Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Спецслужбы Российской Империи

Правила форума
История Руси - России. Общая и отдельных ее регионов.

Спецслужбы Российской Империи. Первый резидент в Швеции

Новое сообщение ZHAN » 12 ноя 2017, 14:26

В качестве примера, иллюстрирующего организацию военной разведки при Петре I, расскажем об одной из разведывательных миссий русского посла, которому одновременно приходилось заниматься сбором информации военного и политического характера в экстремальных условиях. С такой же проблемой столкнулись и другие отечественные дипломаты.

В первые годы XVIII в. Швеция была одним из главных противников России. В течение XVII в. армия этой северной страны не знала поражений и считалась лучшей в Западной Европе. А шведский король Густав-Адольф с самодовольством заявлял: «Русские совершенно отрезаны от Балтийского моря так, что они на его волны не могут спустить даже лодку». Да и дипломатические отношения между двумя государствами были очень напряженными. Поэтому нет ничего удивительного в том, что когда Петр I взошел на престол, то он начал активно готовиться к битве с северным соседом. Одно из мероприятий – сбор информации о противнике. Эту важную и деликатную миссию он доверил своему другу – князю Андрею Хилкову. Его он направил в Стокгольм в качестве резидента (так тогда называли посла).
Изображение

Интересен маршрут, каким был направлен Хилков в Швецию. Из Пскова он прибыл в Нарву, тогда еще занимаемую шведами, откуда и донес царю, что гарнизон ее состоит из трехсот старых, слабых и больных солдат. Выехав весной, он не «спешил» добраться до Стокгольма, попутно сообщая, опять-таки, о состоянии шведских гарнизонов в городах Прибалтики. В Стокгольм Андрей Хилков прибыл только 18 июня 1700 г., за несколько месяцев до сражения под Нарвой. Но король уже не принял его в Швеции, так как он находился с лета 1699 г. в Дании. Куда любезно и пригласил князя Андрея Хилкова.

В тот самый день, когда русские войска выступали в поход против Швеции (21 августа 1700 г.), русский резидент Андрей Хилков был на аудиенции у Карла, который оказал ему дружественный и любезный прием. В этот же день дипломатической почтой был отправлен рескрипт царя, повелевавший Хилкову формально объявить войну, но вручить шведскому монарху послание его российского коллеги резидент не смог. Война уже началась.

В сентябре 1700 г. после возвращения в Стокгольм, он был посажен под домашний арест. Князю оставили лишь двух слуг и священника. Дом караулили 48 солдат. Вместе с ним арестован был и весь состав русской миссии, и, следовательно, казалось бы, что прекратилась и разведывательная деятельность русского резидента. Правда, из Дании он еще смог послать «ведомость», но из Швеции связь порвалась, а восстановить ее надо было во что бы то ни стало.

К чести русской агентурной разведки надо отнести то, что она справилась с поставленной задачей. Петр получал непрерывно информацию о положении в Швеции в течение всего времени двадцатиоднолетней Северной войны, несмотря на арест Хилкова. Информация поступала даже от самого резидента! Бдительность таких крупных шведских дипломатов, как министр иностранных дел Венгт Оксеншерн и позднее канцлер граф Карл Дилер, была обманута.

На территории Швеции все годы войны действовала агентурная сеть, непосредственное участие в работе которой принимали русские военнопленные во главе с генералом А.А. Вейде.

Из письма барона П.П. Шапирова от 10 сентября 1706 г. мы узнаем следующее:

«При сем же посылаю к вашему величеству списки с писем, писанных под буквою «В» от Андрея Измайлова, через почту последнего полученные; и в Измайловых письмах приложены были письма от резидента князя Андрея Хилкова под буквою «Д», которые он, наняв тайно человека, прислал к нему в датскую землю. Я не смел оных всех к вашему величеству не послать, хотя зело постранно они писаны, понеже есть в них нужда, да и для того, что Гаврила Иванович (руководитель Посольского приказа граф Головин) изволил ко мне писать, дабы все министерские письма посылать к вашему величеству».

Со временем до Карла XII стали доходить сведения о жестоком обращении в России со шведскими пленными, не исключая офицеров.

Разгневанный король, пребывавший тогда в Бендерах, принял ответные меры. Указом от 19 апреля 1712 г. он предписал Сенату удалить всех русских пленных из Стокгольма, лишив господ их прислуги. Сенат не счел нужным точно выполнять королевский указ. Князю Хилкову, например, высланному в губернию Вестманланд в 1714 г., прислугу оставили. Однако появление русских отрядов близ самой шведской границы и опасение за судьбу столицы заставили власти принять еще более жесткие меры и переместить русских пленных в глубь страны.

Местом заточения был выбран остров Висингсе, расположенный в центре одного из крупнейших европейских озер Веттерн. Там, в замке Висингсборг, принадлежавшем когда-то знаменитому шведскому астроному Тихо Браге, томились и именитые русские дворяне Долгорукий, Трубецкой, Головин, Бутурлин. Туда попал и Андрей Хилков.

В неволе русский резидент сохранял мужество и не утратил присутствия духа. Вместе со своим секретарем Алексеем Маникеевым он принялся писать книгу «Ядро русской истории», первый, по сути, фундаментальный труд по отечественной истории.

Князь Хилков скончался 8 ноября 1716 г.

В 1718 г. генералов Головина и Трубецкого обменяли на фельдмаршала Реншельда и графа Пипера, плененных под Полтавой. Возвращавшиеся генералы везли на родину останки своего товарища князя Хилкова, которые были захоронены в Александро-Невской лавре в Санкт-Петербурге.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. На тайной службе у Петра Первого

Новое сообщение ZHAN » 18 ноя 2017, 12:21

Рассказанная выше история – лишь один из эпизодов «тайной войны» эпохи Петра Первого. На самом деле аналогичных историй существует множество. Ведь при этом российском императоре организация политической и военной разведки продолжала совершенствоваться. И любой отечественный дипломат оказывался участником «тайной войны».

С 1680 г. управление войском в основном было сосредоточено в Разрядном, Рейтарском и Иноземном приказах, а с 1700 г. – в Приказе военных дел. При этом ни один из них не организовывал и не вел военной разведки, как это было в XVI–XVII вв. (вспомним рассказанное про Разрядный приказ). В качестве такого приказа выступает Посольский приказ.

В XVII в. появляются первые русские постоянные миссии за рубежом – в 1654 г. в Швеции, в 1673 г. в Речи Посполитой, уже при Петре I в 1699 г. в Голландии, а чуть позже и в других европейских странах. Если в середине XVII в. наличие постоянных представителей России за рубежом было скорее исключением из правил, то при Петре I это стало нормой. С момента появления зарубежных дипмиссий их начали активно использовать для проведения мероприятий политической и военной разведки. Таким образом, Посольский приказ наделяется постоянно действующими зарубежными силами, хотя специального органа для организации и ведения разведки в рамках этого Приказа не создается. Дипломатия не отделяется от стратегической, внешней разведки, составляя с ней единое целое.

Каждому послу, отправляемому за границу, вручались многостатейные секретные инструкции, охватывающие широкий круг вопросов, подлежащих освещению. В 1702 г. послом России в Турцию направляется стольник Петр Андреевич Толстой. Человек, имевший прямое отношение не только к военному ведомству, но и к разведке. В феврале 1697 г. он был отправлен в Венецию, чтобы вместе с другими стольниками «во Европе присмотреться новым воинским искусствам и поведениям». Так было указано в сопроводительной грамоте Петра к венецианскому дожу Сильвестру Валерию.
Изображение

Петр Толстой «присмотрелся» не только к новейшим достижениям в сфере вооружений и тактики, но и к разведке и дипломатии. А Венеция славилась своими достижениями в этих двух сферах.

Когда в 1700 г. он поехал в качестве посла в Турцию, то ему пришлось на практике реализовывать полученные в Венеции знания. Перед отъездом из Москвы ему были доведены следующие секретные инструкции, подлежащие неукоснительному исполнению:

«Будучи при дворе салтанова величества, стольнику Петру Андреевичу Толстому чинить со всяким радением, и наведываться втайне по сим нижеписанным статьям...
1.
Будучи при салтане дворе, всегда иметь прилежное и непрестанное с подлинным присмотром и со многоиспытанным искусством тщание, чтоб выведать и описать тамошнего народа состояние ...каковые в том (управлении) персоны будут, и какие у них с которым государством будут поступки в воинских и политических деле и в государствах своих устроения ко умножению прибылей или к войне тайные приуготовления и учредшпелства... и морем ли или сухим путем...
3.
Ис пограничных соседей, которые государства в первом почитании. У себя имеют, и который народ болши любят, и впредь с кем хотят мир держать или войну весть, и для каких причин и которой стороне чем првляютца и какими способы, и кому не мыслят ли какое ученитъ отмщение…
5.
О употреблении войск какое чинят устроение, и сколко какова войска, и где держат в готовности и салтановой казны по сколку в году бывает им в даче, и по чему каким чинам порознь, и впредь ко умножению войск есть ли их попечение, также и зачатия к войне с кем напред чаять по обращению их нынешнему...
9.
В Черноморской протоке (что у Керчи) хатят ли какую крепость делать и где (как слышна была), и какими мастерами, или засыпать хатят и когда: ныне ль или во время войны?
10.
Конницу и пехоту, после цесарской войны, не обучают ли Европейским обычаем ныне или намеряютца впреть, или по старому нерадят?...
12.
Бумбардиры пушкари в прежнем ли состоянии или учат внофь и хьто учат какова народу, и старые инженеры бумбардиры иноземцы ль или их, и школы тому есть ли?
13.
Бумбардирские корабли [или Италианские поландры] есть ли?...».

Всего 17 статей.

Таким образом, Толстому предписывалось вести «прилежное» и «непрестанное» разведывание всех сторон жизни Оттоманской империи – военной, политической и экономической.

Петр Толстой блестяще справился со стоящей перед ним задачей. За четырнадцать лет пребывания в Турции он создал и эффективно использовал агентурную сеть. Уже в 1703 г. он прислал подробный доклад о внутриполитическом положении в Турции. Из него Петр I узнал, что страна разрывалась от внутренних классовых и религиозных противоречий, страдала от безденежья, произвола и бездарности правящей феодальной верхушки. В своем отчете он подчеркнул «разноплеменность» населения, отметив, что на одного турка приходиться десять христиан, стонущих под игом иноземных захватчиков. Турки считали каждого христианина своим потенциальным врагом и естественным союзником России.

Кроме сведений политического и экономического характера, Петр Толстой докладывал в Москву и о военных делах Турции. В качестве примера можно указать на сохранившиеся ведомости и росписи кораблей турецкого флота, стоявшего в «Цареграде» летом 1704 г. Согласно этому документу, 28 турецких кораблей имели 1842 пушки и 13 250 человек экипажа. Кроме общих данных в приложении в ведомости была дана подробная характеристика каждого корабля.

«Первый большой новый корабль о трех жильях. Ширина его мастерских аршин шестидесяти с одним, портелов на нем 120, а пушек 114, а ядро их большей первой батареи пятьдесят – четыре фунтовое. На том же корабле из тех пушек суть 8 толстых коротких, именуемых инка-морат; ядро их каменное ста тридцати двух фунтовое, людей на корабле становится 13 250 человек».

В примечании к ведомости сказано:
«Не подобает дивитися, что написаны корабли, понеже суть болше портелов, нежели пушек для того, что Турки в каморке не ставят пушек на первой портеле носовой, а меру ядер пушечных не мочно описати совершенно, потому что, когда корабль еще нов, поставляется больше пушек, а когда одрехлеет – менше, и когда посылают на Белое море (так называлось Эгейское море) тяжелые пушки ставят, а на Черное море – легкие за сердитость его.

На сих кораблях не бывает иных огненных снарядов, окроме пушек, пищалей добрых и сабель и некакой материи сделанные ядра снарядные, которыми стреляют из пушек по неприятельским кораблям для зажигания.

На всяком корабле суть неводники иноземцы матросы болшие, и прежде Турки не были искусны корабельному владению, а ныне научился от многих ренегатов, которые живут в их флоте, а наипаче Сулейман капитан Голанец, муж разумный и искусный в таких делах, вторый Байрам капитан француз, третий Мустафа майор Пин, четвертый Антерман-баша, который ныне капитан баша».

Собрать все эти сведения, а тем более переслать их – большое искусство, так как турки очень ревниво относились к сохранению тайны своего флота. Агенты Толстого сумели это сделать, если Петр I получил такие данные.

При этом нужно учесть, что Петру Толстому приходилось работать в сложных условиях. Многое зависело от прихоти султана. Например, в 1705 г. отношение со стороны правителя к русскому посольству испортилось. Вот как описывал свою жизнь посол:

«Меня страшно стеснили. Заперли со всеми людьми на дворе моем, и ни кого ни с двора, ни на двор не пускают; сидели мы несколько дней без пищи, потому что и хлеба купить никого не пустили, а потом едва упросили большими подарками, что начали пускать по одному человеку для покупки пищи.

В это время приехал ко мне из Москвы переводчик и подьячий с письмами и подарками от вас к визирю, письмо я к визирю отвез и подарок отослал, визирь принял любезно и сделал мне маленькое послабление, но сее же нахожусь в тесном заключении, какого по приезде моем сюда никогда еще не терпел.

Притом нахожусь в большом страхе от своих дворовых людей: жив здесь три года, они познакомились с Турками, выучились и языку турецкому, и как теперь находимся в большом утеснении, то боюсь, что, не терпя заключения, поколеблются в вере, потому что мусульманская вера мало мысленных очень прельщает; если явится какой-нибудь Иуда, великие наделает пакости, потому что люди мои присмотрелись, с кем я из христиан близок и кто великому государю служит, как, наприм, Иерусалимский патриарх господин Савва и другие; и если хотя один сделается ренегатом и скажет Туркам, кто великому государю работает, тo не только наши приятели пострадают, но и всем христианам будет беда. Внимательно слежу и не знаю, как бог управит.

У мены уже было такое дело: молодой подьячий Тимофей, познакомившись с Турками, вздумал обусурманиться; бог мне помог об этом сведать; я призвал его тайно и начал ему говорить, а он мне прямо обявил, что хочет обусурманиться; я его запер в своей спальне до ночи, а ночью он выпил рюмку вина и скоро умер, так его бог сохранил от такой беды, Савва знает об этом.

И теперь, опасаясь того же, я хотел было отпустить в Москву сына своего, чтобы с ним отправить тех людей, от которых боюсь отступничества; но Турки сына моего в Москву не отпускают».

Петру Толстому приходилось заниматься не только вопросами контрразведывательного характера, но и решать политические задачи. Например, не допустить вступления Турции в Северную войну накануне Полтавской битвы. В то время по Западной Европе циркулировали слухи о якобы заключенном тайном союзе между шведским королем Карлом XII, его польским коллегой Станиславом Лещинским и турецким султаном против России. Выяснить, соответствуют ли слухи действительности, и не допустить реализации этого проекта было поручено императором Толстому. Последний, где с помощью слов, а где и подарками, сумел ослабить влияние польской агентуры на турецкого султана.

9 декабря 1707 г. Петр I писал Толстому из Преображенского:
«Писали цифирью вы, что поляк Лещинового отпущен не с честью и без всякого дела, а ныне писал гетман, с которого посылаем при сем копию, что получил он от некоторого корреспондента из Волоской земли, что бутто тот Поляк; для лица так отбит, а тайно с ним сделана; также будто и некоторой ага с листами к Шведу и Лещинекому послан.

О чем надлежит вам подлинно проведать, истинна ль то, и немедленно писать.

Также чтоб купить или Мавракардата (турецкий дипломат) или много такого, который ведет секрет Турской, суля ему хотя три или четыре тысячи червонных в Венеции (которые Сава Рагуайнский обещает дать там, а буде б сему не поверили), то Сава обещает посредникоф в том дать из Царегородских жителей, чтоб совершенное Турское намерение /от чего, боже сохрани/ и войне мог обявить за шесть месяцеф».

Выяснилось, что посланцем Лещинского в Константинополе был галицкий стольник, по национальности поляк, Горский.
Еще не получив письма Петра, Толстой принял меры, чтобы выяснить причину его приезда и узнать содержание привезенного от Лещинского письма. Для этого он стал рассылать собольи шубы турецким вельможам.

Горский приехал в Константинополь 19 июля, а 30 июля 1707 г. султанский имам уже сообщил Толстому, что письмо он видел и что в нем содержится предложение о создании тройственного союза против России: Швеции, Польши и Турции, а пока что предлагалось немедленно разрешить крымскому хану выступить против русских войск как передовому отряду Турции в помощь Лещинскому и Карлу.

Далее, сообщал султанский имам (высшее духовное лицо в Турции, рангом пониже Муфтия), в письме содержалась самая настоящая интрига против русского посольства в Турции. Дескать, некоторым полякам царь Петр под большим секретом показывал письма русского посла из Константинополя, в которых он писал:
«…все христианские народы, пребывающие в подданстве у Турков, ко противности на них готовы, и подписаны де те письма рунами греков и прочих христиан».

По словам имама, Горский предлагал произвести обыск в доме посла Толстого, чтобы найти все компрометирующие его письма. Отдельные турецкие вельможи настаивали на проведении этой акции, но визирь отказался, ссылаясь на то, что такое оскорбление посла будет равносильно объявлению войны. А к ней Турция не готова.

Заранее подкупленные Петром Толстым турецкие вельможи сделали все для отпора проискам Лещинского. В результате польский курьер был выслан из страны, а Петр I получил от Петра Толстого сообщение, что Турция «будет соблюдать мир с Россией, несмотря на происки Лещинского».

Хрупкий мир продлился до 20 ноября 1710 г. В тот день Турция объявила войну России. А Петр Толстой вместе с сотрудниками посольства был арестован и заточен в тюрьму, где он находился до 5 апреля 1712 г., когда был заключен Прутский мир. В сентябре 1714 г. Петр Толстой покинул Турцию.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы Российской Империи. Развитие разведки

Новое сообщение ZHAN » 19 ноя 2017, 11:47

С целью более профессионального освещения вопросов военной политики иностранных государств и состояния их вооруженных сил военные чины направляются за границу с разведывательными целями, как в составе временных посольств, так и отдельно под прикрытием выполнения официальных поручений. Так, в 1697 г. в состав Великого посольства, отправленного Петром Великим в Западную Европу для укрепления союза России с рядом западноевропейских государств в интересах борьбы с Турцией, был включен майор Преображенского полка Адам Адамович Вейде. Он собирал, обрабатывал и обобщал материал по организации и боевой подготовке иностранных армий. Его доклад о деятельности «саксонской, цесарской, французской и нидерланской армий» вошел в историю как «Устав Вейде».
Изображение

В этот же период военные чины армии и флота стали направляться за границу с разведывательными целями под прикрытием выполнения официальных поручений – обучения, а также стажировки в иностранных вооруженных силах. Известно, что сам Петр I изучал западноевропейский военный и военно-морской опыт, а также кораблестроение в Голландии. В этих же целях широко применялась волонтерская, то есть добровольная, служба русских офицеров в армиях и флотах иностранных государств, а также привлечение на русскую службу иностранцев – носителей современных западноевропейских военных и военно-технических знаний и умений, как в сухопутные силы, так и в военно-морской флот.

Одновременно стала применяться практика назначения на посты руководителей и в состав постоянных миссий за границей военных. В 1711 г. послом России в Голландии был назначен подполковник князь Борис Иванович Куракин, участвовавший с Семеновским полком в Полтавской битве.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. Кто и как руководил разведкой

Новое сообщение ZHAN » 25 ноя 2017, 13:27

Непосредственное руководство разведкой на государственном уровне в эти годы осуществлял лично Петр I – русский царь, ставший в 1721 г. императором, который в ряде случаев лично адресуется к руководителям зарубежных миссий России.
Изображение

Так, Б.И. Куракин, находящийся на посту посла России в Англии, в январе 1719 г. получает указание Петра провести разведку военно-морской базы Швеции – Карлскруны:

«Понеже о состоянии карлскронского гавана (гавань) по се время никто у нас не знает, того для зело нужно, чтобы вы сыскали двух человек таких, которые там бывали, а имянно: одного из морских офицеров или шипаров, а другова, который бы знал инженерской наук, хотя мало, и чтоб они друг про друга не знали, а нанять их так, чтоб сделать с ними тайную капитуляцию и чтоб они из Любка (Любека) поехали туда будто службы искать и осмотрели все, а в запросах бы нам учинили так, чтоб их не приняли, и когда не примут, тогда б, возвратясь в Любек или Данцих, приехали к нам, а ежели можете таких сыскать, кои там были год или два назад, то б всего лутче, и чтоб сие зело было тайно и для того обещай им довольную плату».

Такие два человека были найдены. 30 июля 1719 г. Петр I пишет Куракину:

«Благодарствую за двух человек, за голанца и француза, которые о известной своей негоциации, возвратясь, нам сказали, а особливо первой зело обстоятельно о флоте, только немного поздно, ибо мы уже начали, а они приехали; и буде война сего году не окончается, то заранее таких людей посылать и чтоб кончае в марте у нас не стали. Не изволь жалеть денег, заплачено будет, а посыпать надобно морских, и француз зело обстоятельно сказал...»

В 1696 г. в России был создан новый для нее вид вооруженных сил – военно-морской флот, который, в силу возникших потребностей, стал формировать и развивать собственную разведку.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Вторая административная реформа Петра Первого

Новое сообщение ZHAN » 02 дек 2017, 10:20

В 1717–1721 гг. Петр I вместо Приказов учредил Коллегии, в том числе Иностранных дел, Военную и Адмиралтейств-коллегию.
Изображение

Управление зарубежной разведкой в центре сосредоточилось в руках Коллегии Иностранных дел, получившей эти функции от Посольского приказа, а на местах за границей разведка велась русскими постоянными миссиями. Добывавшиеся ими сведения в подавляющем большинстве случаев носили военный и военно-политический характер.

Военная коллегия и Адмиралтейств-коллегия разведку прямо не организовывали, но осваивали опыт зарубежного военного строительства, создания и использования военных сил и вооружения в своей сфере интересов через направлявшихся в европейские армии и флоты на обучение, и стажировку военных и гражданских служащих.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Первые постоянные органы военной разведки

Новое сообщение ZHAN » 08 дек 2017, 14:34

Во время Северной войны сложилась система полевого управления русской армией. Во главе действующей армии стоял генерал-фельдмаршал, пользовавшийся единовластными правами и подчинявшийся лично царю.
Изображение

При главнокомандующем имелся «полевой штаб армии», через который осуществлялось управление войсками. Штаб возглавлял генерал-квартирмейстер.
В Уставе 1716 г. было определено:
«Сей чин требует мудрого, разумного и искусного человека в географии и фортификации, понеже ему надлежит учреждать походы, лагери. Особо надлежит ему генеральную землю знать, в которой находится свое и неприятельское войска, также какие реки, проходы, дефиле, горы, леса и болота находятся...»

Понятно, что получить информацию о контролируемой противником территории можно было только с помощью разведки.

В дивизиях и бригадах, еще не имевших твердых штатов, штабов не имелось. Командовавшие ими генералы и бригадиры руководили через адъютантов и личную канцелярию. Дивизиям придавались чины квартирмейстерской службы. Полк стал основной тактической единицей. Командиром полка был полковник, имевший в своем распоряжении штаб части.

В русской армии с переходом в начале XVIII в. на регулярную основу еще в 1711 г. появилась генерал-квартирмейстерская часть – орган, занимавшийся обеспечением подготовки решений командира (командующего) по управлению подчиненными силами и средствами, то есть штабная служба, укомплектованная соответствующими специалистами.

Генерал-квартирмейстерскую часть составляли квартирмейстерские чины – полковые квартирмейстеры, как стали называться полковые станоставцы, обер-квартирмейстеры, генерал-квартирмейстеры и др. Каждый квартирмейстерский чин выполнял в период военных действий определенные функции. На генерал-квартирмейстера возлагалась организация составления маршрутов, собирания всех сведений о местности, где предстоит проходить войскам, съемки местности, назначения мест под лагеря, а также сбора разведывательных сведений о противнике. Под непосредственным начальством генерал-квартирмейстера состояли все обер-квартирмейстеры (по одному в каждой дивизии) и другие чины квартирмейстерской части. Полковые квартирмейстеры подготавливали для полка квартиры. К этому времени была упразднена должность полкового сторожеставца, а его обязанности перешли к полковому адъютанту, который не относился, однако, к квартирмейстерской части. Организацию разведки возглавлял командующий армией.

Круг обязанностей генерал-квартирмейстера впервые был закреплен «Уставом воинским» 1716 г. В «Уставе...» указывалось: «...а особливо надлежит ему (генерал-квартирмейстеру) генеральную землю знать, в которой свое и неприятельское войско обретается». Чины генерал-квартирмейстерской службы должны «хорошо знать страну, где ведется война», уметь «составлять ландкарты», «учреждать» походы, лагеря, «ретраншементы», вести «протокол всем походам и бывшим лагерям».

«Уставом воинским» 1753 г. задача по организации разведки в войсках на период боевых действий по-прежнему возлагалась на командующего армией. Так, в главе «О генерал-фельдмаршале и о всяком аншефте» отмечалось, что последний «лазутчиков, где нужно, высылает для ведомости прилежно со всяким опасением, сколь силен неприятель, что намеряется делать, стоит ли в траншементе или нет. О всяких онаго поступках ему ведать нужно есть»

Генерал-квартирмейстерская служба организовывалась в войсках только на период походов и военных действий.

До середины XVIII в. Генерального штаба как самостоятельного постоянного органа управления в русской армии не существовало, хотя понятие «чины Генерального штаба» стало применяться несколько раньше. Само название «Генеральный штаб» имело только собирательное значение: под чинами Генерального штаба понимались все офицеры и генералы, находившиеся на службе в штабах, то есть специалисты штабной службы. В России с 1720 по 1762 г. этот орган включал только должностных лиц, состоявших при генералах.

Созданная в 1762 г. для реформирования армии Воинская временная комиссия предложила устроить квартирмейстерскую часть на основе западноевропейского опыта. С января 1763 г. на основе рекомендаций Комиссии («дабы оному, обще с генерал-квартирмейстерами, яко главными в том штабе классами во время мира способом того Генерального штаба, собрало подробные известия и сочиняло, с примечаниями по воинскому искусству ландкарты всем положениям и проходам, а при случаях отправления армии или корпусов на войну, чтобы из того Генерального штаба и отряжало военное правительство, по числу отправляющегося войска, потребных к нему тех чинов»), утвержденных Екатериной II, Генеральный штаб выделился в особое учреждение, функции которого состояли в сборе сведений о приграничных территориях, в составлении карт, разведке путей сообщения и обеспечении передвижения по ним войск.

По положению 1772 г. на Генеральный штаб были возложены задачи подготовки данных для боевой деятельности войск, изучения местности и составления топографических карт для военных потребностей. Члены квартирмейстерской службы впервые выделялись в отдельную категорию – «чины Генерального штаба армии» со своим особым начальником.

В 1796 г. вступивший на престол Павел I упразднил Генеральный штаб, а всех его чинов распределил по полкам. Вместо Генерального штаба была учреждена «Свита Его Императорского Величества по квартирмейстерской части», подчиненная непосредственно царю. Функции Свиты четко определены не были. В мирное время офицеры занимались преимущественно топографическими съемками в Финляндии и Литве, а остальные находились при войсках и исполняли службу Генерального штаба только в случае войны.

Поясним, что в конце XVIII – начале XIX в. в большинстве европейских стран одной из основных задач корпуса офицеров Генерального штаба было изучение близлежащих стран, в особенности вероятных противников. При этом сам Генеральный штаб был вспомогательным органом высшего командования по управлению войсками. Так что Россия просто использовала зарубежный опыт.

В начале XIX в. одной из задач Свиты Его Императорского Величества стало изучение окраин Российской империи и сопредельных территорий. Офицеры Свиты занимались топографической съемкой местности, сбором географической, этнографической, экономической и другой информации об этих регионах. Отдельно отметим, что данный орган накануне войны России с Францией не занимался сбором информации о Европейском ТВД (театр военных действий). Поэтому Свиту сложно считать полноценным органом военной разведки.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Рождение военно-морской разведки

Новое сообщение ZHAN » 09 дек 2017, 13:35

Военно-морская разведка начала формироваться в 1696 г., когда был создан первый орган централизованного управления ВМС – Корабельный приказ, и закончила более чем через 200 лет.
Изображение

В 1698 г. была проведена одна из первых операций российской военно-морской разведки. Во время похода корабля «Крепость» из Таганрога в Константинополь вице-адмирал К.И. Крюйс произвел рекогносцировку занятой турками крепости Керчь и походов к ней. Он выяснил, что старые стены легко пробивали даже шестифунтовые ядра, и смог определить ширину фарватера .

Во время Северной войны применялась рекогносцировка и захват «языков». В экипажах кораблей отсутствовали офицеры, ответственные за проведение военно-морской разведки. Этим занимались дежурная (караульная) и вахтенная смены.

В 1717 г. была создана Адмиралтейская коллегия – орган, отвечавший в т.ч. и за сбор и хранения данных полученных от всех источников информации. В частности, каждый флагман «по возвращению из компании должен подать в Адмиралтейскую коллегию протоколы и журналы, как свои, так и командиров всех кораблей, добыв в том квитанцию».
Изображение

В утвержденном в 1720 г. Морском уставе ряд статей касался разведки. Например, регламентировался порядок и срок подачи сведений, полученных в результате допроса пленных, и о том, что добытые о противнике сведения необходимо хранить в тайне. Правда, после смерти Петра I занимавшие трон Екатерина и Анна Иоанновна военно-морской разведки почти не уделяли внимание.

В марте 1756 г. (накануне Семилетней войны) для централизованного управления вооруженными силами была создана Конференция при высочайшем дворе. Вся разведывательная информация стекалась в кабинет канцлера А.П. Бестужева-Рюмина. Понятно, что из-за отсутствия эффективно действующих органов разведки на местах объем информации был небольшим и сведения часто носили противоречивый характер.

Ситуация частично изменилась после того, как императорский трон заняла Екатерина II. Так, во время Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. активно использовалась агентурная разведка. Понятно, что для этого требовались разведчики, которые занимались вербовкой и получением сведений от агентов.

Во время Русско-турецкой войны 1787–1791 гг. для получения сведений о противнике «были организованы побережные пикеты, казачьи конные и пешие дозоры, велся опрос иностранных судов, а также практиковался захват турецких рыбачьих и коммерческих судов с целью получения от экипажей интересующей информации».

В 1799 г. по инициативе Павла I при Адмиралтейской коллегии был образован Особый комитет, который, среди прочего, стал ведать сбором информации об иностранных флотах. На комитет возлагались разнообразные обязанности, среди которых «попечения об издании полезных сочинений, назначения разных статей для перевода с иностранных языков и задания к решению разных вопросов кораблестроения…» Правда, поступавшие в комитет сведения были неполными, противоречивыми и устаревшими.

Одним из способов добычи информации был «опрос проходящих торговых и рыбацких судов, захват и допрос пленных с кораблей противника. Использовалась и информация, полученная от местных жителей».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Секретная миссия в Среднюю Азию

Новое сообщение ZHAN » 10 дек 2017, 23:06

Правителей Российской империи интересовали все территории, граничащие с нашей страной. Если в Западную Европу для сбора конфиденциальной информации можно было отправить дипломатов, то в Среднюю Азию – военных. Слишком много опасностей для путешественников таил этот край. Одним из первых исследователей этого региона стал Тимофей Степанович Бурнашёв. В историю он вошел как один из организаторов горнозаводского производства на Алтае и исследователь Средней Азии.
Изображение

Родился он в семье прапорщика Сибирского казачьего корпуса в 1773 г. Рано остался без отца. После двух лет учебы в Змеиногорской горнозаводской школе в 1875 г. начал службу пробирным учеником. Способностями и трудолюбием обратил на себя внимание начальника заводов Г.С. Качки, который отправил талантливого подростка учиться дальше – в Барнаульское горное училище. В 1791 г. он вернулся в Змеиногорский рудник ревизором горного производства. Затем переходит на работу в Риддерский рудник, где впервые создает лабораторию по исследованию добавленных руд.

В 1794 г. судьба Тимофея Бурнашёва сделала новый крутой поворот. Управляющий Сибирским краем генерал Густав-Эрнест Штрандман получил высочайшее повеление о посылке в Среднюю Азию «под секретным видим экспедиции для узнавания сего края во всех отношениях». Рассмотрев множество кандидатур, генерал остановил свой выбор на Тимофее Бурнашёве. Феноменальный стрелок, рудознатец и дипломат, обладающий прекрасной военной подготовкой и большой физической силой.

Подготовка военного разведчика к экспедиции проходила в обстановке строжайшей секретности. Позже он напишет в своих воспоминаниях:

«Велено было мне назваться русским купцом, а между тем воспрещено даже любопытствовать о настоящем моем звании и мне не иметь ни с кем никакого обращения и знакомства, кроме главного правителя дел... Отправка моя будет с Оренбургской линии из-под города Троицка, при купеческом караване татар. Наперво в Большую Бухарию, а оттуда через Самарканд, Ходжемснт, Уратубу, Кокан – в Ташкентию. Из сего места через Туркестан, Киргизскою степью обратно в Россию».

Экспедиция состояла из двух человек – самого Бурнашёва и старшего сержанта 4-го линейного батальона Сибирского корпуса Бсэноснкоба.

Несмотря на полную секретность миссии и великолепную подготовку, члены экспедиции после прибытия в Бухару попали под подозрение. В течение 12 суток они фактически находились под домашним арестом, и все это время их интенсивно допрашивали. По словам Бурнашёва, бухарские чиновники очень сомневались в цели его путешествия, однако «купцы» смогли рассеять все сомнения. Им даже было разрешено присутствовать на аудиенции бухарского эмира:

«Пользуясь полученной свободой, проживали мы в сем многолюдном городе до мая месяца, и в сие время успели собрать много нужных и любопытных сведений. Все путевые замечания делал я придуманными мною еще в России знаками, дабы никто не мог их читать, ...даже товарищ мой не мог разбирать сего моего письма».

В мае 1795 г. в свите российского посланника Бурнашёв отправляется домой, в Россию. Однако бухарская контрразведка, прекрасно понимая значение сведений, собранных мнимым купцом, и не имея формальных поводов для его ареста, пытается не допустить возвращения Бурнашёва. Она организует набег отряда киргизов Малой Орды на караван посланника. Ночью у реки Сыр-Дарья Бурнашёву удается бежать, и он самостоятельно добирается до Оренбурга.

Его отчет о путешестви, озаглавленный «Замечания о пути по Бухарии», был срочно отправлен в столицу Российской империи, а сам разведчик был повышен в звании. На этом его приключения не закончились.

В начале 1798 г. инспектор Сибирской дивизии, племянник А. В. Суворова князь А. И. Горчаков, приказывает Бурнашёву организовать новую секретную экспедицию в малоизученные районы Киргизской степи. Подготовка к новой миссии заняла у военного разведчика около двух лет.

Ему предстояло под видом посланника выехать к одному из киргизских султанов и по пути собрать через русских пленных все возможные сведения о «ташкентских землях» и секретных проходах через Голодную и Киргизскую степи.

В течение полугода Бурнашёв с десятью казаками и султаном Букеем кочевал по безводной степи. Как российский посланник, он посетил Ташкент, где вручил послание Павла I.

По возвращении в Омск Тимофей Бурнашёв составил подробное описание малоизученных «Ташкентских земель», которое получило высокую оценку в Петербурге. За усердие он был пожалован чином горного штаб-офицера, а через какое-то время был назначен управляющим Локтевского сереброплавильного завода.

Впервые отчеты о его смертельно опасных разведывательных путешествиях по Средней Азии были опубликованы в журнале «Сибирский вестник» в 1818 г. В то время их автор занимал пост члена Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства.

В 1821 г. Тимофей Бурнашёв был назначен начальником Нерчинского горного округа. Оказался невольным тюремщиком декабристов С.Г. Волконского, братьев П.И. и А.И. Борисовых, В.Д. Давыдова, Е.П. Оболенского, А.З. Муравьева, С.П. Трубецкого, А.И. Якубовича, присланных на Благодатский рудник для отбывания каторжных работ. По отзыву Е.П. Оболенского, был «довольно груб» на словах, на деле же старался «облегчить наше положение». Выйдя в 1832 г. в отставку, вернулся в Барнаул, увлекся селекцией, стал членом двух московских обществ – испытателей природы и сельского хозяйства. В 1838 г. награжден золотой медалью за разведение китайского и других сортов табака. Умер в Барнауле в 1849 г.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Военная разведка в XIX веке

Новое сообщение ZHAN » 16 дек 2017, 11:18

В XIX – начале XX в. среди крупнейших военных теоретиков Российской империи преобладала точка зрения на Генеральный штаб как на учреждение, ответственное за сбор и переработку всех данных, необходимых высшему командованию для подготовки страны и армии к войне.
Изображение

Новый толчок развития русская военная разведка получила в период Наполеоновских войн. Кампании 1805 и 1806 гг. завершились подписанием мирного договора, во многом невыгодного для России. Впрочем, несмотря на воцарение мира, никто не обольщался насчет планов французского императора: Наполеон к тому времени достаточно показал себя, и было ясно, что заключение мира не означает для России гарантию от будущей войны с Францией. Знание планов Бонапарта было необходимо как воздух или, если быть более точными в сравнении, как порох.

В 1807–1810 гг. генерал-адъютант князь П.М. Волконский находился в поездке по странам Европы. По возвращении, в числе прочих донесений, он представил отчет «О внутреннем устройстве французской армии Генерального штаба». А генерал М. Барклай де Толли, ставший в 1810 г. военным министром, прочитав этот отчет, получил повод обсудить с императором вопрос о создании постоянного органа стратегической разведки. Несмотря на сложные отношения с Бонапартом, Франция по-прежнему оставалась для российских «верхов» образцом для подражания, чем и воспользовался разумный министр. Первым таким органом стала Экспедиция секретных дел при Военном министерстве, созданная уже в январе 1810 г. (В январе 1812 г. она была переименована в Особенную канцелярию при военном министре.)

Экспедиция должна была заниматься ведением стратегической, оперативно-тактической разведки (сбор данных о войсках противника на границах России) и контрразведки. Она подчинялась непосредственно военному министру и, кроме организации разведки, занималась обобщением всей поступившей разведывательной информации, выработкой рекомендаций для составления военных планов и осуществления различных мероприятий при передислокации воинских частей на границе.

Первыми руководителями военной разведки Российской империи являлись флигель-адъютант полковник А.В. Воейков – с 29 сентября 1810 г., полковник А.А. Закревский – с 19 марта 1812 г., полковник П.А. Чуйкевич – с 10 января 1813 г.

Особенная канцелярия при военном министре «отвечала за сбор за рубежом разведывательной информации, ее анализ, обобщение и доклад военному министру, а также за выработку инструкций для отправляемых за границу разведчиков».

Об эффективности работы этого органа свидетельствует такой факт. В январе 1812 г. ее сотрудники подготовили карту дислокации французских войск. Численность вооруженных сил противника они оценили в 400–500 тысяч человек. Современные французские историки подсчитали, что в подчинении Наполеона находилось 450 человек.

В январе 1812 г. было образовано Главное отделение начальника Главного штаба, в которое вошла квартирмейстерская часть, состоящая из двух отделений. Сотрудники первого отделения должны были заниматься «собиранием всех сведений о земле, где война происходит». Правда, эффективность этого органа была низкой, т.к. не были определены способы и средства выполнения этой задачи.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Первые операции нового органа разведки

Новое сообщение ZHAN » 17 дек 2017, 20:00

В январе 1810 г. российский военный министр Барклай де Толли предложил царю направить в русские посольства за границей специальных людей, которые должны были бы собирать сведения о вооруженных силах страны пребывания: их численности, вооружении, дислокации, о военачальниках и пр., а также о настроениях и благосостоянии народа, т. е., говоря по-современному, резидентов под дипломатическим прикрытием. Российский император Александр I согласился с предложением, и для выполнения секретных поручений в зарубежные командировки были посланы следующие офицеры: полковник А.И. Чернышев (Париж); полковник Ф.В. Тейль фон Сераскерен (Вена); полковник Р.Е. Ренни (Берлин); майор В.А. Прендель (Дрезден); поручики М.Ф. Орлов (Берлин); П.Х. Граббе (Мюнхен); П.И. Брозин (Кассель, затем Мадрид).

Наибольших результатов добился полковник А.И. Чернышев, офицер Особенной канцелярии квартирмейстерской части Главного штаба.
Изображение

В кратчайший срок он сумел создать во Франции сеть информаторов и уже 23 декабря 1810 г. сообщал: «Наполеон уже принял решение о войне против России, но пока что выигрывает время из-за неудовлетворительного положения его дел в Испании и Португалии».

Одним из информаторов Чернышева был чиновник военного министерства Франции Мишель, состоявший в группе, которая каждые две недели готовила лично для императора Наполеона Бонапарта сводки о численности и дислокации французских вооруженных сил. Копии этих документов Мишель передавал Чернышеву.

Деятельность Чернышева в Париже закончилась в 1811 г. из-за досадного промаха. В то время как полковник находился в отъезде в Петербурге, полиция произвела негласный обыск в доме, где он квартировал, и обнаружила записку Мишеля. Французские власти обвинили Чернышева в шпионаже, но поскольку он находился в это время в России, все последствия для него ограничились тем, что он не смог вернуться в Париж. Совершенно по-другому все закончилось для Мишеля: он был арестован и приговорен к смертной казни.

Подробно о жизни и деятельности Александра Чернышева рассказано в художественно-документальном романе Ю. Когинова «Тайный агент императора: Чернышев против Наполеона: Исторический роман» и монографии М. Алексеева «Военная разведка Российской империи от Александра I до Александра II», поэтому мы не будем подробно останавливаться на этой истории.

Может показаться удивительным, но одним из самых ценных русских агентов во Франции был… Шарль-Морис Талейран, министр иностранных дел Наполеона, который во время Эрфуртского свидания Александра I и Наполеона в сентябре 1808 г. сам предложил свои услуги русскому императору.
Изображение

Сначала Александр не очень-то доверял Талейрану, но после конфиденциальной встречи его подозрения рассеялись. Министр работал за деньги: за огромное по тем временам вознаграждение он сообщал о состоянии французской армии, давал советы относительно укрепления российской финансовой системы и т.д. А в декабре 1810 г. написал Александру I, что Наполеон готовится к нападению на Россию, и даже назвал его дату – апрель 1812 г.

Несмотря на то что переписка Талейрана с Александром велась со строгим соблюдением правил конспирации, к началу 1809 г. у Наполеона появились подозрения в том, что его министр ведет двойную игру. В январе император неожиданно возвратился из Испании, где в то время вел войну, в Париж, и 28 января 1809 г. произошла знаменитая сцена, когда темпераментный корсиканец кричал своему министру: «Вы вор! Вы вор, мерзавец, бесчестный человек! Вы не верите в Бога, вы всю вашу жизнь нарушали все ваши обязательства, вы всех обманывали, всех предавали, для вас нет ничего святого, вы бы продали вашего родного отца!.. Почему я вас еще не повесил на решетке Карусельской площади? Но есть, есть еще для этого достаточно времени! Вы – грязь в шелковых чулках! Грязь! Грязь!..»

Эмоции эмоциями, однако обвинения были голословными: император не имел конкретных доказательств предательства Талейрана, так что тот остался невредимым и до самого начала войны передавал в Россию важную информацию.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

На тайной службе двух императоров

Новое сообщение ZHAN » 23 дек 2017, 13:10

Генерал от кавалерии и герой Отечественной войны 1812 г. Иван Осипович Витта (потом Витт) всегда предпочитал оставаться в тени, действуя за кулисами политической и военной истории. Историки до сих пор спорят, где он родился в 1781 г. – в заштатной польской крепости Каменец-Подольский или в великосветском Париже.
Изображение

Другое «темное пятно» в его биографии – участие в цареубийстве Павла I. Согласно одной версии, он был в курсе планов заговорщиков и за пять дней до убийства переведен в Конный полк (самая преданная жертве войсковая часть) в качестве наблюдателя. Согласно другой – о готовящемся убийстве он ничего не знал. Вне зависимости от этого, Александр I не считал его заговорщиком и поэтому позволил сделать стремительную карьеру. В октябре 1801 г. он произведен в полковники Конного полка, а с 1803 г. командовал лейб-гвардии Кирасирским Ее Величества полком – одной из старейших частей русской армии.

В возрасте 24 лет в звании полковника он участвовал в битве при Аустерлице. В 1807 г., после заключения Тильзитского мира, он внезапно выходит в отставку. До сих пор не понятно, что послужило причиной этого поступка. Внезапно он поселяется в Вене, а в 1809 г., когда Наполеон объявил войну Австрии, вступает волонтером в французскую армию. Если однополчане считали его предателем, то Александр I отнесся к этому поступку спокойно.

После разгрома Австрии граф Ян фон Витт (так теперь его называли) оказался в Париже, где начал вести великосветскую жизнь. Он входит в доверие к сестре Наполеона Полине. Затем попадает в походную канцелярию к французскому императору. Последний командирует его в Турцию – сколачивать антирусскую коалицию. В 1811 г. он назначен личным тайным агентом Наполеона в герцогстве Варшавском. С этого момента он допущен к важнейшим секретам Франции. А Александр I регулярно получает от него информацию о планах Наполеона, местах дислокации и маршрутах перемещения французских войск. Его шпионская карьера прервалась за две недели до начала Отечественной войны 1812 г. Ян фон Витт тайно переплыл через Неман и явился в штаб 1-й армии, где сообщил о точной дате начала войны и оперативные планы Наполеона по окружению Дрисского лагеря.

Затем участие в войне в качестве командира Украинской уланской дивизии и портрет в Военной галерее Зимнего дворца.

На Венском конгрессе Витт находился в свите Александра I и занимался привычным и любимым делом – политическими интригами и шпионажем. После окончания конгресса он остался в Париже и служил в качестве генерала по особым поручениям при командующем Оккупационным корпусом. Скорее всего, под «особыми поручениями» подразумевалась разведка.

Затем он вернулся в Россию и по поручению Александра I создал собственную спецслужбу, которая занималась политическим сыском в пяти губерниях: Киевской, Волынской, Херсонской, Екатеринославской и Таврической. Одновременно он занимался проектом создания военных поселений. Была и третья сфера деятельности, в которой до сих пор для историков множество «темных пятен». Речь идет об участии Витта в заговоре декабристов. Нельзя однозначно утверждать, что он разделял их идеи, скорее рассматривал в качестве партнеров, которые помогут ему удержаться у власти. Дело в том, что если с Александром I у него были хорошие взаимоотношения, то с будущим наследником престола – непонятные. Поэтому он мог предложить декабристам свои услуги в обмен на пост в будущем правительстве.

После подавления восстания он не был репрессирован, а продолжал служить. Во время Русско-турецкой войны 1829 г. с ним произошел очень странный случай. Согласно биографу генерала, «…направляясь в Яссы для осмотра подведомственных ему резервных кавалерийских частей и решив совершить часть пути от Одессы морем, Витт случайной бурей был занесен в Константинополь и Варну, осажденные нашими войсками. Присоединившись потом к армии, Витт сообщил ценные сведения о состоянии Турции… 21 апреля 1829 года Витт был произведен в генералы от кавалерии». На самом деле Витт, находясь в Одессе, руководил деятельностью агентурной сети, которую создал, находясь еще на службе у Наполеона. Позднее он перебрался в Варну, откуда регулярно совершал визиты в Стамбул.

Осенью 1830 г. он участвовал в подавлении восстания в Польше. Затем занимал пост варшавского военного губернатора, с 1836 г. был главным инспектором кавалерии, в 1838 г. тяжело заболел и умер.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. Продолжение военной реформы

Новое сообщение ZHAN » 25 дек 2017, 12:16

Вернемся в Петербург, к Барклаю де Толли. Военный министр уделял большое внимание не только стратегической, но и агентурной разведке, которую вели своими силами командующие полевыми армиями и командиры корпусов.
Изображение

27 января 1812 г. Александр I подписал три секретных дополнения к «Учреждению для управления Большой действующей армией»: «Образование высшей воинской полиции», «Инструкцию директору высшей воинской полиции» и «Инструкцию Начальнику Главного штаба по управлению высшей воинской полицией».

В этих документах впервые проведено разделение на собственно разведчиков и агентов. В частности, в дополнении об «Образовании высшей воинской полиции» в п. 13 «О лазутчиках» говорилось:

«1. Лазутчики на постоянном жалованье. Они... рассылаются в нужных случаях, под разными видами и в различных одеяниях. Они должны быть люди расторопные, хитрые и опытные. Их обязанность есть приносить сведения, за коими они отправляются, и набирать лазутчиков второго рода и разносчиков переписки.

2. Лазутчики второго рода должны быть предпочтительно обывателями нейтральных и неприятельских земель разных состояний, и в числе оных дезертиры. Они приносят сведения по требованию и по большей части местныя. Они получают особенную плату за каждое известие, по мере его важности».

А в дополнении к «Инструкции Начальнику Главного штаба по управлению высшей воинской полицией» весьма недвусмысленно предписывалось:

«В случае совершенной невозможности иметь известие о неприятеле в важных и решительных обстоятельствах должно иметь прибежище к принужденному шпионству. Оно состоит в склонении обещанием наград и даже угрозами местных жителей к проходу через места, неприятелем занимаемые».

Также Высшая воинская полиция должна была «собирать сведения об неприятельской армии в занимаемой ее земли». Под собиранием сведений понималось: «точные сведения о движении, расположении, духе и прочие о неприятельских войсках в землях оными занимаемых, нужными для открытия их слабой и сильной стороны и для принятия этому потребных мир». В качестве источников информации предлагалось использовать агентов Высшей воинской комиссии, которых нужно было направлять «в пограничные губернии, в армию и за границу». При этом зарубежная зона делилась на «земли союзные, земли нейтральные и земли неприятельские».

Перед началом Отечественной войны 1812 г. агентурная разведка в войсках была достаточно успешной. Войсковая же разведка велась по старинке – конными разъездами: «Вооруженное шпионство производится следующим образом. Командующий отряжает разные партии козаков... команды сии поручает он самым отважным офицерам и дает каждому расторопного лазутчика, который бы знал местное положение...»

Действовала в России и контрразведка, причем вполне успешно. Так, известно, что с 1810 по 1812 г. на территории Российской империи было задержано 39 агентов, работавших на иностранные спецслужбы.

Так что нападение Наполеона вовсе не было неожиданностью для российских правящих верхов и военного командования. Было известно точное время наступления французов, их численность, дислокация войск, имелись сведения о командирах подразделений. Но, к сожалению, на выработку плана военных действий все это существенного влияния не оказало. Русские армии отступали от границы до Москвы точно таким же образом, как если бы разведданных не было вовсе.

Во время войны разведка велась разнообразными методами – и через лазутчиков и агентов, и опросом пленных, и с помощью партизанских отрядов, и путем перехвата почты противника. Причем после того, как наступил перелом в войне в пользу России, вся эта информация наконец-то стала играть важную роль в разработке стратегических и тактических планов командования.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Когда закончилась Отечественная война 1812 года

Новое сообщение ZHAN » 31 дек 2017, 13:56

После победы над Наполеоном надобность в услугах военной разведки резко сократилась. О грядущих войнах никто пока не задумывался. Несмотря на это, сбор информации об иностранных вооруженных силах начал носить систематический характер. Например, в январе 1812 г. был создан Военный ученый комитет при Военном министерстве, который просуществовал до мая 1903 г.
Изображение

Среди функций данного комитета в 1812–1854 г.: «собирание и рассмотрение всех вновь издававшихся лучших сочинений по разным областям военного искусства, назначение к переводу на русский тех сочинений, которые того заслуживали…»

С 1863 г. в обязанности комитета, среди прочего, входило «…составление соображений и рассмотрение инструкций по частям… статистической…; наблюдение за собиранием подробных сведений о ресурсах России и иностранных государств в военном отношении, составление и издание военных обзоров; наблюдение за ходом образования… на Курсе восточных языков при Азиатском департаменте Министерства иностранных дел».

В 1815 г. Особенная канцелярия при Военном министерстве была распущена, а ее функции переданы Первому отделению Управления генерал-квартирмейстера Главного штаба. Отделение в основном обрабатывало информацию, которую получало от Министерства иностранных дел и из некоторых других источников, хотя делало попытки командировать за границу и своих офицеров.

В августе 1827 г. в структуре центрального аппарата Морского министерства был создан Ученый комитет, который просуществовал до июня 1891 г. Он был учрежден «для изучения и обобщения новых достижений в различных отраслях военно-морского дела в России и за рубежом и внедрения этих достижений».

В 1828 г. Свита Его Императорского Величества по квартирмейстерской части вновь переименовывается в Генеральный штаб, после объединения с Военно-Топографическим депо и корпусом топографов – в Департамент Генерального штаба в составе Военного министерства. В его задачи входило «все относящееся к общему расположению, квартированию, передвижениям и действиям Военно-Сухопутных Сил империи».

С мая 1832 г. по октябрь 1863 г. 2-е отделение Департамента Генерального штаба Военного министерства «занималось собиранием и рассмотрением военно-исторических, топографических и статистических сведений о России и иностранных государств…»

С 1844 г. в составе Военного министерства начали создаваться военно-дипломатические управления. Перечислим их:
Управление русского военного агента в Англии (1844–1920);
Управление русского военного агента в Бельгии (1880–1918);
Управление русского военного агента в Греции (1914–1918);
Управление русского военного агента в Испании (1915–1918);
Управление русского военного агента в Сербии (1905–1918);
Управление русского военного агента во Франции (1856–1918);
Управление русского военного агента в Швейцарии (1880–1918).

Поражение в Крымской войне заставило руководство Военного министерства вновь обратить на разведку самое пристальное внимание. 10 июля 1856 г. Александр II утвердил инструкцию о работе военных агентов. Но полноценные централизованные органы военной разведки появились в России только в сентябре 1863 г., когда император в порядке эксперимента ввел в действие на два года Положение и штаты Главного управления Генерального штаба (ГУГШ).

Разведкой в ГУГШ ведали 3-е (военно-ученое) и 2-е (азиатское) отделения. В функции первого, среди прочего, входило «собирание верных и подробных сведений о военных силах России и иностранных государств… переписка с нашими заграничными военными агентами… составления соображений по военно-статистическим работам и военно-учетным экспедициям, а также смет и инструкций для экспедиций и все вообще по сим последним перепискам».

Азиатское отделение выполняло те же задачи, но, как следовало из его названия, в странах Азии. Среди его основных функций: «соображение и составление военно-статистических сведений о наших пограничных с Азией областях и принадлежащих им азиатских владениях… военно-дипломатические сношения с соседними с Россией Азиатскими владениями… переписка по снаряжению военно-ученых и других экспедиций в вышеупомянутые страны…»

По штатному расписанию во 2-м отделении числилось 8 сотрудников, в 3-м – 14.

Новая структура себя оправдала, и в 1865 г., при очередной реорганизации Военного министерства, она была сохранена. Изменилась только нумерация структурных частей: 3-е отделение было переименовано в 7-е военно-ученое отделение Главного штаба; его руководителем был назначен полковник Ф.А.Фельдман. На него, среди прочего, была возложена задача «собирания сведений по иностранным армиям».

Азиатское отделение получило название Азиатской части. Правда, теперь она занималась делами четырех военных округов: «Кавказского, обоих Сибирских и Туркестанского». Разведывательная деятельность Азиатской части была ограничена статистическим изучением вновь присоединенных территорий в Средней Азии и на Кавказе. Задачи же «составления военно-статистических сведений» об азиатских странах должны были решаться в Канцелярии Военно-ученого комитета. Состояло Азиатское производство из заведующего, полковника А.П. Проценко, и его помощника.

Увеличилось число зарубежных агентов. В Париже в качестве агента находился флигель-адъютант полковник Витгенштейн, в Вене – генерал-майор барон Торнау, в Берлине – генерал-адъютант граф Н.В. Адлерберг 3-й, во Флоренции – генерал-майор Гасфорт, в Лондоне – полковник Новицкий, в Константинополе – полковник Франкини.

Административная мысль Российской империи работала неустанно, и реорганизации продолжались. В январе 1867 г. 7-е военно-ученое отделение Главного штаба перешло в состав Совещательного комитета, который был образован для руководства «ученой» и топографической деятельностью. 30 марта 1867 г. совещательный комитет был преобразован в Военно-ученый комитет Главного штаба; в составе его на базе 7-го отделения была создана канцелярия, которая до 1903 г. и являлась центральным органом российской военной разведки. Первым ее руководителем стал генерал Н.Н. Обручев, правая рука военного министра Милютина, после него – генералы Ф.А. Фельдман (с 1881 по 1896 г.), В.У. Соллогуб (с 1896 по 1900 г.) и В.П. Целебровский (с 1900 по 1903 г.).

Согласно «Положению о военном министерстве» (утверждено императором Александром II 1 января 1869 г.) одним из направлений деятельности Военно-ученого комитета являлось:
«а) составление соображений и рассмотрение инструкций по частям: военно-ученой, статистической и геодезической;
(…)
в) наблюдение за собиранием подробных сведений о способах России и иностранных государств в военном отношении».

К обязанностям личного состава Канцелярии ВУК было отнесено: «собирание военно-статистических сведений о России и иностранных государствах; переписка по делам, возбужденным в Комитете, а также по делам, касающимся военных агентов и редакций повременных изданий».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Во время и после Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.

Новое сообщение ZHAN » 06 янв 2018, 12:54

В 1877 г. России предстояла война, на сей раз с Турцией. Общее руководство агентурной разведкой на Балканах и в Турции было возложено на полковника П.Д. Паренсова, офицера по особым поручениям, опытного разведчика.
Изображение

Основная тяжесть военных действий должна была лечь на сосредоточенную в Бессарабии группировку российской армии под командованием великого князя Николая Николаевича, который лично поставил перед Паренсовым задачу: отправиться в Бухарест и организовать сбор сведений о турецких войсках, расположенных на территории Болгарии и Румынии. Паренсов под именем Пауля Паульсона выехал из Кишинева в Бухарест. За короткое время он сумел создать агентурную сеть и собрать вокруг себя группу преданных людей из местных жителей, что было не удивительно, ибо население Балканских стран давно и сильно ненавидело турок.

«…в феврале 1877 г. благодаря его энергии, предприимчивости и знанию удалось наладить дело, и из разных пунктов от лазутчиков начали поступать ценные сведения. Так, в Рушуке, говорит Паренсов, Карванидес доставлял мне еженедельно, а иногда по несколько раз в неделю, донесения вроде срочных ведомостей о прибытии и уходе войск, орудий, разного рода военного материала, о постройке и вооружении фортов и о флоте. В этих ведомостях всегда в особой рубрике помещались всевозможные слухи, предположения и т.п. В том же Рушуке помощник начальника товарной станции Рушукско-Варненской железной дороги, болгарин, служа мне и получая определенное жалованье, самым аккуратным образом сообщал в определенные сроки через Пачовича о прибытии и отправке по железной дороге войск, артиллерии и грузов, причем благодаря его служебному положению точность была замечательной и служила мне поверкой сообщений, делаемых Карвонидесом».

Одним из главных помощников Паренсова стал болгарский банкир и хлеботорговец Евлогий Георгиев, имевший торговых агентов и склады во многих городах Болгарии, и потому ему совсем нетрудно было предоставить Паренсову значительное число осведомителей. Георгиев же познакомил Паренсова с Григорием Начовичем. Этот человек владел французским, немецким, румынским языками и, что играло далеко не последнюю роль, русским. Имел широкие связи и был чрезвычайно изобретателен в способах добывания информации. Кстати, ни Георгиев, ни Начович не принимали никакого вознаграждения за свою работу на русскую разведку.

В течение зимы 1876/77 г. резидентура Паренсова во множестве доставляла сведения о количестве турецких войск, их передвижениях, кораблях и минных заграждениях на Дунае, состоянии укреплений, продовольственных запасах.

С началом боевых действий понадобились новые, еще более точные данные о неприятельских войсках. В связи с этим русская разведка стала использовать агентов-ходоков. Одним из них был Константин Николаевич Фаврикодоров, грек по происхождению, участник Крымской войны и обороны Севастополя. Внешне он походил на турка, прекрасно владел турецким языком. 26 июня 1877 г. под именем турецкого подданного Хасана Демерши-оглу он был послан в глубокий разведывательный рейд по тылам турецкой армии – в города Видин и Плевен, а оттуда на юго-восток, в Румелию и крепости Шумлу и Варну. Фаврикодоров отлично справился с задачей, принес множество ценных сведений и потом еще не раз отправлялся в такие же рейды в турецкий тыл.

В 1880 г. управляющий Военно-ученым комитетом, будущий начальник Главного штаба генерал-адъютант Обручев писал:
«Никогда данные о турецкой армии не были столь тщательно и подробно разработаны, как перед минувшею войной: до местонахождения каждого батальона, каждого эскадрона, каждой батареи...»

В статье «Разведка», опубликованной в VI томе семитомной «Энциклопедии военных и морских наук» (издана в 1893 г.) под редакцией «заслуженного профессора Николаевской академии Генерального штаба генерал-лейтенанта Леера», можно узнать подробности организации войсковой разведки в российской армии. Об агентурной разведке автор статьи упоминает мимоходом, как и об использовании военных агентов (атташе) для сбора секретных сведений за рубежом.

«Разведка в общем смысле – сбор сведений о положении, средствах, силах и намерениях неприятеля и о местности. Сведения эти собираются не только в военное, но и в мирное время. Это достигается посредством:

а) заблаговременное знакомство с неприятельскими странами через военных агентов;

б) содержание в готовности карт и планов, составляющих в деле изучения местности весьма важный военный материал;

в) шпионаж, который нередко представляет превосходное средство узнавать не только о движении и силах неприятеля, но и о самых сокровенных намерениях его и планах;

г) расспроса местных жителей, этим, однако, следует пользоваться осторожно и умело, т.к. показания их часто умышленно искажаются, а иногда неверны по недостаточности шпионажа;

д) дезертиров (перебежчиков) – им сложно верить, но от них можно получить, при умелом расспрашивании, весьма ценные сведения о составе и расположении неприятельских войск;

е) пленных, на показания которых можно полагаться еще менее, чем на рассказы дезертиров, но по этим показаниям, данными пленными, и сравнивая с другими добытыми сведениями, а также по форме одежды пленных получить понятие о составе неприятельских отрядов;

ж) собственно войсковая рекогносцировка или обозрение – как живых сил неприятеля, так и местности производимая с открытием военных действий особо назначаемыми от войск лицами, командами и отрядами. Войсковая Р. бывает обыкновенная и усиленная (форсированная). 1-я производится постоянно или отдельными лицами, или небольшими командами, но всегда с определенной целью, рассчитывая при исполнение их более на хитрость, ловкость и изворотливость, чем на силу. Сведениями от этих Р. не всегда удается воспользоваться, т. к. обстановка может измениться, да и неприятелю нетрудно силою воспрепятствовать сбору таких сведений. Усиленная рекогносцировка производится отрядами из 2 или 3 родов оружия, почти всегда непосредственно перед боем, чтобы добытыми сведениями можно было немедленно воспользоваться. Без этого же усиленные рекогн-ки не только неуместны, но даже вредны: они ведут к напрасным потерям и указывают противнику слабые стороны его расположения. Сила отряда для Р. определяется ее целью, величиною препятствий, которых можно ожидать со стороны неприятеля, местностью, удалением отряда от главных сил и т. п. Успех всякой Р. зависит от:

1) хорошего выбора лиц и командиров;
2) искусного направления выбранных средств;
3) искусного производства наблюдения;
4) обстоятельного и толкового донесения.

Начальник должен быть неутомимым, смелым, решительным, но в то же время обладать большой осмотрительностью и осторожностью. В важных случаях разведка поручается офицерам, получившим высшее военное образование. Иногда разведку производит сам начальник отряда, не исключается и такое.

Независимо от назначения особых лиц для Р., наблюдение за противником должно идти непрерывно, что и исполняется передовыми войсками, высылающими постоянно разведчиков. Эти Р. производятся преимущественно кавалерией, посредством сторожевых и летучих разъездов, для чего в кавалерийских полках имеется до 96 разведчиков, выбранных из людей наиболее сметливых, лихих, расторопных, решительных и неутомимых, подготовленных к этому делу еще в мирное время в особых командах.

Вся обыкновенная Р. производится быстро и скрытно, почему, прежде всего, избирается выгодное направление для следования, принимаются все меры предосторожности при движении, стараются подойти незаметно возможно ближе к противнику и, избрав удобное место для наблюдения, помогают себе тревогою и на других пунктах, чтобы обмануть противника. Противник самым тщательным образом скрывает от нас свои силы и намерения, поэтому редко удается обозреть все, о чем необходимо доставить сведения. Большею частью приходится видеть только передовые войска и по силе и расположению их догадываться об остальном.

Для этих догадок могут служить различные признаки, которыми сопровождается всякое военное предприятие. Признаки эти называются военными приготовлениями. Пользуясь ими, опытный и проницательный человек, знающий нрав и обычаи противника, прочтет по ним все так же легко, как бы лично видел самое дело. Цвет мундиров, брюк, головных уборов, номера на пуговицах, погонах и г. н. могут служить для определения количества и состава неприятельских войск. Появление новой формы или исчезновение пехоты показывает прибывшее подкрепление или ослабление противника. Число орудий и батарей, а также знамен и значков в отряде довольно верно определяет количество войск. О силе противника можно судить еще по числу отдельных групп и промежутков между ними во время движения, вернее же – по времени, которое количество употребила на прохождение известного пространства. По направлению, скорости и густоте пыли можно иногда довольно точно судить о количестве и роде войск, идущих в колонне. По оставленному биваку легко определить число бивакировавшихся войск и время их ухода. По сломанным брошенным повозкам, числу и состоянию трупов лошадей, количеству и изнуренности отсталых можно судить о силе и составе противника и о состоянии его войск. Протяжение позиции, занятой неприятелем, и присутствие того или другого начальника дают некоторые указания о силе и составе отряда, готовящегося к бою. Остановка передовых войск и расстановка передовых постов показывают, что противник остановился на отдых. Движение разъездов, перемещение темных масс между местными предметами, блеск оружия, пыль могут означать, что неприятель в движении. Занятие пехотою местных предместий, постановка артиллерии показывают расположение противника на позициях. Места устройства магазинов, арсеналов, депо, переговоры с владельцами соседних государств до некоторой степени намечают вероятный театр военных действий и направление движения противника. Иногда состав отряда может служить указанием об его назначении. Например, разведка направления дорог служит признаком наступления в этом направлении. Отправка же обозов и порча дорог, ведущих к нам, – признаки готовящегося отстоя. Ослабление или совершенное исчезновение бивачных огней показывают иногда отступление войск. Раздача патронов, зарядов, осмотр оружия, отправка обозов могут быть приметами приготовления к бою. Заготовка материалов, сбор лодок, рубка леса, приготовление плотов, фашин, туров служат признаками предстоящей переправы. Разрушение мостов, гатей, порча дорог, в особенности важных ж.-д. сооружений, означают, что неприятель принимает оборонительное положение. Перечислить все приметы невозможно, поэтому каждый часовой, разведчик и начальник разъезда должны с величайшим вниманием относиться ко всему виденному и затем обстоятельно и подробно докладывать своему начальнику, которому придется сгруппировать полученные сведения и вывести заключение. Однако к приметам следует относиться очень осторожно, ибо неприятель очень часто нарочно дает ложные приметы. Поэтому одни приметы следует проверять другими и по совокупности всех сведений приходить к тому или иному заключению».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы Российской Империи. Новая реформа

Новое сообщение ZHAN » 07 янв 2018, 13:27

Однако война, как это обычно бывает, не только высветила сильные стороны, но и вскрыла недостатки в организации разведки. Административная мысль ответила на этот факт традиционно: реорганизацией. В декабре 1879 г. был утвержден новый штат канцелярии Военно-ученого комитета в составе управляющего делами, 5 старших и 9 младших делопроизводителей с четким определением функций каждого. Штаты азиатского делопроизводства в 1886 г. увеличили с 2 до 5 (!) человек, а к середине 1890-х гг. оно состояло из трех делопроизводств. Первые два отвечали за работу азиатских военных округов, третье занималось разведкой за рубежом. К концу XIX в. Россия имела военных агентов в 18 столицах мира и морских агентов в 10 странах.

Новая реорганизация состоялась в июле 1900 г. В составе Главного штаба была учреждена генерал-квартирмейстерская часть, в которую в числе прочих вошли оперативное и статистическое отделения. На последнее были возложены и функции Азиатского делопроизводства. В декабре 1900 г. этой части передали также канцелярию Военно-ученого комитета.

В апреле 1903 г. в структуре Главного штаба произошли новые изменения. Вместо канцелярии Военно-ученого комитета ведение разведки было поручено 7-му (военная статистика иностранных государств) отделению 1-го (Военно-статистического) отдела Управления 2-го генерал-квартирмейстера Главного штаба.

7-е отделение состояло из начальника, 8 столоначальников и такого же числа их помощников. Практически сразу внутри 7-го отделения выделилась добывающая часть, получившая название Особого делопроизводства, в котором числилось два офицера. (Однако в 7-м отделении по-прежнему не были разделены добывающие и обрабатывающие функции разведки и не велась работа по руководству разведкой военных округов.)

Начальником 7-го отделения в 1903 г. был назначен генерал-майор В.П.Целебровский, ранее руководивший Военно-ученым комитетом Главного штаба. Целебровский возглавлял военную разведку до 1905 г., когда его сменил генерал Н.С. Ермолов, занимавший этот пост до 1906 г.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. На сопках Маньчжурии

Новое сообщение ZHAN » 13 янв 2018, 13:21

Еще задолго до Русско-японской войны 1904–1905 гг. русская военная разведка уделяла внимание Японии, проводившей агрессивную политику на Дальнем Востоке.
Изображение

В 1898 г. военным агентом в эту страну был назначен полковник Ванновский. Это было не слишком удачное назначение: он не смог завербовать хороших агентов, не знал языка, поэтому японцы (а на Востоке искусство дезинформации традиционно высоко развито) поставляли ему такие сведения, какие сами считали нужным.

В середине 1903 г. он был заменен полковником Самойловым, который всего за полгода, остававшиеся до начала войны, сумел снабдить Главный штаб достаточно точными сведениями.

Успешно работали и военно-морские агенты. Направленный в Японию еще в 1895 г. лейтенант Будиловский завербовал ценного информатора – переводчика Такахаси. Его преемник, лейтенант Цагин, имел трех информаторов в портах Йокосука, Куре и Сасебо.

Последний агент – Русин – информировал Главный штаб не только о положении на флоте и о военно-морских береговых укреплениях, но и о возросшей активности ВМС, прямо предупреждал о близкой войне. Эти данные во многом послужили основой для предложений наместника на Дальнем Востоке адмирала Е.И. Алексеева о мерах по отражению возможного удара или даже нанесении упреждающего удара.

Однако из Санкт-Петербурга последовал приказ «не провоцировать японцев». Как известно, провоцировать их не понадобилось – Япония напала внезапно и без объявления войны.

Во время Русско-японской войны ведение разведки осуществляло разведывательное отделение генерал-квартирмейстера штаба Маньчжурской армии. Собственно организацией разведки руководил полковник Нечволодов, назначенный перед самой войной военным агентом в Корее. Он завербовал и в апреле 1904 г. направил на японскую территорию трех агентов-французов – Шаффанжона, Барбье и Превиньо. Барбье под видом коммерсанта добрался до Макао, Шаффанжон действовал на Зондских островах. В июне 1905 г. оба агента вернулись и представили отчеты. Превинью работал в тылу японских армий в Китае и Корее.

Нечволодова в качестве организатора разведки против Японии сменил генерал-майор Косаговский. Известны имена его информаторов: Коллинз, Балэ, Эшар, Дори, действовашие на Дальнем Востоке и в самой Японии – в Йокогаме, поддерживавшие связь с резидентом через военных агентов.

Англичанин Коллинз, сотрудник пароходного «Восточно-азиатского общества», добровольно изъявил желание сотрудничать с русской разведкой, так как с началом войны оказался в трудном материальном положении. Он раньше бывал в Японии и одно время даже являлся придворным жокеем микадо, а теперь снова вернулся в эту страну, выговорив себе, кроме оплаты расходов, жалованье в размере 300 долл. в месяц. Связь с ним должна была осуществляться по телеграфу особым шифром. Однако Коллинз проработал всего три месяца, после чего был арестован и приговорен судом к 11 годам каторги (после окончания Русско-японской войны был освобожден).

Военный агент в Китае генерал Дессино направил через линию фронта троих своих осведомителей: Макса Липпенова, Леона Кроуэля и Гомера Кай-Глера, которые выдавали себя то за коммерсантов, то за журналистов.

То есть агентурная разведка работала. Однако информация штаба Маньчжурской армии поставлялась только в Петербург, штабы нижестоящих подразделений с ней не знакомили, и они имели лишь те разведданные, которые добывали собственными силами.

Русская разведка действовала и в Европе. Здесь ее главным направлением было выявление японских военных заказов. Ценная информация поступала от военного агента в Германии полковника Шебеко, от агента в Швеции полковника Алексеева.

В октябре 1904 г. после разделения русской Маньчжурской армии на три части, разведкой стали заниматься соответственно разведотделения трех штабов. Формально координацию их деятельности осуществлял штаб главнокомандующего, но на деле они работали самостоятельно, стремясь опередить друг друга.

В июне 1905 г., спустя полтора года после начала войны, штаб главнокомандующего наконец-то выделил основные направления работы. Зона ответственности была разделена на три района: Япония и Корея (ответственный – полковник Огородников), Маньчжурия (капитан Афанасьев) и порты Маньчжурии (штабс-капитан Россов).

Первый имел в своем распоряжении 10–15 агентов, в основном европейцев. Капитан Афанасьев сосредоточился на вербовке китайцев, что являлось новым шагом в разведке на Дальнем Востоке. На него работало около 20 агентов разной ценности, получавших соответственно и разное жалованье – от 30 до 300 руб.; всего на оплату агентуры Афанасьев тратил от 7200 до 9200 руб. в месяц. Его агенты-китайцы должны были перемещаться в тылу японских войск и подробно доносить обо всем, где они были: что видели, что слышали… Выводы же делал начальник. Однако, пока все это было организовано, война подошла к концу и была почти проиграна.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. От Русско-японской до Первой мировой войны

Новое сообщение ZHAN » 14 янв 2018, 14:15

Позорное поражение в войне с Японией, помимо прочих причин, показало, что в Российской империи по-прежнему слишком мало внимания уделялось агентурной разведке. Военные реформы, начавшиеся в 1906 г., дали повод офицерам-разведчикам, не дожидаясь очередной смены табличек на кабинетах, чем бы, вполне возможно, все для них и закончилось, внести свои предложения по коренной реорганизации разведработы.
Изображение

По их мнению, разведкой следовало заниматься штабам приграничных округов под руководством ГУГШ. Главное управление должно было создавать агентурную сеть в важнейших центрах стран – предполагаемых противников, а штабы округов – в приграничных районах сопредельных государств. Еще одним важным звеном в выявлении сил вероятных противников России они считали секретные командировки офицеров Генерального штаба для рекогносцировки путей сообщения и укрепленных районов в приграничной полосе.

В апреле 1906 г. была утверждена новая структура ГУГШ, которая впервые официально закрепила разделение добывающей и обрабатывающей функций военной разведки.

В структуру ГУГШ входил Отдел генерал-квартирмейстера, который состоял из:
Части 1-го обер-квартирмейстера;
Части 2-го обер-квартирмейстера;
Крепостной части;
Особого делопроизводства;
Делопроизводства по службе Генерального штаба;
Военно-ученого архива;
Библиотеки.

Часть 1-го обер-квартирмейстера состояла из делопроизводств:
1-е – по оперативным вопросам Европейских театров военных действий;
2-е – по общим вопросам обороны государства;
3-е – по вопросам военной статистики России и по специальным занятиям офицеров Генерального штаба;
5-е – добывающее (разведывательное);
6-е – по военной статистике (1903–1905 гг.);
7-е – по военной статистике иностранных государств (1903–1905 гг.).

Часть 2-го обер-квартирмейстера состояла из четырех делопроизводств по оперативным вопросам Азиатских театров военных действий и делопроизводства, по изучению сил и средств иностранных государств Азии.

Особое делопроизводство ведало служебной перепиской с военными агентами, сбором сведений об иностранных армиях.

Добывающая функция была сосредоточена в 5-м (разведывательном) делопроизводстве части 1-го обер-квартирмейстера Отдела генерал-квартирмейстера ГУГШ, состоявшем из одного делопроизводителя и двух его помощников, один из которых отвечал за восточное, а другой – за западное направление разведки. Первым делопроизводителем был назначен полковник М.А. Адабаш, его помощниками – молодые офицеры О.К. Энкель и П.Ф. Рябиков. В марте 1908 г. М.А. Адабаша сменил полковник Н.А. Монкевиц, руководивший военной разведкой до начала Первой мировой войны.

Но на этом реорганизации не прекратились. 11 сентября 1910 г. уже в который раз утверждаются новые штаты Главного управления Генерального штаба. 5-е делопроизводство преобразуется в Особое делопроизводство (разведки и контрразведки) в составе Отдела генерал-квартирмейстера. Подчинялось непосредственно генерал-квартирмейстеру, что свидетельствовало о повышении статуса разведслужбы и роли разведки. В его составе была образована журнальная часть для ведения секретной переписки. Всего штат Особого делопроизводства включал в себя делопроизводителя, трех его помощников и журналиста. Обрабатывающие делопроизводства вошли в состав частей 1-го и 2-го обер-квартирмейстеров. Части 1-го обер-квартирмейстера занимались западным направлением, 2-го – восточным.

В личном составе в результате преобразований 1909–1910 гг. существенных изменений не произошло. Хотя начальники ГУГШ менялись, как в калейдоскопе, – 5 человек за 6 лет: Ф.Ф. Палицын (1906–1908), В.А. Сухомлинов (1908–1909), Е.А. Гернгрос (1910), Я.Г. Жилинский (1911–1914), Н.Н. Якушкевич (с 1914), но кадровый состав отделов и делопроизводств практически оставался прежним вплоть до начала Первой мировой войны. В октябре 1910 г. полковник Н.А. Монкевиц был назначен помощником 1-го обер-квартирмейстера ГУГШ, руководителем Особого делопроизводства и военно-статистического производства части 1-го обер-квартирмейстера, т. е. добывающими и обрабатывающими органами разведки на западные страны. Должности руководителей Особого делопроизводства занимали полковник О.К. Энкель (1913–1914) и полковник Н.К. Раша (1914–1916).

В апреле 1906 г. был создан Морской генеральный штаб. В его структуре было учреждено иностранное отделение, которое среди решения прочих задач, связанных со сбором и обработкой информации о зарубежных ВМС, должно было руководить «деятельностью военно-морских агентов (атташе) в Швеции, Германии, Турции, Италии и в некоторых других странах».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. Военно-морская разведка

Новое сообщение ZHAN » 21 янв 2018, 12:29

При Александре I военно-морской разведке уделялось слишком мало внимания. Более того, флот крайне редко выходил в море. Сбором информации из «открытых» источников занимался МУК (Морской ученный комитет) ГМШ (Главный морской штаб). Поэтому ничего удивительного в том, что в середине XIX в. «интересующая командование флота информация разведывательного характера поступала в Морское министерство непосредственно от МИДа, от частных лиц и экипажей судов, разведочной и дозорной службы из состава российских эскадр развернутых на морских театрах».
Изображение

В 1867 г. был создан МТК – Морской технический комитет. Одно из его подразделений – ученое отделение – занималось «вопросами изучения иностранного опыта и перспектив технического развития зарубежных флотов».

Во второй половине XIX в. основными источниками поступления разведывательной информации были:

Военно-морские агенты (с 1856 г.) и командированные за границу офицеры (приписанные к консульствам, следящие за строительством заказанных Россией за рубежом кораблей и т. п.);

Береговые стационарные посты наблюдения (при крепостях, фортах и маяках);

Специально выделенные суда для разведки;

Корабли и суда, назначенные для ведения дозорной и охранной службы;

Офицеры ГМШ (в основном МУК (Морской ученый комитет) и МТК (Морской технический комитет) анализирующие зарубежные СМИ и рукописные источники;

Тайные агенты (разовые услуги);

Члены экипажей кораблей и судов;

Военное ведомство, МИД, МВД и т.п.

Обработкой, полученной от всех трех источников, занималось четыре подразделения: МУК, МТК, гидрографический архив и 2-е отделение Канцелярии управления генерал-квартирмейстера.

Военно-морскими агентами ведало 1-е отделение Канцелярии Морского министерства. В 1868 г. в особой инструкции говорилось: «одной из самых главных задач военно-морского отделения Канцелярии является сбор сведений от морских агентов за границей и из иностранных журналов и газет относительно состояния и развития военно-морских сил иностранных государств по всем отраслям военно-морского искусства».

С 1860 г. МУК после упразднения ГМШ был подчинен Морскому министерству. Теперь он не только «собирает…, рассматривает …, изучает…», а также следит за развитием «морских и вспомогательных наук необходимых для развития морских сил», а также делит часть своих обязанностей с Корабельным техническим комитетом (о нем мы уже писали в посте, посвященном научно-технической разведке), которой отныне занимался:
«…следит в России и за границей за всеми усовершенствованиями по технической части кораблестроения и механики».

С 1884 г. деятельность военно-морских агентов координировал Военно-морской отдел (с 1891 г. – Военно-морской ученый отдел ГМШ). Среди функций данного подразделения значились: «собирание и обработка сведений и материалов о боевых силах и средствах иностранных военных флотов; о развитии и степени готовности военно-морских сил и учреждений иностранных государств; о морских укрепленных пунктах, составление и описание планов и по возможности фотографических снимков; собирание сведений о местах прокладки телеграфных подводных линий; об укреплениях и способах защиты берегов и портов иностранных государств; переписка с русскими военно-морскими агентами в иностранных государствах, сообщение полученных от них сведений, материалов, документов в надлежащие учреждения морского и других министерств».

В 1885 г. был воссоздан ГМШ. В его структуре был Военно-морской отдел, среди задач которого было «собирание сведений о состоянии иностранных военных флотов и команд».

В 1887 г. МУК был сначала переименован в Военно-морской ученый комитет (ВМУК), а в 1891 г. был вовсе упразднен. Поэтому в том же году Военно-морской отдел ГМШ был преобразован в Военно-морской ученый комитет с расширением его функций. Перечислим некоторые из них:

«изучение способов и средств для крейсерской войны в океанах;

составление статистических сведений о торговых флотах иностранных держав, о коммерческих и иных портах и угольных станций во всех частях света, о направлении главных торговых путей и пунктах пересечения их;

собирание сведений о приготовлениях и действиях иностранных флотов в случае войны между иностранными державами;

собирание и разработка сведений и материалов о боевых силах и средствах иностранных флотов, о развитии и степени готовности военно-морских сил и учреждений иностранных государств;

о морских укрепленных пунктах; составление их описаний, планов и по возможности фотографических снимков;

собирание сведений о местах положения телеграфных подводных линий;

об укреплениях и способах защиты берегов и портов иностранных государств;

переписка с русскими военно-морскими агентами в иностранных государствах, собирание полученных от них сведений, материалов и документов в надлежащие учреждения для морского и других министерств, переписка с русскими консулами».

Вопросами военно-морской разведки с 1891 г. по 1903 г. занимался Военно-морской ученый комитет ГМШ.

С 1903 г. по апрель 1906 г. организацией разведки занималась Стратегическая часть Военно-морского ученого отдела ГМШ.

В апреле—июне 1906 г. вопросами, связанными с организацией военно-морской разведки, занималось информационное отделение Военно-статистического отдела МГШ. Последнему также подчинялись военно-морские агенты.

В июне 1906 г. из ГШМ была «выделена стратегическая часть в отдельное, в составе морского Министерства учреждение» – Морской генеральный штаб (МГШ). По штатной организации данная структура состояла из оперативной части и трех отделений (военно-исторического, русской и иностранной статистики) и делопроизводства. Численность аппарата – 15 человек. В ведение МГШ, среди прочего, было отнесено «сношения с Министерством иностранных дел, с Советом Государственной обороны (СГО) и Главным Управлением Генерального штаба (ГУГШ) по политическим и военным вопросам; изучение морских сил иностранных государств; обобщения опыта войны на море». Разведывательно-информационные функции выполняло Отделение иностранной статистики (ОИС).

В ноябре 1906 года было создано объединенное «Секретнее бюро» двух Генштабов (военного и морского). Его основная задача оценка и обмен добытой военной и военно-морской разведки информации. В 1912 году «Секретное бюро» вошло в состав Иностранной (Статистической) части МГШ и стало называться Центральным бюро.

В июле 1908 г. были образованы оперативные отделения штабов командующих морскими силами (флотов), которые пришли на смену оперативным отделениям в портах. В образованных отделениях сосредоточилось все делопроизводство штабов по оперативным, организационным, мобилизационным, учебным, статистическим и разведывательным вопросам.

В 1907 г. на МГШ была возложена задача организации тайной (агентурной) разведки в государствах – вероятных противниках Российской империи: Германия, Австро-Венгрия, Турция, Италия и Япония, возможно, Англия и Франция).

Начальнику МГШ были подчинены военно-морские агенты за границей «для поставления Морскому генеральному штабу возможно полных и точных сведений о вооруженных морских силах и средствах иностранных государств» и оперативные отделения в портах. Последние предназначались для сбора и обработки разведывательной информации. Этим же занималось отделение иностранной статистики МГШ.

В июне 1908 г. Отделение иностранной статистики было преобразовано в Иностранную часть МГШ. Другое ее название: «Секретная служба Генмора».

В сентябре 1908 г. была утверждена «Инструкция военно-морским агентам». Поясним, что до этого времени их деятельность регламентировалась «Инструкцией для военных агентов». Согласно этому документу военно-морские агенты обязаны:

сообщать русским дипломатическим представителям сведения о состоянии морских сил иностранных государств, немедленно предупреждать их обо всех важных переменах и военных приготовлениях данной стороны;

исполнять все поручения послов и начальников миссий, непосредственно касающихся морского дела;

официально присутствовать на церемониях и торжествах, согласно требованиям этикета и обычаям страны или когда необходимо представительство со стороны русского Морского министерства;

исполнять, по возможности, поручения центрального морского ведомства.

Впервые военно-морским агентам было законодательно разрешено вербовать агентуру.

В 1910 г. последнее было переименовано в Иностранную часть МГШ и стало отвечать за организацию и ведение агентурной разведки. Позже были образованы оперативные отделения штабов флотов, которые заменили оперативные отделения в портах.

В октябре 1911 г. в МГШ произошла очередная реорганизация. Теперь в его состав входило семь частей. Одна из них была статистическая и объединяла два отдела: статистический и иностранный.

На Иностранный отдел Статистической части МГШ возлагалось: «собирание и обработка сведений об общем политическом положении и о силах и средствах иностранных государств к войне». Внутри отдела работа велась по т. н. «номерным столам». К ведению каждого «стола» относилась переписка с военно-морским агентом, анализ отчетов и донесений секретной агентуры, чтение соответствующих книг, газет, журналов, содержание «ящика – регистра» по своим государствам и взаимодействие с офицерами и чиновниками ГМШ, ГУГШ, МИД и т. п. В состав Иностранного отдела входило Центральное бюро.

Военно-морские агенты продолжали находиться в подчинении у МГШ.

В мае 1914 г. Статистическая часть была расформирована. Из нее был выделен специальный отдел – Особое делопроизводство Морского генерального штаба (ОД МГШ), на который было возложено «ведение тайной разведки о морских вооруженных силах вероятных противников на всех театрах военных действий, подготовка и организация наблюдения на море за противником во время войны и направление деятельности контрразведки во флоте и Морском министерстве». Функционально ОД МГШ делился на разведку мирного времени, разведку военного времени, контрразведку и цензуру.

Структура Особого делопроизводства МГШ в мае—октябре 1914 г.:
Балтийский «стол»;
Черноморский «стол»;
Дальневосточный «стол»;
Центральное бюро;
Военно-морская цензура;
Военно-морские агенты.

В августе 1914 г. был создан оперативно-распорядительный орган воюющих флотов – Военно-морское управление (ВМУ), которое входило в структуру штаба Верховного главнокомандующего. Среди прочего в функции ВМУ входило «обобщение данных о боевых действиях на русских морских театрах, составе и базировании неприятельских и своих флотов, их состоянии и потребностях». Для решения этой задачи в ВМУ существовало статистическое делопроизводство.

В МГШ с октября 1914 г. по февраль 1917 г. организацией военно-морской разведки занимался информационный отдел Статистического отделения и Особое делопроизводство. Структура последнего в указанный период имела следующий вид:
Балтийский «стол»;
Черноморский «стол»;
Дальневосточный «стол»;
Военно-морские агенты;
Центральное бюро;
Морская регистрационная служба.

Трем «столам» подчинялись военно-морские агенты, находившиеся в расположенных в соответствующих регионах странах. Остальные военные дипломаты подчинялись непосредственно руководству Особого делопроизводства.

Зарождение радиоразведки в ВМФ Российской империи

Во время Русско-японской войны российская армия впервые использовала средства радиоразведки. 20 марта 1904 г. адмирал С.О. Макаров подписал Приказ об организации перехвата кораблями флота радиопередач японских судов. В этом документе флотоводец, в частности, указал, что «неприятельские телеграммы следует записывать, если можно, то выявлять смысл депеш».

Правда, активно этот способ сбора информации о противнике в сухопутных силах начали использовать только при советской власти. Зато в ВМФ Российской империи к началу Первой мировой войны он получил достаточно широкое распространение.

В 1907 г. была сформирована Служба берегового сообщения (с 1909 г. – Служба связи). С 1910 г. начали создаваться подразделения радиоразведки в составе данной службы. Эти подразделения вели радиоперехват и пеленгацию радиотехнических средств фронтов скандинавских стран, Германии, Британии, Италии и Турции.

В июле 1914 г. были утверждены императором Николаем II «Положение о Службе связи» и «Положение о Службе связи в службе авиации». В первом документе, в частности, указывалось:

«Служба связи имеет целью доставлять флоту необходимые сведения о происходящем на море и побережье, а равно обеспечение сношений между судами. Для наблюдения за происходящим на море и для сношений судов с берегом, а так же для обеспечения сношений между судами на побережье морей устанавливаются наблюдательные и передаточные посты».

Свою эффективность радиоразведка доказала во время Первой мировой войны. «Деятельность дешифровальных отделений и станций Балтийского и Черноморского морей при поддержке радиоразведки в составе Службы связи флотов стали основным источником в системе военно-морской разведки для ежедневного оперативного обеспечения командования флотов разведывательной информацией, помогавшей при организации и планировании операций и боевой деятельности воюющих флотов».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. История полковника Редля

Новое сообщение ZHAN » 27 янв 2018, 11:47

Одной из самых крупных «шпионских историй» предвоенного времени явилось дело полковника Редля. 26 мая 1913 г. все газеты Австро-Венгерской империи напечатали сообщение Венского телеграфного агентства, извещавшее о самоубийстве полковника Альфреда Редля, начальника штаба 8-го корпуса австро-венгерской армии.
Изображение

По официальной версии, он покончил с собой в припадке безумия, вызванного нервным истощением из-за продолжительной бессонницы.

Однако на следующий день в пражской газете «Прага тагеблатт» появилась странная заметка, в которой говорилось: «Одно высокопоставленное лицо просит нас опровергнуть слухи, распространяемые преимущественно в военных кругах, относительно начальника штаба пражского корпуса полковника Редля, который, как уже сообщалось, покончил жизнь самоубийством в Вене в воскресенье утром. Согласно этим слухам, полковник будто бы обвиняется в том, что передавал одному государству, а именно России, военные секреты. На самом же деле комиссия высших офицеров, приехавшая в Прагу для того, чтобы произвести обыск в доме покойного полковника, преследовала совсем другую цель».

Австрийцы, приученные строжайшей цензурой читать между строк, все поняли правильно: в высших военных кругах был такой полковник Редль, который застрелился после его разоблачения как русского агента.

Альфред Редль родился в Лемберге (г. Львов) в семье аудитора гарнизонного суда. В 15 лет поступил в кадетский корпус, потом в офицерское училище. Блестящая аттестация и превосходное знание иностранных языков привлекли к молодому лейтенанту внимание кадровиков Генерального штаба, и он был зачислен в штаты высшего военного органа империи. В 1900 г., в чине капитана, был командирован в Россию, тогда уже считавшуюся вероятным противником Австро-Венгрии, где несколько месяцев проходил стажировку в военном училище в Казани.

Вернувшись в Вену, капитан был назначен помощником начальника разведывательного бюро Генерального штаба генерала барона Гизля фон Гизлингена. Тот поручил ему руководство агентурным отделом бюро («Kundschaftsstelle», сокращенно «KS»), отвечавшего за контрразведывательные операции. В этой должности Редль проявил себя отличным организатором. Он полностью реорганизовал отдел контрразведки и превратил его в одну из сильнейших спецслужб австро-венгерской армии. По его инициативе были введены новые приемы работы и использована новейшая для того времени техника. Но главная заслуга Редля состояла в том, что он добывал уникальные секретные документы русской армии. Его успехи были настолько впечатляющи, что генерал Гизлинген, назначенный командиром 8-го пражского корпуса, забрал Редля, к тому времени уже полковника, к себе в качестве начальника штаба.

Первым, кто более или менее подробно рассказал о «деле Редля», был полковник Вальтер Николаи, накануне Первой мировой войны занимавший пост начальника разведывательного отдела германского Генерального штаба. Он описал эти события в своей книге «Тайные силы», вышедшей в Лейпциге в 1923 г. Его версию уточнил другой разведчик, Ронге, в книге «Война и индустрия шпионажа» (в русском переводе – «Разведка и контрразведка». М., 1937), а также Урбанский в статье «Провал Редля».

События развивались следующим образом. В начале марта 1913 г. в Берлин было возвращено письмо, адресованное до востребования в Вену господину Никону Ницетасу. В Берлине его вскрыла немецкая служба перлюстрации. В конверте находились 6000 крон и записка, в которой сообщалось о высылке денег и давался адрес некого господина Ларгье в Женеве, которому следовало писать впредь, и еще один адрес в Париже. То, что письмо со столь крупной суммой не было объявлено ценным, вызвало определенные подозрения; их усиливало то обстоятельство, что оно было отправлено из пограничного с Россией немецкого городка Эйдкунен, а почтовая марка на нем была наклеена необычным образом. Ознакомившись с содержанием письма, полковник Николаи принял решение переслать его своему австрийскому коллеге Урбанскому, полагая, что оно связано со шпионской деятельностью на территории Австро-Венгрии. За венским почтамтом было установлено наблюдение. В скором времени на имя того же Ницетаса пришло два письма, и 24 мая 1913 г. таинственный г-н Ницетас был идентифицирован как полковник Редль.

Об этом открытии Ронге немедленно сообщил своему начальнику Урбанскому, который, в свою очередь, поставил в известность начальника Генерального штаба генерала Конрада фон Гетцендорфа. По его указанию в отель «Кломзер» направилась группа из четырех офицеров во главе с Ронге, которые должны были предложить Редлю застрелиться, чтобы смыть позорное пятно на мундире, что и было исполнено. При обыске на квартире полковника в Праге было обнаружено большое количество документов, подтверждающих, что Редль в течение многих лет работал на русскую разведку (как впоследствии утверждалось – с 1902 г.) и что его услуги очень хорошо оплачивались. Истинные причины самоубийства полковника Редля было решено сохранить в тайне. Но, как утверждает Ронге, случилась непредвиденная утечка информации, которая попала в газеты.

Такова общепринятая версия «дела Редля», изложенная основными участниками событий. Но при внимательном рассмотрении эта в высшей степени детективная история выглядит вовсе не такой уж убедительной. Прежде всего это касается доказательств шпионской деятельности Редля. Ни Урбанский, ни Ронге не приводят фотокопии письма, пришедшего на венский почтамт на имя Ницетаса, со швейцарским адресом французского капитана Ларгье, который действительно был арестован в Женеве по подозрению в шпионаже. Поэтому закрадывается законное подозрение – существовало ли вообще письмо?

Описывая результаты обыска в пражской квартире Редля, Ронге сообщает, что Урбанский обнаружил «обширный материал», занимавший целую комнату. Сам Урбанский пишет, что у Редля сохранились многочисленные неудачные снимки с секретных документов, свидетельствующие о его неопытности в фотографии. Но никто никогда не называл ни одного конкретного документа, обнаруженного в квартире Редля, что тоже довольно странно.

Но что поражает больше всего, так это описание допроса Редля в отеле «Кломзер». Быстрота и поверхностность допроса просто поразительны! Совершенно непонятно, почему такой профессионал, как Ронге, удовлетворился ничего не значащими словами Редля о том, что он работал в одиночку, и не попытался установить важные детали: кто его завербовал, когда, как передавались донесения и т.д. Также непонятны причины, по которым ему не то что позволили, но предложили немедленно покончить с собой. И т.д. и т.п.

Странностей и неувязок в этом деле так много, что возникает закономерный вопрос: а был ли вообще полковник агентом русской разведки? Чтобы попытаться ответить на него, следует ознакомиться с организацией русской военной разведки и ее сотрудниками, работавшими против Австро-Венгрии перед Первой мировой войной.

Разведка против Австро-Венгрии велась как ГУГШ, так и разведотделениями штабов Варшавского и Киевского военных округов. Военным агентом в Вене до 1903 г. был полковник Владимир Христофорович Рооп. Именно он завербовал некого офицера, занимавшего ответственную должность в австрийском Генштабе и в дальнейшем поставлявшего ценную информацию русской разведке.

В 1903 г., будучи отозванным из Вены и назначенным командиром полка в Киевском военном округе, Рооп передал свои венские связи капитану Александру Алексеевичу Самойло, в то время служившему старшим адъютантом штаба Киевского военного округа и отвечавшему за сбор разведывательных данных по австро-венгерской армии. Воспользовавшись сведениями Роопа, Самойло нелегально побывал в Вене и через посредника установил контакт с его источником в Генштабе. Тот согласился продолжать сотрудничество с русской разведкой за солидное вознаграждение, и в течение нескольких лет штаб Киевского округа получал от своего неизвестного агента важные сведения.

Вот выдержка из рапорта генерал-квартирмейстера округа в ГУГШ, датированного ноябрем 1908 г.:
«За последний год от упоминаемого выше венского агента были приобретены следующие документы и сведения: новые данные о мобилизации австрийских укрепленных пунктов, некоторые подробные сведения об устройстве вооруженных сил Австро-Венгрии, сведения о прикомандированном к штабу Варшавского военного округа П. Григорьеве, предложившем в Вену и Берлин свои услуги в качестве шпиона, полное расписание австрийской армии на случай войны с Россией...».

В 1911 г. Самойло переводится в Особое делопроизводство ГУГШ, и туда же передается ценный австрийский агент. В «Записке о деятельности штабов Варшавского и Киевского военных округов и негласных агентов в Австро-Венгрии по сбору разведывательных сведений в 1913 г.», составленной Самойло, этот агент числится в рубрике «Негласные агенты» под № 25.
Там же перечислены секретные документы, полученные от него в 1913 г.:
««Krieg ordre Bataille» (план боевого развертывания на случай войны) к 1 марта 1913 г. с особым «Ordre de Bataille» (план боевого развертывания) для войны с Балканами, мобилизация укрепленных пунктов, инструкция об этапной службе, положение об охране железных дорог при мобилизации, новые штаты военного времени...».

В этой же «Записке» Самойло, подводя итоги деятельности агента № 25, пишет: «Дело Редля указывает, что этим агентом и был Редль, однако это отрицает генерал Рооп, которым агент первоначально и был завербован».

Из сказанного следует, что в Вене был обвинен в шпионаже и покончил с собой посторонний для русской разведки человек. Это подтверждает и тот факт, что перед самой войной, в 1914 г., Самойло вновь выезжал на свидание с агентом № 25 в Берн и получил от него интересующие русскую разведку сведения, хотя так и не узнал имени своего информатора. Следовательно, можно утверждать, что Редль не был русским агентом, так как информация от источника в Вене продолжала поступать и после самоубийства полковника.

Возникает вопрос: почему же в таком случае в предательстве был обвинен полковник Редль? :unknown:

Этому можно предложить следующее объяснение. В начале 1913 г. в австрийскую контрразведку поступили сведения о существовании в Генштабе тайного агента, передающего русским секретные материалы. Однако поиски шпиона не дали результатов, что грозило крупными неприятностями руководству спецслужб австрийской армии. В конце концов, Урбанский и Ронге решили сделать «козлом отпущения» Редля, тем более что руководству контрразведки было известно о его гомосексуальных наклонностях. Это обстоятельство делало его уязвимым для шантажа и могло послужить объяснением причин «предательства». Контрразведка быстро организовала «улики» и таким образом вынудила Редля пойти на самоубийство (а возможно, его просто убили). Это являлось необходимым условием «разоблачения» шпиона, поскольку ни о каком суде или следствии не могло быть и речи. После смерти Редля информация о его «шпионской деятельности» была быстро и аккуратно подсунута журналистам. (Впрочем, все могло быть и еще проще: полковник Редль застрелился по каким-то своим причинам, и его самоубийство было оперативно использовано контрразведчиками.)

В дальнейшем миф о предательстве Редля старательно поддерживался на плаву усилиями Урбанского и Ронге, вовсе не заинтересованных в том, чтобы правда об этом деле стала известна. А источник русской разведки продолжал работать, теперь уже под «крышей» погибшего полковника Редля.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. На тайных фронтах Первой мировой войны

Новое сообщение ZHAN » 28 янв 2018, 13:41

Начавшаяся в августе 1914 г. Первая мировая война стала серьезным испытанием для русской военной разведки. Главной ее задачей, как и обычно на войне, было вскрытие военных планов противника, выявление группировок его войск и направлений главного удара.
Изображение

Так, например, о действиях разведки во время наступления русских войск в Восточной Пруссии в августе 1914 г. можно судить по следующему донесению генерал-квартирмейстера 1-й армии: «К началу отчетного года район обслуживался агентурной сетью из 15 человек негласных агентов, из которых трое находились в Кенигсберге, остальные – в Тильзите, Гумбинене, Эйдкунене, Инстербурге, Данциге, Штеттине, Алленштейне, Гольдапе и Кибартах. Планировалось насадить еще трех агентов в Шнейдемюле, Дейч-Эйлау и Торне. Для содержания сети и ее усиления ГУГШ был утвержден отпуск на расходы 30 000 рублей в год.

В течение отчетного года агентурная сеть подверглась серьезным изменениям, главная причина которых – перемена дислокации. В настоящее время на службе состоят 53 агента, из них 41 – на местах, остальные высылаются с новыми задачами».

А старший адъютант разведотдела штаба 2-й армии полковник Генштаба Лебедев в рапорте от 22 августа 1914 г. указывал, что с начала войны в тыл противника для выполнения различных задач было направлено 60 агентов.

Разведка работала достаточно умело, но все было тщетно. Во время наступления 1-й и 2-й армий ее донесения не принимались во внимание (как видим, подобная традиция довольно устойчива – она ведет отсчет еще с 1812 г.). Более того, в штабе Северо-Западного фронта разведданные о том, что можно ожидать нанесения флангового удара тремя немецкими корпусами, были сочтены плодом чрезмерного воображения разведчиков. В результате передовые части 2-й армии генерала Самсонова 28–30 августа были окружены и уничтожены.

В 1915 г., когда между русскими и немецкими войсками установилась сплошная линия фронта, возможности агентурной разведки сократились, а отсутствие централизованного управления разведывательными операциями еще больше затрудняло получение объективной и точной информации. В связи с этим в апреле 1915 г. генерал-квартирмейстер Ставки Главнокомандующего генерал-лейтенат М.С. Пустовойтенко направил генерал-квартирмейстерам фронтов и армий циркулярную телеграмму:

«С самого начала штабы армий и фронтов ведут негласную разведку за границей совершенно самостоятельно, посылая своих агентов в разные города нейтральных стран, не оповещая ни высшие штабы, ни друг друга взаимно. Вследствие этого в Бухаресте, Стокгольме и Копенгагене сосредоточилось большое количество агентов, работающих независимо и без всякой связи. Агенты эти стараются дискредитировать друг друга в глазах соответствующего начальства, иногда состоя на службе сразу в нескольких штабах, что часто приводит к нежелательным последствиям. Ввиду изложенного обращаюсь в Вашему Превосходительству с просьбой: не признаете ли Вы возможным и полезным сообщить мне совершенно доверительно о всех негласных агентах штаба фронта (армии), находящихся за границей как с начала войны, так и вновь командируемых».

Однако, как правило, генерал-квартирмейстеры фронтов и армий отказывались передавать свою агентуру ГУГШ, и до конца войны единого руководства агентурной разведкой наладить так и не удалось. Тем не менее российская военная разведка продолжала активную работу, добиваясь порой значительных успехов.

Многие военные агенты в нейтральных странах выполняли свои обязанности вплоть до весны 1918 г. – до тех пор, пока у большинства русских дипломатических миссий не были исчерпаны средства на содержание сотрудников.

Впоследствии генерал-майор П.Ф. Рябиков дал такую оценку русской военной разведке этого периода:
«Надо сознаться, что постановка разведывательного дела в России не носила в достаточной степени государственного характера, не чувствовалось в этой отрасли службы достаточного определенного идейного руководства правительством, а налицо была лишь скромная ведомственная работа, сплошь и рядом преследовавшая свои узкие цели и задачи, иногда противоположные в разных ведомствах».

Тем не менее разведка существовала, работала и была не так уж плоха. Что же касается привычных нам сегодня форм ее деятельности, то они вызваны к жизни совсем другим, тотально организованным временем, каким стал для человечества XX век.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. Руководители военной разведки

Новое сообщение ZHAN » 03 фев 2018, 11:47

АДАБАШ Михаил Алексеевич. Генерал-майор (1912). Военной разведкой руководил с 1906 по 1908 г.
Изображение

Родился в 1864 г. Окончил Петровско-Полтавскую военную гимназию, Михайловское артиллерийское училище, Николаевскую академию Генерального штаба. Старший офицер штаба 38-й пехотной дивизии, старший адъютант штаба 2-го кавалерийского корпуса.

В 1901–19003 гг. – помощник делопроизводителя, затем делопроизводитель отделения генерал-квартирмейстерской части Главного штаба. В 1903–1904 гг. – столоначальник 7-го отделения (военной статистики иностранных государств) Главного штаба, в 1904–1905 гг. – помощник начальника того же отделения. Затем находился в командировке за границей. С июня 1905 г. помощник начальника отделения Главного управления Генерального штаба.

С мая 1906 г. по октябрь 1907 г. – делопроизводитель 5-го разведывательного делопроизводства части 1-го обер-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба.

С октября 1907 г. по июль 1909 г. – военный агент в Брюсселе и Гааге. Затем – по февраль 1912 г., командир 6-го гренадерского Таврического великого князя Михаила Николаевича полка.

С февраля 1912 г. – в отставке.

После Октябрьской революции 1917 г. перешел на сторону советской власти. По состоянию на август 1920 г. числился в корпусе Генерального штаба РККА.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. Руководители военной разведки

Новое сообщение ZHAN » 04 фев 2018, 11:16

ВОЕЙКОВ Алексей Васильевич (1778–1825). Военной разведкой руководил с 1810 по 1811 г.
Изображение

В 1796 г. окончил с отличием Московский университетский пансион.

На военной службе с 1793 г. Служил на адъютантских должностях. Участвовал в Швейцарской кампании 1799 г. в качестве ординарца А.В. Суворова, в Русско-турецкой войне 1806–1812 гг., во Французской кампании 1806–1807 гг. и Шведской кампании 1808–1809 гг. В последней особо отличился в войсках М.Б. Барклая де Толли при переходе через пролив Кваркен.

В январе 1810 г. произведен в чин полковника, с сентября 1810 г. – флигель-адъютант российского императора Александра I.

В 1810–1811 гг. – директор Экспедиции секретных дел при военном министре. Одновременно с апреля 1811 г. – редактор Комиссии по составлению воинских уставов и уложений.

С марта 1812 г. – командир 3-й бригады 27-й пехотной дивизии. За Бородино получил чин генерал-майора. Участник Заграничных походов 1813–1814 гг.

С 1815 г. – в отставке.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. Руководители военной разведки

Новое сообщение ZHAN » 10 фев 2018, 12:14

ЕРМОЛОВ Николай Сергеевич. Генерал-лейтенант (1909). Военной разведкой руководил с 1905 по 1906 г.

Родился в 1853 г. Окончил Санкт-Петербургский университет, выдержал экзамен на офицерский чин при Михайловском артиллерийском училище, окончил Николаевскую академию Генерального штаба.

В 1891–1905 гг. – командир эскадрона, старший адъютант штаба гвардейского корпуса, обер-офицер при штабе войск гвардии и Петербургского военного округа, начальник строевого отделения штаба Кронштадтской крепости, военный агент в Лондоне.

С марта 1905 г. по май 1906 г. – начальник военного статистического отделения Управления генерал-квартирмейстера Главного штаба.

В 1906–1907 гг. – генерал для поручений при начальнике Генерального штаба.

В 1907–1916 гг. – военный агент в Великобритании.

После Октябрьской революции формально продолжал выполнять свои обязанности, входя в кабинет бывшего министра иностранных дел России С.Д. Сазонова.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. Руководители военной разведки

Новое сообщение ZHAN » 11 фев 2018, 11:40

ЗАКРЕВСКИЙ Арсений Андреевич (1786–1865), граф. Военной разведкой руководил с 1812 по 1813 г.
Изображение

Из мелкопоместных дворян Тверской губ. Воспитывался в Гродненском кадетском корпусе. На военной службе с 1802 г., прапорщик Архангелогородского пехотного полка. Участник Французских (1805, 1806–1807), Шведской (1808–1809), Турецкой (1806–1812) кампаний. В 1805 г. был в Аустерлицком сражении. В качестве адъютанта генерал-фельдмаршала Н.М. Каменского участвовал в походах 1807–1811 гг. В 1811 г. и в период Отечественной войны 1812 г. – адъютант командующего 1-й Западной армией М.Б. Барклая де Толли. Проявил особое мужество в Бородинском сражении.

С марта 1812 г. – директор Особенной канцелярии при военном министре. С 1813 г. – флигель-адъютант Александра I. За отличия в сражении под Кульмом произведен в чин генерал-майора, в Лейпцигской битве – генерал-адъютанта.

В 1815–1823 гг. – дежурный генерал Главного штаба, глава инспекторского и аудиторского департаментов.

В 1823–1828 гг. – командир отдельного Финляндского корпуса и генерал-губернатор Великого княжества Финляндского. С 1826 г. – сенатор; в 1828–1831 гг. – министр внутренних дел. В 1829 г. произведен в чин генерала от инфантерии. В 1848–1859 гг. – московский генерал-губернатор.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. Руководители военной разведки

Новое сообщение ZHAN » 17 фев 2018, 10:37

МОНКЕВИЦ Николай Августович (1869–1926). Генерал-лейтенант Генерального штаба (1916). Руководил военной разведкой с 1906 по 1914 г.
Изображение

Окончил 2-й кадетский корпус, 1-е Павловское военное училище, Николаевскую академию Генерального штаба.

В 1897–1900 гг. – помощник старшего адъютанта Варшавского военного округа, командир роты лейб-гвардии Литовского полка.

В 1901–1904 гг. – и. д. офицера для особых поручений при штабе 1-го кавалерийского корпуса, старший адъютант штаба Варшавского военного округа. В последующие годы – редактор «Варшавского военного журнала», начальник штаба 1-го округа Отдельного корпуса пограничной стражи в Санкт-Петербурге, правитель канцелярии управления начальника военных сообщений 3-й Маньчжурской армии, сотрудник 7-го отделения, и. д. военного агента в Берне.

С марта 1908 г. по октябрь 1910 г. – делопроизводитель, затем, до июня 1914 г., – помощник 1-го обер-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба с обязанностями заведования военно-статистическим делопроизводством части 1-го обер-квартирмейстера и особым делопроизводством Главного управления Генерального штаба, 1-й обер-квартирмейстер Генерального штаба.

В июле 1914 г. – мае 1917 г. – начальник штаба 30-го армейского корпуса, командир 71-й пехотной дивизии, и. д. начальника штаба 47-го отдельного корпуса.

С мая 1917 г. – начальник штаба 4-й армии. В связи с отказом от предложения Совета солдатских депутатов возглавить 4-ю армию в декабре 1917 г. освобожден от занимаемой должности. С декабря 1917 г. по июнь 1918 г. находился в распоряжении бывшего командующего Румынским фронтом царского генерала Д.Г. Щербачева, пытался воспрепятствовать разграблению имущества фронта.

В июне 1918 г. эмигрировал во Францию. Автор книги «Decomposition de l’armee russe», изданной в Париже, в которой описывал развал старой русской армии, начиная с февраля 1917 г. В 1919–1920 гг. – представитель Деникина в Париже.

Летом 1926 г. уволен из РОВС. В ноябре того же года застрелился в Париже. В кругах русской эмиграции циркулировал слух, что, якобы являясь агентом ОГПУ, симулировал самоубийство, чтобы скрыть бегство в Советский Союз.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. Руководители военной разведки

Новое сообщение ZHAN » 18 фев 2018, 12:52

ОБРУЧЕВ Николай Николаевич (1830–1904). Генерал-адъютант (1878), генерал от инфантерии (1887), почетный член Академии наук (1888), Академии Генштаба и Московского университета. Военной разведкой руководил с 1867 по 1881 г.
Изображение

Родился в семье офицера. Окончил 1-й Кадетский корпус в Петербурге (1848), Академию Генштаба (1854). В 1848 г. поступил прапорщиком в лейб-гвардии Измайловский полк.

В 1850 г. подготовил научный труд под названием «Опыт истории военной литературы в России» (не опубликован). После академии служил в штабе главнокомандующего гвардейским и гренадерским корпусами.

В 1855–1856 гг. – квартирмейстер 2-й гвардейской пехотной дивизии. С 1856 г. – профессор и начальник кафедры военной статистики Академии Генштаба.

Сблизился с революционными демократами Н.Г. Чернышевским и Н.А. Добролюбовым.

В 1858 г. по инициативе Д.А. Милютина и Н.Н. Обручева был основан «Военный сборник», который последний редактировал совместно с Н.Г. Чернышевским и В.М. Аничковым и опубликовал в нем ряд материалов оппозиционного содержания. В начале 1860-х гг., оставаясь профессором Академии Генштаба и занимая должность начальника штаба 2-й гвардейской пехотной дивизии, Обручев становится активным участником революционно-демократического движения, одним из организаторов тайного общества «Земля и воля», участвует в подготовке нелегальных изданий, во время заграничных командировок сблизился с Герценом и Огаревым.

В 1863 г. отказался участвовать в подавлении Польского восстания. Однако впоследствии отошел от революционного движения.

В 1867–1881 гг. – управляющий делами Военно-ученого комитета Главного штаба, один из ближайших сотрудников военного министра Д.А. Милютина в подготовке и проведении военных реформ. В 1876 г. разработал стратегический план войны с Турцией.

В июле–октябре 1877 г. состоял в распоряжении командующего Кавказской армией великого князя Михаила Николаевича, участвовал в разработке планов боевых действий.

В 1881–1897 гг. начальник Главного штаба и председатель Военно-ученого комитета; руководил разработкой планов войны против Германии и Австро-Венгрии.

С 1893 г. – член Государственного совета.

С 1897 г. – в отставке, жил во Франции.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. Руководители военной разведки

Новое сообщение ZHAN » 22 фев 2018, 11:54

ПОТАПОВ Николай Михайлович (1875–1946). Генерал-лейтенант. Руководил военной разведкой в 1917 г.
Изображение

Окончил 1-й Московский кадетский корпус (1888), Михайловское артиллерийское училище (1891), Академию Генерального штаба (1897).

Командир роты, батальона, старший адъютант штаба 38-й пехотной дивизии, обер-офицер для поручений при штабе Варшавского ВО.

В 1901–1903 гг. – помощник военного агента в Вене, в 1903–1915 гг. – главный инструктор черногорской армии, военный агент в Черногории.

С ноября 1916 г. состоял в Главном управлении Генерального штаба: начальник эвакуационного управления, затем начальник отдела эвакуации военнопленных, с апреля 1917 г. – генерал-квартирмейстер Генштаба.

С июля 1917 г. сотрудничал с военной организацией при Петроградском комитете РСДРП(б). Одним из первых военных специалистов перешел на сторону советской власти. С ноября 1917 г. по май 1918 г. – начальник Главного управления Генштаба, одновременно с декабря 1917 г. – помощник управляющего Военным министерством и делами Наркомвоена (до ноября 1918 г.). С июня 1918 г. – член Высшего военного совета, с июня 1919 г. – председатель Военного законодательного совета (с апреля 1920 г. – совещания) при РВСР, с сентября 1921 г. – помощник главного инспектора Всевобуча.

С 1924 г. на военно-дипломатической работе, выезжал в Финляндию, Францию. Сыграл видную роль в операции «Трест», которую провели органы ВЧК–ГПУ–ОГПУ в 1922–1927 гг. Комбриг. В 1938 г. уволен в запас. Занимался военно-научной и преподавательской работой.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. Руководители военной разведки

Новое сообщение ZHAN » 24 фев 2018, 11:06

РАША Николай Карлович. Родился в 1877 г. Полковник Генерального штаба (1913). Руководил военной разведкой с 1914 по 1916 г.
Изображение

Окончил Московское военное училище, Николаевскую академию Генерального штаба.

В 1905–1911 гг. – командир роты, старший адъютант штаба 26-й пехотной дивизии.

С февраля 1911 г. – помощник делопроизводителя, с марта 1914 г. по август 1916 г. – делопроизводитель Главного управления Генерального штаба.

В 1916-1917 находился на агентурной работе в одной из европейских стран.

Командир 48-го пех. Одесского полка (с 19.01.1917). Начальник штаба 12-й пех. дивизии (с 25.11.1917).

В РККА с 18.05.1918. Начальник транспортного отделения этапно-транспортного отдела управления начальника военных сообщений при Московском округе путей сообщения. Включен в состав комиссии для пересмотра Устава полевой службы (предс. А.Е. Гутор), созданной приказом Всероглавштаба №52 от 27.08.1918.

Арестован органами ЧК 03.08.1918 в Москве. Содержался в Таганской тюрьме и арестном доме ВЧК. Расстрелян.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. Руководители военной разведки

Новое сообщение ZHAN » 25 фев 2018, 12:48

РЯБИКОВ Павел Федорович (1875–1932). Генерал-майор Генерального штаба. Руководил военной разведкой в 1917 г.
Изображение

Окончил Полоцкий кадетский корпус, Константиновское артиллерийское училище, Николаевскую академию Генерального штаба. Прошел путь от командира роты до помощника старшего адъютанта Разведывательного отделения управления генерал-квартирмейстера 2-й Маньчжурской армии, должность которого занял в октябре 1904 г.

С августа 1906 г. – помощник делопроизводителя Главного управления Генерального штаба, с августа 1910 г. – заведующий обучением Императорской Николаевской академии.

В ноябре 1914 г. вернулся в службу разведки; старший адъютант разведывательного отделения штаба 2-й армии, с сентября 1915 г. по февраль 1916 г. – начальник Разведывательного отделения управления генерал-квартирмейстера штаба Северного фронта. Затем был назначен командиром 199-го пехотного Кронштадтского полка. С февраля 1917 г. – помощник 2-го обер-квартирмейстера (руководитель разведывательной части) Отдела генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба, в советское время – с декабря 1917 г. по апрель 1918 г. – исполняющий должность 2-го генерал-квартирмейстера ГУГШ.

С марта 1918 г. – преподаватель Военной академии Генерального штаба. После эвакуации академии в Екатеринбург вместе с остальным профессорско-преподавательским составом академии, а также большей частью слушателей 3-го курса в августе 1918 г. перешел на сторону белых. Продолжал преподавательскую работу в Военной академии Генерального штаба в Томске, готовившей специалистов для Белой армии, затем служил 2-м генерал-квартирмейстером в штабе Колчака. Был начальником штаба Восточного фронта (под командованием генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса). В военных условиях продолжал исследование теории разведки, написал монографию «Разведывательная служба в мирное и военное время», изданную в Томске в 1919 г.

После разгрома белогвардейцев в Сибири эмигрировал в Японию, затем в Китай. Жил в Шанхае. Являлся представителем атамана Семенова в Китае. По приглашению военного министерства Чехословакии переехал в эту страну, сотрудничал с Генштабом чехословацкой армии, одновременно являлся профессором белоэмигрантских Зарубежных высших военно-научных курсов.

Признан крупным специалистом в области теоретических разработок по организации агентурной разведки. Отказался от сотрудничества с заграничными спецслужбами. Похоронен в Праге на Ольшанском кладбище.

Сочинения:
Разведывательная служба в мирное и военное время. — Б.м., б.г. — Ч. 1-2;
Русско-японская война. 1904-1905 гг. (1929-1930, рукопись);
Большевики и меньшевики (рукопись);
У адмирала Колчака (рукопись);
Ледяной поход (рукопись);
Новый этап в борьбе с большевиками (1920, рукопись).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Спецслужбы РИ. Руководители военной разведки

Новое сообщение ZHAN » 04 мар 2018, 13:32

СОЛЛОГУБ Василий Устинович (1848–1908). Генерал-лейтенант (1897). Военной разведкой руководил с 1896 по 1900 г.

Окончил Константиновское военное училище, Николаевскую академию Генштаба. Служил в лейб-гвардии Волынском полку командиром батальона, адъютантом полкового штаба. Участник Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. В мае–августе 1878 г. состоял для поручений при начальнике штаба действующей армии; затем старший адъютант штаба гвардейского корпуса; в 1878–1879 гг. состоял для поручений при штабе войск гвардии и Петербургского военного округа.

С марта 1881 г. служил в канцелярии Военно-ученого комитета Главного штаба: младшим (1881–1883) и старшим делопроизводителем (1883–1884). В 1884–1890 гг. – начальник отделения Главного штаба. В 1890–1896 гг. состоял при Главном штабе.

В 1896–1900 гг. – управляющий делами Военно-ученого комитета Главного штаба.

С 1900 г. по март 1905 г. и в октябре–декабре 1905 г. – в распоряжении военного министра, в марте–октябре 1905 г. – главнокомандующего сухопутными и морскими силами против Японии.

С декабря 1905 г. по октябрь 1906 г. – временный генерал-губернатор Прибалтийского края.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48280
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пред.След.

Вернуться в От Московии до Российской империи

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron