Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Время Бусово

Время Бусово

Новое сообщение ZHAN » 12 май 2014, 02:02

Се бо готския красныя девы вспеша на брезь синему морю, звоня руским златом, поют время Бусово...

Анонимный автор. "Повесть о полку Игореве", конец XIII века.

Давайте взглянем глазами современных археологов на ситуацию, сложившуюся на востоке Европы после вторжения гуннов. Эти учёные, как известно, меньше доверяют летописям и больше – тем, артефактам, что своими руками извлекают из земли-матушки. Однако в данном случае археологические находки скорее подтверждают сведения древних писателей об ужасных последствиях нашествия грозных кочевников. Исследователь из Парижа Мишель Казанский, изучая восточногерманские древности этого периода, приходит к выводу, что их "число очень невелико по сравнению с количеством черняховских памятников догуннской эпохи, видимо, гуннский удар 375 года действительно был страшным, а миграция готов на территорию Империи к югу от Дуная - очень значительной". Тем не менее, определённая часть остготских племён после первого потрясения всё ещё находится на Украине: "Изучение черняховских памятников гуннского времени показывает, что они сохраняют основные черты, которые характеризуют эту культуру в догуннское время. При этом некоторые некрополи и поселения возникают в предшествующее время и продолжают функционировать. Судя по материалам могильников, остаются прежние погребальные обряды, не претерпевает кардинальных изменений и костюм". Одновременно археолог Казанский отмечает определённые подвижки к Югу населения, ранее обитавшего на просторах Польши и даже на берегах Балтики, в районе будущей Пруссии: "Можно предположить, что какая-то часть носителей пшеворской культуры мигрировала в черняховскую зону. В то же время в Поднепровье и в Поднестровье появляется серия балтских вещей". Исследователь замечает запустение во владениях соседних вандалов: "Интересно отметить, что в начале эпохи переселения народов происходит обезлюденье Центральной и Северной Польши, то есть зоны пшеворской культуры, хотя какое-то население там остаётся". Вероятно, часть вандалов, вместе с везеготами бежит от гуннов за Дунай, на имперские земли, но другие племена почему-то смещаются к Югу и оказываются на территории бывшей Готии, где отныне властвуют грозные кочевники. Тут же оказываются и некоторые западные балты.
Но перемещения с Севера оказались не единственными миграциями в Скифию, как сообщает Казанский: "другие вещи, найденные на позднечерняховских памятниках характерны для понто-кавказской зоны. Это керамика северокавказского облика из Капуловки, металлические зеркала из Борохтянской Вильшанки, Бизюкова Монастыря и Николаевки-А. Не исключено, что эти находки маркируют появление какого-то «южного» населения в зоне черняховской культуры".
Очевидны две главные тенденции: с одной стороны – бегство населения от гуннов на территорию Империи, с другой – концентрация всех, кто остался, на юге бывшей державы Германариха. Причём на берега Днепра и Днестра попадают люди, ранее обитавшие в самых разных и весьма отдалённых местах: от Северного Кавказа до Балтийского взморья.

Обратимся к сведениям письменных источников.
О судьбах своих порабощённых предков Иордан сообщает следующее: "Про них известно, что по смерти короля их Германариха они, отделенные от везеготов и подчиненные власти гуннов, остались в той же стране, причем Амал Винитарий удержал все знаки своего господствования. Подражая доблести деда своего Вультульфа, он, хотя и был ниже Германариха по счастью и удачам, с горечью переносил подчинение гуннам. Понемногу освобождаясь из-под их власти и пробуя проявить свою силу, он двинул войско в пределы антов и, когда вступил туда, в первом сражении был побежден, но в дальнейшем стал действовать решительнее и распял короля их Боза с сыновьями его и с семьюдесятью старейшинами для устрашения, чтобы трупы распятых удвоили страх покоренных".
Этот отрывок, пожалуй, одно из самых ценных мест у Иордана, если конечно, смотреть на его труд глазами искателей древних славян. Ещё бы: тут под своим прозвищем "анты" впервые на исторической сцене появляется один из двух крупнейших племенных союзов данного народа. Кроме того, рассказывается о первой победе, одержанной славянами на международной арене, ибо "в первом сражении он (Винитарий) был побеждён". Наконец, сообщается о едином вожде у антов, который назван королём (rex), причём приведено его собственное имя Боз (Boz). Правда, остаётся море вопросов, особенно в свете того, что рассказал Иордан о дальнейших событиях: "Но с такой свободой повелевал он (Винитарий) едва в течение одного года: (этого положения) не потерпел Баламбер, король гуннов; он призвал к себе Гезимунда, сына великого Гуннимунда, который, помня о своей клятве и верности, подчинялся гуннам со значительной частью готов, и, возобновив с ним союз, повел войско на Винитария. Долго они бились; в первом и во втором сражениях победил Винитарий. Едва ли кто в силах припомнить побоище, подобное тому, которое устроил Винитарий в войске гуннов! Но в третьем сражении, когда оба (противника) приблизились один к другому, Баламбер, подкравшись к реке Эрак, пустил стрелу и, ранив Винитария в голову, убил его; и с тех пор властвовал в мире над всем покоренным племенем готов, но однако так, что готским племенем всегда управлял его собственный царек, хотя и (соответственно) решению гуннов".
Вот только некоторые вопросы. Действительно ли все эти события имели место? Кто такие упомянутые в рассказе Иордана анты? Какими именно готскими племенами руководил Винитарий, а также его противник Гезимунд? Отчего вдруг, желая уйти из-под гнёта гуннов, Винитарий напал не на тех, кто жил в Степи, а, напротив, на обитателей днепровских лесов? Отчего так близко к сердцу восприняли антскую трагедию гунны, почему, не имея другого повода, кроме мщения за Боза и его сподвижников, они вдруг нападают на готов Винитария? Согласитесь, всё это выглядит как-то странно, и не совсем логично, что ли. Одни, вместо того, чтобы собрать армию для решающей битвы со свирепыми захватчиками отчего-то обрушиваются на скромных жителей угрюмых днепровских дебрей. Другие, обычно не принимавшие близко к сердцу склоки подчинённых им варваров, чему свидетельством многие внутригерманские конфликты в рамкам Гуннской империи, как-то война всё того же Гезимунда со свавами (свевами), а его сына с гепидами, в этот раз поспешили вмешаться в ситуацию, причём явно приняли сторону жертвы данного столкновения. Что же реально случилось в днепровской лесостепи в самом конце IV столетия?

Начнём с того, что практически все исследователи полагают подлинной историю, поведанную готским автором. Археолог Мишель Казанский считает, что "рассказ Иордана удачно показал атмосферу и политическую ситуацию эпохи, когда отдельные группы германцев были включены в гуннское объединение, сохраняя при этом свою автономию". Он связал с готами Винитария ту германскую группировку, что осталась жить на Южном Буге, в районе Киева, а также на Левобережье Днепра в верховьях Псла и Сейма. Оставшийся верным гуннам Гезимунд, по мнению этого учёного, руководил теми готскими племенами, что обитали на берегу Чёрного моря в промежутке от Днестра до Днепра, и в низовьях этой реки по её правому берегу. Если взглянуть на карту черняховских памятников финального этапа, то хорошо заметно, что остготы гуннской эпохи распались на два "пятна" - юго-западное, степное и северо-восточное, расположенное в лесостепи. "Остготы Гезимунда, тесно связанные с гуннами, находились вне всякого сомнения южнее готов Винитария" - резонно полагает Мишель Казанский. Действительно, учитывая тот факт, что основная масса гуннов должна была в это время находиться где-то к Северу от Дуная, возможно в низовьях Днестра или Южного Буга, трудно представить себе, что у причерноморских готов появился хоть малейший шанс открыто выразить неповиновение своим господам, а уж тем более, отправиться в дальний поход на лесных венедов. Совсем в ином положении находились северо-восточные, "лесостепные" германцы, чьи владения и от всадников Баламбера лежали на некотором удалении и с венедскими пределами непосредственно граничили.
Изображение
Карта черняховских памятников гуннского времени по М. Казанскому.

Тот же Иордан, рассказавший о гото-анто-гуннском конфликте, напрямую указывает на происхождении нового племени от потомков днепровских разбойников: "Эти венеды происходят из одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавинов". Склавинов учёные связывают с пражской культурой, антов - с пеньковской. Обе явно близкородственные, похожи друг на друга, и несомненно тяготеют к кругу постзарубинских сообществ.
Вот здесь, что называется, подвох!
Во-первых, на рубеже IV-V столетий, а именно к данному отрезку времени приурочен конфликт Винитария с Бозом, ни пеньковской, ни пражской археологических культур нет ещё и в помине. Анты, однако, вроде как уже существуют. Можно, конечно, предположить, что речь идёт о какой-то части киевской культуры. Но какой? И чем она выделяется среди прочих киевлян? А ведь она явно обособлена от остальных собратьев, поскольку Иордан упорно зовёт противников Витинария антами, но не венедами. Если верить сведениям готского историка, последние в своё время покорились Германариху. Зачем же, в таком случае, его преемнику нападать на некую часть своих собственных подданных? И что это могло ему дать, особенно, если учесть те лесные дебри, в которых обитали его потенциальные противники, их всем известную слабость в оружии, но склонность к ведению затяжной партизанской войны?

Винитарий у Иордана - не безумец, не самодур, не выживший из ума деспот, а, напротив, фигура героическая и одновременно трагическая. Историк не осуждает его бунт, но полон сочувствия к сородичу. Значит, писатель полагает действия вождя разумными и вполне оправданными складывающейся ситуацией. Готский предводитель не дитё малое, он прекрасно знал, что его поступок не понравятся гуннам, тем не менее напал на антов, потому что полагал - их присоединение его усилит. И план Винитария почти сработал. Хоть и не с первой попытки, он сумел подчинить упрямых антов, и, как следует из дальнейшего контекста, это придало мощи готской армии и позволило дважды разбить наступающих степняков, пока трагическая гибель предводителя не положила конец этому доблестному мятежу. Учитывая все эти обстоятельства, многие западные учёные и полагают антов эпохи Боза не обитателями днепровских лесов, а неким аланским племенем из обоймы гуннов, кочевавшим отдельно от остальной орды где-то между Днепром и Доном.

Первые упоминания о племени с названием "анты" переносит нас к началу нашей эры и совсем в иной регион. Плиний Старший, а затем и географ Помпоний Мела, наблюдают антов в I веке среди народов Кавказа. Правда, в различных списках трудов Плиния это имя пишется то раздельно, то слитно с соседями. В одной редакции фигурируют "кисии" и "анты", в другой - "киссианты". Географ Мела, тем не менее, разделяет два эти этноса. Впрочем, даже если допустить, что Плиний писал название народа слитно, этот факт всё равно ничего не меняет. Поскольку под "киссейскими горами" в его сочинениях фигурируют северо-восточные отроги Кавказа. Значит, получаются "киссии" и рядом "анты", или просто "анты с киссейских гор". По любому приходиться признать, что поначалу это название всплыло в мире кочевников Северного Кавказа.

Более того, как ни старались лингвисты, им не удалось вывести этот этноним из языка славян. Как пишет по данному поводу академик Федот Филин: "Из всех существующих гипотез, как кажется, более вероятной является гипотеза об иранском происхождении слова анты: древнеиндийское "конец, край", "находящийся на краю", осетинское "задний, позади". Известно, что под одной из могильных плит Пантикапея, столицы Боспорского царства, её датируют приблизительно 270 годом нашей эры, покоится некто Ант Папий. И хотя ничего более о нём не известно, сам факт наличия подобного имени у сарматов отрицать не приходится. Впрочем, и прозвище вождя антов Боза (Boz) тоже оказалось не славянским. Хотя делались прямо-таки отчаянные попытки объяснить его из слова "вождь" или связать с персоной некого малопонятного Буса из древнерусской "Повести о полку Игореве". Но, как пишет белорусский историк Сергей Рассадин: "С одной стороны, все известные сопоставления "Boz" со славянскими языковыми фактами сочтены неправдоподобными, а с другой – имеются весьма созвучные имена германцев: Boso, король Бургундии, Βοσος, франкский посол". Кроме того, и у степных народов встречались имена с похожими корнями: Буз, Бузан.

Датский германист Аксель Ольрик предположил, что ранние анты были аланским племенем с отрогов Кавказа. Он при этом ссылался на осетинские предания, где сохранились воспоминания о войне с народом "Gut", то бишь, с готами. Эту версию поддержал сначала Людвиг Шмидт, крупнейший немецкий специалист по германским народам эпохи Великого переселения, а затем и Георгий Вернадский, американский историк российского происхождения. Последний полагал само название "анты" производным от осетинского слова "anda", что значит "вне" и на этом основании склонялся к мысли о том, что "антов можно было бы рассматривать как "внешние" или пограничные племена аланов (предков осетин), которые в процессе переселения освободились от основной массы племени. Некоторые из этих "внешних" племён, осевшие в Восточной и Средней Европе, были чисто аланскими, другие были славянами, которые подпали под господство аланских родов, но со временем ославянили своих владык. Ещё другие не были ни иранцами, ни славянами, но тоже находились под аланским владычеством, вроде "на Северном Кавказе"

Как видим, у целого ряда исследователей анты попали под серьёзное подозрение, скажем так, в их чистокровности с точки зрения славянства. Даже среди российских историков первой величины находились те, кто придерживался схожих взглядов. Академик Валентин Седов, в частности, полагал: "Лесостепные земли междуречья Днестра и Днепра занимали сарматы и остатки позднескифского населения. Под воздействием переселенцев-земледельцев местное ираноязычное население постепенно изменило свой хозяйственный уклад. Кочевники переходили на оседлый образ жизни и начинали заниматься земледелием. Проживание на одной территории вело к смешению этносов и ассимиляционным процессам. Сложился славяно-иранский культурный и этнический симбиоз, результатом которого стало новообразование, известное по источникам VI-VII веков как анты. Анты появились на территории черняховской культуры, занимавшей земли от Нижнего Дуная до Северского Донца. Здесь проживали сарматы, поздние скифы, фракийцы, гото-гепиды и славяне. Здесь преобладают полуземляночные жилища, которые в раннем средневековье становятся одним из отличительных признаков анто-славянской культуры. В условиях славяно-иранского симбиоза сложился антский диалект, восстанавливаемый по данным фонетики, грамматики и лексики. Сам этноним анты иранского происхождения (antas – край, конец, то есть анты – окраинные жители)."
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 44628
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Время Бусово

Новое сообщение ZHAN » 12 май 2014, 02:03

Легко, однако, заметить существенную разницу в концепциях западных исследователей (Ольрика, Шмидта, Вернадского) и отечественного историка Седова. Первые утверждают, что антами первоначально звались некие аланские племена, пришедшие в Восточную Европу с кавказских предгорий. Именно на них, как на союзников гуннов, напал Винитарий, пытаясь освободится от гнёта кочевников. Тогда становится хоть как-то объяснима и логика действий готского вождя и смысл ответных шагов со стороны Баламбера. Российский академик иначе трактует происхождение народа антов. Валентин Седов полагает, что предки славян-земледельцев предприняли натиск на готские владения в лесостепи от Днестра до Северского Донца и застали здесь преимущественно сарматов ("местное ираноязычное население"), которое поглотили, в результате чего возник "славяно-иранский симбиоз".

Для чего понадобилась академику такая сложная конструкция - в принципе понятно. Чтобы объяснить откуда взялось иранское влияние на язык и культуру значительной части славянских племён: все эти Хорсы и Симарглы, "дивы" и "боги", "жрецы" и "чаши". Неясно другое. С какого перепуга черняховское население лесостепи вдруг оказалось "кочевым" и "ираноязычным". Изучая державу Германариха легко убедиться, что сарматский вклад в состав её обитателей был весьма незначительным. Жители Готии, все без исключения, даже потомки скифов-земледельцев и греческих колонистов, считали себя полноценными германцами, соблюдали общие культурные традиции, занимались, в основном, земледелием и говорили, разумеется, на восточногерманских языках. Если анты образовались ввиду поглощения предками славян остаточного населения Готского царства, то сложиться должен был "славяно-германский симбиоз", но никак не "славяно-иранский". И потом, данная концепция всё равно не объясняет, зачем Винитарий напал на антов, а Баламбер бросился за них мстить.

Вновь обратимся к трудам археологов, пусть они расскажут нам, что на самом деле происходило между готами и днепровскими венедами сразу после первого гуннского удара 375 года. Слово Роману Терпиловскому: "Заключительный этап таких связей приходится на вторую половину IV-начало V веков и совпадает с финальной фазой киевской и черняховской культур. В целом на памятниках этой стадии киевской культуры число черняховских вещей невелико, однако, они встречаются повсеместно, достигая даже отдалённых областей Верхнего Поднепровья. Особенно активные контакты киевского и черняховского населения наблюдаются на поселении Хлопков в Киевском Поднепровье и ряде селищ Черниговского Подесенья (Роище, Верхнестриженское 2, Александровка 1), относящихся ко второй половине IV-началу V веков. В первом случае, очевидно, речь может идти о "варваризации" или "славянизации" черняховского населения. Во втором случае фиксируется активное поступление импортов, не исключена даже инфильтрация небольших черняховских групп в киевскую среду. Учитывая, что лепная керамика памятников Хлопков и Роище характеризуется рядом "протопеньковских" черт, можно с определенной долей вероятности связать эту археологическую ситуацию с войной "антов Боза" и готов Витинария:
1. Известные события произошли вскоре после нашествия гуннов в 375 году.
2. Конфликт происходил где-то в пограничье готского и венедо-антского ареалов.
3. Анты, описанные Иорданом и Прокопием в VI веке, в научных традициях последних десятилетий связываются с носителями пеньковской культуры. Так как её непосредственными предшественниками являются памятники типа Хлопков и Роища, то не исключено, что именно к оставившим их племенам какими-то скифо-сарматскими группировками в составе "империи" Германариха впервые был применён этноним "анты".


Если попробовать перевести на простой язык главное, что было сказано видным археологом современности, картина получается следующая: довольно жёсткая северная граница между готами и венедами после 375 года начинает размываться. Часть населения Готии (толи германцы, толи венеды ранее проживавшие на готской территории) просачивается небольшими коллективами в лесную зону, занятую потомками днепровских разбойников. Именно они приносят с собой черняховские вещи как на Десну, так и в верховья Днепра. С другой стороны идёт встречный поток: отчаянные венеды, воспользовавшись уходом значительной части готского населения на Запад, начинают проникать в германскую лесостепь, "славянизируя" некоторые готские посёлки.

Простите, но что же в таком случае нам следует принимать за следы конфликта между Винитарием и Бозом: "инфильтрацию", то есть, просачивание маленьких южных группировок в Лес, или, напротив, "варваризацию" бывших готских земель переселенцами с Севера? Разве это вообще похоже на войну? Где заброшенные посёлки, где клады, не говоря уже о полном и организованном перемещении населения в какую-то одну сторону? Ситуация на гото-венедском пограничье этого времени объясняется гораздо проще: часть подданных Германариха (вероятнее всего, из числа венедов живших среди готов) в панике бежит от гуннов на Север, зато другая часть венедов, напротив, воспользовавшись запустением благодатных земель, на свой страх и риск из лесной зоны переселяется в готскую Лесостепь. Вот и всё.

К тому же, будем помнить, что сам конфликт, по словам Иордана, оказался весьма скоротечен. Винитарий "освобождаясь из под их (гуннов) власти и пробуя проявить свою силу, двинул войско в пределы антов" (неужели, в днепровские леса?), сначала потерпел поражение, затем сумел победить и распял вражеских вождей. "Но с такой свободой повелевал он едва в течение одного года", пришли гунны и после ряда кровопролитных сражений разгромили готов, убили Винитария и восстановили "статус-кво". Вся заварушка длилась не более года, и требовать от археологов, чтобы они предъявили нам её явные последствия слегка самонадеянно. Вот только обстановка на северных границах Готии не слишком отвечает описанным Иорданом событиям. Если огромное готское войско направилось на Север, почему мы наблюдаем здесь лишь просачивание маленьких черняховских группировок вплоть до Верхнего Днепра. Так не бывает - либо армия идёт на покорение соседнего народа, либо беглецы просят убежища на его территории. И то и другое одновременно как-то не стыкуется. И потом, наступление войска на земли венедов плохо вяжется со встречной "варваризацией" готских посёлков северными переселенцами.
Может мы что-то упускаем и конфликт имел место где-то в другом направлении?

Неужели правы западные исследователи во главе с Вернадским: "анты" на первом этапе это никакие не славяне, а некие аланские племена с гор Кавказа? Да нет, быть этого не может. Во-первых, сведения о войне Винитария с Бозом мы получили из уст Иордана. А именно он более всех настаивает на родстве венедов с антами. Будь противниками готского предводителя кочевники-однофамильцы славян, думаю, историк обязательно указал бы на это обстоятельство. Во-вторых, само имя, а точнее - прозвище, германского царя показывает, кто же на самом деле был его неприятелем. "Винит-арий" переводится как "потрошитель венедов", "венедобойца" и это почётное звание потомок Германариха получил благодаря победе над Бозом, других-то триумфов в его короткой биографии просто не было. Но если на Севере конфликт готов и венедов не просматривается, может он имел место в иной стороне?

Например, к востоку от Днепра. Ведь в гуннскую эпоху здесь происходило нечто весьма любопытное. Как самостоятельное явление исчезает сейминско-донецкий вариант киевской культуры. Так археологи именуют тех венедов, что проявили покорность готам и жили внутри державы Германариха, на самой её восточной окраине, занимая земли нынешней Курской, Белгородской и Харьковской областей. Но этот венедский очаг не теряется бесследно, поскольку на Дону, в районе так называемой Острой Луки и её окрестностей: приблизительно от Липецка до Воронежа, вблизи тех мест, где ранее обитали герулы, появляется новое образование. На языке учёных оно прозвано памятниками круга Чертовицкое-Замятино. Вот что рассказал об этом воронежский археолог Александр Медведев: "На основании полученных данных комплекс поселений у села Замятино интерпретируется как региональный ремесленный центр с полиэтничным населением, включавший носителей киевских, черняховских, а также лесных (мощинских, дьяковских) и позднеантичных традиций. По мнению Андрея Обломского, его хронология укладывается в пределы середины - второй половины V века, не исключая появления некоторых поселений уже в конце IV века. Здесь открыто несколько строительных объектов со следами ремесленного производства (косторезного, металлоплавильного, гончарного). Появление квалифицированных мастеров – гребенщиков, ювелиров, гончаров – связывается Обломским с перемещением на Острую Луку Дона одного из гуннских племён. Андрей Обломский предполагает, что всё население, оставившее древности круга Чертовицкое-Замятино, пригнали на Верхний Дон гунны с целью обслуживания их местной ставки. Между тем, основа керамического комплекса замятинских поселений вполне определённо соотносится с керамикой сейминско-донецкого варианта киевской культуры, носители которого, по мнению самого Обломского, покинули свой исконный регион где-то во второй половине IV века. Причём речь идёт, судя по числу местонахождений древностей типа Чертовицкое-Замятино, о довольно крупном массиве населения".
Изображение
Александр Медведев, российский археолог.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 44628
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Время Бусово

Новое сообщение ZHAN » 12 май 2014, 11:38

Получается, к Востоку от бывшей державы Германариха, на ставших вновь благодатными донских землях сразу после гуннского нашествия возникает мощный аграрно-ремесленный центр. Большую часть его обитателей составили лояльные готам венеды (сейминско-донецкий и, в чуть меньшей степени, среднеднепровский варианты киевской культуры). Можно было бы, конечно, предположить, что венеды из Готии сами добровольно переселились на Дон, но вместе с ними, пусть и в малом количестве, обнаружили балтов с берегов Оки (мощинская культура) и даже финно-угорских охотников с верховьев Волги (дьяковцы), тут же оказались мастера из неких античных городов, включая даже далёкую Фанагорию (азиатский Боспор). А присутствие в одном центре уроженцев столь разных регионов является ярчайшим признаком того, что их здесь собрали насильно. Кто-то принудительно сконцентрировал население в одном районе, не особо интересуясь, желают ли эти люди жить все вместе, или нет.

На этой же территории открыты престижные захоронения типа Животинного, вероятно, принадлежавшие тем, кто надзирал за чертовицко-замятинскими невольниками. Среди них, по словам Андрея Облонского, обнаружено "присутствие какой-то группы германцев постчерняховского периода, вовлечённых в орбиту передвижения гуннов", а также явные кочевнические элементы: "Подобные признаки присущи некоторым степным захоронениям, погребениям Крыма, Кавказа, некрополя Танаиса. Наибольшую близость верхнедонские ингумации обнаруживают с позднесарматским погребальным обрядом волго-донского региона, включая преобладающую ориентировку покойников в северном и южном секторах. Недаром уже в первоначальной публикации Животинного могильника авторами был высказан тезис о связи этого некрополя по погребальному ритуалу с сарматским населением степей". А ведь мы знаем, что "поздние сарматы волго-донского региона" – это научный синоним ядра гуннских племён.

Да и кто ещё мог здесь создать мощнейшую базу, если не победоносные гунны, тем более, что основную часть невольников пригнали сюда из Днепровской Готии? Кто мог доставлять рабов одновременно из таких удалённых друг от друга районов, как верховья Сейма, берега Оки и Верхней Волги, где жили финноязычные охотники, и остров Фанагория, нынешняя Тамань? Наконец, кто ещё бы посмел это сделать в ту эпоху, когда всем в Скифии заправляли гунны? Отчего база возникла так глубоко внутри гуннских владений, почти на границе Европы и Азии? Это как раз вполне понятно – агрессоры с уродливыми лицами ещё не знали, как далеко на Запад они сумеют продвинуться, и на всякий случай предпочли создать аграрно-ремесленный центр в тылу, поближе к прежним своим пределам. Психологически это вполне объяснимо.

А теперь предельно простой вопрос. Куда должен был вторгнуться Винитарий, дабы "освободится из-под власти" гуннов, то есть нанести им наиболее болезненный удар и одновременно укрепить своё могущество? Неужели, на север, в глухомань днепровских лесов? Или целью его агрессии всё же должен был стать Чертовицко-Замятинский центр, где трудились на благо кочевников сотни тысяч ещё недавно подвластных готам венедов? Ведь овладев Острой Лукой Дона он возвращал под своё крыло и множество старых-новых подданных и получал ремесленную базу для снабжения своей армии и, одновременно, лишал кочевников жизненно важных им поставок оружия и продовольствия. Именно в этом случае, гуннам Баламбера надлежало, оставив все дела на Западе, немедленно вмешаться в конфликт, что они, как известно, и сделали. В таком случае, нам, хотим мы того или не хотим, придётся признать, очевидное: анты – это название, которое дали своим невольникам и их надсмотрщикам гунны. Название "анты" впервые всплывает на Северном Кавказе в эпоху, когда в те края из Средней Азии приходят массагеты, будущие маскуты. Весьма вероятно, что так звался один из народов в империи кавказских аланов. Но мы не замечаем его среди подданных маскутов, когда речь идёт о походах на сопредельные территории, скажем, не участвует он в набегах кочевников на Армению. Значит, речь не об обычном степном или горном племени, а о ремесленниках, ковавших оружие для грозных хозяев Степи. Среди подданных маскутов находились и "хоны", будущие владыки Восточной Европы. Основным местом обитания предков гуннов была территория волго-донской степи, включая Калмыкию, а значит народы Северо-восточного Кавказа, в том числе "анты" были их непосредственными соседями. В середине IV века гунны возвысились, отныне прежние господа – аланы-маскуты, а равно и все их рабы, включая антов, находятся в подчинении уже у гуннов. Вскоре те форсируют болота Меотиды и оказываются в Причерноморье, где покоряют сначала донских аланов, а затем и могущественных готов. После этого они создают на Дону то, что Андрей Облонский назвал "одним из восточных центров гуннской державы". Для этого они аккуратно отделяют лояльных готам венедов от остального населения Поднепровья и пригоняют их сюда, на Острую Луку. Здесь же оказываются невольники, захваченные кочевниками во время некого рейда в лесистое междуречье Волги и Оки, а также, вполне вероятно, часть прежних аланских невольников с Северного Кавказа, то есть первоначальных "антов". Как указал археолог Мишель Казанский, в это время наблюдается приток понтийско-кавказского населения по всей южной зоне бывшей державы Германариха. Вероятно, степные агрессоры планировали создание не одной такой базы, а множества. И прежние рабы используются ими в качестве "закваски", чтобы объяснить новым, что и как надлежит делать, передать свои технологические приёмы. Гунны, создавая невольничьи центры в Причерноморье, перенесли на их обитателей название северокавказских каторжан - "анты". Также стали именоваться и те "надсмотрщики", которых оставили следить за порядком. Означало ли данное имя "задние, тыловые или пограничные" гадать не стану. Но согласитесь, подобный поворот событий выглядит куда правдоподобней, чем появление этого этнонима в среде неких неустановленных "скифо-сарматских группировок в составе "империи" Германариха" по Терпиловскому; возникновения его в рамках мифического "славяно-иранского симбиоза" по Седову; и уж тем более, чем перенос имени на славян от ещё менее постижимых "внешних" аланских племён Восточной и Центральной Европы" по Вернадскому.

А далее произошло вот что. К великому удивлению гуннов готы Витинария, усиленные согнанными с Севера вандалами и западными балтами, а также понтийско-кавказскими мастерами, вовсе не захотели покорно превращаться в рабов, но подняли бунт против своих господ. Предводитель остготов вздумал вернуть под своё крыло угнанных на Восток венедов, они же "анты" по терминологии гуннов, и напал на донскую базу кочевников. Надзиратели из числа гуннов, аланов и германцев во главе с неким Бозом вооружили подвластных им "антов" и сумели организовать отпор. В первом сражении войска готов терпят поражение, но отступать восставшим было некуда, они усилили натиск и сумели разбить импровизированное войско "восточного центра гуннской державы". Боз и семьдесят его ближайших сподвижников были распяты, вчерашние подданные приведены германцами к лояльности. Предводитель готов получает почётное прозвище "Винитарий", поскольку сами германцы по прежнему называют покорённых "винитами", то есть венедами. А Иордан уже пользуется новым "гуннским" термином – анты, который со временем стал общеупотребительным, распространившись на ту часть венедов, что оказалась в рабстве у кочевников.

Война Винитария и Боза – не более чем конфликт из-за подданных между гуннами и готами, а сам легендарный предводитель антов Boz, которому вот уже который век поют осанну все ревнители славянской старины, имеет к нашим пращурам отношение не большее, чем сын Аттилы Эллак к племени акатиров. Вернёмся к той обстановке, что сложилась на востоке Европы после того, как гунны отомстили за гибель Боза и его сподвижников и подавили бунт Винитария. Казалось бы, как раз после этого регион ожидает период относительной стабильности. Лидер известен – гунны. Они к тому же блестяще подтвердили свои права на господство над остальными обитателями Скифии. Но всё поворачивается самым неожиданным для степняков образом. Готы уходят. Точнее, в бега подаются остготы, вандалы, аланы и прочие остатки державы Германариха, которые пока ещё оставались на территориях Украины и Польши.
Этот второй исход по масштабам был вполне сопоставим с первой волной 375 года, когда за Дунай подались везеготы и часть остготских племён Поднепровья. Парижский археолог Мишель Казанский констатирует: "Черняховская культура в своём классическом виде внезапно исчезает около 400 года". Что же произошло? Гунны, преуспевшие в разрушении, оказались не так искусны в созидании. Построить более-менее внятную империю на обломках державы Германариха им так и не удалось. Те племена, которые они полагали своими рабами, не смирились с предложенной им ролью, и при первом же удобном случае предпочли улизнуть от своих незадачливых господ. А хаос, царивший по всей Европе после вторжения гуннов, дарил им такую возможность, манил открывающимися перспективами. "Если наши братья-везеготы сокрушили византийцев, отчего и нам не попробовать свершить подобный подвиг" – подобного рода мысли, несомненно, терзали умы германских вождей, не привыкших находиться в подчинении у иноплеменников.

Мишель Казанский увязывает запустение Скифии со знаменитым походом в Италию варварского вождя Радагайса. Из римских летописей известно, что в конце 405 года некий "гот", он же "скиф" по имени Радагайс (Редегайс) во главе огромного войска перевалил Альпы и двинулся на Рим. Одни авторы считали, что воинов у него было двести тысяч, другие полагали, что народа шло вдвое больше. Женщин и детей, разумеется, никто не учитывал. Откуда взялась такая прорва варваров никто из древних хронистов не уточнял. Но это не были везеготы, которые под началом Алариха стояли в это время в Иллирике, на берегах реки Савы. Известно, что германцы первой волны, пущенные на земли Византии злосчастным Валентом, приняли по его распоряжению христианство, поэтому полагались более цивилизованными людьми. Павел Орозий так описывает их вождя Алариха: "мягок – из страха Божьего – в убийстве". Для Радагайса же у него была припасена совсем иная характеристика: "язычник, варвар и сущий скиф". Очевидно, что никем иными, кроме мятежных остготов Винитария с берегов Днепра, пришельцы быть не могли. Почти одновременно с приходом "скифов" в Италию, в начале 406 года огромная армия вандалов, свевов и алан обрушивается на рейнские границы Западной римской империи. Несомненно, что это также беглецы от гуннов, только из числа пшеворских племен, выходцы из нынешних польских земель. Вандалам и их союзникам повезло чуть больше. Они ещё скажут своё веское слово в мировой истории. Остготам же судьба преподнесла "чёрную метку". Гениальный римский полководец Стилихон, срочно собрав армию из ветеранов, включив в неё даже рабов, сумел, получив помощь от гуннов Ульдина, остановить опасное нашествие под Вероной. Причём главной причиной поражения многочисленных варваров стало то, что они буквально умирали от голода, с ног валились от недоедания и физического истощения. Сам Радагайс сдался в плен и был казнён в 406 году, его сородичи перебиты и рассеяны. Как пишет Орозий: "количество пленных готов было столь велико, что толпы людей продавали повсюду, как самый дешёвый скот, по одному золотому за каждого". Лишь двенадцати тысячам так называемых "оптиматов", то есть командиров отрядов, из этого разбитого полчища посчастливилось попасть в римскую армию. Как пишет Мишель Казанский: "Можно предполагать, что основная масса остготов покидает территорию современной Украины около 405 года и под руководством Редегайса обрушивается на среднедунайскую границу Империи, чтобы найти впоследствии гибель в битве при Фезуле под Вероной в августе 406 года".

Разумеется, бегство готских племён в Италию, а их собратьев по несчастью - вандалов, свевов и аланов - за Рейн, привело Скифию к окончательному упадку. Слова христианского писателя конца IV века Евагрия Понтийского о населении этой части континента звучат как панегирик: "Побеждённые скифы (здесь – жители Готии) были истреблены гуннами и большинство их погибло..." Практически схожую апокалипсическую картину рисует нам археолог Мишель Казанский: "Уход такой массы народа на Запад означал демографическую катастрофу для Восточной Европы". Запустели обширнейшие пространства, остались брошены сады и нивы. Огромные наделы земли превратились в "скифскую пустыню". Гунны неожиданно для самих себя почти лишились подданных. Вот тут-то и настал звёздный час будущих славян.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 44628
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Время Бусово

Новое сообщение ZHAN » 12 май 2014, 11:50

Анты – это группа славян, расселившихся в междуречье Днестра и Днепра среди ираноязычного населения, которое было ими ассимилировано.
Валентин Седов, советский и российский археолог-славист, "Происхождение и ранняя история славян", 1979 год.

Странные люди, эти учёные мужи – искатели пращуров. То они готовы "обратить" в славян даже отдалённо их не напоминающих носителей самых различных археологических культур, то воротят нос от настоящих предков. Анты, видите ли, кажутся им слишком "подозрительными" в этом плане. В лучшем случае их готовы держать за "славяно-иранский симбиоз". То есть в них признают не чистокровных славян, а, скажем так, венедов, наполовину перемешавшихся с какими-то неустановленными аланскими или сарматскими племенами. Последние, если верить нашим маститым академикам, были довольно странными степняками. В бурную гуннскую эпоху, когда всё вокруг кипело и клокотало, дышало войной и звало на великие подвиги, они отчего-то стремились слезть со своих верных коней, осесть на землю и превратиться в скромных пахарей, не обижал которых в это время разве что очень ленивый кочевник. Но именно так выглядит процесс ассимиляции славянами неустановленных сарматских народов в изложении Валентина Седова: "Под воздействием переселенцев-земледельцев местное ираноязычное население постепенно изменило свой хозяйственный уклад. Кочевники переходили на оседлый образ жизни и начинали заниматься земледелием". Как видим, историк перед нами разворачивает прямо таки эпическую картину, нечто вроде "Перевоспитание злого степного бусурманина добрыми пращурами-хлеборобами". Аж слеза наворачивается! :lol:

Только непонятно: если славяне кого-то там поглощали, грешат в этом плане исключительно на антов, отчего это никак не отразилось на общем облике их культуры? И почему тогда оба народа выглядят с точки зрения византийцев как близнецы-братья? Прокопий Кесарийский, сравнивая антов со склавинами, утверждал: "А также одинаково и остальное, можно сказать, всё у тех и других... Есть у тех и других единый язык, совершенно варварский. Да и внешностью они друг от друга ничем не отличаются, ибо все они и высоки и сильны, телом же и волосами не слишком светлые и не рыжие, отнюдь не склоняются и к черноте, но все они чуть красноватые. Образ жизни (их) грубый и неприхотливый, как у массагетов (здесь – кочевников), и, как и те, они постоянно покрыты грязью, – впрочем, они менее всего коварны или злокозненны, но в простоте (своей) они сохраняют гуннский нрав. Да и имя встарь у склавинов и антов было одно".

Если за доказательство "славяно-сарматской" метисации в этом отрывке принять слова о "массагетском образе жизни", то тогда с равным успехом и второе племенное объединение – склавинов – надо записывать в тот же "симбиоз". Напомню, что византийский император Маврикий, автор "Стратегикона", посвятил обоим племенным группировкам всего одну главу, утверждая: "Племена склавинов и антов одинаковы и по образу жизни, и по нравам..." Значит, и данный полководец не заметил никаких различий в способах ведения войны этими народами, хотя приёмы эти, как помним, оказались весьма оригинальны и сильно отличались от стратегий иных обитателей Европы. Проще говоря, если анты поглотили некую часть сарматов, отчего у них не появилось хоть какой-то завалящей конницы, почему они явились на Балканы, как и склавины, исключительно в качестве легковооружённых пехотинцев с дротиками в руках?

У нас хватает не только свидетельств древних авторов об антах и их родне, но полным-полно и археологических материалов о населении Восточной Европы этого периода. Давайте заглянем в жилища и могилы претендентов на звание древнейших славян, чтобы убедиться соответствуют они своим притязаниям, или нет. Но для начала разберёмся с тем, где будем их искать. Начнём, разумеется, с антов. Иордан оказался весьма скуп, когда отписал им земли "от Данастра до Данапра, там где Понтийское море образует излучину". Более щедрый Прокопий, во-первых, сообщил, что эти варвары в его эпоху уже вышли к Дунаю. По крайней мере, летописцу было известно, что константинопольский василевс Юстиниан Великий подарил антам город-крепость Туррис, расположенный где-то на северном берегу этой великой реки, вероятно, неподалёку от её устья. Во-вторых, византиец как мог очертил восточные пределы антских владений. В своей знаменитой книге "Война с готами" он поселяет за Танаисом, на азиатской стороне Меотийского болота кочевой народ утигуров. "А за ними, ещё выше к Северу сидят бесчисленные племена антов" – добавил при этом Прокопий.

Таким образом получалось, что тогдашние владения антов протянулись вплоть до верховьев Дона. Археолог Александр Медведев полагает такой расклад вполне реальным: "В своё время академик Михаил Артамонов счёл указанное сообщение явно ошибочным, ссылаясь на то, что никаких следов славянских поселений здесь не известно. Теперь, после открытия на Верхнем Дону довольно многочисленных поселений и городищ, в том числе и гуннского времени, по своему происхождению связанных с культурами "полей погребений" Среднего Поднепровья, ситуация изменилась радикально. На таких селищах, как Замятино 5, судя по найденной там фибуле, жизнь продолжалась как минимум до рубежа V-VI веков, то есть до времени, описанного в "Войне с готами". Во всяком случае теперь единственное сомнение Артамонова в достоверности этого важного свидетельства Прокопия как будто отпало. Поэтому, мне кажется, сейчас вполне допустимо распространять этноним анты и на население, обитавшее в середине I тысячелетия на верхнедонских поселениях типа Чертовицкое III - Замятино". Иначе говоря, уважаемый воронежский историк предлагает расширить круг антов, включив в них не только представителей пеньковской культуры, но и тех, кто обитал на берегах Дона в рамках "одного из восточных центров гуннской державы". Но может быть исследователь погорячился? Как можно равнять славное племя антов и неких жалких донских невольников, томившихся в рабстве у грозных кочевников? Так ли уж они похожи? Давайте вплотную займёмся происхождением тех, в чьей принадлежности к антам уже ни у кого нет сомнений – пеньковцами.

Но для начала припомним, в каком состоянии были днепровские венеды. Послушаем археолога Андрея Обломского: "В настоящее время в рамках «классической» киевской культуры выделяются четыре локальных варианта: среднеднепровский, деснинский, верхнеднепровский и днепровский левобережный, или сейминско-донецкий. На северной окраине основного киевского ареала существует группа памятников, настолько близкая во всех отношениях киевским памятникам Поднепровья, что остается буквально один шаг до признания и этой группы в качестве еще одного варианта киевской культуры, пятого. Пользуясь тем же речным принципом обозначения, он мог бы получить название "западнодвинского". Но пока этот термин не признан, мы будем называть эту северную группу "памятники типа Заозерья". Следовательно, у нас имеется пять локальных вариантов киевлян. Позволю себе напомнить, что "среднеднепровский" и "сейминско-донецкий" – это название "лояльных" венедских группировок, что попали под власть готских вождей; "деснинцы" – это, напротив, непримиримые борцы с германским нашествием; "верхнеднепровцы", они же "абиднинцы" – самые вольные, но и самые отсталые из днепровских разбойников, их уже после прихода готов серьёзно потеснили выходцы с Десны; и, наконец, "западнодвинцы", они же "тушемлинцы" – потомки венедов, смешавшихся с лесными андрофагами. Впрочем, накануне интересующих нас событий сложился ещё один, в некоторой степени, промежуточный полувариант. Речь идёт о тех "лояльных" венедах, что некоторое время жили вместе с готами, а затем отчего-то (гунны?) бежали на Северо-восток. Археологи именуют их "типа Роище-Александровка", мы же будем понятнее звать их "новыми деснинцами". Итак, что же происходит в мире киевлян с приходом свирепых гуннов? Мы уже знаем, что "сейминско-донецкий" вариант сообщества оказывается на Дону, где образует невольничью основу "одного из восточных центров гуннской державы". Компанию ему на каторге составляет какая-то небольшая часть "среднеднепровцев". Впрочем, и те и другие относятся к числу лояльных германцам племён, испытавших серьёзное готское влияние, так что разница меж ними в принципе невелика.

Непримиримые "деснинцы" становятся базой для создания колочинской культуры. По сути, борцы с германской агрессией остались жить на прежних местах, лишь немного сдвинулись к Югу и Востоку, в сторону освободившейся Лесостепи. Исследователи теряются в догадках, кем же были эти люди. Кто-то считает их балтами, кто-то славянами, некоторые говорят о "балто-славянском начале". Одно ясно: эти племена попали под власть кочевников. Впрочем, намекают нам на это тонкое обстоятельство отечественные историки, к примеру, всё тот же Обломский, исключительно деликатно: "Не исключено, что свидетельством союза деснинского населения с гуннами являются находки степных по происхождению вещей на поздних памятниках киевской культуры (зеркало из Ульяновки-1, наконечники стрел), хотя этих предметов пока слишком мало для того, чтобы считать связи устойчивыми". О том, какой именно "союз" мог быть у "потрясателей Вселенной" со скромными обитателями деснинских и сейминских берегов, исследователи предпочитают особенно не распространяться, хотя судьба донских собратьев более чем красноречива. Не будем, однако, придираться к тому, как ловко учёные порой обходят острые углы, обратимся лучше к древностям антов.

Вот что думают о рождении этого племени ведущие отечественные археологи Игорь Гавритухин и Андрей Обломский: "Более сложным представляется процесс образования пеньковской культуры. Дискуссия на эту тему, начавшаяся в 60-е годы ХХ века, продолжается до сих пор. Специально мы уже рассматривали эту проблему Типологически наиболее вероятные прототипы пеньковской археологической общности, по нашему мнению, - памятники позднего этапа среднеднепровского варианта киевской культуры и черняховские поселения киевской традиции. В несколько меньшей степени к раннепеньковским близки материалы поздних сейминско-донецких киевских памятников и типа Роища – Александровки. Все перечисленные прототипы представляют собой образования одного и того же круга. Их основу составляют традиции лесостепного населения киевской культуры, либо находившегося под сильным черняховским влиянием, либо непосредственно включенного в черняховскую этнополитическую общность. Тем не менее, известное огрубление, упрощение пеньковской культуры не только по сравнению с черняховской, но и с различными группами лесостепной киевской, невозможно объяснить без предположения о некотором воздействии традиций северного по происхождению киевского населения на южные племена".

Выражаясь своими словами: анты сложились на базе лояльных готам венедов - "среднеднепровцев", с небольшими добавками "сеймино-донцев" и "новых деснинцев". Правда, общий облик культуры после ухода готов значительно "упростился", в чём ряд исследователей "обвиняет" потомков днепровских разбойников с Севера. Впрочем, схватить за руку этих неуловимых "дикарей" пока не удаётся, реальных следов пребывания их в этой зоне не обнаружено. Конечно, "лояльные" венеды сильно деградируют в сравнении с предшествующим периодом, нельзя, однако, не восхититься размахом их притязаний. "Упрощенцам" удалось, по сути, почти мгновенно захватить всю лесостепную Готию! Причём, либо их тут ждали с распростёртыми объятиями, либо никакого населения в этих краях уже не оставалось, поскольку доказательств того, что эти места будущим славянам приходилось брать с боем, археологи не откопали. Как замечательно сформулировал Роман Терпиловский: "Незначительные группы прежних обитателей лесостепи не оказали сопротивления северным племенам, продвинувшимся на опустевшие территории". Выходит, нашим предкам просто невероятно повезло!
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 44628
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Время Бусово

Новое сообщение ZHAN » 12 май 2014, 14:37

Впрочем, судите сами. Вот, вкратце, тот сюжет, реальность которого отстаивают ныне отечественные историки: гунны приходят в Скифию, всё по-быстрому тут зачищают от прежних хозяев, и благородно удаляются в иные края по своим делам. Анты появляются на территории Готии, никого тут уже не застают, и, не будь дураками, прибирают к своим рукам свободные и бесхозные, зато самые плодородные земли нашего континента. Действительно, от широты и богатства пеньковских владений захватывает дух. Их новая страна начинается у восточных склонов Карпатских гор, пролегает через средние течения Днестра и Южного Буга, раскидывается по обоим сторонам полноводного Днепра вплоть до самых его порогов, и далее растекается до бассейна Северского Донца. А если включить сюда ещё и район Чертовицкое-Замятино, то в пределы пеньковцев попадает ещё и всё Верхнее Подонье.
Но, стоп! Ведь там, на Дону, жили гуннские невольники, а здесь, в зоне днепровской лесостепи обитают исключительно свободные анты.

Странный, однако, пасьянс складывается у отечественных историков! Куда более северная колочинская культура у них входит в "союз" с гуннами, восточное донское "пятно" и вовсе оказалось большим невольничьим центром, а вот об антах в этом плане никто даже не заикается. Вылезли себе люди на просторы Северного Причерноморья и живут спокойно и счастливо. Зачем им вступать в какой-то подозрительный "союз", да ещё и с уродливыми гуннам? Но, может быть, пеньковцы появились в этих местах позже, когда грозных кочевников уже и след простыл? Да нет же, как свидетельствует всё тот же Обломский: "Колочинская и пеньковская культуры сформировались либо в тот период, когда еще существовали наиболее поздние черняховские поселки, либо тогда, когда гончарная керамика и некоторые другие изделия черняховского происхождения еще употреблялись в быту. Наличие на ранних памятниках черняховских вещей и генетическая преемственность некоторых групп киевской культуры и древностей так называемой киевской традиции в Черняхове (Журавка, Хлопков и им подобные поселения), с одной стороны, колочинской и пеньковской археологических общностей, с другой, наряду с набором рассмотренных хронологических индикаторов, заставляют считать, что время образования колочинской и пеньковской культур приходится на 2-ю четверть – середину V века". Получается, что и "союзная" гуннам колочинская культура и вполне, по мнению учёных, свободная пеньковская появились не когда-либо ещё, а в период наивысшего могущества кочевников - в эпоху Аттилы. Причём, начало формирования двух этих сообществ пришлось на тот отрезок времени, когда гунны кочевали где-то в Северном Причерноморье, а рядом с ними, по берегу Понта и в низовьях Днепра продолжали обитать преданные пришельцам остготские группировки Гезимунда.

Гуннов этого периода боялась вся Европа. Тряслись, обливаясь холодным потом византийские василевсы в далёком, ограждённом высокими стенами Константинополе. Рыдал о кончине мира епископ Амвросий из Милана. Готовился сесть на корабли, чтобы спастись от нашествия на островах Средиземноморья блаженный Иероним со своими монахами из Иерусалима. А здесь, в лесостепном Поднепровье, практически перед самым носом у кровожадных агрессоров как ни в чём не бывало разгуливали свободные и независимые анты. Надо ж ведь, какими привередливыми оказались эти кочевники!? Западных балтов с берегов Янтарного моря пригоняли в Поднепровье, финских охотников вылавливали в верховьях Волги, забредали в такие дебри, что один из котлов так называемого "гуннского" типа археологи обнаружили на берегах Северной Двины, которая, как известно, впадает аж в Белое море. Но антов не трогали. Ни-ни. Только "сейминско-донецких" собратьев их отправили на донскую каторгу, да колочинцев склонили к "союзу".

Быть может, днепровские венеды, расправившие плечи в бывших готских владениях, по-быстрому настроили в Лесостепи крепостей, и ярость гуннов разбилась о стены прочных цитаделей? Да нет же, известно, что даже когда анты занимали древние городища, такие, например, как Пастырское, они не утруждали себя не то что созданием - восстановлением прежних укреплений. Тогда, наверное, анты полагались на мощь своего оружия? Но вот незадача, единственное, что было в этом плане обнаружено на ранних пеньковских поселениях - это единичные острия дротиков и чуть больше наконечников стрел. Впрочем, что касается последних, то историкам известно, что они далеко не всегда принадлежат хозяевам этих земель, но гораздо чаще бывают следами непрошенных гостей. Вот и в пражско-пеньковских пределах славянскими таковых оказалось менее десяти процентов от общего числа найденных наконечников. Предки наши пользовались небольшими деревянными луками, годными скорее для охоты, в крайнем случае - для нападения из засады. Разумеется и стрелы к ним шли особые, очень маленькие по размерам. Прочие, обычные по размерам, наконечники оказались готскими ланцетовидными или гуннскими трёхлопастными. Кстати, точно такие находки на колочинской территории стали основанием предположить пресловутый "союз" данного народа с гуннами. Подобные артефакты из страны антов к схожим выводам учёных отчего-то не подвигли. Ещё бы, разница велика - там какие-то непонятные то ли балты, то ли балто-славяне, а тут - без пяти минут наши предки. Разве могут они находится в подчинении у гуннов? Ни за что!

Иордан называл Аттилу "правителем - единственным в мире - чуть ли не всей Скифии", которому выплачивали дани обе Римские империи: Гесперия и Византия. Эдвард Томпсон пытается уточнить рубежи кочевой империи: "Западная граница гуннов не доходила до Рейна, поскольку, как мы уже знаем, между гуннами и рекой находились независимые восточные бургунды. В самом начале правления Руа вождь Октар управлял самыми западными территориями гуннов, и в конце жизни он, очевидно, пробивался к Рейну, но смерть не дала возможности закончить решение этой задачи. В северном направлении, согласно Приску, получившему информацию из надежного источника, Аттила управлял «островами в океане». Теперь историки считают, что острова, которыми управлял Аттила, были островами Балтийского моря, но, по мнению Моммзена, имелась в виду Британия. Как далеко на восток простирались его владения? Кислинг полагает, что аланы, занимавшие территорию от Дона до Аральского моря, безоговорочно признали господство Аттилы". Отбросив в сторону такие спорные "мелочи", как Британия или Приаралье, получаем в любом случае грандиозное государственное образование, сравнимое по охвату территорий с державой Александра Македонского или Римом в период его расцвета: почти от Рейна до, как минимум, Каспия, и от побережья Балтики до границы по Дунаю и причерноморских земель. Российский историк Игорь Данилевский признаёт: "Представить, что славянские племена каким-то чудом оказались не затронутыми гуннским нашествием, просто невозможно". Действительно, если грозные завоеватели всколыхнули всю Европу, сорвали со своим мест большинство её обитателей, почему они должны были делать исключение для наших предков? Глупо даже ставить вопрос: входили ли будущие славяне и, в частности, анты в состав покорённых гуннами народов? Куда полезней задуматься над тем, почему их не видели древние хроники в качестве самостоятельного племени или союза племён в гуннский период. И какая роль досталась нашим пращурам внутри огромной кочевой Империи?

Если не обольщаться сладкими сказками отечественных историков о возможности равноправного "союза" с гуннами, приходится признать, что у остальных народов гигантской Державы, выбор, по сути, был невелик. Лучшие и самые воинственные из них могли верной и преданной службой заслужить право стать "сподвижниками" гуннских вождей. К таковым можно отнести остатки причерноморских остготов, а также гепидов, аланов, некие сарматские племена и даже, как ни странно, западных балтов. Эти племена со своими вождями принимали участие в большинстве гуннских походов, на них рассчитывали, как на серьёзную военную силу. Например, напав на Винитария гунны Баламбера призвали себе на помощь остготов Гезимунда. Судя по всему, тем же проверенным в боях командирам поручалось надзирать над невольничьими центрами типа донского. Ведь археологи обнаружили там не только (и не столько) степные элементы, но и "присутствие какой-то группы германцев постчерняховского периода, вовлечённых в орбиту передвижения гуннов". Следовательно руками готов, гепидов, скиров, герулов, аланов и даже западных балтов, их оружием и доблестью, царственные гунны геройствовали на просторах Восточной Европы, направляя одни уже покорённые народы на порабощение других, пока независимых. Однако, выясняется, что многие восточногерманские племена даже такую зависимость от кочевников переносили с великим трудом. Судьба днепровских остготов, ушедших с Радагайсом на Запад и там бесследно сгинувших, яркое тому подтверждение. Как мы знаем, после смерти Аттилы против его наследников ополчились не какие-либо дальние этносы, а вчерашние "сподвижники": гепиды, аланы, остготы, руги и так далее.

Иные народы, и даже целые государства, полагались в Гуннской империи "данниками". Возможно, высокомерные степняки в своей безумной гордости даже римлян и византийцев к таковым относили. В реальности, однако, в эту категорию стоит включить самые удалённые, периферийные племена, от которых кочевники не требовали ни войск, ни рабов, а довольствовались лишь регулярными податями. Иногда всё сводилось, как у готов с "арктическими" племенами, к меховым поборам. Впрочем, в отличие от германцев, кочевники предпочитали навязывать "данникам" собственных, то есть гуннских, правителей, дабы, видимо, лучше контролировать сбор богатств со вновь обретённых земель. Именно на это обстоятельство намекает рассказ Приска Панийского об упорной войне, которую вели свирепые степняки с некими акацирами, далёким северным народом, чьи владения граничили с владениями эстов - балтийских племён. Конфликт продолжался до тех пор пока обитатели окраины нашего континента не согласились признать своим царём Эллака, сына Аттилы. Возможно, в схожем положении оказались и богатые мехом хуннугуры, которых, по словам Иордана, "устрашила отвага столь многочисленных мужей".

Может, мы преувеличиваем могущество гуннов и их влияние на самом деле не распространялось на европейские окраины? Послушаем историка Мишеля Казанского: "Действительно, судя по археологическим данным в эпоху великого переселения народов в лесной зоне от Немана до Волги происходит резкое возрастание военной опасности. Возникает большое количество укреплённых городищ, на ряде из них зафиксированы слои пожаров. На некоторых, например, на Демидовке, Аукштадварисе, Аукуро-Калнасе отмечены бесспорные следы военных действий. Интересно, что на этих трёх городищах найдены нехарактерные для лесной зоны трёхлопастные наконечники стрел "гуннского типа". Одна стрела засела в костях человека, погребённого на могильнике Плинкайгалис". А ведь речь идёт о такой глухомани, как Литва, Беларусь или Смоленщина. Трёхлопастная гуннская стрела была обнаружена ещё севернее - в Псковской области, в окрестностях озера Узмень. Кроме того, именно в V столетии в самых отдалённых уголках Восточной Европы стали появляться "княжеские" могилы, а в них предметы, тесно связанные своим происхождением с Империей кочевников. Не те ли это правители, которых кочевники навязали северянам? Впрочем, не будем грустить о судьбе прятавшихся в лесах "данников", их участи могли позавидовать многие народы, особенно те, кто оказался в лесостепной полосе, поближе к владениям свирепых кентавров. Именно там возникали невольничьи центры.

Не думайте, что речь идёт лишь об одном Чертовицкое-Замятино на Дону. Аппетиты вознёсшихся на вершину Мира кочевников не могла удовлетворить единственная аграрно-ремесленная база. Посему поищем на просторах Скифии другие подобные образования. Вот, например, прелюбопытное явление возникло одновременно с донским центром на Средней Волге (нынешний Татарстан, Самарская и Ульяновская область). Внезапно в эти края приходят новые технологии и приёмы, здесь зарождается очаг пашенного земледелия, тут начинают активно плавить железо. Археологи назвали данное аграрно-ремесленное "пятно" именьковской культурой. Академик Валентин Седов утверждает: "Её носителями были славяне, составившие крупную культурно-племенную группировку после гуннского разгрома Черняховского ареала. В этой ситуации какая-то часть (довольно многочисленная) антов в конце IV века переместилась из этого ареала в Среднее Поволжье, где и основала именьковскую культуру". Похвально, конечно, стремление учёных везде и всюду видеть исключительно наших предков, но нельзя не признать, что к берегам великой реки пришли самые разные народы. Кроме венедов здесь ощутимо влияние пшеворцев (вандалов), черняховцев (готов), мощинцев (лесных балтов с берегов Оки), поздних дьяковцев (финских охотников с Верхней Волги). Согласитесь, что эта сборная "солянка" весьма напоминает ту, что не по своей воле оказалась на Дону. Практически тот же состав, с явным преобладанием киевской традиции. Спрашивается, неужели так далеко от мест своего привычного обитания эти люди оказались совершенно добровольно? Жили себе, к примеру, венеды на Днепре, а вандалы на Висле и вдруг абсолютно независимо друг от друга, но что примечательно - одновременно - пришла им в голову светлая идея отправиться на Среднюю Волгу в район нынешней Казани или Ульяновска. И туда же вместе с ними устремились лесники из Центральной России.

Такое предположение кажется бредовым. Спросим: кто мог собрать так далеко на Северо-востоке континента "букет народов" совершенно аналогичный донскому невольничьему центру? Отметим, что у именьковцев, точно также, как и в верховьях Дона, наряду с основными могильниками - трупосожжениями почти без инвентаря - встречаются иные захоронения. Ингумации, то есть грунтовые могилы. Они явно богаче. На Средней Волге это, в первую очередь, узкие ямы с подбоями, где покойники, зачастую обладатели деформированных черепов, лежат головами на Север. Догадаться кто это несложно. Тем более, что на именьковском поселении у села Татарское Сунгелово обнаружен котёл "гуннского" типа, редкая находка для столь северных мест. "Судя по женскому костюму именьковско-турбаслинского населения, - замечает археолог Евгений Казаков – который застёгивается с помощью двух плечевых фибул его, скорее всего, следует связать с поздними сарматами". Итак, всё те же "поздние сарматы", они же гунны.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 44628
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Время Бусово

Новое сообщение ZHAN » 13 май 2014, 14:30

Что же получается? На Дону, в районе Чертовицкое-Замятино ведущие отечественные археологи признают наличие "одного из восточных центров гуннской державы", а чуть далее, в Среднем Поволжье, где среди собранного из разных мест земледельческого населения покоятся всадники с деформированными черепами, пользующиеся гуннскими котлами, живут, по их мнению, свободные анты, которые сразу после разгрома готской державы добровольно отправились за многие тысячи километров в неведомые им края? А знаете, в чём причина такой разницы в оценках учёных мужей? Банальная политика. На родство с именьковцами активно претендуют некоторые из современных народов Поволжья, а значит, признание очевидного факта гуннской неволи древних земледельцев здешних мест может задеть чьи-либо национальные чувства. Предлажгаю не обращать на это никакого внимания и плевать на уязвлённую национальную гордость кого бы то ни было. Истина дороже чьих-то комплексов неполноценности.

У нас имеется гуннский невольничий центр номер "раз" – именьковская культура в Среднем Поволжье. Невольничий центр номер "два" – Чертовицкое-Замятино на Верхнем Дону. Вся их разница заключается лишь в пропорциях состава племён, ставших каторжниками, да, возможно, в чуть разных этнических элементах, из которых рекрутировались "надсмотрщики". Но хозяева те же, смысл существования один и тот же, порядки, наверняка, схожие. Бросим взор западнее. А тут у нас начинается самое важное – две близкородственные культуры: Колочин и Пеньково, обе с претензиями на родство со славянами. И если первая хотя бы северной своей частью попадает в зону днепровских лесов, то вторая лежит на самой кромке причерноморских степей, открытая со всех сторон. Не спрятаться – не скрыться. Заходи, кто хочет, бери, чего душа пожелает. И есть ли хоть малейшее вероятие того, что могущественные гунны, не поленившиеся создать аграрно-ремесленные районы так далеко на Востоке, оставили без своего внимания благодатную страну Готию, брошенную своими гордыми обитателями, что они не позаботились пригнать сюда, к себе поближе, на расстояние буквально вытянутой руки, сотни тысяч рабов, чтобы те лили им железо, ковали крепкие мечи и доспехи, пахали плодородную землю и ухаживали за взрощенными германцами садами?

Имеются ли доказательства того, что среди земледельцев-антов могли находится те, кого мы условно называем "надсмотрщиками"? В империи гуннов эту роль могли исполнять либо сами кочевники, либо их ближайшие "сподвижники". Оказывается подобных материалов - пруд пруди. Их так много, что историкам пришлось придумать специальный термин -"культура раннесредневековых ингумаций", чтобы хоть как-то обозначить те артефакты, что явно выбивались из общего славянского моря. Очевидно, что среди антов жили люди, предпочитавшие во всём придерживаться других традиций, включая погребальные. "Инородцы" обитали бок о бок с антами с первых же дней их прихода на новые территории. Они строили себе жильё, непохожее на славянские полуземлянки, иначе одевались, имели оружие, пользовались более престижными вещами и богатыми украшениями, а также предпочитали, чтобы после смерти их тела помещали в обычные могилы или даже в подкопы в древние скифские курганы, но не сжигали на кострах, как это делала основная масса славян, включая антов.

При детальном рассмотрении легко обнаружить, что это не какой-нибудь один народ, а буквально "окрошка" самых разных элементов. Среди "инородцев" вполне ощутимо влияние традиций степного круга и восточных германцев, но и те и другие как будто явились из самых разных мест: с Волги, с Дона, с предгорий Северного Кавказа, с черноморского побережья, из Крыма, из района нынешнего Туапсе, с Дуная, с Волыни, с Вислы. Словом, форменное месиво народов и культур. Как пишет Игорь Гавритухин: "Сами эти памятники пестры и гетерогенны (то есть, разнородны), а оставившие их группы людей были включены в сложную систему культурных взаимосвязей. Все это нельзя игнорировать при интерпретации занимающего нас феномена, а обобщенные характеристики типа «славяне»/«германцы»/«кочевники» явно для этого слишком грубы".

И всё же учёные признают, что значительная часть "инородцев" пришла с территории Степи, а не является потомками прежнего черняховского населения. "То что на территорию лесостепи периодически проникали группы кочевников с Юга, совершенно очевидно. Несомненно также, что они были носителями разных культур и отличались друг от друга по происхождению"- сообщает нам Андрей Обломский. Его коллега Игорь Гавритухин назвал данный феномен "инфильтрацией кочевников". По-русски, кто не знает, этот термин означает "просачивание". Вероятно, по представлениям археолога, в монолитную славянскую среду время от времени проникали некие сбившиеся с основной дороги степные всадники, которых гостеприимные анты с удовольствием селили у себя. Но еще больше в этот период по бескрайним пеньковским владениям бродит отставших от своих родственников германских воинов, с мешками драгоценностей наперевес. Ибо в округе попадается немало богатых черняховских могил, археологи традиционно именуются такие захоронения "княжескими". Встречается здесь и множество ценных кладов, тоже, судя по всему, оставленных далеко не славянами. При этом, как признают историки Илья Ахмедов и Мишель Казанский: "Все находки, как гуннского времени, так и постгуннские, принадлежат высшему слою варварской аристократии".

Казалось бы, что странного в появлении здесь, по словам Обломского и Гавритухина, "каких-то, очевидно, немногочисленных, но довольно активных, потомков черняховцев, сохранявших восточногерманские традиции и связи"? Это ведь бывшая Готия. Разве не могли некие группки прежнего населения задержаться в своей собственной стране? Но удивительное дело, отчего же тогда не найдено здесь ни одного целиком сохранившегося с той поры готского посёлка? Где, в таком случае, кладбища рядовых готов? И почему в данном регионе присутствуют исключительно германские вожди, представители пресловутого "высшего слоя"? Куда подевались черняховские общинники? И как эти германские аристократы уживались с проникающими сюда же, в страну антов, кочевниками? Оказывается, вполне мирно. По крайней мере, на этом настаивает археолог Игорь Гавритухин: "Более логично одну часть ингумаций связывать с зонами, где сохранилось (не обязательно в форме непосредственной поселенческой преемственности) черняховское население, другую - с зонами влияния степных культур". Только вдумайтесь в сказанное! Анты у нас, по мнению историков, свободное и независимое племя. Но вот земли их отчего-то делят меж собой на "зоны влияния" германские князья и гуннские всадники, которые пришли из самых разных мест и порой напоминают настоящий этнический "винегрет". При этом пришельцы между собой ничуть не конфликтуют.

Ладно, давайте спишем все эти нелепости на период хаоса, который мог царить на землях Готии, после того, как днепровскую лесостепь покинули её бывшие хозяева, ушедшие за Радагайсом в Италию. Анты только начали выползать из лесных чащоб Поднепровья и Подесенья, занимая брошенные угодья, где порой встречались отбившиеся от кочевого войска степные всадники, заблудившиеся по дороге к Дунаю, а также состоятельные готские князья, пожелавшие непременно остаться и умереть на Родине, вдали от соотечественников. Но к середине V века весь этот сумбур должен ведь был закончиться? Сменилось почти два поколения, венеды стали ощущать себя полноправными владельцами обретённой страны, гунны перенесли свою ставку в Паннонию, Аттила расправился с Бледой и сосредоточил всю власть в своих руках, отныне в его войске царит жестокая дисциплина. Никаких отбившихся всадников и ностальгирующих князей к этой эпохе уже быть не может. Чем же нас порадуют археологи? Оказывается, инородных погребений к этому времени становится не меньше, а, напротив, больше. Как замечает Облонский на пару с Гавритухиным: "Формирование второго, довольно представительного горизонта «княжеских» комплексов Днепровского Левобережья, судя по составу, приходится на эпоху Аттилы, хотя попадание в землю кладов и совершение захоронений могло произойти и чуть позже. По всей видимости, остатки подданных гуннской державы, которые в междоусобице, начавшейся после смерти Аттилы, поддержали его наследников, после разгрома на Недао вернулись в Восточную Европу. Они принесли с собой не только волну смут, но и ряд культурных элементов дунайского круга. Детали этих процессов пока не ясны, хотя в последнее время о подобных явлениях довольно много пишут".

Итак, вместо того, чтобы убраться восвояси, эти непостижимые "блуждающие" всадники появляются в ещё большем количестве. И теперь их уже нельзя списать на "местные" готские группировки, поскольку пришельцы демонстрируют явный дунайский импульс. И приезжают они сюда, по мысли современных историков, исключительно для того, чтобы закопать в этой, чужой для себя, антской земле богатые клады, а затем тут же умереть и быть похороненными здесь же. "Детали этих процессов пока не ясны" отечественным специалистам, но в целом картину они видят именно подобным образом. Между прочим, зарубежные археологи называют такие находки горизонтом Унтерзибенбрунн, по имени одного местечка в Австрии. Как пишет Мишель Казанский, ссылаясь на мнение профессора Тейрала, "речь идёт о небольших группах смешанного, германского и негерманского (гуннского, аланского) происхождения, которые возникли в смутную эпоху Великого переселения народов". Проще говоря, это типичная варварская знать при дворе Аттилы. К этому периоду у элиты гуннского царства, независимо от её происхождения, возникает свой специфический стиль одежды, украшений, престижных предметов, а порой и похоронного обряда, именно он зовётся археологами Унтерзибен-и-как-там-далее. :D

И где же встречаются вещи со столь трудно произносимым названием? По свидетельству Мишеля Казанского: "Сгустки находок отмечены в Молдавии, на Боспоре Киммерийском, на Днепровском Левобережье, в районе Ольвии, в Восточной Пруссии, в районе Танаиса, в Пятигорье, и в Кабардино-Балкарии. Отдельные могилы и клады - на Орловщине, на Киевщине, в Юго-Западном Крыму, на Черноморском побережье Северного Кавказа, в Южном Дагестане".

Тем не менее, люди, принёсшие на земли антов находки типа Унтерзибенбрунн, будем звать их просто - всадники Аттилы - надолго в славянских пределах не задерживаются. Если в других краях, куда они заявились после битвы при Недао, уже вскоре под их влиянием оказалась сначала местная элита, принявшаяся им подражать, а затем и прочий народец, то по днепровской лесостепи эта волна прокатилась, что называется, земли не замочив, травы не распрямив. Причина чему, как полагают Обломский и Гавритухин, заключена в том, что из иных земель в армию гуннских вождей призывали большие отряды, и теперь, после смерти Аттилы, они возвращались к себе на родину, а к славянам почему-то прискакали лишь высокопоставленные вожди-командиры, одни, без армий, и, в добавок, не пользующиеся популярностью у аборигенов: "Отметим, что если дунайский импульс середины – третьей четверти V века в Причерноморье или в Прибалтике был ощутим в культуре довольно широких слоев населения, то совершенно иная картина наблюдается в интересующем нас регионе: следов дунайского влияния на "рядовых" памятниках здесь почти нет. Объяснить этот факт можно, если представить, что активное участие в деятельности под руководством Аттилы принимали не крупные воинские контингенты, набранные на Левобережье (речь идёт о группировках, которые вернулись на родину после походов), а сравнительно небольшие отряды. Судя по числу и богатству комплексов, немногочисленность этих людей сочеталась с довольно высоким статусом их предводителей. Судя по всему, связь профессионально-элитных воинских отрядов с местным населением не была значительной, поэтому существенного влияния на этнокультурные процессы в регионе они не оказали".

Кажется, наши многоуважаемые историки-профессионалы навертели вокруг ранних антов таких тугих узлов, что распутывать их следует с помощью простой логики.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 44628
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Время Бусово

Новое сообщение ZHAN » 13 май 2014, 15:51

Рассмотрим происхождение третьей из венедских культур – пражской. Именно её учёные связывают с летописными склавинами. История того, как учёные искали корни третьего сообщества сама по себе весьма увлекательна, поучительна и вполне напоминает научный детектив. Долгое время исследователи считали предковыми для склавинов (пражан) те древности, что встречались у истоков Вислы и в верховьях Днепра. Мы назвали их зубрицкой культурой. Это, несомненно, был один из невольничьих центров, созданных в своё время ещё спалами, который потом был поглощён Готской державой. Этих каторжников согнали с самых разных территорий. Там оказались и полесские венеды, и вандалы с берегов Вислы, и фракийцы с Карпатского региона, и даже потомки бастарнов.
Когда на Волынь пришли готы, они оттеснили зубрицких невольников несколько к Западу. И те продолжили жить уже внутри империи восточных германцев, сохраняя множество своих особенностей: землянки в качестве жилья, горшки как основной вид посуды, похоронный обряд в виде сожжений тел практически без инвентаря. То есть всё то, что обычно ассоциируется у археологов со славянами. Поэтому и немудрено, что их держали за предков пражан. Тем более, что Иордан заприметил первых склавинов на северных склонах Карпатских гор, то есть как раз в регионе обитания зубрицких племён. Но всё оказалось не столь просто.
Это в сравнении с блестящим Черняховым зубрицкая культура казалась археологам примитивной. Для пражан же она оказалась слишком развитой и многообразной, включавшей в себя разные этнические элементы, испытавшей серьёзное влияние со стороны восточных германцев. Первые склавины выглядели даже более дико, чем отсталые невольники с территории Готской державы. Не просто горшки, а грубые, кособокие, непременно одного только типа – в виде "безголовой матрёшки", немного плоских дисков-сковород и всё, никакой иной посуды. Землянки самые тесные, какие можно себе представить. Внутри – печи-каменки, хотя у предшественников на той же территории – зубрицких невольников – были, в основном, очаги и камины, встречались там также миски и посуда иных форм. У склавинов же практически никаких украшений, почти полное отсутствие оружия, редкость вещей из металлов, а те что имеются, например, хозяйственные ножи, археологи на своём сленге именуют "пластилиновыми", настолько они плохого качества. Пожалуй, ранние пражане – это самая спартанская культура Средневековья. Даже далекие финские охотники с берегов Волги на их фоне смотрятся настоящими Рокфеллерами. Такое впечатление, что эти люди выползли из пещер Каменного века, хотя, пожалуй, и тамошние обитатели позволяли себе большее.
Изображение
Вид славянской полуземлянки в разрезе

Откуда же, по мнению учёных, явились эти дикари? Археолог Игорь Гавритухин, первым разгадавший тайну происхождения данного сообщества, однозначно указал на "Припять, как внутреннюю артерию пражской культуры, причём для раннего времени очевидно важнейшую". Долгое время учёные смотрели на бассейн этой реки в IV столетии как на большое "белое пятно". Предполагалось, что Припятское Полесье в тот период оказалось в зоне сплошных болот и люди там вообще жить не могли. Ныне выясняется, что это не совсем так. Кое-что удалось раскопать и в тех местах. Впрочем, отрытые древности поначалу просто ужаснули учёных своим "крайне архаичным обликом", как дипломатично выразился по данному поводу Алексей Фурасьев, более того, их даже не сразу соотнесли с киевской культурной областью, то есть, поначалу в них не признали днепровских венедов: "Основной чертой является крайняя бедность и архаичность керамических форм, в противовес чрезвычайному разнообразию развитого керамического комплекса позднекиевских памятников, а также полное отсутствие импортных, особенно черняховских вещей, что для этого времени опять же очень странно". Получалось, что учёные открыли как бы "предпражскую" культуру, её иногда называют фазой "ноль", но к чему её привязать какое-то время не совсем понимали. Слишком изолированным и примитивным было это сообщество.
Изображение
Игорь Гавритухин, российский археолог

В Припятском Полесье, мы имеем дело с полной отрезанностью и не только от внешнего мира, но даже от сообщества днепровских обитателей, что само по себе довольно странно. Алексей Фурасьев замечает по данному поводу: "По неясным пока до конца причинам небольшая часть доселе единой этнокультурной общности оказалась в зоне Припятского Полесья, в ситуации некоторой изоляции от остального родственного венедского массива".

Ни один народ по своей воле не откажется от общения с соседями. Ведь эти связи его обогащают. Значит, существовали некие препятствия для того, чтобы обитатели берегов Припяти сносились с окрестными племенами. Главной преградой для данного региона всегда выступала вода, точнее, её избыток. Вспомните, как Иордан описывал путь готов в страну Ойум, минуя окрестности Припяти: "Говорят, что та местность замкнута, окружена зыбкими болотами и омутами; таким образом, сама природа сделала ее недосягаемой, соединив вместе и то и другое. Можно поверить свидетельству путников, что до сего дня там раздаются голоса скота и уловимы признаки человеческого (пребывания), хотя слышно это издалека". Проходившие готы "слышали издалека" отзвуки жизни именно полесских "изолянтов". Заболоченность не позволяла местным венедам общаться с готами, вандалами или обитателями берегов Балтики. Но в их распоряжении всегда оставалась главная артерия - Припять, впадающая, как известно, в Днепр. Отчего и эта дорога оказалась для жителей Полесья закрыта? Этих людей мы знаем - "непримиримые" деснинцы, будущие колочинцы. Воинственные противники готов. Остался лишь последний шаг - найти тех, с кем враждовали эти племена. Разумеется, готы - не в счёт, их трудно заподозрить в родстве с затворниками. Таким образом, несложная цепочка предельно простых рассуждений приводит нас к ответу на все поставленные вопросы. Вывод: в изоляции оказались абиднинцы - представители "верхнеднепровского" варианта киевской культуры. После войны Германариха с венедами часть побеждённых племён бежала в лесную зону. Последняя оказалась переполнена. Именно в это время и пролили венеды первый раз братскую кровь. Это сделали деснинцы, которые вытеснили абиднинцев с их традиционных мест поселения в днепровских верховьях. Несомненно, что разбитые собратьями племена должны были куда-то отступать. Но куда? На Юге жили могучие готы, с Востока и с Севера наступали сородичи-враги. Их путь лежал на Запад, в страну болот. Укрытием для них стал бассейн Припяти, который с того времени превратился в темницу, выход из которой сторожили деснинцы.

Честь этого открытия принадлежит археологу Игорю Гавритухину. Это он, по словам Фурасьева, указал, что "предпражская" культура "максимально близка памятникам типа Абидни. Весьма важным в данном контексте оказалось обнаружение поселений типа Абидни в крайних точках Полесья – на западе в Польше и на северо-востоке – Симановичи и Дедново. Особенно показательны две главные характеристики материальной культуры: керамика так называемого "пражского типа", которая занимает ведущее место в керамическом комплексе Абидни, а также тип жилища – полуземлянки с печкой-каменкой, который в самом деле именно на Абидне получает широкое распространение. Вместе с тем Гавритухин отмечает влияние ещё более северных традиций – материалов типа Заозёрья, которое сказалось в виде оформления верхней части сосудов пражского типа, и которое кроме того весьма характерно для памятников именно первой половины IV века".

Анты у нас выходят "полянами", в смысле жителями просторной лесостепи, деснинцы – "лесовиками", обитателями чащоб Десны и Верхнего Днепра, а склавины оказались "болотниками", аборигенами топей и трясин.

Вопрос деления мира по принципу "свои-чужие" всегда был очень тонким и деликатным. Зарубинцы, пришедшие с берегов Дуная на Днепр уже распадались на ряд группировок. Конечно, они с одной стороны воспринимали себя единым целым, противопоставляя своё разбойное сообщество прочим народам, с другой, селились раздельно. Мы условно назвали три зарубинецкие группировки "скирами", "гиррами" и "полесскими венедами". Последние пали жертвой зачистки, организованной спалами, их следы ведут в сторону сложносоставной зубрицкой культуры. "Скиры", а точнее ополчение этого германского племени, обосновавшееся на Днепре в районе Киева, через века стали основой нового объединения – антов. Помнили ли эти люди, о том, что случилось на Дунае, об общем с северянами пути, о днепровской вольнице, сказать сложно. Точно такой же вопрос можно адресовать и склавинам – потомкам "гирров", бастарнских переселенцев. Вероятно, все три новообразования ощущали себя частью некой венедской общности, поскольку был период миграций внутри общего ареала. Но и конфликты, как показывает опыт деснинско-абиднинских отношений, случались вполне серьёзные. Ясно одно, к моменту появления гуннов различия между обитателями "острова Припять" – будущими склавинами, "лояльными" венедами – предками антов и "непримиримыми" деснинцами – пращурами колочинцев были уже весьма велики. Хотя византийцам, познакомившимся со славянскими племенами в начале VI столетия, они и казались, что называется, "на одно лицо", сами эти варвары никогда не путали друг друга. Прокопий рассказал одну почти анекдотическую историю про юношу, которого звали Хильбудий. Он был родом ант и в результате войны со склавинами попал к последним в плен. По сходству имён его приняли за известного византийского военачальника. Один богач из земли антов, собираясь на этом подзаработать, выкупил молодого человека. Но тот, только прибыв на родину, заявил, что "поскольку вернулся в отчие места, то впредь и сам будет свободен". Чувствуете разницу в отношениях?! Склавины могли воевать с антами и держать их в качестве рабов, анты – склавинов, разумеется, тоже. Но ант не мог владеть своим собратом.

Люди в древности предпочитали переселяться вместе со своими сородичами, а не с чужаками. Когда нам пришлось столкнуться с именьковским феноменом, или со случаем Чертовицкого-Замятино, мы поняли, что люди оказались на чужбине не по своей воле.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 44628
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Время Бусово

Новое сообщение ZHAN » 13 май 2014, 16:31

Посмотрим на карту археологических культур V столетия, составленную известным российским археологом Романом Терпиловским.
Изображение
Карта археологических культур V–VII вв.: по Р. Терпиловскому:
1 — пражская; 2 — пеньковская; 3 — колочинская; 4 — банцеровско-тушемлинская; 5 — мощинская; 6 — границы культур западных и центральных балтов; 7 — раннеславянские памятники V в.; 8 — направления славянской экспансии


Очерчены зоны всех трёх культур: пеньковской, пражской и колочинской, указано местоположение древнейших поселений. К таким "мелочам", как то, что донское "пятно" не вошло ни в одно из сообществ, хотя оно просуществует до начала VI столетия, а именьковскому феномену и вовсе место не нашлось, придираться не будем. Обратим внимание на другое. Первые славянские поселения появляются не хаотично и бессистемно, а своего рода очагами или, если хотите, "ласточкиными гнёздами" вдоль русел крупных рек. Вот первый сгусток в верховьях Вислы, там где она сближается с истоками Днестра. Вот второй, самый мощный очаг, по среднему течению Днестра и Прута, в местах их максимального сближения. Затем следует "пятно" на Южном Буге, потом скопление поселений на Днепре в районе Киева, и далее на восток, всего более десяти "гнёзд". В том что это не случайность, а главный принцип поселения древних славян, легко убедиться, если сравнить рисунок Терпиловского с картой Валентина Седова, где указаны памятники пеньковской и пражской культур в пору их расцвета. Как видим, "пятна" обильно разрослись, но сам принцип не изменился и география очагов всё та же, хоть вместо двух посёлков теперь их стало двадцать или тридцать. Однако районы скоплений по-прежнему разнесены между собой, они не сомкнулись, в промежутках меж ними зияют пустоты, иногда довольно значительные.
Изображение
Карта скоплений раннеславянских поселений по В. Седову

Что в этом удивительного? Ничего. Если не учитывать того, из каких этнических элементов формировались некоторые из ранних очагов. Например, киевское "пятно" расположено в зоне традиционного обитания "среднеднепровцев" – будущих антов. А большинство посёлков там почему-то пражские. Хотя тут же рядом присутствуют и пеньковские памятники. Причём смешение стилей встречается даже в рамках одного посёлка. Точно такая же чересполосица наблюдается и в скоплении на Южном Буге. А на Левобережье, в пограничье пеньковцев и колочинцев, практически все очаги оказались смешением, как минимум, двух традиций. Археолог Роман Терпиловский относит "южную часть Подесенья до верховьев Сулы и Псла в маргинальную зону между пеньковской и колочинской культурами". Иначе говоря, определить, какой посёлок здесь к какой культуре относится, невозможно. Мы имеем на руках неоспоримый факт: Великое переселение славян начала V века не поддаётся никакой нормальной логике традиционных миграций. Добровольные переселенцы всегда предпочитают двигаться в каком-либо одном общем направлении, как правило, вдоль русел рек. Они стараются держать связь с сородичами и селиться рядом с ними. А теперь под этим углом зрения взгляните, что случилось с обитателями "острова Припять", то есть полесскими "изолянтами". Их просто разорвало на куски, причём ошмётки разлетелись в самые разные стороны: на Запад, к истокам Вислы и Днестра; на Юг к среднеднестровскому и южнобугскому очагам; на Юго-восток, к Киеву; и даже на Восток, на территорию вчерашних недругов-деснинцев. Одно из пражских поселений обнаружено у деревни Колочин Гомельской области, давшей название одноимённой венедской культуре. Что это? Обезумевшие люди бегут в разные стороны, даже на "враждебную" территорию? Хотя вокруг полным-полно свободной земли – чуть ли не вся Скифия бесхозна. И почему, например, "среднеднепровцы" не остались в районе киевского скопления, а подались на Северский Донец и в другие места, хотя наделов с лихвой хватало и на их родине? Или кто-то более могущественный погнал невольников туда, куда ему хотелось, не сильно интересуясь их мнением, поселяя мигрантов по своему разумению, часто вперемешку с соседями?

Археология доказывает, что первичные очаги славянских поселений создавались без учёта их этнической принадлежности. На Днепре и Днестре мы имеем точно такую же картину, как на Дону и Средней Волге. Разница лишь только в том, что в те дальние восточные центры в качестве рабов попадали германцы, венеды, балты и финны, на Западе же невольничьи районы создавали поначалу из славян и готов, а после ухода последних – почти исключительно из славян, добытых даже из самых жутких дебрей.

Но отчего же тогда в донском невольничьем районе не оказалось рабов из числа готов или вандалов? Потому что у германцев нашёлся герой – Винитарий, который напал на Чертовицкое-Замятино, победил "злого короля" Боза, и, разумеется, освободил своих соотечественников. После они смогли уйти вместе с Радагайсом на Запад. Эти люди предпочли смерть неволе, хотя в итоге, многие из них всё же угодили в рабство, только римское. Более покладистые венеды предпочли остаться. Хотя у многих из них тоже был схожий выбор. Но, возможно, германские господа казались им не намного лучше гуннов. В любом случае, как показало его величество Время, их жребий оказался более удачным. Они выжили, что для тех времён уже неплохо.

Поначалу гунны рассчитывали обратить в рабство непосредственно жителей Готской державы. И только их уход заставил кочевников охотиться на славян, балтов и финнов в лесных дебрях Восточной Европы. Ведь никто же в здравом уме не полезет в трясины Припяти и окско-волжские леса, не говоря уже о зарослях Смоленщины и Псковщины, если в его распоряжении и так море рабов. Причём каких! Среди черняховцев, как известно, было немало мастеров, чему свидетельством их оружие, украшения и керамика. Разве можно их сравнить в этом плане с тем человеческим материалом, что добыли степняки в лесах Беларуси, Литвы или Центральной России? Конечно же, при таких невольниках общая деградация Скифии была просто обеспечена. Лишь крайняя необходимость, вызванная уходом основной массы готского и вандальского населения, заставила гуннов и их вассалов "шерстить" леса Восточной Европы.

Гуннские всадники самым активным образом в этой зачистке использовали армии "подвижников": оставшихся верными германцев и западных балтов. Именно вещи данных традиций, наряду с гуннскими трёхлопастными стрелами, встречаются по всей лесной полосе Восточной Европы. "Скорее всего, – полагает археолог Казанский – речь идёт о глубоком проникновении в лесную зону немногочисленных, но сильных в военном отношении групп населения". И не думайте, что охота шла, в основном, за венедами. Ничего подобного. Мощинская культура, её полагают балтской, гибнет практически бесследно. А в её финальных слоях находят гуннские стрелы. "Несмотря на то, что другие лесные цивилизации, возникшие ранее, в римское время, – пишет о событиях гуннского периода Мишель Казанский – переживают эту перестройку создаётся впечатление некого "стресса", охватившего значительные части территорий лесной зоны Восточной Европы". Досталось всем, но венеды были самыми многочисленными из обитателей восточноевропейских лесов, к тому же их ареал располагался в непосредственной близости к гуннским владениям. Именно поэтому они и стали главным человеческим материалом, заполнившим невольничьи центры. Которые ныне мы знаем под псевдонимами ранних пеньковской, колочинской и пражской культур.

Пражане-склавины тоже оказались в неволе. В их землях тоже находят инородные могилы. Их там не меньше, чем у южных соседей. Послушайте, что пишет об этом Игорь Гавритухин: "Погребения по обряду ингумации отнюдь не являются особенностью ареала пеньковской культуры, а тем более, её характеристикой. Комплекс из Чулавки (№8) и ряд восточно-карпатских примеров происходят из ареала пражской культуры". Без "надсмотрщиков" никто из ранних славян не обошёлся.

Историки не могли не заметить странности Великого переселения славян V века. Они должны были обратить внимание на то, что общее направление движения славян, несомненно, было к Юго-востоку, в сторону гуннской Степи. И это в эпоху Аттилы! Учёные же в этом случае просто обязаны задаться вопросом: отчего предки, покинув леса, не отправились, к примеру, на Запад, к берегам Вислы, которые были покинуты вандалами, зачем им стремиться в опасные южные широты?
Единственное внятное объяснение всем этим "аномалиям" первых славянских миграций предложил академик Валентин Седов. Вот что он пишет: "С конца IV века в Европе наступает резкое похолодание, особенно холодным было V столетие. Это был период максимального похолодания не только для I тысячелетия нашей эры, в это время наблюдались самые низкие температуры за последние 2000 лет. Резко повышается увлажнённость почвы, что было обусловлено как увеличением выпадения осадков, так и трансгрессией Балтийского моря. Заметно повышаются уровни рек и озёр, поднимаются грунтовые воды, разрастаются болота. В результате многие поселения римского времени оказались затопленными или сильно подтопленными, а пашни - непригодными для сельскохозяйственной деятельности... В результате тевтонами были оставлены земли Ютландии и смежных регионов материковой Германии. От наводнений и переувлажнённости серьёзно пострадало и Среднее Повисленье, отличающееся низменным рельефом".

Зрелище, предъявленное академиком, впечатляет. Почти апокалипсис! Валентин Седов был известен как горячий сторонник теории рождения славян на берегах Вислы. Гипотеза о резком похолодании в Европе V столетия с затоплением Ютландии, Польши и прочих мест, очень удачно, с его точки зрения, объясняла весь дальнейший ход событий. Однако, труды современных климатологов факт континентальной климатической катастрофы гуннской эпохи отчего-то не подтверждают. Да и исторические хроники того периода отнюдь не переполнены сообщениями о "переувлажнённости" многих стран. Так, за весь V век на территории Германии было зафиксировано всего одно наводнение, хотя обычно их бывает от двух до пяти. В Италии того же столетия случились лишь две засухи и не было ни одного бедствия, вызванного избытком влаги. Дело в том, что и в целом I тысячелетие после рождения Христа отличалось скорее некоторым повышением температур и склонностью к засухам, нежели похолоданием и подтоплениями. А уж эпоха с V по VIII столетия и вовсе получила в геоботанике наименования "второго ксеротермического периода", что в переводе с научного на простой язык означает "жара и засуха".
Как-то даже за академика Седова неудобно...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 44628
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Время Бусово

Новое сообщение ZHAN » 14 май 2014, 00:34

Вот что пишет к примеру археолог Алексей Комар, ссылаясь на данные климатологов, изучивших колебания уровня Днепра: "В Северном Причерноморье ксеротермальная фаза охватила весь период 100-650 годов, но собственно промежуток низкого увлажнения продолжался с ІV века до начала VIII. В период с 297 года по 396 год, то есть целое столетие, сток Днепра держался на отметке 0.89 от нормы (с коротким влажным промежутком 339 - 347 годов). В гуннский период ситуация не улучшилась – за период 396 - 475 годов засушливых лет наблюдается в два раза больше, чем влажных". Можно сказать, что гуннам изумительно повезло. У них для возвышения над прочими кочевниками был сравнительно короткий период – шестнадцать влажных лет. Именно тогда (339-347 годы) Приазовье превращается в страну болот и лиманов, а без того затопленное Припятское Полесье становиться и вовсе замкнутым островом. Зазеленевшие луга позволили равнинным кочевникам взять верх над жителями предгорий Северного Кавказа. Затем этот краткий миг степного изобилия завершился и без меры размножившиеся обитатели страны, зажатой между Доном, Волгой и стеной Кавказских гор должны были или умереть, или найти себе иное применение. Но благодаря падению уровня воды в Приазовье, открылась лазейка в Скифию, и изголодавшие орды во главе с гуннами в 375 году хлынули в благодатные европейские лесостепи. Засуха помогла гуннам и в 406 году, когда восточные германцы и аланы бежали от них на Запад. Площадь лесов и болот к тому времени сжалась, как шангреневая кожа мсье де Бальзака, что позволило кочевникам проникнуть в укромные уголки Восточной Европы и пригнать оттуда массу рабов. Кто-то должен был обслуживать Аттилу, его двор и его грозных всадников. Сухие степи как раз и заставили гуннскую орду вскорости уйти в Подунавье. Так что, климатические данные никак не подтверждают теорию академика Седова.

Прямыми данными о том, что склавины и анты находились в рабстве у кочевников историческая наука вроде бы не располагает. Но это смотря, что считать в качестве таковых. Конечно, можно упрямо требовать непосредственных свидетельств средневековых хронистов, но в пятом столетии летописи вообще не упоминают антов и склавинов. Ни в каком качестве. Ни как рабов, ни как свободные народы. И само по себе это серьёзный факт, над которым стоило бы задуматься учёным. В самом деле, археологи уверяют нас, что всё V столетие проходит под эгидой наступающих славян. Они в это время занимают огромные пространства европейского континента, вплотную приблизившись к границам Восточно-римской империи. Меж тем, единственное упоминание об этом периоде истории славян заключено в рассказе Иордана о войне Винитария с антами Боза, записанном в следующем столетии по мотивам готских легенд. Не густо. Меж тем, нельзя обвинить летописцев гуннского периода в лени или отсутствии интереса к жизни варваров. Они замечают даже такие, казалось бы, удалённые племена, как эстов с берегов Балтийского моря, их соседей – акациров, или поставщиков пушнины – хунугуров, в коих подозревают зауральских угров – предков венгерских племён. Почему же древние хронисты, как в рот воды набрав, молчат о тех, кто всё столетие "наступает", причём делает это у самых границ Империи? Есть лишь одно разумное объяснение - ни анты, ни их собратья-склавины до поры до времени не воспринимались римлянами и византийцами в качестве самостоятельных народов, а описывать жалкую жизнь гуннских рабов средневековым авторам просто не приходило в голову.

Одним из главных занятий склавинов и антов стала металлургия. Железо! "Люди гибнут за металл" – кажется так звучит одна известная ария? Плавка сырцовой стали в ту эпоху была занятием рабов-каторжников, поскольку выдержать у печи человек мог от силы два-три года, затем он умирал. И его приходилось менять новым рабом. Взгляните на карту ранних славянских поселений. Это практически калька с мест "лютежского пленения" поздних зарубинцев. В те времена для плавки сырцовой стали требовались особые условия, залежи богатых руд, древесина твёрдых пород дерева. Словом, абы где горн не поставишь. Поэтому появление первых славянских посёлков в тех же самых местах, где плавили железо для кочевников пленные венеды, вряд ли можно считать случайным совпадением.
Впрочем, российские и украинские историки, похоже даже гордятся тем, что анты и склавины оказались металлургами. По крайней мере, они выставляют это обстоятельство, как достижение ранних славян. Вот что пишет всё тот же академик Седов: "В ареале пеньковской культуры открыты железоделательные центры (Гайворон, Семенки, Самчинцы). Они свидетельствуют о становлении территориальной специализации в черной металлургии". Он же рассказывает нам об одном из таких центров: "На территории пеньковской культуры исследован Гайворонский железоделательный комплекс, располагавшийся на острове Южного Буга. На площади 3000 квадратных метров раскопками вскрыто 25 производственных печей, из которых 4 были агломерационными (для обогащения железной руды), в остальных осуществлялась плавка железа". А знаете, отчего всё это размещено на острове? Чтобы никто не мог сбежать. Ибо если был в то время на Земле ад, то располагался он посредине реки Южный Буг на острове Солгутове.

Еще Тацит полагал металлургию занятием зависимых племён, он, в частности, писал об одном из древних народов следующее: "Часть податей на них, как на иноплеменников, налагают сарматы, часть квады, а племя котинов, что ещё унизительней, добывает к тому же железо".

Зададимся иным вопросом: а куда же делась продукция из этих металлургических центров? Отчего её так ничтожно мало среди антских и склавинских полуземлянок и практически нет на их могильниках? Если чуть ли не каждое пятое поселение ранних славян – специализированный металлургический центр, то куда исчезли тонны выработанного там железа? И напротив, если славяне в своём быту привыкли обходиться минимумом вещей, к чему им такое изобилие печей и горнов? Может славяне готовили железные изделия на продажу? Тогда они должны хоть что-то получать взамен. Любые материальные ценности. Но у ранних славян не было вообще ничего импортного. Оружия практически не найдено, что само по себе явный признак несвободы, из посуды – самодельные лепные горшки, украшений ровно никаких.

Патриоты приписывают знаменитые пальчатые фибулы антам, но к славянам данные украшения прямого отношения не имеют. Историки говорили о том, что эти готские по происхождению застёжки антские девушки носили особым образом – по одной, а не по две, как германские дамы. Этот миф родился в пятидесятые годы прошлого века, когда добряк-профессор Йоахим Вернер из Мюнхена по щедрости душевной посчитал, что пальчатые фибулы некоторых видов, в ту пору чаще всего встречавшиеся в Поднепровье и в Подунавье, принадлежат ранним славянам. Он допустил, что славянский женский костюм предполагал ношение одного украшения. Уже Валентин Седов увязал эти фибулы с древностями антов. Возник довольно стойкий научный миф. Затем выяснилось, что в ареале колочинской культуры таких застёжек не меньше, а, возможно, даже больше, чем у пеньковцев. Но это было не так страшно, как ни крути, это соседи и даже родственники. Однако, затем выяснилось, что самое большое число таких украшений найдено в Крыму, особенно, в его южной части. Немало их отыскали и на Юго-востоке Прибалтике, в зоне Мазурских озёр. Ни там, ни там, славяне в Средневековье не то что ни жили, даже случайно появиться не могли. Стали объяснять, что эти фибулы изобрели, конечно, готы, но поскольку часть славян – бывшие жители державы Германариха, они могли там эту яркую вещь подсмотреть и позаимствовать. Затем обратили внимание на то обстоятельство, что в Подунавье данные украшения попадаются в землях, которые занимали кочевники-авары, а в собственно славянских пределах их не так уж много. Стали выходить из положения следующим образом: дескать, авары брали в жёны славянских девушек, а те в качестве приданного приносили с собой эти дорогие их сердцу застёжки, в своё время унаследованные антами от готов. Потом уточнили датировки. Выяснилось, что знаменитые "антские" фибулы возникли не ранее начала VII века, а значит, они никак не могут быть готским наследством славянских выходцев из державы Германариха. Да и производили их не в Поднепровье, а в Южном Крыму. Вот что пишет по этому поводу археолог Алексей Фурасьев: "Пальчатые фибулы днепровской подгруппы – один из ярких элементов раннесредневековой культуры населения Среднего Поднепровья и Подесенья (колочинская и пеньковская культуры). ремя появления данного типа украшений в Восточной Европе – вопрос дискуссионный. Большинство закрытых узко датируемых комплексов с днепровскими пальчатыми фибулами сосредоточено в могильниках Южного Крыма. Там они датируются в рамках второй и третьей четверти VII века нашей эры". Видимо, последний гвоздь в гроб этого стойкого научного мифа забил американский славист Флорин Курта, который сообщает: "Носить только одну фибулу, как считал Йоахим Вернер, однако, не характерно для славян. Ни в одном из погребений с трупоположениями, исследованных в Венгрии, в которых обнаружена одна фибула, не содержится в качестве инвентаря предметов в корне отличающихся от погребального инвентаря, характерного для женских могил раннеаварской эпохи". Проще говоря: эти украшения носили отнюдь не славянки. Ни к антам, ни к деснинцам эти фибулы прямого отношения не имеют.

Получается, что для V века нет ни одной достоверно славянской ценной вещи. И всё чем могут похвастать склавины и анты этого времени – это убогие горшки, "пластилиновые" ножи, редкие серпы и единичные топоры. Не считая, конечно, мощных металлургических центров, продукции которых мы фактически не видим.

Поговорим еще об "упрощении". Этот термин ведущие российские археологи Обломский и Гавритухин применили к сообществу антов, очевидно, в качестве деликатного синонима слова "деградация". Они пишут про "известное огрубление, упрощение пеньковской культуры не только по сравнению с черняховской, но и с различными группами лесостепной киевской". То есть анты "упростились" не только соотносительно германцев, но и по отношению к самим себе предыдущей эпохи. Понятно, у склавинов данное явление не могло проявиться. По той вполне очевидной причине, что далее деградировать выходцам с "острова Припять" было просто некуда. Более "упростить" их культуру уже физически невозможно. Но в чём же причины деградации антов? Казалось бы, люди заняли обширные и благодатные земли, понастроили металлургических центров, чего ранее у их предков не водилось, откуда тогда взялось "известное огрубление" их жизни.
Речь идёт о том, что в культуре пеньковцев исчез "черняховский блеск". Утрачены оказались некоторые технические приёмы и новшества, забыт гончарный круг, не стало красивой готской керамики, изделий из стекла, великолепных украшений. Но это всё легко объяснимо – на Запад вслед за Радагайсом ушли и германские мастера: гончары, ювелиры, кузнецы. Все вещи стали проще.
К примеру, стекло дуть стало некому, про гончарный круг все позабыли, изготовление ручных мельниц тоже не простое ремесло. Но отчего исчезло готское рало? Почему анты, знавшие это не слишком сложное изобретения, выплавившие тонны металла, отныне довольствуются примитивной сохой? И потом, "лояльные" венеды – предки антов пользовались черняховскими мисками, кувшинами, кубками и так далее. Некому стало их делать. Отчего их не налепить самим? Чем миска в изготовлении сложнее горшка? Надеюсь никто не думает, что лепную посуду делали для венедов готские мастера? Тогда отчего горшки антов "упростились" даже по сравнению с горшками их предков? Отчего они стали кривыми и кособокими, сделанными по принципу "тяп-ляп" и толком не обожжёнными? Что заставило занявших украинские чернозёмы антов настолько деградировать? Они что, все сразу стали криворукие или просто перестали себя уважать?

Ученые подозревают, что на них плохо повлияли "северяне" – венеды с верховьев Днепра, селившиеся среди южан. :D
Начнём с того, что на многих поселениях эти дикари, видимо, проживали инкогнито, поскольку следов их не обнаружено. И потом, давайте рассуждать здраво. К примеру, вы – бедны, я – богат. У вас минимум вещей, у меня много больше. Почему не вы должны до меня подтягиваться, а я – опускаться на ваш уровень? И ведь заметьте, "упрощение" прошло не в течение какого-то долгого времени: за век или за два. А случилось практически мгновенно. И охватывает оно не какой-либо отдельный посёлок или очаг, а решительно всю венедскую зону.
Это явление можно назвать "зубрицким феноменом". Вспомните, как в рамках одного невольничьего центра на Западной Украине оказались объединены самые разные народы: вандалы, фракийцы, бастарны и полесские венеды. Прошло совсем немного времени и на кого стали похожи все члены этого сообщества? На венедов! Но почему? По той простой причине, что это был самый минимум – простейшая из попавших в рабство культур. В материальном плане – нижний предел условий выживания человека, конечное "дно" жизни. Значит, владельцам каторжников содержание рабов из числа венедов обходилось дешевле всего. А далее срабатывает элементарный мотив из области психологии рабовладельцев – если эти так живут, почему другие не могут? Не баре – и из горшка поедите, к чему вам миска. Не князья – и в землянке проживёте. И так далее. Стандарты венедского существования уже вскоре были распространены на всех их товарищей по несчастью.
Вот почему, когда учёные говорят "упрощение", я произношу другое слово – "рабство".
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 44628
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Время Бусово

Новое сообщение Буль Баш » 27 сен 2014, 20:55

ZHAN! Но ты же из славянского рода. Тогда тебе должны быть известны песни Сампсы. Там совсем не так говорится об антах. :(
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 12681
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Время Бусово

Новое сообщение ZHAN » 27 сен 2014, 22:37

Бульбаш, я слышал эти песни. Но дословно не помню. Да и нельзя их к истории отнести. Это уже область легенд. :pardon:
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
капитан
 
Сообщения: 44628
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Время Бусово

Новое сообщение Буль Баш » 04 окт 2014, 19:34

Ну так и сделай тему в легендарной истории. :D
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 12681
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина


Вернуться в Происхождение славян

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron