпеды, выпущенные этим же германским миноносцем, прошли под килем «Номада», так как были установлены на 15 футов, то есть из расчета на тяжелые корабли. В это же время эсминцы «Турбулент» и «Петард» выпустили по одной торпеде в V-29. В цель попала только одна, но и ее хватило, чтобы потопить миноносец. Впрочем, до своей гибели он еще успел выпустить 4 торпеды по британским линейным крейсерам.

Так как британские эсминцы превосходили германские миноносцы в скорости и огневой мощи, атака 9-й флотилии Гёле практически была сорвана. Миноносцы выпустили с дистанций более 8000 ярдов 10 торпед по линейным крейсерам, в основном по «Принцесс Ройял», «Тайгеру» и «Нью Зиленд», но ни одна в цель не попала. Всего немецкие миноносцы выпустили 18 торпед, но ничего не добились.

Выходя из атаки, германские миноносцы были вынуждены снова прорываться мимо английских эсминцев, и вспыхнула новая схватка. В 16.34 V-27 получил два снаряда в носовое машинное отделение и потерял ход. Так как поврежденный миноносец начали обстреливать линкоры 5-й эскадры, командир решил затопить корабль. V-26 под сильным огнем подошел к обреченному миноносцу и снял с него команду, в том числе двоих тяжело раненных. Уже на отходе этот миноносец спас значительную часть экипажа V-29, который успел спуститься в шлюпки.

Атака британских эсминцев оказалась тоже не слишком удачной. Они выпустили 20 торпед, и на их счету оказалось одно попадание в миноносец. Лишь «Нестор» и «Никейтор» сумели подойти на 5000 ярдов к немецким линейным крейсерам и выпустить по 2 торпеды в «Лютцов», но безуспешно. Однако эта атака вынудила Хиппера повернуть сначала на OSO, а потом и прямо на О.

В целом же описания этого эпизода остаются противоречивыми и неясными. Причины, по которым Битти приказал эсминцам атаковать, так и остались неясными. Если он полагал, что имеет дело с одним только Хиппером, такая атака с южного направления могла отбросить германские линейные крейсера на север, прямо под пушки 5-й эскадры линкоров. Однако проследим за маневрами Хиппера в последние полчаса. Окажется, что германские линейные крейсера, хоть и добились заметного успеха, уже не выдерживали напряжения боя. В 16.28 Хиппер отдал приказ повернуть «все вдруг» на SO, а потом выполнил еще два поворота – в 16.34 и 16.36, склонившись вообще на О. Он уходил от соединения Битти. Лишь в 16.38 германские линейные крейсера снова повернули на юг, навстречу своим главным силам. Так получилось, что атака британских эсминцев лишь помогла Хипперу избежать более тяжелых последствий.

В этот момент события понеслись галопом, и ситуация приняла настолько запутанный характер, что адмиралам стало слишком трудно оценивать ее моментальные изменения. Неточности допускают и англичане, и немцы, но в такой обстановке это вполне извинительно. Данный период сражения трудно даже описать, так как параллельно развиваются сразу три боя. Схватка линейных крейсеров достигает апогея. Продолжается стычка между минными флотилиями. В битву вступает Флот Открытого Моря.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разруха в головах (4)

Новое сообщение ZHAN » 22 ноя 2020, 12:21

В качестве небольшой справки приведем количество попаданий в корабли противников за время так называемого «Бега на юг».

[Название «Бег на юг» выглядит довольно условным, потому что германские линейные крейсера не пытались развить полную скорость. Для иллюстрации приведем несколько сигналов «Лютцова».
14.29 – скорость 18 узлов.
14.32 – скорость 21 узел.
14.36 – полный ход.
14.44 – скорость 18 узлов.
14.47 – скорость 21 узел.
15.00 – скорость 23 узла.
Какой же это «бег»? ]

Эта и все последующие таблицы взяты из книги J. Campbell «Jutland – an analysis of fighting».

Попадания в британские корабли c 14.48 по 15.54
Изображение

Попадания в германские корабли c 14.48 по 15.54
Изображение

Эти данные несколько отличаются от публиковавшихся ранее и являются результатом более тщательного анализа, проведенного несколькими авторами. Отметим, что за этот период один «Мольтке» добился большего числа попаданий, чем все британские линейные крейсера. Хороший показатель уровня боевой подготовки соединения адмирала Битти!

Но вот ирония судьбы – потопили британские корабли «Фон дер Танн» и «Дерфлингер», которые стреляли хуже «Мольтке».

Добавим, что британские эсминцы добились нескольких попаданий 102-мм снарядами в «Дерфлингер», «Лютцов» и «Зейдлиц». В этот же период «Тайгер» получил пару снарядов 150 мм. И самое главное: скрупулезный подсчет количества выбитых заклепок ни в коем случае не должен подменять собой анализ боя, хотя на многих историков подобные таблицы производят неизгладимое впечатление. Да, по воспоминаниям одного из офицеров «Уорспайта», линкор получил 22 попадания тяжелыми снарядами, а не 13, как официально заявило Адмиралтейство. Ну и что? Как это меняет общий характер боя? Впрочем, трудно спорить с контр-адмиралом Харпером, который так подвел итоги «Бега на юг»:
«Несомненным фактом является то, что в этой первой фазе боя британская эскадра, имевшая большое превосходство в количестве кораблей и огневой мощи, не только не разгромила более слабого противника, который не пытался уклониться от боя, но и потерпела частичное поражение за эти 50 минут».
Справедливая оценка. Но мы видим, что Харпер говорит только о первой фазе боя, не более того. И нельзя по ее результатам делать более серьезные выводы.

Обстоятельства помешали 1-й флотилии капитана 1 ранга Рупера и большей части эсминцев Голдсмита принять участие в этой атаке, кроме того, крейсера Нэпира и Александер-Синклера оказались в арьергарде. Но в 16.20 2-я эскадра легких крейсеров Гуденафа сумела занять позицию впереди британских линейных крейсеров, чтобы вести разведку. Битти с момента первого контакта уже прошел 50 миль по направлению к Хорнс-рифу. Хотя он вел бой с Хиппером, никаких других германских кораблей Битти не обнаружил и имел все основания поверить ошибочному заключению Адмиралтейства, что основные силы германского флота остались в порту.

Если бы Шеер сохранял прежнюю скорость 15 узлов и курс NW, то Битти уже заметил бы его, однако германский адмирал решил следовать на запад, чтобы позднее повернуть на север и зажать британские линейные крейсера между эскадрой Хиппера и собственными силами. Он следовал новым курсом, пока «Франкфурт» не сообщил о присутствии 5-й эскадры линкоров. В этот момент германский Линейный Флот шел длинной кильватерной колонной, которую возглавляла эскадра Бенке. Однако теперь Шееру стало понятно, что его план поймать англичан в «клещи» рухнул. Хиппер находился в смертельной опасности: если только хоть один линейный крейсер потеряет скорость, он будет обречен. Поэтому Шеер в 16.25 был вынужден повернуть на северо-запад, чтобы как можно быстрее прийти на помощь Хипперу.

Лейтенант Теннант, находившийся на мостике «Ноттингема», вспоминает:
«Мы находились в 1500 ярдах впереди наших линейных крейсеров и в 13 000 ярдов от противника, когда внезапно слева по носу из тумана появилась длинная колонна кораблей. Мы вместе с остальными крейсерами пошли на них, чтобы иметь возможность сообщить командующему <Битти>, кто это».
В 16.30 Гуденаф сообщил, что видит легкий крейсер на SO. Через 3 минуты «Саутгемптон» передал прожектором: «Линкоры на SO». А в 16.38 все иллюзии Джеллико и Битти относительно места пребывания Шеера были рассеяны. «Саутгемптон» отправил радиограмму: «Вижу неприятельский линейный флот на SO, курс N». Вот как потом рассказывал об этом сам Гуденаф:
«Примерно в 16.30 прямо впереди мы увидели сначала дым, потом мачты, а потом и корабли. Артур Питерс заметил: «Это самый памятный день в жизни легкого крейсера. Перед нами весь Флот Открытого Моря». Да, это был именно он: 16 линкоров, окруженных эсминцами. Об этом следовало доложить. Мы подождали несколько минут, чтобы удостовериться перед отправкой сообщения. Мой старпом капитан 2 ранга Эстли-Раштон спокойно заметил: «Если вы намерены отправить сообщение, вам лучше сделать это сейчас, сэр. Второго случая может не представиться». Мы отправили радиограмму, после чего повернули, и противник обстрелял нас с расстояния около 13 000 ярдов».
Через минуту аналогичное сообщение прислал «Чемпион». Когда Битти услышал это, то сразу понял, что идет прямо в западню. До этого он был совершенно уверен в исходе боя, хотя потерял 2 линейных крейсера, оставшиеся 4 вместе с 4 линкорами Эван-Томаса могли уничтожить 5 кораблей Хиппера. Но теперь ситуация изменилась, и ему следовало уходить от превосходящих сил немцев. Однако у Битти имелась еще одна задача: он должен был вывести германские линкоры прямо на Линейный Флот Джеллико, который находился в 50 милях к северу.

Получив сообщение «Саутгемптона», Битти повернул прямо на него. В 16.40 он увидел на юго-востоке мачты и трубы германских дредноутов, выплывающие из дымки. Это было неожиданностью, хотя, как уверяет нас капитан 1 ранга Четфилд, не слишком большой, так как Битти всегда держал в уме такую возможность. В этот же момент он поднял сигнал, приказывая своим линкорам и линейным крейсерам повернуть на 16 румбов, то есть на NW. Как и ранее, когда пришло сообщение «Галатеи», Битти повернул свою эскадру последовательно . Это было очень рискованно, так как концевые корабли его эскадры могли попасть под сосредоточенный огонь Флота Открытого Моря. К счастью, Хиппер был занят боем с 5-й эскадрой линкоров. Битти повезло еще в одном – концевой корабль его колонны «Нью Зиленд» завершил поворот раньше, чем линкоры Шеера смогли открыть огонь.

Но линкорам Эван-Томаса пришлось гораздо хуже, причем снова по причине глупости командира эскадры. Битти поднял флажный сигнал, приказывающий поворачивать, в 16.40, однако его не различили ни на «Барэме», который находился в 7 милях от «Лайона», ни на «Тайгере». Опять отличился флаг-офицер Битти лейтенант Сеймур, который не удосужился продублировать приказ прожектором. И в который раз Эван-Томас решил тупо ждать приказа, двигаясь прямо навстречу главным силам германского флота. В этом бою командир 5-й эскадры линкоров выказал прямо-таки патологическую боязнь самостоятельности, превратившись в простой транслятор приказов старшего начальника, но зато транслятор в золотых эполетах. Ведь на «Барэме» наверняка приняли хотя бы одно из донесений легких крейсеров, и Эван-Томас знал, что идет навстречу главным силам германского флота.

Через 6 минут после поворота Битти повторил сигнал, и опять-таки флагами, 5-я эскадра сумела разобрать его, лишь когда «Лайон» оказался прямо на траверзе у «Барэма», а потом Эван-Томас совершил еще одну ошибку, тоже приказав поворачивать последовательно , а не «все вдруг». Битти надеялся, что 5-я эскадра отвлечет на себя огонь линейных крейсеров Хиппера и облегчит положение его собственных кораблей, однако Эван-Томас решился поворачивать только в 16.57 и попал под огонь линкоров Шеера. Германская 3-я эскадра линкоров сосредоточила свой огонь на точке поворота и поочередно обстреляла «Барэм», «Вэлиант», а потом «Уорспайт». Первый и третий получили повреждения, но «Вэлианту» повезло. Зато когда пришел черед поворачивать «Малайе», «точка поворота стала очень горячим местом. Снаряды сыпались градом, и крайне сомнительно, чтобы нашему кораблю, замыкавшему строй, удалось избежать повреждений, если бы командир <капитан 1 ранга Бойл> по собственной инициативе не повернул раньше.

То есть знаменитая «точка поворота» в Цусимском сражении все-таки была опасным местом, хотя, может быть, ее сделали таковой 10 лет прогресса морской артиллерии.

Хотя 5-я эскадра линкоров отвлекла на себя огонь противника от крейсеров Гуденафа, этот поворот следует считать грубой тактической ошибкой, в которой в равной степени виноваты Битти и Эван-Томас. Британские линкоры спасла от гибели их толстая броня и меткая стрельба, точнее, наоборот – в первую очередь меткая стрельба. Впрочем, если посмотреть на ситуацию более спокойно, то окажется, что степень опасности для британских кораблей была заметно преувеличена. Флот Открытого Моря еще не успел развернуться в боевой порядок и шел в колоннах подивизионно, поэтому стрелять могли только головные корабли, и то лишь из носовых башен. Вот если бы все 16 германских линкоров дали бортовой залп…

Мало того, вдобавок Эван-Томас подставил свои линкоры под торпеды германских миноносцев. Корветтен-капитан Макс Шульц собрал 4 миноносца из разных флотилий и по собственной инициативе бросился в атаку. В 14.58 эти корабли выпустили 7 торпед с дистанции 11 000 ярдов, находясь в 2 румбах впереди траверза 5-й эскадры. К счастью для англичан, дистанция все-таки была великовата.

А что немцы?

Круто отвернув, чтобы уклониться от атаки 13-й флотилии, Хиппер потом повернул на юг, и в 16.45 с мостика «Лютцова» не заметили линкоры Шеера. Через 12 минут Хиппер совершил ту же самую ошибку, что и Битти: он повернул вправо на 16 румбов последовательно , не обращая никакого внимания на действия противника. (Маленькое замечание в скобках. Различные источники дают слишком большой разброс по времени для этого маневра – от 16.52 до 17.10. Когда же точно повернул Хиппер?) Его линейные крейсера попали под огонь «Барэма» и «Вэлианта» и могли пострадать еще больше, если бы «Уорспайт» с «Малайей» не перенесли огонь на головные линкоры Шеера. Самое интересное, что этот ошибочный маневр Хиппер и Эван-Томас выполнили одновременно. В это время попадания получили «Кёниг», «Гроссер Курфюрст» и «Маркграф».

Старший помощник «Уорспайта» так увидел все это:
«Вскоре после поворота я внезапно увидел на правой раковине весь Флот Открытого Моря. По крайней мере, я видел мачты, трубы и бесконечную цепь оранжевых вспышек вдоль всей колонны. Шум их снарядов, падающих недолетами и перелетами, оглушал. Все время раздавалось леденящее «Бах! Бах! Бах!». Я почувствовал один или два сильных толчка, но даже не подумал, что мы получили попадания. Мы вели беглый огонь по цели по пеленгу «Зеленый 120» (30° позади правого траверза). Я отчетливо различил, как 2 наших залпа попали в головной германский линкор. Столбы желтого огня поднялись выше мачт. На носу и корме у него начались сильные пожары».
Более того, часть британских эсминцев не выполнили приказ Битти об отходе, который был поднят на мачте «Лайона» в 16.43, и теперь они оказались в идеальной позиции для атаки германских линейных крейсеров. Если бы англичане выказали столько же умения, сколько храбрости, Хиппер мог пожалеть о своем опрометчивом решении. «Петард» и «Турбулент» выпустили по 3 торпеды в «Дерфлингер» и «Зейдлиц» соответственно, а «Нерисса» и «Термагант» разрядили свои торпедные аппараты в «Фон дер Танн». После поворота на север германские линейные крейсера пошли прямо навстречу торпедам, и то, что лишь «Зейдлиц» в 16.57 получил одно попадание, можно отнести на счет везения адмирала Хиппера. Корабль получил заметный крен, но сохранил свое место в строю.

Командиры «Нестора» и «Никейтора» тоже сначала решили отходить, но, увидев германские линкоры, капитан 2 ранга Бингхэм решил атаковать их. Один из офицеров «Никейтора» вспоминал:
«По пути назад мы прошли мимо остановившегося беспомощного «Номада». Мы запросили его, нуждается ли он в помощи, но капитан-лейтенант П. Уитфилд сказал нам, чтобы мы шли дальше. Заметив слева по носу колонну линкоров, я воскликнул: «Теперь все в порядке, это Пятая эскадра линкоров». Но это заблуждение длилось не более секунды. Более внимательный взгляд показал, что это были немцы, и «Нестор» шел в атаку на них. Очень скоро мы оказались под плотным градом снарядов. Мы обстреляли из всех орудий легкий крейсер в голове колонны, дистанция не превышала 3000 ярдов. «Нестор», похоже, решил твердо добиться попадания в этой атаке. Как только вражеский линкор показался на прицелах наших торпедных аппаратов, «Нестор» получил попадание, и нам пришлось положить лево руля, чтобы не столкнуться с ним. «Нестор», поняв, что выведен из строя, приказал нам присоединиться к «Чемпиону», и мы отвернули. Командир эсминца лишь позднее узнал, что мы так и не выпустили нашу последнюю торпеду. Несмотря на настоящий вихрь падающих вокруг снарядов, мы получили попадания только несколькими осколками».
Эсминцы выпустили по 2 торпеды в «Кёниг» и «Гроссер Курфюрст», но попаданий не добились. Причина предельно проста – британская доктрина требовала выпускать торпеды по одной с некоторым временным интервалом. Англичанам было неведомо само понятие «залповая стрельба торпедами», которую уже давно отрабатывал русский флот. Во время атаки «Нестор» получил попадание в котельное отделение и практически потерял ход. «Никейтор» снизил скорость, намереваясь помочь товарищу, однако Бингхэм приказал ему уходить. В результате поврежденные «Нестор» и «Номад» оказались прямо на пути германского Линейного Флота. Оба эсминца были быстро превращены в развалины, и удивительно то, что большинству команды все-таки удалось спастись, хотя конца войны им пришлось дожидаться в плену.

Один из офицеров «Номада» вспоминал:
«Целая эскадра германских линкоров использовала нас в качестве мишени, быстро превратив нас в решето. Мы находились всего в 2000 ярдов от головного, когда выпустили нашу последнюю торпеду, это можно было считать буквально дистанцией пистолетного выстрела для их 280-мм и 305-мм орудий. Корабль начал тонуть кормой и постепенно погрузился, но всему экипажу удалось спастись до того, как он затонул. Плавали мы недолго, германский эсминец поднял нас из воды. Следующие два с половиной года мы были «гостями» кайзера».
Капитан 2 ранга Бингхэм, который получил Крест Виктории за руководство дивизионом во время этой отважной атаки, через 4 дня отправил жене письмо из Германии, в котором так описывал конец «Нестора»:
«Уитфилд и я остались, словно ягнята на заклание на пути Флота Открытого Моря. Мы пережили несколько очень неприятных минут, когда вражеские орды подходили все ближе, а никого из наших не было видно. Падение первых снарядов принесло нам облегчение. Я приказал спустить шлюпки. Отвечать я не мог, так как мои орудия были слишком малы. Я понимал, что нас прикончат в считаные минуты, и отдал приказ: «Спасайся, кто может!»
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разруха в головах (5)

Новое сообщение ZHAN » 23 ноя 2020, 19:45

Старший помощник М.Дж. Бетелл стоял рядом с командиром. Бингхэм спросил у него: «А мы теперь куда пойдем?» На это Бетелл спокойно ответил: «Надеюсь, что в рай». После этого он бросился на помощь раненому матросу. Снова обратимся к письму Бингхэма:
«Мы бросились в шлюпки и отвалили. «Нестор» затонул в считаные секунды, задрав нос вверх. Мы трижды прокричали «Ура!», когда он скрывался под водой, а потом запели «Типперери» и «Боже, храни короля». Позднее германские эсминцы подобрали 75 человек из 83 моряков моего экипажа. Им пришлось провести этот бой в крысиной дыре в трюме в полной уверенности, что британские эсминцы перехватят и потопят нас. Это было нашим самым горячим желанием, хотя это и могло стоить нам жизни. Можешь ты представить себе наши чувства каждый раз, когда они играли боевую тревогу и начинали грохотать их орудия? Однако каюта была чистой и теплой, мы получили еду и вино. Германские офицеры были очень добры. В конце концов измученный организм взял верх, и я крепко уснул!»
Бетелл в плен не попал…

Тем временем Гуденаф решил сыграть в Нельсона и приложил подзорную трубу к слепому глазу. Он сделал вид, что не заметил приказа Битти возвращаться. 2-я эскадра легких крейсеров продолжала следовать на SO до тех пор, пока не оказалась на расстоянии 13 000 ярдов от германских линкоров. В 17.00 «Саутгемптон» сумел передать по радио состав сил Шеера, их курс и скорость.

«Для нас было не слишком хорошо пытаться вести бой с линкорами своими 152-мм орудиями. Поэтому, после того, как мы сообщили о неприятеле, единственное, что нам оставалось, – убираться как можно скорее. Снаряды рвались рядом с «Ноттингемом» и поднимали столбы воды высотой с наши мачты. Другие рвались недолетами в 100 ярдов, и осколки свистели у нас над головами. Часть их попадала в корабль, но жертв пока не было. Нет нужды говорить, что все это время мы следовали полным ходом. Так как за нами гнался весь германский линейный флот, нам здорово повезло, что в машинном отделении не отказала ни одна деталь».

Гуденаф теперь следовал на север в кильватерной струе 5-й эскадры линкоров. Он сделал все возможное, чтобы стереть из памяти ошибки, допущенные им 16 декабря 1914 года. Тэрвитт, оставшийся в гавани, перехватывал по радио донесения Гуденафа и буквально не находил себе места. Он несколько раз запрашивал инструкции у Адмиралтейства, но единственное, чего он добился, – приказа завершить заправку топливом. «Вероятно, позднее вам придется сменить легкие крейсера и эсминцы Флота Линейных Крейсеров». Пылкой натуре Тэрвитта этого было мало, и в 17.15 он передал: «Я выхожу в море». Через 20 минут прилетел нервный окрик Адмиралтейства: «Немедленно возвращайтесь в порт и дожидайтесь приказов». Глупость этого приказа стала очевидной, когда после полуночи Тэрвитту все-таки приказали следовать в район боя, но теперь его 5 легких крейсеров и 19 эсминцев уже не сумели принять в нем участие.

Первый Морской Лорд считал, что корабли Тэрвитта нужно держать в готовности на случай, если Шеер отправит часть сил на юг, чтобы совершить набег на Даунс. Интересно, на каком основании было сделано такое предположение? Впрочем, даже если бы Гарвичские Силы и успели прибыть на место, вряд ли бы они серьезно повлияли на исход боя, и все-таки, опять же, следовало бросить в бой все, что только имелось.

Когда Джеллико получил первое донесение «Галатеи», он решил, что встречены только легкие силы, которые будут отходить к Скагерраку, так как Битти имел все шансы отрезать немцам путь отхода к Хорнс-рифу. В этом случае выдвинутая на запад 3-я эскадра линейных крейсеров Худа находилась в идеальной позиции для перехвата. Поэтому единственное, что сделал Джеллико, – приказал поднять пары во всех котлах и быть готовыми дать полный ход, однако флот по-прежнему шел противолодочным зигзагом со скоростью 15 узлов.
Изображение
Командующий Гранд Флитом адмирал Д. Джеллико

Когда в 14.43 была принята новая радиограмма «Галатеи», в которой сообщалось о больших дымах, он увеличил скорость до 17 узлов и повернул на SO-t-O. В 14.55 скорость была увеличена до 18 узлов. В 15.02 флот повернул на SO-t-S, линкоры Джеллико пытались сблизиться с линейными крейсерами. Расстояние между ними было на 12 миль больше, чем предполагалось, так как Джеллико потратил много времени на досмотр подозрительных траулеров, которые якобы вели радиопередачу. Тоже интересный момент. Выделить для досмотра пару эсминцев, которые позднее догнали бы флот, никак нельзя, нужно задержать всю армаду.

В 15.10 Джеллико приказал броненосным крейсерам Хита и Арбетнота выдвинуться на 16 миль вперед от «Айрон Дьюка», однако их запас скорости был слишком мал, чтобы успеть выполнить маневр вовремя. Пока что Джеллико был совершенно спокоен, он полагал, что Битти гонится за германскими легкими крейсерами и эсминцами в направлении на север и примерно через час они натолкнутся на крейсерскую завесу перед Гранд Флитом.

Однако в 15.40 прилетела срочная радиограмма с «Лайона», в которой Битти сообщал, что ведет бой с 5 вражескими линейными крейсерами и видит большое число миноносцев. Следующая радиограмма сообщала, что линейные крейсера идут на SO, то есть удаляются от линкоров. Перед Джеллико замаячила перспектива повтора боя на Доггер-банке, однако в 16.00 он все-таки приказал увеличить скорость до 20 узлов. Одновременно 3-я эскадра линейных крейсеров вместе с легкими крейсерами «Честер» и «Кентербери» и 4 эсминцами увеличила скорость до 22 узлов, чтобы соединиться с Битти. Джеллико в 16.05 одобрил эту инициативу Худа. В 16.12 Худ, опять же по собственному почину, увеличил скорость до 25 узлов, чтобы быстрее соединиться с Битти.

В 16.30 боцманские дудки на британских линкорах отсвистали боевую тревогу. Это произошло, когда Джеллико получил неожиданный подарок – сообщение Гуденафа о замеченных линкорах Шеера, которые находились в 50 милях от кораблей Джеллико. В 17.00 Адмиралтейство получило радиограмму, которую ждало целых два года: «Генеральное сражение неизбежно».

Когда Шеер в 14.28 узнал, что В-109 и В-110 заметили вражеские корабли, германские линкоры находились примерно в 50 милях от этой точки. Так как и это сообщение было довольно неопределенным, Шеер спокойно следовал прежним курсом, только приказал флагману «Ганноверу», 2-й эскадры линкоров, занять место в конце кильватерной колонны, чтобы и возглавлял колонну, и замыкал ее флагман.

Только через полчаса, когда Хиппер сообщил, что видит крупные силы неприятеля, Шеер приказал сыграть боевую тревогу, но лишь в 15.40 немецкие линкоры дали полный ход. Расстояние между Шеером и Хиппером составляло около 60 миль, и, чтобы как можно быстрее сократить его, Шеер распорядился иметь скорость 18 узлов – больше броненосцы 2-й эскадры дать не могли, но даже этой скорости они не выдержали и начали отставать. Сначала он шел на NW, но потом, на основании сообщений Хиппера, решил, что сумеет обойти неприятеля, и в 14.18 повернул на W. Шеер намеревался зажать британскую эскадру между своими линкорами и линейными крейсерами Хиппера. Но как он намеревался сделать это, учитывая огромное превосходство в скорости, которое имели линейные крейсера Битти, – непонятно. Особенно когда у него на ногах тяжкими гирями висели броненосцы Мауве.

Чтобы позволить Джеллико установить контакт с Шеером и помешать немцам ускользнуть, Битти должен был обогнать Хиппера и вынудить его повернуть на восток. Это не позволило бы Хипперу обнаружить британский Линейный Флот и предупредить Шеера. Поэтому Битти после поворота на NNO сохранил скорость 25 узлов и к 17.10 оторвался от Хиппера, более тихоходная 5-я эскадра линкоров еще 20 минут продолжала бой с германскими линейными крейсерами, 1-й и 3-й эскадрами линкоров. Как только Шеер с мостика своего флагмана увидел британские корабли, он сразу приказал поднять флажный сигнал: «Распределение огня справа, корабль против корабля», а в 16.46 последовал приказ открыть огонь. Линейные крейсера Битти как раз поворачивали, когда «Кёниг», «Гроссер Курфюрст» и «Маркграф» открыли огонь по «Лайону», «Принцесс Ройял» и «Тайгеру» соответственно с дистанции 21 000 ярдов. Но хотя орудия получили максимальный угол возвышения, снаряды легли недолетом, поэтому «Кёниг» перенес огонь на «Тайгер». Замыкавший строй 3-й эскадры линкоров «Принц-регент Луинпольд» обстрелял «Нью Зиленд», но тоже неудачно.

Вообще следует отметить, что линкоры Бенке и Шмидта стреляли гораздо хуже своих же линейных крейсеров. Лейтенант Кинг-Хэлл с «Саутгемптона» вспоминал:
«5-я эскадра линкоров представляла собой прекрасное зрелище. Они попали под сосредоточенный огонь 12 германских тяжелых кораблей, но, казалось, это их совершенно не беспокоит. Стрельба немцев не произвела на меня большого впечатления. Но наше собственное положение было не слишком приятным. Полдюжины старых германских броненосцев в хвосте колонны находились слишком далеко, чтобы стрелять по 5-й эскадре линкоров. Но мы находились на расстоянии 15 000 – 16 000 ярдов от них, то есть в пределах дальнобойности их орудий. Поэтому они начали упражняться в стрельбе по нашей эскадре. Я находился в кормовом посту управления с полудюжиной матросов. Мы спрятались за обшивкой толщиной в десятую дюйма и жевали ветчину. Нам казалось лишь вопросом времени, когда именно 280-мм снаряды накроют нас. Ведь не могут же они постоянно давать недолеты или перелеты».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разруха в головах (6)

Новое сообщение ZHAN » 24 ноя 2020, 20:45

Но немцы так и не сумели пристреляться. По крейсерам Гуденафа стреляла вся 1-я эскадра линкоров, однако ее корабли только мешали друг другу. Капитаны Гуденафа применили тактику охоты за залпами, направляя крейсера прямо к месту падения вражеского залпа, поговорка о том, что снаряд дважды в одну воронку не попадает, оказалась справедливой. Судя по всему, немцы не были знакомы с этой тактикой, так как Шеер сделал довольно глупое замечание относительно действий Гуденафа.
«Их судорожное и бессмысленное метание взад-вперед заставляло думать, что наш огонь так повлиял на них, что они просто не знали, куда нужно поворачивать».
Еще два небольших корабля доставили некоторое беспокойство германским линкорам. Это были эсминцы «Онслоу» капитан-лейтенанта Дж. Тови и «Морсби» капитан-лейтенанта Р. Алисона, освободившиеся от обязанности сопровождать «Энгедайн». В 17.00 Тови обнаружил, что идет прямо на германские линкоры, не имеющие миноносного прикрытия, такую возможность было просто грешно упустить. Он бросился в атаку, приказав «Морсби» следовать за ним. Но прежде чем эсминцы сумели выпустить торпеды, крейсера 4-й Разведывательной Группы обстреляли их и вынудили отвернуть. Тови повернул «Онслоу» влево и прекратил атаку, Алисон повернул вправо и совершил еще одну попытку. С дистанции 8000 ярдов он выпустил торпеду в третий корабль в колонне Шеера – линкор «Кронпринц Вильгельм». Хотя торпеда прошла мимо, Алисон так умело управлял своим эсминцем, что остался совершенно невредим под градом вражеских снарядов.

Примерно в это же время XI полуфлотилия капитан-лейтенанта Вильгельма Рюманна попыталась атаковать британскую колонну. Германские миноносцы сумели подойти на 9000 ярдов к линейным крейсерам и выпустили 7 торпед, хотя британская 9-я флотилия и пыталась остановить их. Попаданий снова не было.

Шеер отчаянно старался догнать англичан и увеличил ход до предела. В результате строй Флота Открытого Моря окончательно развалился. Германские линкоры следовали подивизионно, но вдобавок дивизии оказались сильно разбросанными. V дивизия следовала в кильватер кораблям Хиппера, VI и I дивизии заметно отстали и постепенно склонялись на запад, II дивизия и броненосцы адмирала Мауве отстали еще больше. То есть карты, изображающие передвижения единой колонны немецких линкоров, страдают серьезными неточностями. Понятно, что в таких условиях стрельба немцев носила хаотичный характер и не могла дать серьезных результатов.

«Только «Маркграф» продолжал стрелять по «Тайгеру», хотя и с перерывами. Но после поворота дивизий на NW в 16.59 огонь могли вести только носовые башни. Наконец, в 17.25, когда дистанция выросла до 20 800 ярдов, стрельбу прекратили, чтобы не зацепить переднего мателота «Кронпринца». «Гроссер Курфюрст» в 17.00 перенес огонь с «Принцесс Ройял» на «Вэлиант», дистанция составляла 19 000 ярдов. «Кёниг» в 17.10 перенес огонь с «Тайгера» на «Барэм». Но уже через 5 минут стрелять могли лишь его две носовые башни, поэтому «Кёниг» перенес огонь на «Вэлиант». «Гроссер Курфюрст» в 17.16 был вынужден прекратить огонь, потому что дистанция стала слишком велика».

В результате, хотя 4 британских линкора находились под огнем немцев почти полчаса, Шеер так и не сумел повредить ни одного из них достаточно сильно, чтобы тот потерял ход и стал жертвой немцев. Тем временем Битти окончательно оторвался от противника, хотя Хиппер и гнался за ним полным ходом. Вероятно, Хиппер тоже не читал справочников, отдающих его кораблям безоговорочное превосходство в скорости. Немцы ссылаются на засорение топок шлаком, а также на то, что кочегары начали уставать. А что, эти недостатки угольных котлов не были давно известны? Это, кстати, еще раз показывает, насколько опасно доверяться бумажным характеристикам кораблей.

С учетом этого немецкие линейные крейсера тоже перенесли огонь на линкоры Эван-Томаса. Самые тяжелые повреждения получила «Малайя». Ее 152-мм батарея правого борта была практически уничтожена, линкор имел 2 подводные пробоины, но ход не снизил. Несмотря ни на что, британские моряки не теряли уверенности в победе. Один из офицеров «Малайи» вспоминал:
«У них и мысли не было, что нам приходится хуже, чем врагу. Единственное, что они хотели знать, – сколько еще немецких кораблей осталось уничтожить. Они были уверены, что каждый снаряд попадает в цель, и благословляли каждый сделанный выстрел».
Действительно, 381-мм орудия британских линкоров нанесли ощутимые удары «Гроссер Курфюрсту», «Маркграфу», «Зейдлицу» и уже поврежденному «Лютцову». «Дерфлингер» тоже получил пробоину ниже ватерлинии. Корабли Эван-Томаса оказались отлично построены, а их экипажи заслуживают всяческих похвал за мужество и выучку, зато адмирал был явно недостоин такого отряда. Даже фон Хазе теряет оптимизм:
«Во время стремительного броска на север противник изо всех сил старался держаться вне дальности нашего огня, но сам продолжал обстреливать нас из своих дальнобойных орудий… Я стрелял, только чтобы проверить, что противник все еще вне нашей дальбойности. Чтобы экономить боеприпасы, я давал отдельные выстрелы из одной башни. Орудия наводились по верхней кромке труб или по топам мачт. На столь больших расстояниях стрельба противника была не слишком меткой, хотя кучность залпов оставалась высокой, снаряды ложились внутри круга диаметром 300 или 400 метров. Однако управление огнем потеряло эффективность, вероятно, из-за плохой видимости. В любом случае залпы ложились на неравномерных расстояниях от нашего корабля. Тем не менее мы получили несколько серьезных попаданий. 2 или 3 тяжелых снаряда попали в нас во время этой фазы боя. Когда снаряд попадал в броню нашего корабля, вслед за ужасным грохотом взрыва весь корабль сотрясался, даже боевая рубка. Когда снаряд взрывался внутри корабля, раздавался глухой гул, передававшийся по бесчисленным переговорным трубам и телефонам».
В 17.30 Битти, который больше не видел Хиппера, решил, что пора приступать к выполнению главной задачи, и повернул на NNO. Почти в это же время Шеер, который понял, что противник улизнул от него, приказал Хипперу возобновить погоню. Германские линейные крейсера повернули на NW, в результате через 10 минут они попали под перекрестный огонь. Линейные крейсера Битти обстреливали голову колонны Хиппера, а 5-я эскадра линкоров вела огонь с правого крамбола. У Хиппера просто не оставалось иного выбора, как повернуть назад. Сначала он попытался повернуть только на 45°, но к 17.55 совместный огонь 8 британских кораблей нанес новые тяжелые повреждения германским линейным крейсерам. Освещение благоприятствовало английским наводчикам, тогда как немцы видели только смутные силуэты, едва различимые в тумане. Хиппер был снова вынужден отвернуть почти точно на О.

Строй Шеера по-прежнему был растрепанным, только «Кёниг» и «Гроссер Курфюрст» оставались в пределах досягаемости орудий Битти. Хотя немцы в 14.43 потеряли из вида английские корабли в густой дымке, сами были обстреляны «Уорспайтом» и «Малайей», причем их огонь сначала вынудил адмирала Бенке снизить скорость до 18 узлов, а потом и повернуть на NNO, чтобы уклониться от огня.

Самым неприятным было то, что немцы практически не могли отвечать на огонь англичан. Как отмечает фон Хазе, «Дерфлингер» с 17.42 до 18.16 не мог стрелять. Командир «Зейдлица» капитан 1 ранга фон Эгиди в своем рапорте писал:
«Видимость постепенно стала очень неблагоприятной. Опустился густой туман, и можно было видеть только вспышки вражеских орудий, но не сами корабли. Наша дистанция до 5-й эскадры линкоров сократилась с 18 000 до 13 000 ярдов. С северо-запада до северо-востока перед нами находилась вражеская линия, ведущая огонь, но сквозь дымку время от времени мы могли видеть вспышки выстрелов. Это было грандиозное и ужасающее зрелище!»
Шеер наконец-то понял совершенно очевидное – он не может догнать значительно более быстроходные корабли Битти и «нанести поражение части британского флота». Он снизил скорость до 15 узлов, чтобы собрать свои разбросанные дивизии и выстроить их в единую кильватерную колонну. Вдобавок германский командующий обнаружил, что ему трудно управлять движением флота, и позволил выбирать курс контр-адмиралу Бенке на «Кёниге», подняв сигнал: «Следовать за головным кораблем».

Укажем количество попаданий на этой стадии боя.

Попадания в британские корабли c 15.54 по 17.15
Изображение

Попадания в германские корабли c 15.54 по 17.15
Изображение

Из этой таблицы еще более наглядно видно, как отвратительно стреляли британские линейные крейсера. Действительно, что-то неладное было с этими кораблями, но Битти ошибался, утверждая, что неладно было только сегодня. Позже, в 1934 году Битти вспоминал:
«В гибели двух линейных крейсеров не виноват никто из бедняг, служивших на них. Только неверный проект…»
В целом в ходе первой фазы боя адмирал Битти выполнил свою задачу. Он не позволил Хипперу обнаружить линкоры Гранд Флита, и потому ничего не подозревающий Шеер двигался прямо в расставленную западню, но при этом Битти понес слишком тяжелые потери. Если попытаться выяснить причины этого, следует сказать, что всеми своими неприятностями англичане обязаны единственно разрухе, царившей в головах их же собственных адмиралов – Битти, Эван-Томаса и других. Впрочем, о других нам еще представится случай поговорить. Технические причины, безусловно, имели место, но играли явно второстепенную роль, что бы об этом ни говорили историки и адмиралы (эти – в особенности!).

Приведем еще один пример вроде бы малозаметных ошибок британских адмиралов. В течение всего «Бега на юг» германские крейсера 2-й Разведывательной группы («Франкфурт», «Эльбинг» и «Пиллау») держались на правой раковине Хиппера. У англичан строй замыкали восемь легких крейсеров 1-й и 3-й эскадр. Однако контр-адмирал Нэпир и коммодор Александер-Синклер не сделали даже попытки атаковать противника, хотя имели 31 орудие калибра 152 и 140 мм в бортовом залпе против 13 немецких 150-мм орудий. Они спокойно наблюдали за крейсерами Бёдикера, пока те в 17.50 не нарвались на 3-ю эскадру линейных крейсеров Худа. Единственное, на что осмелились горе-флотоводцы, это обмен сигналами. В 16.30 Нэпир передал Александер-Синклеру: «Судя по всему, они идут к Хорнс-рифу, а не к Скагерраку». На что тот ответил: «Да, я тоже так думаю. Если все легкие крейсера соберутся вместе, я думаю, мы сможем справиться с северной эскадрой». Интересно, неужели он полагал, что для боя со 2-й Разведывательной группой следует присоединить еще и 4 крейсера Гуденафа?!

Хиппер тоже преуспел в решении своих задач. Он сумел завлечь превосходящие силы противника под огонь линкоров Шеера и при этом уничтожил 2 британских линейных крейсера. Это был блестящий успех, хотя следует признать, что Битти и его штаб сделали несколько грубых ошибок, а стрельба британских линейных крейсеров была просто отвратительной. Впрочем, это не имело слишком большого значения, так как англичане имели 9 линейных крейсеров (и еще 2 строящихся) против 5 немецких (и еще 1 строящийся). А вот Шеер оказался не на высоте положения. Один из британских адмиралов в своей лекции, посвященной Ютландской битве, высказал резонное предположение.
«Курс, выбранный нашими эскадрами, ни в коем случае не мог вести к одной из наших баз. Почему Шеер не заметил этого и не понял, что они отходят за подмогой?»
Битти и Эван-Томас совершили еще одну грубейшую ошибку, без необходимости подставив под огонь немцев 5-ю эскадру линкоров. 381-мм орудия этих кораблей успели крепко насолить германским линейным крейсерам, которые получили несколько очень тяжелых попаданий. «Фон дер Танн» лишился всей главной артиллерии, хотя капитан 1 ранга Ценкер и оставался в строю, чтобы отвлекать на себя огонь противника. В целом же не следует придавать чрезмерного значения стычке авангардов, генеральное сражение главных сил пока еще не начиналось. И результат боя следует оценить уже после него.

Однако имелись и другие результаты этой фазы боя, хотя и не столь очевидные. Самое главное: несмотря на некоторые мелкие успехи, немецкий флот к 18.00 31 мая 1916 года проиграл войну на море. Стараниями Хиппера сложилась именно та ситуация, о которой мечтал Шеер, – под огонь его линкоров попала часть британского флота. И что? Да ровным счетом ничего. Несколько отдельных попаданий, и на этом все завершилось. Ни о каком уничтожении «части Гранд Флита» не могло идти и речи, и далее можно было ожидать лишь дальнейшего возрастания численного превосходства британского флота над германским. Немцам очень наглядно аукнулась ошибочная генеральная линия кораблестроения, выбранная адмиралом фон Тирпицем. Германским линкорам не хватило скорости, чтобы навязать бой англичанам, и не хватило огневой мощи, чтобы несколькими единичными попаданиями остановить вражеские корабли. Может, именно исходя из этого, и родился позднее проект линкора L-20α с 420-мм орудиями?

В 17.33 контр-адмирал Нэпир, который во главе 3-й эскадры легких крейсеров шел в 4 милях впереди «Лайона», заметил 2 броненосных крейсера, приближающихся с северо-запада. Это были «Блэк Принс» и «Дьюк оф Эдинбург», шедшие на правом фланге завесы перед Гранд Флитом. В 17.36 «Фалмут» прожектором передал на «Блэк Принс» сообщение, что линейные крейсера ведут бой с противником к SSW от него. Броненосный крейсер тут же радировал Джеллико: «Вражеские линейные крейсера на S, дистанция 5 миль». Штаб Джеллико решил, что линкоры Шеера идут вплотную за ними. Это было крайне неприятное открытие, оказалось, что Флот Открытого Моря находится на 20 миль дальше к северу, чем это предполагалось ранее. Джеллико решил эту проблему самым удобным для себя образом. Он предположил, что «Блэк Принс» заметил корабли Битти, но в результате это лишь еще больше запутало Джеллико, поскольку сведения о германских кораблях были скудными и противоречивыми.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Разруха в головах (7)

Новое сообщение ZHAN » 25 ноя 2020, 19:49

В 17.50 линкор «Мальборо», возглавлявший правую колонну британских линкоров, передал прожектором на «Айрон Дьюк»: «Вижу наши линейные крейсера, пеленг SSW, курс O. «Лайон» головной. 5-я эскадра линкоров по пеленгу SW».

Джеллико на основе своих расчетов ожидал, что к 18.00 «Лайон» будет примерно в 12 милях на SW от «Айрон Дьюка», но теперь собственными глазами увидел флагман Битти всего лишь в 5,5 милях на SSW, гораздо дальше к западу. Джеллико ожидал, что германские линкоры появятся прямо перед ним примерно в 18.30, а в результате они оказались на правом крамболе Гранд Флита примерно на 20 минут раньше, поэтому британский командующий уже не имел никакого резерва времени для развертывания Гранд Флита в боевой порядок. Джеллико уже мог слышать отдаленный грохот выстрелов, это означало одно – противник уже совсем рядом. Но где именно? Адмирал кисло заметил:
«Хотел бы я, чтобы кто-нибудь мне сказал, кто стреляет и по кому стреляет».
Когда перед «Айрон Дьюком» возникли британские линейные крейсера, Джеллико запросил: «Где вражеский линейный флот?» Битти потерял из вида немцев еще в самом начале «Бега на север», поэтому его ответ оказался вынужденно расплывчатым: «Противник на SO». Не подозревая, что Битти не видит немцев, Джеллико встревожился. В 18.10 он повторил свой запрос, так как ситуация постепенно накалялась. Противники шли навстречу один другому с общей скоростью около 28 узлов, а Гранд Флит все еще не развернулся в боевой порядок.

Джеллико предстояло что-то решать, и решать быстро, именно здесь он предъявил серьезные претензии Битти:
«Если бы сэр Дэвид Битти сообщил позицию германских линейных крейсеров в 17.40, когда снова увидел их и вступил с ними в бой, он значительно облегчил бы задачу главнокомандующего. Однако в период с 16.45 до 18.06 он не передал ни одного сообщения, и последний сигнал был сделан в ответ на срочный запрос главнокомандующего. Битти обязан был сделать своей главной задачей передачу главнокомандующему информации о положении противника. Боевые приказы главнокомандующего особо подчеркивали это».
Впрочем, легкие крейсера тоже были обязаны заниматься этим, кто, в конце концов, считался «глазами флота»? Однако Нэпир и Александер-Синклер показали свою несостоятельность и здесь, игнорировав даже прямой приказ Битти, переданный в 17.27. Последний, заметив линейные крейсера Хиппера, ничего не сообщил Битти. Вместо этого он передал, что два часа назад видел подводную лодку. Каково?!

Но в целом ситуация к 18.00 складывалась в пользу англичан. Шеер столкнулся как раз с тем противником, встречи с которым он стремился избегать всю войну. Командир «Принцесс Ройял» Уолтер Коуэн вспоминал:
«Увидев Гранд Флит на расстоянии прямого выстрела, мы чуть было не начали швырять фуражки в воздух. Нам казалось, что мы наконец-то поймали немцев».
Теперь почти все зависело от главнокомандующих. Почти – потому что туман и надвигающиеся сумерки сократили видимость до 6 миль. До темноты оставалось всего 3 часа, и за это время Джеллико должен был успеть добыть для Англии новые лавры.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мираж Трафальгара

Новое сообщение ZHAN » 26 ноя 2020, 18:49

Использованная периодизация сражения довольно условна. Одна его фаза плавно переходит в другую, действия различных соединений совпадают во времени, и трудно четко отнести их к определенной фазе. Итак, не успел завершиться «Бег на север», как столкнулись главные силы противников. К величайшему сожалению для англичан, это была именно серия отдельных кратковременных стычек, так и не перешедших в столь желанное генеральное сражение.

В 17.30 Битти повернул свои линейные крейсера и 5-ю эскадру линкоров на NNO, чтобы увести Хиппера от британского Линейного Флота. «Фалмут», находившийся в 4 милях севернее «Лайона», заметил «Блэк Принс», правофланговый крейсер завесы Джеллико. Визуальный контакт между двумя британскими соединениями мог дать Джеллико информацию, в которой он нуждался, однако Нэпир сообщил только одно: «Линейные крейсера ведут бой на SSW», что «Блэк Принс» передал на «Айрон Дьюк» в совершенно искаженном виде: «Вражеские линейные крейсера по пеленгу S, расстояние 5 миль». Последующие донесения «Саутгемптона», «Блэк Принса» и «Дифенса» были не более полезны, поэтому Джеллико оставался в неведении до 17.50, когда Берни заметил «Лайон» и «Барэм» и передал их пеленги на «Мальборо».

Сразу стал очевиден ужасающий факт, что имели место ошибки счисления и что «Лайон» находится на 11 миль ближе к «Айрон Дьюку», но гораздо западнее, чем предполагал главнокомандующий. Поэтому и встреча Шеера произошла на 20 минут раньше, чем предполагал первый. Он располагал гораздо меньшим временем для развертывания и по-прежнему не знал пеленг на флагманский корабль противника, поэтому Джеллико приказал своим эсминцам выдвинуться вперед в готовности к отражению атак вражеских эсминцев.

Попадания в британские корабли c 17.15 по 18.00
Изображение

Попадания в германские корабли c 17.15 по 18.00
Изображение

Битти в 18.00 заметил линкоры Гранд Флита и решил помешать Хипперу обнаружить их. Для этого он изменил курс с NNO на О, чтобы отжать голову германской колонны в этом направлении. Сделать это оказалось тем более легко, что линейные крейсера Хиппера уже с трудом выдерживали совместный огонь кораблей Битти и Эван-Томаса. (Впрочем, как мы видели, скорее только 5-й эскадры линкоров.) Дистанция сократилась до 12 000 ярдов, но немцы по-прежнему не могли видеть противника, только оранжевые вспышки выстрелов.

«Огромные массы дыма сотен кораблей, идущих на большой скорости, образовали непроницаемую завесу между двумя линиями, плывущую на северо-восток. Тут и там ее прорезали вспышки залпов, разрывов снарядов, пламя пожаров и взрывов», – писал германский историк.

Как раз в этот период «Дерфлингер» получил попадание над носовым торпедным аппаратом и начал сильно зарываться носом, пострадал и «Зейдлиц». Поэтому Хиппер решил отвернуть на юг, чтобы выйти из-под огня, причем поворот был выполнен уже не столь идеально, как это было ранее, – концевой «Фон дер Танн» оторвался от строя.

И тут на сцене появились новые участники. Это была 3-я эскадра линейных крейсеров контр-адмирала Худа. В 15.12 Худ по собственной инициативе увеличил скорость до 22 узлов, чтобы как можно быстрее соединиться с Битти, но при этом продолжал следовать курсом SSO, однако из-за ошибок в счислении он оказался примерно в 18 милях восточнее соединения Битти. Здесь можно отчасти согласиться с официальной германской историей, которая отмечает:
«Положение, которое заняла 3-я эскадра линейных крейсеров, не была предусмотрена заранее и не стала результатом умелого маневра, однако именно поэтому позднее события стали развиваться очень благоприятно для британского флота. Пока голова немецкой колонны, ничего не подозревая, неслась прямо на приближающиеся силы Гранд Флита, который двигался с NW, эскадра Худа совершенно неожиданно появилась с подбойного борта Флота Открытого Моря».
С этим трудно спорить. К тому же видимость была просто отвратительной, командир «Индомитебла» капитан 1 ранга Кеннеди вспоминал, что на каких-то пеленгах видимость достигала 16 000 ярдов, но на других не превышала 2000 ярдов. В 16.56 «Инвинзибл» и его спутники развили почти невероятную для себя скорость 26 узлов, но по-прежнему ничего не видели. Худ запросил по радио у Битти информацию о его положении и курсе, но ответа не получил, в такой обстановке могло случиться все, что угодно. В 17.30 внезапно на юго-западе послышался грохот стрельбы и замелькали вспышки выстрелов. Капитан 1 ранга Р.Н. Лоусон на легком крейсере «Честер», который находился в 6 милях на правом траверзе «Инвинзибла», повернул туда и в тумане заметил какие-то неясные силуэты. Здесь англичанам отозвалось бездумное использование опознавательных. В 17.36 «Честер» поспешно сделал запрос прожектором, но немцы подождали, пока расстояние сократится до 6000 ярдов, и открыли огонь «Франкфурт», «Пиллау», «Эльбинг» и «Висбаден». Результат предсказать было несложно.
«Очень скоро слева по носу мы заметили легкие крейсера, идущие на NNO. В тумане они были видны очень плохо и были достаточно похожи на нашу 1-ю эскадру легких крейсеров. Мы повернули параллельно им, и почти тотчас вспышки выстрелов пробежали вдоль борта «Франкфурта» – флагманского корабля 2-й Разведывательной группы Бёдикера, которая находилась впереди линейных крейсеров Хиппера. Первый вражеский залп дал перелет в 2000 ярдов, второй – недолет 500–700 ярдов, а большая часть третьего накрыла нас. За несколько секунд до этого мы дали первый залп, который оказался и последним, большая часть орудийных расчетов, переговорные трубы и телефонные кабели были уничтожены вражеским залпом. Так как на нас сосредоточила огонь целая эскадра, то мы получили больше, чем могли вынести, и капитан решил укрыться за 3-й эскадрой линейных крейсеров. Повернув на северо-восток, мы оставили противника за кормой и пошли зигзагом, чтобы уклониться от новых залпов. К счастью, машинные и котельные отделения не были повреждены, и, развив скорость 28 узлов, мы сумели оторваться от противника и вышли в голову «Инвинзиблу». Мы получили 18 прямых попаданий и огромное количество осколков от близких разрывов. Талисман механиков – черный котенок – с началом боя был унесен вниз и, судя по всему, с честью выполнил свой долг!»
Среди жертв этого короткого боя на «Честере» был наводчик бакового орудия юнга первого класса Джон Треверс Корнуэлл.
«Смертельно раненный в начале боя, он один оставался на своем посту, спокойно ожидая приказов, хотя большая часть расчета орудия лежала мертвая и раненая вокруг него. Ему было всего 16,5 лет. Я сожалею, что он погиб, но рекомендую специально наградить его, чтобы увековечить память о нем и отметить высочайшее мужество».
Эта высокая оценка, сделанная Битти, принесла Корнуэллу посмертно Крест Виктории, он стал самым юным среди получивших эту награду.

Возмездие Бёдикеру последовало довольно быстро. В 17.40 вспышки выстрелов были замечены с «Инвинзибла», и Худ повел свои линейные крейсера на помощь «Честеру».

«В 17.55 «Инвинзибл» открыл огонь, через 5 минут это же сделали «Инфлексибл» и «Индомитебл». Слева по носу мы могли видеть «Честер», ведущий жаркий бой с эскадрой вражеских легких крейсеров. Мы открыли огонь с дистанции 11 200 ярдов, которая потом сократилась до 8000 ярдов. Мы прошли между нашими легкими крейсерами и неприятелем, задав тому хорошую трепку. Один из его кораблей исчез в огромном облаке дыма и пара, другой потерял ход, и вся его средняя часть была охвачена пожаром».

«Висбаден» был превращен в дымящуюся руину, скорость «Пиллау» упала до 24 узлов. Здесь удача действительно отвернулась от немцев, так как «Висбаден» получил попадание в машинное отделение с «Инвинзибла» именно в момент поворота. Крейсер потерял ход и превратился в мишень, в стрельбе по которой позднее упражнялся практически весь Гранд Флит. «Франкфурт» и «Эльбинг» во время поворота наугад выпустили по торпеде, но, конечно же, ни в кого не попали.

Из-за отвратительной видимости Бёдикер так и не увидел, кто его обстрелял. Самое большое, что сумели различить немцы, – это буруны под форштевнями кораблей Худа и какие-то смутные силуэты. Сам Бёдикер решил, что его обстреляли два крейсера типа «Таун» и несколько линкоров, «Эльбинг» и «Пиллау» «видели» четыре дредноута. Адмирал предположил, что это корабли Битти, которые каким-то таинственным образом сумели обогнать его, либо же это авангард Гранд Флита, внезапно выскочивший из тумана. Именно так он и сообщил в 18.00 Хипперу, а в 18.02 – через «Дерфлингер» Хипперу и Шееру, полностью введя их в заблуждение. При этом, если посмотреть на немецкие прокладки, появляется подозрение, что Бёдикер впал в панику и повернул свой флагманский крейсер, ничего не передав по эскадре, ведь «Пиллау» и «Эльбинг» проскочили точку поворота и отреагировали на бегство адмирала post factum.

Хиппер сразу решил бросить свои миноносцы в атаку против кораблей Битти, но головные миноносцы уже сцепились с кораблями Худа. В результате атака получилась сумбурной, но это и понятно. Сначала командир XII полуфлотилии капитан-лейтенант Ланс намеревался атаковать «Честер», однако внезапно он увидел линейные крейсера Худа, о которых Бёдикер сообщил, как о «множестве вражеских линкоров, идущих на NW». Ланс сразу ринулся на более заманчивую цель. Интересно отметить, что немцы ухитрились среди кораблей Худа увидеть «Азинкур»!!! Но именно в этот момент 4 эсминца, сопровождавшие британскую 3-ю эскадру линейных крейсеров, сами пошли в атаку на 2-ю Разведывательную группу Бёдикера.

XII полуфлотилия развалилась на две группы. Миноносцы V-46, V-69 и S-50 беспрепятственно подошли к линейным крейсерам Худа на 6500 ярдов, но выпустили по ним почему-то всего 4 торпеды, а потом отошли на юго-запад под сильным обстрелом. V-45 и G-37 прорвались на дистанцию 6000 ярдов, но выпустили только 2 торпеды, так как сами были атакованы британскими эсминцами.

В этот момент корабли Худа попыталась атаковать 9-я флотилия корветтен-капитана Гёле, но столкнулась с отходящими миноносцами Ланса, а потому только V-28, S-52 и S-34 успели выпустить по одной торпеде в неясные силуэты, видимые сквозь дым и туман. Остальные миноносцы схватились с британскими эсминцами «Шарк», «Акаста», «Офелия» и «Кристофер», которыми командовал капитан 2 ранга Лофтус Джонс. Беспорядочная свалка превратилась в полный хаос, когда атаковать попыталась немецкая 2-я флотилия миноносцев. G-101, G-102, G-103 и G-104 были вынуждены думать не столько об атаке, сколько о том, как увернуться от своих же товарищей.

Линейные крейсера Худа уклонились от торпед, хотя и не без проблем. Как раз в момент атаки германских миноносцев Худ заметил на западе линейные крейсера Битти и повернул им навстречу, а в результате «Инвинзибл» оказался развернут к торпедам бортом. В 18.13, увидев следы торпед, капитан 1 ранга Кэй отвернул «Инвинзибл» вправо от них, но в момент поворота руль заклинило, и корабль пришлось остановить, подняв сигнал «Не могу управляться». Шедший вторым «Инфлексибл» неожиданно повернул влево, навстречу торпедам, одна из них прошла всего в 20 футах от борта линейного крейсера, еще одна прошла за кормой, а третья – прямо под килем. Капитан 1 ранга Кеннеди повернул «Индомитебл» вслед за адмиралом вправо и оставил 2 торпеды за кормой. Быстро исправив повреждение, «Инвинзибл» снова повернул на запад, «Инфлексибл» и «Индомитебл» пристроились ему в кильватер.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мираж Трафальгара (2)

Новое сообщение ZHAN » Вчера, 20:22

Коммодор Гейнрих на «Регенсбурге», видя, что появились остальные 6 миноносцев 2-й флотилии, которые тоже намерены ввязаться в эту свалку, приказал им и миноносцам XI полуфлотилии следовать за собой, чтобы атаковать эсминцы Лофтуса Джонса и поддерживавший их легкий крейсер «Кентербери». Вот как это описывает германская официальная история:
«В период с 18.04 до 18.08 «Регенсбург» обстреливал эсминец <«Шарк»> с дистанции от 7400 до 2800 ярдов и повредил его. Лидер 6-й флотилии G-41, который шел за кормой «Регенсбурга», также обстреливал этот эсминец, пока мог… Так как немецкие линкоры, подходящие с запада, могли предоставить противнику возможность использовать свои торпеды, G-41 в 18.06 сам выпустил по нему торпеду с установкой на малую глубину хода, которая взорвалась у него под кормой. XI полуфлотилия также приняла участие в этой стычке. После того как В-97 из 2-й флотилии добился нескольких попаданий в этот эсминец, его средняя труба свалилась за борт. Но едва В-97 приготовился выпустить две торпеды, как появился «Регенсбург», закрывший от него цель. С 18.08 до 18.17 «Регенсбург» вел бой с легким крейсером <«Кентербери»> на дистанциях от 8700 до 9200 ярдов, но потом противник отвернул прочь и исчез в тумане. В этот момент В-97 получил попадание в кормовой спаренный аппарат. Обе трубы были выведены из строя, грот-мачта полетела за борт, и миноносец был вынужден отвернуть, чтобы занять место за кормой «Регенсбурга».

Волна, поднятая винтами множества миноносцев, была такой сильной, что корабли качало и бросало, брызги заливали прицелы, делая наводку очень трудной и неверной. В-112 во время боя с легким крейсером на дистанции 8200 ярдов и эсминцем на дистанции 4900 ярдов один за короткое время выпустил 82 снаряда 105-мм, тогда как замыкавший строй В-110 успел дать всего два или три залпа, после чего, как и остальные миноносцы впереди него, был вынужден отвернуть, поскольку подходили главные силы немецкого флота… В 18.15 с «Регенсбурга» за кормой увидели эсминец, охваченный сильным пожаром, который явно тонул, и дали по нему несколько залпов с дистанции 12 400 ярдов. Другой эсминец <«Акаста»> попытался подойти к нему, но был отогнан огнем немцев».
Англичане все это видели несколько иначе:
«Дивизион, возглавляемый капитаном 2 ранга Лофтусом Джонсом на «Шарке», бросился на германскую эскадру, открывшую огонь из всех орудий, которые можно было направить на нас. Несмотря на свое численное превосходство, германские миноносцы отвернули прочь, встретив такое решительное нападение. Но из тумана появились 3 линейных крейсера, и отважный дивизион попал под настоящий ливень снарядов. Один из них разбил руль на «Шарке» и ранил рулевого унтер-офицера Гриффина. Капитан приказал перенести управление на кормовой пост и вместе с рулевым спустился с мостика на изуродованную снарядами палубу. Раненный в бедро и лицо, Лофтус Джонс обнаружил, что снаряд взорвался в машинном отделении и повредил главные машины, а также рулевое управление. Капитан-лейтенант Дж. О. Бэррон отважно поставил «Акасту» на линии вражеского огня и запросил, нуждаемся ли мы в помощи. Капитан «Шарка» ответил: «Нет. Позаботьтесь лучше о себе и не позволяйте утопить себя из-за нас». Поэтому «Акаста» пошел за двумя остальными эсминцами, которые присоединились к линейным крейсерам и скрылись в тумане.

После этого неприятель подошел к «Шарку», который каждую минуту содрогался под новыми и новыми ударами. Раненые заползали под ненадежное укрытие обвесов и труб в напрасных попытках найти убежище. Командир приказал попытаться заделать пробоины и удержать корабль на плаву. Рулевой, наполовину ослепнув от крови, руководил группой, спускающей шлюпки и плотики. Среднее орудие продолжало вести огонь под командованием мичмана Т. Смита, хотя расчет сократился до 2 человек. Когда один из них упал, обессилев от потери крови, капитан занял его место. Мгновением спустя снаряд оторвал ему правую ногу выше колена.

Уже теряющий последние силы Лофтус Джонс больше всего опасался, что его корабль будет захвачен врагом. Он спросил, что случилось с флагом, и матрос ответил, что флаг сбит снарядом. В страшном волнении капитан приказал немедленно поднять новый. Увидев развевающийся флаг, он сказал: «Вот и хорошо». Однако конец был уже близок. «Шарк» сел носом так, что волны начали заливать палубу, и, когда подошли два германских миноносца, чтобы нанести последний удар, Лофтус Джонс отдал последний приказ: «Спасайся, кто может!» Ему помогли спуститься в воду, и он плавал на спасательном жилете, тогда как остатки экипажа – около 10 человек – бросились к спасательным плотикам. 2 торпеды попали в «Шарк», и он затонул с поднятым флагом через полтора часа после того, как сделал первый выстрел. Видя проходящие мимо линейные крейсера, преследующие неприятеля, капитан спросил, чьи они. Узнав, что английские, он сказал: «Вот и хорошо!» Затем его голова упала, и его отважный дух отлетел».
Англичане именно этому самому последнему орудию «Шарка» приписывают повреждение германского миноносца V-48, которое привело к его гибели. А вскоре после полуночи несколько человек из экипажа «Шарка» были подобраны датским пароходом. Один человек скончался еще до прихода в порт, но остальные за свою отвагу были награждены медалями за выдающиеся заслуги. Несколько недель спустя тело капитана 2 ранга Лофтуса Джонса было выброшено на шведский берег, где его и похоронили со всеми почестями на церковном кладбище Фикесбакке. Посмертно он был награжден Крестом Виктории.

Хиппер в 19.05 повернул на юго-запад и вскоре увидел 3-ю эскадру линкоров Бенке, идущую на NNO. После этого он повернул свой отряд «все вдруг» и занял место в голове германской колонны. И снова поворот был выполнен не столь слаженно и аккуратно, как это пытаются представить немцы. Если четыре корабля выполнили поворот вправо, то «Фон дер Танн» опять пошел своим путем, повернув влево. Хорошо еще, что на результате это не сказалось, и потрепанный отряд Хиппера сумел выстроить кильватерную колонну. Вообще маневры германских линейных крейсеров в период с 17.55 до 18.25 имели какой-то нервозный и хаотичный характер, хотя в целом подчинялись общим замыслам адмирала.

Теперь настал через Джеллико решать очень тяжелые проблемы. Перед тем как вступить в бой с Шеером, он должен был развернуть свой флот в боевой порядок. Уже давно британские адмиралы согласились с тем, что принцип Нельсона «походный порядок одновременно является боевым» был хорош только для парусных флотов, в эпоху пара и радио он устарел. Дредноуты могли ввести в действие максимальное количество орудий, только если противник находился внутри «дуги А» (то есть плюс – минус 50° от траверза), поэтому, чтобы одновременно все корабли флота могли вести огонь из максимального числа орудий, его боевой порядок должен быть кильватерной колонной. Но для похода такой строй невыгоден. Длинная колонна линкоров плохо маневрирует, эсминцам трудно охранять ее. Походным строем Гранд Флита были 6 кильватерных колонн по 4 дредноута, возглавляемых адмиралами. На левом фланге шел Джеррам на «Кинг Георг V», далее шла остальная часть 2-й эскадры под командой контр-адмирала А.К. Левесона на «Орионе», Джеллико на «Айрон Дьюке» возглавлял третью колонну, еще 4 корабля 4-й эскадры линкоров составляли следующую, которой командовал Стэрди на «Бенбоу». Пятую колонну вел контр-адмирал Е.Ф. Гонт на «Колоссусе» и правофланговую – остальные 4 корабля 1-й эскадры линкоров – вел Берни на «Мальборо».

Многие адмиралы ломали голову над тем, чтобы решить проблему наилучшего развертывания такого компактного строя в единую кильватерную колонну, прежде чем враг откроет огонь. Проводились многочисленные учения, но вопрос так и оставался открытым, метод и направление развертывания зависели от положения противника. Когда бои шли на дистанциях 4000–6000 ярдов, адмирал имел вполне достаточно времени, после того как сам обнаруживал врага. При Трафальгаре фаза сближения флотов вообще заняла более 3 часов. Поскольку теперь корабли научились стрелять до самой линии горизонта, Джеллико следовало выполнить развертывание заблаговременно, поэтому он целиком зависел от своих передовых соединений, доносящих о пеленгах, расстояниях, строе, курсе и скорости врага. Но как раз в этом его адмиралы и капитаны крепко подвели его.

Хотя «Боевые инструкции Гранд Флита» особо подчеркивали необходимость своевременных и точных сообщений о противнике, большинство британских командиров забыли об этом. После первого сообщения Синклера от 14.30 британский главнокомандующий ничего не слышал до рапорта Нэпира после 15.00, более того, никто не удосужился сообщить ему о кораблях Хиппера, пока около 15.40 Джеллико не получил радиограммы Битти, Гуденафа и Нэпира. Через 15 минут Битти добавил, что ведет бой, но Эван-Томас хранил гробовое молчание, и Джеллико пришлось радировать ему в 16.17: «Сопровождаете ли вы командующего Флотом Линейных Крейсеров?» На это он получил невразумительный ответ: «Я веду бой с противником». Никто из них не понял важности момента; ни Битти, ни Эван-Томас не могут быть оправданы, ведь они были обязаны сообщить любой ценой, что видят линкоры Шеера. В 16.38 ситуация резко переменилась, пришло сообщение от Гуденафа, потом от Фэри, в 16.45 от Битти, хотя радиограмма последнего была переврана при передаче ее через «Принцесс Ройял». Так Джеллико узнал, что вражеский линейный флот, несмотря на уверения Адмиралтейства, находится всего в 50 милях от него. У командующего почти не оставалось времени, чтобы решить, на какой фланг разворачиваться и какой курс выбрать. После прекрасных сообщений Гуденафа в 16.48 и 17.00 он снова не имел никакой информации в течение 40 минут. В 17.00 Адмиралтейство передало ему сообщение о пеленгах противника на 16.09 и повторило его в 17.45, дав пеленги на 16.30. Из них можно было предположить, что враг где-то впереди по курсу, расстояние до линкоров Шеера и пеленг на них оставались совершенно неизвестны, хотя оба флота сближались со скоростью более 40 узлов.

Если Бёдикер и Хиппер все сообщали своему командующему, то Джеллико не получил никакой информации о происходящем, ему оставалось лишь гадать, указывает ли грохот залпов 3-й эскадры линейных крейсеров, слышный слева по носу от «Айрон Дьюка», пеленг на линейный флот Шеера, который ему так требовался. К счастью, это противоречило остальной имеющейся у Джеллико информации, и адмирал отказался от такой гипотезы. Это оказалось совершенно правильно, так как в 18.01 «Лайон» вынырнул из тумана с противоположной стороны. Флаг-капитан Джеллико Дрейер вспоминает:
«Битти появился справа по носу от «Айрон Дьюка» во главе своих великолепных линейных крейсеров, которые вели бой с невидимым противником. Я обратил внимание на дым, который валил из пробоины в полубаке «Лайона». Вражеские снаряды, падающие рядом с этими огромными кораблями, поднимали призрачные серые столбы воды».
Джеллико немедленно запросил прожектором: «Где вражеский линейный флот?» В 18.03 Гуденаф радировал, что он потерял контакт с Шеером, Битти тоже не знал, где находится Шеер, и ответил: «Вражеские линейные крейсера по пеленгу SO». В отчаянии Джеллико повторил свой запрос. К счастью, туман к югу от «Лайона» в 18.10 слегка разошелся. Дрейер пишет:
«Я следил за рулевым, когда услышал, как сигнальщик читает ответ Битти: «Вижу неприятельский линейный флот по пеленгу SSW». Потом я услышал резкие характерные шаги главнокомандующего. Примерно 20 секунд он молча смотрел на магнитный компас. Я следил за его умным обветренным лицом, гадая, о чем же он думает. Он был спокойным и неподвижным как всегда. Потом он поднял взгляд и прервал молчание приказом капитану 2 ранга Вудсу: «Поднять сигнал «Поворот подивизионно «все вдруг» на SO». Флагманский связист спросил: «Может, лучше довернуть на румб влево, чтобы все поняли, что разворачиваемся на левофланговую колонну?» Джеллико ответил: «Хорошо. Поднимайте «Поворот «все вдруг» подивизионно на SO-t-O». Вудс крикнул старшине сигнальщиков: «Поднимайте Равная Скорость Чарли Лондон!» [Equal speed Charlie London]. Одновременно в 18.15 сигнал был повторен по радио».
По этому сигналу колонна Джеррама, которую возглавлял «Кинг Георг V», должна была повернуть всего на несколько градусов влево. Остальные флагманы поворачивали свои колонны одновременно влево на 70°, чтобы выстроиться в единую кильватерную колонну, следуя за Джеррамом по курсу SO-t-O. Проводя такое развертывание, Джеллико руководствовался двумя факторами – он пытался добиться «crossing T» и наилучших углов обстрела одновременно. Но этот великолепный маневр достиг большего: он поставил британский Линейный Флот между Флотом Открытого Моря и его базами!

С моей точки зрения, этому эпизоду придается неоправданно большое значение, хотя одно предположение сделать можно. Большинство маневров в этом сражении было продиктовано либо текущей обстановкой, либо вообще противником, но в двух случаях командующие решали самостоятельно, исходя из своего видения общей ситуации. Я говорю о развертывании Гранд Флита и втором боевом развороте Шеера. И все-таки слишком много жарких споров ведется по не самому принципиальному вопросу. Превосходство англичан в силах было настолько велико, что направление развертывания имело уже второстепенное значение. Главными становились совсем иные факторы. К тому же имеется несколько нюансов, которые спорщики в запале просто упустили. Джеллико говорит, что рассчитывал увидеть немецкий флот прямо перед собой, а увидел справа по носу. И хорошо, что случилось именно так! Ведь иначе Гранд Флит в походном порядке вломился бы прямо в середину развернутой колонны германских линкоров, и Шеер, не шевельнув пальцем, добивался заветного «crossing T». Мало того, англичане оказались бы к западу от немцев, и тогда условия видимости для обоих флотов изменились бы на прямо противоположные. Теперь уже Джеллико пришлось бы жаловаться на то, что он видит только вспышки выстрелов. Так что случившийся вариант развития событий был наиболее выгодным для Гранд Флита, и жаловаться британским адмиралам следовало бы только на собственную нерешительность и глупость.

Один из величайших британских моряков адмирал флота лорд Каннингхэм, который не участвовал в Ютландском бою, однажды написал, что если бы он командовал Гранд Флитом, то «надеется, что у него хватило бы здравого смысла произвести такое же развертывание».

Несмотря на крайне сложную ситуацию, острый ум Джеллико позволил его флоту к 18.20 построиться в кильватерную колонну. Хотя эта колонна была изогнута под углом 110°, она все равно охватывала голову колонны противника, что позволяло британским линкорам вести огонь всем бортом. Его критиковали за то, что он предпочел вести артиллерийскую дуэль на большой дистанции, но в действительности дистанция очень быстро сократилась до 10 000 ярдов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мираж Трафальгара (3)

Новое сообщение ZHAN » 31 минуту назад

Единственной альтернативой был разворот на правофланговую колонну, что поставило бы кильватер изгибом к противнику (не считая потери выгодного положения к востоку от немцев). Это помешало бы многим британским кораблям вести огонь в течение первых и самых важных 20 минут, вдобавок с самого начала головные линкоры Джеллико оказались бы в пределах досягаемости торпедных аппаратов германских линкоров. Напомним, что Ютландский бой в этом плане оказался довольно нетипичным, тяжелые корабли достаточно активно использовали торпедное оружие, хотя добиться ничего не сумели. Вообще разворот на правую колонну выглядит странно. Повернуть на запад лишь для того, чтобы немедленно развернуть весь флот на восток?!

Кстати, судя по всему, Битти тоже рассчитывал, что Гранд Флит развернется на правую колонну, что позволит его линейным крейсерам сразу занять место в голове строя. В действительности же ему пришлось дать полный ход, чтобы как можно быстрее убраться с дороги линкоров Джеллико, но даже в этом случае корабли Битти некоторое время перекрывали собственным линкорам линию огня. Итог спорам подвела германская официальная история, которая говорит, что германский командующий был бы только рад, если бы англичане развернулись именно так.

Более резонным выглядит предложение разворачиваться на центральную колонну, ставя «Айрон Дьюк» во главе флота. Это позволило бы Джеллико достичь всех его целей и позволило бы его дредноутам вести огонь с более выгодных дистанций, но сделать это было невозможно. Подобный метод был отвергнут еще до войны, так как адмирал мог эффективно управлять большим флотом, только находясь в центре колонны, а не на одном из ее концов. Черчилль в своей книге «Мировой кризис», называя такое развертывание обыкновенным маневром, откровенно лжет. Такой маневр мог привести британский линейный флот в полное замешательство, половина кораблей перекрыла бы директрису другой половине как раз в тот момент, когда флот оказался бы под орудиями линкоров Шеера. Однако цитируем адмирала Ричмонда:
«Бой решался не разворотом Джеллико направо или налево, а тем, насколько твердой была его решимость уничтожить врага и добиться решающей победы».
Спорить с этим невозможно.

Вообще командиры линкоров Гранд Флита представляли себе ситуацию довольно смутно. Они видели линейные крейсера Битти, которые вели огонь по противнику, но вот этого противника с линкоров видно не было. Вдобавок там же оказались английские броненосные крейсера и пара эскадр легких крейсеров. Дым из труб смешивался с пороховыми газами, ухудшая и без того скверную видимость. А между тем рядом с «Азинкуром» и «Херкулесом», замыкающими колонну 6-й дивизии, уже начали ложиться вражеские снаряды.

На стремительно сужающейся полоске воды между двумя флотами произошло много событий. Тут маневрировали многочисленные линейные крейсера, крейсера, эсминцы обоих противников, а вдобавок к ним еще и 5-я эскадра линкоров… Они носились на большой скорости под градом снарядов, и этот пятачок в кают-компаниях Гранд Флита заслужил название «Угла на всех ветрах». Незадолго до 18.00 3-я эскадра легких крейсеров Нэпира, находившаяся к северо-западу от «Лайона», обрушилась на поврежденный «Висбаден», который пытался уползти на запад. Орудия крейсеров нанесли ему дополнительные повреждения. Его обстрелял и эсминец «Онслоу», прежде чем Тови
«увидел, что вражеские линейные крейсера выполнили еще один поворот и он находится в идеальной позиции для торпедной атаки. Он пошел на противника и на расстоянии 8000 ярдов от головного линейного крейсера развернулся влево, чтобы навести торпедные аппараты. К несчастью, в середину корабля попал снаряд, и эсминец окутался клубами пара. В замешательстве удалось выпустить только одну торпеду из 4. Капитан послал суб-лейтенанта на корму, чтобы выяснить, что произошло. Обнаружив, что осталось еще 3 торпеды, и видя «Висбаден» в паре миль на траверзе, он навел аппарат и выпустил одну торпеду в него. Она попала под боевую рубку. Вернувшись на мостик, суб-лейтенант доложил, что осталось еще 2 торпеды. Поэтому Тови решил совершить еще одну попытку и повернул в атаку на появившуюся из тумана колонну линкоров противника. Затем он начал отходить малым ходом, пока 2 снаряда, взорвавшиеся во второй кочегарке, не остановили эсминец. К счастью, битва удалялась, и вскоре сражающиеся флоты пропали из вида. В 19.15 появился «Дифендер», также имевший повреждения. Он мог развить скорость не более 10 узлов, так как 305-мм снаряд попал ему в носовую кочегарку. Поэтому Тови принял его предложение взять «Онслоу» на буксир».
Но прошло еще двое суток, прежде чем «паралитики», как их называл Киплинг, добрались до Абердина. С такой же отвагой «Акаста», оторвавшийся от своей флотилии, произвел атаку на «Зейдлиц».

Незадолго до 18.00 1-я эскадра крейсеров Арбетнота заметила 2-ю Разведывательную группу Бёдикера, выходящую из неравного боя с 3-й эскадрой линейных крейсеров. Не зная точно о передвижениях Шеера, Арбетнот, который 10 декабря 1914 года упустил «золотую возможность», ринулся в погоню, промчавшись под самым носом линейных крейсеров Битти, и открыл огонь по поврежденному «Висбадену». Тот яростно отстреливался и, судя по всему, попал 150-мм снарядом в носовую башню «Уорриора». А через 2 минуты из тумана выскочили линейные крейсера Хиппера и 3-я эскадра линкоров Бенке. Они немедленно открыли огонь с расстояния всего лишь 7000 ярдов. Устаревшие броненосные крейсера не могли противостоять огню дредноутов. Официальная немецкая история, не слишком скрывая торжество, пишет:
«Если контр-адмирал Арбетнот полагал, что уничтожение «Висбадена» окажется легким делом, он ошибся и был жестоко за это наказан. В этот момент <18.15> из тумана на юге вынырнули огромные силуэты германских линейных крейсеров и линкоров 3-й эскадры. С «Лютцова» внезапно был замечен четырехтрубный корабль в том направлении, где все еще виднелись головные корабли британской 1-й эскадры линейных крейсеров. Сначала все приняли его за немецкий легкий крейсер «Росток», так как никто не ожидал увидеть старый броненосный крейсер так близко к немецкой колонне. Однако командир «Лютцова» капитан 1 ранга Хардер был уверен, что это британский корабль, и, пока «Дерфлингер» еще колебался, Хардер в 18.16 приказал открыть огонь и выпустил торпеду с дистанции 7700 ярдов. Одновременно к обстрелу присоединились «Гроссер Курфюрст», «Маркграф», «Кронпринц» и «Кайзер». Лишь теперь Арбетнот осознал опасность своего положения, но было слишком поздно. К 18.20 на 2 броненосных крейсера обрушился сосредоточенный и чрезвычайно сильный огонь. Германские тяжелые орудия давали один залп за другим с самой малой дистанции… В мгновение ока «Дифенс» окружили столбы воды от взрывающихся снарядов. Сначала в корме, а потом в носу из-под башен показалось пламя, а затем произошла третья из ужасных катастроф, которые преследовали британские корабли в течение боя. С ужасным грохотом, который слышали на кораблях обоих флотов, «Дифенс» взлетел на воздух в столбе огня. Вскоре только облако дыма висело над водой на том месте, где недавно находился корабль. Ни один человек не выжил, чтобы рассказать о его гибели».
«Дифенс» получил множество попаданий, словно сам ад обрушился на несчастный корабль. Командир эсминца «Обидиент» вспоминает:
«Сначала нам показалось, что «Дифенс» не получил повреждений. Однако он попал под плотный обстрел, и снаряды падали вокруг него. В 18.15 залп попал позади кормовой башни, и взвился огромный столб красного пламени. Корабль накренился, но быстро выпрямился и продолжал идти. Почти одновременно другой залп попал между носовой башней и первой трубой, и крейсер поглотило колоссальное облако черного дыма высотой несколько сот футов. Когда оно рассеялось, от корабля не осталось ни следа».
В этом ужасном взрыве погибли контр-адмирал Арбетнот, капитан 1 ранга Эллис и все 900 человек экипажа флагманского корабля. Судя по описаниям, сначала взорвался кормовой погреб, а затем сказалась особенность конструкции броненосных крейсеров этого типа – коридор для подачи боеприпасов к средним башням. Некоторые свидетели видели цепочку взрывов, бежавшую от кормы к носу и завершившуюся в носовом погребе. По словам капитана 1 ранга Молтено, его «Уорриор» оказался
«между вражеским линейным флотом и нашей 5-й эскадрой линкоров. Поэтому, дав по «Висбадену» 2 последних залпа из орудий правого борта, я отошел. «Уорспайт» находился в 2 милях за кормой нашей эскадры, описывая широкую циркуляцию в направлении противника, потому что его руль заклинило. Когда он проходил между «Уорриором» и вражескими линкорами, те перенесли огонь на него, что, несомненно, спасло «Уорриор» от потопления».
«Уорриор» тем не менее находился в плачевном состоянии. Он получил, самое малое, 15 попаданий тяжелыми снарядами и имел не менее 100 убитых и раненых. На корме бушевал пожар, верхняя палуба была разворочена, он имел крен на правый борт, прекратилась подача пара к машинам. Однако к 19.00 крейсер отошел на запад из района боя, где его заметил гидроавиатранспорт «Энгедайн». Через 2 часа корабль Робинсона взял поврежденный крейсер на буксир.
«Однако ночью погода ухудшилась, и его корма ушла глубоко в воду. На рассвете экипаж приготовился покинуть крейсер. Шла свежая волна, но «Энгедайн» был ла-маншским паромом, оборудованным огромными резиновыми кранцами, облегчавшими причаливание. Два корабля сильно било друг о друга, грохот стальных бортов был просто ужасным, и «Энгедайн» получил несколько пробоин. Наши офицеры и матросы хватали каждого, кто перепрыгивал через борт, раненых передавали на носилках. Последний из них соскользнул и упал между кораблями. Несколько офицеров и матросов вспрыгнули на фальшборт, собираясь броситься за ним, но капитан закричал, чтобы никто не смел прыгать за борт. Бедный парень зацепился за кранец, но через несколько секунд сорвался в воду. Я увидел, что его отнесло достаточно далеко, чтобы можно было попытаться спасти его без риска быть раздавленными бортами. Я схватил конец и бросился в воду, подхватил раненого и приказал стоящим на палубе вытаскивать нас».
За этот самоотверженный поступок Ратленд получил Медаль Альберта вдобавок к Ордену за выдающиеся заслуги, которым он был награжден за разведывательный полет. Молтено и его экипаж крикнули троекратное «Ура!» тонущему «Уорриору», когда Робинсон повел свой корабль в Розайт.

«Блэк Принс» встретил более ужасный конец. Серьезно поврежденный тяжелыми снарядами, он также вышел из боя, но поскольку крейсер еще мог дать 12 узлов, капитан 1 ранга Т.П. Бонхэм опрометчиво пошел следом за флотом Джеллико. Около полуночи его заметил «Тюринген», и на крейсер обрушились сразу 5 дредноутов, «Блэк Принс» взорвался и затонул со всем экипажем. Впрочем, с историей этого корабля не все ясно до конца, так как даже английские документы описывают его действия довольно противоречиво, сходясь лишь в одном – где и когда он встретил свою гибель, а что происходило с 6 вечера до этого момента, остается не слишком понятным. Таким образом, от всей эскадры Арбетнота остался один «Дьюк оф Эдинбург». Капитан 1 ранга Г. Блэкетт не рискнул повторить опасный маневр Арбетнота и укрылся за дредноутами Джеллико, а позднее присоединился к эскадре Хита.

Видимость в районе «Угла на всех ветрах» была такой скверной, что Берни заметил «Барэм» только в 17.50, а Эван-Томас не видел «Мальборо» до 18.00. Предположив, что видит головной корабль уже развернутого флота, Эван-Томас попытался вывести свою эскадру ему в голову. Поняв свою ошибку, он решил не проходить вдоль фронта линкоров Джеллико, чтобы не перекрывать им линию огня, вместо этого он пристроился сзади, делая невозможным использование высокой скорости своих кораблей, как то предусматривалось «Боевыми инструкциями Гранд Флита». Более того, 5-й эскадре линкоров пришлось совершить крутой поворот влево, попав под огонь линейных кораблей Шеера. Все они получили новые повреждения, а на «Уорспайте» после попадания снаряда с «Кайзера» был заклинен руль. Корабль накатывался на идущую впереди «Малайю», и капитан 1 ранга Филлпотс приказал резко переложить руль, что на высокой скорости делать не рекомендуется.
«Мы прошли под кормой «Вэлианта» и продолжали описывать циркуляцию в направлении противника, подойдя очень близко к нему, прежде чем Филлпотс сумел выправить корабль, управляясь машинами. Вся головная эскадра сосредоточила огонь на нас, пока мы циркулировали, корабль получил множество попаданий. Все подумали, что нам конец. К счастью, гунны потеряли нас в дыму и всплесках и прекратили стрельбу».
Рулевая машина «Уорспайта» отказала при положенном на 20° руле, попытки управляться машинами сначала результата не дали, и корабль описал второй круг на расстоянии 10 000 ярдов от колонны Шеера, прежде чем капитан сумел восстановить управление. Но эти непроизвольные повороты спасли «Уорриор» от катастрофы, погубившей Арбетнота и его флагманский корабль, хотя и стоили «Уорспайту» 13 новых попаданий. «Уорспайт» пытался отбиваться, но сейчас это получалось плохо. Вспоминает командир башни А:
«В конце концов действующей осталась только моя башня. Центральная наводка отказала. Передающая станция отказала. Я сделал около 20 выстрелов по гуннам, управляясь с места. Меня упомянули в приказе и досрочно произвели в лейтенанты – при том, что я не добился ни одного попадания!»
Тем временем остальные 3 корабля 5-й эскадры линкоров пристроились в хвост колонны Гранд Флита и попытались помочь товарищу, открыв огонь. Все попытки Филлпотса восстановить управление пока ни к чему не приводили, вдобавок он опасался, что из-за слишком больших повреждений его корабль будет набирать воду в машинные отделения, и ограничил скорость 16 узлами, тем не менее капитан надеялся вернуться в состав своей эскадры. Но контр-адмирал Эван-Томас решил, что поврежденный корабль будет скорее обузой, чем помощью, и приказал ему возвращаться в Розайт, оставив Шеера ошибочно уверенным, что ему удалось потопить несчастный линкор. На самом деле «Уорспайт» благополучно вернулся в гавань, несмотря на попытки атак U-51 и U-63. Согласно рапорту Филлпотса, в 09.35 две торпеды прошли рядом с кораблем, по одной с каждого борта. Позднее, когда прибыли эскортные корабли, был замечен перископ. Линкор открыл огонь из 152-мм батареи левого борта и попытался протаранить лодку, однако «промахнулся всего на пару ярдов», как с сожалением вспоминал Филлпотс.

Но вернемся на место боя. Все это время германский главнокомандующий и не подозревал о приближении британского линейного флота, развертывание которого скрыл затянувший район боя дым. Надеясь уничтожить часть Гранд Флита, – Хиппер сообщил о 3-й эскадре линейных крейсеров, как о 4 линкорах, – Шеер повернул голову колонны на 2 румба вправо. Однако у Джеллико тоже не все пошло гладко, развертывание на левую колонну уводило Гранд Флит от противника и помешало ему оказать помощь Битти и Эван-Томасу. Первыми открыли огонь концевые корабли британской колонны. Лишь когда корабли Битти прошли перед строем Гранд Флита, Джеллико на фоне заката увидел силуэты нескольких германских линкоров. В 18.24 и 18.27 он получил радиограммы «Саутгемптона» и «Лайона», в которых указывалась позиция Флота Открытого Моря. Сначала Джеллико собирался повернуть на SSO, но сразу передумал, так как ему требовалось пропустить Битти. Замыкающие корабли вообще были вынуждены застопорить машины и сломать строй. Эскадра Берни шла со скоростью всего 12 узлов и даже не дошла до точки поворота на SO-t-O. В результате стройная колонна британских линкоров оказалась изогнутой и смятой, а далее трудности начали нарастать как снежный ком. Головной дивизии Джеррама пришлось отвернуть влево, чтобы пропустить Битти. Только в 18.33 Джеллико пропустил линейные крейсера вперед и смог увеличить скорость до 17 узлов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 59611
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина


Вернуться в Первая мировая война

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3