Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Давний спор славян

Правила форума
О славянах и русах, их государственности и культуре в средние века

Давний спор славян

Новое сообщение Буль Баш » 16 июн 2018, 19:58

О чем шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?

Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.

Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась над грозою
То их, то наша сторона.

Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.


А. С. Пушкин. Клеветникам России.

Развилка в начале пути

Термин “братья-славяне” широко используется в отечественной и зарубежной литературе уже два столетия. Действительно, в раннем Средневековье все племена славян имели родственные языки и одинаковый общественный строй (управлялись князьями, власть которых в известной степени была ограничена народным собранием – вечем). Не менее близки были и верования славянских племен, даже одинаковы названия богов и богинь.
Изображение

Так почему же часть славян, например русские и болгары, в XIX-XX вв. продолжали считать себя братьями, а термин “братья-славяне” по отношению к русским и полякам выглядит дико? В чем же дело? :unknown:

Некоторые историки считают, что правители обоих государств проводят несправедливую политику по отношению к другим государствам и народам и развязывают агрессивные войны. Марксисты все объясняют деятельностью буржуазии, сеющей рознь между народами в своекорыстных интересах.

Увы, обе позиции не выдерживают элементарной критики. :no:

Так, болгарское правительство и в Первую, и во Вторую мировую войну ввергло страну в войну с Россией. До 1917 г. в Болгарии и России была буржуазия, а потом почти 30 лет в этих странах существовал разный общественно-политический строй (монархия и социализм). Ну и что? Оба народа так и остались братскими. Простые люди в России и Болгарии по-прежнему испытывают симпатию друг к другу. У русских нет анекдотов о болгарах, но их всегда было с избытком о поляках. :)

Чтобы разобраться, почему ранее близкие славянские народы стали чуждыми друг другу в культуре, религии, а также в совокупности факторов, которая стала называться менталитетом, надо вернуться как минимум на полторы тысячи лет назад.

В VII-VIII вв. западнославянские племена занимали обширную территорию в бассейнах рек Вислы, Одры (Одера) и Лабы (Эльбы). В бассейне верхней Лабы, рек Влтавы и Моравы жили чешско-моравские племена, в бассейне Вислы и Варты, до Одры и Ниссы на западе – польские племена. Земли в бассейне средней и нижней Лабы до Балтийского моря занимали полабские славяне, образовавшие несколько племенных союзов. Между Салой и Лабой и далее к востоку жили племена серболужицкого союза, а по средней Лабе и далее на северо-восток – племена союза лютичей. Нижнюю Лабу заселяли ободриты. Лютичи и ободриты занимали земли до Балтийского моря. К востоку от них, на Балтийском побережье, жили поморяне, принадлежавшие к польской группе западнославянских племен. Ободритов, лютичей и поморян часто называют балтийскими славянами.

В IX в. возникло государственное объединение славян – Великоморавская держава, ставшая одним из самых мощных государств Европы. В ее состав входили Чехия, Моравия, Словакия, Лужицы и земли ободритов. Все 76 лет своего существования (830-906) Великоморавская держава подвергалась нападениям немецких феодалов.

В 863 г. из Византии в Великоморавское государство прибыла церковная миссия, возглавляли которую братья Кирилл (Константин) и Мефодий. Они стали переводить церковные книги на славянский язык, проповедовали христианство, проводили богослужения на славянском языке. В Паннонии и Моравии Кирилл и Мефодий содействовали подготовке славянского духовенства. Создание своей, не зависимой от немцев, Церкви укрепило политический суверенитет Великоморавской державы и стало грозным оружием в борьбе с немецкой агрессией. Зависимость же от константинопольского патриарха была чисто формальной.

Князь Ростислав и великоморавская знать поддерживали деятельность Кирилла и Мефодия, но в 870 г. ставленник немецких феодалов Святополк – племянник Ростислава – сверг своего дядю и занял княжеский престол. Ростислава вывезли в Германию, где он был ослеплен и навечно заточен в монастырь. Несколько позже немцы схватили и Святополка и также отправили его в Германию.
Изображение
Великоморавское государство в конце IX в.

Одновременно западное духовенство [Официальное разделение Церкви на православную и католическую произошло в 1054 г., однако фактический раскол был уже в IX в. Для удобства читателя здесь и далее я буду именовать западным духовенством клир, подчинявшийся папе римскому, а восточным – пастырей, подчинявшихся константинопольскому патриарху.] начало преследовать славянских церковнослужителей. Мефодия схватили, бросили в темницу и подвергли жестоким пыткам. [Кирилл к этому времени уже умер (869).]

Результатом насилий немецких феодалов и западного духовенства стало восстание, вспыхнувшее в конце 871 г. под руководством священника Славомира. Тогда рыцари вспомнили о князе Святополке, томившемся в застенках одного из немецких замков. Его освободили и поставили во главе немецкого войска, снаряженного для подавления восстания в Великоморавской державе. Но немцы просчитались – Святополк перешел на сторону восставших, помог славянам разбить немецкое войско и вновь занял княжеский престол. Правил он до своей смерти в 894 г.

Святополк сразу же освободил из тюрьмы Мефодия, который вместе с многочисленными учениками продолжил свою духовную деятельность в Великоморавском государстве. Однако князь Святополк оказывал недостаточную поддержку восточному духовенству в его борьбе с папистами. После смерти Мефодия в 885 г. его ученики были изгнаны из Моравии и нашли убежище в Болгарии.

После смерти Святополка его сыновья начали борьбу за власть. В результате чешские земли попали под власть германского князя Арнульфа. В 906 г. венгры завоевали словацкие земли, составлявшие значительную часть Великоморавской державы. Словаки попали под власть венгерских феодалов и на целое тысячелетие оказались оторванными от чешского народа.

Падение Великоморавского государства кардинально изменило ход развития западных славян.

Историк СМ. Соловьев писал:
“Разрушение Моравской державы и основание Венгерского государства в Паннонии имели важные следствия для славянского мира. Славяне южные были отделены от северных, уничтожено было центральное владение, которое начало соединять их, где произошло столкновение, загорелась сильная борьба между Востоком и Западом, между германским и славянским племенем, где с помощью Византии основалась славянская церковь. Теперь Моравия пала, и связь славян с Югом, с Грециею, рушилась: венгры стали между ними, славянская церковь не могла утвердиться еще, как была постигнута бурею, отторгнута от Византии, которая одна могла дать питание и укрепление младенчествующей церкви. Таким образом, с уничтожением самой крепкой связи с востоком, самой крепкой основы народной самостоятельности, западные славяне должны были по необходимости примкнуть к западу и в церковном, и в политическом отношении. Но мало того, что мадьярским нашествием прекращалась связь западных славян с Византиею, прекращалась также и непосредственная связь их с Римом, и они должны были принимать христианство и просвещение из рук немцев, которые оставались для них теперь единственными посредниками. Этим объясняется естественная связь западных славян с Немецкою империею, невозможность выпутаться из этой связи для государственной и народной независимости”.
[Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М., 1959. Кн. I]

В IX в. территория Польши контролировалась десятками племенных группировок – только в Силезии их было не менее пяти. К началу X в. наиболее сильными стали две группировки – висляне (“люди Вислы”) вокруг Кракова и поляне (“люди полей”) вокруг Гнезно. В 960 г. верх взяла полянская группировка, во главе которой стоял князь Мешко (Мечеслав) (922-992) из рода Пястов. Согласно легенде основателем этой династии был крестьянин Пяст, изготавливавший колеса для телег.

Около 966 г. Мешко женился на чешской княжне Доброве (Дубровке). Невеста была христианкой, и Мешко пришлось креститься. Вместе с Добровой в Польшу приехали и несколько священников-папистов во главе с епископом Иорданом. Именно с них и началось крещение Польши.

Мешко начал переговоры с римским престолом, и в 990 г. папа римский признал его королем. Однако занявший после смерти Мешко престол Болеслав I Храбрый считался только великим князем и принял королевский титул лишь в 1025 г., за несколько недель до своей кончины.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Давний спор славян. Древняя кровь

Новое сообщение Буль Баш » 23 июн 2018, 19:33

Первое столкновение Руси [здесь и далее, называются государства и их население в соответствии с документами того времени] и Польши, о котором сохранились письменные свидетельства, произошло в 981 г. Согласно русской летописи князь Владимир Красное Солнышко (г. р. неизв. – ум. 1015) ходил с войском на ляхов и занял Перемышль, Червен и другие их города.
Изображение

Любопытно, что чешские историки утверждают, будто эти города не могли быть отняты у поляков, а были отняты у чехов, поскольку земля к востоку до Буга и Стыря, впоследствии названная Галицкой, принадлежала в то время чехам. Чехи ссылаются на данную Пражскому епископству при его основании грамоту, в которой границами епископства к востоку обозначены реки Буг и Стырь в Хорватской земле. С. М. Соловьев довольно аргументированно доказал недостоверность этой грамоты, [Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. I] так что 981-й мы должны считать годом Первой русско-польской войны.

Русские летописи свидетельствуют, что занятые князем Владимиром города принадлежали Руси еще при Олеге Вещем, но были заняты поляками во время правления малолетнего князя Игоря.

Согласно русским летописям в 992 г. князь Владимир воевал с Мешко “за многие противности его” и в бою за Вислой одержал полную победу. Поводом к этой войне стал спор за червенские города. Война эта могла вестись в союзе с чешским князем Болеславом II Благочестивым, который с 990 г. воевал с Мешко. Болеслав I Храбрый (967-1025), занявший польский престол после смерти своего отца князя Мешко в 992 г., еще как минимум год продолжал войну.
Изображение

Болеслав I был опытным политиком и храбрым воином. На севере он расширил свои владения до Балтийского моря, подчинив поморян и пруссов. Воспользовавшись смертью в 999 г. чешского князя Болеслава II, он напал на Краков и присоединил его вместе с окрестностями к Польше. Затем Болеслав захватил Моравию и земли словаков до Дуная.

Примерно в 1008-1009 гг. [Из-за скудости и противоречивости источников X-XI вв. историкам приходится иногда реконструировать события и ориентировочно указывать даты.] Болеслав I заключил мир с Владимиром Красное Солнышко. Мир был скреплен родственным союзом: дочь Болеслава вышла замуж за сына Владимира Святополка (ок. 980 – ок. 1019).

Но этот первый родственный союз польских и русских князей привел не к миру, а к новым войнам. Где-то между 980 и 986 гг. Владимир разделил земли между сыновьями: Вышеслава направил в Новгород, Изяслава – в Полоцк, Святополка – в Туров, Ярослава – в Ростов. Следует заметить, что Владимир делал сыновей не независимыми правителями областей, а всего лишь своими наместниками.

В конце 1012 г. или начале 1013-го Святополк вместе с женой и ее духовником Рейнберном Колобрежским оказался в киевской темнице. Подробности ареста туровского князя летописцы до нас не донесли, что дало повод разыграться фантазии историков. Так, Ф. И. Успенский писал:
“Епископ колобрежский [Рейнберн], сблизившись со Святополком, начал с ведома Болеслава подстрекать его к восстанию против Владимира… С этим восстанием связывались виды на отторжение России от союза с Востоком [Византией] и восточного православия”.
[Успенский Ф. И. Первые славянские монархии на северозападе. СПб., 1872]

Более близок к истине П. Голубовский, утверждавший, что
“князь Туровский, Святополк, заводит отношения с Польшей, чтобы иметь поддержку для завоевания своей автономности, и попадает за это в тюрьму”.
[Голубовский П. Печенеги, торки и половцы до нашествия татар. История южнорусских степей IX-XIII вв. Киев, 1884.]

Не исключено, что Святополк попросту отказался платить дань Киеву, как это сделал в 1014 г. князь Ярослав в Новгороде.

В немецкой хронике Титмара Мерзебургского, умершего в 1018 г., говорится, что Болеслав, узнав о заточении дочери, спешно заключил союз с германским императором и, собрав польско-германское войско, двинулся на Русь. Болеслав взял Киев и освободил Святополка и его жену. При этом Титмар не говорит, на каких условиях был освобожден Святополк. По версии Титмара, Святополк остался в Киеве и стал править вместе с отцом. Нам же остается только гадать, был ли Святополк при Владимире советником или, наоборот, Святополк правил страной от имени отца.

Любопытно, что все русские летописи молчат о последних годах жизни князя Владимира Красное Солнышко. Из этого может следовать лишь один вывод: кто-то – то ли сам слишком “мудрый” Ярослав, то ли его беспокойные детишки – основательно отредактировал русские летописи, а периоды, где врать уже было невмочь, попросту опустил.

Так или иначе, но к 1015 г. Святополк был если не правителем Киева, то по крайней мере соправителем своего отца. [Существует версия, что Святополк был сыном не Владимира, а убитого им брата Ярополка, т. е. племянником. Однако достоверных подтверждений этой версии нет.]

Надо сказать, что перед смертью Владимира на Руси творился бардак, или беспредел, – кому как нравится. Например, после смерти в 1001 г. Изяслава Владимировича, посаженного отцом в Полоцке, полоцким князем-наместником был назначен не следующий по старшинству брат, как было принято тогда и в последующие 400 лет на Руси, а сын Изяслава юный Брячислав. Это свидетельствует о фактической независимости Полоцкого княжества от Киева. Затем и Ярослав Владимирович в Новгороде отказался платить дань Киеву. Там начинают готовиться к походу на Новгород. Но 15 июля 1015 г. Владимир умер. Естественным возможным преемником Владимира был Святополк – старший из его сыновей, то есть законный наследник престола.

И тут, согласно русским летописям и “Сказанию о Борисе и Глебе”, начались абсолютно необъяснимые события. Полоцкое и Новгородское княжества отделились от Киева и стали готовиться к войне с ним. Значительная часть князей Владимировичей (Мстислав – князь Тмутараканский, Святослав – князь Древлянский и Судислав – князь Псковский) держат нейтралитет и не собираются подчиняться центральной власти. Лишь два младших по возрасту князя – Борис Ростовский и Глеб Муромский – заявили, что готовы чтить Святополка “как отца своего”.

А Святополк начал свое правление с убийства… двух самых верных и единственных вассалов – Бориса и Глеба. При этом оба князя вели себя более чем нелепо. Оба знали, что Святополк послал к ним убийц, и попросту ждали их, распевая псалмы, то есть фактически стали самоубийцами. Чем, например, отличается покорное ожидание убийц от стояния на железнодорожных путях в виду приближающегося поезда? А ведь христианская Церковь осуждает самоубийц.

Тайна была раскрыта норманнским скальдом в “Саге об Эймунде”.

Эймунд был командиром наемной варяжской дружины, служившей у Ярослава Владимировича, вошедшего в историю под именем Ярослава Мудрого (ок. 987-1054). Согласно саге, Борис (Бурислейф) [Так он именовался в “Саге об Эймунде”.] верно служил своему сюзерену киевскому князю Святополку и водил рати печенегов на Ярослава. Летом 1017 г. печенеги под командованием князя Бориса ворвались в Киев, но увлеклись грабежами, и варяги Эймунда выбили их из города.

Следующим летом Борис опять идет с печенегами к Киеву. Тогда Эймунд обратился к Ярославу (Ярислейфу): “Никогда не будет конца раздорам, пока вы оба живы”. Ярослав оказался действительно “мудрым” и хитро ответил: “Я никого не буду винить, если он (Борис) будет убит”. Эймунд выполнил приказ своего князя и убил Бориса.

Об убийстве Глеба достоверных данных нет. Предполагается, что он был сторонником Ярослава и убили его свои – муромские подданные.

В 1054 г. умер Ярослав Мудрый, и на Руси вновь начались большие усобицы. Естественно, что о событиях 1015-1018 гг. все давно забыли. Этим и воспользовался князь Изяслав Ярославич, чтобы в 1072 г. канонизировать Бориса и Глеба как невинно убиенных злодеем Святополком Окаянным.

Остановлюсь на польском векторе этой войны.

Осенью 1016 г. князь Ярослав Владимирович (Ярислейф) с помощью варягов разбил у города Любеч войско печенегов под предводительством Бориса Владимировича (Бурислейфа) и вскоре овладел Киевом. Борис бежал к печенегам, а князь Святополк – в Польшу, к своему тестю Болеславу Храброму. При этом его жена стала добычей Ярослава.

Однако Болеслав был поглощен борьбой с немцами, и судьба дочери и зятя его мало волновала. Поэтому он решил немедленно завести дружбу с победителем. Мало того, вдовый Болеслав предложил Ярославу Владимировичу скрепить союз браком с его сестрой Предславой. “С лисьим коварством” (по словам Титмара Мерзебургского) Болеслав одновременно вел переговоры с германской знатью и отправил сватов к Оде, дочери мейсенского маркграфа Эккехарда в Саксонии.

Ярослав же, овладев Киевом, считал себя непобедимым и грубо отказал Болеславу в союзе как политическом, так и брачном. Мало того, Ярослав в первой половине 1017 г. отправил послов к германскому императору Генриху II, чтобы заключить наступательный союз против Польши. Генрих обрадовался русскому посольству, и в том же году была организована первая русско-германская коалиция против Польши. Кроме Руси и Германии в коалицию вошли чешский князь Олдржих и племя язычников-лютичей.

Болеслав Храбрый решил бить врагов поодиночке. Войско его сына Мешко, будущего короля Мечеслава II (г. пр. 1025-1034), вторглось в Чехию и, пользуясь отсутствием Олдржиха, разорило страну.

Германо-чешское войско осадило польскую крепость Нимч, но вскоре было вынуждено отступить в Чехию. Болеслав предложил Генриху начать переговоры о мире и 1 октября 1017 г. отправил послов в город Мерзебург, где находилась ставка императора. Переговоры затянулись, и лишь 30 января 1018 г. в городе Будишине (Баутцене) был подписан мир между Польшей и Германской империей. Польша получила земли, принадлежавшие ей еще до начала войны 1015-1017 гг.: Лужицкую марку и Мильско (земли мильчан). Однако если раньше Болеслав владел ими на правах имперского лена, то теперь они прямо включались в состав Польского государства.

Генрих дал согласие на брак Болеслава с Одой. Бракосочетание состоялось с фантастической для того времени быстротой – всего через четыре дня после заключения Будишинского мира.

В 1017 г. Ярослав с войском двинулся к Берестью (нынешнему Бресту). Город Берестье к 1015 г. входил в состав Туровского княжества, и там могли находиться как русский гарнизон, преданный Святополку, так и польское войско. Взял ли Ярослав Берестье или нет, неизвестно, но хронист Титмар Мерзебургский кратко написал, что Ярослав, “овладев городом, ничего [более] там не добился”. Итак, войско Ярослава вернулось назад. Возможно, это было связано с приходом печенегов, ведомых Борисом Владимировичем.

Летом 1017 г. Болеслав двинулся с войском навстречу Ярославу. Помимо поляков у него было 300 наемных немцев, 500 венгров и 1000 печенегов. С поляками шла и русская дружина Святополка.

Рати встретились 20 июля 1017 г. на Волыни, на реке Буг. Два дня противники стояли друг против друга и начали обмениваться “любезностями”. Ярослав велел передать польскому князю: “Пусть знает Болеслав, что он, как кабан, загнан в лужу моими псами и охотниками”. На что Болеслав ответил: “Хорошо ты назвал меня свиньей в болотной луже, так как кровью охотников и псов твоих, то есть князей и рыцарей, я запачкаю ноги коней моих, а землю твою и города уничтожу, словно зверь небывалый”.

22 июля воевода Ярослава Буда начал насмехаться над польским князем, крича ему: “Вот мы проткнем тебе палкою брюхо твое толстое!” [Тут стоит отметить любопытную деталь: здесь и далее русские и поляки ругаются и мирятся, понимая друг друга без переводчиков, что служит достоверным доказательством крайней близости древних русского и польского языков.] По словам летописца, Болеслав был таким крупным и толстым, что с трудом мог сидеть на лошади. Он не вытерпел насмешки и сказал своим дружинникам: “Если вам это ничего, так я один погибну”. Сев на коня, он бросился в реку. Войско поспешило за своим князем. Русские полки не ожидали внезапной атаки, растерялись и обратились в бегство.

Разгром был полный. По свидетельству Титмара Мерзебургского, “…тогда пало там бесчисленное множество бегущих”. То же говорят и русские летописцы: “И иных множество победили, а тех, которых руками схватили, расточил Болеслав по ляхам”.

В числе погибших называют и воеводу Блуда (Буду).

Ярослав с четырьмя дружинниками убежал в Новгород. Затем он решил перебраться в Швецию. Но новгородцы во главе с посадником Константином, сыном Добрыни, “рассекли ладьи Ярослава, так говоря: „Хотим и еще биться с Болеславом и со Святополком“. Начали деньги собирать: от мужа по 4 куны, а от старост по 10 гривен, а от бояр по 18 гривен. И привели варягов, и отдали им деньги, и собрал Ярослав воев многих”.

Бегство Ярослава открыло союзному войску Болеслава путь на Киев. Титмар Мерзебургский пишет: “Добившись желанного успеха, [Болеслав] преследовал разбитого врага, а жители повсюду встречали его с честью и большими дарами”. Войско Болеслава шло через Владимир-Волынский, Дорогобуж, Луцк и Белгород. Жители этих городов не оказывали сопротивления и признавали власть Святополка.

В начале августа 1018 г. поляки подошли к Киеву. Дружина Ярослава и наемники-варяги попытались оказать сопротивление. Но Болеслав не спешил со штурмом города, и вскоре защитники Киева сдались из-за нехватки продовольствия. Судя по всему, капитуляция была почетной.

Союзники вошли в город 14 августа. У собора Святой Софии (тогда еще деревянного) Болеслава и Святополка “с почестями, с мощами святых и прочим всевозможным благолепием” встретил киевский митрополит.

Польские хронисты утверждают, что князь Болеслав, вступив в завоеванный Киев, ударил мечом по Золотым воротам города. На вопрос, зачем он это сделал, Болеслав будто бы ответил “с язвительным смехом”: “Как в этот час меч мой поражает золотые ворота города, так следующей ночью будет обесчещена сестра самого трусливого из королей, который отказался выдать ее за меня замуж. Но она соединится с Болеславом не законным браком, а только один раз, как наложница, и этим будет отомщена обида, нанесенная нашему народу, а для русских это будет позором и бесчестием”.

В Великопольской хронике XIII-XIV вв. говорится:
“Говорят, что ангел вручил ему [Болеславу] меч, которым он с помощью Бога побеждал своих противников. Этот меч и до сих пор находится в хранилище краковской церкви, и польские короли, направляясь на войну, всегда брали его с собой и с ним обычно одерживали триумфальные победы над врагами… Меч короля Болеслава… получил название „щербец“, так как он, Болеслав, придя на Русь по внушению ангела, первый ударил им в Золотые ворота, запиравшие город Киев на Руси, и при этом меч получил небольшое повреждение”.
В руки Болеслава попали все женщины из семьи Ярослава – его “мачеха” (видимо, последняя, неизвестная русским источникам, жена князя Владимира Святого), жена и девять сестер. Титмар пишет:
“На одной из них, которой он и раньше добивался [Предславе], беззаконно, забыв о своей супруге, женился старый распутник Болеслав”.
В Софийской Первой летописи говорится более определенно:
“Болеслав положил себе на ложе Предславу, дщерь Владимирову, сестру Ярославлю”.
Между прочим, “мудрый” Ярослав еще до битвы на Буге отослал в Новгород захваченную в полон жену Ярополка. Болеслав взял Предславу к себе в наложницы, а позже увез ее с собой. Дальнейшая судьба ее неизвестна.

Видимо, Болеслав нарушил условия капитуляции Киева и вскоре отдал город на разграбление. Разделив добычу, наемники – саксонцы, венгры и печенеги – отправились восвояси. Болеслав с частью польского войска остался в Киеве, а остальная часть была размещена в ближайших городах. Польский князь явно не знал, что делать с Киевом. Он даже начал в Киеве чеканку серебряных монет, “русских денариев” с надписью кириллицей “Болеслав”.

Но польский князь понимал, что удерживать Киев дольше будет невозможно. Он попытался вступить в переговоры с Ярославом, находившимся в Новгороде, и послал туда киевского митрополита. Поводом для серьезных переговоров стал вопрос об обмене дочери Болеслава и жены Святополка на жену Ярослава. Однако Ярослав не желал мириться на таких условиях с Болеславом; кроме того, у него были весьма веские причины желать, чтобы жена его сгинула в польском плену.

Что же касается Святополка, то он не хотел ни мира с Ярославом, ни присоединения Киевской земли к Польше. В Повести временных лет говорится:
“Болеслав же пребывал в Киеве, сидя [на престоле]; безумный же Святополк стал говорить: „Сколько есть ляхов по городам, избивайте их“”.
Киевлян и жителей других городов, оккупированных ляхами, долго уговаривать не пришлось. Почти одновременно началось изгнание поляков. Однако Болеславу удалось непонятным образом уйти из Киева с большей частью людей и награбленными драгоценностями. Знатные русские пленники – бояре Ярослава, жены и сестры – были отправлены в Польшу, видимо, еще раньше. Болеславу удалось сохранить за собой и червенские города, приобретенные еще князем Владимиром Святым.

После ухода поляков Святополк стал киевским князем и тоже начал чеканить собственную серебряную монету. А тем временем мудрый Ярослав счел себя холостым и послал сватов к шведскому конунгу Олафу Шётконугу. Летом 1019 г. в Новгороде состоялось бракосочетание дочери Олафа Ингигерд, принявшей христианское имя Ирина, с мудрым Ярославом. Ингигерд привела с собой в качестве приданого дружину, а Ярослав передал шведам город Ладогу с окрестными землями. Шведы называли Ладогу Альдейгьюборг, первым правителем ее стал шведский ярл Рёгнвальд Ульвссон. Вернуть Ладогу русским князьям удалось лишь во второй половине XI в.

В том же 1019 г. Ярослав двинулся с большой ратью на Киев. Согласно Устюжской летописи, у него было 40 тысяч человек, из них варягов 18 тысяч.

Святополк призвал на помощь печенегов, но в битве на реке Альте недалеко от Киева был разбит. Святополк в очередной раз бежал на запад, где и умер. Достоверных сведений о месте и времени его смерти нет. Тем не менее гражданская война на Руси с бегством “окаянного” Святополка не закончилась. Ярославу пришлось воевать с племянником Брячиславом Полоцким и братом Мстиславом Тмутараканским.

В 1021 г. Ярославу удалось заключить мир с племянником. При этом он не только признал полную независимость Полоцкого княжества, но и уступил города Витебск и Усвят, где были стратегические волоки на пути “из варяг в греки”.

В 1025 г. Ярослав заключил мир с Мстиславом. Братья разделили Русскую землю по Днепру, как хотел Мстислав. Он взял себе восточную сторону с главным столом в Чернигове, а Ярослав – западную, с Киевом.

В 1022 г. войска Ярослава приходили к Берестью, занятому поляками. Однако о том, удалось ли им взять город, летопись умалчивает.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Мудрый пришел к миру с ляхами через кровь язычников

Новое сообщение Буль Баш » 30 июн 2018, 18:38

В 1025 г., через несколько недель после своей коронации, умер Болеслав Храбрый. В Польше началась усобица между Болеславичами – новым великим князем Мешко II и его братом Оттоном. В польские дела немедленно вмешались соседи – немцы и чехи. В ходе войны Оттон бежал к князю Ярославу Мудрому. Жить ему было приказано в Киеве, а не при дворе князя в Новгороде. В Киеве Оттон провел около шести лет. Оттуда он связался с германским императором Конрадом, строя козни против брата. Все это, естественно, происходило с санкции Ярослава.
Изображение

В 1030 г. Ярослав захватил польский городок Белзы (Белз) на реке Жолокии, притоке Западного Буга (ныне на территории Львовской области). Согласно русской летописи,
“В лето 6539 (1031) Ярослав и Мстислав собрали воинов многих, пошли на ляхов и заняли грады Чер венские опять, и повоевали Лядскую землю; и многих ляхов привели и разделили их: Ярослав посадил своих по Роси; и пребывают они там и до сего дня”.
В войске Ярослава находилось немало варягов, в том числе Эйдив Рёгнвальдссон и Харальд. Позднее исландский скальд Тьодольв Арнорссон воспел этот поход и подвиги наемников варягов: “Воины задали жестокий урок ляхам” (в стихотворном переводе О. А. Смирницкой: “Изведал лях лихо и страх”).

Поход Ярослава и Мстислава на Польшу был синхронизирован с наступлением с запада императора Конрада. Мешко II не смог остановить немцев и русских и был вынужден бежать в Богемию к чешскому князю Олдржиху. На польском престоле утвердился Оттон. Он прежде всего выполнил все приказания императора: отказался от титула короля и отослал в Германию польскую корону, а также жену Мешко Риксу, а себя объявил вассалом германского императора.

Такое поведение пришлось не по нраву польской знати, и вскоре Оттон был убит, а его место занял брат Мешко II. Но править ему пришлось недолго – в 1034 г. убили и Мешко. Его вдова Рикса, урожденная принцесса Пфальцская, приняла опеку над своим малолетним сыном Казимиром. Рикса попыталась оттеснить от власти вельмож-поляков и править с помощью немцев. Дело кончилось переворотом и изгнанием Риксы в Германию.

Править страной стали польские магнаты от имени малолетнего Казимира. Но дела у них явно не клеились, и в 1037 г. Польшу охватило восстание смердов, носившее как антифеодальный, так и антицерковный характер. Большинство восставших были язычниками.

После похода 1031 г. Ярослав не вмешивался в польские дела, удовлетворившись присоединением к своим владениям червенских градов.

В 1039 г. в большей части Польши восстановилось спокойствие, а власть прочно держал в руках сын Мешко II, князь Казимир I Восстановитель (1016-1058). Казимир и Ярослав заключили союз в борьбе против Моислава – бывшего дружинника Мешко, захватившего власть в Мазовии. Моислава поддерживали пруссы, литовцы и поморские славяне. В 1041 г. Ярослав совершил поход в Мазовию. Причем войско его шло варяжским способом – на лодках по рекам Припяти и Западному Бугу.

В 1043 г. Казимир женился на сестре Ярослава Мудрого Доброгневе (Марии), получив богатое приданое, а вместо вено он отдал Ярославу 800 пленных, взятых Болеславом на Руси. В 1047 г. Ярослав опять пошел с войском на помощь Казимиру против Моислава. На этот раз Моислав был убит, а рать его разбита. Мазовия снова подчинилась польскому князю.

Вскоре союз Руси и Польши скрепился еще одним браком – сын Ярослава Изяслав женился на сестре Казимира. До самой смерти Ярослава Мудрого (1054) с Польшей сохранялись добрососедские отношения.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Давний спор славян. Бунты и слабость

Новое сообщение Буль Баш » 07 июл 2018, 18:56

В 1079 г. в Польше в результате государственного переворота был свергнут король Болеслав II Смелый (1042-1081). Само по себе свержение короля представляет интерес лишь для узкого круга историков, но обстоятельства переворота показывают тенденции дальнейшего развития Польского государства и, как ни странно, непосредственно связаны с политическими событиями XXI в.
Изображение

Король Болеслав недаром назывался Смелым. Он вел частые войны с соседями. Так, в 1058 г. король напал на Чехию, но проиграл сражение. Затем в 1060 и 1062 гг. он дважды собирал войско для похода против германского императора, поддерживая венгерского короля Белу I.

В сентябре 1068 г. в Киеве произошел государственный переворот. Горожане выгнали князя Изяслава, сына Ярослава Мудрого, а вместо него посадили на киевский стол полоцкого князя Всеслава Чародея. Изяслав бежал в Польшу и попросил помощи у Болеслава.

Весной 1069 г. Изяслав и Болеслав во главе польского войска осадили Киев. Чародей бежал, и Изяслав опять стал киевским князем.

В 1070 г. польский король вновь отправился воевать в Чехию. После смерти короля Белы I Болеслав возвел на венгерский трон его сына, Владислава.

В 1077 г. польский король опять вмешался в усобицы Рюриковичей и вновь посадил на киевский стол Изяслава Ярославича.

Постоянные войны Болеслава Смелого разоряли экономику Польши, а польским боярам (шляхтой называть их еще рано) надоело воевать, и они, нарушая присягу, стали покидать королевское войско. Любопытно, что главным оправданием дезертиров стала неверность их жен, остававшихся надолго без присмотра. :D

Осенью 1077 г. по возвращении из Киева король начал преследовать дезертиров, а заодно под угрозой смерти приказал неверным женам кормить грудью щенков, а незаконнорожденных младенцев – убивать. Это вызвало повсеместное осуждение.

Группа бояр и ксендзов организовала заговор против короля, во главе которого встал краковский епископ Станислав. На личности этого епископа стоит остановиться подробнее.

Станислав родился 26 июля 1036 г., его родителями были Велислав и Маргарита (Богна), происходившие из боярского рода Туржинов, живших недалеко от Бохни, в деревнях Раба и Щепанов. Первоначальное образование Станислав получил в аббатстве Тынец вблизи Кракова, затем учился за границей в знаменитой в то время кафедральной школе Льежа в Бельгии, а также в Париже. Священный сан Станислав принял в 1060 г. По возвращении в Краков он был назначен каноником Краковского кафедрального собора. После смерти епископа Ламберта 34-летний Станислав был избран на его епископскую кафедру. В 1072 г. его назначение было одобрено сначала королем Болеславом Смелым, а затем папой Александром II.

Станислав публично потребовал у Болеслава отменить его указы, а получив отказ, торжественно предал короля анафеме. Поскольку королевская власть в Польше была утверждена римским престолом, Станислав объявил, что вместе с отлучением от Церкви Болеслав автоматически лишается королевской власти. Епископ прекрасно понимал, что анафемой он начинает гражданскую войну с королем, и, оставив свою резиденцию в Вавеле, отправился вместе со своими сторонниками в местечко Скалку.

Болеслав Смелый действовал решительно. Его дружина захватила Скалку, а Станислав укрылся в храме Святого Михаила. Король с дружинниками ворвался в храм и ударил несколько раз мечом по голове епископа, после чего приказал своим воинам разрубить его тело на куски.

Позже противники Болеслава Смелого стали распускать слухи о чудесах, происшедших после казни Станислава. Якобы разрубленные члены епископа чудесно соединились вновь, и тело святого мученика стерегли прилетевшие внезапно орлы.

Забегая вперед, скажу, что в 1083 г. останки Станислава были торжественно перенесены из Скалки в кафедральную церковь Вавеля. Тогда же ксендзы попытались канонизировать Станислава. Однако из-за польских усобиц дело затянулось более чем на полтора века.

В 1253 г., 17 сентября, в базилике Святого Франциска в Ассизи папа Иннокентий IV торжественно причислил епископа Станислава к лику святых и вручил архиереям польской Церкви канонизационную буллу. В память этого события в этой базилике позже была устроена часовня в честь святого мученика.

Краков встретил возвращавшихся из Италии посланников торжественной процессией – 8 мая 1254 г. в городе прошли невиданные торжества в честь святого Станислава, в которых участвовали многие епископы и польские удельные князья.

Любопытно, что в 1963 г. профессор Ян Ольбрыхт и доктор Мариан Кусяк провели экспертизу частиц мощей из реликвария святого Станислава, находящегося в кафедральном соборе в Вавеле, и пришли к выводу, что епископ погиб примерно в возрасте 40 лет. На черепе осталось семь следов от ударов мечом. Самая глубокая рана имеет 45 мм в длину и около 6 мм в глубину. Удары были нанесены сзади. Таким образом, предание было частично подтверждено.

С XIII в. Станислав является самым главным польским святым. И это не случайно. Обратим внимание на принципиальные различия в менталитете Руси и Польши уже в конце XI в. Тогда и на Руси появились первые святые Борис и Глеб. Но это были “святые мученики” – защитники государства, то есть княжеской власти. А святой Станислав был “милостию Божией мятежник”. Важно и то, что на Руси священниками обычно становились простолюдины, очень редко – дети обедневших дворян, но никогда – княжичи. В Польше же уже тогда епископами становились исключительно отпрыски знатных боярских родов. И были они не столько священниками, сколько крупными феодалами, мало зависящими от королевской власти.

И совсем не случайно святой Станислав был особо почитаем папой Иоанном Павлом II, который в течение 15 лет был краковским архиепископом – “преемником святого Станислава”. Во время его краковского архиепископства ежегодно в день 8 мая торжественная процессия доставляла мощи святого из кафедрального собора на Скалку. Кардинала Кароля Войтылу часто видели погруженным в молитву перед мощами святого Станислава в Вавеле. Свое первое паломничество в Польшу папа совершил в 1979 г., в 900-летнюю годовщину смерти святого Станислава, и посвятил преславному мученичеству святого проповеди на площади Победы в Варшаве и Ченстохове, на конференции епископата Польши. Особую проповедь о святом Станиславе папа произнес в кафедральном соборе Краковской епархии при завершении поместного Синода и в прощальной проповеди на Блонях Краковских.

Но вернемся в Польшу XI в. Казнь епископа сплотила оппозицию, и король Болеслав был вынужден бежать из страны. Он нашел приют в Венгрии, где старался убедить короля Владислава помочь ему вернуть трон. Последние годы жизни короля покрыты тайной. Согласно преданию, Болеслав Смелый скончался в 1081 г. кающимся монахом в бенедиктинском аббатстве в Осяке (Хорватия).

Вместо Болеслава Смелого бояре и ксендзы возвели на престол его слабовольного брата Владислава (Володислава) I Германа (1043-1102).

Как писал С. М. Соловьев,
“Владислав вверился во всем палатину Сецеху, который корыстолюбием и насильственными поступками возбудил всеобщее негодование. Недовольные встали под предводительством побочного сына Владиславова, Збигнева. В эту усобицу вмешались чехи, а с другой стороны, Владислав должен был вести упорную борьбу с поморскими славянами. Легко понять, что при таких обстоятельствах Польша не только не могла обнаружить своего влияния на дела Руси, но даже не могла с успехом бороться против Василька Ростиславича, который с половцами пустошил ее области”.
[Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. I.]

Замечу, что Василько Ростиславович (1062-1124) был с 1085 г. удельным князем Теребовльским.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Война и мир до 1220 года

Новое сообщение Буль Баш » 14 июл 2018, 21:29

В 1138 г. (по другим сведениям – в 1139 г.) умер польский король Болеслав ІІІ Кривоустный (р. 1086; г. пр. 1102-1138). После его смерти Польша окончательно вступила в период феодальной раздробленности. Юридическое оформление феодальная раздробленность получила в Статусе Болеслава Кривоустного, изданном в 1138 г. Согласно этому Статусу, Польское государство было разделено между сыновьями Болеслава ІІІ: старший сын, Владислав II (1105-1159), получил Силезию; Мешко (1126-1202) – большую часть Великой Польши с Познанью и часть Куявии; Болеслав Кудрявый (1121-1173) – Мазовию; Генрих – Сандомирскую и Люблинскую земли. Статусом устанавливался принцип сеньората. Старший в роду получал верховную власть с титулом великого князя. Столицей его был Краков. Помимо собственного удела он получал еще великокняжеский, в состав которого входили Краковская, Серадзьская и Ленчицкая земли, часть Куявии с городом Крушвицей и часть Великой Польши с Калишем и Гнезно.

Старший Болеславович, Владислав II, слыл человеком кротким и миролюбивым. Полной противоположностью ему была его жена Агнесса – дочь австрийского герцога Леопольда. Ей казались дикими родовые отношения между князьями; она не могла смириться с тем, что ее супруг только старший среди братьев. Агнесса язвительно называла мужа “полукнязем” и “полумужчиной” за то, что он терпел рядом с собой столько равноправных князей. И Владислав, не выдержав насмешек жены, поддался ее увещеваниям и начал требовать дань с уделов братьев, забирать их города и даже намеревался изгнать их из Польши. Но вельможные паны встали на защиту младших братьев, и Владислав в 1142 г. был вынужден бежать в Германию. Краковский престол перешел к следующему по старшинству брату – Болеславу IV Кудрявому.

Русские князья вновь вмешались в польские усобицы. Тем более что великий князь Киевский Всеволод Ольгович (р. до 1094-1146) был в родстве с Владиславом II – дочь Всеволода Звенислава была замужем за старшим сыном Владислава Болеславом. В 1142 г. Всеволод послал своего сына Святослава, двоюродного брата Изяслава Давыдовича и Владимира Галицкого на помощь Владиславу II против его младших братьев. Но русские полки не спасли Владислава. Русский летописец повествует, что княжеские дружины больше занимались опустошением и разграблением Польши, чем усмирением младших братьев Болеславичей, “побравши в плен больше мирных, чем ратных людей”.

Владислав еще надеялся с помощью русских или немцев вернуть себе польский престол, и в 1145 г. князь Игорь Ольгович (ок. 1096-1147, с 1146 – великий князь Киевский) с братьями вновь отправился в польские земли воевать младших братьев Болеславичей.
“В середине земли Польской встретились они с Болеславом Кудрявым и братом его Мечеславом (Мешко). Польские князья не захотели биться, приехали к Игорю с поклоном и помирились на том, что уступили старшему брату Владиславу четыре города во владение, а Игорю с братьями дали город Визну, после чего русские князья возвратились домой и привели с собою большой полон”.
С XII в. особое значение в русско-польских отношениях приобретает Галицкое удельное княжество. В 1187 г. умер Галицкий князь Ярослав Владимирович Осмомысл. Перед смертью он обратился к боярам: “Я одною своею худою головою удержал Галицкую землю, а вот теперь приказываю свое место Олегу, меньшому сыну моему, а старшему, Владимиру, даю Перемышль”.

Но Олег был сыном князя от наложницы Настасьи, которую в 1174 г. галицкие бояре сожгли на костре. Поэтому Олега сразу же после смерти отца изгнали из Галича, а на престол был посажен Владимир Ярославич (ок. 1151 – ок. 1198). Но увы – Владимир увлекался вином и женщинами. По словам летописца, он “умел только пить, а не любил думы думать с своими боярами. Отнял у попа жену и стал жить с нею, прижил двоих сыновей. Мало того, понравится ему чья-нибудь жена или дочь, брал себе насильно”.

Встретившись с сильной боярской оппозицией, Владимир Ярославич решил не искушать судьбу и бежал из родного Галича в Венгрию. Галичем же овладел соседний владимиро-волынский князь Роман Мстиславич (р. после 1149-1205).

Венгерский король Бела ІІІ радушно встретил изгнанника Владимира Ярославича, собрал большую рать и пошел на Галич. У Романа Мстиславича не было сил для сражения с венгерским войском, и он отправился обратно на Волынь. Однако хитрый Бела ІІІ обманул Владимира и поставил галицким князем своего сына Андрея. А Владимира Ярославича силой увезли в Венгрию и заточили в каменной башне.

В 1190 г. Владимиру удалось бежать из венгерской неволи. Вскоре он объявился при дворе германского императора Фридриха Барбароссы. Владимир предложил Фридриху выплачивать ежегодно по две тысячи гривен серебром, и тот отправил его при своем после к польскому князю Казимиру II Справедливому (1138-1194) с приказом, чтобы тот помог ему получить обратно галицкий престол. Казимир послал с Владимиром своего воеводу Николая с войском. Когда галичане узнали о приближении своего бежавшего князя с польским войском, то вышли ему навстречу, провозгласили своим князем, а венгерского королевича Андрея изгнали.

В Польше после смерти Болеслава IV Кудрявого в 1173 г. великокняжеский престол перешел к следующему брату – Мешко ІІІ, но тот умудрился восстановить против себя вельможных панов и вскоре был изгнан ими. Князем провозгласили самого младшего Болеславича – Казимира II Справедливого. [Четвертый Болеславич, Генрих, к тому времени умер.]

После смерти Казимира великим князем был избран его сын – несовершеннолетний Лешко Белый (1186-1227), однако еще был жив отставной великий князь Мечеслав ІІІ, которого именовали Старым, и вскоре он начал против племянника усобицу.

В это время в Кракове объявился князь Роман Мстиславич, который приехал просить помощи в своей очередной усобице. Он надеялся эту помощь получить, поскольку вдова Казимира Справедливого Елена приходилась ему родной племянницей, она была дочерью его брата Всеволода Мстиславича Вельского. Казимировичи ответили: “Мы бы рады были тебе помочь, но обижает нас дядя Мешко (Мечеслав), ищет под нами волости. Прежде помоги ты нам, а когда будем все мы поляки за одним щитом, то пойдем мстить за твои обиды”.

Роман был не один, а с дружиной, и отправился вместе с детьми Казимира на Мечеслава Старого. Тот не желал биться с дружиной Романа Мстиславича и попросил его быть посредником в споре между ним и племянниками. Но Роман все же напал на войско Мешко. В результате дружина его была разбита, а сам князь, раненный, бежал в Краков, откуда уцелевшие дружинники перенесли его домой – во Владимир-Волынский.

Тем не менее союз с Казимировичами позже все-таки принес свои плоды Роману Мстиславичу. В 1198 г. умер галицкий князь Владимир Ярославич, и польские войска помогли Роману занять галицкий престол. Замечу, что теперь Роман сел в Галиче “всерьез и надолго” и стал основателем династии галицких королей.
Изображение

Между тем власть в Кракове три раза переходила от Лешко Белого к Мешко. В конце концов Мешко ІІІ вроде бы твердо сел на престол, но в 1202 г. умер. Польские вельможи предложили престол Лешко, но не сговорились о цене и отдали его сыну Мешко, Владиславу ІІІ Ласконогому (1161-1231). Вскоре Ласконогий поссорился с католическими прелатами и частью знати, и на престоле вновь оказался Лешко.

Князь Роман Мстиславич был постоянным союзником Лешко в его борьбе с Мешко и Ласконогим, но когда Лешко основательно обосновался в Кракове, Роман потребовал у него волости в награду за прежнюю дружбу. Лешко отказал и в результате прежние союзники рассорились.

По словам летописца, в ссоре этой не последнюю роль сыграл Владислав Ласконогий. В 1205 г. Роман Мстиславич осадил Люблин, но, узнав, что Лешко с братом Конрадом идут на него, снял осаду и двинулся им навстречу. Перейдя Вислу, галицкие полки стали под городом Завихвост. Вскоре туда прибыли послы от Лешко и начали переговоры. Решено было приостановить военные действия до их окончания. Роман Мстиславич с несколькими дружинниками спокойно поехал на охоту, но в засаде его ждал большой польский отряд. Силы были не равны, и в коротком, но жестоком бою Роман Мстиславич и его дружинники были убиты.

Соловьев писал о галицком князе:
“Роман слыл грозным бичом окрестных варваров – половцев, литвы, ятвягов, добрым подвижником за Русскую землю, достойным наследником прадеда своего, Мономаха: „он стремился на поганых, как лев, – говорит народное поэтическое предание, – сердит был, как рысь, губил их, как крокодил, перелетал земли их, как орел, и храбр он был, как тур, ревновал к деду своему, Моно маху“. Мы видели, что одною из главных сторон деятельности князей наших было построение городов, население пустынных пространств: Роман заставлял побежденных литовцев расчищать леса под пашню, но тщетно казалось для современников старание Романа отучить дикарей от грабежа, приучить к мирным земледельческим занятиям, и вот осталась поговорка: „Роман! Роман! худым живешь, литвою орешь“”.
[Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. I.]

Историк Стрыйковский утверждал, что Роман впрягал пленных литовцев и ятвягов в плуги и заставлял выкорчевывать корни деревьев по новым местам.

Роман Мстиславич оставил после себя двух малолетних детей – четырехлетнего Даниила и двухлетнего Васильку. Галич представлял собой лакомый кусочек, и все соседи, как воронье, слетелись туда, узнав о смерти грозного Романа. В 1206 г. на Галич двинулось скопище русских князей: Владимир Святославич Черный с братьями, Владимир Игоревич Северский с братьями, к ним присоединился смоленский князь Мстислав Романович с племянниками, а также половцы. В Киеве к ним примкнул Рюрик Ростиславич с сыновьями Ростиславом и Владимиром и племянниками. С другой стороны к Галичу шел с войском из Кракова князь Лешко.

Вдова Романа, княгиня Анна, испугалась и попросила помощи у венгерского короля Андрея II, сына Белы ІІІ, того самого Андрея, который, будучи королевичем, когда-то княжил в Галиче.

Тем временем галицкие бояре, ненавидевшие Романа и его потомство, подняли мятеж и вынудили вдову с детьми и приближенными бежать во Владимир-Волынский.

Наконец все три рати подошли к Галичу, но до битвы дело не дошло. Андрею II надо было возвратиться домой из-за интриг королевы Гертруды, поэтому он наскоро договорился с Лешко сделать галицким князем Ярослава Переяславского, сына великого князя Всеволода Суздальского, и отправился назад в Венгрию.

Однако галицкие бояре обманом посадили князем Владимира Игоревича Северского (ок. 1170-1212). Свое правление Владимир Игоревич начал с того, что послал своих людей во Владимир-Волынский с требованием выдать вдову и детей князя Романа. Анне вновь пришлось бежать ночью с двумя детьми, дядькой Мирославом, попом и кормилицей. Они долго думали, куда идти. Со всех сторон были только враги. Из всех зол беглецы выбрали меньшее и, уповая на былую дружбу, направились в Польшу к Лешко, хотя князь Роман и был убит людьми Лешко, а мир с Польшей еще не был заключен.

К счастью, Лешко сжалился над беглецами и встретил их словами: “Не знаю, как это случилось, сам дьявол поссорил нас с Романом”. Он отправил малолетнего Даниила в Венгрию со своим послом, велев передать королю: “Я позабыл свою ссору с Романом, а тебе он был друг: вы клялись друг друга, что кто из вас останется в живых, тот будет заботиться о семействе умершего. Теперь Романовичи изгнаны отовсюду: пойдем возвратим им отчину их”.

Владимир Игоревич правил Галичем недолго. Он поссорился с галицкой дружиной и не придумал ничего лучшего, как уничтожить ее. Однако убить удалось всего около пятисот человек, остальные разбежались. Многие из галицких дружинников и бояр отправились в Венгрию и стали просить короля Андрея: “Дай нам отчича нашего Даниила: мы пойдем с ним и отнимем Галич у Игоревичей”. Король согласился, дал галицким боярам большое войско и вместе с Даниилом послал их в Галич. Лешко из Польши также направил отряд в помощь малолетнему Даниилу.

Владимир Игоревич с сыном не стали дожидаться прихода войска и бежали. Даниил торжественно въехал в Галич, и бояре посадили его на отцовский престол в соборной церкви Богородицы.

Трудности, с которыми встретился в Галиче юный князь, выходят за рамки нашего повествования, поэтому я приведу лишь один эпизод, хорошо иллюстрирующий и обстановку в Галиче, и характер мальчика. Соловьев писал:
“Легко понять, что эти бояре посадили Даниила не для того, чтоб усердно повиноваться малютке. За последнего хотела было управлять его мать, приехавшая в Галич, как скоро узнала об успехе сына, но бояре немедленно же ее выгнали. Маленький Даниил не хотел расстаться с матерью, плакал, и когда Александр, шумавинский тиун, хотел насильно отвести его коня, то Даниил выхватил меч, чтоб ударить Александра, но не попал и ранил только его коня. Мать поспешила вырвать у него из рук меч, упросила успокоиться и остаться в Галиче, а сама отправилась в Бельз опять к Васильку и оттуда к королю в Венгрию”.
В конце концов Даниилу пришлось бежать, а Галицкое княжество поделили между собой венгерский король Андрей II и польский князь Лешко. В Галиче стал править сын Андрея, королевич Коломан, которого по такому случаю женили на дочери Лешко Белого.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Даниил - король галицкий

Новое сообщение Буль Баш » 21 июл 2018, 19:47

Молодой князь Даниил Романович (1201-1264) начало 20-х гг. XIII в. встретил в небольшом, но сильно укрепленном городе Каменец, а к 1229 г. перебрался в Угровск. Здесь его и нашел посланец из Галича с просьбой галичан: “Ступай скорее к нам: Судислав ушел в Понизье, а королевич один остался в Галиче”. Даниил немедленно с небольшой дружиной пошел на Галич, а своего тысяцкого Дамьяна послал на Судислава.
Изображение

На третьи сутки в ночь подошел Даниил к Галичу и встал напротив города на другом берегу скованного льдом Днестра. Галичане и венгры несколько раз предпринимали вылазки и бились на льду с дружинниками Даниила. Но к вечеру потеплело, лед поднялся, и река наводнилась. А краснорожий боярин Семьюнко (летописец даже сравнивает его по цвету лица с лисицей), лютый враг Даниила, зажег мост. В это время к Даниилу подошел Дамьян с перешедшими на их сторону галицкими боярами. Таким образом, у Романовича собралась уже довольно значительная рать. К счастью, подожженный мост через Днестр погас прежде, чем развалился, и через него хоть и с риском, но можно было переправиться.

На следующее утро Даниилово войско перешло Днестр и окружило Галич. Осажденные вскоре сдали город, а королевича Коломана взял в плен сам Даниил, однако молодой князь уже был не только смелым воином, но и здравомыслящим политиком. Он решил не ссориться с венгерским королем и попросту отослал королевича к отцу.

Тем не менее Андрей II пришел в ярость, собрал войско и объявил поход. “Не станет в Галиче камень на камень, – говорил он, – никто уже теперь не избавит его от моей руки”.

Но как только венгерское войско достигло Карпат, начались проливные дожди, лошади тонули, люди спасались на высоких местах. Король упорно вел войско дальше, дошел до Галича и осадил его. Для защиты города Даниил оставил небольшую дружину под командованием Дамьяна. Воевода не сдавал города, а король вскоре был вынужден снять осаду и увести свое войско, потому что страшный недуг поразил его людей: “кожа падала у венгров с ног, как обувь”. Галичане нападали на отставших, убивали и брали в плен, а еще больше венгров умерло по дороге от этой жуткой болезни.

Венгры не унялись и попытались взять реванш в 1232 г. Однако кампании 1232 и 1233 гг. были выиграны Даниилом.

Между тем в Польше Владислав Ласконогий, уступив Краков Лешко Казимировичу, тихо жил в своем уделе. Но вскоре на него напал племянник Владислав, сын Оттона, в русских летописях он фигурирует как Одонич. Затем эта усобица охватила всю Польшу. В 1227 г. Владислав Одонич нанес страшное поражение Ласконогому и занял почти все его владения. На помощь Ласконогому пришли князья Лешко Краковский, его брат Конрад Мазовецкий и Генрих Бреславский. Сторону Одонича принял его зять (брат жены) князь Святополк Поморский. Их объединенное войско неожиданно напало на князей – сторонников Ласконогого, в этом бою был убит Лешко Казимирович – номинальный правитель Польши.

Тогда брат Лешко Конрад призвал на помощь русских князей Даниила и Василька Романовичей – старых союзников покойного Лешко. Русские полки вместе с поляками осадили город Калиш. Даниил хотел взять город, но поляки отказались идти на штурм, несмотря на то что Конрад, “любя русский бой”, приказывал им идти вместе с Русью. Осажденные же, видя приготовления русских к приступу, послали к Конраду двух послов для переговоров, один из которых, Пакослав, предложил Даниилу переодеться в его одежду и поехать с ним в Калиш для переговоров. Даниил сначала отказался, но брат Василько уговорил его: “Ступай, послушай их вече”, – поскольку один из послов, Мстиуй, не вызывал доверия у Конрада.

Даниил, надев шлем Пакослава, поехал в Калиш и, встав там позади послов, слушал, что просят осажденные передать Конраду:
“Скажите вот что великому князю Конраду, этот город не твой ли, и мы разве чужие, ваши же братья, что ж над нами не сжалитесь? Если нас Русь пленит, то какую славу Конрад получит? Если русская хоругвь станет на забралах, то кому честь доставишь? Не Романовичам ли одним? А свою честь унизишь! Нынче брату твоему служим, а завтра будем твои, не дай славы Руси, не погуби нашего города”.
Пакослав отвечал на это: “Конрад-то бы и рад вас помиловать, да Даниил очень лют, не хочет отойти прочь, не взявши города. Да вот он и сам стоит, поговорите с ним”, – прибавил он, смеясь и указывая на Даниила. Князь снял шлем, а калишане закричали ему: “Смилуйся, помирись”. Романович от души посмеялся и хорошо поговорил с горожанами, потом взял двух человек, привел их к Конраду и тот заключил с ними мир.

В этом походе русские захватили в полон много челяди и знатных боярынь. Между Русью и Польшей был заключен договор, что если впредь случится между ними война, то полякам не пленять русской челяди, а русским – польской.

Князья Даниил и Василько Романовичи возвратились домой с честью и славой: как говорил русский летописец, ни один русский князь не входил так далеко в землю Польскую, кроме Владимира Великого, который землю крестил.

В ходе этой усобицы князь Конрад Мазовецкий совершил величайшую ошибку, за которую позже веками станут расплачиваться русский и польский народы. Он пригласил на территорию Польши рыцарей Тевтонского ордена. Наивный князь думал, что немцы защитят от набегов язычников – пруссов и литовцев.

В 1225 г. послы Конрада предложили магистру Тевтонского ордена Герману фон Зальцу Хельмскую (Кульмскую) землю в обмен на обязательство защищать польский народ от набегов язычников. В 1226 г. германский император Фридрих II предоставил ордену владение Кульмской землей и всеми землями, которые он впредь завоюет у пруссов, но в виде императорского лена, без всякой зависимости от мазовецких князей. В 1228 г. в новые владения ордена с большим отрядом рыцарей прибыл первый областной магистр Пруссии Герман Балк. В 1230 г. последовало окончательное утверждение всех условий с Конрадом, и орден начал свою деятельность на новых землях.

О столкновениях новых германских завоевателей с Русью до нас дошел лишь смутный рассказ летописца, датированный 1235 г. По его словам, Даниил сказал: “„Не годится держать нашу отчину крестовым рыцарям“, – и пошел с братом на них в силе тяжкой, взял город, захватил в плен старшину Бруно, ратников и возвратился во Владимир”.

Батыево нашествие выходит за рамки нашего исследования. Здесь же стоит отметить лишь два нюанса.

Во-первых, ни польские, ни венгерские власти не ответили на просьбы русских князей о помощи.

Во-вторых, основные силы татар Батый двинул на Венгрию, а не на Польшу. В Польшу же вторгся конный отряд численностью от 8 до 10 тысяч под командованием темника Байдара.

10 марта 1241 г. Байдар переправился через Вислу у Сандомира, оттуда он отправил отряд под командованием Кайду для опустошения края в направлении Ленчицы с последующим выходом к Кракову. Сам Байдар предпринял глубокий рейд до окрестностей Кельца.

Прикрывая путь на Краков, польские краковские войска воеводы Владимежа и сандомирские воеводы Пакослава пытались остановить татар, но 18 марта под Хмельником были разбиты. Воевода Владимеж был убит, а войска бежали. Краковский и сандомирский князь Болеслав Стыдливый с матерью, русской княжной Гремиславой Ингваровной, и другими домочадцами бежал из столицы в Венгрию.

28 марта 1241 г. татары штурмом взяли Краков. Далее Байдар двинулся к Вроцлаву. Под Вроцлавом поляки собрали большие силы под командованием князя Генриха Благочестивого. На помощь к ним прибыли немецкие рыцари и французские тамплиеры.

9 апреля соединенные войска сразились с татарами у Легницы и были наголову разбиты. В письме аббата бенедиктинского монастыря Мариенбурга в Вене от 4 января 1242 г. говорится о более чем сорока тысячах павших. Великий магистр Понсе д'Обона писал французскому королю Людовику IX, что тамплиеры потеряли под Легницей пятьсот человек. Погиб и сам князь Генрих, а татары надели на копье его отрубленную голову.
Изображение

Батый, находившийся в это время с главными силами в Венгрии, приказал Байдару отрезать чешские войска, находившиеся к северу от Дуная. Байдар 16 апреля отошел от Рацибужа и направился в Моравию.

Замечу, что галицкий князь Даниил Романович со своим сыном Львом еще до взятия Киева Батыем поехал в Венгрию, но был плохо принят королем, который отказался выдать свою дочь за сына Даниила. Галицкий князь выехал из Венгрии, но повстречал толпы народа, бегущего от татар, и вынужден был вернуться. Вскоре Даниил получил известие, что его брат, жена и дети успели убежать от Батыя в Польшу. Тогда князь направился туда же, по дороге повстречал свое семейство, и все вместе они поехали к сыну Конрада Болеславу. Тот дал на время Даниилу город Вышгород, и галицкий князь с семейством пробыл там до тех пор, пока татары не ушли из его волости.

То обстоятельство, что Даниил уехал из Галича только с одним сыном, оставив остальную семью дома, свидетельствует, что он не бежал от татар, а действительно ездил в Венгрию для сватовства и заключения союза с королем против татар.

В апреле 1245 г. папа римский Иннокентий IV отправил к татарам специальную дипломатическую миссию во главе с одним из основателей ордена францисканцев Плано Карпини, который должен был вручить папскую бумагу великому монгольскому хану, а заодно вступить в контакт с южнорусскими князьями. В начале 1246 г. Карпини побывал во Владимире-Волынском, где беседовал с братом Даниила Васильком Романовичем. Даниил в это время ездил к Батыю. По пути в Орду, между Днепром и Доном, Карпини встретился с Даниилом и рассказал ему о желании Рима вступить с ним в переговоры. Даниил согласился, поскольку поверил обещанию Иннокентия IV поддержать его в борьбе с татарами.

Замечу, что Иннокентий IV параллельно пытался вести переговоры и с северными русскими князьями. В 1250 г. в Новгород к Александру Невскому прибыло чрезвычайное посольство от папы римского. Причем папское послание было датировано 8 февраля 1248 г. Александр заявил папским послам Гольду и Гементу: “От вас учения не принимаем”.

Даниил, напротив, пошел на переговоры, руководствуясь интересами Галицкой Руси и своими собственными. Иннокентий IV отправил доминиканского монаха Алексея с товарищами для постоянного пребывания при дворе Даниила, поручил архиепископу Прусскому и Эстонскому легатство на Руси, позволил русскому духовенству совершать службу на заквашенных просвирах, признал законным брак брата Даниила Василько со своей родственницей, уступил требованию Даниила, чтобы никто из крестоносцев и других духовных лиц не мог приобретать имений в русских областях без позволения князя.

Даниилу от папы в первую очередь нужна была помощь против татар. Но время Крестовых походов прошло, да и в XI-XII вв. эти походы организовывались с целью пограбить богатые восточные страны, а попутно и Константинополь. Сражаться же за идею, да еще со страшными монголами, никто не хотел. Для порядка папа отправил в 1253-1254 гг. несколько булл к христианам Богемии, Моравии, Сербии, Померании, Ливонии и другим с призывом устроить Крестовый поход против монголов, но на его призыв никто не откликнулся.

Тогда вместо помощи в борьбе против татар Иннокентий IV предложил Даниилу королевский титул в награду за соединение с Римской церковью. Но галицкого князя не прельстила корона. “Рать татарская не перестает: как я могу принять венец, прежде чем ты подати мне помощь?” – велел ответить он папе.

В 1253 г., во время пребывания Даниила в Кракове у князя Болеслава, туда прибыли папские послы с короной и пожелали встретиться с галицким князем. Даниил отделался от них, велев передать, что не годится ему встречаться с папскими послами на чужой земле.

На следующий год послы опять явились с короной и обещанием помощи. Даниил, не веря в обещания, опять хотел отказаться от королевского титула, но мать и польские князья уговорили его: “Прими только венец, а мы уже будем помогать тебе на поганых”. Папа римский даже отправил специальное послание Даниилу, в котором проклинал тех, кто ругал православную греческую веру, и обещал созвать собор для обсуждения вопроса о соединении Церквей.

Дело кончилось тем, что князь Даниил короновался в начале 1254 г. [По другим источникам это произошло в конце 1253 г.] в Дорогичине (Дрогичине). В этом небольшом городке у западной границы Галицкого княжества Даниил оказался во время похода на ятвягов. Видимо, у него были какие-то веские основания поспешить с коронацией. Получив корону, Даниил забыл обо всех обещаниях, данных папе римскому,[К этому времени на папском престоле уже сидел Александр IV] и не обращал внимания на его укоры и увещевания.

В Риме рассердились, и в 1255 г. папа Александр IV разрешил буллой литовскому князю Миндовгу грабить Галицкую и Волынскую земли.

В 1257 г. папа римский пригрозил Даниилу за непослушание Крестовым походом на Галицко-Волынскую Русь, но и Даниил, и Александр IV прекрасно понимали, что это пустые угрозы, просто “надо ведь было что-то сказать”. Таким образом, никаких материальных выгод сношения с Римом Даниилу Романовичу не дали, но впредь и он, и его потомки именовались королями.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Давний спор славян. Литва - враг и союзник

Новое сообщение Буль Баш » 28 июл 2018, 20:19

Литовские племена относятся к индоевропейской группе и пришли на территорию, в основном совпадающую с нынешней Литвой, в ІІІ в. до н. э. Сразу поставим точки над і: сведений о Литве до середины XIII в. ничтожно мало. Так, первое письменное упоминание о Литве содержится в немецкой хронике (анналах Кведлинбурга) 1009 г. Отсутствие достоверных сведений дает широкое поле для спекуляций политизированых историков разных стран и народов.
Изображение

По мнению литовских историков, слово “Литва” пришло в русский, польский и другие славянские языки из литовского языка. Они считают, что слово происходит от названия небольшой речки Летаука, а первоначальная Литва – это небольшой район между реками Нерис, Вилия и Неман.

Разрозненным литовским населением правили десятки князей (кунигасов). Важную роль играли языческие жрецы. Сведения о религии литовцев скудные и довольно противоречивые. Тем не менее следует отметить, что их верования были очень близки к славянским. Так, и у славян, и у литовцев большую роль играл “живой огнь” – Знич. Раз в году с помощью трения добывался новый живой огонь, от которого зажигали огонь у жертвенника и разносили по домам. Если огонь на жертвеннике потухал по вине жреца, то его немедленно убивали.

Бог войны, повелитель грома и молний, у литовцев звался Пяркунас, западные славяне называли его Перкунос, а восточные – Перун. Как и славяне, литовцы создавали больших деревянных идолов Пяркунаса. Перед этими идолами совершали жертвоприношения – буйволов, быков; но, разумеется, Пяркунас больше всего любил людей – причем если славяне жертв Перуну (обычно пленных) убивали мечом, то литовцы сжигали людей живьем.

Особую роль в религии литовцев играл Крива – божество Луны. Славяне тоже поклонялись Криве, но его культ у них был менее распространен.

Общими в пантеоне богов были богиня любви Милда (у славян – Милка) и скотский бог Велияс (у славян – Велес). А вот бог пчеловодов Рагутис у славян не встречался.

Письменности своей литовцы не имели – в XIII в. переписку литовских князей с немцами и поляками вели на латыни немцы (пленные или католические миссионеры). В начале XIV в. государственным языком Великого княжества Литовского стал русский, и вся документация велась по-русски кириллицей, и лишь в конце XVI в. появляется литовская письменность, то есть литовские слова, написанные латиницей.

На русские земли нападали как литовские князья, так и небольшие группы латрункулей, то есть профессиональных разбойников. Русские князья действовали достаточно пассивно и походы в Литву совершали в основном для того, чтобы вернуть награбленное. Впрочем, не исключено, что ряд пограничных литовских племен платили дань русским.

В начале XIII в. крестоносцы предприняли первые походы против Литвы. Столкновения с крестоносцами приносили литовцам порой и выгоду – они улучшали свое вооружение и изменяли тактику боя. Произошло укрупнение племенных образований, и возникло несколько межплеменных союзов. Тем не менее в летописях 1240-1292 гг. упоминаются тридцать три литовских князя, принадлежавших к девяти поколениям. [Антонович В. Б. Очерки истории Великого княжества Литовского до половины XV столетия. Киев, 1878. Вып. 1].

Примерно в 1520 г. в Польше и Литве появилась легенда о том, что литовские князья произошли от Палеймона, родного брата… римского императора Нерона. :D
Сей мифический брат с войском отправился из Рима на север, там родил трех сыновей – Барка, Куноса и Спера, и вот от Куноса и пошли литовские князья. Понятно, что иных сведений о существовании “римлянина” Палеймона нет.

Любопытно, что в середине XVI в. пан М. Тышкевич подал меморандум королю Сигизмунду II, в котором предложил учить в школах подлинному литовскому языку – латыни. Ясно, что это было сделано с целью вытеснить из обращения русский язык и русскую письменность. Однако против этого плана выступили… католические епископы, которые опасались, что изучение латыни приведет к распространению протестантизма среди жителей Великого княжества Литовского.

Есть и куда более реальная версия – о происхождении, по крайней мере части, литовских князей от сыновей полоцкого князя Ростислава Роголодовича. [Ростислав Роголодович – сын хорошо известного по летописям князя Роголода Всеславича, правившего Полоцком в XII в.]

Существуют и другие легенды, но от пересказа их я воздержусь. Ничего достоверного о происхождении литовских князей сказать нельзя. Что тоже способствует буйству фантазии политизированных "исследователей".

Конфликты Руси с литовцами отмечены в русских летописях еще во времена Владимира Святого. Но при этом летописцы лишь фиксировали факт набега литовцев или поход на них русского князя, не приводя никаких деталей. Литовские же письменные источники до XIII в. вообще отсутствуют.

Лишь в XIII в. русские летописцы приводят хоть какие-то сведения о нападениях Литвы. Вот, например, запись за 1229 г.:
“[Литва] опустошила страну по озеру Селигеру и реке Поле, новгородцы погнались за ними, настигли, били и отняли весь полон”.
В 1234 г.
“литовцы явились внезапно перед Русою и захватили посад до самого торгу. Но жители и засада [гарнизон] успели вооружиться: огнищане и гридьба, купцы и гости ударили на литву, выгнали ее из посада и продолжали бой на поле. Литовцы отступили. Князь Ярослав, узнавши об этом, двинулся на врагов с конницею и пехотою, которая ехала в насадах по реке Ловати. Но у Муравьина князь должен был отпустить пехоту назад, потому что у ней не достало хлеба, а сам продолжал путь с одною конницею. В Торопецкой волости на Дубровне встретил он литовцев и разбил их. Побежденные потеряли 300 лошадей, весь товар [добычу] и побежали в лес, побросавши оружие, щиты, совни, а некоторые тут и костью пали”.
Новгородцы в этом бою потеряли десять человек.

После Батыева нашествия литовцы осмелели и стали чаще вторгаться на территорию русских княжеств, но это не всегда им сходило с рук. Так, в 1245 г. большие силы литовцев появились около Торжка и Бежецка. В Торжке в это время сидел князь Ярослав Владимирович, возвратившийся после заключения мира из Ливонии. Он погнался было за литовцами, но потерпел поражение и потерял всех лошадей. Но вскоре на подмогу Ярославу Владимировичу подошли дружины из Твери и Владимира, и Ярослав продолжил преследование. Ему удалось догнать литовцев под Торопцом. Литовцы были разбиты, а уцелевшие заперлись в городе. Но на следующее утро подошел Александр Невский с новгородской дружиной, взял Торопец, отнял у литовцев весь полон и перебил всех их князей – более восьми человек.

Через несколько дней после взятия Торопца Александр Ярославич получил весть о появлении нового отряда литовцев. Он отпустил новгородские полки домой, а сам с ближней дружиной (двором, как сказано в летописи) погнался за литовцами, нагнал у озера Жизца и перебил всех без пощады. Затем князь пошел в Витебск, забрал там своего сына и направился домой, в Новгород. Но по дороге, недалеко от Усвята, Александр Ярославич опять наткнулся на литовцев и разбил их.

На следующий, 1246-й, год литовцы решили попытать счастья на юге. Но, возвращаясь с набега на окрестности Пересопницы, они были настигнуты у Пинска Даниилом и Васильком Романовичами и наголову разбиты. В 1247 г. Романовичи вновь разбили литовцев.

К этому времени среди литовских князей выдвинулся умный, смелый и жестокий князь Миндовг. В 1252 г. он отправил своего дядю Выкынта и племянников Тевтивила и Едивида на Смоленск, сказав им: “Что кто возьмет, тот пусть и держит при себе”. На самом же деле Миндовг отправил родственников в этот поход для того, чтобы в их отсутствие захватить принадлежавшие им земли. Миндовг послал вслед за родственниками войско, чтобы нагнать их и убить. Но князей кто-то предупредил, и они попросили защиты у своего родственника Даниила Романовича, женатого на сестре Тевтивила и Едивида.

Миндовг отправил послов к Даниилу с требованием выдать беглецов. Но Даниил категорически отказался – не столько из родственных чувств, сколько из желания вмешаться в дела литовцев. Посоветовавшись с братом Василько, он послал сказать польским князьям:
“Время теперь христианам идти на поганых, потому что у них встали усобицы”.
Поляки на словах пообещали Даниилу союзничество, но войск не дали. Тогда Романовичи стали искать других союзников для борьбы с Миндовгом и отправили князя Выкынта в Жмудь к ятвягам и в Ригу к немцам. Выкынту удалось за хорошую плату уговорить ятвягов подняться на Миндовга, немцы также пообещали помощь и велели сказать Даниилу: “Для тебя помирились мы с Выкынтом, хотя он погубил много нашей братьи”.

Братья Романовичи, посчитав собранные силы достаточными, выступили в поход. Даниил послал Василька на Волковыск, своего сына – на Слоним, а сам пошел к Здитову. Поход был успешным, и русские полки с богатой добычей и полоном возвратились домой.

Затем русско-половецкое войско под началом Тевтивила вторглось в удел Миндовга. С другой стороны Миндовга должны были атаковать немцы, но орден не торопился и Тевтивилу пришлось лично приехать в Ригу, принять христианство, и только тогда рыцари начали готовиться к войне.

Миндовг сообразил, что войну на два фронта – с Даниилом и орденом – он не осилит. Тогда он тайно послал магистру ордена Андрею фон Штукланду богатые дары и велел передать: “Если убьешь или выгонишь Тевтивила, то еще больше получишь”. Магистр дары принял, но передал Миндовгу, что, несмотря на свое расположение к нему, орден не может оказать ему помощь, пока тот не примет христианства.

Миндовг недолго думая крестился. Папа римский был в восторге. Он принял литовского князя под покровительство святого Петра, отписал ливонскому епископу, чтобы никто не смел оскорблять новообращенного, поручил кульмскому епископу возложить на Миндовга королевский венец, писал об установлении соборной церкви в Литве и епископства.

Но Миндовг принял христианство только для вида, надеясь при первом удобном случае возвратиться в прежнюю веру. В летописи говорится:
“Крещение его было льстиво, потому что втайне он не переставал приносить жертвы своим прежним богам, сжигал мертвецов; а если когда выедет на охоту и заяц перебежит дорогу, то уж ни за что не пойдет в лес, не посмеет и ветки сломить там”.
Как бы то ни было, но Миндовг сделал орден из врага союзником, и теперь уже князь Тевтивил вынужден был бежать из Риги. Прибыв в Жмудь к своему дяде Выкынту, он собрал войско из ятвягов, жмуди и русского отряда, присланного Даниилом, и выступил против Миндовга, на помощь которому подошли немцы. В 1252 г. эта война не ознаменовалась никакими решительными действиями. На следующий год вмешался князь Даниил и опустошил Новгородскую (Новогрудскую) область, а Василько с племянником Романом Данииловичем взяли Городен.

Но в конце 1255 г. Миндовг и Даниил заключили мир. Посредником и миротворцем стал сын Миндовга Воишелк. Личность эта была весьма одиозная, поэтому скажу о нем пару слов. Рассказ летописца наводит ужас:
“Воишелк стал княжить в Новгороде [Новогрудке], будучи в поганстве, и начал проливать крови много: убивал всякий день по три, по четыре человека. В который день не убивал никого, был печален, а как убьет кого, так и развеселится”.
Вдруг пронеслась весть, что Воишелк – христианин. Мало того, он оставляет княжеский престол и постригается в монахи под именем Давида. :shock:

Вот этот-то раскаявшийся Воишелк и явился к королю Даниилу, чтобы быть посредником между ним и своим отцом Миндовгом. Условия были предложены очень выгодные: младший сын Даниила Шварн получал руку дочери Миндовга, а старший, Роман, – Новогрудок, Слоним, Волковыск и другие города, хотя и с обязательством признавать над собой власть Миндовга. Даниил не мог не согласиться, и мир был заключен. Воишелк хотел пробраться в Афонский монастырь, и Даниил выхлопотал для него свободный путь через Венгрию. Но смуты и волнения, охватившие тогда весь Балканский полуостров, заставили Воишелка возвратиться назад из Болгарии. Впоследствии на реке Неман между Литвой и Новогрудком он основал свой монастырь.

Таким образом, южным русским князьям Мономаховичам удалось снова утвердиться в волостях, занятых литовскими князьями. Но полоцкие князья Изяславичи уступили свои волости Литве. Последним полоцким князем был Брячислав, его имя встречается в русской летописи в 1239 г. по случаю брака его дочери и князя Александра Невского. А в 1262 г. в летописи уже фигурирует полоцкий князь литвин Тевтивил – сын сестры Миндовга.

Однако мир между Даниилом и Миндовгом просуществовал только пять лет. В 1260 г. Воишелк и Тевтивил за что-то схватили молодого князя Романа Данииловича. На выручку ему в Литву вторглись король Даниил и его брат Василько. Чем кончилось дело, как освободили Романа – неизвестно. Известно только, что в 1262 г. Миндовг, желая отомстить Васильку, который вместе с татарами нападал на его земли, послал на Волынь две рати. Пограбив вволю, литовские воины с богатой добычей двинулись в обратный путь. Одна рать остановилась у озера вблизи города Небл, тут-то их и нагнал Василько. По словам летописца, русские дружинники не оставили в живых ни одного человека, одних порубили мечами, других загнали в озеро, где те и потонули.

В 1262 г. произошло вроде бы незначительное событие, однако чуть было не перевернувшее историю Литвы, России и Польши; у великого князя Литовского Миндовга умерла жена. Миндовг согласно языческим обычаям решил жениться на ее родной сестре, несмотря на то, что она была уже замужем за налыцанским князем Довмонтом. Миндовг послал сказать ей: “Сестра твоя умерла, приезжай сюда плакаться по ней”. Когда та приехала, Миндовг заявил ей: “Сестра твоя, умирая, велела мне жениться на тебе, чтоб другая детей ее не мучила”, – и женился на свояченице.

Довмонт сильно обиделся, но для виду покорился своему сюзерену и вступил в сговор с племянником Миндовга от его сестры жмудским князем Тренятой.

В 1263 г. Миндовг отправил войско за Днепр на брянского князя Романа Михайловича. В одну прекрасную ночь Довмонт объявил войску, что волхвы предсказали несчастья, и с преданной ему дружиной покинул рать. Внезапно люди Довмонта ворвались в замок Миндовга и убили князя и его двух сыновей.

Тренята по уговору с Довмонтом стал княжить в Литве вместо Миндовга, оставив за собой и жмудскую вотчину. Он послал сказать своему брату, полоцкому князю Тевтивилу: “Приезжай сюда, разделим землю и все имение Миндовгово”. Но, деля Миндовгово добро, братья рассорились, да так, что оба думали, как бы убить друг друга. Боярин Тевтивила Прокопий Полочанин донес Треняте о замыслах своего князя, тот опередил брата, убил его и стал княжить один. Однако княжить Треняте пришлось недолго. Четверо конюших Миндовга решили отомстить убийце своего князя и убили Треняту, когда тот шел в баню.

О смерти Миндовга Воишелк-Давид узнал в монастыре на Святой горе. Он испугался и бежал из Литвы в Пинск, а оттуда обратился за помощью к Шварну Данииловичу – мужу своей сестры. Объединенная русско-литовская дружина изгнала Довмонта и его сторонников из Литвы.

При этом стоит отметить две любопытные детали. В битве с войсками Шварна и Воишелка погиб дравшийся на стороне Довмонта безудельный рязанский князь Евстафий Константинович, а Довмонт бежал вместе с остатками своей дружины в Псков, где крестился и получил православное имя Тимофей. Вскоре Довмонт стал грозой ливонских немцев и любимцем псковичей. Последний раз он разгромил рыцарей в 1298 г., а в следующем году умер.

После смерти Тимофей-Довмонт был причислен псковичами к лику святых. В его житии сказано:
“Страшен ратоборец быв, на мнозех бранях мужество свое показав и добрый нрав. И всякими добротами украшен, бяше же уветлив и церкви украшая и попы и нищия любя и на вся праздники попы и черноризцы кормя и милостыню дая”.
После изгнания Довмонта власть в Литве перешла к Воишелку, причем Шварн вместе с дружиной остался в Литве. Воишелк прославился жестокими расправами над своими противниками. Приступы жестокости и даже садизма часто сменялись у него религиозным экстазом.

В 1264 г. умер король Даниил. Королем стал его сын Лев, который управлял княжеством (“королевствовал”) совместно с братьями Мстиславом и Шварном (Роман, видимо, к тому времени уже умер), а дядя их Василько по-прежнему княжил на Волыни.

В Литве же сложилась любопытная ситуация. Воишелк в 1268 г. вновь вспомнил, что он монах Давид, и поселился в угровском Даниловом монастыре, а всю власть в своих владениях отдал зятю Шварну. Тот, опасаясь, видимо, возобновления внутренних волнений в Литве, просил Воишелка покняжить еще совместно, но тот решительно отказался: “Много согрешил я перед богом и перед людьми. Ты княжи, а земля тебе безопасна”. Живя в угровском монастыре, Воишелк говорил: “Вот здесь подле меня сын мой Шварн, а там господин мой отец князь Василько, буду ими утешаться”.

Но утешаться монаху Давиду пришлось всего год: в 1269 г. Шварн умер. Детей у него не осталось, и литовские вельможи срочно вызвали Воишелка-Давида из монастыря. Князь победил монаха, и Воишелк вновь стал княжить в Литве, да еще так, что ухитрился поссориться с братом Шварна, королем Львом Данииловичем.

Дело шло к войне, но тут вмешался старый Василько Романович, князь Волынский, и пригласил обоих к себе для примирения.

Воишелк и Лев приехали к Василько во Владимир-Волынский, где старый советник князя Даниила, немец Маркольд, позвал всех троих князей к себе на обед. За обедом князья примирились, повеселились от души, хорошо поели и изрядно выпили. К ночи старый князь Василько поехал к себе домой, а Воишелк – в Михайловский монастырь, где он остановился. Но дело этим не кончилось. Среди ночи к Воишелку приехал Лев и предложил продолжить веселье: “Кум! Попьем-ка еще!” Попили еще, по пьянке рассорились, дошло до драки с поножовщиной, и Лев убил Воишелка.

После этого Лев предложил себя в кандидаты на литовский престол. Однако там о нем и слышать не хотели. Вскоре литовские вельможи выбрали себе князя из этнических литовцев. Так провалилась первая попытка мирного объединения Литвы с Русью.

В 1279 г. умер бездетный Болеслав V Стыдливый – князь Краковский, и в Польше началась очередная усобица. Болеславу наследовал старший из двоюродных племянников Лешко Черный, князь Мазовецкий и Сераджский, сын Казимира Конрадовича, и краковская шляхта утвердила его на княжение.

Король Лев Даниилович не угомонился после неудачи в Литве и решил предложить свою кандидатуру на краковский престол, но, по выражению летописца, “бояре сильные не дали ему земли”. Тогда Лев в порядке компенсации решил завладеть несколькими приграничными польскими городами и стал просить татарского хана Ногая помочь ему войсками. Ногай людей дал, и Лев с татарскими полками и сыном Юрием вступил в польские владения. К нему присоединились родной брат Мстислав, князь Луцкий, и двоюродный брат Владимир Васильевич, князь Волынский. О двух последних летописец говорит, что пошли они “неволей татарскою”.

К Кракову Лев шел, по словам летописца, “с гордостью великою, но возвратился с великим бесчестием”, поскольку при Гошличе, в двух милях от Сандомира, был разбит поляками наголову.

А в 1281 г. Лешко Черный вторгся в Галицкую область, взял город Перевореск (Пршеворск), сжег его, а жителей перебил. Другой польский отряд численностью двести человек вошел в Волынские земли у Берестья. Поляки разорили с десяток сел и пошли назад, но жители Берестья во главе с воеводой Титом, всего около семидесяти человек, напали на поляков, убили восемьдесят человек, остальных взяли в плен и возвратили все награбленное.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Давний спор славян. Войны уровня усобиц

Новое сообщение Буль Баш » 04 авг 2018, 20:00

Затем начались усобицы между князьями Мазовецкими, детьми Семовита – Конрадом и Болеславом. Конрад обратился за помощью к князю Волынскому Владимиру Васильковичу, тот послал сказать: “Скажи брату – бог будет мстителем за твой позор, а я готов тебе на помощь”, – и стал собирать полки. Послал князь Владимир и к своему племяннику, князю Холмскому Юрию Юльвовичу, тот ответил: “Дядюшка! С радостию бы пошел и сам с тобою, но некогда: еду в Суздаль жениться, а с собою беру немногих людей: так все мои люди и бояре богу на рука да тебе, когда тебе будет угодно, тогда с ними и ступай”.

Владимир Василькович собрал полки и двинулся к Берестью, но прежде послал к Конраду посла. Тот, опасаясь неверных бояр, сказал Конраду: “Брат твой Владимир велел тебе сказать: с радостию бы помог тебе, да нельзя: татары мешают”. При этом посол взял князя за руку и крепко пожал ее. Князь догадался, уединился с послом и тогда услышал радостную весть: “Брат велел тебе сказать: приготовляйся сам и лодки приготовь на Висле, рать у тебя будет завтра”.

На следующий день волынское войско переправилось через Вислу и пошло с Конрадом во владения Болеслава. Полки осадили город Гостинный. Конрад стал подстрекать их на штурм: “Братья мои, милая Русь! Ступайте, бейтесь дружнее!” Часть войска двинулась под стены, а другие полки остались на месте на случай внезапного нападения поляков с тыла.

Вскоре город был взят, разграблен и сожжен, жители частично перебиты, частично взяты в плен. Волынские полки с победой и великой честью вернулись домой, потеряв всего двух человек, да и то не при штурме Гостинного, а по дороге. Один был родом прусс, а другой – придворный слуга князя Владимира, любимый его сын боярский Pax Михайлович. Когда русские войска шли мимо Сохачева (Сохоцин), князь Болеслав Семовитович выехал из города, чтобы поймать какой-нибудь небольшой отряд, на все же войско он напасть боялся.

Князь Владимир приказал своим воеводам не распускать войска, но тридцать человек отделились и поехали в лес, чтобы ловить челядь, скрывавшуюся от них. Болеслав напал на отряд, все разбежались, кроме Раха и прусса. Прусс бросился на Болеслава, но тут же был убит, а Pax убил знатного боярина Болеслава, но и сам заплатил жизнью за свой подвиг. По словам летописца, умерли они мужественно и оставили по себе славу будущим векам.

В 1315 г. власть в Литве захватил Гедимин. Происхождение его неизвестно. Согласно позднейшей официальной литовской версии Гедимин, как и Миндовг, происходил от Палемона, брата римского императора Нерона. По русским же летописям и хроникам Тевтонского ордена Гедимин служил конюхом у князя Витенеса (Витеня), а затем вошел в сговор с молодой женой князя, убил его и овладел престолом.
Изображение

В 1320 г. Гедимин предпринял поход на Владимир-Волынский, где княжил Владимир, сын Василька Романовича. Город упорно защищался, но после гибели князя Владимира бояре согласились на капитуляцию. Замечу, что в войске Гедимина этнические литовцы составляли меньшинство, большинство же были беларусами – полочане, жители Новогрудка и Гродно. В том же году Гедимин овладел Луцком. На зиму Гедимин остановился в Берестье.

В 1321 г. Гедимин двинулся на Киев, где сидел князь Станислав. Тут стоит сделать маленькое, но очень важное отступление и сказать несколько слов о судьбе града Киева. После Батыева погрома городу так и не удалось оправиться.

В 1250 г. Александр Ярославич Невский по завещанию отца и по воле хана Гуюка получил Киев вместо столь желанного Владимира. Обиженный князь в разоренный Киев даже не поехал, а три года провел в Новгороде, а затем поехал к хану Сартаку, сыну Батыя, с жалобой на брата: мол, Андрюша с Даниилом нехорошее на тебя, великого хана, замышляют. Сартак поверил, отдал Великое княжество Владимирское Александру Ярославичу, а на Русь послал знаменитую Неврюеву рать, опустошившую страну не хуже, чем Батый.

Андрей Ярославич вынужден был бежать с женой в Швецию. А его брат через сто лет был причислен к лику святых! :fool:

Другие северные князья в Киев ехать также не желали. Преемники Невского на престоле Великого княжества Владимирского Ярослав Ярославич и даже Иван Данилович Калита в числе своих титулов имели титул “князь киевский”. Но вероятнее всего, это была чистая формальность. Нет ни прямых, ни косвенных данных, чтобы установить хотя бы приблизительно, когда Киевская земля вышла из подчинения великих князей Владимирских.

Вообще говоря, история Киевской земли с 1240 г. до конца XIV в. – сплошная черная дыра. Историк М. С. Грушевский писал:
“Остается сказать еще об одном обстоятельстве – об отсутствии сведений о Киевской земле за вторую половину XIII в. и почти весь XIV в.”.
[Грушевский М. С. Очерк истории Киевской земли от смерти Ярослава до конца XIV столетия. Киев, 1891.]

Данных о существовании местного летописания у нас нет, а князей и летописцев Владимиро-Суздальской Руси Киев абсолютно не интересовал.

Как же управлялась Киевская земля? :unknown:

По косвенным источникам, в том числе по сообщениям итальянского путешественника Плано Карпини, проезжавшего через эти места в 1246 г., южнее и западнее Киева вообще не было князей, а местным населением управляли атаманы (ватманы), выбираемые вечем. Периодически приезжали татарские баскаки, которым атаманы сдавали дань. В двух днях пути южнее Киева уже находились передовые татарские заставы.

Киев покинули митрополиты, бежали многие знатные люди – например, в конце XIII в. или в самом начале XIV в. из Киева в Москву отъехал боярин Родион Несторович. Согласно московским летописям, он привел с собой дружину численностью 1700 человек.

М. С. Грушевский писал:
“Таких бояр, которые имели до 1700 человек детей боярских и пр., конечно, ни в это, ни в более раннее время в Киевщине не было”.
По моему мнению, Родион мог привести с собой максимум 100-150 дружинников.

Ряд историков считает, что Киев с 70-х гг. XIII в. принадлежал галицким королям, которые отправляли туда наместниками мелких князей-подручников типа Станислава. Доказательства этого утверждения довольно зыбкие, но у противников этой версии вообще доказательств нет и поэтому автору она кажется наиболее достоверной.

В 1299 г. из Киева бежал митрополит Максим, причем бежал не от недругов, а от безденежья.

В десяти верстах от Киева, на реке Ирпень, войско Гедимина было встречено дружинами короля Льва Юрьевича (правнука Даниила Романовича), его брата Андрея Юрьевича, их подручника (вассала) Станислава, переяславского князя Олега и брянских князей Святослава и Василия. В ходе сражения на Ирпени русские войска потерпели страшное поражение, король Лев с братом и князь Олег были убиты. Станислав вместе с брянскими князьями бежал в Брянск.

Гедимин приступил к Киеву. Город выдержал двухмесячную осаду. Наконец горожане, не дождавшись ниоткуда помощи, собрались на вече и решили сдаться литовскому князю. Гедимин торжественно въехал в Золотые ворота. Другие города последовали примеру Киева. Гедимин везде сохранил старые порядки, только посадил своих наместников и оставил свои гарнизоны. Наместником в Киеве стал гольшанский князь Миндовг.

Сведения о взятии Гедимином Киева имеются лишь в одной литовской летописи и последующих ее компиляциях. Ряд же историков, начиная с XIX в., например М. С. Грушевский, В. Б. Антонович и др., оспаривают это утверждение. Так, Антонович в рассказе о завоевании Волыни признает воспоминание о борьбе Гедимина с волынскими князьями из-за Подляхии. Поход же на Киев происходил в действительности при Витовте и неправильно перенесен в эпоху Гедимина.

Итак, захват Киева в 1321 г. представляется достаточно спорным, но в любом случае Гедимину удержаться там не удалось. Новгородская летопись под 1331 г. упоминает о киевском князе Федоре, который вместе с татарским баскаком гнался, “как разбойник”, за новгородским владыкой Василием, шедшим от митрополита из Волыни. Новгородцы, провожавшие владыку, “остереглись”, и Федор не посмел напасть на них.

Из этого известия следует, что в 1331 г. Киевом владел какой-то князь, плативший дань татарам.

В Галиче же стал править последний король Владимир, сын Льва Юрьевича. О Владимире известно только, что умер он, не оставив наследника, в 1340 г. и от его имени правили галицкие бояре.

Богатое Галицко-Волынское княжество было лакомым кусочком, и на него с завистью поглядывали соседи. Недавний союзник галицких князей Льва и Андрея, польский король Владислав Локетек, попытался организовать захват Галицко-Волынского княжества. Летом 1325 г. он добился от папы римского провозглашения Крестового похода на “схизматиков”, однако поход не состоялся. Силезские князья Генрих и Ян также стремились прибрать к рукам Галицко-Волынскую Русь, уже заранее в грамотах величая себя князьями Галицких и Волынских земель.

В этих условиях бояре, правившие Галичем, решили выбрать князя. Выбор пал на мазовецкого княжича Болеслава, сына Тройдена, женатого на сестре Льва Романовича Марии, то есть претендент приходился племянником Андрею и Льву. Болеслав перешел из католичества в православие, при крещении принял имя Юрий и в 1325 г. стал галицко-волынским князем. Своей столицей он избрал город Владимир-Волынский. В историю этот князь вошел под именем Юрия-Болеслава II.

Юрий-Болеслав поддерживал мирные отношения с татарскими ханами, ездил в Орду за ярлыком на княжение. Он был в дружбе с прусскими рыцарями, зато вел продолжительные войны с Польшей. В 1337 г. Юрий-Болеслав в союзе с ордынцами осадил Люблин, но овладеть им князю не удалось.

В 1331 г. Юрий-Болеслав вступил в союз с Гедимином и женился на его дочери Офке, а литовский князь Любарт Гедиминович женился на дочери Юрия-Болеслава от первой жены. У Юрия-Болеслава не было сыновей, поэтому вполне заслуживает доверия запись литовско-русского хрониста о том, что в 30-х гг. XIV в. “Любарта принял Володимерьский князь в дотце в Володимер и в Луческ и во всю землю Волынскую”, то есть сделал литовского князя своим наследником.

Чтобы понять дальнейшие события, нам придется обратиться к Польше на несколько десятилетий назад.

В XIII в. центральной власти в Польше практически не существовало. Почти непрерывно шли войны удельных князей. Периодически в эти усобицы вмешивались и русские князья. Чаще всего в конце XIII в. в Польшу хаживали галицкие короли. Например король Лев послал своего сына Юрия (с 1307 г. короля Галицкого) в Люблин на князя Конрада, но тот испугался и не стал биться с Юрием, о чем летописец сказал: “…взявши себе позор великий, так что лучше было бы ему умереть”. Юрию также не удалось взять Люблин. Сильно опустошив окрестности, он отправился восвояси.

В конце XIII в. во главе великопольских феодалов в их борьбе за объединение страны стал князь Пшемыслав (Пржемысл) II, внук Владислава Одонича. Он распространил свою власть на всю Великую Польшу и присоединил к своим владениям Краковскую землю и Восточное Поморье. В 1295 г. Пшемыслав II стал польским королем, но положение его осложнялось борьбой с маркграфом Бранденбургским и чешским королем Вацлавом II, которому он был вынужден уступить Краковскую землю. В 1296 г. Пшемыслав II был убит.

В ходе усобицы 1290-1300 гг. все воевали против всех: и немцы, и венгры, и князь Мазовецкий Владислав Локеток, а также галицкий король Лев и его брат, луцкий князь Мстислав. За и против кого воевали русские князья, источники до нас не донесли, известно лишь, что они опустошили Сандомирскую волость.

После смерти Пшемыслава чешскому королю Вацлаву (Вячеславу) удалось утвердиться в Кракове. Пясты, княжившие в других польских областях, должны были признать свою зависимость от него как от короля всей Польши, а сам Вячеслав был вассалом германского императора.

После смерти Вацлава II в 1319 г. Краковом овладел мазовецкий князь Владислав Локеток, сын Казимира Конрадовича. В 1320 г. Локеток принял королевский титул. Любопытно, что его некоторые историки именуют Владиславом I, а другие – Владиславом IV, с учетом древних князей (королей) Пястов. Кстати, прозвище Локеток, то есть Локоток, было связано с малым ростом короля.

После смерти Владислава в 1333 г. королем Польши стал его сын Казимир ІІІ Великий. В 1335 г. Казимир заключил мир с чешским королем, а в 1343 г. – с Тевтонским орденом. Теперь у него были развязаны руки для похода на Галицко-Волынскую землю, раздираемую внутренними конфликтами.

Еще в начале 1340 г. знать составила заговор против Юрия-Болеслава. Главой заговорщиков стал крупный галицкий феодал Дмитрий Дядька (Детько). 7 апреля 1340 г. Юрий-Болеслав был отравлен во Владимире-Волынском. Большинство средневековых авторов сходятся на том, что галицкий князь нажил себе врагов среди местной знати из-за того, что окружил себя католиками и стремился изменить “закон и веру” Руси. Европейские хронисты рассказывают, что Юрий-Болеслав буквально наводнил княжество иностранными колонистами, в основном немцами, и пропагандировал католичество. Естественно, прозападная ориентация князя, поляка по рождению и католика по воспитанию возмущала широкие массы русского населения Галицко-Волынских земель, чем и воспользовались бояре.

Смерть Юрия-Болеслава и последовавшая за ней анархия в Галицко-Волынском княжестве позволили польскому королю Казимиру ІІІ в конце апреля 1340 г. напасть на Галицкую Русь. Польские войска заняли несколько замков, в том числе и львовских, и грабили местное население. Одновременно и венгерский король, очевидно, по договоренности с Казимиром, двинул в Галичину свои войска, но они были остановлены на границе галицкими дружинами.

В июне 1340 г. галицко-волынское войско вместе с призванными на помощь ордынцами нанесло контрудар по Польше и дошло до Вислы. Хотя полностью разгромить войско Казимира им не удалось, именно благодаря этому походу Галицкая Русь вплоть до 1349 г. сохраняла свою независимость от Польши. Казимир ІІІ был вынужден подписать с Дмитрием Дядькой договор о соблюдении нейтралитета.

Тем временем галицкие бояре усиленно искали нового князя для Волыни и остановились на кандидатуре Любарта, которого Юрий-Болеслав назвал своим наследником. Бояре надеялись, что Любарт, как представитель литовского княжеского рода, не имеющий опоры на Волыни, станет их покорной марионеткой. Итак, Волынь отошла к Литве.

С 1340 г. история Галичины отделяется от истории Волыни. Галичина лишь номинально признавала своим князем Любарта Волынского, фактически же ею правили галицкие бояре во главе с Дмитрием Дядькой. В 40-х гг. XIV в. Дядька самостоятельно, без участия Любарта, вел военные операции и дипломатические переговоры с польским и венгерским королями. Такая ситуация сохранялась до конца 40-х гг. XIV в. В борьбе против Польши и Венгрии и Дядька, и Любарт опирались на ордынского хана Узбека и его преемников.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Давний спор славян

Новое сообщение ZHAN » 04 авг 2018, 23:02

Замечу, все эти князья враждуя друг с другом разоряли окрестности замков, городов, которые пытались прибрать себе. Т.е. народу было пофиг, кто побеждал. Народ все равно был разорен, а то и уничтожен дабы другому дань не платил. Таким образом, все властные элиты были врагами народа.

Да и остаются. Только народ никак этого не поймет, все делит этих рэкетиров на своих и чужих. :(
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49544
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Давний спор славян. Рим - разжигатель распри

Новое сообщение Буль Баш » 11 авг 2018, 20:06

Польских королей к походам на Восток постоянно подталкивал Рим. Еще папа Григорий IX в послании к доминиканцам в 1233 г. запрещал браки с православными. Когда после набега язычников-литовцев и убийства мазовецкого князя Земовита I в 1262 г. папа Урбан IV обратился за помощью к королю Оттокару II, перечисляя грозящих врагов, русские “схизматики” оказались на первом месте в этом списке, впереди язычников-литовцев, хотя речь шла именно о них. :D
Изображение

В этом послании, датированном 4 июня 1264 г., впервые выступает прямое зачисление христианской Восточной церкви вместе со всеми неверными и язычниками в число общих врагов… христианской Церкви. :shock:

С этой даты “схизма” занимает первое место в перечнях врагов Церкви. Так, в письме к королю Локетку в 1325 г. папа Иоанн XXII дает отпущение грехов идущим на войну
“contra scismaticos, Tataros, paganos aliasque permixtas nationes infideliun” (“против схизматиков, татар и других поганых…”).
Это же повторил папа Урбан V в письме от 8 июля 1363 г.

В 1343 г. Казимир ІІІ получил от папы значительную финансовую помощь для борьбы с “русинами” и в 1344-1345 гг., заручившись нейтралитетом Любарта, отторг от Галичины Саноцкую землю.

Осенью 1349 г. поляки предприняли новый поход на Галичину и Волынь. Преодолевая сопротивление гарнизонов пограничных замков, польские войска захватили города Львов, Белз, Берестье, Владимир-Волынский. Сам же Любарт отсиделся в осажденном Луцке. Правда, на следующий год он сумел вернуть себе власть на Волыни, но Галичина уже не только вышла номинально из-под его контроля, но и была присоединена к Польскому королевству.

Тут следует отметить один важный момент.
В 90-х гг. XX в. многие литовские и украинские историки стали утверждать, что польские и литовские войска освободили русские земли от татарского ига. На самом же деле после перехода Галичины к Польше дань татарам платилась в том же объеме. Так, папа Иннокентий VI в 1357 г. в булле к польскому королю Казимиру упрекал его в том, что с отнятых у “схизматиков” земель Казимир уплачивает дань “татарскому королю”. [Vetera monumenta Poloniae et Lithuaniae. Roma, 1860. Т. I, N 776].

Великий литовский князь Гедимин (г. пр. 1315-1340) имел семерых сыновей: Монвида (ум. 1340), Нариманта (1277-1348), Ольгерда (1296-1377), Кейстута (1298-1381), Корьята (ум. 1390), Любарта (1312-1397) и Евнута (Евнутия) (1317-1366).

Официальных жен у Гедимина было две. По одной версии первой женой была Винда, дочь жмудского бортника Виндиминда, а второй – Ольга Всеволодовна, княжна Смоленская (или Ольга Глебовна, княжна Рязанская). По другой версии первой женой была Ольга Всеволодовна, княжна Смоленская, а второй – Евна Ивановна Полоцкая.

Какое отношение к войнам имеет этот длинный перечень родственных связей? :unknown:
Увы, без знания родословных правящих династий нельзя понять большинство феодальных войн, той же Столетней войны, Войны Алой и Белой розы в Англии, гражданской войны на Руси времен Василия Темного и т. д.

Тот факт, что у Гедимина одна или обе жены были русскими, означает, что он принял православие: выдача княжьей дочери за язычника была невозможна на Руси.

Другой вопрос, что Гедимин и его потомство, тот же Ольгерд, относились к смене вер очень спокойно и производили их по мере надобности. Нужно жениться или заключить союз с соседом – выполняли христианские обряды; нужна поддержка местной знати – начинали публично выполнять языческие обряды. :)

Формально все сыновья Гедимина были крещены и имели православные имена. Так, Наримонт был Глебом, Ольгерд – Александром, Корьят – Михаилом и т. д. Немцы уже с XIV в. стали называть Вильно “русским городом”, а польские хронисты – “столицей греческого [православного] отщепенства”.

Большинство сыновей Гедимина женились на русских княжнах, а позже их потомки служили как польским королям, так и московским великим князьям. Так, от Монвида пошли такие известные на Руси фамилии, как Хованские, Корецкие, Голицыны, Куракины, Булгаковы, Щенящевы. От Ольгерда – князья Чарторыские, Несвижские, Трубецкие, Вишневецкие и др.

Первый поход Ольгерда на Русь состоялся в 1341 г., тогда он подошел к Можайску, сжег посад, но взять города не смог.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Ольгерд – великий князь литовский

Новое сообщение Буль Баш » 18 авг 2018, 21:14

В 1340 г. умер великий князь Гедимин. Вопреки феодальному праву его место занял младший сын Евнут (в русских летописях Евнутий). По словам литовского летописца, старшие братья Ольгерд и Кейстут вступили в сговор, чтобы выгнать брата из Вильно. Однако Ольгерд, шедший из Витебска, не успел, и Кейстут один напал на Вильно и ворвался в город. Евнут бежал в горы, но отморозил ноги и попал в плен. Его доставили к Кейстуту, который тотчас отправил гонца к Ольгерду, чтобы тот шел скорее, поскольку Евнут уже в его руках. Когда Ольгерд прибыл, Кейстут сказал ему:
“Тебе следует быть великим князем в Вильне, ты старший брат, а я с тобою буду жить заодно”.
Ольгерд стал княжить в Вильно, а Евнуту дал Изяславль. Потом братья Ольгерд и Кейстут договорились между собой, чтобы всем слушаться старшего брата Ольгерда, и условились, что, если добудут город или волость, все делить пополам и “жить до смерти в любви, не мыслить лиха одному на другого”. Оба брата сдержали клятву.
ИзображениеИзображение

По словам же московского летописца, Ольгерд и Кейстут внезапно напали в Вильно на своих братьев Нариманта и Евнута. Наримант бежал в Орду, а Евнут – в Псков, оттуда в Новгород, из Новгорода в Москву, к преемнику Ивана Калиты князю Симеону Гордому, в 1346 г. был крещен и назван Иваном.

В 1349 г. Ольгерд послал своего брата Корьята к ордынскому хану Чанибеку просить у него помощи против Симеона Гордого. Московский князь, узнав об этом, послал немедленно сказать хану:
“Ольгерд опустошил твои улусы (юго-западные русские волости) и вывел их в плен. Теперь то же хочет сделать и с нами, твоим верным улусом, после чего, разбогатевши, вооружится и на тебя самого”.
Хан понял справедливость слов Симеона, велел схватить Корьята и выдал его московскому князю. Ольгерд на время присмирел и отправил в Москву послов с богатыми дарами и челобитной, прося освободить брата. В конце концов Симеон согласился.

Особую роль во внешней политике Литвы в XIV в. играло Великое Тверское княжество, с которым Литва имела стоверстную границу. Ржева (Ржев), Зубцов и Холм были тверскими пограничными городами.

Зимой 1320/21 г. великий князь Тверской Дмитрий Михайлович Грозные Очи женился на дочери великого князя Гедимина Марте, а в начале 1351 г. Ольгерд попросил руки Ульяны Холмской, дочери великого князя Александра Михайловича, племянника Дмитрия Грозные Очи. Холмской ее прозвали, поскольку она жила при дворе своего брата Всеволода Александровича, удельного князя Холмского, вассала великого князя Тверского.

Тем не менее прочного мира между Литвой и Тверским княжеством достичь не удалось. В 1356 г. литовцы напали на городок Ржеву и захватили его. В том же году умер Василий Александрович Брянский, князь Смоленский, сын смоленского князя Александра Глебовича.

Брянск тогда входил в состав Смоленского княжества, а кроме того, князь Василий Александрович имел на Брянск ярлык от татарского хана Чаннибека. Но Ольгерд, воспользовавшись смертью брянского князя, внезапно напал на город и взял его. Иван, сын Василия Александровича, был взят в плен и увезен в Литву, где и умер (или был убит). Забегая вперед, скажу, что отбить Брянск у литовцев удалось лишь в 1500 г. Ивану ІІІ.

В 1358 г. объединенное тверское и можайское войско (замечу, что можайский князь был вассалом Москвы) отбило Ржеву у литовцев. Но в следующем году сын Ольгерда Андрей вновь захватил город. В 1360 г. сам Ольгерд приезжал инспектировать управление Ржевы.

А теперь из северо-западной Руси мы обратимся на юг, к Киеву. Письменных источников, как уже упоминалось, рассказывающих о Киевской земле в четырнадцатом столетии, почти нет. Есть только краткие упоминания в русских летописях, что в 1331 г. в Киеве правил князь Федор и там сидел татарский баскак. Литовские летописи молчат о Киеве, но в подробном списке земель, разделенных в 1345 г. сыновьями Гедимина, ни Киев, ни его окрестные города не фигурируют. Из этого можно сделать однозначный вывод, что в 30-40-х гг. XIV в. Киев Литве не принадлежал.

Как уже говорилось, в 1299 г. из Киева во Владимир бежал митрополит Максим. В княжение Ивана Калиты митрополит Петр [Небольшая, но важная деталь: Петр был родом с Волыни, где и служил, но после посвящения в митрополиты в 1305 г. побывал в Киеве лишь проездом, спеша во Владимир.] переехал в Москву.

В составе Великого княжества Литовского было много областей с русским православным населением, да и многие литовцы, особенно в городах, приняли православие. Ольгерд не собирался менять православную веру на католическую. Как писал академик Р. Г. Скрынников,
“когда к Ольгерду в Вильнюс явились послы с Запада и предложили ему принять католичество, они услышали насмешливый ответ: Литва готова принять католичество при условии освобождения всех старых литовских земель, захваченных крестоносцами. Ордену предложили переселиться на земли татарской Орды с тем, чтобы обратить в католичество татар, а заодно и русских”.
[Скрынников Р. Г. Святители и власти. Л., 1990.]

Так, при Ольгерде около половины жителей Вильно были православными. Надо ли говорить, что Ольгерд желал иметь православное духовенство, подчиненное Москве.

И вот весной 1353 г. в Москве почти одновременно умерли от чумы князь Симеон Гордый и митрополит Феогност. Новый московский князь Иван II Красный решил поставить митрополитом племянника Феогноста Алексея родом из бояр Бяконтов, верно служивших Москве. Алексей по обычаю отправился в Царьград на утверждение к константинопольскому патриарху.

Но Ольгерд оказался проворнее и отправил туда своего кандидата Романа. По одной из версий до пострига Роман был тверским боярином. Роман прибыл к патриарху первым и был поставлен на русскую митрополию. Причиной этого стали как дары литовцев, так и неверные сведения, полученные в Царьграде о том, что на Руси после смерти Симеона начались усобицы.

Но вот приехал из Москвы Алексей, и греческое духовенство оказалось в затруднительном положении. Московские дары были богаче литовских, да и ссориться с Москвой явно не входило в планы патриарха. Поэтому он недолго думая поставил митрополитом и Алексея. “Сотворился мятеж во святительстве, чего прежде никогда не бывало на Руси. От обоих митрополитов начали являться послы к областным владыкам, и была везде тяжесть большая священническому чину”, – говорит летописец.

Когда Алексей прибыл в Москву, Роман отправился в Литовскую и Волынскую земли, но Алексей, посвященный в митрополиты Киевские и всея Руси, не мог отказаться от Киева и в 1358 г. поехал туда. Когда же через год Алексей вернулся в Москву, Роман приехал в Тверь. Тамошний владыка (архиепископ) Федор не захотел даже видеть Романа, а князья и бояре, напротив, приняли его с почестями. Особенно хорошо принял Романа холмский князь Всеволод Александрович.

Наконец Алексей отправил послов в Царьград с жалобой патриарху на Романа. В июле 1361 г. Святейший собор подтвердил права Алексея на Киев и отправил туда послов. В это время Роман умер, и на этом церковные интриги Ольгерда прекратились.

Летописец в Густинском своде сделал запись за 1362 г.:
“В лето 6870. Ольгерд победил трех царьков татарских и с ордами их, си есть Котлубаха, Качзея (Качбея), Дмитра, и оттоли от Подоли изгнал власть татарскую. Сей Ольгер и иные Русские державы в свою власть принял, и Киев под Федором князем взял, и посадил в нем Владимира сына своего, и начал на сими владеть, им же отцы его дань давали”.
Из этого текста явствует, что в 1362 г. под урочищем Синие Воды [Современная речка Синюха, приток Южного Буга.] рать Ольгерда разбила войска трех местных татарских князьков. Правда, тут возникают большие сомнения насчет третьего князька, Дмитра. Судя по имени, он был русским и скорее всего командовал не татарами, а киевской дружиной.

Замечу, что Ольгерд очень удачно выбрал время похода на Киев. Со смертью хана Бирдинбека в 1359 г. в Золотой Орде началась “большая замятия”, как выразился русский летописец. Все двадцать последующих лет шла непрерывная междоусобная война, в которой участвовало не менее двадцати претендентов на ханский престол.

Победа у Синих Вод позволила Ольгерду захватить Киев и посадить там своего сына Владимира Омелько. При этом Владимир Ольгердович сохранял вассальную зависимость от татар. Неопровержимым доказательством этого является татарская тамга на киевских монетах Владимира Ольгердовича. На дошедших до нас монетах этого периода можно установить три или четыре различных типа тамги, что указывает на достаточно продолжительное время зависимости Киева от ханов, поскольку тамга могла изменяться только со сменой ханов.

Когда Киев избавился от татарской зависимости, точно неизвестно, но крайним сроком можно считать время нападения хана Тохтамыша (1395). Любопытна позднейшая грамота крымского хана Менгли-Гирея (1466-1513), где говорилось:
“…великие цари, дяды наши, и великий царь Ачжи-Кгирей [Хаджи-Девлет-Гирей], отец наш, пожаловали Киевом, в головах, и многие места дали великому князю Витовту”.
О занятии Ольгердом Киева и присоединении его к Великому княжеству Литовскому в советских учебниках по истории (как школьных, так и университетских) говорилось коротко и неясно. Мол, польско-литовские феодалы захватили русские земли, пользуясь раздробленностью северо-западных русских княжеств, находившихся под татаро-монгольским игом.

Между тем нельзя путать литовских князей XIV в. с польскими панами XVII в. 8)

В XIV в. не было фанатичных ксендзов и зверских расправ их с православными, поэтому русское население как в Киеве, так и в Брянске и Ржеве относилось к литовским завоевателям достаточно спокойно. Ну вошел в Киев православный князь Ольгерд-Александр с дружиной, которая более чем наполовину состояла из православных, а остальные были язычниками. Большого погрома в Киеве не было, а после ухода Ольгерда все в городе осталось по-прежнему. Владимир Ольгердович с дружиной охранял город, брал умеренную дань и особенно не вмешивался ни в хозяйские, ни в церковные дела города.

Заметим, что родной брат Владимира, Андрей Ольгердович, отправился в Псков и стал псковским князем. Конечно, статусы псковского и киевского князей различны, но этот факт хорошо показывает отношение русских к литовским князьям.

Наконец, вспомним нашествие в 1389 г. хана Тохтамыша на Москву. Величайший полководец Дмитрий Донской, услышав о приближении хана, бросил столицу и отправился в Вологду “собирать полки”. Как тараканы во все стороны рванули родственники князя, митрополит Киприан и ближние бояре московские.

Сравнение “как тараканы” не является авторской гиперболой. Киприан бежал не разбирая дороги и оказался в Твери, с князем которой враждовал Дмитрий Донской, за что впоследствии и попал в опалу к великому князю.

Так москвичи остались без князя и вынуждены были позвать литовского князя Остея, который храбро оборонял Москву. Тохтамышу удалось взять столицу лишь обманом. Любопытно, как развивались бы события, если бы Остей отстоял Москву?

Киевское княжество на несколько десятилетий стало владением Ольгердовичей – Александра Владимировича (ум. 1455) и Семена Александровича (ум. 1471). После 1471 г. Киевское княжество упразднилось, и в Киеве правил наместник великого князя Литовского.

По крови православные литовские князья были больше чем наполовину Рюриковичи. Да и само войско Ольгерда, вошедшее в Малороссию, больше чем наполовину состояло из жителей Белой Руси – Витебского, Минского, Гродненского и других княжеств. Сами же коренные “литовские феодалы” практически не интересовались пахотными землями Малороссии, их куда больше привлекали охота и бортничество.

Замечу, что между литовскими князьями и их русскими подданными не было языкового барьера. Дело в том, что официальный язык в Великом княжестве Литовском в XIV в. был… русский. Точнее, диалект древнерусского языка, который был принят на землях, в настоящее время входящих в состав Республики Беларусь. Так что можно по-другому сказать, что они говорили на древнебеларуском языке.

Подчеркиваю, что это личное мнение автора. Я обращался в Институт русского языка в Москве, но внятного ответа на вопрос, чем отличались языки районов Киева, Москвы и Минска в XIV в., так и не получил. :)

Однако, судя по текстам дошедших до нас официальных документов, а также по свободному общению жителей этих районов, можно сделать однозначный вывод, что в XIII-XVI вв. жители Пскова свободно, без переводчика могли общаться с жителями Киева или Полоцка. К примеру, донские казаки десятки раз ходили в совместные походы с запорожцами, сотни казаков с Дона месяцами жили в Сечи и наоборот. И нет сведений о том, чтобы им когда-либо требовались переводчики.

Таким образом, можно сказать, что официальным языком Великого княжества Литовского для большинства его населения был русский язык, [Сказать “беларуский язык” не будет ошибкой, но точнее назвать “руский”, поскольку термина “беларуский язык” тогда не было, да и что, литовские князья, приезжая в Киев, общались с местным населением через переводчиков?] или, как тогда называли, “руская мова”.

Существенная разница в московском, беларуском и украинском языках появилась в конце XVI в. И эти различия в значительной мере связаны с принятием католичества и ополячиванием дворянства Великого княжества Литовского. Дворяне перешли на польский язык, а тот в свою очередь в XIII-XVI вв. оказался под сильным воздействием латинского, немецкого и французского языков. Соответственно язык москалей впитал сотни татарских слов. Я умышленно говорю про московский язык, поскольку в том же XV в. москвичи и новгородцы понимали друг друга, но их речь существенно различалась.

Таким образом, переход приднепровской Руси под власть литовского князя практически никак не отразился на быте, вере и всем укладе жизни ее жителей. Приднепровьем правили князья боковых ветвей Рюриковичей и некоторые Гедиминовичи, причем последние очень быстро обрусевали. Между прочим, сыновья Ольгерда-Александра – Андрей, князь Трубчевский, и Дмитрий Корибут, князь Северский, – со своими дружинами бились с ханом Мамаем на Куликовом поле под началом Дмитрия Донского. Дмитрий Корибут стал зятем князя Олега Рязанского. В XIX в. один русский историк остроумно заметил: “Победила не Литва, а ее название”.

Но вернемся к князю Ольгерду. Дела киевские не очень отвлекали его от дел тверских. В 1367 г. великий князь Московский Дмитрий Иванович (еще не Донской) начал притеснять великого князя Тверского Михаила Александровича. Михаил не имел достаточных сил для борьбы с Москвой и поехал в Литву к своему зятю Ольгерду за помощью.

Отъездом князя воспользовались его вассалы – дядя, кашинский князь Василий Михайлович, и двоюродный брат, князь Дорогобужский Еремей (Иремия) Константинович. Князь Василий с сыном Михаилом, князем Еремеем и “со всею силою кашинскою и с полками московскими” подступил к Твери и осадил ее. Взять город не удалось, но окрестности Твери на правом берегу Волги были основательно разграблены.

Московская рать ушла, а через несколько дней явился князь Михаил Александрович “с полками литвы”. Он разгромил Дорогобужский уезд, сами князья бежали, а Михаилу удалось захватить в плен их жен, бояр и слуг. После чего тверской князь отправился со своей и литовской дружинами к Кашину. Но по дороге, в селе Андреевском, его ждали послы дяди от тверского епископа Василия. Бог, по словам летописца, утишил ярость Михаила, и он помирился с дядей, а потом и с двоюродным братом Еремеем и московским князем Дмитрием Ивановичем. Но в том же году Еремей сложил с себя крестное целование к Михаилу Александровичу и уехал в Москву.

В 1368 г. великий князь Московский Дмитрий и митрополит Алексей зазвали к себе князя Михаила якобы в гости, а на самом деле устроили над ним третейский суд. После чего Михаила вместе с его боярами схватили и посадили под стражу, но вдруг узнали о неожиданном приезде трех ордынских князей. Князь Дмитрий и митрополит на всякий случай отпустили Михаила, хотя и заставили его отказаться от Городка и части удела Семена Константиновича (брата дорогобужского князя Еремея), где великий князь Московский Дмитрий посадил своего наместника вместе с князем Еремеем.

Обиженный Михаил опять отправился жаловаться зятю. И осенью 1368 г. Ольгерд с большим войском двинулся на Москву. По словам летописца, у Ольгерда Гедиминовича был такой обычай, что никто не знал – ни свои, ни чужие, – куда он замышляет поход и зачем собирает большое войско,
“этою-то хитростию он и забрал города и земли и попленил многие страны, воевал он не столько силою, сколько мудростию”.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Ольгерд и Дмитрий Донской. Войны и дипломатия

Новое сообщение Буль Баш » 25 авг 2018, 20:09

Обычно Ольгерд наступал на Москву с северо-запада, из района Ржева, чтобы иметь в тылу союзницу Тверь. Теперь же он напал с юго-запада.
Изображение

Дмитрий Иванович разослал по всем городам грамоты для сбора войск, но ратники не успели прийти из отдаленных областей, и Дмитрий выслал против Ольгерда только сторожевой полк из москвичей, коломенцев и дмитровцев. Командовали полком московский воевода Димитрий Минин и Акинфа Федорович Шуба — воевода двоюродного брата князя Дмитрия, Владимира Андреевича.

Между тем Ольгерд уже добрался до рубежей Московского княжества. Князь Стародубский Семен Дмитриевич Крапива пытался задержать литовцев, но дружина его была разгромлена, а князь убит. Затем Ольгерд взял Оболенск, [Оболенск находился недалеко от впадения Протвы в Оку.] где был убит князь Константин Юрьевич, удельный князь Оболенский, вассал Москвы.

Наконец 21 ноября 1368 г. на реке Троена (приток Рузы) Ольгерд встретил московский сторожевой полк и разбил его; князья, бояре и воеводы — все погибли. Князь же Дмитрий заперся в Москве. Ольгерд быстро пошел к столице княжества. Дмитрий велел поджечь посады, а сам с митрополитом, двоюродным братом Владимиром Андреевичем, со всеми боярами и людьми заперся в новом каменном Кремле. Три дня Ольгерд стоял под стенами, но взять Кремль не смог, зато опустошил все окрестности, угнал много людей и весь скот.

Таким образом, князь Михаил Тверской был отомщен, Дмитрий вынужден был вернуть ему Городок и отобранную часть удела Семена Константиновича.

Мир Москвы с Тверью и Литвой продержался совсем недолго. В 1370 г. большое войско, состоявшее из литвы, жмуди, руси и татар, под предводительством Ольгерда, Кейстута и их сыновей Ягайло и Витовта вторглось в Пруссию, где великий магистр встретил его под замком Рудавою и наголову разбил.

Московский князь был несказанно рад поражению Ольгерда и в августе 1370 г. двинулся с ратью на Тверь. Великий князь Михаил Александрович по обычаю бежал в Литву, а великий князь Дмитрий Иванович вторгся в Тверское княжество, покорил и сжег города Зубцов и Микулин и многие села, взял большой полон и угнал весь скот.

Ольгерд сумел собрать рать для отпора Москве лишь к концу 1370 г. В Рождественский пост он двинулся к Москве с братом Кейстутом, князьями Михаилом Тверским и Святославом Смоленским. Они подошли к Волоку Ламскому (Волоколамску) и с ходу начали штурм кремля. В ходе боя один литовец проткнул копьем князя Василия Березуйского, через час князь скончался, тем не менее приступ был отбит. Три дня литовцы грабили окрестности, а затем двинулись к Москве. Осада была начата 6 декабря 1370 г. Великий князь Дмитрий Иванович остался в Кремле, а двоюродный брат его Владимир Андреевич начал сбор войска в Перемышле (северном). К нему подошли пронский князь Владимир Дмитриевич и полки рязанского князя Олега Ивановича.

Вскоре Ольгерд убедился, что Кремль ему не взять, и предложил Дмитрию Ивановичу мир, желая скрепить его браком своей дочери и князя Владимира Андреевича. Но Дмитрий Иванович согласился только на перемирие до Петрова дня. Ольгерд двинулся назад, шел с большой осторожностью, все время опасаясь погони. Тверской князь Михаил возвратился в Тверь и вскоре помирился с Дмитрием Ивановичем.

В 1371 г. великий князь Московский зачем-то отправил войско на Рязань, хотя Олег Рязанский и помог ему в борьбе против Ольгерда, а в следующем 1372 г. опять началась война с Тверью.

Великий князь Тверской Михаил Александрович сумел взять город Кистму, [Городок на реке Кистме (Кестме), впадающей в Мологу в десяти верстах ниже Весьегонска.] воеводы которого были схвачены и привезены в Тверь. Сразу после этого кашинский князь Михаил Васильевич отправил посла в Москву, заключил мир с князем Дмитрием и сложил крестное целование к князю Михаилу Тверскому.

Михаил Александрович не остановился на Кистме и пошел к Дмитрову, взял с города откуп, а посады и окрестные села сжег, бояр и многих людей взял в плен. В то же время он тайно повел на Переяславль [Ныне ПереславльЗалесский.] литовскую рать Кейстута и его сына Витовта, Андрея Олеговича Полоцкого и Дмитрия Друцкого, как и с Дмитрова, взял с Переяславля откуп, а окрестности пожег. Затем тверской князь повел литовскую рать на Кашин, который разделил участь Дмитрова и Переяславля.

Переяславль и Кашин были вынуждены покориться литовскому войску и выплатить большую дань, а кашинский князь вновь целовал крест Михаилу.

От Кашина союзники пошли к Торжку, взяли его, и Михаил Александрович посадил там своих наместников, но в Петров пост к Торжку подошли давние союзники — новгородцы, и наместники Михаила со своим небольшим конвоем бежали из города. Тогда новгородцы отыгрались на тверских купцах. Узнав об этом, князь Михаил 31 мая 1372 г. вернулся к Торжку. Навстречу ему вышло новгородское войско. В этом бою новгородцы были наголову разбиты, а их воевода Александр Абакумович убит. Разгневанный Михаил сжег Торжок, а затем двинулся к Любутску, где стояла рать Ольгерда.

Через несколько дней после соединения тверичей с литовцами к Любутску скрытно подошла рать Дмитрия Ивановича. Москвичи внезапно атаковали и разгромили литовский сторожевой полк. Основные литовские силы и их русские союзники отошли за естественную преграду — крутой и глубокий овраг. Москвичи подошли к оврагу с другой стороны и так стояли несколько дней. В конце концов стороны заключили перемирие «от Спожина заговенья до Дмитриева дня» (с 31 июля по 26 октября 1372 г.). Договор был заключен от имени Ольгерда, Кейстута и великого князя Смоленского Святослава Ивановича; в него включены также были тверской князь Михаил, брянский князь Дмитрий и те князья, «которые будут в имени Ольгерда и Святослава Смоленского». Трое рязанских князей (Олег, Роман и Владимир Пронский) находились на стороне Дмитрия Московского. Ольгерд поручился, что Михаил Тверской вернет все награбленное им в Московских землях и отзовет оттуда своих наместников. Если же Михаил во время перемирия начнет грабить Московское княжество, то князь Дмитрий волен разделаться с ним и литовские князья за него не вступятся. Дмитрий Иванович добился также для себя права покончить с Михаилом с помощью татарского хана:
«А что пошли в Орду к царю люди жаловаться на князя Михаила, то мы в божьей воле и в царевой: как повелит, так мы и будем делать, и то от нас не в измену».
Далее по-прежнему происходили мелкие дрязги между Москвой и Тверью, но я их опускаю, поскольку литовские войска в них не участвовали. Однако союз Твери с Литвой не только не был разорван, но и окреп вследствие бракосочетания дочери Ольгердова брата Кейстута Марии и сына великого князя Михаила Александровича Ивана. Венчание состоялось в Твери летом 1375 г.

В следующем, 1376 г. Дмитрий Иванович послал своего двоюродного брата Владимира Андреевича с войском к Ржеву. Рать три дня простояла под стенами, город так и не взяла и отошла, предварительно разграбив и предав огню посад. Но ожидаемого в Москве ответного похода литовцев не было, так как в 1377 г. скончался князь Ольгерд. Замечу, что перед смертью Ольгерд принял монашеский сан и переменил мирское православное имя Александр на монашеское Алексей.
Изображение
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Давний спор славян. Войны Витовта и Ягайло

Новое сообщение Буль Баш » 01 сен 2018, 19:02

После смерти Ольгерда великим князем Литовским стал его сын Ягайло (православное имя Яков).
Изображение

Его дядя Кейстут, князь Трокский (Тройский), без колебаний присягнул племяннику. Однако у Ольгерда был еще и старший сын, Андрей, который по феодальному праву должен был наследовать отцу. Он княжил в Полоцке и после смерти Ольгерда заявил было свои права на престол, но, не получив ниоткуда помощи, вынужден был уступить Ягайло. Андрей лишился своего удела, бежал в Псков, где псковичи посадили его на княжение с согласия великого князя Дмитрия Ивановича, к которому Андрей ездил в Москву.

Московский князь решил воспользоваться смутой в Литве, и в 1379 г. Андрей Ольгердович вместе с серпуховским князем Владимиром Андреевичем и московским воеводой Дмитрием Михайловичем Волынским двинулись на Литву, взяли города Трубчевск и Стародуб, разграбили многие городки и села и возвратились с большой добычей.

Сын Ольгерда Дмитрий, князь Трубчевский, не сопротивлялся московским полкам. Он покинул город вместе с семьей и боярами, поехал в Москву и стал служить великому князю Московскому — как выразился летописец, «урядился в ряд и крепость взял». Дмитрий Иванович принял его хорошо и дал в удел город Переяславль со всеми пошлинами.

Усобица между Ягайло и Андреем Ольгердовичами почти не сказалась на жизни Литовского княжества. Но через некоторое время началась куда более сильная усобица между Ягайло и Витовтом.

В Полоцке после изгнания Андрея Ольгердовича княжил сын Кейстута Андрей по прозвищу Горбатый. Ягайло и его фавориту Войдылло хотелось отнять эту волость у Кейстутовича и отдать ее Скиригайло — родному брату Ягайло.

Скиригайло (Скиргайло) был сыном Марии Александровны Тверской. Как и отец, он наряду с православными обрядами не брезговал и языческими. В литовской глубинке это лишь прибавляло ему популярности, но в Полоцке выполнение языческих обрядов кончилось для Скиригайло печально. Разъяренная толпа горожан привязала князя задом наперед к старой кляче и под свист и улюлюканье погнала ее к городским воротам. В Придвинье еще и сейчас жива поговорка:
«Поехал, как Скиригайло с Полоцка».
Наука пошла Скиригайло на пользу: вернувшись через несколько лет в Полоцк как великокняжеский наместник, он крестился, принял православное имя Иван и вел себя как примерный христианин.

Великий князь Литовский Ягайло выслал в Псков против Андрея Кейстутовича войско, к литовцам присоединились и немцы, но полочане объявили, что скорее сдадутся немцам, чем Скиригайло, и отразили все приступы литовцев.

Князь Кейстут, узнав о полоцких событиях, пожаловался своему сыну Витовту на Ягайло:
«За Войдылла отдал мою племянницу, уговорился с немцами на мое лихо, а вот теперь с кем мы воевали? С немцами? А он с ними заодно добывает Полоцка».
Витовт ответил, что не верит в такое коварство Ягайло, и выехал в Дрогичин, а оттуда — в Гродно.

Однако старик Кейстут не разделял сомнений сына и решил для собственной безопасности опередить Ягайло. Он неожиданно явился с большой ратью под стенами Вильно, занял город, взял в плен Ягайло со всем семейством, захватил все грамоты, в том числе и последний договор Ягайло с немцами. Ягайло был вынужден обещать никогда не воевать против Кейстута, и тогда его отпустили в Витебск.

На некоторое время великим князем Литовским стал Кейстут, но вскоре Ягайло удалось обманом захватить Кейстута и Витовта, и через пять дней старый дядя был удушен в тюрьме. А тяжелобольного Витовта и его жену Анну Ягайло вывез в Крево, где держал под усиленной стражей.

Витовт вскоре поправился, но посчитал нужным еще попритворяться хворым. Жена ежедневно навещала его вместе с двумя служанками. Наконец она получила от Ягайло разрешение только для одной себя ехать в Моравию. В ночь перед отъездом Анна пришла проститься с мужем и задержалась у него дольше обычного: в это время Витовт переодевался в платье одной из служанок, Елены, которая осталась вместо него. Витовт спокойно вышел с женой из тюрьмы, нашел лошадей, высланных из Волковыска от тамошнего тиуна, и вскоре был в Слониме, оттуда поехал в Берестье и на пятый день был в Полоцке. Елена, не вставая с постели, так хорошо изображала больного князя, что только на третий день Ягайло доложили о его бегстве. Разгневанный князь велел убить служанку.

Смуты в Литве дали возможность Дмитрию Ивановичу заняться землями Орды. В 1380 г. ему удалось разбить войско хана Мамая. Замечу, что в этой битве отличились два сына Ольгерда — Андрей и Дмитрий. О защите Москвы литовским князем Остеем в 1382 г. от орды Тохтамыша уже говорилось.

В «Истории России с древнейших времен» СМ. Соловьева говорится, что рязанский князь Олег
«спешил войти в переговоры с Мамаем и с Ягайлом литовским. Говорят, будто Олег и Ягайло рассуждали так: „Как скоро князь Димитрий услышит о нашествии Мамая и о нашем союзе с ним, то убежит из Москвы в дальние места или в Великий Новгород или на Двину, а мы сядем в Москве и во Владимире; и когда хан придет, то мы его встретим с большими дарами и упросим, чтоб возвратился домой, а сами, с его согласия, разделим Московское княжество на две части — одну к Вильне, а другую к Рязани, и возьмем на них ярлыки и для потомства нашего“».
Ягайло собрал большое войско и двинулся на помощь хану, но опоздал: Дмитрий Донской уже разбил Мамая. Приблизительно так писали в советских школьных и вузовских учебниках по истории.

На самом деле у советских историков не было достоверных данных о походе и намерениях Ягайло. Литовский князь действительно шел к Дону, но не через находившуюся под его властью Северскую землю, а через владения союзников Дмитрия Донского — черниговских князей. Естественно, что через враждебные земли литовское войско шло с боями.

Видимо, Ягайло и не торопился соединиться с Мамаем, ему было гораздо важнее использовать сложившуюся ситуацию для укрепления своего влияния в землях бассейна верхней Оки. В «Летописной повести» говорится, что литовцы
«не поспеша… на срок за малым, за едино днище или менши»,
то есть находились на расстоянии одного дневного перехода от места сражения. А по «Сказанию о Мамаевом побоище» выходит, что Ягайло дошел до Одоева, находившегося в 140 км от Дона, и, узнав о выступлении войска Дмитрия Донского к Дону,
«пребысть ту оттоле неподвижным».
Однако никто не знает, где конкретно произошла знаменитая Куликовская битва. Согласно «Полному географическому описанию нашего Отечества», изданному в 1902 г. под редакцией П. П. Семенова-Тян-Шанского, Куликово поле представляло собой степную «поляну», протянувшуюся на 100 км по всему югу нынешней Тульской области с запада на восток (от верховья реки Снежедь до Дона) и на 20–25 км с севера на юг (от верховьев Упы до верховьев Зуши).

Внимательный читатель спросит, а как же быть с памятником русским воинам, стоящим на Куликовом поле? :unknown:

Все очень просто. В июне 1820 г. тульский губернатор В. Ф. Васильев поставил вопрос о сооружении памятника, «знаменующего то место, на котором освобождена и прославлена Россия в 1380 году». А дальше все как у нас положено: велело начальство, и нашли место битвы. Вон был социальный заказ — и кости Николая II нашли, было бы указание.

На мой взгляд, нельзя полностью исключить желание Ягайло соединиться с Мамаем для разгрома московской рати. Однако вероятность этого крайне мала. Видимо, Ягайло просто решил подстраховаться. Вдруг Дмитрий заплатит большую дань Мамаю, помирится с ханом, а затем хан один, а то и вместе с Дмитрием отправится грабить Литовскую землю. Так много раз бывало у золотоордынцев и будет у крымских татар.

Этот вариант еще более вероятен, если вспомнить, что поход Мамая в 1380 г. был не карательным, как, например, «Дюденева рать» или «Неврюева рать», а чисто грабительским. В Орде была большая усобица, и один из претендентов на ханский престол [В 1375–1380 гг. Мамай вел борьбу за престол как с Арапшахом (Арапшой), так и с Тохтамышем.] — надо сказать, незаконный, поскольку Мамай не был Чингисидом, — решил подкормить свою рать. Татарская Орда должна была сходить «за зипунами» в Москву, а затем вновь участвовать в борьбе за золотоордынский престол.

После разгрома Москвы Тохтамышем в 1383 г. в Орду за ярлыком на великое княжение Владимирское отправились конкуренты: тверской князь Михаил Александрович с сыном Александром и Василий, сын Дмитрия Донского. Хан быстро понял, что у тверичей «с бабками большая напряженка», и 6 декабря 1383 г. послал Михаила Александровича в Тверь «несолоно хлебавши». За Василия Дмитриевича (будущий великий князь Московский Василий I) Тохтамыш вначале потребовал восемь тысяч золотых монет. То ли денег у Донского не было, то ли не особенно жаловал он несильного умом первенца, но Москва денег не дала. В конце 1385 г. молодому князю удалось удрать.

Как ни принижали большевики роль личности в истории, а ведь именно отдельные личности на столетия определяли развитие одной страны, а то и мира в целом! Одна меткая татарская стрела, выпущенная в спину княжича Василия Дмитриевича, в корне бы изменила русскую историю. Мы не получили бы двух слабых и тугоумных Василиев (I и II), управляемых московскими боярами, не было бы тридцатилетней кровавой гражданской войны на Руси. Московским князем стал бы Юрий Дмитриевич — храбрый воин, мудрый стратег и политик. С ордынской зависимостью было бы покончено в самом начале XV века. Но увы, увы…

А пока целый и невредимый Василий Дмитриевич бежал из Орды, причем, обманув погоню, устремляется на юг, а оттуда через Литву пробирается в Москву. А вот в Литве он оказался в руках Витовта, который заставил княжича принять ряд обязательств перед Литвой, в том числе жениться на дочери Витовта.

Сам же Витовт в начале 80-х гг. XIV в. не на жизнь, а на смерть воюет со своим двоюродным братом Ягайло за власть над Литвой. При этом Витовт, вступив в союз со злейшим врагом Литвы Тевтонским орденом, принимает католичество. Но в 1384–1385 гг. двоюродные братья помирились и вместе начали бить немцев, а Витовт поменял католицизм на православие.

Смоленские князья попытались воспользоваться смутой в Литве и отбить город Мстиславль, который принадлежал смоленским князьям, но затем был захвачен литовцами. Чтобы избежать обвинений в предвзятости, процитирую СМ. Соловьева:
«В 1386 году смоленский князь Святослав Иванович с сыновьями Глебом и Юрием и племянником Иваном Васильевичем собрал большое войско и пошел к Мстиславлю, который прежде принадлежал смоленским князьям и потом был у них отнят литовцами. Идучи Литовскою землею, смольняне воевали ее, захватывая жителей, мучили их нещадно различными казнями, мужчин, женщин и детей: иных, заперши в избах, сжигали, младенцев на кол сажали. Жители Мстиславля затворились в городе с наместником своим, князем Коригайлом Ольгердовичем; десять дней стояли смольняне под Мстиславлем и ничего не могли сделать ему, как в одиннадцатый день поутру показался в поле стяг литовский: то шел великий князь Скиригайло Олгердович; немного подальше выступил другой полк — вел его князь Димитрий-Корибут Олгердович, за полком Корибутовым шел полк Симеона Лугвения Олгердовича, наконец, показалась и рать Витовтова. Литовские полки быстро приближались; смольняне смутились, увидевши их, начали скорее одеваться в брони, выступили на бой и сошлись с литовцами на реке Вехре под Мстиславлем, жители которого смотрели на битву, стоя на городовых забралах. Битва была продолжительна, наконец Олгердовичи одолели; сам князь Святослав Иванович был убит одним поляком в дубраве; племянник его Иван был также убит, а двое сыновей попались в плен. Литовские князья вслед за бегущими пошли к Смоленску, взяли с него окуп и посадили князем из своей руки Юрия Святославича, а брата его Глеба повели в Литовскую землю».
[Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. II.]
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Давний спор славян. Польша и Литва

Новое сообщение Буль Баш » 08 сен 2018, 19:25

В Польше династический кризис инициировал ряд судьбоносных событий, круто изменивших историю Польши и Литвы.

В 1370 г. умер польский король Казимир ІІІ. Он был бездетен, и на нем на польском престоле пресеклась династия Пястов, правившая с X в. Правда, в Моравии вассальные князья — потомки Пястов, правили до 1526 г., а в Силезии — до 1675 г. После этого все Пясты вымерли. В XVII–XVIII вв. Пястами назывались польские короли или претенденты на престол, которые были просто этническими поляками, а вовсе не прямыми потомками древних Пястов.

Казимир ІІІ назначил наследником сына своей дочери Людовика, короля Венгрии, который по отцу принадлежал к Анжуйской династии. Оттуда и его прозвища — Людовик Венгерский и Людовик Анжуйский.

Итак, в 1370 г. Людовик стал одновременно и польским, и венгерским королем. Все двенадцать лет своего правления он постоянно жил в Венгрии и мало уделял внимания Польше.

В 1374 г. Людовик издал Кошицкий привилей, освобождавший панов и шляхту от всех государственных повинностей за исключением военной повинности в пределах страны и небольшой денежной платы. Он обратил бенефиции польского дворянства в наследственные владения. Кроме того, в этом привилее король обязался назначать на должности в областях только представителей местной знати.

Кошицкий привилей представлял собой первый привилей, выданный польскому дворянству — панам и шляхте — как сословию. До этого времени существовали лишь привилегии типа иммунитетов, выдававшиеся отдельным лицам. Время правления Людовика Венгерского отличалось крайним своеволием шляхты, грабежами, разбоями и другими проявлениями феодальной анархии.

Кошицкий привилей свел уплату податей шляхтой и панами к чистой формальности, тем самым значительно уменьшив постоянные доходы короля и поставив финансы государства в зависимость от панов и шляхты. Для разрешения новых податей шляхта стала собираться на местные съезды — сеймики, которые скоро превратились в органы власти шляхты на местах.

В 1382 г. умер Людовик Венгерский. Он не имел сыновей и поэтому назначил наследником польского престола мужа своей старшей дочери Марии Сигизмунда — маркграфа Бранденбургского, сына чешского короля и немецкого императора Карла IV. Польские вельможи решили присягнуть второй дочери Людовика, Ядвиге, и выбрать ей мужа. Жених вскоре нашелся: это был мазовецкий князь Семовит — прямой потомок Пястов. В результате началась кровавая война между сторонниками Сигизмунда и Семовита.

В ходе войны оба претендента успели разонравиться польским магнатам, и было решено сделать Ядвигу королевой и подыскать ей нового жениха. У самой Ядвиги на примете был австрийский герцог Вильгельм. Они вместе воспитывались и давно любили друг друга. Но у панов был наготове более выгодный жених. В 1385 г. к Ядвиге прибыли литовские послы и предложили ей в мужья князя Ягайло. Послы обещали, что жених и все его родственники, вельможи и народ примут католичество, все польские пленные, захваченные литовцами в предыдущих войнах, будут отпущены без выкупа, Ягайло поможет вернуть Польше все потерянные земли, привезет в Польшу некоторые отцовы и дедовы сокровища, заплатит некую сумму Вильгельму австрийскому за отказ от руки королевы.

Однако Ядвига и слышать не хотела о сыне Ольгерда. По ее зову в Краков приезжает герцог Вильгельм. Польские вельможи не пускают его в королевский замок. Тогда Ядвига скрытно покидает замок и встречается с Вильгельмом во францисканском монастыре, где они тайно венчаются. Когда в Краковском замке Вильгельм попытался повести себя как законный супруг, польские вельможи просто выгнали его оттуда. Ядвига было бросилась за ним, но была удержана силой. Вильгельм, спасая свою жизнь, был вынужден бежать из Кракова.

А между тем Ягайло с большой свитой приближался к польской столице. Вельможи снова стали уговаривать Ядвигу не отказываться от брака с литовским князем и заслужить славу просветительницы его народа. В конце концов уговоры, а также появление Ягайло, который оказался не уродливым варваром, а мужчиной вполне приятной наружности, оказали нужное воздействие на королеву.

14 августа 1385 г. в местечке Крево был подписан акт об унии (объединении Литвы и Польши). С литовской стороны его подписали великий князь Литовский Ягайло и его братья — Скиригайло, Корибут, Витовт и Лугвен. Они обязались принять католичество и крестить все литовское население, обратить литовскую казну на нужды Польского королевства, помочь Польше вернуть земли, когда-либо и кем-либо у нее захваченные, и, главное, «навсегда присоединить к Польскому королевству свои литовские и русские земли».
Изображение

Весной 1386 г. совершилось бракосочетание Ягайло с Ядвигой, имевшее огромное значение для судеб государств Восточной Европы. Согласно условиям унии Ягайло отрекся от православия, а имя Ягайло переменил на Владислава. Ему последовали родные братья Ольгердовичи, в который раз сменил веру и двоюродный брат Витовт, приехавший на свадьбу. Так Ядвига вышла замуж за Ягайло, не разведясь с Вильгельмом, что, впрочем, не помешало в 1979 г. папе Иоанну Павлу II объявить королеву Ядвигу блаженной.

Одним из первых деяний нового короля стала инкорпорация, то есть включение литовских, малороссийских и беларуских земель в состав Польского королевства. В связи с этим Ягайло потребовал от удельных князей присяжных грамот на верность «королю, королеве и короне польской», что по нормам феодального права означало переход этих князей вместе с подвластными им землями в подданство к польскому королю.

В 1386 г. вместе с князьями литовских и беларуских земель присяжные грамоты подписали киевский князь Владимир, волынский князь Федор Данилович и новгород-северский князь Дмитрий (Корибут). Примечательно, что Новгород-северские князья и бояре в свою очередь поручились за своего князя, обещая не поддерживать его, в случае если он вознамерится выйти из-под власти Польского королевства. Федор Данилович и другие волынские князья в 1388 г. поручились за волынского князя Олехна.

Обратить население Великого княжества Литовского в католичество оказалось нелегко. Католиков там к 1385 г. почти не было. Православие в Литве распространялось почти 150 лет, но очень медленно, поскольку, как писал СМ. Соловьев, оно
«распространялось само собой без особенного покровительства и пособий со стороны власти».
Так, к примеру, в столице Вильно около половины жителей исповедовали православие. В сельских же местностях Литвы население было почти на сто процентов язычниками. Население Малой и Белой Руси было на сто процентов православным.

Католические миссионеры рьяно взялись за обращение в свою веру населения Литвы. Чтобы склонить феодалов к переходу в католичество, король 20 февраля 1387 г. дал привилей литовским боярам, принявшим католичество, «на права и вольности», которыми пользовалась польская шляхта. Этот привилей даровал литовским боярам-католикам право неотъемлемого владения и распоряжения своими наследственными имениями. Крестьяне этих имений освобождались от большинства государственных повинностей, кроме строительства и ремонта замков.

Почти одновременно был издан другой привилей, который разрешал всем литовцам принять католичество, запрещал браки между литовцами-католиками и православными, а православных, состоявших в браке с католиками, под страхом телесного наказания принуждал к принятию католичества. Имения католической Церкви освобождались от всех государственных повинностей, а духовенство — от юрисдикции светского суда.

Тем не менее большинство православных и язычников в Литве сохранило свою веру. Православным остался даже родной брат Ягайло Скиригайло.

При Ягайло в Литве появились первые «православные мученики», ставшие жертвами католического фанатизма. Видимо, и православные периодически давали отпор. Так, известно, что Андрей Ольгердович, княживший в Пскове, двинулся в Литву и вторично овладел Полоцком. При этом Андрей заявил, что Ягайло, приняв католичество, не имеет более права владеть православными областями. Андрей объединился с немецкими рыцарями, которые опустошили литовские владения больше чем на сто верст. Война эта кончилась тем, что другой брат Ягайло, Скиригайло, взял Полоцк, захватил в плен Андрея, а его сына убил.

Следствием унии стала и ликвидация удельных княжеств на русских землях, находившихся в вассальной зависимости от великого князя Московского.

В 1387 г. у удельного князя Острожского Федора Даниловича по приказу Ягайло была изъята Луцкая земля и передана во владение «до королевской воли» (то есть во временное владение) Витовту. Старостой же Луцка, то есть соправителем Витовта, Ягайло назначил поляка — сандомирского каштеляна [Каштелян — второе лицо в воеводстве; ведал в основном военными делами.] Креслава из Курозвенков.

В 1390 г. князь Федор Любартович по воле короля потерял последнюю волость своего Волынского княжества — Владимир-Волынский с окрестностями. Так Волынские земли перешли в непосредственную зависимость от Польского королевства.

Весной 1393 г., потерпев поражение в сражении под Докудовом с войском Витовта и Скиригайло, лишился своего удела новгород-северский князь Дмитрий (Корибут) Ольгердович. Наместником же в Новгород-Северское княжество король назначил утратившего свой волынский удел князя Федора Любартовича.

Весной 1393 г. Витовт во главе польского королевского войска вторгся в Подолию и занял замки Брацлава, Каменца, Смотрича, Скалы и Чернева. Подольский князь Федор Кориатович бежал в Закарпатье, а Витовт получил от короля в вассальное владение Брацлавщину. Западная Подолия с центром в Каменце стала еще более зависима от Польши, издавна претендовавшей на эти земли. В 1395 г. грамоту короля Ягайло на владение Западной Подолией «на полном княжеском праве» получил краковский воевода Спытко Мельштинский.

Киевский удельный князь Владимир Ольгердович по настоянию Ягайло выдал ему одну за другой три присяжные грамоты (в 1386, 1387 и 1388 гг.) с обещанием верности ему и польской короне.
Примем во внимание, как сразу же ляхи обратили взор на Киев! 8)

В конце 80-х — начале 90-х гг. XIV в. возникла очередная усобица между Ягайло и Витовтом, но в 1392 г. они заключили мир. По нему князь Скиригайло Ольгердович потерял литовские владения, а взамен ему дали Киевскую землю. Окончательно выбить князя Владимира Ольгердовича из Киева удалось лишь в 1395 г. Взамен Витовт дал ему маленький Копыльский удел. Владимир «бегал в Москву», ища помощи у московского князя, но безуспешно, и дожил свой век в Копыле. Однако захоронен он был в Печерском монастыре.

Скиригайло не просидел в Киеве и года и умер 10 января 1397 г., не оставив потомства. Предположительно он был отравлен. Киевская земля отошла к Витовту, но он не отдал ее по обычаю своему близкому родственнику, а назначил в Киев наместника Ивана, сына Ольгимунта, князька Голынанского.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Давний спор славян. Витовт и Русь

Новое сообщение Буль Баш » 15 сен 2018, 20:45

Тут мы сделаем маленькое отступление, чтобы показать планы Витовта в отношении северо-западной Руси. В 1398 г. Витовт заключил договор с Тевтонским орденом, пообещав помощь в завоевании Пскова. За это орден обязался помогать Витовту в завоевании Великого Новгорода, но поход этот был отложен, поскольку Витовт посчитал, что вмешательство в ордынские дела сулит ему гораздо большие выгоды.
Изображение

Хан Тохтамыш, изгнав своего конкурента Тамерлана на юг, было утвердился на золотоордынском престоле, но вскоре был изгнан ханом Темир-Кутлуем. Тогда Тохтамыш вступил в союз с Витовтом, который обещал ему возвратить престол, с тем чтобы хан потом помог ему овладеть Москвой.

В 1399 г. Витовт собрал огромное войско: кроме руси, литвы, жмуди и тохтамышевых татар, были полки волошские, польские и немецкие (находившийся в то время в мире с Витовтом великий магистр Тевтонского ордена прислал ему большой отряд). Летописец одних князей только насчитал в этом войске до пятидесяти человек.

Перед началом похода к Витовту прибыли послы от Темир-Кутлуя с посланием хана:
«Выдай мне беглого Тохтамыша, он мой враг, не могу оставаться в покое, зная, что он жив и у тебя живет, потому что изменчива жизнь наша. Нынче хан, а завтра беглец, нынче богат, завтра нищий, нынче много друзей, а завтра все враги. Я боюсь и своих, не только что чужих, а хан Тохтамыш чужой мне и враг мой, да еще злой враг. Так выдай мне его, а что ни есть около его, то все тебе».
Витовт велел ответить на это:
«Хана Тохтамыша не выдам, а с ханом Темир-Кутлуем хочу видеться сам».
Свидание состоялось на берегу реки Ворсклы. Войска Витовта первыми атаковали татар. Замечу, что Витовт в бою широко использовал пушки и пищали, но огнестрельное оружие было татарам не в новинку и не решило дело. Свежие татарские полки атаковали с флангов войско Витовта и устроили ему небольшие «канны».

Поражение было страшным. Витовт бежал с несколькими дружинниками, а татары гнались за ним пятьсот верст до самого Киева. Встав под стенами города, Темир-Кутлуй распустил свое войско
«воевать Литовскую землю, и ходила татарская рать до самого Луцка, опустошив все на своем пути».
Киев откупился тремя тысячами рублей, причем Печерский монастырь дал от себя тридцать рублей, и хан ушел в свои степи, оставив Литовскую землю «в плаче и скудости».

После Ворсклы Витовт притих и в 1400 г. заключил мир с Великим Новгородом «по старинке». А в это время смоляне, которых тяготило литовское господство, вошли в сговор со своим князем Юрием Святославичем, жившим у тестя, князя Олега Ивановича, в Рязани. Юрий пришел к тестю и стал просить:
«Пришли ко мне послы из Смоленска от доброхотов моих, говорят, что многие хотят меня видеть на отчине и дедине моей. Сотвори, господин, христову любовь, помоги, посади меня на отчине и дедине моей, на великом княжении Смоленском».
И вот в 1401 г. князь Олег Рязанский вместе с Юрием и пронским, муромским и козельским князьями отправились к Смоленску. Подойдя к городу, Олег велел передать его жителям:
«Если не отворите города и не примете господина вашего, князя Юрия, то буду стоять здесь долго и предам вас мечу и огню. Выбирайте между животом и смертию».
Смоленск сдался без боя. Однако Юрий Святославич начал свое правление с того, что убил наместника Витовта, брянского князя Романа Михайловича, вместе с его боярами, а потом перебил и всех смоленских бояр, преданных Витовту. Олег же с войском пошел дальше, изрядно пограбил Литву и с большой добычей вернулся в Рязань.

Юрий Святославич занял Смоленск в августе 1401 г., а уже осенью Витовт с полками стоял под городом. В Смоленске сторонники Витовта подняли мятеж, но были перебиты. Витовт без толку простоял под городом четыре недели, в конце концов заключил перемирие и отступил.

Следующий, 1402 год оказался более удачным для Витовта. Сын рязанского князя Родислав Олегович пошел на Брянск, но у Любутска его встретили князья Гедиминовичи — Семен Лугвений Ольгердович и Александр Патрикиевич Стародубский. Они разбили рязанское войско, а княжича взяли в плен. Три года Родислав провел в темнице у Витовта и был отпущен в Рязань за три тысячи рублей.

В 1403 г. Лугвений Ольгердович взял Вязьму, а в 1404 г. Витовт опять осадил Смоленск, и опять неудачно. Три месяца стоял он под городом, литовцы построили батареи под стенами и начали обстрел из тяжелых осадных орудий. Но взять город не удалось, и Витовт, разграбив окрестности, ушел в Литву.

В 1402 г. умер рязанский князь Олег Иванович. Теперь Юрию Святославичу пришлось рассчитывать только на себя. Защитить Смоленск мог только московский великий князь Василий Дмитриевич, но тот был женат на Софье Витовтовне. Юрий видел, что из двух подданств надо выбрать наименее тяжкое, и, взяв опасную грамоту, поехал в Москву и стал умолять князя Василия:
«Тебе все возможно, потому что он тебе тесть, и дружба между вами большая, помири и меня с ним, чтоб не обижал меня. Если же он ни слез моих, ни твоего дружеского совета не послушает, то помоги мне, бедному, не отдавай меня на съедение Витовту. Если же и этого не хочешь, то возьми город мой за себя, владей лучше ты им, а не поганая Литва».
Василий обещал помочь, но медлил. По сему поводу Супрасльская летопись говорит:
«Князь же Василий обеща ему дати силу свою и удержа его на тые срокы, а норовя тьсти своему Витовту».
То есть попросту Василий арестовал Юрия и дал знать об этом тестю.

Витовт не заставил себя ждать и в 1404 г. с большим войском заявился к Смоленску. Несколько бояр-изменников открыли ему городские ворота и выдали жену Юрия — дочь Олега Рязанского. Витовт в Смоленске особой популярностью не пользовался, поэтому многих бояр он казнил, а других взял с собой в Литву вместе с княгиней. В Смоленске был посажен наместник Витовта. С удельным княжеством Смоленским на этот раз было покончено навсегда.

А что же делал «собиратель русских земель» Василий I? :unknown:

Да ровным счетом ничего. Узнав о захвате Смоленска Витовтом, он свалил все с больной головы на здоровую и заявил Юрию Святославичу:
«Приехал ты сюда с обманом, приказавши смольнянам сдаться Витовту».
Юрий, видя гнев московского князя, уехал в Новгород, где жители приняли его и дали тринадцать городов. [Города Руса, Ладога, Орехов, Копорье, Торжок, Городец и др.] Юрий и новгородцы поклялись друг другу жить в вечном мире, а в случае если неприятель нападет на Новгород, князь Юрий обещал биться с новгородцами заодно.

Ободренный захватом Смоленска Витовт в 1405 г. двинулся на Новгород, но это была лишь военная хитрость. Вместо Новгорода он обрушился на Псковскую землю. Псковичи были застигнуты врасплох и не успели собрать рать. Как писал СМ. Соловьев,
«Витовт взял город Коложе и вывел 11 000 пленных, мужчин, женщин и детей, не считая уже убитых. Потом стоял два дня под другим городом, Вороначем, [Воронач (Вороноч, Воронич) расположен на левом южном берегу реки Сороть в 4 км выше ее впадения в реку Великую. Маленькая крепость с земляным валом и деревянным тыном находилась в 2 км от будущего имения А. С. Пушкина — Михайловского. Впервые в руссколитовских войнах крепость Воронач упоминается в 1348 г., когда она была осаждена литовским князем Андреем Ольгердовичем.] где литовцы накидали две лодки мертвых детей: такой гадости, говорит летописец, не бывало с тех пор, как Псков стоял».
[Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. II.]

Псковичи послали в Новгород за помощью, и новгородцы прислали полки с тремя воеводами. Но к этому времени Витовт уже покинул русскую землю. Псковичи решили отомстить ему походом на Литву и звали с собой новгородцев:
«Пойдемте, господа, с нами на Литву, мстить за кровь христианскую».
Новгородские воеводы не захотели связываться с литовским князем и отвечали псковичам:
«Нас владыка не благословил идти на Литву, и Новгород нам не указал, а идем с вами на немцев».
Тогда псковичи отправили новгородцев домой и выступили в поход одни. Они заняли и разграбили Ржев, в Великих Луках взяли Коложский стяг, бывший у литовцев в плену, и с богатой добычей возвратились в Псков.
Изображение

В 1406 г. псковское войско вошло в пределы Литвы и осадило Полоцк. Взять город с ходу не удалось, и русские, простояв три дня и ограбив окрестности, удалились.

Судя по всему, у Витовта с Василием I по поводу Смоленска был какой-то уговор, но захват тестем Пскова и Новгорода зятя явно не устраивал. Василий сложил с себя крестное целование Витовту и послал полки на Литву. Московский князь заставил «кнутом и пряником» [Обещал помощь в улаживании споров с вассалами Твери.] тверского князя Ивана Михайловича (ок. 1357–1425) отправить и свою рать на соединение с москвичами. Правда, сам князь Иван не поехал, а послал своих братьев Василия и Федора, своего сына Ивана и Ивана Еремеевича Дорогобужского, но тверичей Василию показалось мало, и он позвал с собой еще татарское войско.

Как уже говорилось, попытки окатоличить Литву пришлись не по нраву многим князьям — вассалам Витовта. Первое время им пришлось помалкивать, так как помощи ждать было неоткуда, кроме как от Тевтонского ордена. Сильный единоверный московский князь постоянно находился в союзе с Витовтом. Но когда дружба эта сменилась враждой, недовольные литовские князья увидели убежище в Москве. Первым из Литвы на службу к великому московскому князю приехал князь Александр Нелюб, сын князя Ивана Ольгимантовича. Василий принял Александра «с любовью и дал ему в кормление Переяславль». Узнав об этом, в Москву отправилось еще несколько литовских князьков.

Осенью 1406 г. русская и литовская рати встретились на реке Плаве близ Крапивны. [На территории современной Тульской области.] У Витовта было большое войско, усиленное поляками и жмудью. Войско Василия I было явно сильнее, но московский князь был трусоват и вместо битвы решил вступить в переговоры с тестем. Не исключается и сильное влияние на мужа великой княгини Софьи Витовтовны, которая, как показали дальнейшие события, была женщиной наглой и властной, хотя и не особенно умной.

1 октября 1406 г. стороны согласились на перемирие до 16 мая 1407 г. Перемирие ничего не давало Василию, а главное, очень обидело его союзников. Больше всех обиделись тверичи, поскольку в грамоте о перемирии ни тверской князь, ни тверское войско даже не упоминались. Татары пришли не из-за красивых глаз Василия Дмитриевича, а «за зипунами», а их «об лавку носом». Обманутые татары удалились, но по пути в порядке компенсации изрядно пограбили Московские земли.

В 1407 г. боевые действия первым начал Витовт, занял город Одоев. В ответ Василий I с большим войском двинулся на Литовскую землю, взял и сжег город Дмитровец, но, встретившись с тестем у Вязьмы, опять заключил перемирие, и оба князя разъехались по домам.

В июле 1408 г. родной брат короля Ягайло, северский князь Свидригайло Ольгердович, отъехал из Литвы в Москву. Свидригайло был постоянным и очень опасным соперником Витовта, поскольку пользовался любовью православного населения Южной Руси. Вместе с северским князем уехали черниговский архиепископ, шесть князей юго-западной Руси и многие северские и черниговские бояре. Василий I несказанно обрадовался приезду Свидригайло и дал ему в кормление город Владимир со всеми волостями, пошлинами и селами, а еще Переяславль (отобранный у князя Нелюба), Юрьев-Польский, Волок Ламский, Ржев и половину Коломны.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Давний спор славян. Витовт и Русь (2)

Новое сообщение Буль Баш » 22 сен 2018, 20:52

В сентябре того же года московские и татарские полки уже стояли на литовской границе, на берегу реки Угры, а на противоположном берегу стоял Витовт с поляками, немцами и жмудью. Но опять князья, простояв так несколько дней, заключили перемирие и разошлись.

После мира на Угре Витовт до конца княжения Василия I (1425) не воевал Московские земли. Это в известной степени было связано с попыткой Витовта отделиться от Польши. В 1398 г. королева Ядвига прислала Витовту письмо, в котором говорилось, что Ягайло отдал ей княжества Литовское и Русские в вено, поэтому она теперь имеет право на ежегодную дань с этих княжеств. Витовт собрал сейм в Вильно и спросил литовских и русских бояр:
«Считают ли они себя подданными короны Польской в такой степени, что обязаны платить дань королеве?»
Ответ был единогласным:
«Мы не подданные Польши ни под каким видом. Мы всегда были вольны, наши предки никогда полякам дани не платили, не будем и мы платить, останемся при нашей прежней вольности».
После этого поляки больше не говорили о дани, но Витовт и бояре не могли забыть об этом и стали думать, как бы им освободиться от номинального подчинения Польше. Однажды во время обеда, данного в честь заключения мира с Тевтонским орденом, бояре провозгласили тост за короля Литовского и Русского и попросили разрешения у Витовта впредь его так величать. Витовт заскромничал и сказал, что пока не смеет считать себя достойным такого высокого титула.

Однако Литве пришлось вновь сплотиться с Польшей перед лицом страшного общего врага — Тевтонского ордена. В сражении у Грюнвальда в 1410 г. объединенному польско-литовскому войску под предводительством Ягайло и Витовта удалось наголову разгромить войско ордена. В сражении участвовали и русские полки: смоленский, полоцкий, витебский, киевский, пинский и др. Замечу, что использование пушек в полевом сражении не помогло магистру фон Юнгингену, как не помогло 11 лет назад и Витовту в битве на реке Ворскле.
Изображение

В феврале 1425 г. скончался великий князь Московский Василий I. В этом случае по завещанию Дмитрия Донского великокняжеский стол должен был занять средний сын Донского, Юрий Галицкий. [Город Галич в Костромской области (не путать с Галичем — столицей ГалицкоВолынского княжества, в советское время в ИваноФранковской области на Украине).]

Но у московских бояр, вдовы Василия Софьи Витовтовны и митрополита Фотия иное мнение — они сажают на престол девятилетнего мальчика Василия II. Дружина галицкого князя была существенно меньше московской. Тем не менее московские бояре обратились за помощью в Орду.

К этому времени Золотая Орда, раздираемая внутренними противоречиями, сильно ослабела. Казалось, что времена, когда московские князья ходили за ярлыком к золотоордынскому хану, давно миновали. Василий I наследовал стол по завещанию Дмитрия Донского, не спрашивая хана. Но тут московские бояре поехали на поклон к хану Улу-Мухаммеду. Они подкупили ряд татарских вельмож, а боярин Иван Дмитриевич Всеволжский заявил Улу-Мухаммеду:
«Государь, вольный царь. Позволь молвить слово мне, холопу великого князя. Мой государь великий князь Василий ищет стола своего великого княжения, а твоего улуса, по твоему царскому жалованию, и по твоим девтерям (записям) и ярлыкам».
Таким образом, хану дали понять, что Василий II будет его послушным слугой. Да и без этого хан мог легко сообразить, что девятилетний ребенок на московском престоле куда менее опасен, чем его пятидесятилетний дядя, храбрый воевода, правивший 36 лет полунезависимым княжеством. Естественно, хан выдал ярлык Василию II.

Однако татарской помощи московским боярам показалось мало, и они обратились к Витовту. Литовский князь, как уже говорилось, до смерти Василия I был его примерным соседом, но, узнав о смерти зятя, начал озорничать в Псковских землях.

1 августа 1426 г. Витовт осадил крепость Опочку. В его войске, кроме литовцев, были наемники (немцы, чехи и волохи), а также татары из дружины свергнутого уже к тому времени золотоордынского хана Улу-Мухаммеда. Два дня литовское войско безрезультатно простояло под стенами города, и тогда Витовт решил найти другое место в псковской обороне, которое можно было бы прорвать.

5 августа литовское войско подошло к Вороначу. Защитники крепости мужественно оборонялись три недели, несмотря на то что литовцы использовали большие пушки.

Под крепостью Котелно четыреста псковичей разбили семитысячный отряд литовцев и татар. Видимо, эти цифры не точны, но факт победы псковичей не вызывает сомнения.

У крепостцы Белье жители города Острова уничтожили татарский отряд из сорока человек. Мужественно сражались и жители города Врева.

Не поддержал литовского князя и орден, державший во время этой войны нейтралитет. Дело кончилось уступкой Псковом по московской летописи трех тысяч рублей, а по тверской — тысячи рублей за захваченных в плен псковичей.

Но 14 августа 1427 г. Витовт пишет магистру Ливонского ордена:
«…как мы уже вам писали, наша дочь, великая княгиня Московская, сама недавно была у нас и вместе со своим сыном, с землями и людьми отдалась под нашу защиту».
Итак, наступил звездный час великого литовского князя — ему покорилась Москва! Ради своих привилегий местные бояре готовы были отдать могучее государство и хану, и Витовту, лишь бы не оказаться под властью Юрия Дмитриевича. Славный витязь Юрий (Георгий) был достойным противником. Забегая вперед, скажу, что именно он, став московским князем, начал впервые чеканить монеты с изображением Георгия Победоносца, и многие русские люди олицетворяли князя с его святым покровителем.

Русские летописи подтверждают факт обращения Софьи Витовтовны и московских бояр к Витовту. С 25 декабря 1426 г. по 15 февраля 1427 г. у литовского князя находился с дипломатической миссией митрополит Московский Фотий. Однако эту постыдную историю постарались забыть как монархические, так и советские историки. :)

Вслед за малолеткой Василием II на поклон к Витовту кинулись удельные князья — вассалы и союзники Москвы. Вот, например, договор рязанского князя Ивана Федоровича с великим князем Литовским:
«Я, князь великий Иван Федорович рязанский, добил челом господину господарю своему, великому князю Витовту, отдался ему на службу: служить мне ему верно, без хитрости и быть с ним всегда заодно, а великому князю Витовту оборонять меня от всякого. Если будет от кого притеснение внуку его, великому князю Василию Васильевичу, и если велит мне великий князь Витовт, то по его приказанию я буду пособлять великому князю Василию на всякого и буду жить с ним по старине. Но если начнется ссора между великим князем Витовтом и внуком его великим князем Василием или родственниками последнего, то мне помогать на них великому князю Витовту без всякой хитрости».
В том же 1427 г. великий князь Тверской Борис Александрович стал вассалом Литвы. В договоре говорилось:
«Господину, господарю моему, великому князю Витовту, са язъ… добилъ есми челом, дался если ему на службу… А господину моему, деду, великому князю Витовту, меня, князя великого Бориса Александровича тверского боронити ото всякого, думаю и помощью. А в земли и в воды, и во все мое великое княженье Тверское моему господину, деду, великому князю Витовту не вступаться».
Итак, Борис Тверской признал Витовта своим господином. Что же касается «деда», то дед Бориса Иван Михайлович был первым браком женат на сестре Витовта, то есть Витовт приходился Борису двоюродным дедом.

В силу этого договора в июле 1428 г. Борис Александрович послал свои полки на помощь литовскому сюзерену в походе на Новгород.

Витовту удалось взять Себеж, но крепость Порхов оказала ожесточенное сопротивление литовцам. Они стреляли по крепости из пищалей, тюфяков (род гаубиц) и пушек. Ответным огнем осажденным удалось взорвать огромную литовскую пушку «галка» и убить немца Николая, заведовавшего осадной артиллерией. В итоге Порхов взять не удалось. Витовт взял выкуп за пленных пять тысяч рублей с Новгорода и столько же с Порхова и отправился восвояси. По словам летописца, Витовт сказал новгородцам, принимая у них деньги:
«Вот вам за то, что называли меня изменником и бражником».
Угроза похода Витовта на Галич произвела должное воздействие на Юрия Дмитриевича, и 11 марта 1428 г. между Москвой и Галичем был заключен мир, по которому 54-летний дядя признавал себя «молодшим братом» 13-летнего племянника. Однако договоренность о том, что князья должны жить в своих уделах по завещанию Дмитрия Донского, оставляла за князем Юрием возможность поставить перед ордынским ханом вопрос о судьбе великого княжения.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Давний спор славян. Витовт - несостоявшийся король

Новое сообщение Буль Баш » 29 сен 2018, 20:43

Старый Витовт был в зените славы. Единственное, чего ему не хватало, так это королевского титула! Ну чем он хуже своего брата Ягайло? :unknown:
И Витовт обратился к германскому императору Сигизмунду. Император вел трудную войну с гуситами и турками, требовал помощи от слабого Ягайло, но тот говорил, что ничего не может сделать без совета с Витовтом. Вот почему Сигизмунду так хотелось сблизиться с литовским князем. «Вижу, — говорил он, — что король Владислав человек простоватый и во всем подчиняется влиянию Витовта, так мне нужно привязать к себе прежде всего литовского князя, чтоб посредство его овладеть и Ягайлом».
Изображение

Витовт и Сигизмунд долго переписывались и наконец договорились встретиться в Луцке, куда должен был приехать и Ягайло.

В 1429 г. состоялся знаменитый съезд трех коронованных лиц вместе с множеством польских, литовских и русских вельмож. После празднеств начались совещания. На одном из них Сигизмунд сказал:
«Я понуждаю папу, чтоб он созвал собор для примирения с гуситами и для преобразования церкви. Отправлюсь туда сам, если он согласится. Если же не согласится, созову собор собственною моею властию. Не должно пренебрегать также и соединением с греками, потому что они исповедуют одну с нами веру, отличаясь от нас только бородами да тем, что священники у них женатые. Но этого, однако, не должно ставить им в порок, потому что греческие священники довольствуются одною женою, а латинские держат их по десяти и больше».
Эти слова императора вскоре были на устах у всех русских, которые восхваляли Сигизмунда — к большой досаде католиков и поляков. Но еще больше они расстроились, когда узнали, что Сигизмунд решил признать Витовта независимым королем Литвы и Руси. Император без проблем уговорил Ягайло дать на это свое согласие, но прелаты и польские вельможи категорически возражали. Ведь у них буквально из рук уплывала богатая добыча.

Краковский епископ Збигнев Олесницкий, умный и предприимчивый, при всех обратился к Витовту с резкими словами. Он припомнил, что при избрании Ягайло польские паны руководствовались только духовным благом литовцев, поскольку владения их не представляли никакой ценности, так как были разорены соседями. Краковский палатин Ян Тарновский и другие поляки выразили свое согласие со словами епископа. Всегда сдержанный Витовт на этот раз громко выражал свое неудовольствие:
«Пусть так! А я все-таки найду средства сделать по-моему!»
Тогда поляки упрекнули Ягайло:
«Разве ты нас за тем сюда позвал, чтобы быть свидетелями отделения от Польши таких знатных владений?»
Ягайло, обливаясь слезами, благодарил панов за верность и клялся, что никогда не даст согласия Сигизмунду и Витовту на отделение Литвы, что рад хоть сейчас бежать из Луцка, куда они сами назначат. Польские прелаты и вельможи быстро собрались и уехали днем, а Ягайло побежал за ними в ночь. Витовта сильно расстроило это поспешное бегство поляков и их короля.

Польские прелаты, руководствуясь личными корыстными интересами, послали в Рим кляузу, в которой изложили папе всю опасность, грозящую католицизму при отделении Руси и Литвы от Польши, потому что издревле господствовавшие там православные подавят только что водворившееся в Литве католичество. Перепуганный папа немедленно отправил германскому императору запрет посылать корону в Литву, а Витовту — запрет принимать ее.

Одновременно Витовт велел присягнуть себе как независимому государю князьям и боярам Великого княжества Литовского. Император Сигизмунд возвел Витовта в королевское достоинство, на что, замечу, он имел права, и послал ему корону.

Коронация Витовта должна была состояться в 1430 г. в Вильно. Днем коронации назначили праздник Успения Богородицы. Но так как посланцы Сигизмунда не подвезли еще корону, коронацию перенесли на другой праздник — Рождество Богородицы. В столице были собраны все вассалы великого князя Литовского, среди которых был 15-летний внук Витовта Василий II, тверской князь Борис Александрович и другие. Юрий Дмитриевич Галицкий в эту компанию не входил.

Поляки знали о готовящейся коронации и расставили сторожевые посты по всей границе, чтобы не пропустить Сигизмундовых послов в Литву. На границе Саксонии и Пруссии схватили двух послов, Чигала и Рота, которые ехали к Витовту с известием, что корона уже отправлена, и грамотами, по которым он получал право на королевский титул. За этими послами ехали знатные вельможи, везшие корону. На их перехват бросились трое польских вельмож с большим отрядом. Послы, узнав об этом, быстренько развернулись назад, к Сигизмунду.

Посланцы Сигизмунда убеждали Витовта венчаться короной, изготовленной в Вильно, поскольку это не помешает императору признать коронацию законной. Витовт колебался. 27 октября 1430 г. Витовт умер. Скорее всего причиной этому была старость — князю было уже 80 лет, — хотя не исключено и отравление.

Тут уместно сделать маленькое отступление. Уже пять столетий образ Витовта служит козырной картой польских, литовских, а с 1990 г. и беларуских политиков. Причем иной раз и в буквальном смысле. Так, в 2001 г. в Польше большим тиражом была выпущена колода игральных карт, где великий князь Витовт изображен в виде пикового валета, Ягайло и Ядвига — пиковые король и дама.

Победу короля Стефана Батория в Ливонской войне литовские паны считали одержанной благодаря «благославлению Витовта».

В 1565 г. в Вильно имелась большая пушка (картаун), названная «Витовт». Надпись на ней гласила: «Я, Витовт, я назван по имени его, я несу разрушения крепостей и башен, когда я стреляю».

Литовский хронист XV в. Ян Длугош (ум. в 1480) любил сравнивать Витовта с Александром Македонским.

Но не все средневековые авторы так восхищались великим князем. Так, Сильвио Пикколомини назвал его власть тиранской и писал, что
«люди предпочитали суду Витовта самоубийство. Выбирая быструю смерть, они избегали пытки — растерзания дикими медведями, которых князь держал специально для этих целей».
[Муцкунайте Г. Пиковый валет. «Родина». № 12/2003.]

Новый всплеск культа Витовта начался после окончания Первой мировой войны и продолжается до сих пор. Понятно, что он связан не с памятью о знаменитом князе, а с конкретными политическими целями тех или иных групп националистов.

Характерный пример — памятник Витовту работы Винцаса Грибоса, установленный в Каунасе (Ковно) в 1932 г. На высоком постаменте стоит Витовт в короне и с огромным мечом. Плащ его издали похож на крылья архангела. У его ног, сгорбившись в позе побитых собак, стоят на полусогнутых ногах русский витязь, крымский татарин и польский пан, а вот рыцарь-крестоносец вообще бросил сломанный меч и стал на колени. Памятник прекрасно характеризует отношение Литовского государства в 1932 г. ко всем ближайшим соседям.

Памятник был уничтожен в годы Второй мировой войны, но в 1989 г. его демонстративно восстановили.

Но вернемся в XV в. После смерти Витовта русские и литовские князья провозгласили великим князем Литовским Свидригайло Ольгердовича. Для начала новый князь занял литовские замки и привел к присяге их гарнизоны на свое имя, не упоминая Ягайло, тем обнаружив свое намерение отделиться от Польши.

Надо ли говорить, что за этим последовала усобица между Ягайло и Свидригайло. Ляхам и литовцам стало не до Московской Руси. Смерть Витовта развязала руки Юрию Дмитриевичу Галицкому, и гражданская война на Руси возобновилась с новой силой.

В 1434 г. умер польский король Владислав II. Со смертью Ягайло закончилась эпоха знаменитых литовских князей.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Давний спор славян. Сто лет смут и войн (1434–1533)

Новое сообщение Буль Баш » 06 окт 2018, 19:47

После смерти Ягайло польские магнаты возвели на престол его сына Владислава ІІІ (г. пр. 1434–1444). Тем временем в Литве шла усобица между Свидригайло и Сигизмундом — претендентами на престол великого князя Литовского. Войска Свидригайло потерпели сильное поражение под Вилькомиром. Но Сигизмунд не долго праздновал победу: двое русских князей, братья Иван и Александр Чарторыские, составили заговор, вследствие которого Сигизмунд был убит.

После этого литовская знать вновь разделилась: одни хотели видеть великим князем польского короля Владислава Ягайловича, а другие, бывшие сторонники Сигизмунда, желали на престол его сына Михаила, третьи же хотели Свидригайло. У короля Владислава ІІІ в это время были большие проблемы: венгры избрали его на свой престол и просили поспешить с приездом в Венгрию, в то время как Литва также требовала его присутствия и в противном случае грозила отделиться от Польши. После долгих совещаний с вельможами решено было, что Владислав поедет в Венгрию для упрочения себе тамошнего престола, а в Литву поедет его родной брат, молодой Казимир, но не в качестве великого князя Литовского, а в качестве польского наместника.

В 1444 г. Владислав, король Польский и Венгерский, пал в битве с турками при Варне, и это событие имело важное значение в судьбе Литвы и Руси. Бездетному Владиславу должен был наследовать его брат, семнадцатилетний Казимир Литовский. Поляки с подачи краковского епископа Збигнева Олесницкого звали Казимира к себе на престол, который по настоянию литовцев долго не соглашался. На Петрковском сейме в 1446 г. послы Казимира, русские князья Василий Красный и Юрий Семенович, объявили панам о прямом отказе своего князя наследовать брату на польском престоле.

Поляки вновь отправили послов к Казимиру, и опять безрезультатно. Но вскоре Казимир должен был уступить требованиям польских панов, так как узнал, что они на сейме решили выбрать королем мазовецкого князя Болеслава — тестя и союзника его соперника Михаила Сигизмундовича. В конце концов Казимир стал польским королем под именем Казимира ІV Ягеллончика.
Изображение

Тем временем на Руси продолжала бушевать гражданская война. Московский престол несколько раз переходил от Василия II к его дяде Юрию Дмитриевичу, а после его смерти опять к Василию II. Василий II ослепил своего двоюродного брата Василия Косого — сына Юрия Дмитриевича, а другой сын Юрия Дмитриевича — Шемяка — сверг с престола Василия II и в свою очередь ослепил его. С тех пор Василия II называют Темным.

Таким образом, ни у Литвы с Польшей, ни у Москвы не было сил для серьезного вмешательства в дела друг друга, если не считать отдельных эпизодов. Так, Свидригайло был побратимом Юрию Дмитриевичу, следовательно, Василий II должен был находиться в союзе с врагом Свидригайло Сигизмундом Кейстутовичем и сыном его Михаилом, а убийца Сигизмунда князь Чарторыский жил у Шемяки и вместе с ним приходил воевать на Москву. Василий держал сторону Михаила и в его борьбе с Казимиром.

В 1445 г. великий князь Московский Василий II послал двух татарских царевичей на Вязьму, Брянск и другие литовские города. Татары побили много народа, еще больше в плен повели, разорили Литовскую землю почти до самого Смоленска и вернулись домой с большой добычей.

Казимир решил отомстить и отправил под Калугу семитысячное войско под начальством семерых своих панов. Войско постояло под Козельском и Калугой и ни с чем отошло к Суходреву. Тут их встретил отряд из ста можайцев, ста верейцев и шестисот боровцев. В сражении русские потеряли своих воевод, литовцы — двести человек убитыми и возвратились домой. Это было единственное сражение с Литвой в княжение Василия Темного.

В 1449 г. был заключен договор между королем Казимиром IV и великим князем Василием II и его братьями Иваном Андреевичем, Михаилом Андреевичем и Василием Ярославичем. Василий Темный обязался жить с Казимиром в мире и согласии и действовать везде заодно, «хотеть добра ему и его земле везде, где бы ни было». Те же обязательства взял на себя и Казимир. Он обязывался не принимать к себе Дмитрия Шемяку, а Василий — Михаила Сигизмундовича. В случае нападения татар литовские и московские князья и воеводы обязались, сославшись друг с другом, обороняться заодно.

Несколько десятилетий после договора 1449 г. войны не было, хотя обе стороны и нарушали отдельные его статьи. Так, Михаил Сигизмундович был хорошо принят в Москве, где и умер в 1452 г., в тот же год скончался и Свидригайло.

17 июля 1453 г. в Новгороде агенты Василия Темного отравили Дмитрия Шемяку. Его сыну Ивану пришлось бежать в Литву. Король Казимир IV дал Шемячичу во владение города Рыльск и Новгород-Северcкий. Эти владения по наследству достались сыну Ивана Дмитриевича Василию, который стал князем Новгород-Северским.

Летом 1454 г. Василий II отправился в поход на Ивана Андреевича Можайского. Тот в свое время был союзником Шемяки, но давным-давно заключил мир с Василием II. Можайск был взят войсками Василия II. Князь Иван Андреевич с женой, сыновьями Андреем и Семеном и боярами, в том числе с Н. К. Добрынским и его семейством, бежали в Литву. Беглому можайскому князю король пожаловал сначала Брянск, а затем поменял его на Стародуб и Гомель.

Московские князья еще со времен Калиты пытались наложить свою руку на вольный Господин Великий Новгород. Давление на республику особенно усилилось к концу 60-х гг. XV в. Если ранее новгородцы пытались балансировать между крупными русскими князьями, то теперь все княжества в той или иной степени были подчинены Москве.

Наиболее дальновидные новгородские бояре во главе с кланом Борецких попытались найти защиту у Казимира IV, короля Польского и великого князя Литовского. В 1470 г. в Литву прибыло новгородское посольство во главе с боярином Тимофеем Остафьевичем Грузом. Весной 1471 г. в Вильно был подписан договор между Литвой и Господином Великим Новгородом.

Согласно договору король обязался держать в Новгороде своего наместника из числа православных панов. Наместник, дворецкий и тиуны, проживая на Городище, не должны были иметь при себе более пятидесяти человек. Если пойдет великий князь Московский, или сын его, или брат на Новгород войной, король вместе с Радой литовской должен был идти на подмогу новгородцам. Если же король, не помирив Новгород с московским князем, поедет в Польскую или Немецкую землю и без него пойдет Москва на Новгород, то Рада литовская должна идти оборонять Новгород. Король обязался не притеснять православную веру, и где захотят новгородцы, там и поставят себе владыку, а король не будет строить католических церквей ни в Новгороде, ни в пригородах, ни по всей земле Новгородской.

В случае реализации этого договора в жизни новгородцев ничего бы не изменилось в течение многих десятилетий. Другой вопрос, обошли бы вольный Новгород мутная волна католической экспансии и поглощение в конце XVI — начале XVII в.?

Однако до сих пор не выяснены причины, почему Казимир IV вопреки договору не помог новгородцам, когда летом 1471 г. Иван ІІІ пошел с войском на Новгород. В какой-то мере бездействие короля может быть объяснено безденежьем. Вспомним хотя бы сейм 1470 г. в Петракове, когда шляхта со скрипом выдала деньги королю. Новгородская республика, раздираемая внутренними противоречиями, капитулировала перед Иваном ІІІ. Надо сказать, что среди новгородцев было довольно много сторонников Москвы, причем среди разных социальных слоев.

Иван ІІІ заставил Новгород в течение года выплатить огромную по тем временам сумму — 15,5 тысячи рублей слитками серебра или западноевропейской монетой. Да за такую сумму республика могла нанять в Европе 40–50 тысяч отборного войска, которое по бревнышкам раскатало бы Москву. Но, увы, новгородцы не знали аксиомы Наполеона:
«Народ, который не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую».
Но этого показалось Ивану мало, и он попросту депортировал Новгород. В течение десяти лет из города было выселено более двадцати тысяч новгородских семейств [Похлебкин В. В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах. М., 1995. Кн. 1] и отправлено в отделенные города Московского государства. А взамен из разных городов в Новгород почти силой гнали дворян, купцов и посадских людей. Причем московские власти выселили из Новгорода не своих политических противников, а «лучших» людей. Пьяниц и лодырей никто не трогал, зато в места не столь отдаленные отправились почти все зажиточные люди, которые в 1470–1471 гг. выступали против «короля и латинистов».

По этому поводу историк Н. И. Костомаров писал:
«Так добил московский государь Новгород и почти стер с земли отдельную северную народность. Большая часть народа по волостям была выгублена во время двух опустошительных походов. Весь город был выселен. Место изгнанных старожилов заняли новые поселенцы из Московской и Низовой Земли. Владельцы земель, которые не погибли во время опустошения, были также почти все выселены; другие убежали в Литву».
Надо ли говорить, что в 80-х гг. XV в. Новгород покинуло подавляющее большинство иностранных купцов, занимавших целый квартал в городе — «немецкий двор».

Таким образом, не злодеи литвины с ляхами и шведами, а великий князь Московский Иван ІІІ лично заколотил окно в Европу на двести с лишним лет.

Прежде чем перейти к рассказу о четырех войнах Москвы с Польшей и Литвой в 1492–1522 гг., следует упомянуть об изменении титула Ивана ІІІ — дела на первый взгляд формального, но давшего обоснование всем последующим войнам вплоть до 1792 г.

В 1467 г. у Ивана ІІІ скончалась жена Мария. Замечу, что Иван женился на дочери тверского князя Бориса Александровича, когда ей было двенадцать лет. Таким образом, совдеповская юстиция осудила бы бедного Ивана не только за совращение несовершеннолетних, но и за изнасилование — по советским меркам двенадцатилетняя девушка не может знать, что такое секс.

Сразу же после смерти жены Иван срочно стал искать себе невесту. Князя распирало бешеное честолюбие, но он навсегда запомнил страшную свару с Дмитрием Шемякой и до конца жизни боялся вся и всех: ближних бояр, удельных князей-вассалов и особенно родственников. Поэтому князя не устраивала невеста из своей среды. Ему предложили царьградскую принцессу Софию. Естественно, Иван счел ее достойной своего величия.

В 1453 г. при взятии турками Константинополя был убит последний император Византии Константин XI Палеолог. Его брату Фоме Палеологу со всем семейством удалось бежать в Рим. У дочери Фомы Софии не было шансов на приличное замужество — за ней не было ни денег, ни земель, ни даже претензий на земли. К 1469 г. турки так прочно осели в Европе, что о реставрации Византийской империи мог мечтать только сумасшедший. Эту-то девушку папа Павел II через одного из греческих митрополитов кардинала Виссариона, подписавшего Флорентийскую унию, и предложил в жены Московскому великому князю, желая воспользоваться случаем завязать отношения с Москвой и утвердить здесь свою власть посредством униатки Софии.

В феврале 1469 г. грек Юрий приехал к великому князю Московскому с письмом от Виссариона, в котором кардинал предлагал Ивану руку греческой царевны, отказавшей будто бы из преданности к отцовской вере двум женихам — французскому королю и медиоланскому герцогу. Великий князь, подумав, посовещавшись с матерью и боярами, в следующем же месяце отправил в Рим своего посла.

В июне 1472 г. принцесса София выехала из Рима в сопровождении кардинала Антония. 12 ноября она въехала в Москву и в тот же день была обвенчана с Иваном, а на другой день легат правил посольство и поднес дары от папы. Кардинал Антоний должен был сразу же поднять вопрос о соединении церквей, но испугался, потому что, как говорит летописец, московский митрополит выставил против него на спор книжника Никиту Поповича: «Иное, спросивши у Никиты, сам митрополит говорил легату, о другом заставлял спорить Никиту». Кардинал не нашел что ответить и, заканчивая спор, сказал: «Нет книг со мною!» Так неудачно закончилась попытка римского двора восстановить Флорентийскую унию посредством брака князя Московского и Софии Палеолог. Но брак этот имел другие важные последствия.

Безмерно возгордившийся Иван повелел называть себя государем, а в 1483–1484 гг. в ряде документов появляется титул «царь». В 1498 г. происходит венчание Дмитрия Ивановича, внука Ивана ІІІ, на престол по всем правилам венчания византийских императоров.

[Тут стоит объяснить сей любопытный казус. Дело в том, что Иван ІІІ, боясь очередной усобицы, велел своего сына Ивана (от Марии Тверской) также величать великим князем Московским. 7 марта 1490 г. в возрасте 32 лет Иван Иванович умер. Дождавшись 14 летия внука Дмитрия, Иван ІІІ торжественно венчает его на царство. И опять на Руси стало два государя. После смерти Ивана ІІІ его сын Василий (от Софьи Палеолог) заковал племянника «в железа и поместил в палату тесну», где тот и помер «нужной» смертью.]
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Давний спор славян. Московские амбиции

Новое сообщение Буль Баш » 13 окт 2018, 19:40

Женитьба на Софии дала повод Москве впервые заговорить о претензиях на Константинополь. Так, в ряде документов, датированных 1499 г., София именовала себя «царевной царьградской великой княгиней московской Софией великого князя московского».

Старый московский герб с Георгием Победоносцем, введенный князем Юрием Дмитриевичем, был заменен на двуглавого орла. Что означает этот герб, до Ивана и его бояр просто не дошло. С VII в. до н. э. орел был символом Римской империи, с IV в. н. э. двуглавый орел стал символом разделения Римской империи на Западную со столицей в Риме и Восточную со столицей в Константинополе. Для России же двуглавый орел был пустым обезьянничеством. :D

Наиболее важным моментом для отношений с Литвой и Польшей было принятие Иваном ІІІ титула государя всея Руси. Но ведь Иван ІІІ владел лишь частью того, что в конце XV в. понималось под Русью в Москве, Вильно и Кракове.

Замечу от себя, что тогда у этих трех стран даже и спора не возникало о конкретных землях, считать их русскими или нет, как, например, о Киевской земле, о Волыни, Брянской земле и др. Повторяю, тогда в официальных документах всех трех государств существовало единство по сему поводу. Изменения же в названиях появились спустя несколько веков.

Таким образом, Иван ІІІ выдвинул претензии на русские земли, находившиеся в составе Литвы и Польши, что не могло не вызвать резкую отповедь в Вильно и Кракове.

В борьбе с Литвой и Золотой Ордой Иван ІІІ решил опереться на нового союзника — Крымское ханство.

Окончательно степной Крым был занят татарами в 1242 г. Крым стал улусом Золотой Орды и управлялся наместником хана (улусским эмиром). Столицей Крымского улуса и резиденцией улусского эмира стал город Кырым, построенный татарами в долине реки Чурук-Су на юго-востоке полуострова. В XIV в. название города Кырым перешло постепенно на весь полуостров Таврида. С конца XIII в. происходит исламизация татарского населения Крыма.

С начала XII в. на берегах Тавриды возникают венецианские и генуэзские города-колонии. Эти колонии остаются и после захвата степного Крыма татарами. Между итальянцами и татарами неоднократно возникали конфликты, но в основном преобладало мирное сосуществование. С одной стороны, прибрежные города-крепости были хорошо укреплены и могли получать подкрепление с моря, а с другой — торговля с итальянцами приносила эмирам неплохие барыши; так зачем же резать курицу, несущую золотые яйца.

Большинство населения Крымского ханства составляли крымские татары. В XV в. они не представляли собой какого-либо единого народа или даже национальности. Это был коктейль из десятков народов. Там были потомки монголов Чингисхана и разного прочего сброда, пришедшего вместе с монголами, потомки кочевавших в домонгольский период половцев и других народов, а также потомки коренных жителей Крыма — тавров, киммерийцев, скифов и сарматов.

В 1474 г. Иван ІІІ заключил с крымским ханом Менгли-Гиреем политический и военный союз против Золотой Орды и Великого княжества Литовского.

В 1492 г. умер польский король Казимир IV. За годы его правления королевская власть сильно ослабела. В XV в. по отдельным областям Польши — воеводствам — стали собираться сеймики, представлявшие собой съезды местной шляхты, на которых она решала все вопросы, касавшиеся ее, и прежде всего вопросы о новых налогах. Первое время король сам объезжал эти сеймики, но затем стал приглашать их представителей в какой-либо определенный пункт. Иногда по требованию короля уполномоченные шляхты собирались на общий съезд — так входил в обычай общий для Польши сейм. Эта система сеймиков стала основной опорой господства шляхты. Нуждаясь в больших средствах для войны с орденом, король Казимир IV вынужден был постоянно обращаться к сеймикам и таким образом укреплять их политическое значение.

К концу XV в. окончательно организовался вальный сейм, то есть общий для всей страны. Он состоял из двух палат: верхней — коронная рада, или сенат, где заседали можновладцы — прелаты и сановники Польского государства, и второй палаты — посольской избы, в которой заседали депутаты от шляхты, избранные на сеймиках. Сеймики получили еще большее значение. Они не только выбирали депутатов на вальный сейм, но и составляли для них обязательные наказы. В вальном сейме депутаты выступали не от своего имени, а как представители сеймиков.

После смерти Казимира IV Польша и Литва разделились между его сыновьями: Яну Ольбрехту (Альбрехту) досталась Польша, а Александру — Литва.

Иван ІІІ побаивался короля Казимира, но после его смерти решил начать большую войну. Он срочно отправил в Крым своего посла Константина Заболоцкого, поручив ему сказать хану Менгли-Гирею, что король Казимир умер, но его сыновья такие же враги Москве и Крыму, как и их отец, и чтобы хан с ними в союз не вступал, а пошел бы войной на Литву. Великий князь также хотел сам сесть на коня. Иван ІІІ рекомендовал хану идти на Киев. Хан выслушал Заболоцкого, но послал в Малороссию не всю Орду, а лишь 500 всадников.

Сам Иван ІІІ со всем войском не желал идти в поход, а послал на Литву два сравнительно небольших отряда. Один отряд под командованием князя Федора Оболенского напал на Мценск и Любутск и сжег их, взял в плен наместников, бояр и много других людей. Другой отряд захватил два города — Хлепень и Рогачев.

В Литве забеспокоились и собрались мириться с Москвой. Чтобы склонить Ивана ІІІ к уступкам, ему решили предложить брачный союз одной из его дочерей с великим князем Литовским Александром. Но как это сделать? Ведь на границе Литвы и Руси идет война. Александр решил действовать обходным путем. Полоцкий наместник пан Ян Заберезский послал своего писаря Лаврина в Новгород к московскому наместнику Якову Захарьевичу Кошкину под предлогом покупки разных вещей в Новгороде, а на самом деле с предложением о сватовстве.

Яков Захарьевич, узнав об этом предложении, сам поехал в Москву объявить о нем великому князю. Иван ІІІ вместе с боярами сначала решил, что Якову не следует посылать к Заберезскому своего человека с ответом на его предложение, но потом, когда Яков уехал в Новгород, великий князь передумал и послал ему приказ отправить своего человека к Заберезскому, не прекращая, впрочем, военных действий, «потому что и между государями пересылка бывает, хотя бы и полки сходились».

Иван велел Якову Захарьевичу отвечать вежливо, потому что Заберезский писал вежливо. Посланный должен был все разведать — какие отношения у Александра с панами, какие слухи ходят про братьев Александра. В Москве поняли, зачем в Литве хотят начать дело о сватовстве, и потому посланец Якова Захарьевича должен был передать Заберезскому, что до заключения мира никаких переговоров о браке не будет.

На этом окольная дипломатия закончилась. Литовские паны завели переписку о браке напрямую с первым московским боярином Иваном Юрьевичем Патрикеевым. Наконец в ноябре 1492 г. в Москву прибыл литовский посол Станислав Глебович. Однако посол и московские бояре заспорили об очередности мероприятий. Глебович хотел свадьбы, а потом переговоров о мире, бояре предлагали заключить мир по воле Ивана ІІІ, то есть к Москве должен был отойти ряд пограничных городов (Мценск, Любутск и др.). В конце концов Станислав Глебович безрезультатно вернулся в Литву.

Но дипломатическая игра продолжалась. В Литву поехал московский посол дворянин Загряжский. Задача послу была поставлена вполне конкретная — отспорить у Литвы города, захваченные московским войском. В ответной грамоте сенсацией стал новый титул Ивана ІІІ. До сих пор в грамотах Казимиру Иван ІІІ писал так:
«От великого князя Ивана Васильевича Казимиру королю польскому и великому князю литовскому послами есмо».
Теперь же грамота начиналась:
«Иоанн, божьего милостию государь всея Руси и великий князь владимирский, и московский, и новгородский, и псковский, и тверской, и югорский, и болгарский, и иных, великому князю Александру литовскому».
Итак, впервые великий князь Московский назвал себя «государем всея Руси». Что же произошло? :unknown:

Да ничего, кроме того, что военная мощь Литвы в тот момент была ослаблена, а силы Ивана ІІІ велики. :D

Кроме того, Литве угрожал союзник московского князя, крымский хан Менгли-Гирей. Иных аргументов у Ивана ІІІ не было. Он даже не стал рассуждать о преемственности московских князей древнерусским киевским князьям то ли в силу неубедительности сей посылки, то ли потому, что сам Иван с боярами имел весьма смутное представление о Киевском государстве.

Послу же был дан такой наказ:
«Если спросят его: для чего князь великий назвался государем всея Руси; прежде ни отец его, ни он сам к отце государя нашего так не приказывали? То послу отвечать: государь мой со мной так приказал, а кто хочет знать зачем, тот пусть едет в Москву, там ему про то скажут».
Поляки в свою очередь лихорадочно искали историческое обоснование своей власти над Малой Русью. Так, пан Ян Длугош в своей хронике отождествил племя полян, жившее в IX–X вв. в районе Киева и ниже его по Днепру, с польскими полянами, жившими в районе Гнезно. Соответственно в Киеве правила польская династия, основанная неким Кием. А киевских князей Аскольда и Дира — прямых потомков ляха Кия убили варяги князя Олега и захватили исконно польские земли.

Пока московский посол Загряжский собирался в Литву, литовские паны возобновили «окольную дипломатию». Опять полоцкий наместник Заберезский послал своего человека в Новгород к Якову Захарьевичу с просьбой продать двух кречетов. Яков немедленно известил великого князя. Тот отвечал, что дело не в кречетах, а посланник приехал, чтобы возобновить переговоры «для прежнего дела», то есть о великокняжеской дочери. Иван ІІІ велел Якову послать в Полоцк вместе с кречетами надежного и умного человека, который был бы там вежлив, но все выведал и высмотрел. А посланника Заберезского Иван приказал сопровождать до границы приставу и следить, чтобы он ни с кем в контакт не вступал. И впредь же так поступать со всеми, кто приедет из Литвы.

Таким образом, Иван ІІІ был против «окольной дипломатии». Когда Александр получил грамоту «государя всея Руси», понял, что игра слишком серьезна и тут не до кречетов. В январе 1494 г. в Москву прибыли большие литовские послы. После долгих препирательств послы уступили Ивану ІІІ большую часть спорных земель, и главное, в договорной грамоте Иван ІІІ был назван государем всея Руси, великим князем Владимирским, Московским, Новгородским, Псковским, Тверским, Югорским, Пермским, Болгарским и иных.

По окончании переговоров Иван ІІІ объявил, что соглашается выдать дочь за Александра, если только, как говорили послы и ручались головой, неволи ей в вере не будет.

В январе 1495 г. новые послы приехали за невестой — московской княжной Еленой. В Вильно венчал Александра и Елену католический епископ, но русский поп Фома, приехавший с Еленой, стоял рядом и громко молился. Александр и вельможные паны просили его помолчать, но Фома не унялся до конца церемонии. :)

Мир с Литвой просуществовал всего пять лет, а затем литовские паны нарушили его. Но на сей раз они не напали на Московское государство, а, наоборот, попросились на службу к Ивану ІІІ. И полбеды, если бы они попросту драпанули через границу, так они попросились в Московское государство вместе со своими уделами.

Первым к Ивану ІІІ подался в 1499 г. князь Семен Иванович Бельский, правнук великого литовского князя Ольгерда, то есть по отцовской линии он был литовцем. Сын Ольгерда Владимир в конце XIV в. стал князем Киевским, а его второй сын Иван получил в удел город Белев. Этот Иван и стал родоначальником князей Бельских.

Семен Бельский прибыл в Москву, «бил челом великому князю, чтоб пожаловал, принял в службу и с отчиной». Причиной своего поступка Бельский назвал притеснения православных в Литве — «терпят они в Литве большую нужду за греческий закон».

Иван ІІІ принял Бельского и послал сказать Александру:
«Князь Бельский бил челом в службу; и хотя в мирном договоре написано, что князей с вотчинами не принимать, но так как от тебя такого притеснения в вере и прежде от твоих предков такой нужды не бывало, то мы теперь князя Семена приняли в службу с отчиною».
Бельский тоже послал Александру грамоту, где слагал с себя присягу по причине принуждения к перемене веры.

За Бельским перешли с богатыми волостями князья, до сих пор бывшие заклятыми врагами великого князя Московского: князь Василий Иванович, внук Дмитрия Шемяки, и сын соратника Шемяки, Ивана Андреевича Можайского, князь Семен Иванович. Князь Семен перешел с Черниговом, Стародубом [Малороссийский Стародуб; не путать со Стародубом на Клязьме], Гомелем и Любичем; Шемячич — с Рыльском и Новгородом-Северским. Вместе с ними последовали и другие князья — Мосальские, Хотетовские, и все по причине гонения за веру.

Литовский князь Александр не стал спокойно взирать на переход чуть ли не четверти своего княжества к Москве, и вновь началась война.

Основная часть московских войск шла под командованием служилого татарского хана Магмет-Аминя и воеводы Якова Захарьевича Кошкина. Эта рать заняла города Мценск, Серпейск, Мосальск, Брянск и Путивль. Северские князья Можайский и Шемячич были приведены к присяге Ивану ІІІ.

Другую часть московского войска возглавил боярин Юрий Захарьевич Кошкин. Вскоре Юрий взял Дорогобуж. На соединение с Юрием Кошкиным Иван ІІІ направил тверскую рать под начальством князя Даниила Васильевича Щени. Даниил был правнуком литовского князя Патрикея Наримонтовича, приехавшего в Москву на службу в 1408 г. Сам Патрикей был внуком великого князя Литовского Гедимина. После соединения Щеня должен был командовать большим полком, а Юрий Кошкин — сторожевым. Таким образом, Юрий должен был подчиняться Щене. Кошкин обиделся, заместничал и написал Ивану ІІІ, что ему нельзя быть ниже князя Даниила. Иван вежливо одернул зарвавшегося боярина:
«Гораздо ль так делаешь? Говоришь, что тебе непригоже стеречь князя Даниила: ты будешь стеречь не его, но меня и моего дела; каковы воеводы в большом полку, таковы и в сторожевом: так не позор это для тебя».
С одной стороны, братья Кошкины оказали великому князю неоценимые услуги, одно участие в расправе над Новгородом чего стоило, — а с другой, Иван еще чтил старинные обычаи — негоже потомкам дружинника Кобылы быть выше потомка великого князя Гедимина. В Москве это был один из первых, если не первый, случаев, когда представитель служилого старомосковского боярства осмелился местничать с князем.

Получив послание Ивана ІІІ, Юрий Кошкин успокоился. Забегая вперед, скажу, что урок пошел впрок и долгие десятилетия Кошкины — Захарьины — Романовы не осмеливались местничать ни с Гедиминовичами, ни с Рюриковичами.

Помирившиеся Юрий и Щеня 14 июля 1500 г. дали бой литовской рати на Митьковом поле у реки Ведроша. Благодаря внезапной атаке засадного полка литовцы были вдребезги разбиты, а гетман князь Константин Острожский со всеми литовскими воеводами взят в плен.

Новгородские, псковские и великолуцкие полки под начальством великокняжеских племянников Ивана и Федора Борисовичей и боярина Андрея Челядина взяли Торопец. Новые подданные — северские князья Можайский и Шемячич вместе с братьями, ростовским князем, и Семеном Воронцовым — одержали победу над литовцами под Мстиславлем. Русская летопись сообщает о семи тысячах убитых супостатах.

Сын Ивана ІІІ Дмитрий осадил Смоленск, но взять его не смог и ограничился взятием Орши и опустошением ряда литовских областей.

В 1501 г. магистр Вальтер фон Плеттенберг заключил союз с литовским великим князем Александром и объявил Ивану ІІІ войну, задержав в своих владениях псковских купцов. Псковичи послали гонца в Москву с этим известием. На помощь Пскову из Москвы пришли воеводы Василий Шуйский и Даниил Пенко. Сражение объединенной псковско-московской рати с немцами произошло в десяти верстах от Изборска. Немцы встретили атаку псковичей мощным залпом из пушек и пищалей. Те бросились бежать и увлекли за собой москвичей. На следующий день орден осадил Изборск, но взять его не смог.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Давний спор славян. Старые споры новых правителей

Новое сообщение Буль Баш » Вчера, 21:11

Более удачлив был магистр Вальтер фон Плеттенберг под Островом: ему удалось взять и сжечь город, при этом погибло около четырех тысяч русских. Однако немцам пришлось начать отступление. В войске «открылся кровавый понос», то есть эпидемия дизентерии. Заболел и сам магистр.

Иван ІІІ выслал новую рать во главе с князем Александром Оболенским и татарский отряд. Московское войско встретилось с немцами около города Гелмеда, и, несмотря на то что в первой же схватке погиб воевода Александр Оболенский, русские победили и десять верст гнали немцев. По словам псковского летописца, из неприятельской рати не осталось даже «вестоноши» (вестника), который бы дал знать магистру об этом страшном поражении. Псковский летописец утверждает, что москвичи и татары
«секли врагов не саблями светлыми, но били как свиней шестоперами».
По словам немецкого летописца, русские потеряли в этом сражении до полутора тысяч человек, а Ливония лишилась сорока тысяч жителей, убитых и взятых в плен русскими.

Вскоре Плеттенберг выздоровел и в том же году явился с пятнадцатитысячным войском под Изборск. Немцы осадили город, но, простояв несколько дней, отошли и осадили Псков. Псковичи сами подожгли предместья и оборонялись до тех пор, пока немцы, узнав о приближении московских воевод — князей Даниилы Пенко и Василия Шуйского, не отступили от города. На берегу озера Смолина воеводы настигли немцев и принудили к битве. Бой был кровопролитным и ожесточенным. Несмотря на большое численное превосходство русских, Плеттенберг устоял и в порядке отступил.

Великий прусский магистр писал папе, что русские хотят или покорить всю Ливонию, или, если не смогут этого сделать по причине крепостей, вконец опустошить Ливонскую землю, перебив и пленив всех сельских жителей; что русские уже проникли до середины страны, что магистр ливонский не в состоянии противиться таким силам, а от соседей же помощи почти нет; что христианство в опасности и потому святой отец должен провозгласить крестовый поход. Но, увы, папе было не до крестового похода — начиналась борьба с реформацией.

На литовском же театре военных действий после битвы на реке Ведроша боевые действия шли вяло, а в 1502 г. их вообще не было. Интенсивные баталии вели лишь дипломаты. Отчасти это объяснялось смертью в 1501 г. польского короля Яна Ольбрехта. В том же году королем был избран его брат, великий князь Литовский Александр.

25 марта 1503 г. в Москве был подписан русско-литовский «перемирный» договор, то есть перемирие сроком на шесть лет. Перемирная грамота была написана от имени великого князя Ивана, государя всея Руси, сына его великого князя Василия и остальных детей. Великий князь Литовский Александр обязался не трогать земель Московских, Новгородских, Псковских, Рязанских, Пронских, уступил землю князя Семена Стародубского (Можайского), Василия Шемячича, князя Семена Вельского, князей Трубецких и Мосальских, города Чернигов, Стародуб, Путивль, Рыльск, Новгород-Северский, Гомель, Любеч, Почеп, Трубчевск, Радогощ, Брянск, Мценск, Любутск, Серпейск, Мосальск, Дорогобуж, Белую, Торопец, Острей, всего 19 городов, 70 волостей, 22 городища и 13 сел.

27 октября 1505 г., на 67-м году от рождения и на 44-м году княжения, умер Иван ІІІ. Московский престол перешел к его сыну Василию ІІІ. Польский король и великий князь Литовский Александр пережил своего тестя менее чем на год и умер в августе 1506 г. Его место на литовском престоле занял брат Сигизмунд, который с 24 января 1507 г. стал и королем Польши.
Изображение
Сигизмунд I Старый

Прежде чем переходить к внешней политике Сигизмунда I, следует упомянуть о переменах в государственном устройстве Польши, имевших большое значение для последующих событий. Так, Мельницким привилеем 1501 г. королевская власть была поставлена в полную зависимость от сената. Значение короля свелось, по существу, к роли председательствующего в сенате. Сенат сконцентрировал в своих руках всю полноту власти в государстве. Однако успех крупных феодалов не был длительным. В 1505 г. шляхта добилась издания Радомской конституции «Nihil по?і» («Никаких нововведений»). По конституции 1505 г. король не мог издавать ни одного нового закона без согласия как сената, так и посольской избы.

Сразу же после вступления на престол Сигизмунд I отдал приказ о подготовке к походу на Москву. В Крым и Казань были отправлены большие послы поднимать татар на Василия ІІІ.

В начале 1507 г. в Москву прибыли послы Сигизмунда. Они известили Василия ІІІ о смерти Александра и восшествии на престол Сигизмунда I. Послы объявили, что у великого князя Василия Васильевича и у короля Казимира был заключен вечный мир, по которому они обязались не забирать друг у друга земель и вод, что Казимир не нарушил ни в чем договора, а московская сторона нарушила. Так как правда королей Александра и Казимира известна всему миру, то Сигизмунд призывает великого князя Василия к уступке всех литовских городов, волостей, земель и вод, доставшихся его отцу во время прежних войн, а также к освобождению всех литовских пленников, дабы кровь христианская не лилась, ибо король в своей правде уповает на Бога.

В речи послов была явная угроза, что в случае неисполнения требований Сигизмунда будет объявлена война. Еще послы пожаловались, что московские подданные захватили четыре смоленские волости, а дорогобужские помещики притесняют литовских пограничников.

Василий спокойно отвечал послам:
«Мы городов, волостей, земель и вод Сигизмундовых, его отчин никаких за собою не держим, а держим с божиею волею города и волости, земли и воды, свою отчину, чем нас пожаловали и благословил отец наш, князь великий, и что нам дал бог, а то прародителей наших и вся Русская земля наша отчина… Как отец наш, и мы брату нашему и зятю Александру дали присягу на перемирных грамотах, так и правили ему во всем до самой его смерти. А с Сигизмундом королем нам перемирья не было. Если же Сигизмунд, как вы говорили, хочет с нами мира и доброго согласия, то и мы хотим с ним мира, как нам будет пригоже».
Потом, перечислив обиды, нанесенные литовцами русским — взятие в Брянской области более ста сел и деревень, грабеж купцов козельских, алексинских, калужских, псковских, занятие волостей князя Вельского, — Василий велел сказать королю, чтоб за все это было сделано надлежащее удовлетворение, а в противном случае он найдет управу.

Переговоры в Москве закончились в марте 1507 г., а 29 апреля московские полки уже пошли воевать Литовскую землю.

Положение литовского войска было осложнено конфликтом нового короля с фаворитом Александра, князем Михаилом Глинским. Глинские вели род от татарина, приехавшего в Литву на службу к Витовту и крестившегося по православному обряду. При Александре Михаил Глинский стал одним из богатейших владетелей Литвы и нашел много сторонников среди православной шляхты. Вначале Сигизмунд отнял у брата Михаила, князя Ивана Львовича, Киевское воеводство и дал вместо него Новгородское (Новогрудокское). Глинский «за правдой» отправился в Венгрию, к брату Сигизмунда королю Владиславу, но и заступничество Владислава не помогло. Тогда Глинский сказал королю: «Ты заставляешь меня покуситься на такое дело, о котором оба мы после горько жалеть будем», — и вступил в переписку с Василием ІІІ. Последний уговорил князя Михаила не медлить, утверждая, что вот-вот к Гродно подойдут русские воеводы.

С семью сотнями всадников из своей частной армии Михаил Глинский лихо форсировал Неман и ворвался в Гродно.

[Польские и литовские магнаты, подобно удельным князьям X–XIV вв., имевшим свои дружины, также располагали собственными вооруженными силами, не подчинявшимися никому, кроме своего пана. Подобные соединения здесь и далее автор именует частными армиями. Следует заметить, что отдельные частные армии были многочисленнее польской королевской армии. Термин «частная армия» придуман не автором, он встречается в «Военной энциклопедии», в статьях, где говорится о частных армиях феодалов Западной и Центральной Европы.]

Личный враг Михаила виленский воевода Ян Заберезский (в других документах Забржезинский) был убит в своей спальне. Его голову на сабле поднесли Глинскому. Тот велел нести ее впереди войска на древке шесть верст и потом утопить в озере. Покончив со своим главным врагом, Глинский разослал конницу искать и бить других враждебных ему панов. Через несколько дней, не дождавшись русских воевод, Глинский со своей армией ушел к Новгороду.

Лето 1507 г. оказалось очень жарким, дождей не было. По сему поводу и король Сигизмунд, и русские воеводы развели свои войска. Дождливой осенью и холодной зимой драться тоже было несподручно. И военные действия возобновились лишь поздней весной следующего года.

Частная армия Глинского опустошила Слуцкую и Копыльскую области и захватила города Туров и Мозырь. Великий князь Московский уведомил Глинского, что посылает ему на помощь полки под начальством князя Василия Ивановича Шемячича. Василий ІІІ писал, чтобы с этой помощью Глинский «добывал ближайшие к себе города, а далеко с нею не ходил, дело делал бы не спеша», пока подойдет из Москвы более многочисленное войско.

Глинский хотел, чтобы Шемячич помог ему занять Слуцк, который, как писал он Василию ІІІ, находился близко от его городов. На самом же деле Глинскому хотелось овладеть Слуцком для того, чтобы жениться на его княгине Анастасии и получить право на Киев, которым раньше владели предки князей Слуцких. Но Шемячичу хотелось держаться ближе к северу, откуда должны были подойти московские полки, и потому решено было идти на Минск, отправив вперед «загоны» (отряды легкой кавалерии) в глубь Литвы для того, чтобы устроить панику и помешать сбору войск. Эти отряды подходили на 14 верст к Вильно, на 7 верст к Новогрудку, заходили под Слоним.

Две недели стояли Глинский с Шемячичем у Минска, дожидаясь вестей о подходе московских полков, но вестей не было, и это заставило их отступить от Минска и двинуться к Борисову. Отсюда Глинский писал Василию ІІІ, чтоб он смиловался
«для пользы всего притесненного христианства, которое всю надежду полагает на бога да на него. Велел бы своим воеводам спешить к Минску, иначе братья и приятели его, Глинского, и все христианство придут в отчаяние, города и волости, занятые с помощью великокняжескою, подвергнутся опасности и самое благоприятное время будет упущено, ибо ратное дело делается летом».
Но Василий ІІІ, извещая о движении своих воевод — князя Даниила Васильевича Щени из Новгорода, Якова Захарьевича Кошкина из Москвы и Григория Федоровича из Великих Лук, — приказал Шемячичу и Глинскому идти на соединение с ними в Орше.

Шемячич и Глинский двинулись к Орше, по дороге заняли Друцк. Одновременно с ними к Орше подошел князь Щеня с новгородскими полками, и воеводы начали вместе осаду крепости. Однако взять Оршу так и не удалось. Замечу, что третий воевода, Яков Захарьевич Кошкин, стоял без дела под Дубровной.

12 июня 1508 г. русские узнали, что королевские войска идут к Орше. Тогда воеводы отошли от крепости и стали на другом берегу Днепра, потом отступили еще дальше, к Дубровне, и простояли там семь дней. Но король за Днепр не пошел. По литовским же сведениям, король переправился через Днепр после того, как его отряды отогнали русских от берега. К ночи бой прекратился, и Глинский стал упрашивать московских воевод наутро дать бой королю, но те не согласились и в полночь отступили. Король побоялся их преследовать и вернулся в Смоленск.

Из Дубровны московские воеводы пошли на юго-восток, к Мстиславлю, где разграбили и сожгли посад. Потом войско пошло к Кричеву, то есть московские воеводы все дальше расходились с Сигизмундом в разные стороны.

Сигизмунд начал собирать силы у Смоленска и готовиться к генеральному сражению. Войском должен был командовать литовский гетман князь Константин Острожский, которому удалось сбежать из Москвы. Но другие литовские вельможи воспротивились этому назначению, и поход сорвался. Литовские отряды успели только сжечь крепость Белую, овладеть Торопцом и занять Дорогобуж, который сожгли сами горожане, чтобы не оставлять врагу.

Теперь в наступление перешли русские. Смоленский воевода Станислав Кишка, засевший в Дорогобуже, бежал при приближении московской рати. Дорогобуж был взят. Воевода князь Даниил Васильевич Щеня взял Торопец. По неясным причинам далее русские воеводы не пошли.

Василий ІІІ пожаловал Михаила Глинского двумя городами — Малоярославцем и Медынью, несколькими селами под Москвой и «отпустил с ним в Литву полки свои для оберегания его вотчинных городов».

Итак, Сигизмунд I не имел сил более вести войну, а Василий ІІІ не имел более желания воевать. Посему оставалось только помириться. 19 сентября 1508 г. в Москву прибыли королевские послы — полоцкий воевода Станислав Глебович, маршалок Ян Сапега [Сапега Ян (Иван) Богданович (ум. 1546) происходил из брянских бояр; родоначальником был его дед Семен Сапега (Сопига) — писарь великого князя Литовского Казимира Ягеллончика.] и другие. Уже 8 октября был заключен «вечный мир» (бессрочный) между Московским государством и Литвой.

Согласно договору Сигизмунд должен был уступить Москве в вечное владение приобретения Ивана ІІІ. Тяжелые для Литвы условия перемирия литовского великого князя Александра с Иваном ІІІ стали теперь условиями вечного мира между Сигизмундом и Василием ІІІ. Однако шесть волостей, занятых русскими войсками в ходе боевых действий 1507–1508 гг., пришлось вернуть. Среди этих волостей были и владения Глинских. Самим Глинским и всем желающим шляхтичам был разрешен свободный выезд из Литвы в Москву. Также оба государя обязались быть заодно против всех недругов, в том числе и «перекопского царя» татарского хана Менгли-Гирея.

«Вечный мир» просуществовал всего лишь четыре года. Как написано в русской летописи, в мае 1512 г. «двое сыновей Мангли-Гиреевых с многочисленными толпами напали на Белев, Одоев, Воротынск, Алексин, повоевали, взяли пленных». Василий ІІІ выслал против них войско, но татары успели отступить с большой добычей, а московские воеводы догонять их не стали.

Тут надо сделать маленькое отступление. Как в летописи, так и у историка СМ. Соловьева слово «украйна» написано с маленькой буквы. Это не то, что позже стали понимать под Украиной, а окраина Русского государства. Замечу, что в XVI и XVII вв. ряд территорий в Сибири в казацких челобитных в Москву именуется «украйнами». Термин «Украина» в современном понимании стал использоваться лишь во времена Богдана Хмельницкого.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13849
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина


Вернуться в Славяне и Русь

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron