Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Римская гениалогия Рюриковичей

Правила форума
О славянах и русах, их государственности и культуре в средние века

Смерть Одоакра и начало фантазий

Новое сообщение ZHAN » 15 июн 2018, 15:05

Когда, ища сиюминутные выгоды, правители того или иного государства вместо заботы о развитии своего собственного народа привлекают чужеземцев для решения военных или экономических задач, зачастую это заканчивается самым трагичным образом. Примеры подобного рода неоднократно встречались в истории, начиная с Римской империи в древности и до Югославии уже в наше время.

Что касается федератов, как звали эти наемные части римской армии, то, по точному замечанию более позднего историка, они и защищали Италию, и наводили на нее ужас. Весьма интересно и упоминание Прокопия Кесарийского о том, что Одоакр был одним из телохранителей императора. Это сообщение подтверждает сообщение Иоанна Антиохийского о том, что Одоакр уже в 471–472 гг. был в свите Рицимера, полководца Западной Римской империи.
Изображение

Следует отметить, что сам Рицимер был варварского происхождения. С 457 г. и до самой своей смерти он фактически правил Западной Римской империей, сажая и свергая по своему усмотрению марионеточных императоров. Одоакр был свидетелем того, как Рицимер в 472 г. сверг и убил императора Анфемия, как после смерти Рицимера начальник федератов Орест в 475 г. сверг очередного римского императора Юлия Непота и через два месяца провозгласил новым императором своего сына Ромула Августула.

Бывший приближенный Аттилы легко находил общий язык с варварами, однако, достигнув желаемой власти и оказавшись на ее вершине, он быстро понял, что ему предстоит быть послушным исполнителем воли этих наемников, требования которых все возрастали и возрастали, или сделаться их жертвой. Все это стало для Одоакра, сделавшего за это время карьеру от рядового телохранителя до популярного среди федератов военачальника, хорошей школой, научившей его распоряжаться властью в Риме. Таким образом варвары, королем которых впоследствии стал Одоакр, не захватывали Вечный город с оружием в руках, а были наняты самими римскими императорами.

Все это наемное войско было разноплеменным: Прокопий Кесарийский отмечал, что в нем были скиры, аланы и «другие готские племена». Менее точный в описании произошедших событий Иордан дает несколько иной перечень подчинявшихся Одоакру племен:
«Спустя некоторое время после того как Августул отцом своим Орестом был поставлен императором в Равенне, Одоакр, король торкилингов, ведя за собой скиров, герулов и вспомогательные отряды из различных племен, занял Италию и, убив Ореста, сверг сына его Августула с престола и приговорил его к каре изгнания в Лукулланском укреплении в Кампании. (…) Между тем Одоакр, король племен, подчинив всю Италию, чтобы внушить римлянам страх к себе, с самого же начала своего правления убил в Равенне комита Бракилу; укрепив свою власть, он держал ее почти тринадцать лет, вплоть до появления Теодориха, о чем мы будем говорить в последующем».
{Иордан. О происхождении и деяниях гетов. М., 1960}

Хоть в данном случае Иордан именует Одоакра королем торкилингов, однако в другом месте своего сочинения, при изложении речи Теодориха, в которой тот предложил византийскому императору план завоевания Италии, этот вождь готов сетует, что полуостров подчиняется «тирании короля торкилингов и рогов».

С другой стороны, Аноним Валезия упоминает только скиров:
«Пришедший же с родом скиров Одоакр убил патриция Ореста в Плаценции…»
{Формы исторического сознания от поздней античности до эпохи Возрождения (Исследования и тексты): Сборник научных трудов памяти Клавдии Дмитриевны Авдеевой. Иваново, 2000}

Именно это разношерстное сборище, главную роль в котором скорее всего играли скиры, и провозгласило Одоакра королем. В этом отношении более или менее современные описываемым событиям источники совершенно справедливо именуют Одоакра, равно как и его будущего противника Теодориха, rex gentium — «королем племен». Таким образом, будущий король явился в Италию не как победоносный завоеватель, а как обычный наемник, воспользовавшийся удачно сложившимися для него обстоятельствами.

Э. Гиббон в свое время справедливо заметил:
«Одоакр был первый варвар, царствовавший в Италии над тем народом, перед которым когда-то преклонялся весь человеческий род. Унижение, до которого дошли римляне, до сих пор возбуждает в нас почтительное сострадание, и мы были бы готовы сочувствовать скорби и негодованию их выродившихся потомков, если бы в душе этих последних действительно возникали такие чувства. Но пережитые Италией общественные бедствия заглушали гордое сознание свободы и величия. В века римской доблести провинции подчинялись оружию республики, а граждане — ее законам до той поры, когда эти законы были ниспровергнуты внутренними раздорами, а город и провинции сделались раболепною собственностью тирана. (…) В тот же самый период времени варвары… были допущены внутрь римских провинций сначала как слуги, потом как союзники и, наконец, как повелители римлян, которых они то оскорбляли, то охраняли».
{Гиббон Э. Закат и падение Римской империи. Т. 4. М., 1997}.

Свой переворот Одоакр осуществил 5 сентября 476 г. и этот день традиционно считается концом Западной Римской империи. Орест был убит, а его сын малолетний Ромул Августул, последний западный император, был низложен. Все источники отмечают, что Одоакр проявил редкое для той эпохи милосердие и не только сохранил жизнь ребенку, но и, дав ему достойное содержание в шесть тысяч солидов, отправил свободно жить со своими родственниками в Кампанию.

Захватив в свои руки власть над Италией, Одоакр не стал провозглашать себя западным императором, что, с точки зрения римлян, было невозможно в силу его варварского происхождения, не стал сажать на трон марионеточного императора, как это делал Рицимер, а, удовольствовавшись титулом короля, отослал инсигнии императорской власти в Константинополь, признавая над собой номинальное главенство восточного римского императора, которым в тот момент был Зенон (474–491 гг.). Так было положено начало новой политической традиции, когда возникавшие на территории бывшей Западной Римской империи варварские королевства признавались византийскими императорами.

Следует отметить, что с формальной стороны все обстояло несколько сложнее: Ромул Августул официально не признавался Константинополем, который считал законным императором Западной Римской империи Юлия Непота. Последний реально правил менее года, с июня 475 по август 476 г., и был свергнут в результате переворота, устроенного еще Орестом. Несмотря на отсутствие реальной власти, Непот признавался Византией законным правителем западной половины империи вплоть до своей смерти в 480 г. Одоакр, получивший от восточного императора Зенона звание патриция, низложенного еще его предшественником Непота в качестве императора не признавал. Таким образом, с формальной точки зрения время правления Одоакра делится на два периода: до 480 г., когда еще был жив признанный Константинополем западным императором Юлий Непот, и после 480 г., когда на Западе не было уже никакого императора.

Благодаря шестнадцатилетнему правлению Одоакра Италия долгое время была избавлена от варварских вторжений, внутреннее гражданское устройство постепенно восстанавливалось. Неприятную обязанность по сбору налогов Одоакр возложил на римских чиновников. Предполагаемой женой Одоакра была Сунигильда, а их сына звали Телой.

Наиболее значительными событиями его правления были низложение последнего римского императора и разгром королевства ругов. Павел Диакон так описывает это событие:
«В это время вспыхнула война между Одоакром, который уже несколько лет господствовал в Италии, и Фелетеем, который звался также Февой, королем ругов. Этот Фелетей находился в эти дни на северном берегу Дуная, который его отделил от Норика. В этом Норике был тогда монастырь Святого Северина… И вот Одоакр созвав племена, над которыми давно господствовал, а именно турилингов, герулов и часть ругиев, всеми которые уже давно находились под его властью, а также народы Италии, пошел на Ругиланд»
{Павел Диакон. История лангобардов. СПб., 2008}.

Аноним Валезия отмечает как исключительную ожесточенность данной войны, так и приверженность Одоакра арианской ереси:
«Итак, король Одоакр вел войну против ругов, которых дважды победил и полностью уничтожил. Он был [исполнен] доброй воли и питал благоволение к арианской секте…»
{Формы исторического сознания от поздней античности до эпохи Возрождения (Исследования и тексты): Сборник научных трудов памяти Клавдии Дмитриевны Авдеевой. Иваново, 2000}

Однако Одоакр не успел насладиться этой победой. Потерпев неудачу в попытке использовать ругов против правителя Италии, византийский император сделал ставку на готов. Хоть Иордан и пишет, что инициатива похода в Италию исходила от Теодориха, однако в действительности это предприятие было осуществлено готами благодаря подстрекательству Константинополя. Если в 476 г.

император Зенон даровал титул патриция Одоакру, то в 488 г. этот же правитель пожаловал тот же самый титул Теодориху. Аноним Валезия так описывает эти договоренности:
«Зенон воздал благодарность Теодериху, сделав его патрицием и консулом, богато одарил его и отправил в Италию. Теодерих договорился с ним, что, если Одоакр будет побежден, то, как только это произойдет, в награду за труды свои он [Теодерих] станет царствовать вместо Одоакра. И вот, когда патриций Теодерих пришел вместе с племенем готов из города Нова, он был послан императором Зеноном из областей Востока на завоевание для себя Италии».
Как отмечает Прокопий Кесарийский, оставшаяся после всех превратностей судьбы часть ругов присоединилась к войску Теодориха:
«…руги, которые, соединившись с войском готов, вместе с ними ушли в Италию…»
{Прокопий из Кесарии. Война с готами. М, 1950}

Иордан следующим образом описывает превратности этой войны. Теодорих
«повел все племя готов, выразившее ему свое единомыслие, на Гесперию (Италию); прямым путем через Сирмий поднялся он в соседящие с Паннонией области, откуда вошел в пределы Венетий и остановился лагерем у так называемого Моста Сонция. Пока он там стоял, чтобы дать отдых телам как людей, так и вьючных животных, Одоакр направил против него хорошо вооруженное войско. Встретившись с ним близ Веронских полей, Теодорих разбил его в кровопролитном сражении. Затем он разобрал лагери, с еще большей отвагой вступил в пределы Италии, перешел реку Пад и стал под столицей Равенной, на третьей примерно миле от города, в местности под названием Пинета. Завидя это, Одоакр укрепился внутри города, откуда часто прокрадывался ночью со своими и беспокоил готское войско. Это случалось не раз и не два, но многократно и тянулось почти целое трехлетие. Однако труд его был напрасен, потому что вся Италия уже называла Теодориха своим повелителем и его мановению повиновалось все то государство. И только один Одоакр с немногими приверженцами и бывшими здесь римлянами, сидя внутри Равенны, ежедневно претерпевал и голод, и войну. И когда это не привело ни к чему, он выслал посольство и попросил милости. Сначала Теодорих снизошел к нему, но в дальнейшем лишил его жизни».
{Иордан. О происхождении и деяниях гетов. М, 1960}

Сражение на Веронских полях произошло в конце сентября 489 г. Аноним Валезия отмечает, что этой битве, в которой многие пали и с той и с другой стороны, предшествовало еще сражение на реке Сонций, которое также окончилось неудачно для Одоакра. После этих двух побед Теодорих отправился к Медиолану (Милану), где ему сдалось множество воинов Одоакра, в том числе и их предводитель Туфа. Теодорих послал его вместе со своими лучшими людьми против Одоакра, который укрепился в Равенне. Однако Туфа вновь перешел на сторону Одоакра и передал ему военачальников Теодориха, которых заковали в железо. Эта вторая измена вновь склонила чашу весов на сторону прежнего повелителя Италии. Теодорих, укрепившийся в лагере близ Павии, был вынужден запросить помощи у родственных ему вестготов. Решающее сражение произошло 11 августа 490 г. восточнее Милана на реке Аддуе. Битва была кровопролитная, однако объединенному готскому войску удалось одержать верх, после чего Одоакр бежал в Равенну, где выдерживал осаду неприятеля еще целых три года.

Хорошо укрепленный город взять готы не могли. Относительно беспристрастный Прокопий Кесарийский так описал произошедшие события:
«Когда уже пошел третий год, как готы с Теодорихом стали осаждать Равенну, и готы уже утомились от этого бесплодного сидения, а бывшие с Одоакром страдали от недостатка необходимого продовольствия, они при посредничестве равеннского епископа заключили между собой договор, в силу которого Теодорих и Одоакр должны будут жить в Равенне, пользуясь совершенно одинаковыми правами. И некоторое время они соблюдали эти условия, но потом Теодорих, как говорят, открыв, что Одоакр строит против него козни, коварно пригласив его на пир, убил его…»
{Прокопий из Кесарии. Война с готами. М., 1950}

Понятно, что Теодорих, чтобы оправдать нарушение заключенного договора, постарался распространить версию, что сам Одоакр вынашивал против него заговор, однако эта трактовка произошедших событий вызывала большое сомнение как у современников тех событий, так и у последующих исследователей. Марцеллин Комит подвел такой лаконичный итог всему произошедшему:
«Этот Теодорих, король готов, занял Италию, как и намеревался. Одоакр, также король готов в это время, был скован страхом по отношению к Теодориху, и заперся в Равенне. Позднее он был запутан ложью Теодориха и был им предан смерти».
{Марцеллин Комит. Хроника. Белгород, 2010}

Теодорих, как сообщают многие источники, собственноручно убил прежнего короля Италии в марте 493 г. Одновременно и, по всей видимости, по заранее разработанному плану готами было перебито и все войско Одоакра:
«В тот же день, по приказу Теодериха, все из его войска были перебиты, был уничтожен всякий, где бы его ни схватили».
{Формы исторического сознания от поздней античности до эпохи Возрождения (Исследования и тексты): Сборник научных трудов памяти Клавдии Дмитриевны Авдеевой. Иваново, 2000}

Таким образом, если не все, то по крайней мере большинство подчинявшихся Одоакру ругов погибло вместе со своим бывшим королем.

Как видим, ни один из позднеантичных или раннесредневековых источников не упоминает не то что о русском, но даже о славянском происхождении Одоакра. Однако, словно вокруг этого вождя эпохи Великого переселения народов было мало загадок, в конце концов появилась версия и о русском происхождении первого варварского повелителя Италии. :D

Одним из первых ее изложил польский историк Ян Длугош:
«От этого Руса, первого (праотца) и насельника Руси, ведет корень и род русин Одоакр. В год от Рождества Христова пятьсот девятый, при папе Льве Первом и императоре Льве Первом, он явился в Италию с русским войском, взял Тициний, разрушил его огнем и мечом, взял в плен и обезглавил Ореста, а Августула, который осмелился захватить императорскую власть, изгнал. Войдя со своими (воинами) победителем в Рим, он овладел королевством всей Италии, и никто не смел ему противиться. После его четырнадцатилетнего в высшей степени мирного и спокойного правления Теодорих, король готов, с большим трудом пробился в Италию через Болгарию и Паннонию. Когда он и его войско восстанавливали силы на обильных пастбищах недалеко от Аквилеи, Одоакр напал там на него с войском всей Италии, (но) был разбит Теодорихом и готами. Так как его, спасшегося бегством с немногими, народ не пустил в Рим, он укрылся в Равенне. Измученный трехлетней осадой Равенны и вынужденный сдаться, он попал в плен к Теодориху и был убит, а отнятое у русских королевство Италии Теодорих передал себе и готам».
{Щавелева Н.И. Древняя Русь в «Польской истории» Яна Длугоша (Книги I–VI). М., 2004}

На основании каких источников или исходя из каких соображений Длугош внезапно объявил Одоакра русином, остается непонятным по сей день. Однако едва ли это было обусловлено стремлением Яна Длугоша прославить свой народ, приписав ему низвержение последнего императора Рима. Очевидно, что в этом случае историк объявил бы Одоакра не русом, а поляком.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Римская гениалогия Рюриковичей

Новое сообщение Буль Баш » 16 июн 2018, 17:24

ZHAN писал(а):На основании каких источников или исходя из каких соображений Длугош внезапно объявил Одоакра русином, остается непонятным по сей день.
Некоторые современные историки называют ругов славянами а Одоакра их вождем. :)
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13922
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Римская гениалогия Рюриковичей

Новое сообщение ZHAN » 17 июн 2018, 01:48

Буль Баш писал(а):Некоторые современные историки называют ругов славянами а Одоакра их вождем.
От излишнего усердия и стремления удревнить свою нацию. Будто быть молодой нацией плохо. :)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Одоакр. Тайна происхождения

Новое сообщение ZHAN » 18 июн 2018, 15:54

Столетия спустя это же утверждение повторяется и на Украине во время освободительной войны против Польши. В «Бело-Церковском универсале» Богдана Хмельницкого от 28 мая 1648 г. говорилось, что руссы вышли «из Русии, от помория Балтийскаго альбо Немецкаго…», и упоминался некий князь, под предводительством которого древние руссы взяли Рим и четырнадцать лет им обладали.

Канцелярист Войска Запорожского С.В. Величко в 1720 г. в своем «Сказании о войне козацкой з поляками» передает это утверждение «Универсала» в несколько иной редакции: «…руссов з Ругии от помория Балтицкого албо Немецкого…» и указывает имя древнего предводителя руссов — «Одонацер», т.е. Одоакр.

К образу этого же прославленного покорителя Рима обратился на похоронах Богдана Хмельницкого в августе 1657 г. еще один его сподвижник, Самойло Зорка: «К тебе обращаю я тщетное слово; возлюбленный наш вождь! древний русский Одонацарь…» {Фомин В.В. Варяги и Варяжская Русь. М., 2005}

Если эти утверждения о русском происхождении Одоакра, звучавшие на Украине в XVII в., еще можно объяснить влиянием идущей от Яна Длугоша более ранней польской историографической традиции, с которой восставшие казаки могли быть знакомы, то ряд других аналогичных предположений едва ли могут быть к ней возведены.

Так, согласно мекленбургским генеалогиям, Одоакр был правнуком погибшего в 405 г. легендарного короля вандалов Радегаста, о котором уже говорилось выше. Более того, родным братом Одоакра эти генеалогии считают Вислава II, прямыми потомками которого были короли вендов и ободритов {Меркулов В.И. Откуда родом варяжские гости? М., 2005}.

Понятно, что ни подтвердить, ни опровергнуть эти утверждения мекленбургских генеалогий современное состояние источников не позволяет. С одной стороны, ни один более или менее близкий к эпохе Великого переселения народов источник вандалом Одоакра не считал. С другой стороны, мы видели, что они излагали самые разные версии относительно его племенной принадлежности, и единственное, в чем мы можем быть уверены, так это в том, что под его началом служили выходцы из самых разных варварских племен. Кроме того, мы имеем весьма отрывочные данные по поводу династических браков предводителей варварских племен в тот период и поэтому однозначно исключать саму возможность какого-то родства Одоакра и Радегаста мы не можем.

Отцом героя нашей главы мекленбургская генеалогия называет Фредебальда, однако предположение о том, что его отцом был Эдикон, базируется только на одном свидетельстве Анонима Валезия. Соответственно предположение, что он был скиром, является хоть и наиболее вероятной, но все-таки гипотезой.

Против достоверности данного фрагмента рассматриваемой генеалогии свидетельствуют как будто и хронологические соображения: погибший в 405 г. Радегаст едва ли мог быть прадедом родившегося в 433 г. Одоакра. Однако и здесь мы не знаем, в каком возрасте принял смерть предводитель вандалов. Смерть его сына Крока мекленбургская генеалогия относит к 409 или 411 г. Если это так, то к моменту своего похода на Рим Радегаст не только имел взрослого сына, но вполне мог иметь и внука. Как видим, вопросов в данном случае вновь больше, чем ответов, и однозначного решения по поводу подлинности данного фрагмента генеалогии нет. Однако фактом является то, что, по мнению ее составителей, знаменитый вождь варваров, подведший черту под существованием Западной Римской империи, состоял в отдаленном родстве с первыми русскими князьями. Насколько мы можем судить, к подобному выводу составители мекленбургской генеалогии пришли независимо от сочинения Длугоша.

Интересно, что возможные представления о какой-то связи Одоакра с последующими правителями Руси в слегка завуалированном виде присутствуют и в скандинавской средневековой традиции, зафиксированной ранее создания труда польского историка. «Сага о Скьёльдунгах» повествует о том, что единственная дочь скандинавского конунга Ивара Широкие Объятия Ауд Богатая была замужем за датским королем Хрериком Метательное Кольцо. У супругов рождается сын Харальд Хильдетант (в различных отечественных источниках это прозвище переводится как Клык Битвы, Зуб Битвы, Боезуб). Однако Ивар убивает Хрерика, после чего Ауд с малолетним сыном бежит от отца сначала на Готланд, а затем в Гардарики. Там она выходит замуж за короля Гардарики-Руси Радбарда и рождает ему сына Рандвера. Самого Радбарда саги называют сыном конунга Руси Скира, который в свою очередь является сыном конунга свеев Ингвара, принадлежавшего к династии Инглингов, возводящих свой род к Одину. Ивар, желая наказать дочь, во главе датско-шведского войска идет войной на Русь и гибнет в пути где-то на востоке. После этого Радбард дает войско своему пасынку Харальду Боезубу и помогает ему получить датский престол. Через какое-то время родной сын Радбарда Рандвер становится конунгом Гардарики. У Рандвера рождается сын Сигурд Кольцо, которого его дядя Харальд делает правителем Швеции. Сыном Сигурда и соответственно внуком Рандвера был знаменитый воитель Рагнар Лодброк (Кожаные Штаны). Состарившийся Харальд Боезуб ссорится со своим племянником Сигурдом, и этот конфликт кончается знаменитой Бравальской битвой, которая произошла около 770 г. {Fragment of a Saga about Certain Early Kings in Denmark and Sweden; Пчелов Е.В. Генеалогия древнерусских князей. М., 2001; Милютенко Н.И. «Гардская» версия происхождения Рагнара Кожаные Штаны.}

Анализируя эти поздние родословные, следует иметь в виду, что хоть «Сага о Скьёльдунгах» и была, по мнению исследователей, составлена не позднее 1220 г., однако интересующая нас генеалогия правителей Руси дошла до нас лишь в латинском пересказе Арнгрима Йонссона (1568–1648 гг.). Соответственно вопрос о том, добавлялись ли какие-нибудь подробности в первоначальный текст саги, с неизбежностью остается открытым. Естественно, что те норманисты, которые строят свои построения на основании данной саги, предпочитают не акцентировать внимание на этом обстоятельстве. Отметим, что «Обзор саг о датских конунгах», составленный в 1261–1287 гг., упоминает о «гардском» происхождении Сигурда Кольцо и Рагнара Кожаные Штаны, однако ничего не говорит о принадлежности Радбарда к династии Инглингов:
«Радбард, конунг в Хольмгарде, взял в жены Унну, дочь Ивара Широкие Объятия. Их сыном был Рандвер, брат Харальда Боевой Зуб. Их сыном был Сигурд Кольцо; его сыном Рагнар Кожаные Штаны…»
{Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (середина XI — середина XIII в.). М, 2000}

Поскольку дата Бравальской битвы более или менее точно определена, то время жизни Ингвара, Скира и Радбарда должно относиться к концу VII — началу VIII в. Однако в Ладоге самые ранние вещи, интерпретируемые как скандинавские, датируются примерно 750 г. Равным образом ничто не указывает на присутствие выходцев из Восточной Европы в Швеции, чего можно было бы ожидать в связи с появлением на ее троне сына гардского конунга Сигурда.

О степени исторической достоверности некоторых саг говорит то обстоятельство, что по одному из вариантов династия Инглингов, к которой якобы принадлежали правители Гардарики, происходит от брака Хальвдана Старого с Альвиг, дочерью правителя Новгорода-Хольмгарда Эймунда {Пчелов Е.В. Генеалогия древнерусских князей. М., 2001}.

Как известно, Новгород был основан гораздо позже, чем возникла эта династия скандинавских конунгов. «Сага об Инглингах» так прославляет отца Ауд:
«Ивар Широкие Объятия подчинил себе всю Шведскую Державу. Он завладел также всей Датской Державой и большей частью страны Саксов, всей Восточной Державой и пятой частью Англии».
{Снорри Стурлусон. Круг земной. М., 1995}

С учетом того, что внук Ивара Харальд Боезуб ко времени Бравальской битвы 770 г. был глубоким стариком, время жизни самого Ивара следует датировать концом VII — началом VIII в.

Однако первое нападение скандинавов на Англию, ознаменовавшее начало эпохи викингов, произошло в 793 г. Как почти за сто лет до самого первого набега на этот остров Ивар сумел завладеть пятой частью Англии, навсегда останется тайной сказителей саг. Очевидно, что точно такой же выдумкой является его власть над саксами и над Восточной Державой.

Показательно, что в «Саге о Скьёльдунгах» Ивар только собирается напасть на правителя Гардарики, о подвластности которого ему данная сага ничего не сообщает, а в «Саге об Инглингах» он уже описывается правителем востока Балтики.

Следует подчеркнуть, что сами саги зачастую давали различные противоречивые версии происхождения одного и того же героя. Так, другие саги не знают Скира как потомка Одина. Специально исследовавшая генеалогию Рагнара Кожаные Штаны Н.И. Милютенко отмечает:
«Однако стройная и внутренне непротиворечивая версия Саги о Скьельдунгах рассыпается при сравнении с другими источниками, Во-первых, разные саги называют разные имена дочери Ивара и совсем других мужей. Деда Сигурда Кольцо называют то датчанином, то норвежцем. Само отождествление конунгов Сигурда и Кольцо (Hring) — проблематично. В анналах VIII в. действительно упоминаются Annulo (Кольцо) и его дядя Харальд Старший (Herioldus). Но они не являются противниками. Наоборот, Кольцо (Annulo) после смерти Готрика Старшего в 814 г. борется за власть в Дании со своим кузеном Сигурдом. Недаром хорошо знавший латинский материал Саксон Грамматик не принимал отождествления Ринга и Сигурда».
{Милютенко Н.И. «Гардская» версия происхождения Рагнара Кожаные Штаны}

Исследовательница допускает, что включение Радбарда из Гардарики наравне с Иваром Широкие Объятия в легендарную генеалогию Рагнара Кожаные Штаны связано с борьбой датских и шведских конунгов за участие в торговле по Балтийско-Волжскому пути. Таким образом, возведение происхождения рода правителей Руси к Одину, равно как и «гардская» версия генеалогии Сигурда Кольцо являются достаточно поздними вставками.

Следует отметить, что часть имен правителей из «Саги о Скьельдунгах» встречается нам и в других памятниках скандинавской средневековой литературы. Так, в «Песне о Хюндле», входящей в состав «Старшей Эдды», говорится:
Харальд Клык Битвы, Хрёрека сын, Колец Расточителя, сыном был Ауд, Ауд Премудрая — Ивара дочь, а Радбарда сын Рандвером звался, мужи эти — жертва, богам принесенная; все это — твой род, неразумный Оттар!
Сам Оттар данной «Песни» был, по всей видимости, западнонорвежским вождем, а само это произведение перечисляет его родословную. Однако следует иметь в виду, что большинство исследователей считает, что песнь возникла не ранее XII в., а часть упомянутых в ней имен либо вымышлены, либо заимствованы из героических сказаний {Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о нибелунгах. М., 1975}.

С другой стороны, рассказывая о скандинавском конунге Оле, участвовавшем в Бравальской битве, произошедшей около 770 г., уже знакомый нам Саксон Грамматик отмечает, что телохранителями ему служило семь королей, к числу которых он относит и Регнальда рутенского, внука Радбарда (Regnald Ruthenus, Rathbarthi nepos, английский перевод — Regnald the Russian) {Saxonis Grammatici. Gesta Danorum, Strassburg, 1886}.

Имя последнего представляет собой, по всей видимости, искаженное написание славянского имени Ратибора, который, согласно «Саге о Скьёльдунгах», был правителем Гардарики.

Сопоставление этих саг с текстом Саксона Грамматика позволяет сделать несколько важных выводов.

Во-первых, поскольку Бравальская битва происходила между данами и шведами, то, специально отмечая, что Регнальд был рутеном, Саксон Грамматик в очередной раз недвусмысленно подчеркивает отличие этого народа от скандинавов.

Во-вторых, поскольку саги называют деда Регнальда Радбарда конунгом Гардарики, т.е. знакомой скандинавам средневековой Руси, то, называя его внука рутеном, автор «Деяний данов», по сути, прямо указывает, что описанные им прибалтийские русы тождественны с современными ему русскими из Киевской Руси.

В-третьих, потомок Одина Скир другим сагам неизвестен, однако само имя этого первого конунга Гардарики в данной скальдической традиции перекликается с названием племени скиров, к которому, согласно ряду рассмотренных выше источников, принадлежал Одоакр. Если исходить из гипотезы о скирском происхождении главного героя, то науке известно лишь три имени представителей данного племени. Поскольку ни Эдика, ни Гунульф никаким, даже самым косвенным, образом не были связаны с русами, следовательно, с Русью мог быть связан только Одоакр. Если это так, представление об этом бытовало в Европе еще до Длугоша, отразившись в виде связи эпонима скиров с Гардарикой в скандинавской саге.

Следует отметить, что «Сага о Скьёльдунгах» в этом отношении оказывается не связана с мекленбургской традицией, исходившей не из скирского, а из вандальского происхождения Одоакра. Если Скир действительно был эпонимом скиров, то тогда создателю данной саги были известны какие-то иные предания, устанавливавшие связь между первым варварским королем Италии и «страной городов».

В заключение следует остановиться и на так называемой зальцбургской плите. В Зальцбурге, в катакомбах при церкви Св. Петра, была найдена мраморная плита, обозначающая останки св. Максима и пятидесяти его учеников, погибших мученической смертью. Надпись на плите гласила:
«Лета Господня 477 князь рутенов Одоакр (Odoacer Rex Rhutenorum), Геппиды, Готы, Унгары (Венгры) и Герулы, свирепствуя против Церкви Божией, блаженного Максима с его 50 товарищами, спасавшихся в этой пещере, из-за исповедания веры, сбросили со скалы, а провинцию Нориков опустошили мечом и огнем».
{Лесной С. История руссов. Варяги и русская государственность. М., 2012}

Уже с самого начала невольно складывается впечатление, что надпись прославляет не столько христианских мучеников, сколько Одоакра, который характеризуется ею как вождь многочисленных народов. Поскольку в ней упоминаются унгары, т.е. венгры-угры, появившиеся в Европе только в IX в., через четыреста лет после описанных в ней событий, очевидно, что перед нами поздняя подделка.

Большие сомнения вызывает и указанная на плите дата: в 477 г. прошел только один год с переворота Одоакра и ни один источник не сообщает о его походе на Норик. Поскольку С. Лесной отметил, что плита эта описывалась в брошюре зальцбургского патера Ансельма Эбнера, изданной в конце XIX — начале XX в., а сама она является копией более ранней плиты, из этого следует, что подделка была осуществлена не в наше время. Вряд ли ее совершил кто-то из отечественных приверженцев русского происхождения Одоакра. С другой стороны, А.Г. Кузьмин отмечал, что к легендарному варварскому вождю возводили свое происхождение штирийские и каринтийские маркграфы, а также и австрийский герцог. Если это так, то у кого-то из них вполне могли быть как причина, так и возможность совершить подобный подлог. Но если это так, то перед нами еще одно достаточно позднее утверждение о русском происхождении Одоакра. Поскольку нет никаких данных, указывающих на влияние на него со стороны труда Яна Длугоша или мекленбургских генеалогий, то, по всей видимости, оно возникло независимо от других источников, содержащих подобное утверждение.

Происхождение человека, положившего конец существованию Западной Римской империи, оказалось настолько загадочным, что породило различные мнения по этому поводу не только у современников данного события, но и у авторов, живших много веков спустя после эпохи Великого переселения народов. Утверждение польского историка о русском происхождении Одоакра, сделанное почти через тысячу лет после жизни этого варварского короля, можно было бы расценить как весьма позднее и поэтому недостоверное, однако мы видели еще два или, если изложенная выше версия о Скире как эпониме скиров соответствует действительности, три аналогичных утверждения, появившихся в различных местах Центральной Европы и Скандинавии независимо от сочинения Яна Длугоша. Пришли ли в трех или четырех регионах Европы различные авторы к мысли о русском происхождении Одоакра самостоятельно, путем независимых рассуждений, или же они опирались на какую-то более раннюю традицию, оставшуюся нам неизвестной? :unknown:

В предыдущих постах было показано начавшееся достаточно рано в средневековых источниках отождествление ругов и русов. Исходя из ругской версии происхождения Одоакра, можно было бы понять, почему более поздние средневековые авторы и авторы Нового времени независимо друг от друга стали считать его русом. Однако, поскольку мекленбургская и скандинавская версии исходят из предположения о его вандальском или скирском происхождении, данное объяснение не подходит.

Другим возможным объяснением могло бы быть то, что в империю Аттилы входило множество варварских народов, в том числе и славяне. Так, в своих путевых заметках Приск Панийский зафиксировал несколько славянских слов, а один из послов повелителя гуннов, направленный им впоследствии к константинопольскому двору, носил имя Эслав, которое, вполне вероятно, указывало на его племенную принадлежность. Однако, если более поздние авторы посчитали Одоакра славянином, то совершенно непонятно, почему большинство из них называло его русом. Если идти по этому пути рассуждений, то логично предположить, что Ян Длугош должен был бы объявить его поляком, а отнюдь не русином. Эта же определенность встречается нам и у создателя Зальцбургской плиты. Как видим, имеющийся материал вновь ставит больше вопросов, чем дает основания для однозначных ответов. Понятно, что и вопрос об истоках и причинах появления русской версии происхождения Одоакра нуждается в дальнейшем изучении.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Норманистская версия происхождения названия Руси

Новое сообщение ZHAN » 19 июн 2018, 13:53

Материал, изложенный в данной теме, говорит о том, что почти за девять столетий до Рюрика в нынешнем Польском Поморье на границе с прусскими племенами жило племя рутиклеев-русичей и, следовательно, уже существовало племенное самоназвание русов. Следует отметить, что подобное предположение идет вразрез с целым рядом других гипотез о происхождении названия русского народа. Однако данная проблема чрезвычайно сложна и над ее разрешением уже давно бьются историки и филологи. Еще в XIX в. выдающийся отечественный ученый С.А. Гедеонов писал, что происхождение названия Руси есть «один из самых трудных и сложных вопросов всемирной истории» {Гедеонов С. Варяги и Русь. СПб., 1876}.
Изображение

По поводу возникновения названия Русь уже было высказано более двадцати гипотез. Однако большинство из них может быть отнесено к двум основным направлениям, прочно укоренившимся в отечественной науке. Норманисты считают, что термин «Русь» имеет скандинавское происхождение и тем или иным путем был принесен восточным славянам именно скандинавами-викингами. Их противники антинорманисты настаивают на том, что название это не было заимствовано извне, а имеет исконно славянское происхождение.

Спор этот начался еще во времена М.В. Ломоносова и продолжается до сих пор. Сама длительность этой дискуссии указывает на то, что у каждой из сторон есть свои сильные и слабые стороны, препятствующие окончательной победе той или иной точки зрения.

Данные, рассмотренные нами в связи с римской генеалогией Рюриковичей, помимо освещения ранних контактов русов с германцами в эпоху Великого переселения народов, могут также оказать нам помощь и в разрешении загадки происхождения имени народа. Однако, прежде чем перейти к их изложению, обратимся к противоположной точке зрения и постараемся оценить, насколько она обоснованна. Поскольку норманисты пытаются выдать свою точку зрения за единственно возможный научный подход к решению этой проблемы и всячески ее пропагандируют, рассмотрим сначала ее.

Для начала отметим, что, вопреки широко распространенному мнению, впервые сформулировали ее не немецкие ученые, приглашенные в Россию после преобразований Петра I, а примерно за столетие до них шведские авторы. Обусловлено это было великодержавными устремлениями Швеции XVII в., стремившейся поживиться за счет Руси, ослабшей в результате Смутного времени. Идеологическим обоснованием этого и стала норманская теория.

Уже шведский писатель Юхан Буре, умерший в 1652 г., выводил финское слово ruotsolainen — «швед» (производное от Ruotsi — «Швеция») от древних названий Рослагена Rohden и Rodhzlagen.

Следующий шаг сделал И.Л. Локцений (ум. 1677), «переименовавший» гребцов и корабельщиков Рослагена в роксолан, т.е. в русских {Фомин В.В. Варяги и Варяжская Русь. М., 2005}.

С легкой руки их последователей идея о связи между собой шведской области Рослагена, финского названия шведов руотси и Руси приобрела широкое хождение и попала в массовое сознание. Последующие поколения норманистов на протяжении веков лишь старались придать всем этим догадкам наукообразный вид и внедрить их в качестве непреложной догмы в умы европейских и отечественных читателей.

Попутно отметим, что аналогичным образом обстоит дело и с названием летописных варягов. Точно так же не немецкие, а шведские ученые первыми отождествили их с вэрингами исландских саг и византийскими варангами.

Первым западноевропейским автором, заявившим о скандинавском происхождении варягов, был шведский дипломат П. Петрей. В своей «Истории о великом княжестве Московском», изданной в 1614–1615 гг., он при пересказе римской легенды о происхождении трех варяжских князей из Пруссии впервые заявил, что «кажется ближе к правде, что варяги вышли из Швеции», хоть в другом месте своего труда на основе своих личных наблюдений отмечал, что
«русские называют варягами народы, соседние Балтийскому морю, например, шведов, финнов, ливонцев, куронов, пруссов, кашубов, поморян и венедов».
С легкой руки Петрея высказанная им догадка пошла гулять по страницам сначала шведских, а затем и немецких исторических трудов, продолжая свое странствие по сию пору.

Однако политический подтекст «догадки» Петрея очевиден: именно в это время Швеция стремилась максимально усилиться за счет предельно ослабленной в ходе Смутного времени Руси, вынашивая различные планы от избрания шведского королевича на русский престол до образования марионеточного Новгородского государства под шведским протекторатом. И в этом отношении «догадка» профессионального дипломата и специалиста по московским делам пришлась как нельзя более кстати, создавая исторический прецедент шведским притязаниям.

С тех далеких пор норманисты и утверждают, что происхождение имени Руси связано со скандинавами, но надежно обосновать свои заявления более чем за три столетия так и не смогли.

Как мы помним, в ПВЛ сказано достаточно определенно:
«и изъбращася 3 братья, с роды своими, [и] пояша по собе всю Русь» — «и избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь».
Хоть норманист А.А. Шахматов и утверждал, что слово русь это сравнительно поздняя вставка в «Сказание о призвании варягов», тем не менее скандинавское происхождение Руси, будь оно доказано, автоматически подтверждало бы скандинавское происхождение и трех братьев, и варягов. Соблазн был и продолжает оставаться очень большим, и, вопреки гипотезе А.А. Шахматова, норманисты до сих пор изо всех сил стараются обосновать именно скандинавскую этимологию происхождения названия русского народа. Стараются они сделать это вопреки целому ряду очевидных фактов.

Во-первых, автор ПВЛ уже во вступлении совершенно однозначно упоминает как отдельные народы варягов, шведов, норвежцев, готов и русь. Следовательно, русский летописец четко отличает варягов и русь от скандинавов — шведов и норвежцев.

Во-вторых, никакого племени русь, рось или с каким-нибудь похожим названием в Скандинавии никогда не было, и напрямую обосновать переход названия «Русь» из Скандинавии к восточным славянам не представляется возможным.

В-третьих, сами скандинавы нашу страну Русью ни во время призвания Рюрика, ни даже позже никогда не называли. Традиционно они использовали для этого понятия Гардарики или Гарды. Все специалисты отмечают, что понятия «Русия», «Русция», «Рюцаланд» и т.п. появляются в скандинавской литературе достаточно поздно и носят книжный характер. Самые первые примеры подобного названия мы видим в форме Русция латиноязычной «Истории Норвегии», написанной по различным оценкам в период между 1152 до 1264–1266 гг., и в форме Русия опять-таки в латиноязычной «Саге об Олаве Трюггвасоне», написанной около 1190 г. {Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. 5. М, 2009}

Создававшие эти произведения средневековые монахи отражали не живой язык своего времени, а стремились продемонстрировать свою образованность, используя общепринятый в Западной Европе термин для обозначения Руси.

В-четвертых, сами скандинавские лингвисты признают, что не только корень рус, но и все содержащие этот корень слова являются заимствованными в шведском языке {Ekborn С.М. Forklaringar over 100.000 Frammande ord och namm m.m. i svenska spraket. Stockholm, 1948}.

В-пятых, корень рус был известен задолго до появления скандинавов в Восточной Европе. Очевидно, что не имея не только племени в Скандинавии со сколько-нибудь схожим названием, но даже самого корня в своем языке, вдобавок называя нашу страну Гардарики, скандинавы никак не могли дать ей название Руси.

Тем не менее, вопреки очевидному норманисты с усердием, заслуживающим лучшего применения, вот уже три столетия стараются доказать обратное. :fool:

Для того чтобы обойти все эти, казалось бы, непреодолимые противоречия, название Руси норманисты пытались вывести из др.-исл. Hreidgotar (Куник), др.-исл. hrodr «слава» (Будилович), др.-исл. drott «отряд» (Бримм), др.-шв. roper «руль» (Преображенский).

Неосновательность этих попыток признают сейчас большинство норманистов, придерживающихся в основной своей массе двух других этимологий. Сторонники первой акцентируют внимание на том, что в Швеции, на побережье Ботнического залива, имеется местность Рослаген, а сторонники второй — на том, что финны до сих пор называют Швецию Ruotsi, а шведов — ruotsalainen. Естественно, немалое количество приверженцев этого течения опираются одновременно на оба этих довода.

Поскольку вопрос касается происхождения имени нашего народа, рассмотрим оба этих варианта подробно.

Д.А. Мачинский и B.C. Кулешов связывают с Рослагеном не только варяжскую русь ПВЛ и росов Вертинских анналов, но и росомонов, упомянутых Иорданом:
«Полагаем, что Rosomoni/Rosomani IV–VI вв. являются формой передачи того же социального (и этнического?) термина, который отражен в шведских источниках XIII–XIV вв. в слове ropsmaen/ rodsmaen «гребцы», обозначающем жителей приморской области Roden/Roden/Roslagen, название которой выводится из древнесеверногерманского rod(e) R, rop(e) R «гребцы, гребной поход, плавание между островами». Название это могло сложиться и утвердиться только в эпоху ранее VI в., до широкого распространения паруса. Область Roden/Roslagen, ныне занимающая северо-восточную, приморскую часть Упланда, в древности распространялась значительно южнее, захватывая часть побережья Ostergotland'a. С приведенными германскими словами связано и происхождение названий народа Rhos, оказавшегося свеонами (Вертинские анналы, 839 г.), и народа русь наших летописей».
{Мачинский Д.А., Кулешов B.C. Северные народы середины IV — первой половины VI в. в «Getica» Иордана // Ладога и Глеб Лебедев. СПб., 2004}

Мы видим, как эти туземные норманисты спокойно экстраполируют термины, которые, как они сами и признают, фиксируются в источниках только в ХШ — XIV вв., на события IV в., т.е. почти на тысячу лет назад, нимало не беспокоясь о том, чтобы найти хоть какие-то доказательства, подтверждающие их существование в ту далекую эпоху. В верноподданническом восторге и без лишней скромности они поспешили приписать любимым скандинавам еще одно великое деяние, предопределившее ход всей русской истории и еще не замеченное их коллегами:
«Значение данной статьи видится нам в том, что путем анализа и сопоставления различных источников мы убедительно выявили наличие пути, ведущего из Центральной Швеции через Приладожье и Поволжье в приуральское Прикамье, — пути, возникшего не позднее II в. и интенсивно функционировавшего во второй половине IV — первой половине VI в. (…) Путь в Приуралье, проложенный скандинавами еще до появления здесь славян и балтов, со временем, после усвоения и исчерпания всех возможностей “пути из варяг в греки” оказался определяющим путем российской истории. (…) Путь этот в конечном счете и обеспечил Россию всеми основными сырьевыми богатствами, которые и в настоящее время играют огромную и двусмысленную роль в определении ее места на международной арене».
Действительно, разве могли, по представлениям норманистов, русские самостоятельно дойти до Урала и Сибири? :unknown:

Что ж, благодаря гг. Д.А. Мачинскому и B.C. Кулешову мы теперь точно знаем, что русские землепроходцы в эпоху Московской Руси лишь потому смогли двинуться на восток, что путь им во II в. проложили скандинавы, сформировавшие «еще до появления славян» «определяющий путь российской истории». :lol:

Если же от горячечного бреда норманистов обратиться к реальным фактам, то выяснится, что Роден, эта прибрежная часть Упланда, которую туземные норманисты с легкостью привязывают к корню рос, достаточно позднего происхождения и, следовательно, в принципе не могла иметь какой бы то ни было связи с именем Руси.

«До эпохи викингов название Рослаген не могло существовать, — отмечалось в изданной еще в 1985 г. книге X. Ловмяньского, — поскольку означало округ, несущий определенные повинности в военное время и поэтому возникший только в условиях развитой государственной власти». {Ловмянъский X. Русь и норманны. М., 1985}

Развитая же государственность в Швеции возникла позже, чем на Руси, и уже по этой причине данное название никак не может быть отнесено к эпохе призвания варягов. В шведских источниках название Руден впервые упоминается только в 1296 г. в Упландском областном законе, а в форме Roslagen (Rodzlagen) впервые появляется только в 1493 г. Как подчеркивает Л. Грот, в качестве общепринятого названия оно закрепилось ещё позднее, поскольку даже при Густаве Вазе эту область называли Руден. Эта же исследовательница установила, что
«земля или прибрежная полоса, получившая название Руден в конце XIII в., не только в IX в., но и в X в. как физико-географический субъект не существовала, ибо она находилась под водой. (…) Тот факт, что эта область только к ХШ в. стала представлять из себя территорию с условиями, пригодными для регулярной человеческой деятельности, подтверждается многими данными… Тогда цепочка Руден/Руслаген/Руотси рассыпается. Если Руотси связано с Руден/Руслаген, то этот симбиоз не имеет отношения к Руси по чисто хронологическим соображениям. Если Руотси связано с чем-то другим, то надо сначала найти это другое, а потом строить концепцию. На фоне приведённых данных попытки лингвистическим путём отыскать корни Руси, практически, в подводном царстве выглядят чистейшим абсурдом».
{Грот Л. Происхождение Руси, а не происхождение имени Руси.}

Утверждение норманистов, что название Рослаген должно было «сложиться и утвердиться только в эпоху ранее VI в., до широкого распространения паруса» не выдерживает проверку не то что конкретными историческими фактами, а даже элементарным здравым смыслом. Само это слово, означающее «корабельный стан», является производным от слова rodsmasn «гребцы». Очевидно, что до широкого распространения паруса любой берег, откуда люди выходили в море, по этой логике был берегом гребцов, а не один только Рослаген. Помимо этого внимание норманистов неоднократно обращалось на то, что Рослаген — это название провинции, а не племени и, следовательно, не может привлекаться для объяснения происхождения названия варяжской руси.

Одним из наиболее сильных аргументов сторонников скандинавского происхождения русов являются Бертинские анналы. Под 839 г. они повествуют о том, как к франкскому императору Людовику прибыло посольство от византийского императора Феофила: «С ними (послами) он прислал еще неких (людей), утверждавших, что они, то есть народ их, называются рос (Rhos) и что король их, именуемый хаканом, направил их к нему, как они уверяли, ради дружбы. В упомянутом послании он (Феофил), просил, чтобы по милости императора и с его помощью они получили возможность через его империю безопасно вернуться, так как путь, которым они прибыли к нему в Константинополь, пролегал по землям варварских и в своей чрезвычайно дикости исключительно свирепых народов, и он не желал, чтобы они возвращались этим путем, дабы не подверглись при случае какой-либо опасности. Тщательно расследовав (цель) их прибытия, император (Людовик) узнал, что они из народа свеев (так в последнем по времени переводе, в других переводах обычно говорится о свеонах, что соответствует тексту оригинала (Sueones), и, сочтя их скорее разведчиками и в той стране, и в нашей, чем послами дружбы, решил про себя (в других переводах «у себя») задержать их до тех пор, пока не удастся доподлинно выяснить, явились ли они с честными намерениями или нет» {Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. 4. М., 2010}.

Дальнейшая судьба этих послов неизвестна, однако именно на этом сообщении франкских анналов норманисты во многом и строят свою гипотезу. :)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Норманистская версия. Однако... гребцы

Новое сообщение ZHAN » 20 июн 2018, 16:18

Однако, если внимательно проанализировать текст этого сообщения, окажется, что оно далеко не так однозначно, как кажется на первый взгляд.

Во-первых, норманисты почему-то совершенно не рассматривают возможность, что свеоны Вертинских анналов были авантюристами, просто выдавшими себя за русских послов, чтобы получить дары от византийского императора, не имеющими никакого отношения к народу «рос».

Во-вторых, даже если предположить, что свеоны действительно были русскими послами, это свидетельствует скорее против, чем за скандинавское происхождение росов. Утверждение послов, «что они, то есть народ их, называются рос», напрямую перекликается с зафиксированной летописью формулой начала речей послов Олега и Игоря «Мы от рода русского» {ПСРЛ. Т. 1. Лаврентьевская летопись. М., 2001} и указывают отнюдь не на племенную принадлежность конкретных послов, а лишь на то, что они являются представителями Русского государства. В высшей степени показательна и реакция франкского императора. Из «Жития св. Ансгария» известно, что в 829 г. к Людовику Благочестивому прибыло посольство свеонов, желавших принять христианство, и к ним были отправлены миссионеры. Теперь же, в 839 г., услышав, что новые шведы называются росами, он немедленно заподозрил в них лазутчиков и задержал до выяснения обстоятельств. Такая реакция Людовика более чем красноречиво показывает, что в качество росов шведы никому на Западе известны не были. Страдавшая от набегов викингов Западная Европа знала скандинавов очень хорошо, и первая же их попытка назваться другим именем сразу же вызвала серьезные подозрения. Следует сразу подчеркнуть, что ни один источник, ни собственно скандинавский, ни русский, ни какой-либо иностранный, больше никогда не говорит о том, чтобы скандинавы утверждали, что они принадлежат к племени русов.

Другая распространенная норманистская гипотеза происхождения имени Руси выводит его от финского названия шведов ruotsi, которое в свою очередь, по их утверждениям, происходит от древнескандинавского глагола «грести» (др.-исл. roa; западноскандинавский корень *rop/r/s). Когда же восточные славяне на севере вошли в контакт с финнами и скандинавами, то они заимствовали финское название викингов и впоследствии стали называть этим термином и свою страну, и самих себя.

Итак, согласно утверждениям норманистов, имя Русь первоначально обозначало гребцов или мореходов. Именно это о происхождении слова Русь утверждал в своем словаре М. Фасмер: «Этот этноним возводится к др.-исл. Ropsmenn или Ropskarlar «гребцы, мореходы», которое сближается со шв. Roslagen — названием побережья Упланда…» {Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. 3. М., 1971}

То, насколько обосновано сближение с названием нашей страны шведского Рослагена, мы рассмотрели выше. Посмотрим, какое имеет основание второе сближение с «гребцами».

Суммируя все норманистские идеи по этому поводу, Е.А. Мельникова и В.Я. Петрухин пишут:
«В этом культурно-историческом контексте в финской среде появляется специальное обозначение приходивших на финские территории скандинавов: фин. ruotsi, зет. roots, водск. rotsi, лив. ruot's, карел, rotsi, сохранившиеся в финских языках до настоящего времени со значением “Швеция” и производным фин. ruotsalainen, эст. rootslane — “швед”, “шведский”. (…) Наличие корня ruots- во всех западнофинских языках свидетельствует о появлении слова в период языковой общности, распад которой относят ныне к VI–VIII векам. Отсутствие же производных от него, узость семантики и изолированность указывают на то, что корень этот не является исконно финским.

Источником заимствования фин. ruotsi традиционно считается производное от древнескандинавского глагола “грести” (др.-исл. roa). Отнесение заимствования ruotsi ко времени ранних (до эпохи викингов) скандинаво-финских контактов не вызывает сомнений. Однако поиски однозначной исходной словоформы для ruotsi затруднительны из-за отсутствия письменных источников (лексикон современных заимствованию старшерунических надписей насчитывает менее 500 слов), да и вряд ли необходимы».
{Мельникова Е.А., Петрухин В.Я. Название «Русь» в этнокультурной истории Древнерусского государства (IX–X вв.) // В.И. 1989. № 8}

Понятно, что когда в гипотезе одни концы не сходятся с другими, вдаваться в тонкости действительно вряд ли необходимо. Однако это необходимо для тех, кто искренне хочет разобраться в истории возникновения имени своего народа и своей страны. Остановимся на уже процитированном утверждении норманистов подробнее.

Во-первых, не все благополучно даже с их любимым ruotsi. :D
Еще в XIX в. С.А. Гедеонов привел следующие факты:
«При разборе предложений Шлецера о происхождении этих имен от названия Рослагеном приморской части Шеланда Паррот замечает: “Если бы в лексиконе Гупеля, из которого Шлецер приводит переводное имя шведов, он отыскал настоящее значение слова Roots, он конечно бы не вздумал опираться на его созвучие (с Рослагеном). Оно означает вообще хребет, ребро, а в особенности ствол на листе. Перенесение этого понятия на береговые утесы или скалы, коими преимущественно изобилует Швеция, делает понятным, почему финны называли Швецию Ruotsimaa, а эсты Rootsima, страною утесов, Scherenland.
{Мельникова Е.А., Петрухин В.Я. Название «Русь» в этнокультурной истории Древнерусского государства (IX–X вв.) // В.И. 1989. № 8}

(…) Окончательный свет на значение этнического эстонского Roots, финского Ruotsi проливает то имя, которым прозвали себя шведские лопари. Шведа они зовут не шведом и не родсом, a Taro, Tarolats (купец) или Laddelats (обитатель страны, Landbewohner); себя же отличают названиями Ruothi и Ruotteladz.

Гейер (еще производивший финское имя шведов от Рослагена) полагает, что это имя перешло, неизвестно когда, и на лопарей; г. Куник приводит замечание Гейера, но без объяснений. Я оставляю за шведским историком высказанное им, с осторожною небрежностью, предположение; факт, о котором он свидетельствует по собственному дозволению, стоит особенного внимания. Горные лопари в Швеции называют себя Ruothi и Ruotteladz. Если принять, что они перенесли на себя генетическое, древнейшее имя шведов Rods, hrops или какое-либо другое, выйдет, что в то самое время (около половины IX века), когда славяне прозвались шведским именем Rodhs-русь, лопари прозвались тем же туземным именем шведов Rodhs-Ruotteladz; что, подобно славянам, они тогда же перестали звать шведов Россами; что, наконец, шведы, уступив свое родовое имя, с одной стороны, славянам, а с другой, лопарям, отказались от своего древнейшего туземного наименования. Пусть верит, кто хочет, в эту фантасмагорическую, да и сверх того, на отжившем рослагенском мифе основанную операцию».
{Гедеонов С. Варяги и Русь. СПб., 1876}.

Кроме того, процитированные норманисты указали далеко не все значения данного корня в финских языках. :no:

В северо-карельских говорах ruotsalainen означает «лютеранин, финн», карельско-олонец. ruotsi — «Финляндия, финн, лютеранин», редко «швед», лютик.-карел, ruots — «финн, лютеранин», «Финляндия, Швеция»; норв.-саамск. ruossa, кольск.-саамск. ruossA, кильдинско-саамск. russ(A) — только «русский, Россия; русский язык». Это последнее значение присутствует и в восточнофинских языках: удмурт, dzutz «русский», коми-зырян, rot's, rut's «русский», а также в пермских языках: коми роч «русский», удм. зуч «русский».
«Эти пермские названия русского возводятся еще к общепермскому roc-, которое объясняется заимствованием из прибалтийско-финского…»
{Трубачев О.Н. В поисках единства. М, 1997}

Однако это заимствованное общепермское слово, подчеркивает О.Н. Трубачев, обозначало не шведа, а русского. Поскольку прапермская общность распалась уже около VIII в., то и общепермское roc-, если оно действительно было заимствовано из западнофинского rotsi, и само финское ruotsi должны были существовать уже в VI–VII вв.

Пикантность ситуации заключается в том, что и в Западную Европу скандинавы совершали походы на судах, оседали и достаточно тесно контактировали с местным населением в отдельных регионах, таких как Англия или Нормандия, но за все несколько столетий походов викингов на Запад мы не имеем ни единого примера того, чтобы они называли себя «гребцами» в качестве самоназвания целой группы. Не знают этого «профессионального самоназвания» скандинавские саги и рунические надписи.

Таким образом, существование социальной прослойки гребцов в Скандинавии в эпоху викингов так и остается недоказанным.

Назвать сколько-нибудь вразумительную причину того, почему шведы в финских землях вдруг стали называть сами себя не шведами, а «гребцами», норманисты за три столетия так и не смогли. Поскольку скандинавское rops ни при каких лингвистических условиях не могло перейти в «росов» Вертинских анналов, норманистам не остается ничего иного, как выводить его от финского ruotsi. Однако почему скандинавы, оставившие по непонятным причинам свое племенное самоназвание, затем поменяли и свое «профессиональное самоназвание» на его искаженный вариант, бытовавший в финской среде? :unknown:

И на этот вопрос у норманистов нет вразумительного ответа. :fool:

При этом следует иметь в виду, что, как отметил О.Н. Трубачев, к заимствованию побуждает престиж дающей стороны, однако становившиеся жертвами набегов викингов финны явно не обладали таким престижем в глазах скандинавов.

Поскольку все построения норманистов базируются на предположении, что скандинавы сами стали называть себя руотси, мы вправе ожидать наличие этого слова в шведском языке, однако оно там отсутствует.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Норманистская версия. Абсурдность

Новое сообщение ZHAN » 21 июн 2018, 16:08

Абсурдность норманистской этимологии показывает и собственно скандинавский памятник, а именно «Деяния данов». Поскольку Ruthenus является латинизированной формой «русский», то, следуя логике норманистов, мы придем к выводу, что в эпохальной Бравальской битве, в которой сошлись датчане и шведы, на их кораблях был только один-единственный гребец — Регнальд рутенский. Все остальные корабли перед решающей битвой полагались, очевидно, исключительно на волю ветра и волн. :D

Поскольку как авторы саг, так и писавший на их основе Саксон Грамматик были скандинавы, то ни о каком языковом непонимании здесь речь идти не может.

Отметим, что сама Бравальская битва произошла около 770 г., когда, по утверждениям норманистов, интересующее нас понятие использовалось скандинавами в качестве профессионального самоназвания. Как видим, норманистская этимология имени Русь находится в вопиющем противоречии с собственно скандинавскими памятниками.

Дальше — больше.
«Появление скандинавов на территориях, удаленных от побережья Балтийского моря, среди финских племен, в первую очередь в Приладожье, было близко по времени к началу славянской колонизации этого региона. (…) К VIII–IX вв. относятся и древнейшие западнофинно-славянские языковые связи… Очевидно, именно в это время на основе устоявшегося финского возникает и восточнославянское обозначение скандинавских купцов и воинов. Переход финск. ruotsi > др.-русск. русь фонетически убедительно обоснован. Зап.-финск. uo/oo закономерно отражалось в др.-русск. у, что подтверждается рядом аналогий… Возможность перехода финск. -ts- > др.-русск. -с- имеет несколько наиболее вероятных объяснений: во-первых, заимствование могло иметь место до образования «ц» в древнерусском языке, во-вторых, если заимствование и происходило позже, то -с- в слове «русь» могло возникнуть как упрощение консонантной группы -ts- (ср.: vepsa > весь)»
{Мельникова Е.А., Петрухин В.Я. Название «Русь» в этнокультурной истории Древнерусского государства (IX–X вв.) // В.И. 1989. №8.}

Вновь мы видим одни сплошные натяжки и догадки, выдаваемые за непреложные факты. Если, по утверждению тех же норманистов, в районе Ладоги славяне и скандинавы появились примерно одновременно, в середине VIII в., то зачем понадобилось славянам перенимать у финнов название скандинавов, если они могли перенять название скандинавов, будь то свей или пресловутые «гребцы», от них самих? :unknown:

Зачем впоследствии они сами назвались этим искаженным финским термином? :unknown:

Мы видим, что в гипотезе норманистов уже целых два племени — скандинавы и славяне — должны отказаться от своего природного самоназвания и «прозываться» финским названием скандинавов — вещь, выходящая за пределы всяческого вероятия и здравого смысла. :fool:

В качестве аналогий норманисты приводят образование названий современных англичан, французов, норманов в Нормандии, лангобардов и болгар, однако и эти сравнения явно натянутые. Во-первых, в этих случаях мы имеем покорение одного народа другим, в то время как современные норманисты вынуждены признать, что никакого скандинавского завоевания славян не было. Во-вторых, в истории действительно есть примеры того, как народы получали свои названия от завоевателей, однако нет ни одного примера того, чтобы и завоеватели, и побежденные начинали называться термином, которым бы завоеватели назывались у какого-нибудь третьего народа. :no:

Как заметил один из критиков норманизма, вся эта гипотеза о руотси, по сути, равнозначна тому, как если бы англичане покорили Индию и «прозвались» бы при этом не своим именем, а тем, под которым они были известны у бирманцев. :D

Против этой гипотезы говорит и название шведов в отечественных летописях. Их название свей, равно как и самоназвание швабов, восходит к и.-е. sue, s(e)uo — «свой» {Кузьменко Ю.К. Ранние германцы и их соседи. СПб., 2011. С. 19–20; Агеева Р.А. Страны и народы: происхождение названий. М., 1990}.

Однако, несмотря на эту этимологию, уже своей прозрачностью, подталкивающей к сближению, во всей древнерусской литературе мы не встречаем ни одного примера, когда бы о свеях говорилось как о своих, т.е. как о людях общего с русскими происхождения, ни даже намека на какое-то родство с этим народом. Факт достаточно странный, если предположить, что наш народ стал действительно называться русью от финского названия скандинавов, равно как и в свете летописного утверждения о варяжском происхождении новгородцев.

Показательно, что и ни один скандинавский текст не называет русов скандинавами.

Следует отметить, что реальным скандинавам, как побывавшим на Руси, так и не побывавшим, если судить по их сагам, ни разу даже в голову не пришло связывать название нашей страны с финским руотси или шведским Рослагеном.

Более того, несмотря на утверждения почти всех современных норманистов о том, что Ладога и ее окрестности как зона славяно-финно-скандинавских контактов и была той самой Русью, откуда это название распространилось на все Древнерусское государство, скандинавская «Сага о Хальвдане Эйстейнссоне» вообще не считает Ладогу Русью, а относит данное название к какой-то заморской стране. Сама эта сага была написана не ранее середины XIV в. и посвящена вымышленной истории норвежского конунга Эйстейна, якобы захватившего Ладогу и ставшего ею править во времена Харальда Прекрасноволосого, умершего около 940 г.:
«Конунг Эйстейн находится теперь в своем государстве… Так продолжалось до того дня, когда большой купеческий корабль, плывший с востока возле Балагардссиды, попал в сильную бурю. Тот корабль исчез, и ни одному человеку не удалось спастись, и думали люди, что сильная буря, должно быть, разбила судно. Позже осенью наступил день, когда ко двору конунга Эйстейна пришли два человека. (…) Они рассказали, что их обоих зовут Грим, родом они из Руссии и потеряли все свое богатство при кораблекрушении. Они просили конунга разрешить им остаться перезимовать».
{Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. 5. М., 2009.}

Нечего и говорить, что в это время Ладога находилась под властью Рюрика, а затем и его преемников, и ни о каком ее захвате и последующем правлении там Эйстейна говорить не приходится — все это откровенная выдумка создателя этой саги. Однако интересно в ней другое: Ладогу автор саги не считает Русью. Путь туда лежит по морю на запад мимо Балагардссиды, которую исследователи отождествляют с юго-западным побережьем Финляндии между Хельсинки и Або. Утверждение незнакомцев, что «родом они из Руссии» и потерпели кораблекрушение на Балтике, не вызывает ни малейшего сомнения или подозрения у правящего в Ладоге скандинавского конунга. В сагах обычно конкретизируется место, куда направляется тот или иной персонаж, если оно находится в Скандинавии. Поскольку в данном случае этого нет, очевидно, что эта заморская Русь не является Скандинавией.

Тот факт, что автор саги, русский перевод которой был известен уже в XIX в., не сделал подобное отождествление, должно было бы навести отечественных норманистов на серьезные размышления. Однако вместо этого они предпочли истолковать не вписывающийся в их представления факт удобным для себя способом. Согласно их мнению, пришедший из латинской традиции термин Руссия использовался авторами саг наряду с традиционным Гардарики, и на каком-то этапе оба названия стали применяться к различным ареалам: Гардарики по отношению к северу Руси, а Руссия — по отношению к Южной Руси с центром в Киеве. Затем на каком-то этапе оба названия стали взаимозаменяемыми.

Однако плывший с востока на запад мимо Финляндии корабль мог попасть в Южную Русь, только обогнув всю Европу и переплыв Черное море. Как ни плохо знали исландцы в XIV в. географию Восточной Европы, однако они вряд ли стали придумывать подобный невероятный маршрут. :lol:

Очевидно, что Руссия данной саги не является Южной Русью, куда из Ладоги можно было спокойно попасть по пути «из варяг в греки», который должны были бы хорошо знать скандинавы, будь они на самом деле теми самыми варягами. В представлении создателя этой саги Руссия не тождественна Скандинавии и при этом находится где-то за морем на западе по отношению к Ладоге. Таким образом, данный скандинавский текст показывает, что представления о какой-то заморской по отношению к Восточной Европе Руси были известны не только древнерусскому летописцу, но и другим обитателям балтийского региона.

Хоть норманисты и утверждают, что переход финск. ruotsi → др.-русск. русь «фонетически убедительно обоснован», однако это убедительно только с их точки зрения. Несмотря на то, что вопрос о времени образования ц в древнерусском языке остается открытым, однако переход финск. ts в др.-русск. с крайне сомнителен и по другой причине. Как заявляют в рассматриваемой статье сами норманисты, древнейшие западнофинно-славянские языковые контакты относятся к VIII–IX вв. Очевидно, что самыми первыми название руотси должны были перенять от финнов ильменьские словене. Однако характернейшей чертой их диалекта было именно цоканье, возникновение которого норманист А.А. Шахматов датировал VII–VIII вв. Следовательно, даже в случае заимствования финского корня вместо слова русь у предков новгородцев должно было образоваться руць. Аналогия с весью также является натянутой: во-первых, ts это не то же самое, что ps, и, во-вторых, не указано время этого заимствования.

Понимая всю шаткость своих построений, норманисты выдвинули еще несколько аргументов, призванных доказать скандинавское происхождение имени Русь.

«Для летописца XII в., — утверждают Е.А. Мельникова и В.Я. Петрухин, — его этническое содержание не вызывало сомнений: он ставит русь в один ряд с другими скандинавскими народами: “сице бо ся зваху тьи варязи русь, яко се друзии зовутся свие, друзии же урмане”» {Мельникова Е.А., Петрухин В.Я. Название «Русь» в этнокультурной истории Древнерусского государства (IX–X вв.) // В.И. 1989. № 8}.

Авторы здесь в цитате из летописи благоразумно ставят точку, поскольку дальше в этом же предложении идет упоминание англов и готов. Окончательно рассеивает все сомнения другая цитата из ПВЛ, приведенная в восьмой главе, где русь упоминается в следующем перечне: варяги, шведы, норвежцы, готы, русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы и т.д. Как видим, данный перечень включает в себя далеко не только скандинавские народы. Очевидно, что летописец имел в виду не этническое, а географическое положение руси, жившей по соседству со скандинавами и англами.

«Наконец, на неславянскую этническую принадлежность первоначальной “руси” указывает и то, что этническая группа “русь” не включена летописцем ни в один из перечней славянских “племен” (полян, древлян и др.), расселившихся по Восточно-Европейской равнине».
Вновь мы видим натяжки: исследователями отечественного летописания уже давно было показано, что в ПВЛ сосуществуют две концепции происхождения руси — варяжская и полянская. Последние были славянами, да и в пользу славянской принадлежности варягов существуют многочисленные доказательства.

Против отождествления варяжской руси со скандинавами однозначно свидетельствуют и письменные источники. Средневековый датский историк Саксон Грамматик, описывая жизнь датского героя Хальдана, делает о нем одно чрезвычайно важное для нас замечание:
«Но когда он услышал, что идет яростная война между Альвером, королем Швеции (Aluerum Suetie regem), и рутенами (Rutenosque), он немедленно направился на Русь (Rusciam), предлагая помощь местным жителям, и был принят всеми с величайшей честью».
{Saxonis Grammatici. Gesta Danorum. Strassburg, 1886}

В средневековой латиноязычной литературе русских неоднократно называли рутенами, и, поскольку даже в одном этом предложении оба понятия используются как взаимозаменяемые термины, очевидно, что речь у датского летописца идет о древних русах. Дат у Саксона Грамматика нет, но, поскольку история Хальдана рассказывается им в седьмой книге своей хроники, а в предыдущей, шестой, книге описывалась война с гуннами, война русов со шведами, в которой принял участие датский воин, явно имела место еще до возникновения Древнерусского государства. Как мы видим, шведы и русские-рутены фигурируют в данном тексте как два совершенно различных народа. Очевидно, что датский автор, хорошо зная своих шведских соседей, не стал бы указывать в качестве отдельного народа каких-то шведских «гребцов», решивших воевать с собственным королем. :D

Как видим, против норманистской гипотезы о руотси совершенно однозначно свидетельствует сама скандинавская традиция.

Как мог убедиться читатель, ни из Рослагена, ни от руотси название нашей страны и нашего народа не выводится. Все попытки норманистов доказать один из главных постулатов своей гипотезы успехом не увенчались. Единственное, на что они способны — так это на протяжении трех веков с маниакальной настойчивостью повторять как магическое заклинание понравившуюся им идею, вопреки многочисленным противоречащим ей фактам.

Следует отметить, что надуманность и абсурдность всей этой этимологии была очевидна с самого начала. Еще М.В. Ломоносов, давая отзыв на сочинение норманиста Миллера, написал, что в вопросе о происхождении имени Русь
«показал он здесь пристрастие к своим неосновательным догадкам, полагая за основание оных такие вымыслы, которые чуть могут кому во сне привидеться» и охарактеризовал всю эту гипотезу о финском руотси нагромождением «нескладных вымыслов».
{Ломоносов М.В. Избранная проза. М., 1986}

Спустя столетия выдающийся польский языковед Я. Отрембский так охарактеризовал норманистскую этимологию слова Русь у Фасмера:
«Эта концепция является одной из величайших ошибок, когда-либо совершавшихся наукой».
{Трубачев О.Н. Русь, Россия. Очерк этимологиии названия // Русская словесность. 1994. № 3.}
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Происхождение имени Руси

Новое сообщение ZHAN » 22 июн 2018, 13:22

Наряду с норманистской гипотезой существовало несколько версий и о славянском происхождении имени Русь. Поскольку неподалеку от Киева, в Среднем Поднепровье, есть река Рось, то велик был соблазн связать с ней происхождение названия нашего народа. Эта гипотеза пользовалась популярностью в определенное время, но, однако, не выдержала проверку с лингвистической точки зрения. Тексты летописей показывают, что первоначально название этой реки писалось не через о, а через ъ — Ръсь, в косвенных падежах «по Ръси», «на Рши» {ПСРЛ. Т. 1. Лаврентьевская летопись. М., 2001. Стб. 150,167}.
Изображение

Более того, жившие на ней люди называются летописцем не русами, а поршанами:
«и тоу прислашася к нему Чернии Клобоуци. и все Поросье… и тоу скоупишася вси Клобоуци и Поршане»
{ПСРЛ. Т. 2. Ипатьевская летопись. М, 2001}.

Таким образом, гипотеза о первоначальной связи Руси с рекой Рось также не выдержала проверку фактами.

Хоть данная конкретная локализация возникновения изначальной Руси и оказалась неверной, однако это обстоятельство не свидетельствует о неверности самого предположения об образовании имени нашего народа и принадлежащей ему страны от названия реки.

Еще в XIX в. целый ряд ведущих отечественных ученых обратили внимание на связь названия Руси с индоевропейским корнем, обозначавшим воду. Так, в 1869 г. А.Н. Афанасьев отметил этимологическую связь между санск. rasa «жидкость, влага, вода», кельт, ras, ros «озеро, пруд», лат. ros «роса», лит. rasos szwente — праздник росы в июне и такими славянскими словами, как русло, середина речного ложа, и русалки — обитающие в воде мифологические существа. {Афанасьев AM. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 3. М., 1869.}

К этому же перечню можно добавить, с одной стороны, общеславянскую росу, а с другой — др.-греч. drosos — «роса»; герм. rieseln — «река», др.-прусск. rassa — «река», лит. ruseti — «медленно течь». В 1876 г. в своем фундаментальном исследовании С.А. Гедеонов пришел к следующему выводу:
«У славянского племени санскритское и зендское гас, гаос переходят из нарицательного в собственное, под формой Рось, Русь; здесь начало мифологического периода его. Этому периоду принадлежит существующее только в русском языке (подобно названию русалок) слово русло… от речного, священного Русь».
{Гедеонов С. Варяги и Русь. СПб., 1876}.

Однако задолго до успехов сравнительного индоевропейского языкознания в XIX в. утверждение о происхождении названия Руси от одноименной реки уже присутствовало в русской средневековой традиции. Оно уже встречалось нам в приписке XVI в. к житию Антония Сийского («иже нарицается Русь, по реке Русе»).

В качестве одного из вариантов происхождения интересующего нас названия это мнение упоминается и в Густынской летописи. Когда ее автор задался вопросом о происхождении названия своего народа, он изложил все известные ему версии:
«Но откуду взятся сему славному народу сiе именоваше Руси, лътописцыи розличне повьдаютъ. Едины глаголютъ, яко от Росса князя полунощного, его же пророкъ Езекшль в главе 38 и 39 поминаетъ, иныи от реки глаголемыя Рось, иныи оть русыхъ власовъ, понеже въ сей стране сицевыми власы мнози обретаются, иныи отъ града Русы, лежащаго недалече от Великого Новагорода, иныи оть Русса сына Лехова, его же глаголютъ некогда зде княжети; конечнее же глаголютъ, яко отъ розсеянiя Россiя именуется».
{ПСРЛ. Т. 2. Ипатьевская летопись. СПб., 1845.}

Как уже не раз отмечалось современными исследователями, библейский князь Рос явился ошибкой средневековых переводчиков, и предположение о происхождении названия нашей страны от него являлось достаточно поздней «книжной» версией.

Связь Руси с русыми волосами представляет пример «народной» этимологии, также не поддерживаемой современной наукой.

Еще более поздней и искусственной является попытка соотнесения ее с понятием «розсияния», с которым связывалось к тому же не Русь, исконное название нашей страны, а гораздо более позднее ее название Россия.

Гораздо более древним и зафиксированным уже в средневековую эпоху является легенда о Русе, брате или сыне Леха, рассмотренная нами выше.

Об ошибочности связи названия Руси именно с рекой Росью было уже сказано, и ее появление в летописи, по всей видимости, объясняется южнорусским происхождением летописца. Однако он был человеком достаточно образованным и постарался собрать все существовавшие на тот момент версии происхождения нашего народа. В результате этого наряду с южнорусской версией, связывающей происхождение его имени с рекой Росью в Киевской земле, в летописи фигурирует и северорусская версия, связывающая его происхождение с городом Русой, ныне Старой Руссой, находящимся в Новгородской земле.

Хотя в данном случае речь идет о городе, однако и его название оказывается тесно связанным с одноименным названием реки. Уже «Книга Большому Чертежу» отмечает, что Руса стоит на реке с однокорневым названием:
«На усть реки Порусьи город Руса, от Великаго Новагорода 60 верст»
{Книга Большому Чертежу. М.-Л., 1950}

Воскресенская летопись прямо производит название Руси от данной реки:
«И пришедше Словъне съ Дуная и сьдоше у езера Ладожьскаго, и оттоль прще и седоша около озера Илменя, и прозвашася инымъ именемъ, и нарекошася Русь реки ради Руссы, иже впадоша во езеро Илмень; и умножився имъ, и соделаша градъ и нарекоша Новградъ, и посадиша старейшину Гостомысла…»
{ПСРЛ. Т. 7. Летопись по Воскресенскому списку. СПб., 1856.}

Согласно «Повести о Словене и Русе», последний назвал эту реку в честь своей жены Порусии, а город — в свою честь.

Автор более поздних примечаний к Лаврентьевской летописи также производит название Руси именно от данной реки:
«Словене же, пришедше съ Дуная, съдоша около озера Илмеря, и нарекошася своимъ именемъ Русь реки ради Русы, и создаше градъ, и нарекоша его Новъ градъ».
{Гиляров Ф. Предания русской начальной летописи. М., 1878.}

Понятно, что полностью доверять этим сравнительно поздним известиям мы не можем: в летописи жители Русы называются не русами, а рушанами; кроме того, археологические данные пока не подтверждают древность Старой Руссы. Согласно данным раскопок, поселение на берегах Порусьи, давшее начало этому городу, существовало во второй половине X в. Керамики древнейшего периода найдено пока очень мало, однако материалы уже следующего столетия однозначно указывают на связи Руссы с западнославянским миром:
«Так, в слое XI–XII веков в Руссе были найдены горшки с высоким цилиндрическим горлом, с валиками на плечах и богатым узором на стенках. Подобная посуда встречается в древнейшем слое Новгорода, но характерна она для городов, расположенных по южному побережью Балтийского моря: Щецина, Гданьска и многих других, где в древности жили славяне».
{Смирнова Г. Вести из десятого века // Старорусская правда от 27.08.1977 г.}

В качестве города Руса упоминается в летописях с 1167 г. Анализируя письменные источники, А.Н. Насонов отмечал ее связь с княжеской властью:
«В древнейшем известии о Русе поселение выступает как центр, лежащий на пути князя с юга в Новгород. (…) Пережитки княжеских прав в Русе (охота) отражены в договорах великих князей с Новгородом, в которых эти права ограничены».
{Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории Древнерусского государства. Монголы и Русь. СПб., 2002.}

На основании упоминания этого города в летописной статье 1234 г. исследователь предполагает существование в Русе какого-то постоянного отряда. Все эти данные говорят о наличии какой-то особой связи данного города с князьями. Следует отметить, сам этот город явно древнее первого упоминания о нем в летописи и фигурирует уже в новгородской берестяной грамоте № 526, датируемой 1050–1075 гг., отмечающей долг у двух жителей этого города.

Хоть данный город по сравнению с другими городами севера Руси и был более тесно связан с князьями и связь эта, вполне вероятно, могла восходить еще к первым Рюриковичам, однако отсутствие в материалах раскопок слоев, предшествовавших эпохе призвания варягов, равно как и то, что неизвестно, существовал ли сам город во время правления Рюрика, привели к тому, что современные ученые также не связывают происхождение названия Руси с городом Русой.

Следует отметить, что соответствующие названия рек не ограничены Киевской и Новгородской землями. В «Книге Большому Чертежу» отмечается существование реки Русы (в одном из списков Русана), название которой не сохранилось до наших дней:
«А ниже Рыльска… пала в Семь речка Руса; от Рыльска до Русы 25 верст».
{Книга Большому Чертежу. М.-Л., 1950}

Таким образом, теоретически название нашей страны могло быть связано с целым рядом гидронимов, и в разных регионах могла существовать своя версия.

Показателем достаточно широкой распространенности «речной» версии о происхождении названия Руси является и примечание, сделанное Иваном, старшим сыном Ивана Грозного, при переписывании им одной рукописи:
«Преписано бысть сие во царство благовернаго и христолюбиваго Царя и Государя Великаго Князя Ивана Васильевича… многогрешным Иваном, во второе по первом писатели, колена Августова, от племени Варяжскаго, родом Русина, близ восточныя страны, меж предел Словеньскых и Варяжскых и Агаряньскых, иже нарицается Русь по реке Русе».
{Калайдович К., Строев П. Объяснительное описание славянорусских рукописей, хранящихся в Москве в библиотеке… графа Ф.А. Толстова. М., 1825}

Какую именно реку имел в виду молодой царевич, неизвестно, однако само это примечание, сделанное далеким потомком варяжского князя, претендовавшим к тому же на родство с императором Августом, показывает, что представление о происхождении названия нашей страны от одноименной реки вполне сочеталось в среде правящей династиии с римской генеалогией.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Происхождение имени Руси (продолжение)

Новое сообщение ZHAN » 25 июн 2018, 13:54

Следует отметить, что у славян была действительно широко распространена практика образования племенных названий от названий рек. Так, например, подобным образом было образовано название западнославянского племенного союза ободритов, уже неоднократно упоминавшегося выше, и восточнославянского племени бужан, речь о котором пойдет ниже. Однако если происхождение нашего народа действительно было связано с названием реки, то случилось это событие достаточно давно, явно еще в дохристианский период. Мы попробуем хотя бы примерно определить время этого события, однако даже если исходить пока только из данных отечественной летописи, то уже из нее с очевидностью следует, что вначале возникло Русское государство, а лишь затем правнук первого варяжского князя принял крещение. Из этого наблюдения с непреложностью следует, что для того, чтобы правильно понять весь комплекс идей, стоящих за именем народа, нам необходимо учитывать особенности мифологического восприятия рек и, если брать шире, воды, у наших далеких языческих предков.
Изображение

Большое значение они придавали уже небесной влаге, росе. В первом же псалме секты духоборов есть такой вопрос:
«Вопрос: Когда христианин родился?
Ответ: На утренней заре с росою; роса есть райская, на горе Сионской».
{Животная книга духоборцев. СПб., 1909}

В сорок втором псалме они с росой связывали уже и рождение самого Бога:
«Вопрос: Когда Бог родился?
Ответ: На утренней заре, росой, яко роса есть райская.
Вопрос: Кто Бога родил?
Ответ: Время».
Представление о том, что главному в данную эпоху божеству предшествовало Время, а, точнее, бог времени, является глубоко архаичным и встречается нам уже в древнегреческой и иранской мифологиях. Соответственно данный аспект учения духоборов вполне мог восходить ко временам индоевропейской общности. Также не следует думать, что представление о такой важной роли росы в рождении Бога и человека является лишь воззрением одной из народных сект.

Представление о связи росы с рождением человека или сверхъестественных существ встречается и в народном фольклоре. В украинской сказке описывалось, что
«бог сказал черту, чтобы он омочил палец в море и бросил бы каплю воды за себя, не осматриваясь; черт ослушался, оглянулся и увидел подобных себе»
{Веселовский А.Н. Разыскания в области русского духовного стиха. СПб., 1889. Вып. 5}.

По другой украинской легенде, черти произошли по неосторожности Адама. Бог решил дать ему приятеля и
«велит Адаму омочить росою мезинный палец и отряхнуть перед собою: явится приятель, только гляди не отряхивая позади себя. Адам забылся что-ли или почему-либо другому, только омочил в росу всю пятерню, да и тряхнул ею позади себя: явилось пять чертей; давай мочить лапы, да трясти позади себя»
Как следует из беларуской свадебной песни, росою могли оборачиваться и умершие родители. Так, в данной песне усопшая мать просит Бога отпустить ее поглядеть на свадьбу дочери:
Пусци мяне з неба даловь
Дробным даждчем,
У поли мыглицою (мглою),
У травы расицою (росою).
{Афанасьев AM. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 3. М, 1869}

Современные исследователи славянской традиции также отмечают весьма важную роль росы в мировоззрении наших предков:
«Благодаря своей причастности к небесной сфере, воспринимается как сакральное и жизнетворное начало, называется “святой”, “божьей”. (…) В Полесье в Чистый четверг выносили хлебную дежу на ночь во двор, “чтобы ее посвятила божья роса”. Жители с. Замошье объясняли, что когда в селе не было церкви, на Пасху освящали обрядовую еду, выставляя ее на росу, “чтобы освятил сам Бог”».
{Виноградова Л.Н., Толстая С.М. Роса // Славянские древности. Т. 3. М., 2004}

Как видим, в последнем случае роса оказывается непосредственно связана с божеством, в данном случае уже христианским. Русская поговорка «Божья роса Божью землю кропит» показывает тесную связь божества, небесной жидкости и земли.

Понятно, что соотнесенность росы с христианским Богом является поздним явлением и первоначально она была связана с персонажами языческой мифологии. Русская загадка про росу связывает ее с вечерней Зарей, с которой могла отождествляться и планета Венера:
«Зоря-Зоряница, красная девица, врата запирала, по полю гуляла, ключи потеряла; месяц видел, а солнце скрало».
{Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 2. М., 1868}

В другом случае один из вариантов духовного стиха о «Голубиной книге» связывает ее уже с самим Иисусом Христом, главным персонажем новой религии:
«дробен дожжик от слез божиих; роса утренняя и вечерняя от слез царя небесного, самого Христа».
Согласно различным славянским традициям, сохранившимся на момент их письменной фиксации, росу «сеют» звезды (серб.), она «спадает» с Венеры (укр.), «падает с неба» (бел., укр., польск.), ее могут «сеять» вилы (болг.) или русалки (укр.). Последний вариант весьма показателен, поскольку напрямую связывает росу с русалками — двумя понятиями, образованными от корня рус-/рос-.

Народная мудрость гласила: «Без росы и трава не растет». В другом случае говорилось: «Все мы растем под красным солнышком, на Божьей росе». При первом ударе грома просили: «Пошли, Господи, тихую воду да теплую росу». Того, кто ниспосылает росу, народ называл росодавец, — датель, -податель. С ней стремились синхронизировать сельскохозяйственные работы: «Коси коса, пока роса, роса долой и ты домой!» Считалось, что великие росы бывают в день св. Прокла, 12 июля по старому стилю. Росой также называли праздник Ивана Купалы, а в Ярославской и Владимирской губерниях май месяц называли росеник {Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. М, 1955. Т. 4}.

Кроме того, в народном сознании роса оказывается тесно связана с урожаем злаков, дает пчелам медоносность, коровам — молоко, а людям — здоровье. На Руси скот впервые выгоняли на выпас на Юрьеву росу, т.е. на рассвете 23 апреля по старому стилю. В русском заговоре говорится: «Пойду… в луга изумрудные, там я умоюсь росою целебною, студеною…» Болгарский рисует такую картину: «Пала роса на яблюню, как пала, так и встала. Небеса отворились, святые сошли, уроки унесли» {Виноградова Л.Н., Толстая С.М. Роса // Славянские древности. Т. 3. М., 200}.

Еще А.Н. Афанасьев отметил ту большую целебную силу росы, которая приписывалась ей отечественной народной традицией:
«В летние дни крестьяне до восхода солнца выходят на луга с кувшинами и собирают с травы росу, которую берегут как лекарство; в случае болезни дают ее пить или мажут ею тело; на Юрьеву росу выгоняют скот для здоровья. По словам сказки, Добрыне с малых лет не давали просыпать зори утренней и заставляли кататься по росе; от того сделался он таким крепким и сильным, что шести лет мог выдергивать старые дубы с корнем».
{Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 2. М., 1868}

Играла она важную роль и при выборе места для постройки нового дома, представлявшего, согласно древнему мирочувствованию, модель макрокосмоса. Как отмечал А.К. Байбурин, в некоторых гаданиях отмечался центр будущего жилища, куда клали сковороду и деревянный кружок, причем хорошим признаком считалось, если под сковородой окажется роса, а под кружком муравьи {Байбурин А.К. Восточнославянские гадания, связанные с выбором места для нового жилища // Фольклор и этнография. Л., 1977}.

Само общеславянское название росы (русск., укр., блр., ст.-слав. роса, болг. роса, сербохорв. роса, вин. рбсу, словен. rosa, чеш., слвц., польск. rosa, в.-луж., н.-луж. Rosa) восходит к эпохе индоевропейской общности и родственно лит. rasa, вин. rasa, «роса», лтш. rasa, лат. ros, род. rods «роса», др.-инд. rasS ж. «влажность, сырость», rasas м. «сок, жидкость», а также, по мнению М. Фасмера, также родственно авестийскому названию реки Ranha {Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. 3. М., 1971}.

Не меньшую роль в мировоззрении наших предков играла и земная вода. Византийский историк VI в. Прокопий Кесарийский, отметив поклонение славян богу - «творцу молний», констатировал наличие у них и других мифологических персонажей: «Они почитают реки, и нимф, и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания». {Прокопий из Кесарии. Война с готами. М., 1950}

Таким образом, уже в момент своего выхода на арену мировой истории славяне считали верховным богом Перуна, что, однако, не исключало почитание и других божеств, в том числе и нимф, под которыми, по всей видимости, следует понимать русалок. Культ водных источников был весьма стоек, и, когда четыре столетия спустя Русь была насильственно христианизирована, то церковный устав Владимира по Синодальному списку отмечал, что церковному суду подлежат те, кто молится у воды {Памятники русского права. Вып. 1. М., 1952}.

В «Правилах» митрополита Иоанна II (1080–1089 гг.) констатировалось, что люди на Руси «юже жруть бесомъ и болотомъ и кладеземъ» {Гальковский Н.М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. Харьков, 1916. Т. 1}.

Борьба с языческим поклонением источникам многократно отражалась в древнерусской церковной литературе. Так, в слове Ефрема Сирина о втором пришествии пастве предъявлялось следующее требование: «отрицаемъся верования въ солнце и въ луну и въ звезды и въ источники».

Автор «Слова на память епископско» сокрушался: «Но ты (человек) того (Бога) оставивъ, рекамо и источникомъ требы полагавши и жреши яко богу твари бездушной».

В слове св. Кирилла говорится о том, что дьявол «овы прельсти въ тварь веровати и въ солнце же и въ огонь, и во источники же и въ древа, и во ины различны вещи, ихъ же реши не возможно».

Епископ Кирилл Туровский в XII в. радовался, что к его времени русские, наконец, стали истинными христианами и больше «не нарвутся богом craxia, ни солнце, ни огнь, ни источницы, ни древа».

Однако последующие сочинения церковных авторов не подтверждают этого оптимизма: «Слово св. Кирилла о злых дусех» еще в XIV в. наставляет своих читателей: «А не нарицаите собе бга на земли, ни въ реках, ни въ студенцах, ни въ птицах, ни на вздусь, ни_слнцi ни въ лунь, ни въ каменiи» {Гальковский Н. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. Т. 2: Древнерусские слова и поучения, направленные против остатков язычества в народе // Записки императорского Московского археологического института. М., 1913. Т. 18}.

Как показывает многочисленность данных поучений, новое христианское миропонимание на Руси внедрялось в массовое сознание с большим трудом. Откровенно языческие представления, причудливо переплетенные с образами новой религии, продолжают бытовать в среде отдельных сект вплоть до XIX–XX вв. Влияние славянской языческой традиции персонификации и обожествления рек приводило к тому, что и сама христианская Троица могла восприниматься в образе реки. Об этом свидетельствует скопческая песня о текущей из рая Сладим-реке:
Длина Сладим-реки — Саваоф Господь,
Ширина Сладим-реки — сударь Сын Божий,
Глубина Сладим-реки — сударь Дух Святой.
{Буслаев Ф.И. Народная поэзия // Сборник отделения русского языка и словесности Имп. А.Н. 1887. Т. 42. № 2.}

Следует отметить, что на славянский языческий культ рек вполне мог оказать усиливающее воздействие и аналогичный культ ираноязычных кочевников, контакты которых с нашими далекими предками фиксируются как минимум начиная со скифской эпохи. Именно к ней относится наиболее ранний пример применения понятия «священный» к той или иной местности в Восточной Европе. Описывая природу Северного Причерноморья, «отец истории», в частности, сообщает:
«Третья река — Гипанис — берет начало в Скифии. Вытекает она также из большого озера, у которого пасутся дикие белые кони. Озеро это справедливо называют “матерью Гипаниса”. Река Гипанис по выходе из озера лишь короткое время — пять дней пути — остается еще пресной, а затем на четыре дня плавания, вплоть до моря, вода ее делается горько-соленой. Ведь в нее впадает настолько горький источник, который, несмотря на незначительную величину, делает воду реки совершенно горькой (а ведь Гипанис больше многих рек). Источник этот находится на границе страны скифов и ализонов. Название источника и места, откуда он вытекает, по-скифски Эксампей, а на эллинском языке — Священные Пути».
{Геродот. История. М., 1993}

В настоящее время Гипанис называется Южный Буг, а горькой его вода становилась не от впадения в нее другого источника, а из-за того, что с южным ветром морская вода далеко проникала в устье реки, делая ее воды действительно солеными на вкус. Что касается ализонов, на границе с которыми и находились эти Священные Пути, то в другом месте Геродот сообщает, что они ведут одинаковый образ жизни с другими скифами, однако сеют и питаются хлебом, луком, чесноком, чечевицей и просом, а с севера непосредственно соседствуют со скифами-земледельцами, которые выращивают зерно не для собственного пропитания, а на продажу (IV, 17).

Стоит отметить, что в скифах-земледельцах некоторые историки видят славян, а что касается самого названия ализонов, то, по мнению лингвистов, оно происходит от иранского «арьязана», т.е. арийцы по происхождению. Еще раз обращаясь к Эксампею, «отец истории» отметил, что там находился вмещавший шестьсот амфор медный сосуд, отлитый по повелению царя Арианта из наконечников стрел, которые обязаны были дать ему все скифы — таким образом царь решил узнать численность подвластного ему народа (IV, 81). Трудно сказать, считался ли данный сосуд священным, однако он явно символизировал собой всех скифов и в этом качестве был специально поставлен царем в том месте своих владений, которое считалось священным.

Б.А. Рыбаков отождествляет Эксампей с протекающей на самой границе степи и лесостепи речкой Черный Ташлык, а само название Священные Пути связывает с обозначавшими путь из земли скифов-пахарей в Ольвию каменными изваяниями. Самих скифов-пахарей этот исследователь уверенно отождествляет с праславянами, а в связанных с их торговым путем каменных идолах он видел изображение Дажьбога {Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. М., 1988}.

Об устойчивости восприятия данного региона в качестве сакрального свидетельствует тот факт, что тысячелетие спустя, когда уже сами скифы давно исчезли с арены мировой истории, если не сама река и местность Эксампей продолжала считаться священной у славян, то во всяком случае Южный Буг, в который она впадала, воспринимался нашими далекими предками как река, каким-то образом связанная с божественным началом. Об этом красноречиво свидетельствует сама этимология данного названия: др.-русск. Богъ, русск. Богъ, укр. Бог, польск. Bog, Boh. Весьма примечательно, что турецкое название Южного Буга, этимологически никак не связанное со славянским, звучит как Aksu, что буквально означает «белая река» {Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. 1. М., 1964}.

Поскольку воды Буга не отличаются белизной по сравнению с другими реками данного региона, то подобный параллелизм названий одной и той же реки в очередной раз свидетельствует о тесной связи белого цвета и сакрального начала. О том, что буква у в названии Южного Буга заменила о достаточно поздно, говорят и памятники письменности. Летопись, например, так описывает маршрут одного из походов на половцев в 1171 г.: «Михалко же… сгони ихъ за рекою _Бомъ…» {ПСРЛ. Т. 1. Лаврентьевская летопись. М., 2001. Стб. 363}, а в 1678–1679 гг. князь М. Черкасский так доносит результаты своего наблюдения за противником царю Федору Алексеевичу: «…и никакихъ непрiятельскихъ людей… на сей стороне Днепра или Богу нетъ же…» {Финдейзен Н. Очерки истории музыки в России. М.; Л., 1928. Т. 1.Вып. 1}

Об исходности данной формы говорит и то, что в производных от названия данной реки сохранилось о, но не у: Межибожье, Побожье.

Чрезвычайно показательно, что не только этимология, но народная традиция на противоположной окраине восточнославянского мира свидетельствует о восприятии Южного Буга в качестве священной реки: «В “Опыте русского простонародного словотолкователя” находим любопытное указание на то, что во Пскове еще в XVIII в. помнили такую пословицу: “Дойди в Ипанис, да в нем и топись! Бога забыл, в землю кланялся, а на воду лился” (молитвы творил). Известно, говорит автор “Опыта”, что нынешний Буг (Бог-река) прежде назывался Гипанисом и что у древних славян он был в величайшем почете, ибо к его берегам приближались со священным трепетом и чрезвычайно осторожно черпали из него воду, может быть, опасаясь, как бы не осквернить воды священной.
Название “Бог-река” сохранилось за Бугом по крайней мере до конца XVII в.

Поскольку традиционно в восточнославянском фольклоре первое место отводилось Волге или Дунаю, это свидетельство о подобном почитании Буга вкупе с его этимологией свидетельствует о древности подобной традиции. Как уже отмечалось лингвистами, само слово бог было заимствовано славянами у иранцев, и соответственно к эпохе этих языковых контактов следует отнести возникновение данного названия Южного Буга, протекавшего как раз в предполагаемом пограничном регионе обитания праславян и ираноязычных скифов-кочевников.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Происхождение имени Руси (продолжение)

Новое сообщение ZHAN » 26 июн 2018, 15:46

То, что именно данной реке наши далекие предки дали название, указывающее на ее связь с богом, говорит о том, что в тот период именно она представлялась им наиболее священной из всех рек их прародины. Следует иметь в виду и то, что Южный Буг вытекает из региона, непосредственно граничащего с юга с первым царством волынян, о котором еще в 20–50-е гг. X века писал «Геродот Востока» аль-Масуди: «Их (славян) поселения (находятся) в области Севера и простираются до Магриба (Запада). Они (славяне) (представляют собой) разрозненные племена, между которыми идут войны. У них имеются цари. Из них (славян) некоторые привержены к христианской вере яковитского исповедания; некоторые несторианского исповедания; некоторые же из них не имеют (священного) писания, не следуют за каким-либо (религиозным) законом. Они — язычники, которые не знают никаких (писаных) законов. Из них некоторые принадлежат к числу огнепоклонников. И вот эти (славяне-язычники) (состоят) из нескольких племен. Итак, к их числу (принадлежит) племя, у которого в древности в начале времен была власть. Их царя (бывало) называли (титулом) мажек (мужек). Это племя называется велиняне (как отмечает А.П. Ковалевский, в данном месте по-арабски написано “вли-на-на”, что должно соответствовать древнерусскому названию племени «велиняне»), и за этим племенем, бывало, следовали в древности все племена славян, так как главный царь (в тексте Масуди употребил термин “ал-малик” в смысле “верховный царь”) был у них (у этого племени) и все их (славянские) цари повиновались ему (этому царю). Далее, за этим племенем из числа славянских племен следует племя ободритов. Царя их в настоящее время зовут Мстиславич, и племя, которое называется дулебы (И. Лелевель, Ф. Вестберг полагают, что Масуди имел в виду чешское племя дулебов). Царя их в настоящее время зовут Венцеслав». {Ковалевский А.П. Славяне и их соседи в первой половине X в., по данным аль-Масуди // Вопросы историографии и источниковедения славяно-германских отношений. М., 1973}.

В исследовании о Дажьбоге было показано, что в данном предании, излагаемом как Масуди, так и Йакубом, слились как славянская мифологическая традиция о Мужике-Мажеке — сыне бога солнца, правившего «в начале времен», так и воспоминания о реально существовавшем племенном союзе волынян.

Однако последний Повесть временных лет недвусмысленно связывает с бужанами: «Бужане зане седоша по Бугу посльже же Велыняне…» {ПСРЛ. Т. 1. Лаврентьевская летопись. М, 2001. Стб. 11–13.}

Стоит отметить, что среди ученых нет единого мнения по вопросу о том, по какому именно Бугу — Западному или Южному — жило летописное племя бужан. Так, например, Я.Д. Исаевич полагает, что главной осью их племенной территории были верховье и среднее течение Западного Буга, признавая при этом, что восточные окраины земель бужан доходили до Южного Буга. Однако В.В. Седов, анализируя локальные группы пеньковской культуры, давшие начало отдельным летописным племенам, соотносит с предками бужан именно южнобужский регион данной археологической культуры {Седов В.В. Древнерусская народность. М., 1999}.

В пользу этого предположения говорит и то, что город Бужск, именовавшийся в летописи также как Божеск, Божьск, Божьский, Бозск, Бужьиск и являвшийся, очевидно, племенным центром этого племени (подобно тому, как город Волынь был племенным центром волынян), находился именно на Южном Буге {ПСРЛ. Т. 2. Ипатьевская летопись. М., 2001. С. XXXV}.

Интересно отметить и то, что Бужск являлся одним из крайних юго-западных городов, входивших в состав собственно Русской земли, возникшей до образования Руси Киевской {Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории Древнерусского государства. Монголы и Русь. СПб., 2002}.

Таким образом, мы можем зафиксировать традицию восприятия в качестве священных сначала одного из притоков Южного Буга и прилегающей к нему местности, а затем и всей этой реки у двух различных народов на протяжении более чем двух тысяч лет — с VI в. до н.э. до XVII в. н.э.

Благодаря сочинению античного автора Псевдо-Плутарха «О названиях рек и гор и об их произведениях» нам стали известны некоторые особенности речного культа у следующей волны ираноязычных кочевников в Восточной Европе, а именно у сарматов:
«Танаис — река в Скифии; она прежде называлась Амазонской, потому что в ней купались амазонки, а переименована была по следующей причине. Танаис, сын Виросса и одной из амазонок, Лисиппы, будучи очень скромен, ненавидел женский пол, чтил только Арея и с презрением относился к браку. Но Афродита вселила в него страстную любовь к его собственной матери; он сначала боролся со своей страстью, но затем, одолеваемый роковым мучением и желая остаться непорочным, бросился в Амазонскую реку, которая по его имени была переименована в Танаис.

В этой реке встречается растение, называемое алинда, листья его отчасти похожи на капустные; туземцы растирают его, намазываются его соком и, согреваясь от этого, легко переносят холод; на их языке этот сок называется маслом Виросса.

В ней находят также камень, похожий на хрусталь и увенчанный короной, наподобие человека. Когда умрет царь, туземцы производят выбор нового у реки; кто найдет такой камень, тот сейчас же избирается в цари и получает скипетр покойного».
{Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. Т. 1. СПб., 1890}.

Анализируя это и другие известия о почитании сарматами данной реки, К.Ф. Смирнов отмечал:
«Танаис выступает здесь как местное божество, как героизированный предок туземцев Дона (он сын амазонки), благословляющий на “царство” того, кто приобщится к власти через обладание священным фетишем — камнем, увенчанным короной».
{Смирнов К.Ф. Савроматы. М., 1964.}

Весьма показательно, что жившие у этой реки в эпоху Великого переселения народов ираноязычные кочевники получили в честь нее и свое название. Так, Аммиан Марцеллин упоминает «аланов, которые граничат с гревтунгами и обычно называются талантами» {Аммиан Марцеллин. Римская история. СПб., 2000}.

Хоть в данном случае речь и не идет об обожествлении реки в строгом смысле слова, однако Танаис выступает здесь не только как герой-эпоним сарматского населения Дона, но непосредственно оказывается связан с царской властью, даруя ее своему избраннику.

Многие столетия спустя, теперь уже в русском фольклоре, именно эта река также непосредственно оказывается связана с божественным началом. В народном сказании о Мамаевом побоище мы видим прямое отождествление Дона с Богородицей:
«Втепор сила Мамая безбожного, пса смердящего, нашу силу побивать стала. Русский посол Захарий Тютрин с мохначами, бородачами-донскими казаками… возмолились: “Господи Иисусе, истинный Христос, Дон-мать пресвятая Богородица! Не попустите некрещеному татарину наругаться над храмами вашими пречистыми, пошлите нам заступника Георгия Храброго”».
{Библиотека русского фольклора. Народная проза. М., 1992.}

Несмотря на многочисленные христианские поучения народ вновь нарек реку богиней, правда, уже не языческой, а христианской, что, впрочем, сути дела нисколько не меняло, поскольку именно к ней он и обращался за помощью. В различных русских заговорах реки именуются «матушка вода», «матушка быстра река», «матушка святая водица» {Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 2. М., 1868}.

Таким образом, река, в данном случае Дон, отождествлялась в народном фольклоре с главным женским персонажем новой религии, могущественным порождающим началом, к которому в этом сказании наш народ обращается за помощью в трудный для себя час. Данный пример красноречиво показывает, что столетия непрестанных трудов апологетов новой религии принесли достаточно мало результатов. Им не удалось заставить наш народ полностью отказаться от своих изначальных верований, и единственное, чего они смогли добиться, так это того, что он стал связывать свои прежние, чисто языческие по своей сути представления с образами уже новой христианской религии.

О том, что подобная роль рек не ограничивалась одним лишь ареалом славянских и иранских племен, а была гораздо большей, говорит достаточно красноречивое совпадение название реки Инда и имени Индры, верховного бога ведийских ариев. Случай Сарасвати, другого персонажа индийской мифологии, показывает, что реки могли восприниматься и как женские божества. В древнегреческой мифологии также присутствует полуантропоморфный образ реки Ахелоя, с которым вступил в единоборство Геракл за обладание супругой. Все эти примеры говорят о том, что традиция обожествления различных рек восходит ко временам индоевропейской общности.

Весьма интересные данные про древнерусские верования по интересующему нас вопросу содержатся еще в одном поучении против язычества, а именно в «Беседе Григория Богослова об испытании града»: «Овъ реку богыню нарицаеть и зверь, живущь в ней, яко бога нарицая, требу творить» {Аничков Е.В. Язычество и древняя Русь. СПб., 1914}.

С этим древнерусским текстом следует сопоставить записанное еще в XIX в. В.И. Далем поверье: «Рус — сказочное чудовище днепровских порогов» {Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1955. Т. 4}.

Понятно, что к этому времени образ эпонима нашего народа почти полностью стерся, однако в коллективной памяти еще сохранилось как представление о его мифической природе, так и представление о его связи с водами. К сожалению, это единственный пример бытования какого-то предания о Русе на юге Руси и других данных о нем не сохранилось. Тем не менее «Беседа Григория Богослова об испытании града» позволяет предположить, что первоначально его образ обожествлялся, а данные как славянской, так и иноземной традиции свидетельствуют о том, что он воспринимался как герой-прародитель нашего народа.

Таким образом мы видим, что первоначальная связь названия нашего народа с названием реки находит свое подтверждение и в мифологическом материале.

Понятно, что этой рекой едва ли был Днепр, название которого известно со скифских времен. Приурочивание Руса к днепровским порогам носит, по всей видимости, более поздний характер. Всесторонний анализ образа Руса с мифологической точки зрения заслуживает отдельного исследования, а пока ограничимся указанием на то, что оно восходит ко временам не только общеславянского единства, но, весьма вероятно, и индоевропейской общности.

Весьма показательно происхождение бывшего югославского города Любляна (древнеримский Emona, немецкий Laibah). О возникновении данного топонима было высказано немало предположений, одно из которых связывает его с именем речного божества Любарус {Никонов В.А. Краткий топонимический словарь. М., 2009}.

К сожалению, о данном божестве также практически не сохранилось никаких сведений, за исключением его имени, однако его последний корень указывает на какую-то связь с именем нашего народа.

Из цитированного выше труда Псевдо-Плутарха «О названиях рек и гор и об их произведениях» следует, что Танаис-Дон считался сарматами сыном некоего Виросса. Весьма интересны и данные балтской мифологии. Верховный жрец пруссов Криве-Кривейто носил маленькое изображение бога Поклуса (Poklusa), которое называлось Росзкас или Росскас (Roszkas или Rosskas) {Narbutt Т. Dzieje narodu litewskiego. Т. 1. Wilno, 1835}.

Специальное исследование, посвященное Поклусу, отсутствует, однако отечественные исследователи В.В. Иванов и В.Н. Топоров полагают, что его образ в балтской мифологии появился в результате объединения двух других богов, а именно Пеколса и Патолса. В прусской мифологии Пеколс или Пикулюс (в источниках встречаются различные варианты написания его имени, такие как Pecols, Pocols, Pocclus, Poccolus, Picullus, Pykullas) считался богом подземного царства и тьмы. Исследователи отмечают, что на его образ впоследствии повлияли христианские представления о чёрте и аде-пекле, что отразилось и в данных языках: др.-прус. pikuls — «чёрт»; латыш, pikuls, pikals, литов. Piktas — «злой, плохой»; peikti — «порицать, хулить»; pykti — «сердиться, гневаться»; paikti «глупеть, дуреть»; paikas — «глупый», а также праслав. *рькъlъ — «чёрт».

В списках прусских богов XVI–XVII вв. после Пеколса обычно фигурирует Поколе (Pocols, Pocclus, Poccolus) — божество, имя которого, как считают отечественные исследователи В.В. Иванов и В.Н. Топоров, возникло путём взаимодействия имён *Pikul(a)s — Пеколс и *Potols — Патолс. Функции божества Поколса продолжает функции Пеколса: в сочинении 1530 г. «Constitutiones Synodales» Поколе и Пеколс сопоставлялись с римскими фуриями и Плутоном, а в «Судавской книжечке» 1563 г. Пеколс назывался богом преисподней и тьмы, а Поколе (Поклус) соотносился с летучими духами и чертями или их божеством.

Как отмечают В.В. Иванов и В.Н. Топоров, в списках богов Пеколс и Поколе следуют за богом-громовержцем Перкунсом (Перкунасом) и, по-видимому, замещают Патолса, занимающего ту же позицию в других списках. Это позволило исследователям предположить изначальное единство Патолса и Пеколса-Поколса как божества подземного мира, повелителя мёртвых. Кроме того, Преториус упоминанает Пеколса как бога гнева и несчастья, вызывающего страх у людей, которому подвластен дух Дребкулис, производящий землетрясения. Так же как бог гнева, он фигурирует и в некоторых других источниках XVIII в.: Pikuls у Бродовского, Pikullus у Руига, современные местные литовские названия чёрта — pikcius, pikciukos {Иванов В.В., Топоров В.Н. Пеколс // Мифы народов мира. Т. 2. М., 1992}.

Соотнесение Поколса с божеством подземного мира подтверждается и тем, что в литовской мифологии он фигурирует в сюжете, аналогичном античному мифу об Аиде и Персефоне. Согласно ему королева Крумина, отождествляемая с богиней зерновых, была похищена на берегу реки Росс (Ross) с помощью водяного цветка богом подземного царства Поклусом (Pokole), который увел ее в свое царство {Narbutt Т. Dzieje narodu litewskiego. Т. 1. Wilno, 1835}.

Однако этот миф показывает, что изначально бог подземного мира в балтской мифологии едва ли был носителем абсолютно отрицательного начала, каким являлся черт в христианской мифологии. Как отмечают В.В. Иванов и В.Н. Топоров, различные варианты упоминания прусского бога подземного мира и смерти Патолса или Патолюса (Patollum, Patollo, Patolli, Patollen, Potollen) восходят к форме типа *Patul(a)s. Впервые в письменных источниках он был упомянут в сочинении 1418 г. «Callatio episcopi Warmiensis» среди других демонов и богов («постыдных призраков») в паре с Натримпе — Потримпсом, богом плодородия. Само строение их имен показывает на существование оппозиции в данной паре: имя Патолса — *Patul(a)s образовано из сложения префикса ра-(ро-) — «под» и корня tula — «земля, тло» и, следовательно, является его характеристикой — «подземный». С другой стороны, одно из характерных действий Натримпе (префикс па-/по — «на») — топтание, попирание земли (ср. литов. Trempti — «топтать»); таким образом, земная поверхность отделяет царство Патолса от царства Натримпе. В «Хронике» С. Грунау XVI в. Патолс упомянут третьим в описании прусского знамени с изображениями чернобородого Перкунса (Перкунаса), безбородого юноши Потримпса и мертвенно бледного старца Патолса с большой седой бородой, покрытого белым платком. Третьим он оказывается и в описании вечнозелёного дуба в главном прусском святилище Ромове, разделённого на три части, в каждой из которых устроено оконце с кумирами Перкунса, Потримпса и Патолса: его атрибутами были мёртвые головы (или их изображения?) человека, лошади и коровы. Грунау характеризует Патолса как высшего идола и ложного бога пруссов, страшного бога ночных привидений и мертвецов, с которым связаны определённые погребальные обряды и, видимо, специальный класс жрецов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Происхождение имени Руси (продолжение)

Новое сообщение ZHAN » 27 июн 2018, 16:14

Как отмечают отечественные исследователи, триада богов, описываемая как по горизонтали (слева — Потримпс, в центре — Перкунс как главный бог, справа — Патолс), так и по вертикали, соотносится с пространственной моделью мира (верх — середина — низ: небо — земля — преисподняя) и со структурой времени, так как разные члены триады воплощают различные моменты жизненного цикла (юность, зрелый возраст, старость). В некоторых источниках XVI–XVII вв. Патолс соседствует с Бардойтсом («бородатым»), что позволяет видеть в имени этого божества изначальный эпитет Патолса, атрибутом которого была борода. Бардойтс и Потримпс сопоставляются с римскими Кастором и Поллуксом как божественные близнецы, каковыми, видимо, и считались Патолс и Потримпс — старый и юный, связанные со смертью и жизнью, и т.д.
Изображение

В некоторых списках богов Патолс отсутствует, зато упомянут бог чертей Поколе, часто в соседстве с Пеколсом, богом ада и тьмы. С языковой точки зрения имя *Pokols — результат взаимодействия имён *Potols — Патолс и Pekols — Пеколс. Вероятно, Патолс и Пеколс-Поколс первоначально служили наименованиями одного божества и дифференцировались на позднем этапе развития мифологии, получив специализированные функции {481}. Таким образом, если с филологической точки зрения имя Поколса является результатом взаимодействия двух других имен, то с функциональной точки зрения Патолс и Пеколс могут быть результатом разделения исходного образа одного божества. Кроме того, данные различных культур показывают, что повелитель подземного мира мог являться одновременно и богом богатства и плодородия.

Таким образом, мы видим, что мифологический образ Руса, прародителя нашего народа, был связан с водой, служившей объектом религиозного почитания, и связь эта, можно предположить, восходит к эпохе индоевропейской общности. Закономерно возникает вопрос: в честь какой именно реки наш народ получил свое название? Мы уже видели, что ни киевская Рось, ни новгородская Руса-Поруса на эту роль не очень подходят. Вряд ли на эту роль подходит и Руса, протекавшая близ Рыльска, — никакие важные исторические события с ней не были связаны и нет никаких оснований полагать, что именно там окончательно сформировалось племенное самосознание наших далеких предков. Все эти реки, в названии которых в историческое время был зафиксирован корень рус-/рос-, за исключением Немана, были сравнительно небольшими и вряд ли могли дать название великому народу. Разбросанность их по разным регионам Древней Руси производит впечатление, что все они являются своего рода воспоминаниями и «сниженным» вариантом некоего исходного архетипа.

Определил эту исходную реку в конце XIX в. отечественный ученый Ф.И. Кнауэр, связавший корень рус/рос, обозначавший в индоевропейских языках воду или реку, с древним названием Волги, которая в ряде древних источников фигурирует под именами Раса, Рангха или Ра:
«Что Русь как имя народа может находиться в связи с названием реки Rasa=Ranha= Pά =Рως, об этом свидетельствует уже тот факт, что слово Русь в разных видах “Рось, Русь, Роса, Руса” встречается и как название рек. Сопоставляя эти имена, необходимо прежде всего иметь в виду, что если славянский народ Русь получил свое имя от реки, то во всяком случае не от нарицательного слова, означающего реку вообще, и не от многочисленных рек, носящих название Рось, Русь и пр., а лишь от одной определенной реки, имеющей или имевшей когда-то название Рось или Русь или Роса или Руса. Не любая река, не целая масса рек, а только одна, отличающаяся чем-то особенным (величиною, географическим положением и т.п.), способна дать имя народу. Такая река прежде всего Волга. И далее: если ясно, что названия рек Рось, Русь, Роса, Руса происходят от общего корня и этот корень, как мы увидим ниже, утратил свое первоначальное значение “течь” еще в индоевропейскую эпоху, вследствие чего от него нет и нарицательного слова, то также ясно, что реки с названием Рось etc. своего имени не могли получить от соответствующего, уже с незапамятных времен утраченного нарицательного слова в значении «река вообще», но были названы так по известному прототипу…»
{Кнауэр Ф.И. О происхождении имени народа Русь // Труды XI археологического съезда в Киеве в 1899. Т. II. М., 1902.}

Ниже мы рассмотрим исторические факты, которые говорят о связи Волги с интересующим нас корнем. Сам Ф.И. Кнауэр считал, что от названия Волги Руса/Русь могло образоваться и имя Русь в значении «приволжская страна, приволжье» и «приволжский народ». Причину того, что из всех живших там индоевропейских племен только русы назвались по имени Волги, он видел в том, что общую прародину они покинули последними по сравнению с индоевропейскими и даже славянскими племенами. Свое исследование Ф.И. Кнауэр заканчивал следующими выводами:
«Если изложенное мною верно, то мы, помимо одного важного лингвистического, получаем два весьма важных исторических результата, а именно:

1) Прародина индоевропейских народов Приволжье;

2) Имя народа Русь чисто славяно-русского происхождения».
Объективности ради следует отметить, что не Ф.И. Кнауэр первым связал название Руси с древним именем Волги. Еще в 1520-х годах дубровчанин Цриевич (Церва Туберо) называл русский народ не только роксоланами, отдавая дань античной традиции, но и новым именем Roxani, Rhaxani, Rhaxini. Это новое имя потребовалось славянскому автору для того, чтобы подчеркнуть связь названия русского народа с древним именем Волги-Rha {Соловьев А.В. Византийское имя России // Византийский временник. Т. ХII. 1957}.

Весьма показательно, что выдвинувший эту идею южнославянский писатель происходил именно из Раусия-Дубровника.

Приведенные примеры показывают, что весьма схожие с Цриевичем идеи высказывалась и в русской позднесредневековой письменности. Единственное различие восточно- и южнославянской версий состояло в том, что русские книжники связывали название Руси не с античным названием Волги, а с одноименной рекой, протекавшей близ Старой Русы в Новгородской земле. Таким образом, идея происхождения названия Руси от одноименной реки не ограничивалась одними лишь восточными славянами, а встречается еще и у славян южных.

Разумеется, сейчас трудно сказать, было ли это гениальной догадкой дубровчанина, либо на своей родине он слышал какие-то предания по этому поводу, но факт остается фактом: впервые мысль о связи имени русского народа с Волгой была высказана в XVI в. Безусловно, Цриевич лишь обозначил эту связь, а честь ее научного обоснования принадлежит уже Ф.И. Кнауэру. Весьма показательно, что предложенную им связь названия нашего народа с ведийской Расой и авест. Rarjha M. Фасмер в своем словаре охарактеризовал как «абсолютно ошибочную». Понятно, что финское руотси или шведское Рослаген на взгляд норманиста гораздо ближе стоят к названию Руси, нежели ведийское Раса, однако пристрастность подобной трактовки очевидна любому непредвзятому человеку.

Что касается первого вывода Ф.И. Кнауэра, то большинство исследователей в настоящий момент согласны с тем, что по крайней мере одна из прародин индоевропейских племен находилась между Черным и Каспийским морями, т.е. в Поволжье. На это указывают весьма ранние свидетельства языковых контактов между финно-уграми и индоиранскими племенами. Поскольку в эпоху распада индоевропейской общности финно-угры никаких крупных миграций не совершали, единственным регионом, где они могли контактировать с предками иранских и индийских ариев, значительная часть которых вскоре отправилась на юг на места своего нынешнего обитания, было Поволжье. В пользу этого говорит и то, что представление о Волге как о далекой божественной реке сохранилось в Индии и Иране. Ученые уже давно, с XIX в., сопоставили эти индоиранские названия с именем Волги (Рά) у Птолемея и последующей античной традиции.

Крупный отечественный исследователь В.И. Абаев констатировал:
«В цепи свидетельств в пользу восточноевропейской прародины индоиранских племен занимает свое место и название Волги у Птоломея: ρά. Оно сопоставляется с ведийским Rasa, авестийским Ranha «название мифической реки». Значение «мифическая река» говорит о том, что ведийские и авестийские племена в период создания Ригведы и Авесты жили уже далеко от Волги и хранили о ней лишь смутное воспоминание.

Приведенный выше материал позволяет выдвинуть тезис: во всяких суждениях и гипотезах о древнейших миграциях индоиранских народов надо отправляться от Юго-Восточной Европы как исходной территории».
{Абаев В.И. К вопросу о прародине и древнейших миграциях индоиранских народов // Древний Восток и античный мир. М, 1972.}

Окончательную правомерность этого отождествления подтверждает аналогичное название Волги, сохранившееся в современном мордовском языке — Rhau или Rava. Лингвисты полагают, что как авестийская Ранха, так и греческое Ра как обозначение Волги были образованы от авест. ravan — «река». К этому же корню восходит и название Волги в эрзя-мордовском языке Rav(o), в мокша-мордовском Rava, в определенной форме Ravs {Джаксон Т.Н., Калинина Т.М., Коновалова И.Г., Подосинов А.В. «Русская река»: речные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии. М., 2007}.

Рассматривая прамордовское rava, Т.В. Гамкрелидзе и В.В. Иванов также считают его заимствованным из иранского, отмечая при этом, что авест. ravan- родственно др.-инд. srava- «течение», sravati «течет» {Гамкрелидзе Т.В., Иванов В.В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Т. 2. Тбилиси, 1984}.

Благодаря выявленным в последнее время следам древнейших контактов между индоиранскими и угро-финскими языками, данному названию Волги, восходящему к индоевропейской общности, и описанию древнейшей прародины в индийской и иранской религиозной традиции, все большее число отечественных и зарубежных ученых приходят к выводу о том, что индоевропейская прародина находилась в районе Поволжья.

Поскольку прародина славян также, по всей видимости, находилась в этом регионе, это объясняет неоднократно отмечавшиеся различными исследователями многочисленные параллели между славянским язычеством и иранской, а также, особенно, индийской мифологией, которые могли быть обусловлены лишь близким соседством и теснейшими контактами этих народов. Следует отметить и разительное сходство индоевропейских представлений о природе основных рек. П. Шантрен на материале поэм Гомера, а Г. Людерс на материале РВ показали, что у греков и индийцев они воспринимались как «летящие по небу». А.И. Зайцев отмечает, что подобные представления у предков этих двух народов могли возникнуть опять-таки в очерченном выше регионе: «Самым естественным объяснением такого развития было бы исходное представление о том, что реальные земные реки в то же время, скажем, в своем верхнем течении, текут по небу.

Тогда встает вопрос, где, в каких условиях могло естественнее всего зародиться представление о таких реках. Нам кажется, что наиболее естественной ситуацией для возникновения такого представления была бы жизнь на берегах крупных, многоводных рек, непонятно откуда текущих, не получающих дополнительного количества воды ни от дождей, ни от впадающих в них притоков. Очевидно, что из обсуждаемых в науке гипотез относительно прародины индоевропейцев лучше всего согласуется с такими представлениями о реках гипотеза о южнорусских степях. Большие реки — Урал, Волга, Дон, Днепр, Южный Буг, Днестр, Прут с неизвестно откуда взявшейся водой легко могли породить представление о том, что где-то далеко на севере за горизонтом эти реки текут по небу, где, во всяком случае, должна быть вода, ибо иначе откуда мог бы идти дождь?» {Зайцев А.И. Реки индоевропейской прародины // Славяне. Этногенез и этническая история. Л., 1989.}

Те же самые представления о природе рек мы встречаем и в восточнославянских, в частности в белорусских, заговорах:
«Анализ “гидрографической” формулы, описывающей происхождение, истоки водзицы-царицы и ее течение, позволяет отнести рассматриваемые заговоры к кругу космологических текстов. Водзица-царица берет свое начало на небе, движется сверху вниз: с под красного сонца, с под ясного месяца, с под цемнаго булука (облака), терез господнюю колясницу… примечательно отождествление река=молния (…одна рака Дямида, другая Соломида, а трэтьтяя Маланка-блискуха увесь свет освечала, з усяго моря корэньня вымывала…); из центра мира: с под алтыря-каменя; с ключа салтаньского…»
{Судник Т.М. Белорусские заговоры, обращенные к воде // Этнолингвистика текста. Семиотика малых форм фольклора. 1. М., 1988.}

Представление у индоиранских племен о Волге как о мифической реке, равно как и одинаковые греко-славяно-индийские представления о природе божественных рек, возникшие, по всей видимости, именно в этом регионе, делают более чем вероятным отнесение появления у предков славян представления о Волге как «всем рекам мати», которое будет рассмотрено ниже, к эпохе индоевропейской общности.

Обратимся к тому, что же говорится об этой великой мифической реке в древнейших индийских и иранских религиозных текстах. В Ригведе, древнейшем собрании священных гимнов индийских ариев, датируемом вторым тысячелетием до н.э., упоминается мифическая река Раса (буквальное значение «влага», «жидкость»), расположенная где-то далеко от Индии. К ней в гимнах за покровительством обращались ведийские поэты-риши:
Да поможет мать, великая Раса, нам вместе с
Покровителями (жертвы), (она) с праведной рукой, праведная (сама).
PBV, 41, 15 {Все ссылки на Ригведу даются по изданию: Ригведа. Мандалы I–IV. М., 1989; Ригведа. Мандалы V–VIII. М., 1995; Ригведа. Мандалы IX–X. М., 1999.}

Как видим, в ведийскую эпоху эта мифическая река не просто называлась великой и матерью, но и мыслилась в антропоморфном облике, причем подчеркивалась ее связь с таким важным нравственно-этическим понятием, как праведность. Из прославления божественных близнецов Ашвинов, детей бога солнца Вивасвата, следует, что данная река была довольно стремительная и полноводная: «Какими (силами) вы наполнили Расу водой стремнины…» (РВ I, 122, 12). В другом гимне, посвященном приготовлению священного напитка сомы, выражение «пусть Раса примет быка!» (РВ VIII, 72, 13) означает, по мнению комментаторов, указание на добавление воды в этот священный напиток, который в данном случае иносказательно называется быком. Именно «через воды Расы» «далеко на чужбину» приходит в поисках угнанных коров собака бога Индры Сарама (РВ X, 108, 1). Следует отметить, что коровы, украденные демонами Пани у бога Индры и спрятанные ими в скале, символизировали собой свет, утреннюю зарю и все блага мира ариев, и данный миф, следовательно, имел и космогонический аспект.

В Авесте, священной книге иранцев, говорится о великой мировой реке Рангха/Раха, являющейся символом края света, максимальной удаленности. Традиционный ее эпитет — «исток и устье которой пребывают далеко (отсюда)», а глубина этой реки в тысячу раз превышает рост человека. По мнению специалистов, образ Рангхи — один из древнейших в иранской мифологической традиции, а И.М. Дьяконов отмечает, что первоначальная форма названия свойственна только языку Авесты и практически не встречается ни в каких позднейших иранских диалектах.
«В зороастрийской мифологии мировая река, возникшая в начале творения Ранха протекает на “краю света” (авестийское выражение “у истоков Ранхи” — синоним максимальной удаленности). В пехлевийских текстах иногда говорится, что Pax, вытекая из моря Варкаш или беря начало на склоне горы Хугер (авестийская Хукарья) от источника Ардви, огибает одну из сторон Хванираса, отделяя его от окраинных кешваров, и вновь впадает в Варкаш».
{Авеста в русских переводах (1861–1996). СПб., 1998.}

Так называемая «географическая поэма» «Видевдат» так описывает различные страны, созданные благим богом Ахура-Маздой и тем или иным способом испорченные злокозненным Анхра-Маныо:
«В-четырнадцатых, наилучшую из стран и мест обитания я, Ахура-Мазда, сотворил: Варну четырёхугольную, где родился Трайтаона, убивший Змея-Дахаку. Тогда этому в противовес состряпал Анхра-Манью многопагубный неурочные регулы и неарийских правителей страны. (…) В-шестнадцатых, наилучшую из стран и мест обитания я, Ахура-Мазда, сотворил: [страну] у истоков Ранхи, которая управляется без правителей. Тогда этому в противовес состряпал Анхра-Манью многопагубный зиму, дэвовское творение, и [чужеземных] правителей [из народа?] “таожья”».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Происхождение имени Руси (продолжение)

Новое сообщение ZHAN » 28 июн 2018, 14:15

Если порядок перечисления этих стран в «Видевдате» соответствует действительному расположению этих стран относительно друг друга, то страна у истоков Ранхи находилась относительно недалеко от «четырёхугольной» Варны, в которой Йима, легендарный первый правитель иранцев, укрыл свой народ от зимы, напущенной на них Анхра-Манью. Поскольку в этом фрагменте речь идет о зиме у истоков интересующей нас реки, очевидно, что само это место находилось где-то на севере.
Изображение

Эта локализация подтверждается другим упоминанием Ранхи в Авесте в гимне, посвященном Митре, «Михр-яште»:
Мы почитаем Митру…
Он длинными руками
Обманщика хватает:
Он на востоке схвачен,
На западе сражен он, —
Будь он в истоке Ранхи
Или в земли средине.
Иранцы, как и многие другие народы древности, считали, что их страна находится в середине земли. Если мы примем во внимание, что в данном контексте под срединой земли понималось место обитания иранских ариев на своей новой южной родине, то в таком случае в данном яште перечислялись все четыре стороны света, причем истоку Ранхи вновь соответствует север.

Упоминается эта река и еще в одном авестийском гимне,
«Варахран-яшт»:И дал ему Вэртрагна,
Создание Ахуры,
Мощь рук, мужскую силу,
Здоровье всего тела,
Выносливость и стойкость
И зренья остроту,
Такую, как у рыбы,
Живущей в водах Ранхи
(Широкой и глубокой,
В рост тысячи мужей),
Которая заметит Водоворот подводный
И в волос толщиной.
Этот фрагмент показывает, что Ранха мыслилась древними иранцами как весьма большая река. Понятно, что глубина в рост тысячи мужей является преувеличением, однако и оно показывает, что речь в Авесте идет не о какой-то обычной реке, пусть даже средних размеров, а именно о великой и полноводной реке. Также следует отметить, что название мифической рыбы Кара, живущей в водах Ранхи, иранцы заимствовали от своих северных финно-угорских соседей (общеуральское kala — «рыба») {Гамкрелидзе Т.В., Иванов В.В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Т. 2. Тбилиси, 1984}. Это обстоятельство дополнительно подтверждает, что Ранха находилась в зоне контактов предков обоих этих народов.

Несомненный интерес представляет и еще один миф, изложенный в «Ардвисур-яшт»:
Молился Ардви-Суре
Тот Паурва вдохновенный,
Трайтаоной могучим
Заброшенный высоко
В обличье хищной птицы.
Вот так там и летал он,
Летал три дня, три ночи
И вниз не возвращался
Он к дому своему.
В конце же третьей ночи,
Когда заря сверкнула,
Взмолился на рассвете
Тогда он Ардви-Суре:
«Благая Ардви-Сура,
Скорей спеши на помощь.
Мне окажи поддержку,
И тысячу свершу я
Что хаюму содержат
Молочных возлияний,
Очищенных, священных,
Если живым достигну
Земли, Ахурой данной,
Воды широкой Ранхи
И дома своего».

Явилась Ардви-Сура
Прекрасной юной девой,
Могучею и стройной,
Высокой и прямой,
Блестящей, родовитой,
Вкруг голеней обвитой
Тесьмою золотой.
Она его руками
немедленно схватила
Так, что достиг он быстро
Земли, Ахурой данной,
И дома своего
Здоровым, невредимым,
Таким, как прежде был.
{Авеста в русских переводах (1861–1996). СПб., 1998.}

Поскольку в данном мифе иранская богиня Ардви-Сура Анахита упоминается если не у самой Ранхи, то во всяком случае в относительной близости от нее, с этим следует сопоставить еще одну весьма интересную черту, характеризующую эту же богиню. В том же гимне Анахита описывается как богиня, одетая в бобровую шубу:
Бобровую накидку Надела Ардви-Сура
Из шкур трехсот бобрих,
Четырежды родивших
(Когда они шерстистей,
Когда их гуще мех)…
Однако бобры ни на территории современного Ирана, ни на территории Средней Азии, откуда далекие предки современных иранцев могли прийти на Иранское нагорье, не водятся. Кроме того, общеиндоевропейское слово b(h) ib(h) er/b(h) eb(h)er первоначально означало просто «коричневый», «блестящий». Живущее в воде животное оно стало означать только у ограниченного круга народов: авест. bawra-, bawri-, лит. bebrus/ bebras, прус, bebrus, русск. бобер, др.-в.-нем. bibar, др.-англ. beofor.

Весьма показательно, что в санскрите данный корень продолжал означать просто определенный цвет, а не бобра, что говорит о том, что название бобра появляется у иранцев относительно поздно, уже после распада индоиранской общности. Кроме того, в этом же ареале он оказывается связан с нижним миром: в Авесте бобер связан с богиней вод Анахитой, в славянских песнях «черные бобры» соотносятся с корнями мирового дерева, а в латышских народных песнях божественные близнецы пляшут в шкурах бобра и выдры.

Отметившие все эти особенности Т.В. Гамкрелидзе и В.В. Иванов констатируют:
«Эти особенности балтийской, славянской и авестийской традиций, не находящие параллелей в других индоевропейских традициях, подтверждают в культурно-историческом плане вторичность приобретения особой значимости этими видами животных…»
{Гамкрелидзе Т.В., Иванов В.В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Т. 2. Тбилиси, 1984.}

Н.Л. Членова, рассматривая древние контакты иранских племен с финно-уграми, выдвинула гипотезу, что данная характеристика богини появилась в Восточной Европе:
«Бобровая шуба Ардви Суры Анахиты в цитированном описании — реликт ее доахаменидской сущности, когда она была богиней-рекой, олицетворением Волги, и бобр был ее священным животным».
{Членова Н.Л. Волга и Южный Урал в представлениях древних иранцев и финно-угров во II — начале I тыс. до н.э. // С.А. 1989. № 2.}

В связи с тем, что Ардви Сура Анахита была богиней любви, следует отметить, что бобер упоминается и в восточнославянских свадебных песнях, что вряд ли является случайным. Высокая сексуальность бобра, равно как и образование ими семьи наподобие человеческой, вполне объясняет его эротическую символику в фольклоре. Однако анализ свадебных песен привел В.Н. Топорова к следующему выводу:
«В целом семантика образа бобра противоречива и парадоксальна и поражает поверхностного исследователя неожиданностями. Бобр — завидный жених, но невесте на свадьбу почему-то нужна бобровая шуба, которую можно получить, только убив того же бобра. С бобром собираются вступить в брак и строить совместную жизнь, но о том, что случилось после свадебного обряда (да и состоялся ли он вообще?), почти ничего не говорится. При этом бобра, которого собираются сделать мужем, членом семьи, бьют, гонят, ловят, убивают».
{Топоров В.Н. Мифопоэтический образ бобра в балтийско-славянской перспективе: генетическое, ареальное и типологическое // Балто-славянские исследования. 1997. М., 1998.}

Подобные совпадения позволяют предположить значительную древность подобной символики, восходящей к периоду древнейшей эпохи славяно-иранских контактов.

Все эти факты подтверждают, что Волга носила название Раса и Рангха у предков индийских и иранских ариев в период их пребывания в Восточной Европе.

Название ее Ра у Птолемея и сохранившееся до наших дней мордовское название Волги недвусмысленно свидетельствует, что имя это в данном регионе не было забыто и после ухода ариев на юг. С течением времени имя реки могло слегка меняться.

Современные исследователи отмечают:
«Кроме приведенных фактов, можно указать еще на упоминание Волги в качестве Рос (Рсос,) в одном греческом географическом трактате III или IV в. н.э., авторство которого приписывается Агаремеру. Возможно, сюда же относится имя одного из скифских вождей у Валерия Флакка Rhadalus (VI, 69), которое И.В. Пьянков читает как Rhadanus и сближает с Птолемеевым Ра, древнеиранским Raha-danu и авестийским Ranha (Рангха)».
{Джаксон Т.Н., Калинина Т.М., Коновалова И.Г., Подосинов А.В. «Русская река»: речные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии. М., 2007.}

Поскольку автор сочинения «Изложение землеописания в сокращении», автором которого считают Агаремера, при перечислении впадающих в Каспийское море рек называет Волгу именем Рως (Рос), то положение о том, что Волга в древности носила имя Рос можно считать полностью доказанным.

Однако, как показывают более поздние письменные источники, это была не единственно возможная огласовка данного корня. Полное отождествление имени Руси и названия Волги мы видим у ряда арабских средневековых писателей. Уроженец Северной Месопотамии Ибн Хаукал, написавший свою книгу в X в., так характеризует Волгу:
«Река Итиль — самая большая по протяженности, и это река русов…»
Хоть в «Хрестоматии» Т.М. Калинина и выбрала данный вариант перевода, однако она была вынуждена отметить, что в этом фрагменте речь могла идти не об упоминании самого могущественного или самого активного на Волге народа, а о названии самой реки. В таком случае предложение должно заканчиваться следующим образом: «река [называемая] ар-Рус» {Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. 3. М., 2009}.

В коллективной же монографии, посвященной речным путям Восточной Европы, эта же исследовательница дает следующий перевод интересующего нас фрагмента:
«Река Итил — самая большая по протяженности, и она — река ар-Рус».
{Джаксон Т.Н., Калинина Т.М., Коновалова И.Г., Подосинов А.В. «Русская река»: речные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии. М, 2007.}

Поскольку Ибн Хаукал писал еще во время существования Хазарского каганата, логичнее было бы назвать Волгу по имени наиболее мощного в тот момент в политическом и военном отношении народа, однако главная река Восточной Европы внезапно называется этим восточным автором в честь русов. Т.М. Калинина видит в этом отражение активности на Волге русских купцов, однако с такой же вероятностью это может быть объяснено и традицией, связывающей самоназвание нашего народа с этой великой рекой.

Аналогичное название Волги зафиксировано и в сочинении иранского ученого и путешественника ал-Истахри «Книга путей и стран». Как полагают востоковеды, первая редакция этой книги была написана в 930–933 гг., вторая — около 950 г. Описывая Каспийское море, ал-Истахри отмечает:
«Это море не соединяется ни с одним из морей на поверхности Земли ни посредством смешения, ни способом связи, кроме того, что входит в него (Каспий) из реки ар-Рус, известной как Итил, а она (река) связана ответвлением, ведущим от нее к проливу, (который) выходит из земли ал-Кустантинийа (Константинополя), с морем Окружающим».
Поскольку в этом же сочинении также встречается описание трех групп русов, это показывает, что иранский географ использовал в своем сочинении информацию о Восточной Европе, относящуюся ко времени до создания единого Древнерусского государства и даже основания города Новгорода. Отметим, что данный фрагмент, показывающий весьма раннее и устойчивое восприятие Волги мусульманскими географами как реки ар-Рус, составителями «Хрестоматии» в ее текст включен не был. В более поздней мусульманской литературе мы встречаем еще несколько примеров восприятия Волги или связанных с нею рек как Русской реки. Анонимное сочинение «Худуд ал-алам» упоминает три группы русов, и, следовательно, его информация также восходит ко времени, предшествовавшему основанию Новгорода. Его автор отмечает:
«Есть еще река Рус, вытекающая из страны славян, которая течет на восток, пока не приходит в пределы русов. Затем она проходит по пределам Уртаб, Салаб, Куйафа, которые являются городами русов, и по пределам кипчаков, затем поворачивается и идет к югу к пределам печенегов, впадает в реку Итиль».
{Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Т. 2. М, 1967.}

Здесь река Рус оказывается уже притоком Волги. Подобное утверждение, возможно, объясняется тем, что автор «Худуд ал-алам» механически соединил в своем тексте более ранние источники, в одном из которых шла речь о реке Рус, а во втором — об Итиле.

Выдающийся арабский географ XII в. ал-Идриси, творивший при дворе норманского короля Сицилии, также упоминает эту реку, впадающую в Азовское море:
«От города Султатийа (Судак) до (города) Бутар (Феодосия) двадцать миль. От устья реки ар-Русийа до (города) Матраха двадцать миль».
{Джаксон Т.Н., Калинина Т.М., Коновалова И.Г., Подосинов А.В. «Русская река»: речные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии. М., 2007.}

О ее истоке он сообщает следующее:
«В упомянутую реку Русиййа впадают шесть больших рек, берущих начало в горе Кукайа. а это большая гора, протянувшаяся от Моря мрака до края обитаемой земли. (…) В долинах этих рек живет народ, известный под именем ан-н.бариййа. У этого народа есть шесть укрепленных городов, расположенных между руслами этих рек, текущих, как мы уже сказали, с горы Кукайа. Никто не может покорить этих людей…»
{Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. 3. М, 2009}

Горой Кукайа ал-Идриси называл Рипейские горы античной традиции, а что касается ан-н.бариййа, живущих в долинах шести рек, впадающих в Русиййю, то различные исследователи высказывали предположения, что перед нами достаточно сильное искаженное название биармцев, северян или новгородцев. Если исходить из указания ал-Идриси о впадении реки ар-Русиййа в Азовское море, то ее можно было бы отождествить с Доном, Северским Донцом или Кубанью. Однако подобной локализации противоречит указание восточного географа на истоки «Русской реки».

Длительное изучение данного сочинения привело современных исследователей к выводу, что информация ал-Идриси об интересующем нас гидрониме «многослойна» и основывалась на нескольких источниках. Работавший в Сицилии географ объединил различные сведения о стоявших на реках северных городах и об огромном водном пути, связывавшем между собой север и юг далекой для него Восточной Европы.
«Сложный состав рассказа ал-Идриси обесценивает всякие попытки отождествления “Русской реки” с каким-либо конкретным географическим объектом на территории Восточной Европы. Таким образом, вместо привычной локализации, опирающейся на принцип “одно наименование — один объект”, представляется более целесообразным дать развернутое определение гидронима и рассматривать “Русскую реку” как совокупность речных путей, посредством которых можно было пересечь Восточно-Европейскую равнину в меридиональном направлении».
{Джаксон Т.Н., Калинина Т.М., Коновалова И.Г., Подосинов А.В. «Русская река»: речные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии. М., 2007.}

Однако то, что всю эту совокупность речных путей ал-Идриси именует рекой ар-Русиййа показывает на укорененность в мусульманском мире представления о существовании в Восточной Европе какой-то великой реки, носящей имя нашего народа.

Что касается неожиданного утверждения у данного географа о впадении этой реки в Черное море, то и в этом отношении ал-Идриси опирался на предшествующую традицию. Следует вспомнить, что еще у писавшего в X в. ал-Истахри река ар-Рус, под которой он однозначно понимал Итиль-Волгу, впадала не только в Каспийское море, но и, через другое свое ответвление, в Черное море, благодаря чему по ней можно было добраться до Константинополя. Однако подобное утверждение, ошибочное для Средневековья с точки зрения географии физической, становится понятным с точки зрения географии экономической, поскольку древние торговые пути действительно связывали Волгу с причерноморским регионом. Как видим, если более ранние мусульманские авторы однозначно отождествляют реку Рус с Волгой, то у более поздних начинается путаница, в результате чего она оказывается то ее притоком, то совокупностью целого ряда рек и речных путей. Однако для нас наибольший интерес представляет не эта позднейшая путаница, а тот факт, что на протяжении веков Волга или связанные с нею речные торговые пути в сочинениях мусульманских авторов многократно называлась корнем рус-. Данное обстоятельство свидетельствует о весьма устойчивой традиции, истоки которой могут уходить в глубь веков.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Происхождение имени Руси (продолжение)

Новое сообщение ZHAN » 29 июн 2018, 18:34

Та важная роль, какую играла Волга в древности в истории и в духовной жизни индоевропейских народов, вполне объясняет перенесение названия данной реки на проживавших на ее берегах народов. Как будет показано ниже, наш народ был отнюдь не единственным, получившим свое название в честь этой великой реки индоевропейской прародины. Будучи самой крупной в данном регионе, она естественным образом могла играть роль как некоей оси в мифолого-географической картине мира для проживавших на ее берегах племен, так и границы мира для племен, живших от нее в отдалении. В более позднюю эпоху мы видим, что подобными функциями наделялись и другие великие реки в различных культурах, например Нил в древнеегипетской, Инд и Ганг в древнеиндийской, Дунай и Рейн у живших на их берегах различных европейских народов.

Именно на землях, по которым протекала эта река, происходили контакты различных индоевропейских племен как между собой, так и с финно-уграми. Данные мифологии и истории позволяют проследить цепочку названий Волги с древнейших времен до раннего Средневековья: Раса — Ранха или Рангха — Рава — Ра — Рос — Рус. Однако если мордовское Рава и, возможно, птолемеевское Ра восходят к иранскому названию Волги, то формы Рос/Рус, очевидно, восходят к индоарийскому названию данной реки. Из этого филологического наблюдения следует, что, в отличие от мордвы, наши далекие предки заимствовали название Волги не из иранского, а из индийского языка. Однако, чтобы быть полностью уверенным в данной этимологии, следует внимательно рассмотреть ее возможные слабые места.

Во-первых, если переход от формы Раса к форме Рос с филологической точки зрения совершенно естественен и не вызывает никаких возражений, то этого нельзя сказать о форме Рус. Гласная а едва ли могла напрямую перейти в у, однако как древнерусские источники, так и иностранные, за исключением греческих, свидетельствуют, что первоначальной формой названия как нашего народа, так и нашей страны была Русь. Выдающийся отечественный филолог О.Н. Трубачев отмечал:
«Только “южная” версия этимологии Русь способна убедительно раскрыть природу “двойственной огласовки корня” у/о: Русь — Россия. Для этого достаточно указать на то, что обе разновидности изначально представлены на юге и коренятся в специфически индоарийском продукте чередования гласных о (аи): и в формах Rok- (rauk-), Ruk, Ruks-, Russ-, Ross…»
{Трубачев О.Н. В поисках единства. М., 1997.}

Хоть данный ученый не связывал происхождение имени нашего народа с Волгой, считая, что оно первоначально принадлежало жившим на берегах Черного моря остаткам индоариев (гипотеза, достаточно уязвимая для критики), однако это обстоятельство ни в коей мере не влияет на важность сделанного им наблюдения по поводу чередования корневых гласных и его возможного источника.

Со своей стороны хотел бы привести ряд историко-филологических соображений по данному поводу. Речь идет о проблеме аканья в славянских языках, имеющей весьма раннее происхождение. Согласно мнению лингвистов, краткие и.-е. *о и *а совпадали в праславянском *а, который изменяется в *о лишь на позднем этапе развития праславянского языка. Подобное совпадение присутствует также в германских, балтских и индоиранских языках. {Маслова В.А. Истоки праславянской фонологии. М., 2004}.

Специально исследовавшие данный вопрос филологи пришли к следующему выводу:
«Праславянскому языку до самой поздней эпохи, почти вплоть до появления письменности, гласный о был незнаком: праславянская вокальная система имела корреляцию краткое а — долгое а. Приблизительно с конца VIII века начался постепенный, разновременный и разноместный процесс изменения краткого а в о…»
{Георгиев В.И., Журавлев В.К., Филин Ф.П., Стоиков С.И. Общеславянское значение проблемы аканья. София, 1968.}

Если в болгарском языке этот процесс завершился к середине IX в., то в далматинских диалектах сербохорватского языка колебание между а и о продолжалось вплоть до XIV в. В связи с этим необходимо вспомнить, что один из сербских городов носил название Раса, что в точности совпадает с индоарийским названием Волги, а другой носил название Раусия. Если рассматривать все потенциальные возможности возникновения данных топонимов, то можно было бы предположить, что они были принесены на Балканы сербами, поскольку наиболее раннее упоминание данного племени также локализует их в волжских землях. Великий греческий географ Клавдий Птолемей в написанном им во II в. труде отмечал:
«А между Керавнскими горами (Кавказом) и рекой Ра оринэи, и валы, и сербы».
{Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. 1. М., 1994.}

Как следует из этого описания, из перечисленных в данном фрагменте племен именно сербы располагались ближе всего к Волге. Однако принять данное объяснение происхождения балканских топонимов не позволяет тот факт, что в то же самое время, когда сербы еще находились на границе Европы и Азии, в Центральной Европе предводитель вандалов уже носил имя Раус.

О том, что это не случайное совпадение, говорят постоянные отождествления вандалов со славянами, заимствование вандалами имени Радегаст, а также одинаковые принципы наследования власти как в вандальском королевстве, так и в Древней Руси. Поскольку в древнерусском летописании наряду с формой Русь фигурирует и форма Роусь, можно предположить, что за тысячу лет до него в ходу была «акающая» форма Раус. Сербы во II в. н.э. никак не могли контактировать с вандалами, однако с ними тогда контактировали племена оксывской культуры, а племя варнов даже входило в состав первых. Именно через их посредство вандалы и могли заимствовать данное имя. Таким образом, название Раусий на Балканы точно так же могли принести потомки племен оксывской культуры, увлеченные в движение на юг готами. Имя короля вандалов и балканская топонимика дают нам возможность построить цепочку Раса — Раус — Русь и документально засвидетельствовать необходимую переходную форму трансформации корневого гласного а в у.

Вторым возможным возражением против волжской этимологии имени нашего народа является то, что как в современном русском языке, так и в древнерусском летописании Волга называется своим нынешним именем, а не Русью. Однако, как следует из рассмотренных выше данных, возникновение имени нашего народа произошло в период его контактов с индоариями, то есть около II тысячелетия до н.э. С тех времен наши предки неоднократно были вынуждены менять места своего жительства и уже как минимум к началу нашей эры оказались на берегах Балтики. Когда же они вновь переселились в Восточную Европу и вышли к берегам Волги, они за несколько тысячелетий вполне могли забыть исконное название главной реки своей прародины, которая за это время уже не раз сменила свое имя.

Пример подобной утраты первоначального гидронима мы видим и в более позднее время. Выше уже упоминалась река Руса близ Рыльска, название которой было зафиксировано в «Книге Большому Чертежу». Ныне это название утрачено. Однако с момента составления этого первого отечественного географического описания нашей страны во время правления Ивана Грозного до нынешнего времени прошло всего лишь несколько веков, а не тысячелетий. Данный пример показывает, что нет ничего невозможного в утрате народной памятью более крупного гидронима за больший промежуток времени.

Вполне возможно, что забвению первоначального названия Волги способствовало и то, что часть связанных с нею мифологических представлений в отечественном фольклоре могло быть перенесено на Дунай — другую великую реку, игравшую большую роль в мифогеографической картине славянского мира как минимум с VI в. н.э. Тем не менее утрата родовой памяти не была окончательной, и различные гидронимы Рус/Рос, встречающиеся нам в Восточной и Центральной Европе, равно как и чудовище Рус днепровских порогов, представляют отголоски воспоминаний нашего народа о той самой изначальной великой реке Руси, в честь которой он и получил свое имя.

Третьим возможным возражением является тот факт, что ни один из проживающих в настоящий момент на Волге народов не называется ее именем. Хоть в русском языке XIX в. мы и видим слово волгарь в смысле «коренной, прирожденный судовщик, ходок по Волге»: «Здесь народ волгарь; я, брат, и сам с Волги» {Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. М, 1955. Т. 1}, однако в данном контексте оно не имеет этнического смысла, и, более того, мы не можем автоматически экстраполировать данные XIX в. на более ранние эпохи. Однако анализ письменных источников позволяет сделать вывод, что в древности как отдельные люди, так и целые племена получали свое название в честь Волги. Выше уже приводилось личное имя скифского вождя Rhadalus (в реконструкции И.В. Пьянкова — Rhadanus). Оно упоминается древнеримским автором Валерием Флакком, писавшим в I в. н.э.

Весьма вероятно, что название великой реки отразилось и в гуннском ономастиконе. Вот что византийский писатель Приск Панийский писал по поводу дяди Аттилы:
«Руа (Ройа), царь гуннов, решив вступить в войну с амилзурами, итимарами, товосурами, войсками и другими народами, жившими по Истру и прибежавшими под защиту римлян, посылает Ислу, обыкновенно служившего ему при распрях с римлянами, угрожая нарушить раньше заключенный мир, если они не выдадут всех перебежавших к ним. Римляне предположили послать посольство к гуннам; быть послами выразили желание Плинта и Дионисий, из коих Плинта был родом скиф, а Дионисий — фракиец; оба они предводительствовали войсками и исправляли у римлян консульскую должность. Но так как предполагалось, что Исла возвратится к Руе раньше этого посольства, то Плинта послал вместе с ним одного на своих родственников Сенгилаха чтобы уговорить Рую вести переговоры с ним, а не с другими римлянами. Когда же Руя скончался и царская власть над гуннами перешла к Аттиле и Бледе, римский сенат решил отправить Плинту послом к ним».
{Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. Т. 1. СПб., 1890.}

Умер Руа в 434 г. Интересно отметить, что эти же племена упоминаются Иорданом, но не на Дунае-Истре, а при описании перехода гуннов через Мэотиду и их первом вторжении в Скифию.

По поводу интересующего нас персонажа готский историк писал:
«Этот самый Аттила был рожден от Мундзука, которому приходились братьями Октар и Роас; как рассказывают, они держали власть до Аттилы, хотя и не над всеми теми землями, которыми владел он. После их смерти Аттила наследовал им в гуннском королевстве вместе с братом Бледою».
{Иордан. О происхождении и деяниях гетов. М., 1960.}

Анонимная «Галльская хроника 452 года» называет его Ругила или Руга, а Феодорит Кирский — Роил. Как видим, в передаче имени этого предводителя гуннов наблюдается достаточно большой разнобой, но наиболее достоверной считается форма Руа, приводимая Приском Панийским, непосредственно ведшего переговоры с гуннами во время своего посольства к этому племени. Форма Роас у Иордана отражает уже знакомое нам чередование у и о, а форма Руга неожиданно перекликается с племенным названием ругов.

С древним названием Волги, возможно, связано еще одно имя варварского предводителя эпохи Великого переселения народов. Речь идет о Равсимоде, который погиб в 323 г. в результате похода Константина через Дунай. Хоть относительно его племенной принадлежности единого мнения нет, однако X. Вольфрам считает его предводителем готов-тервингов {Вольфрам X. Готы. СПб., 2003}.

Само его имя может быть связано с мордовской формой названия Волги Рава. Таким образом, мы видим, что древнее индоевропейское название Волги отразилось в личных именах как скифов, так и варварских вождей эпохи Великого переселения народов. После гуннского нашествия в этом регионе начинают доминировать тюркоязычные племена и наиболее распространенной формой названия великой реки становится Итиль. Вслед за этим из письменных источников, освещающих историю данного региона, пропадают личные имена, которые могут быть соотнесены с индоиранскими названиями Волги и производными от них формами.

Однако помимо отдельных личных имен письменные источники позволяют сделать вывод, что название Волги отразилось также и в названии целых племен. Уже античные авторы отмечают племя робасков. Согласно Птолемею, они жили вдоль берегов Восточной Ра, под которой, как полагают современные исследователи, этот выдающийся географ подразумевал современную реку Каму.

Испанский писатель Павел Оросий в своей «Истории против язычников», написанной около 417 г., помещает это племя уже в верховьях Дона:
«Европа начинается, как я сказал, в северном поясе, от реки Танаиса, там, где Рифейские горы, отходя в противоположную от Сарматского океана сторону, дают начало реке Танаису, которая, протекая мимо алтарей и рубежей Александра Великого, находящихся в пределах робасков, увеличивает (своими водами) Меотийские болота (Азовское море)».
{Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. 1. М., 2009.}

Упоминание алтарей Александра объясняется тем, что поздние античные авторы считали, что ими Александр Македонский во время своих походов отметил крайние пределы земли на севере и на востоке. Немецкий филолог Г. Шрамм считает название робасков заимствованием из финно-угорского и отмечает, что оно буквально означает «обитатели Волги» {Шрамм Г. Реки Северного Причерноморья. М., 1997}.

Весьма показательно и то, что к тому моменту, когда их название стало известно античным писателям, робаски обитали уже не на Волге, а на Каме или на Дону, но тем не менее сохранили свое племенное название, указывающее на их первоначальную родину.

Второй случай относится уже к готской эпохе. При перечислении якобы покоренных Германарихом племен, среди которых фигурируют чудь, мордва и меря, Иордан упоминает два загадочных народа — рогов и тадзанс. В другом месте своего труда этот писатель называл рогами племя ругов, однако ни один другой источник не упоминает ругов в Восточной Европе в эпоху Великого переселения народов.

Кроме того, поскольку уже давно было установлено, что весь этот перечень якобы покоренных Германарихом племен был взят готским историком из какого-то дорожника-итинерария, описывавшего данный регион, то и рассматривать этих загадочных рогов следует в контексте всего этого перечня. Западные ученые Й. Маркварт и Г. Шрамм предположили, что два слова Rogas Tadzans на самом деле представляют искаженное словосочетание Rauastadjans, т.е. «обитатели берегов Волги», ср. мордовск. Рава — Волга {Marquart I. Osteuropaische und Ostasiatische Streifzuge. Lpz., 1903. S. 378; Шрамм Г. Реки Северного Причерноморья. М., 1997}.

С таким пониманием интересующего нас места соглашаются и многие отечественные исследователи.

Таким образом, уже в первой половине I тысячелетия нашей эры мы видим целых два примера образования названия различных племен, по всей видимости финно-угорских, от древнего индоевропейского названия Волги. Следовательно, принципиальную возможность образования племенных названий от данной великой реки Восточной Европы можно считать доказанной, и в принципе нет ничего невозможного в том, что в древности какая-то часть праславян получила свое название в честь этой реки.

На основании лингвистического анализа выше нами уже был сделан вывод, что возникновение имени нашего народа должно было произойти во время распада индоевропейской общности, поскольку форма Русь восходит к индоарийскому, а не иранскому названию Волги.

Имеющиеся данные свидетельствуют, что в среде индоевропейских народов в последующую эпоху встречаются названия небольших племен с интересующим нас корнем. «Отец истории» Геродот, рассказывая, как в 553 г. до н.э. Кир сверг индийское господство, дает перечень поддержавших его персидских племен (I, 125). Сначала он перечислил четыре самых сильных племени, «от которых зависели все остальные», а затем дает название трех остальных, очевидно более слабых племен:
«Другие персидские племена — это панфиалеи, дерусиеи, германии».
{Геродот. История. М, 1993.}

В заключение же «отец истории» подчеркивает, что только эти семь персидских племен занимались земледелием, а все остальные ираноязычные племена являются кочевниками. Наибольший интерес для нас представляют названия двух последних персидских племен. Если название германиев почти полностью соответствует европейским германцам, то и в имени дерусиев проступает корень рус, указывающий на их связь с нашими предками. Что касается приставки де, то она может быть соотнесена с иранским энклитическим послелогом направления da, связанного, как предполагают ряд специалистов, с индоевропейским корнем указательного местоимения de, do, равно как и греч. δε. {Расторгуева B.C., Эдельман Д.И. Этимологический словарь иранских языков (далее — ЭСИЯ). Т. 2. М, 2003.}

Против понимания дерусиев как племени, связанного с русами, может говорить большой временной разрыв между их упоминанием у Геродота и первыми упоминаниями наших предков в Восточной Европе.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Происхождение имени Руси (продолжение)

Новое сообщение ZHAN » 01 июл 2018, 11:49

Однако примерно такой же разрыв, хоть и меньший, существует и между иранскими германиями и германцами в Европе. Последние впервые упоминаются в латинской надписи 222 года до н.э., сообщающей о победе консула Клавдия Марцелла над
«галлами, инсубрами и германцами».
Поскольку в подлинности этой надписи были высказаны сомнения, отметим, что еще до Цезаря германцы (γερμάνοι) упоминаются у греческого историка Посидония, жившего с 135 до 50 года до н.э. {Кузьменко Ю.К. Ранние германцы и их соседи. СПб., 2011.}

Кроме того, в приведенных выше примерах индоевропейских племен также подчас имелся достаточно большой временной разрыв. В пользу изначальной связи упомянутых Геродотом двух племен с поздними германцами и русами говорят как их оседлость, связанная с земледелием, так и их относительная слабость на фоне остальных персидских племен — очевидно, они представляли собой незначительный осколок от основной массы предков германцев и русов, двинувшийся на восток с индоиранскими племенами, и в силу своей не очень большой численности не смогли занять господствующего положения на территории Персии. Появление персидских племен на иранском плато В.И. Абаев датирует концом II — началом I тысячелетия до н.э. {Абаев В.И. К вопросу о прародине и древнейших миграциях индоиранских народов // Древний Восток и античный мир. М., 1972}, а впервые они упоминаются в ассирийских текстах в IX в. до н.э. {Дандамаев М.А., Луконин В.Г. Культура и экономика древнего Ирана. М, 1980.}

То, что дерусиеи Геродота были связаны с русами-славянами, подтверждается и распространением интересующего нас корня в Иране. Так, в древнейшем иранском пантеоне уже фигурирует бог или дух справедливости Рашн (интересно, что именно так в современном английском называются русские), имя которого впоследствии, как показывают материалы топонимики, могло содержать корень рус. Так, около Самарканда известно поселение Руставагн, название которого объясняется О.Н. Смирновой как
«храм (ваш — искаженное согдийское бгн) бога Рашну»
{Смирнова О.Н. Места домосульманских культов Средней Азии. Согдийский βγη — «храм» и βγ — «бог» в среднеазиатской топонимике // Страны и народы Востока. Вып. X. М., 1971}.

Кроме того, именно бог Рашн в иранской мифологии оказывается связанным с Рангхой-Волгой.

С другой стороны, главным героем иранского эпоса является богатырь Рустам, относительно которого имеется указание на его северное происхождение. Конь богатыря называется Рахш, причем имя его, как отмечают филологи, восходит к корню, означающему «свет», «сияние». Само имя Рустама стало в иранских языках нарицательным для обозначения богатырей и благородных людей, а современное персидское и таджикское выражение «Рустамвор» — «по-рустамовски» — означает «героически» {Брагинский И.С. Иранское литературное наследие. М., 1984}.

Все это напоминает описание русов арабскими авторами. Ибн Мискавейх так описывал впечатления мусульман после походов русов на Бердаа:
«Народ этот могущественный, телосложение у них крупное, мужество большое, не знают они бегства, не убегает ни один из них, пока не убьет или не будет убит».
Ему вторит Марвази:
«И они (русы) — люди сильнейшие, очень могучие… Их храбрость и мужество известны, ибо один из них равен некоторому числу (людей) из другого народа…»
{Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Т. 2. М., 1967.}

На возможность существования впоследствии в ираноязычной среде похожего корня, причем в контексте, связанном с понятием власти, указывает и один возможный перевод сообщения Ибн Русте о кавказских аланах:
«Аланы состоят из четырех племен, но почет и царство принадлежит у них племени Д.хсас (его В.Ф. Минорский исправляет на Рухс-Ас — «светлые аланы»)».
{Кузнецов В.А. Очерки истории алан. Владикавказ, 1992.}

Город «Рос — между Иссом и Селевкией» в Сирии упоминает древнегреческий географ Страбон (ок. 64 г. до н.э. — 20 г. н.э.), описывая его местоположение так:
«За Эгеями идет городок Исс с якорной стоянкой и река Пинар. Здесь произошла битва Александра с Дарием. Залив называется Исским; на нем лежат города Рос, Мириандр… и так называемые Сирийские Ворота, граница между Киликией и Сирией».
{Страбон. География. М., 1994.}

К сожалению, с чисто лингвистической точки зрения до сих пор не определено, из языка какого народа происходит название данного города — греческого, хеттского либо какого-то иного индоевропейского или неиндоевропейского народа.

Отметим, что имя Руса носило три царя Урарту, правивших примерно в 730–585 гг. до н.э. Хоть Урарту и не было индоевропейским государством, однако в культурном и языковом отношении оно испытало индоевропейское влияние. Вопрос о происхождении имени этих урартских правителей, таким образом, также остается открытым.

Этот же корень встречается нам в Италии и Римской империи. Известны города Русцион (Ruscino) в Нарбоннской Галлии близ Пиренеев у Средиземного моря, Руселы (Rusellae), город в Этрурии, Руспина (Ruspina), город в Зевгитане, а также плодородная область Розея (Rosea).

От интересующего нас корня было образовано и личное имя Росций (Roscius), один человек с этим именем был оправдан Цицероном в 80 г. до н.э., а второй был народным трибуном в 67 г. до н.э. и являлся автором lex Roscia.

Само слово rus, runs в латинском языке означало «деревня, село, поместье», «поле, пашня», а образованное от него rusticus имело две группы значений:
1) «деревенский, сельский, крестьянский», «простой, незатейливый, бесхитростный», «неловкий, неуклюжий, грубый»,
2) «крестьянин, землевладелец», «грубый человек». {Дворецкий И.Х. Латинско-русский словарь. М., 1998.}

Связанная с противопоставлением малокультурного деревенского жителя культурному горожанину группа значений этого корня вряд ли была изначальной, в чем нас убеждают образованные от корня рус этрусское слово Ems и латинское herus, обозначающие «господин, повелитель» {Широкова Н.С. Культура кельтов и нордическая традиция античности. СПб., 2000}.

Последняя группа значений явно отражает более раннее восприятие обществом владельца земли. Кроме того, в древности в Италии жили и этруски, самоназвание которых, согласно Дионисию Галикарнасскому, было рассена, однако ученые до сих пор не могут определиться, относится ли этрусский язык к группе индоевропейских либо нет.

Еще один незначительный осколок изначального племени русь фиксируется на крайнем западе индоевропейского мира — в Ирландии. Ирландская сага «Смерть Конхобара», описывающая события конца I в. до н.э., гласит:
«Однажды пошел Кет на восток и угнал коров у людей Росс. Пустились улады за ним в погоню»...
{Похищение быка из Куальнге. М., 1985.}

Кельтские племена, создавшие ирландский эпос, появились на этом острове, по оценкам современных ученых, примерно во второй четверти I тысячелетия до н.э. и с тех пор были в значительной степени отрезаны от внешнего мира. По мнению А.А. Смирнова, их эпос окончательно сложился около V в. н.э., причем уладский цикл, к которому принадлежит процитированная выше сага, является наиболее древним его пластом. Как следует из контекста, ирландские люди Росс принадлежали к могущественному объединению уладов, а поскольку они больше не упоминаются в эпосе, то из этого можно сделать вывод об их сравнительной немногочисленности и слабости среди прочих уладских племен. Ситуация, как мы видим, в точности соответствует положению дерусиев среди персидских племен.

Среди древних топонимов этого острова саги упоминают также Иррус {Предания и мифы средневековой Ирландии. М., 1991}.

Кроме того, следует отметить еще мыс Россан на северо-западе Ирландии.

Мы вправе также предположить, что это племя проникло на остров вместе с основной массой кельтских племен примерно за несколько веков до нашей эры. Интересно отметить, что сами ирландские предания неоднократно указывают на то, что какая-то часть их предков прибыла на остров из Скифии:
«Вот как захватили Ирландию гойделы после многих плаваний по морю от Скифской Греции до Башни Немрода, а от Башни Немрода до великого королевства Скифия, а оттуда через множество других стран в Испанию, а из Испании в Ирландию»
или
Молвил Финтан, вера герою,
О приходе скотов из Скифии…
Понятно, что к утверждениям средневековых преданий, на которые могли повлиять уже памятники античной письменности, следует относиться с осторожностью, но, однако, не следует и впадать в другую крайность, полностью их игнорируя, поскольку не исключено, что в ряде случаев в них отразилась память о каких-то реальных событиях, подвергшихся неоднократной переработке.

То обстоятельство, что источники фиксируют дерусиев в Персии, пришедших туда на рубеже II–I тысячелетий до н.э., и россов в Ирландии, появившихся на острове примерно в середине I тысячелетия до н.э., вместе с отмеченным распространением географических названий и личных имен с корнем рус/рос в античном Средиземноморье, позволяет сделать вывод о том, что имя Русь/Рось, равно как и носящий его народ, возникло уже в период индоевропейской общности, существование которой до начала диалектного членения общеиндоевропейского языка датируется современными учеными V–IV тысячелетиями до н.э. {Гамкрелидзе Т.В., Иванов В.В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Т. 2. Тбилиси, 1984.}

Никакого иного приемлемого объяснения приведенным фактам нет.

Ученые уже давно отметили тот любопытный факт, что как в рамках отдельных крупных общностей (например, славян), так и в рамках индоевропейской семьи народов в целом неоднократно наблюдалось следующее явление: различные племена и народы, разделенные между собой огромными расстояниями и подчас значительным промежутком времени, т.е. обстоятельствами, исключающими их непосредственный контакт, носят одни и те же или очень похожие и явно происходящие из одного корня имена. Так, название индоевропейского народа хеттов, появившегося в Малой Азии на рубеже III и II тысячелетия до н.э. и окончательно исчезнувшего там примерно в VIII в. до н.э., перекликается с названием германского племени хаттов, впервые вышедшего на арену европейской истории во времена Юлия Цезаря в I в. до н.э. Громадный временной и территориальный разрыв между ними исключает саму мысль о прямой преемственности и делает единственно возможным предположение о существовании еще в индоевропейский период особого племени с таким названием. Разделившись вследствие тех или иных причин, одна часть племени, сохраняя свое исконное самоназвание, отправилась на юг, в Малую Азию, а вторая часть двинулась на запад, в Германию. Этот пример далеко не единственный.

Специалисты заметили неоднократное совпадение названий германских и славянских племен: хатты-хуттичи, лугии-лужичане (от себя замечу, что название этого германского племени родственно имени кельтского бога Луга), силинги-слезняне, марсинги-марачане (вновь совпадающие с именем римского бога войны Марса) (морава-не), дидуны-дедошане. Территориально славяне были гораздо ближе к германцам, чем последние к хеттам, что и дало некоторым ученым возможность объяснить данные совпадения одинаковым названием территорий, однако и здесь присутствует временной разрыв.

Однако это объяснение неприменимо к следующей группе примеров совпадений как названий племен меж собой, так и названий отдельных племен с личными мифологическими и историческими именами, бытовавших подчас на противоположных концах индоевропейского мира. Так, название жившего на Балканах иллирийского племени парфинов почти полностью совпадает с именем племени парфян, создавших свое государство на территории Ирана; восточнославянское племя кривичей соотносится с упоминаемым еще в РВ племенем криви; кельтскому племени карнов соответствует имя индийского эпического героя Карны; герою греческих мифов Персею — название племени персов, а имени уже упоминавшегося выше греческого малоазиатского царя Прусия — название племени пруссов, живших на побережье Балтийского моря.

Примеры подобного рода можно легко умножить, но и уже приведенных вполне достаточно для доказательства описанной выше закономерности. В свете ее распространение корня рус/рос в пределах индоевропейского мира находит свое наиболее логическое объяснение.

В завершение отметим, что существуют данные, фиксирующие связь названия русов с Волгой еще в раннем Средневековье. Речь идет об именьковской археологической культуре. Создавшие ее племена жили на берегах Волги, Камы и Свияги. Помимо территории распространения не вызывало особых разногласий и время существования данной культуры.
«Мы считаем, что дата именьковских памятников может быть определена III–IV–VII вв. н.э. (…) Таким образом, VII в. н.э., когда пришли в Прикамье болгарские племена, следует определить верхнюю дату именьковских памятников».
{Старостин П.Н. Памятники именьковской культуры. М., 1967.}

Зато в определении этнической принадлежности создателей этой культуры царил полный разнобой. В различное время ее относили к восточным буртасам (Н.Ф. Калинин, А.Х. Халиков), мордве (А.П. Смирнов), пришлым тюркам (В.Ф. Геннинг), балтам (А.Х. Халиков), считали ее смешанной из местного финно-угорского и пришлого тюркского компонентов (П.Н. Старостин). Однако уже в 1960 г. А.П. Смирнов обратил внимание, что погребения из Рождественского могильника IV–V вв. именьковской культуры близки к погребениям Волынцевского могильника и принадлежат славянам. Наблюдение А.П. Смирнова продолжили и развили Г.И. Матвеева и В.В. Седов.

Дальнейший анализ материала показал, что основа именьковской культуры формировалась на базе «полей погребений» Днепровского региона, а также имеет параллели в пшеворской керамике Волыни и Поднестровья. Переселение из этих регионов на среднюю Волгу шло в несколько этапов, один из которых совпал с событием, изменившим всю карту Европы:
«Наконец, третья, наиболее мощная волна миграции привела к сложению именьковской культуры. Именно в это время в связи с гуннским нашествием в Северном Причерноморье прекращают существование черняховская и пшеворская культуры. Нужно полагать, что образование именьковской культуры связано с этим историческим событием».
{Седов В.В. Очерки по археологии славян. М., 1994.}

Когда в результате следующего крупного вторжения кочевников, а именно тюрок-болгар именьковская культура прекращает свое существование на рубеже VII–VIII вв. н.э., то в это же время в левобережной части Среднего Поднепровья появляется новая культура — волынцевская. На основании анализа всех этих фактов В.В. Седов пришел к следующему выводу:
«Таким образом, совокупность данных дает все основания полагать, что появление волынцевского населения в Среднем Поднепровье на рубеже VII и VIII столетий было результатом миграции основной массы именьковцев из Среднего Поволжья. Следовательно, ретроспективно носителей именьковской культуры следует отнести к славянскому этносу».
Как называли себя именьковцы, мы, разумеется, не знаем. Однако с учетом того, что на жизнь готского короля Германариха покушались представители племени росомонов, а впоследствии в Поднепровье по материалам летописей фиксируется «Русская земля» в узком смысле этого слова, вполне возможно, что именьковцы называли себя русами, и в период тяжелых испытаний эпохи Великого переселения народов они вспомнили о своей древней прародине и переселились на Волгу.

С этими археологическими и историческими данными следует сопоставить одно известие восточных писателей. В сочинении ал-Идриси «Нузхат ал-муштак фи-хтирак ал-афак» присутствует описание трех групп русов, неоднократно встречающееся у мусульманских географов:
«Русов три группы. Одна группа их называется рус, и царь их живет в городе Куйаба. Другая группа их называется ас-Славийа. И царь их в городе Славе, и этот город на вершине горы. Третья группа называется ал-Арсанийа, и царь имеет местопребывание в городе Арсе».
Данный вариант ничем не отличается от большинства подобных описаний, локализующих три группы русов в Киеве, городе Славе, который, как считают большинство исследователей, находился на территории ильменских словен и являлся предшественником Новгорода, а также загадочной Арсе, местоположение которой вызывает наибольшее количество споров. Однако текст этого же сочинения в рукописи ГПБ отличается от общепринятого перечисления трех групп русов одной показательной особенностью:
«Русов три группы. Одна группа их называется Равас, и царь их в городе Кукиане. Другая называется ас-Славийа, и царь их в городе Силак, и город этот на вершине горы. Третья называется ал-Арсанийа, и царь их в городе Арсай».
{Новосельцев А. П., Пашуто В.Т., Черепнин Л.В., Шушарин В.П., Щапов Я.Н. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965.}
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Происхождение имени Руси (окончание)

Новое сообщение ZHAN » 02 июл 2018, 14:14

В данном варианте группа русов, находящаяся в Киеве, носит название Равас, которое непосредственно перекликается с названием Волги у мордвы. Поскольку данное название встречается нам только в одной рукописи сочинения ал-Идриси, едва ли оно восходит к оригиналу. Однако переписчик данного сочинения, вставивший в первоначальный текст «Нузхат ал-муштак фи-хтирак ал-афак» данное уточнение, тем самым недвусмысленно указал, что находившиеся в районе Киева русы назывались «волжскими».

Как уже отмечалось выше, известие о трех группах русов в мусульманской географической литературе восходит ко времени до создания единого Древнерусского государства и даже ко времени до основания Новгорода. Следовательно, связь киевских русов с Волгой, обозначенную данным вариантом рукописи ал-Идриси, следует в любом случае датировать временем до второй половины IX в. Таким образом, информация, указанная в этом списке арабского географического сочинения, полностью соответствует данным археологии, отмечающим переселение племен именьковской культуры из Среднего Поволжья в Среднее Поднепровье на рубеже VII–VIII вв.

В заключение отметим, что киевские русы едва ли использовали мордовское название Волги. Хорошо известно, что до мусульманских географов информация очень часто доходила через многочисленный ряд посредников, а не непосредственно от тех народов, которых они описывали. Соответственно, переписчик интересующего нас варианта рукописи «Нузхат ал-муштак фи-хтирак ал-афак» мог получить информацию о названии киевских русов не от них самих, а от более близких к мусульманскому миру жителей данного региона, которые, чтобы отметить происхождение жителей Среднего Поднепровья с берегов Волги, воспользовались мордовским названием данной реки.

На происхождение русов из Поволжья указывает не только название равас одной из их групп в Восточной Европе. Выше мы показали тесную связь между русами и ругами. Как уже отмечалось, остров Рюген был назван по имени некогда жившего там племени ругов, и это название сохранилось за ним почти во всех германских языках даже после заселения его славянами. Однако в скандинавских сагах встречается другое название этого острова — Рэ {Снорри Стурлусон. Круг земной. М., 1995}.

Данное название тем более необычно, что скандинавы были одними из ближайших соседей ран, да и само германское племя ругов, как показывают данные топонимики, вышло из Скандинавии.

Поскольку название Рэ перекликается с Ра — именем, под которым Птолемей упоминал Волгу, — весьма вероятно, что это было одним из славянских названий острова, которые скандинавы, в силу тесных контактов с ранами, переняли у них и изредка использовали вместо гораздо более привычного им общегерманского названия Рюгена.

Однако если название равас у киевских русов находит свое объяснение в событиях раннего Средневековья, то связь славянского названия острова Рюген с древним индоевропейским названием Волги требует обращения к другой временной эпохе. Сопоставление его с балканскими топонимами Раса и Раусий и именем вандальского короля II в. Рауса показывает, что все они должны были быть восприняты славянами во всяком случае еще до начала нашей эры.

Еще одним возможным возражением против данной гипотезы может являться то обстоятельство, что в средневековой традиции прародитель нашего народа Рус является персонажем мужского пола, однако в отечественной традиции Волга неизменно фигурирует как существо женского рода, в результате чего в русском языке даже образовалось устойчивое словосочетание Волга-матушка. Однако и у этого несоответствия есть свое объяснение.

Во-первых, как было показано в исследовании о «Голубиной книге», в древнерусской языческой традиции существовала устойчивая система классификации различных объектов по принципу их происхождения, когда самый главный порождающий объект в каждой категории назывался «мать» или «мати». Следует отметить, что данная система была генетически родственна аналогичным системам индо-иранских религиозных традиций. В первую очередь именно в этом смысле русская поговорка констатировала: «Волга всем рекам мати» {Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1955. Т. 2}.

Духовный стих о «Голубиной книге» в качестве «мати» для всех прочих озер называл озеро Ильмень. Весьма показательно, что в отечественной былине оба этих «мати» были тесно связаны, причем Волга считалась сестрой Ильмень-озеру, воспринимавшегося в данной паре в качестве брата {Афанасьев Д.Я. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1868. Т. 2}.

Все это говорит о том, что в языческие времена именно Волга была «всем рекам мати». Подобное представление было абсолютно естественно, поскольку в качестве главной мировой реки выступала реально самая великая река места обитания восточных славян.

Во-вторых, хотя восприятие рек в женском обличье было широко распространено в отечественной традиции, однако существуют примеры, когда реки воспринимались не просто как мужские персонажи, а как богатыри. В русском эпосе сохранились былины о двух таких героях, превратившихся в реки. Реке Дунай в былинах соответствует служащий князю Владимиру богатырь Дунай Иванович; былина «Сухмантий» рассказывает о происхождении Сухман-реки от крови смертельно раненого богатыря Сухмантия. В той же былине Днепр именуется «матушка Непра-река», однако в «Слове о полку Игореве» Ярославна обращается к этой реке как к мужскому началу и именует его «господином» и «Днепром Словутичем». Вероятно, аналогичная метаморфоза произошла и с Волгой, закрепившейся впоследствии в народном сознании как «Волга-матушка».

Восприятие реки как мужского начала не было чисто русской традицией — известна чешская песня, посвященная тому, как отец пообещал дочь турку и та, чтобы избавиться от подобной участи, бросилась в реку и стала женой вольному Дунаю {Соколова В.К. О некоторых традиционных символах славянской народной поэзии. IX Международный конгресс антропологических и этнографических наук. Доклады советской делегации. М., 1973}.

То, что эта вторая великая река описывается в фольклоре двух славянских народов в качестве мужского персонажа, позволяет предположить, что данная традиция возникла в период начала расселения славян. Вполне возможно, что на Дунай, как новую великую реку славянства, были отчасти перенесены и прежние мифологические представления, связанные с Волгой.

Таким образом, и это последнее несоответствие получает свое объяснение, и мы вправе констатировать, что не только название нашего народа возникло в индоевропейский период, но и свое имя он получил по главной священной реке индоевропейской прародины.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Римская гениалогия Рюриковичей. Заключение

Новое сообщение ZHAN » 03 июл 2018, 13:08

Отправной точкой нашего исследования прошлого послужила римская генеалогия Рюриковичей. Нечего и говорить, что с буквальной точки зрения она нисколько не соответствует действительности: Рюриковичи не были родственниками римских императоров, никакого Пруса, поставленного Августом на берега Вислы, никогда не существовало, а варяжские князья были призваны из другого региона Балтийского моря.
Изображение

Однако анализ источников, из которых создавалась данная вымышленная генеалогия, внезапно показал, что целый ряд независимых друг от друга средневековых источников действительно упоминает какую-то Русь в Польском Поморье и в пограничных с пруссами областях. Как литовская, так и еще более ранняя польская традиция также говорят о родственных связях своих правителей с властелинами Древнего Рима. Единственный аналог этим польско-русским легендам во всем славянском мире мы встречаем только на Балканах, где местная южнославянская традиция точно гак же постулирует римскую генеалогию своих правителей, но при этом совершенно неожиданно упоминает и о Брусе-Прусе, и о приходе своих предков на Балканы вместе с готами.

С одной стороны, ничто не свидетельствует о том, что южнославянские предания как-то повлияли на сложение римской генеалогии Рюриковичей, но, с другой стороны, в обоих легендах налицо целый ряд общих элементов. В летописи попа Дуклянина совершенно независимо от отечественного «Сказания о князьях владимирских» встречается набор одних и тех же образов: брат Прус, римская родословная, основание представителем последней города Раусия. В отличие от римской генеалогии Рюриковичей род балканских королей ведется не от Августа, а просто от знатной римской семьи, однако это различие легко объясняется отличием в амбициях представителей южнославянской знати и могущественных государей всея Руси. Сходство это еще более усиливается тем, что основателем Раусия был Белл или Белимир, а к московским государям впоследствии прочно прикрепляется народный эпитет «белый царь».

Наличие такого количества компонентов обоих сказаний, возникших независимо друг от друга, заставляет предположить как их общее происхождение, так и то, что при всей своей фантастичности оба предания отражают некие реальные события. Поскольку о прямом заимствовании говорить не приходится, общие места данных легенд приводят к выводу, что древние русы жили по соседству с пруссами и имели контакты с Римской империей, а власть их правителя носила сакральный характер и была связана с Белбогом.

Данные археологии убедительно свидетельствуют, что именно по Висле с глубокой древности проходил янтарный путь, связывавший между собой Балтику и Средиземное море. Находки древнеримских монет показывают, что этот путь активно функционировал и в императорский период. Благодаря сочинению выдающегося географа античности Птолемея известно, что обитавшее в этот период между Вислой и Одером племя носило название рутиклеев. Поскольку в древненемецком языке название русов, как показал А.В. Назаренко, восходит к корню Rut- и никаких других племен с похожим названием, которые хотя бы гипотетически могли быть как-то связаны с нашими предками и при этом контактировать с древними германцами в очерченную ученым эпоху, науке не известно, мы можем предположить, что рутиклеи являются искаженным названием русичей.

Археологически рутиклеям соответствует оксывская культура, происхождение которой до сих пор окончательно не определено. Она возникает в этом регионе во II в. до н.э. и существует до прихода туда готов. В отдельных местах оксывская культура трансформируется в вельбарскую, которую ученые связывают с готами. Поскольку впоследствии носители этой культуры двинулись к Черному морю, можно предположить, что часть населения оксывской культуры готы также увлекли за собой на юг. Вполне возможно, что отзвуком этого процесса и стала «славяно-готская» легенда, записанная уже в XII в. попом Дуклянином. В достаточно раннем слое южнославянской топонимики нам встречаются названия, содержащие корень рас-/раус-, которые могут указывать на связь ее создателей с русами.

Одновременно с этим мы имеем ряд случаев, когда как скандинавская средневековая традиция, так и восходящие к византийской традиции письменные источники указывают на какую-то связь готов и русов. Другие средневековые источники при этом свидетельствуют о славяно- и русско-вандальских контактах, а также о контактах между русами и ругами, причем в обеих случаях дело доходит до полного отождествления с данными племенами. В случае с ругами мы имеем не только их отождествление с киевскими русами, встречающееся с X в. у немецких, французских и английских хронистов, что объясняется происхождением части варяжской Руси с острова Рюген, но и несколько случаев их возможного отождествления с русами в Центральной Европе и Италии. Последние случаи, равно как и внезапно появляющаяся в нескольких местах средневековой Европы версия о русском происхождении Одоакра, нуждаются в дополнительном изучении. Однако, если будет установлено, что в Центральной Европе руги отождествлялись с русами до создания Древнерусского государства и вне связи с ранами-ругами, это будет означать, что время тесных контактов русов и ругов следует отнести даже к более раннему периоду, нежели славянское заселение Рюгена. На роль подобного события в первую очередь претендует упомянутое Иорданом изгнание готами ульмеругов со своих мест на побережье Балтийского моря. Очевидно, что потерпевшему поражение племени необходимо было найти временное убежище, которым вполне могли оказаться земли оксывской культуры. Поскольку в относительной близости от данной археологической культуры жили и вандалы, предположение, что по крайней мере часть населения оксывской культуры составляли русы, объясняет их последующее отождествление как с ругами, так и с вандалами.

Следует честно предупредить, что описанное развитие событий является лишь гипотезой, нуждающейся в дальнейшем подтверждении новыми фактами. С археологической точки зрения прямой преемственности между оксывской культурой и культурой той части южных славян, в среде которых была создана «славяноготская» легенда, специалистами пока не отмечается. Впрочем, аналогичная картина возникает и при изучении достаточно хорошо описанного письменными источниками перемещения готов. Археологическая преемственность между их скандинавской прародиной, местом их обитания на Балтике и созданными ими варварскими королевствами в Западной Европе точно так же отсутствует. Это был вынужден констатировать и М.Б. Щукин, один из ведущих отечественных археологов, занимавшихся готской проблемой:
«Археологически готы как таковые на всем протяжении их пути от Скандинавии до Черного моря, Италии, Галлии, Испании и Крыма остаются неуловимыми, но их присутствие ощущается на каждом этапе».
{Щукин М.Б. Готский путь. СПб., 2005.}

Что касается собственно Балкан, то там пребывание готов практически вообще не прослеживается археологически.

Но если подобные археологические следы отсутствует у готов, история которых освещена письменными источниками, в том числе и готского происхождения, гораздо лучше, нежели история древнейших русов, то вряд ли будет правильным требовать от последних то, с отсутствием чего специалисты соглашаются в отношении готов.

Более того, в настоящий момент не существует даже общепринятой преемственности достоверно славянских памятников VI в. с археологическими культурами рубежа нашей эры. Несмотря на наличие целого ряда гипотез, ни одна из них не является бесспорной, и определение славянской прародины продолжает порождать дискуссии среди специалистов. Прямым доказательством родства населения оксывской культуры как с означенной частью южных славян, так и с киевскими русами мог бы стать генетический анализ, однако и он невозможен из-за господства в данной культуре обряда трупосожжения. Соответственно мы можем искать лишь косвенные доказательства этих связей.

В связи с названием и предложенным путем миграции части населения оксывской культуры также возникает закономерный вопрос: почему при сохранении географических названий, напоминающих об их изначальной прародине, ни одно из южнославянских племен впоследствии не называло себя русами? :unknown:

На мой взгляд, это было обусловлено двумя обстоятельствами. Во-первых, достаточно долгое пребывание в готском «плавильном котле» неизбежно ослабило племенное самосознание. Уже упоминавшиеся выше балты-галинды в составе готского войска ни разу не отмечаются источниками в качестве отдельного племени, а их присутствие угадывается лишь по личным именам и топонимике. Во-вторых, пришедшие с готами славяне вряд ли были особо многочисленны, поскольку соответствующая легенда носит локальный характер и их вскоре накрыли новые, гораздо более многочисленные волны пришедших на Балканы хорватов и сербов. Новые племена были такие же славяне, как и рутиклеи-русичи, и это обстоятельство тем более способствовало растворению первых в новых племенных союзах. Поскольку речь пошла о названии, то необходимо также отметить, что остается непонятным и то, как соотносились рутиклеи-русичи с другими древнейшими группами русов, упоминавшимися в этой теме, а именно с русами на территории современной Прибалтики и современной Северной Германии.

Приведенные данные показывают, что русичи оксывской культуры были славянами, однако изучение исторического контекста показывает, что они имели ранние и достаточно тесные контакты с германцами. Факты показывают, что процесс расселения славян как на запад, так и на юг был гораздо более сложным и многоплановым процессом, начавшимся к тому же ранее, чем это традиционно считается.

Применительно к германским племенам мы видим, что в отдельных регионах они жили чересполосно со славянами, которые могли входить в состав их племенных союзов. Об этом свидетельствуют данные генетики, языкознания, к этому же выводу стали склоняться и отдельные археологи.

Со своей стороны и германцы могли жить в славянской среде. Мифологическим отражением наиболее ранних славяно-германских контактов стали скандинавские сказания о войне асов и ванов и последующем обмене заложниками. Целый ряд совпадений названий племен у славян и германцев показывает, что какая-то часть первых жила на территории Германии до начала массового переселения туда славян в VI в. Данное обстоятельство объясняет как германские имена в договорах Руси с греками, так и германские имена в генеалогии ободритских князей. Поскольку материальная культура живших на территории Германии первых славянских племен находилась под сильным влиянием более многочисленных соседей и оказалась под германо-кельтской «вуалью», их вычленение археологическими методами представляет собой задачу для будущего поколения исследователей.

С похожими сложностями придется столкнуться археологам и на Балканах: поскольку еще в Польском Поморье наблюдается процесс трансформации оксывской культуры в вельбарскую, то археологически значимые различия должны были еще более стереться во время пребывания готов в Северном Причерноморье и последующем переселении на земли империи. Соответственно определение археологических следов пришедших с готами потомков оксывской культуры представляет собой еще более трудную задачу.

Как видим, в ходе нашего исследования мы затронули целый комплекс сложнейших вопросов, которые еще ждут своего окончательного решения. Однако именно гипотеза о принадлежности оксывской культуры рутиклеям-русичам наиболее логично и непротиворечиво объясняет изложенные факты, которые зачастую выпадают из поля внимания исследователей.

Предпринятый анализ наиболее раннего этапа русско-германских контактов позволяет достаточно точно определить зону как минимум еще одного подобного взаимодействия. В то время как письменные источники и данные мифологии указывают на весьма тесные связи между собой племен варнов и англов, причем первое из них на рубеже нашей эры входило в вандальский племенной союз, данные лингвистики говорят о весьма раннем контакте славян с англами, имевшем место до переселения этого племени в Британию в IV–V вв.

С другой стороны, отечественная Повесть временных лет знает англов как соседей варягов и русов. Наконец, имя Вулемара в «Законе англов и варинов», записанном по повелению Карла Великого, соответствует как Олимеру, королю Прибалтийской Руси у Саксона Грамматика, так и Алимеру мекленбургских генеалогий, в которых он оказывается дальним предком Рюрика, Сивара и Трувора. Все эти данные в своей совокупности недвусмысленно указывают на то, что племя варнов имело самое прямое отношение к варяжской Руси.

Наконец, собранные в связи с исследованием римской генеалогии Рюриковичей материалы позволили сделать одно важное уточнение в изучении происхождения самого названия русского народа. Хоть по этому сложнейшему вопросу к настоящему времени было высказано уже более двадцати гипотез, основными претендентами на его разрешение являются норманистская и антинорманистская концепции, каждая из которых в данном аспекте представлена рядом высказанных предположений. Поскольку норманисты претендуют, что именно их точка зрения является единственно научной, нами были рассмотрены их основные положения и показана их полная научная несостоятельность.

Наиболее обоснованной представляется гипотеза, связывающая название нашего народа с древнейшим индоевропейским названием Волги — Раса в индоарийской традиции и Рангха в иранской. Данные современной науки подтверждают как нахождение индоевропейской прародины в Восточной Европе, так и контакты индоиранских племен с финно-уграми в данном регионе. Письменные источники свидетельствуют о постепенном изменении древнейшего названия Волги, давшего сначала форму Рос у Агаремера в III–IV вв. н.э., а затем форму Рус у мусульманских писателей. Но если форма Рос естественным образом получалась из индоарийского Раса, то этого нельзя сказать о форме Рус. Однако процесс перехода а в у объясняется на примере как личного имени вандальского короля II в. Рауса, так и названия южнославянского города Раусия-Рагузы-Дубровника.

Понятно, что данный процесс перехода шел с различной скоростью в разном языковом окружении, в котором оказывались отдельные группы наших далеких предков. То, что эта переходная форма так долго сохранялась на Балканах, объясняется, по всей видимости, тем, что в далматинских диалектах сербохорватского языка колебание между а и о продолжалось вплоть до XIV в., в то время как в других славянских языках праславянское аканье исчезает гораздо раньше. Случайно или нет, но впервые мысль о происхождения имени русского народа от древнего названия Волги была письменно зафиксирована именно в Раусии-Дубровнике.

С другой стороны, в отечественной средневековой традиции мы видим целый ряд утверждений о происхождении названия Руси от одноименной реки, соотносимой уже не с Волгой, а с различными более мелкими реками Восточной Европы. С тем, что название Руси восходит к индоарийской Расе, а отнюдь не к иранской Рангхе, следует сопоставить и тот факт, что ближайшей аналогией названия западнославянского племени варнов является опять-таки санскр. vama — «качество, цвет, категория», обозначавшее четыре основных сословия древнеиндийского общества. Все это в очередной раз говорит о весьма ранних славяно-индоарийских контактах, фиксируемых также в области филологии, мифологии и генетики. Наиболее вероятным местом этих контактов оказывается опять-таки Волга.

Предположение о возникновении племенного названия русов еще в эпоху индоевропейской общности подкрепляется тем, что после ее распада интересующий нас корень рус-/рос- встречается в различных концах индоевропейского мира от Ирландии до Ирана.

Словно оправдывая крылатое выражение: «Сказка ложь, да в ней намек — добрым молодцам урок», тщательное изучение римской генеалогии Рюриковичей позволило пролить свет не только на некоторые аспекты истории части русов в эпоху Великого переселения народов и непосредственно предшествовавший ей период, но и определить древнейшую прародину нашего народа, установив то время, когда зародилось племенное самоназвание наших далеких предков.

По материалам: М. Серяков "Загадки римской генеалогии Рюриковичей".
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49916
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пред.

Вернуться в Славяне и Русь

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1