Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Давний спор славян

Правила форума
О славянах и русах, их государственности и культуре в средние века

Re: Давний спор славян

Новое сообщение Виктор Беседин » 23 окт 2019, 16:06

Cedars писал(а): Михаил же Фёдорович приходился двоюродным племянником царю Фёдору Ивановичу и был боярского происхождения..

абсолютно верно...Все сказки про "худородных" Романовых не имевших права на престол давно опровергнуты.
Все претенденты на престол,в том числе и Пожарский,указали,что самым реальным претендентом по знатности,древности рода и родству с Иваном Грозным является Филарет Романов,но поскольку он в плену у поляков,то его сын Михаил.
. Пожарский сказал: «По знатности рода, да по количеству заслуг пред отчизной, подошел бы в цари митрополит Филарет из рода Романовых. Но сей добрый служитель Божий ныне в польском плену и не может стать на царство. Зато есть у него сын шестнадцати лет, вот он-то, по праву древности своего рода да по праву благочестивого воспитания своего матерью-монахиней, и должен стать царем».
В разных источниках в числе кандидатов на престол называются Федор Мстиславский последний князь-Гедиминович Иван Воротынский-потомок князей Черниговских,но несмотря на знатность и богатство, отец полководца не имел даже чина окольничего, а сам он получил боярский чин только за несколько лет до смерти. Федор Шереметев-подобно Романовым, выводят своё происхождения от Андрея Кобылы. В XVI—XVII веках из рода Шереметевых вышло много бояр, воевод, наместников, как в силу личных заслуг, так и по родству с царствующей династией. Так, правнучка Андрея Шеремета Елена Ивановна была выдана замуж за сына Ивана Грозного царевича Ивана Дмитрий Трубецкой-из литовских князей Гедаминовичей Дмитрий Мамстрюкович и Иван Борисович Черкасские - кня­же­ский род адыг­ско­го про­ис­хо­ж­де­ния , Иван Голицын-из литовских князей Гедаминовичей , Петр Пронский-из князей Рязанских,Мария Пронская жена князя Ивана Васильевича Московского Дмитрий Пожарский-потомок великого князя владимирского Всеволода Большое Гнездо.

Вот и получается,что если откинуть литовцев Гедеминовичей,адыгов Черкасских,то останутся претенденты Романов,Трубецкой,Шереметев и Пронский.
Трубецкой отказался сам,а из оставшихся родственником Грозного был только Романов.
Аватара пользователя
Виктор Беседин
младший сержант
 
Сообщения: 357
Зарегистрирован: 04 сен 2014, 21:00
Пол: Мужчина

Re: Давний спор славян

Новое сообщение ZHAN » 24 окт 2019, 14:13

Cedars писал(а):А автор нигде не указывает - что это за "украинские города" в XVII веке были?? Кто их так называл и с какого перепуга??
Автор нет. Но можно почитать здесь.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54247
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Давний спор славян

Новое сообщение Cedars » 24 окт 2019, 14:20

ZHAN писал(а):Автор нет. Но можно почитать здесь.


да..да.. :D

коса коса коса.. .
Говорят: в конце концов правда восторжествует, но это неправда (С) А.П. Чехов
Аватара пользователя
Cedars
старший сержант
 
Сообщения: 870
Зарегистрирован: 13 дек 2013, 07:56
Откуда: Восточная Сибирь
Пол: Мужчина

Re: Давний спор славян

Новое сообщение Виктор Беседин » 24 окт 2019, 19:20

ZHAN писал(а):Автор нет. Но можно почитать здесь.

и что там можно прочитать? Упоминаются города Переяславщины и Галичины-как города Переясовскойокраины(пограничья) и галицкой окраины...Собственно УКРАИНСКИХ ГОРОДОВ-как ГОСУДАРСТВА УКРАИНА никогда не было-ДО ВВЕДЕНИЯ ТЕРМИНА УКРАИНА В РИ -по отношению к землям примыкающим к Польше и дикому полю— а так же к Слободской Украины, "куда прибывали многие жители правобережья Днепра, спасающиеся от войны и польского гнёта. Также как и в Поднепровье, прежнее нарицательное слово «украина» (употреблявшееся в Русском государстве также и в словосочетаниях «окская украина», «псковская украина», «сибирская украина») здесь закрепилось в качестве устоявшегося названия".
Аватара пользователя
Виктор Беседин
младший сержант
 
Сообщения: 357
Зарегистрирован: 04 сен 2014, 21:00
Пол: Мужчина

Re: Давний спор славян

Новое сообщение ZHAN » 24 окт 2019, 19:25

Виктор Беседин писал(а):и что там можно прочитать? Упоминаются города Переяславщины и Галичины-как города Переясовскойокраины(пограничья) и галицкой окраины...Собственно УКРАИНСКИХ ГОРОДОВ-как ГОСУДАРСТВА УКРАИНА никогда не было-ДО ВВЕДЕНИЯ ТЕРМИНА УКРАИНА В РИ -по отношению к землям примыкающим к Польше и дикому полю— а так же к Слободской Украины, "куда прибывали многие жители правобережья Днепра, спасающиеся от войны и польского гнёта. Также как и в Поднепровье, прежнее нарицательное слово «украина» (употреблявшееся в Русском государстве также и в словосочетаниях «окская украина», «псковская украина», «сибирская украина») здесь закрепилось в качестве устоявшегося названия".
А о государстве и речи не было. :D
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 54247
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Давний спор славян

Новое сообщение Виктор Беседин » 24 окт 2019, 19:35

ZHAN писал(а): Буль Баш писал(а):
В свое время украинские города направили в Первое ополчение своих ратных людей.А автор нигде не указывает - что это за "украинские города" в XVII веке были?? Кто их так называл и с какого перепуга??
вот именно...украинные города РАЗЛИЧНЫХ КНЯЖЕСТВ никогда не были объединены в одно целое-поэтому ни о каком ЕДИНОМ ополчение речи и быть не могло.
А вот наша "слободская украина" вообще изначально была Землями Детей боярских на которых ПОСЕЛЯЛИ черкасов иноземных-чему т.н "пограничники2 дети боярские весьма противились...
вот пример с моим предком-

1647 г. марта.— Челобитная 62 украинцев, переселившихся в г. Белгород, о выдаче им грамоты на владение сенными покосами, насильственно захваченными белгородскими детьми боярскими Ю. Бесединым и И. Суворовым.
Царю государю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Русии бьют челом холопи твои белогородцкие черкасы иноземцы 62 человека.
По твоему государеву указу дано нам, холопем твоим, в Белегороде вверх по Сиверскому Донцу Белую Плату, сенные покосы с устья и до верху. И теми, государь, сенными покосы завладели своим насильством белогородцы дети боярские Юрбя Беседин да Илья Суворов деревни Щолоковы с товарыщи.
Милосердый государь царь и великий князь Алексей Михайлович всеа Русии, пожалуй нас, холопей своих, вели, государь, нам в Белгород дать свою государеву грамоту, чтоб они, Юрья да Илья с товарищи, впредь теми нашими сенными покосы своим насильством не владели. Царь государь, смилуйся.
На об. л. 182 помета: Государь пожаловал велел дати грамоту к воеводе, да велел сыскать, буде их покосы, отдать им, а будет в чом спор, дать суд.
ЦГАДА, ф. Разрядный приказ, Белгородский стол, стб. 231, л. 182 Подлинник.
________________________________________
Комментарии. Среди документов того времени имеется довольно большое количество сведений о захвате земель, сенных покосов, мельниц и имущества русскими боярскими детьми и духовенством у украинцев-переселенцев в гг. Кромах, Курске, Воронеже, Чугуеве, Белгороде, Осколе и т. д.
Аватара пользователя
Виктор Беседин
младший сержант
 
Сообщения: 357
Зарегистрирован: 04 сен 2014, 21:00
Пол: Мужчина

Re: Давний спор славян

Новое сообщение Буль Баш » 26 окт 2019, 20:02

Виктор Беседин писал(а):а вот этот бред откуда? тоже от Страбона? Бу га га га га!!!!
Вы еще отдельное слово из текста возьмите и ржите. Мистер демагог! :D
Cedars писал(а):20 февраля 1613 года, Пожарский предложил Собору избрать царя из числа претендентов, имеющих царское происхождение, то есть из родственников последнего Рюриковича — Фёдора Ивановича, сына Ивана Грозного. Михаил же Фёдорович приходился двоюродным племянником царю Фёдору Ивановичу и был боярского происхождения..
Об этом указывается в статье Корсаковой Варвары Дмитриевны - Пожарский, Димитрий Михайлович // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.—М., 1896—1918.

https://dlib.rsl.ru/viewer/01002921692#?page=223
Статья не летопись. Да и летописи узурпаторы Романовы могли подчистить и приписать что им надо. Но факт что они не выпячивали и не трубили о передаче им власти Пожарским. Что несомененно было бы если бы была такая передача.
Всякое родство и знатность меркнет в сравнении с предательством.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14859
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Как избавились от Пожарского

Новое сообщение Буль Баш » 26 окт 2019, 20:21

После поражения войск Ходкевича под Москвой и воцарения Михаила Романова военные действия в России вела исключительно бандитствующая шляхта. Особенно отличился Александр Лисовский. Банды поляков грабили деревни, выжигали городские посады. За ними с переменным успехом гонялись царские воеводы.

Рейды Лисовского стали поводом для царского окружения, чтобы удалить Дмитрия Пожарского из Москвы.

Александр Лисовский был отпетым бандитом, приговоренным к смертной казни еще за разбои в Польше в 1608 г. Его отряд буквально исколесил всю европейскую часть России. Лисовский был смел и хитер. Его отряд состоял из отборных кавалеристов, которые сами себя именовали «лисовчиками». Лисовский действовал по типовому принципу всех грабителей: набег — отход, набег — отход.

С Лисовским русским, безусловно, надо было кончать, но был ли смысл давать такое поручение Пожарскому? :unknown:

Князь был многократно ранен, что не давало ему возможности, подобно Лисовскому, сутки и более непрерывно скакать, меняя лошадей. А как без этого словить «лисовчиков»? Тут нужен был не стратег, а лихой гусар типа Дениса Давыдова.

Царь Михаил и его окружение были заинтересованы в том, чтобы воевода осрамился и не поймал Лисовского, а в случае удачи тоже не велика заслуга — поймать грабителя.

29 июня 1615 г. Пожарский с отрядом дворян, стрельцов и несколькими иностранными наемниками, всего не более тысячи человек, двинулись из Москвы на ловлю «лисовчиков». Среди наемников был и известный нам шотландский капитан Яков Шав, которого Пожарский отказался принять на службу в 1612 г. Однако теперь Шав служил примерно, чем завоевал доверие воеводы.

Царь Михаил дал наказ (инструкцию) Пожарскому о методах борьбы с «лисовчиками»:
«Расспрося про дорогу накрепко, послать наперед себя дворян, велеть им на станах, где им ставиться, места разъездить и рассмотреть, чтоб были крепки, да поставить надолбы; а как надолбы около станов поставят и укрепят совсем накрепко, то воеводам идти на стан с великим береженьем, посылать подъезды и проведывать про литовских людей, что они безвестно не пришли и дурна какова не учинили».
Лисовский на какое-то время засел в городе Карачеве. Узнав о быстром продвижении отряда Пожарского через Белев и Волхов, Лисовский испугался, сжег Карачев и отправился «верхней дорогой» к Орлу. Разведчики донесли об этом воеводе, и тот двинулся наперерез Лисовскому. По пути к Пожарскому присоединился отряд казаков, а в Волхове — две тысячи конных татар.

Рано утром на Орловской дороге «лисовчики» внезапно встретились с головным отрядом Пожарского, которым командовал Иван Пушкин. Отряд Пушкина не выдержал скоротечного встречного боя и отступил. Отошел и другой русский отряд, под началом воеводы Степана Исленьева. На поле битвы остался лишь сам Пожарский с шестьюстами ратниками. Пожарский долго отбивал атаки более чем трех тысяч поляков, а потом приказал установить укрепление из сцепленных обозных телег и засел там.

Лисовский не мог и предположить, что у Пожарского так мало людей, поэтому не посмел атаковать его, а раскинул стан неподалеку — в двух верстах. Пожарский не хотел отступать и говорил своим ратникам, уговаривавшим его отойти к Волхову: «Всем нам помереть на этом месте».

К вечеру вернулся воевода Исленьев, а ночью подошли и остальные беглецы. Утром Пожарский, видя вокруг себя большую рать, начал преследование Лисовского. Тот быстро снялся с места и стал под Кромами, но, видя, что погоня не прекращается, он за сутки проделал сто пятьдесят верст и подошел к Волхову, где был отбит воеводой Федором Волынским. Затем Лисовский подошел к Белеву, сжег его и направился было к Лихвину, но потерпел здесь неудачу и занял Перемышль, воевода которого оставил город без боя и бежал со своими ратниками на Калугу.

Пожарский остановился в Лихвине. Здесь к нему присоединились несколько сотен ратников из Казани. После непродолжительного отдыха князь возобновил преследование Лисовского. Тот по-прежнему отступал. Поляки сожгли Перемышль и прошли на север между Вязьмой и Можайском.

Пожарский после нескольких дней невероятно быстрой (для русского войска того времени) погони тяжело заболел. Он передал командование вторым воеводам, а сам на телеге был отвезен в Калугу.

Без Пожарского войско потеряло боеспособность. Отряд казанцев самовольно ушел в Казань, а воеводы с оставшимися ратниками побоялись продолжать преследование «лисовчиков». И Лисовский свободно прошел под Ржев Володимиров, который с трудом удержал воевода боярин Федор Иванович Шереметев, шедший на помощь Пскову. Отступив от Ржева, Лисовский пытался занять Кашин и Углич, но и там воеводам удалось удержать свои города.

После этого Лисовский не нападал уже на города, а пробирался между ними, опустошая все на своем пути: прошел между Ярославлем и Костромой к Суздальскому уезду, потом между Владимиром и Муромом, между Коломной и Переяславлем-Рязанским, между Тулой и Серпуховом до Алексина. Несколько воевод отправились в погоню за Лисовским, но они лишь бесплодно кружили между городами, не находя «лисовчиков». Только в Алексинском уезде князь Куракин один раз сошелся с Лисовским, но тот без существенных потерь ушел.

Так Лисовскому удалось уйти в Литву после своего поразительного в военной истории и надолго запомнившегося в Московском государстве круга.

Замечу, что молниеносные рейды, требовавшие от Лисовского и его сподвижников чрезвычайных физических усилий, не прошли даром. В октябре 1616 г. в походе Лисовский внезапно упал с коня мертвым. Был ли это обширный инфаркт или инсульт, установить тогда не могли.

Справедливости ради следует снять с поляков обвинение в убийстве народного героя Ивана Сусанина. Начну с того, что никому не известно, чем занимался Михаил с матерью с начала 1613 г. по 13 марта 1613 г. Об этом ничего не говорят ни грамоты послов, ни речи позднее приехавших в Москву Михаила и Марфы.

Но вот в начале XIX в. делается сенсационное открытие — «подвиг Ивана Сусанина». Оказывается, после сдачи Москвы, но еще до 13 марта 1613 г., большой отряд поляков решил захватить в плен или убить Михаила Романова, чтобы не допустить его избрания на престол. Михаил с матерью находились в это время в Костроме или в Ипатьевском монастыре, но злодеи ляхи об этом не знали.

Поляки схватили крестьянина Ивана Сусанина из села Домнино Костромского уезда, принадлежавшего Романовым, и пытали его страшными пытками, заставляя рассказать, где скрывается Михаил. Сусанин знал, что царь в Костроме, но не сказал и был замучен до смерти. Я пересказал версию СМ. Соловьева. Как известно, Михаил Глинка пошел дальше. У него Иван Сусанин завел целый полк поляков в лес, где они и погибли от холода и голода, предварительно порубав на куски самого Сусанина.

У Соловьева и Глинки Сусанин спасал царя. Посему и опера получила название «Жизнь за царя». Позже большевики решили, что мужик не должен спасать царя. Опера Глинки была переделана и переименована. В опере «Иван Сусанин» герой спасал не царя, а русский народ в лице его достойных представителей — граждан города Костромы. В 90-х гг. XX в. «демократы» вернули опере первоначальное название, и там Сусанин опять спасает царя.

В советское время вся пропагандистская шумиха с Сусаниным явно отдавала враньем. Это чувствовали даже дети. В нашей школе большой популярностью пользовались анекдоты о Сусанине, которые были на четвертом месте после анекдотов о Василии Ивановиче, чукче и армянском радио.

На самом деле никаких польских отрядов зимой 1612–1613 гг. в районе Костромы не было. Миф о Сусанине был разоблачен еще в середине XIX в. профессором Н. И. Костомаровым. По-видимому, крестьянин Иван Сусанин был схвачен небольшой шайкой «воров» (воровских казаков), которых немало бродило по Руси.

[Историк А. Л. Станиславский предположил, что это были около 400 запорожских казаков, которые пограбили русский север и теперь шли мимо Костромы на юг. (Гражданская война в России. XVII в. М., 1990)].

За что же они стали его пытать и замучили до смерти? Скорее всего «ворам» требовались деньги. Ни воровской шайке, ни даже большому польскому отряду ни Кострома, ни Ипатьевский монастырь были не по зубам. Они были обнесены мощными каменными стенами и имели десятки крепостных орудий.

Костомаров писал:
«Сусанин на вопросы таких воров смело мог сказать, где находился царь, и воры остались бы в положении лисицы, поглядывающей на виноград. Но предположим, что Сусанин, по слепой преданности своему барину, не хотел ни в каком случае сказать о нем ворам: кто видел, как его пытали и за что пытали? Если при этом были другие, то воры и тех бы начали тоже пытать, и либо их, так же как Сусанина, замучили бы до смерти, либо добились бы от них, где находится царь. А если воры поймали его одного, тогда одному богу оставалось известным, за что его замучили. Одним словом, здесь какая-то несообразность, что-то неясное, что-то неправдоподобное. Страдание Сусанина есть происшествие само по себе очень обыкновенное в то время. Тогда казаки таскались по деревням и жгли и мучили крестьян. Вероятно, разбойники, напавшие на Сусанина, были такого же рода воришки, и событие, громко прославленное впоследствии, было одним из многих в тот год. Через несколько времени зять Сусанина воспользовался им и выпросил себе обельную грамоту».
Действительно, крестьянин Богдан Собинин в 1619 г. обратился к царю Михаилу с челобитной, где рассказал, что его тестя Ивана Сусанина Богдашкова литовские люди запытали, дабы узнать, где государь. Обратим внимание: сказочники XIX–XX вв. даже перепутали фамилию героя с отчеством. Чудесная сказка понравилась царю и его матери. Зятьку дали денег и грамоту, подтверждавшую геройское поведение Ивана Богдашкова.

Естественно, никто не проверял сообщение Богдана, да и проверить его было физически невозможно. А главное, зачем? Просил Богдан немного, а польза для династии Романовых была огромная.

Миф о Сусанине оказался чрезвычайно востребованным как при проклятом царизме, так и при развитом социализме. Естественно, что с наступлением эпохи рыночных отношений эксплуатация мифа стала источником доходов. Так, например, пользуется успехом туристский маршрут «Кострома — Сусанине». Вот выдержка из программы тура:
«9.00 — отъезд в село Сусанине (бывшее Молвитино) — 65 км от Костромы. Экскурсионная программа: Музей подвига Ивана Сусанина… Экскурсия по памятным местам Сусанина. Часовня на месте деревни Деревеньки, где жил патриот, Юсуповское болото — памятный камень на месте гибели Сусанина».
Итак, точно установлено место гибели Сусанина. Где-то в окрестностях нашли чьи-то кости и обломок сабли. Разумеется, оные кости оказались останками героя, а сабля принадлежала злым панам, зарубившим старца.

Но вернемся в Смутное время. В ноябре 1614 г. радные паны прислали московским боярам грамоту, в которой упрекали их в измене Владиславу и в жестоком обращении со знатными польскими пленниками. Но несмотря ни на что, они, паны, хотят завести мирные переговоры на границе. Бояре поначалу заартачились, что-де им и принять панскую грамоту не пригоже, не только что по ней какие государственные дела делать, потому что в грамоте все написано высокомерно и не по прежнему обычаю, великого государя имени не указано. Но все же, по миролюбию своему, бояре приняли панскую грамоту и ответили на нее.

С боярской грамотой послом в Польшу был направлен некий Желябужский (до нас не дошло его имя). Переговоры Желябужского с панами ничего не дали и вылились в поток взаимных обвинений и оскорблений.

В Москву Желябужский привез грамоту боярам, в которой паны предлагали провести съезд уполномоченных на границе между Смоленском и Вязьмой. В грамоте паны писали также:
«Пока холопи вами владеть будут, а не от истинной крови великих государей происходящие, до тех пор гнев божий над собою чувствовать не перестанете, потому что государством как следует управлять и успокоить его они не могут. Из казны московской нашему королю ничего не досталось, своевольные люди ее растащили, потому что несправедливо и с кривдою людскою была собрана».
И все же московские бояре, несмотря на столь грубую грамоту, приняли предложение панов и в сентябре 1615 г. отправили на литовскую границу уполномоченных по соборному решению послов — бояр князя Ивана Михайловича Воротынского и Алексея Сицкого и окольничего Артемия Васильевича Измайлова. От радных панов прибыли киевский бискуп князь Казимирский, литовский гетман Ян Ходкевич, канцлер Лев Сапега и велижский староста Александр Гонсевский. Посредником был императорский посол Еразм Ганделиус.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14859
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Давний спор славян

Новое сообщение Виктор Беседин » 26 окт 2019, 23:36

Буль Баш писал(а):Поляки совершили столько зверств на Русской земле

а теперь поподробнее-о какой русской земле идёт речь? что то я не припомню.чтобы поляки "зверствовали" на земле великого княжества Московского или на территории Российской империи..войны Польши с Россией как правило проходили на территории Польши-ну кроме Смутного времени.
Таблица войн
Годы Название Победитель
981 Польский поход Владимира Святославича Древняя Русь
1018 Киевский поход Болеслава I Польша (Святополк Окаянный)
1030—1031 Польский поход Ярослава Мудрого Древняя Русь
1068—1069 Киевский поход Болеслава II Королевство Польское (Изяслав Ярославич)
1205 Битва при Завихосте Королевство Польское
1205—1245 Война за объединение Галицко- княжества Галицко-Волынское (русское) княжество
1280 Краковский поход Льва Даниловича Королевство Польское
1558—1583 Ливонская война Речь Посполитая и Швеция
1609—1618 Русско-польская война (1609—1618) Речь Посполитая
1632—1634 Смоленская война Неопределённый
1654—1667 Русско-польская война (1654—1667) Русское царство
1733—1735 Война за польское наследство Российская империя
1768—1772 Барская конфедерация Российская империя
1792 Русско-польская война (1792) Российская империя
1794 Восстание Костюшко Российская империя
1812 Отечественная война 1812 года Российская империя
1830—1831 Ноябрьское восстание Российская империя
1863—1864 Январское восстание Российская империя
1919—1921 Советско-польская война Польша
1939 Польский поход Красной армии СССР
Аватара пользователя
Виктор Беседин
младший сержант
 
Сообщения: 357
Зарегистрирован: 04 сен 2014, 21:00
Пол: Мужчина

Re: Давний спор славян

Новое сообщение Cedars » 27 окт 2019, 07:46

Виктор Беседин писал(а):то то я не припомню.чтобы поляки "зверствовали" на земле великого княжества Московского или на территории Российской империи..войны Польши с Россией как правило проходили на территории Польши-ну кроме Смутного времени.


Поляки по другому гадили...

ну вот для примера - свидетельства знающих людей:

ПИСЬМО СУЛТАНА МУРАДА III СТЕФАНУ БАТОРИЮ

Известно, что, посаженный на польский престол под прямым нажимом турецкого султана и вопреки действиям не только московского царя и австрийского двора, но и части польского дворянства, Стефан Баторий до этого был королем Трансильвании (1571 —1576) и вассалом османов. И хотя в силу своего положения и договорных обязательств перед Турцией и Крымом Стефан Баторий зависел в своих действиях от последних, его позиция во многом вызывала недовольство Стамбула и крымского хана.

Письмо Мурада III интересно тем, что в нем раскрывается не только характер отношений между польским королем и османским султаном в этот период, но и основное содержание политики Османской империи в той части Юго-Восточной Европы, где она, опираясь на крымских ханов, пыталась еще более укрепить свои позиции, и в частности удержать в повиновении своих вассалов на Дунае — Молдавию и Валахию. В этой политике немалая роль отводилась Польше. Используя угрозы и посулы, турецкий султан настоятельно требует повиновения и полного подчинения условиям заключенного ранее договора 1 и обращается с польским королем так, как будто тот продолжает оставаться его вассалом. Он неоднократно подчеркивает, что от набегов крымского хана Польшу избавит лишь исправная выплата ежегодной дани, которая, как известно, составляла в это время 30000 турецких золотых (алтун) 2. Султан предписывает усмирить внутреннюю оппозицию в среде польской шляхты, обуздать непокорных казаков и выдать ему бежавших из Молдавии и искавших убежища в Польше бояр; укоряет польского короля в нерадивости и неблагодарности за все то, что было сделано для него. Содержание письма в каких-то чертах перекликается с данными документов, публикуемых выше М. Максимом-Ворниченем, показывая [296] тягость постоянных военных набегов на придунайские и польские земли и их даннических обязательств перед турецкими султанами, которые в конечном счете ложились на плечи народных масс, населявших данный регион.


http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty ... 8/pred.htm
Говорят: в конце концов правда восторжествует, но это неправда (С) А.П. Чехов
Аватара пользователя
Cedars
старший сержант
 
Сообщения: 870
Зарегистрирован: 13 дек 2013, 07:56
Откуда: Восточная Сибирь
Пол: Мужчина

Re: Давний спор славян

Новое сообщение Cedars » 27 окт 2019, 07:49

Cedars писал(а):СТЕФАНУ БАТОРИЮ


Интересно, что Баторий- по нации секей

А секеи- потомки гуннов или печенегов, те для шляхты- был в доску свой... и соответственно - враг славян...
Говорят: в конце концов правда восторжествует, но это неправда (С) А.П. Чехов
Аватара пользователя
Cedars
старший сержант
 
Сообщения: 870
Зарегистрирован: 13 дек 2013, 07:56
Откуда: Восточная Сибирь
Пол: Мужчина

Re: Давний спор славян

Новое сообщение Cedars » 27 окт 2019, 12:41

или вот:
Реально «декабристами» были поляки – религиозные фанатики, готовые по первому свистку выкалывать глаза и резать всех, на кого укажет «верховная хунта». На Украине накал зверства был слабее на два порядка. Местные «славяне» могли вяло поддержать польских инсургентов и организовать несколько локальных выступлений. Ещё на два порядка было слабее в Петербурге. Эти могли сделать то, что сделали – встали строем и попросили прочесть их петицию в Госсовете. А в Москве сидели грибоедовские персонажи – Репетилов давал шутовские характеристики совершенно реальным людям.

Но именно поляков, прикрываемых Константином, в 1825-1826 году трогать было нельзя. А тогда зачем всё? Вот Николай и указал следственной комиссии: «Не искать виновных, но каждому дать возможность оправдаться». Режим сосланных декабристов был очень мягким, в дальнейшем условия наказания несколько раз смягчались. Родственников декабристов старались не ограничивать в правах.

Будь жив Александр Благословенный, не было бы ни выступления декабристов, ни польского восстания 1830-1831 года. До восстания 1864 года он бы не дожил, но проживи после 1825 ещё лет 20, не было бы и его. Пожертвовали же современные поляки своей независимостью за чашечку кофе. Да ещё разрушили собственную экономику, дали убить правительство и подписались на серию будущих военных конфликтов. За чашечку кофе.

Вскоре после отъезда Николая из Польши началось восстание. Восставшие действовали в два смычка. Местные декабристы (главной движущей силой которых стал полк польской армии, лично набранный Константином) вышли из казарм, вооружили чернь и стали грабить и убивать русских. Всех: женщин, стариков, детей. При этом Константин притворно «бежал» и начал пакостить русской армии с тыла. Отдавал заведомо нелепые приказы, передавал данные о дислокации русской армии, морочил голову фантастическими депешами в Петербург. При этом он беспрепятственно встречался с руководством польских повстанцев и даже открыто пел на фортеплясах гимн «Еще польска не сгинела» под аккомпанемент своей польской супруги.


(Галковский)
Говорят: в конце концов правда восторжествует, но это неправда (С) А.П. Чехов
Аватара пользователя
Cedars
старший сержант
 
Сообщения: 870
Зарегистрирован: 13 дек 2013, 07:56
Откуда: Восточная Сибирь
Пол: Мужчина

Re: Давний спор славян

Новое сообщение Виктор Беседин » 28 окт 2019, 01:32

Cedars писал(а):Поляки по другому гадили...

согласен! Но кроме смутного времени они на территории России не были и не "зверствовали".Не потому что они хорошие-просто им не давали.А по другому -да! Как и сейчас с Северным потоком гадят исподтишка.
Аватара пользователя
Виктор Беседин
младший сержант
 
Сообщения: 357
Зарегистрирован: 04 сен 2014, 21:00
Пол: Мужчина

Позорный конец Смутного времени

Новое сообщение Буль Баш » 02 ноя 2019, 19:02

Переговоры начались 24 ноября 1615 г. у Духова монастыря под Смоленском. Они также были безрезультатны и вылились в перебранку. На переговорах Иван Михайлович Воротынский хлестко высказался о королевиче Владиславе, которому поляки предлагали дать отступные за отказ именоваться московским царем:
«У нас про то давно отказано, вперед о том говорить и слушать не хотим, и в Московском государстве ему нигде места нет: и так от его имени Московское государство разорилось».
Но, увы, ляхи никак не могли взять в толк, что 1615 г. совсем не 1609-й, и теперь не только нет места польскому королевичу в России, но и сама Польша стала злейшим врагом. Последний съезд послов состоялся 28 февраля 1616 г. Затем польские послы демонстративно покинули место переговоров.

Формально война возобновилась, но в первые месяцы происходили лишь мелкие стычки.

1 июля 1616 г. по царскому указу воеводы князь Михаил Тинбаев и Никита Лихарев с отрядом в полторы тысячи всадников совершили лихой рейд в Литву, разгромив окрестности Сурежа, Велижа и Витебска. В свою очередь отряд литовцев и казаков действовал у Карачева и Кром. За ними гонялись воеводы князь Иван Хованский и Дмитрий Скуратов, но уничтожить не сумели, и большинство литовцев ушло за рубеж.

В июле 1616 г. паны решили отправить королевича Владислава с войском на Москву. Интересно, что радные паны, с одной стороны, были уверены в успехе, а с другой — не доверяли королевичу. Поэтому вместе с ним сеймом было послано восемь специальных комиссаров: епископ Луцкий Андрей Липский, бельский каштелян Станислав Журавинский, сохачевский каштелян Константин Плихта, канцлер Литовский Лев Сапега, шремский староста Петр Опалинский, мозырский староста Балтазар Стравинский, сын люблинского воеводы Яков Собеский (отец Яна Собеского) и Андрей Менцинский.

Обязанностью комиссаров было наблюдать, чтобы Владислав не противодействовал заключению «славного мира» с Москвой. После занятия Москвы комиссары должны были проследить, чтобы царь Владислав не отступал от выработанных сеймом условий. Главными условиями были:
1) соединить Московское государство с Польшей неразрывным союзом;
2) установить между ними свободную торговлю;
3) возвратить Польше и Литве страны, от них отторгнутые, преимущественно княжество Смоленское, а из Северского — города Брянск, Стародуб, Чернигов, Почеп, Новгород-Северский, Путивль, Рыльск и Курск, а также Невель, Себеж и Велиж;
4) отказаться от прав на Ливонию и Эстляндию.

Вторая половина 1616-го и начало 1617 г. прошли в подготовке к походу. С огромным трудом удалось собрать 11 тысяч человек. Паны собирали деньги буквально по копейке. Так, Лев Сапега занял огромные суммы, а в Литве ввели специальную подать для оплаты наемников.

Между тем в западной и юго-западной частях России продолжали бесчинствовать отряды воровских казаков, из которых настоящие донские и запорожские казаки не составляли и десятой доли. Многие из них обрадовались, узнав о походе Владислава. К королю прибыли атаман Борис Юмин и есаул Афанасий Гаврилов. 22 ноября 1616 г. Владислав принял их. Юмин и Гаврилов заявили, что хотят ему «правдою служить и прямить». Владислав 26 ноября отвечал им, чтоб «совершили, как начали».

В апреле 1617 г. Владислав торжественно двинулся в поход из Варшавы. Архиепископ-примас напутствовал его:
«Господь дает царства и державы тем, которые повсюду распространяют святую католическую веру, служителям ее оказывают уважение и благодарно принимают их советы и наставления. Силен господь бог посредством вашего королевского высочества подать свет истины находящимся во тьме и сени смертной, извести заблужденных на путь мира и спасения, подобно тому как привел наши народы посредством королей наших Мстислава и Ягайло».
Владислав отвечал:
«Я иду с тем намерением, чтоб прежде всего иметь в виду славу господа бога моего и святую католическую веру, в которой воспитан и утвержден. Славной республике, которая питала меня доселе и теперь отправляет для приобретения славы, расширения границ своих и завоевания северного государства, буду воздавать должную благодарность».
Но уже в пути Владиславу пришлось отправить часть войска на юг к гетману Жолкевскому для отражения наступления турок. Посему королевич вернулся на несколько месяцев в Варшаву и лишь в августе прибыл в Смоленск.

В конце сентября войско Владислава подошло к Дорогобужу, который уже был оставлен отрядом Ходкевича. Узнав о прибытии королевича, дорогобужский воевода И. Г. Ададуров (бывший постельничий Василия Шуйского) открыл ворота ляхам и целовал крест Владиславу как русскому царю.

Владислав приказал не разорять город, он торжественно прикладывался к крестам и образам, которые ему подносило православное духовенство. Русский гарнизон был отпущен по домам. Воевода Ададуров с казаками и частью дворян присоединился к войску королевича.

Известие о взятии Дорогобужа вызвало панику в отстоявшей на 70 верст Вязьме. Местные воеводы, князья Петр Пронский, Михаил Белосельский и Никита Гагарин, бросили город и бежали в Москву, стрельцы и часть горожан последовали за ними, а казаки из гарнизона Вязьмы отправились разбойничать на Украину.

18 октября 1617 г. Владислав торжественно вступил в Вязьму. Надо ли говорить, что от этих успехов двадцатидвухлетний королевич впал в эйфорию и направил в Москву воеводу Ададурова и жителя Смоленска Зубова с грамотой. В ней говорилось:
«…по пресечении Рюрикова дома люди Московского государства, поразумев, что не от царского корня государю быть трудно, целовали крест ему, Владиславу, и отправили послов к отцу его Сигизмунду для переговоров об этом деле, но главный посол, Филарет митрополит, начал делать не по тому наказу, каков дан был им от вас, прочил и замышлял на Московское государство сына своего Михаила. В то время мы не могли сами приехать в Москву, потому что были в несовершенных летах, а теперь мы, великий государь, пришли в совершенный возраст к скипетродержанию, хотим за помощию божиею свое государство Московское, от бога данное нам и от всех вас крестным целованием утвержденное, отыскать и уже в совершенном таком возрасте можем быть самодержцем всея Руси, и неспокойное государство по милости божией покойным учинить».
Владислав утверждал, что вместе с ним в Москву идут патриарх Игнатий, архиепископ Смоленский Сергий и бояре — князь Юрий Никитич Трубецкой с товарищами. Но грамота эта не произвела никакого действия в Москве; Ададурова и Зубова схватили и разослали по городам, воевод же Пронского и Белосельского высекли кнутом и сослали в Сибирь, а имения их раздали московским дворянам.

Поляки попытались внезапно овладеть Можайском, но получили отпор. Можайские воеводы Федор Бутурлин и Данила Леонтьев заперлись в городе и решили стоять насмерть, а из Москвы на помощь Можайску двинулись воеводы Б. М. Лыков и Г. Л. Валуев. Помимо трех тысяч дворян и боевых холопов у них было четыреста татар и 1600 казаков. Город Волоколамск был занят русским пятитысячным отрядом во главе с князем Дмитрием Мамстрюковичем Черкасским и Василием Петровичем Лыковым. Поляки сочли за лучшее отойти обратно к Вязьме.

Ситуация в королевском войске под Вязьмой стала обостряться. Наемники и «рыцарство» начали требовать денег, но у королевича казна была пуста, а тут наступили морозы и голод. Воеводы Лыков и Валуев чуть ли не ежедневно посылали под Вязьму казаков и татар, которые уничтожали поляков, пытавшихся добыть еду в окрестностях города. Любопытно, что значительная часть русских партизан передвигалась на лыжах.

Первыми от Владислава побежали казаки. Их нравы можно проиллюстрировать на примере перехода двух сотен казаков во главе с атаманом Д. И. Конюховым. Отряд Конюхова занимал Федоровский монастырь недалеко от Вязьмы и прикрывал Владислава с запада. В одну прекрасную ночь двое молодых казаков убежали в Можайск, прихватив у атамана двух лошадей, 30 золотых и дорогие ткани: атлас, камку и сукно. Атаман возмутился и написал письмо Лыкову, что готов вернуться на царскую службу, если Лыков найдет похищенное имущество и отдаст жене Конюхова. А та в свою очередь должна лично написать письмо мужу.

Положение у московских воевод тоже было не блестящее, и волей-неволей приходилось пользоваться услугами изменников. Жену атамана Анну нашли в Волоколамске, где она жила у матери и братьев. Ей вернули украденное у мужа имущество, а взамен Анна под диктовку написала грамоту: «…мы-то, жонки, все ведаем его царскую милость, а ты взят неволею, от нужи, и тебе было чево боятись?» Заканчивалась грамота так: «Умилися на наши слезы, не погуби нас во веки, приедь к государю и, что государю годно, то учини».

Конюхов получил грамоту и, оставив монастырь, вместе с отрядом отправился в Можайск. «За службу и за выезд» атаман 27 февраля 1618 г. был награжден в Москве «сороком куниц и сукнами».

Получив известие о «сидении» Владислава в Вязьме, радные паны направили письмо комиссарам с предложением закончить дело миром с русскими. В конце декабря 1617 г. в Москву был направлен королевский секретарь Ян Гридич с предложением устроить перемирие с 20 января по 20 апреля 1618 г., немедленно разменять пленных и начать переговоры. Бояре отказали ему.

5 июня 1618 г. польское войско вышло из Вязьмы. Накануне гетман Ходкевич предложил двинуться на Калугу в менее опустошенные войной края, однако комиссары настояли на походе на Москву. Но на пути ляхов был Можайск, где засел с войском воевода Лыков. Взять Можайск приступом поляки не могли за неимением осадных орудий, а оставлять его в тылу было опасно. Тогда поляки атаковали небольшую крепость Борисово Городище, построенную в 1599 г. в качестве летней резиденции царя Бориса. Ходкевич надеялся таким путем выманить Лыкова из Можайска и разбить его «в поле». В Борисовом Городище было всего несколько сотен защитников, но полякам так и не удалось его взять.

В конце июня начались бои за Можайск. Поляки стояли под городом, но полностью блокировать его не могли. Запасы продовольствия быстро таяли, поэтому по приказу из Москвы воеводы Лыков и Черкасский с основной частью войска покинули город в начале июля, оставив небольшой гарнизон с осадным воеводой Федором Волынским.

Борисово Городище было сожжено русскими, а его гарнизон отступил к Москве.

Владислав с войском вновь начал наступление на Москву. С юго-запада ему на помощь шел малороссийский гетман Петр Конашевич Сагайдачный. 17 сентября королевич занял Звенигород, а 20-го стал лагерем в знаменитом Тушине. Сагайдачный подошел тем временем к Донскому монастырю и через два дня воссоединился с поляками.

В ночь на 1 октября 1618 г. поляки начали штурм Москвы. Кавалер Мальтийского ордена Адам Новодворский сделал пролом в стене Земляного города и дошел до Арбатских ворот. Но из ворот выскочили русские. Тридцать поляков были убиты на месте и около ста ранены. Ранен был и Новодворский. Уцелевшие поляки бежали. Штурм был отбит и в других местах.

20 октября на реке Пресне, недалеко от стен Земляного города, начались переговоры русских и польских представителей. Обе стороны вели переговоры, не слезая с лошадей. Теперь поляки и не поминали о воцарении в Москве Владислава, речь шла в основном о городах, уступаемых Польше, и сроках перемирия. Ни русские, ни ляхи не собирались уступать. Последующие съезды 23 и 25 октября также ничего не дали.

Между тем наступили холода. Владислав с войском оставил Тушино и двинулся по Переяславской дороге к Троице-Сергиеву монастырю. Гетман Сагайдачный пошел на юг. Он сжег посады Серпухова и Калуги, но взять оба города не сумел. Из Калуги Сагайдачный отправился в Киев, где объявил себя гетманом Украины.

Подойдя к Троицкому монастырю, поляки попытались взять его штурмом, но были встречены интенсивным артиллерийским огнем. Владислав приказал отступить на 12 верст от монастыря и разбить лагерь у села Рогачева. Королевич отправил отряды поляков грабить галицкие, костромские, ярославские, пошехонские и белозерские места, но в Белозерском уезде поляки были настигнуты воеводой, князем Григорием Тюфякиным, и побиты.

В конце ноября в селе Деулине, принадлежавшем Троице-Сергиеву монастырю и находившемся в трех верстах от него, возобновились русско-польские переговоры. Объективно время работало на Москву — вторая зимовка могла стать роковой для польского войска. К тому же пришлось бы зимовать не в Вязьме, а почти в чистом поле, и расстояние до польской границы было в два раза большим. Но тут большое влияние на русских послов оказали субъективные факторы. В дела посольские вмешалось руководство Троицкого монастыря, которое мало интересовала судьба юго-западных русских городов, но зато требовалось снятие польской блокады с монастыря любой ценой. А главное, Михаилу Романову и его матери во что бы то ни стало хотелось видеть Филарета в Москве.

В итоге 1 декабря 1618 г. в Деулине было подписано перемирие сроком на 14 лет и 6 месяцев, то есть до 3 января 1632 г.

По условиям перемирия полякам отдавались уже захваченные ими города Смоленск, Белый, Рославль, Дорогобуж, Серпейск, Трубчевск, Новгород-Северский с округами по обе стороны Десны, Чернигов с областью, а также ряд городов, контролируемых русскими войсками, среди которых были Стародуб, Перемышль, Почеп, Невель, Себеж, Красный, Торопец, Велиж с их округами и уездами. Причем крепости отдавались вместе с пушками и «пушечными запасами». Эти территории переходили к врагу вместе с населением. Право уехать в Россию получали дворяне со служилыми людьми, духовенство и купцы. Крестьяне и горожане должны были принудительно оставаться на своих местах.

Царь Михаил отказывался от титулов князя Ливонского, Смоленского и Черниговского и предоставлял их королю Польши.

В свою очередь поляки обещали вернуть захваченных русских послов во главе с Филаретом. Польский король Сигизмунд отказывался от титула царя Руси (великого князя Русского). России возвращалась икона святого Николая Можайского, захваченная поляками и вывезенная ими в 1611 г. в Польшу.

Заключить такой позорный мир в то время, когда у поляков не было ни одного шанса взять Москву и были все шансы потерять армию от голода и холода (вспомним 1812 год!), мог только сумасшедший или преступник. Но Мишенька Романов так давно не видел папочку! :evil:

А между тем существовал еще и внешнеполитический фактор, складывавшийся явно не в пользу поляков. Московский Посольский приказ не мог не знать о кризисе отношений Речи Посполитой с Турцией и Швецией. В 1618 г. на турецкий престол вступил Осман II. Молодой султан немедленно начал подготовку к походу на Польшу. В 1621 г. большая армия перешла Днестр, но в битве у Хотина польские и запорожские войска под командованием королевича Владислава нанесли им поражение.

Риторический вопрос: что произошло бы, если бы Владислав с коронным войском увяз в русских лесах? :unknown:

В том же 1621 г. шведский флот вошел в устье Западной Двины и высадил двадцатитысячный десант, предводительствуемый королем Густавом II Адольфом. Началась изнурительная восьмилетняя война со шведами.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14859
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Смоленская конфузия (1632-34 гг.). Подготовка и начало

Новое сообщение Буль Баш » 09 ноя 2019, 20:13

В 20-х гг. XVII в. отношения между Россией и Польшей продолжали оставаться напряженными. Русские пограничные области периодически будоражили слухи о самозванцах «Дмитриях». На границе происходили стычки между частными армиями польских магнатов. Но больше всего царя Михаила раздражало, что королевич Владислав продолжал именовать себя государем всея Руси.

Это русскому народу можно было «вешать лапшу на уши» о всенародном избрании Михаила. Польские же паны хорошо знали обстоятельства этого фарса. Вот типовой образец переписки между польским и русским пограничными воеводами. Серпейский воевода писал калужскому воеводе Вельяминову:
«Описываешь Михаила Романова, жильца государя царя Владислава Жигимонтовича всея Руси, которого воры, казаки, посадили… на Московском государстве без совета с вами боярами и дворянами».

Изображение
Стрельцы пеший и конный (один из разрядов служилого чина в Московском государстве)

Существенно влияли на взаимоотношения России и Польши и события в Центральной Европе. В 1618 г. восстание чешского дворянства в Праге положило начало знаменитой Тридцатилетней войне, в которую постепенно втянулись почти все государства Европы. Европа разделилась на два лагеря. Воинствующая феодально-католическая реакция стремилась железом и кровью восстановить господство католицизма прежде всего во всей «Священной Римской империи», а затем и в других государствах, где победила реформация. Главными представителями этого лагеря были германский император, католические князья империи и Испания. Их основными противниками на различных этапах войны выступали последовательно Чехия, Дания, Швеция и Франция в союзе с рядом государств (Англия, Голландия и др.).

С некоторыми оговорками частью Тридцатилетней войны можно считать войну короля Сигизмунда со шведами, начавшуюся в 1621 г. Война шла с переменным успехом в течение восьми лет (с небольшими перерывами) на территории Речи Посполитой. Итогом войны стал Альтмаркский мир, заключенный 16 сентября 1629 г. Точнее говоря, это было перемирие сроком на 6 лет. По этому договору Сигизмунд признал своего двоюродного брата Густава Адольфа королем Швеции. До этого, как мы знаем, шведским королем числился почти 30 лет сам Сигизмунд. Кроме того, поляки признали Густава владетелем Лифляндии (с Ригой), Эльбинга, Мемеля, Пиллауи Баунсберга, правда, не навечно, а лишь на время перемирия.

В ходе Тридцатилетней войны в Европе резко возросли цены на хлеб. Основными поставщиками воюющих сторон стали Речь Посполитая и Россия. Экономическое развитие обеих стран выходит за рамки нашего исследования, поэтому я упомяну лишь два политических следствия увеличения экспорта хлеба. Во-первых, жадные паны существенно усилили эксплуатацию населения Украины, что вызвало ответную реакцию — казацкие восстания, а во-вторых, экономическая конкуренция добавила и политические противоречия между Россией и Речью Посполитой.

Страны — противники Габсбургов с самого начала войны хотели втянуть в нее Россию, чтобы связать руки королю Сигизмунду ІІІ. Но и без этого обиженные Михаил и Филарет непрерывно готовились к реваншу.

Один из самых знаменитых полководцев Тридцатилетней войны, граф Раймунд Монтекуккули, сказал крылатую фразу: «Для войны нужны только три вещи — деньги, деньги и еще раз деньги», [Позже фразу Монтекуккули любил повторять Петр Великий] а польский королевич Владислав повторял в своих письмах: «Ресшііа nervusbelli» («Деньги — нерв войны»).

В Москве по сему поводу крылатую фразу никто не произносил, но Филарет в качестве главы Русской церкви ввел практику экстраординарных поборов с монастырей на военные нужды. Так, в 1631 г. он потребовал от многих монастырей сведений об имевшейся у них денежной наличности, а затем предложил половину этой наличности немедленно прислать в Москву. В том же году по указу царя и патриарха с вотчин некоторых монастырей предписано брать взамен «даточных людей» по 25 рублей за конного и по 10 рублей за пешего. [В 1633 г. также и с отдаленных городов взимали по 20 рублей за каждого «даточного» человека.] В 1633 г. решено было взять со всех людей «пятину» — 20-процентный подоходный сбор.

На военные нужды шла и большая часть доходов от экспорта хлеба. Наконец, из Англии на покупку оружия Москва получила заем на 40 тысяч рейхсталеров.

Начиная с 1626–1627 гг. ввоз военного снаряжения из-за границы непрерывно возрастал. В 1627 г. было куплено у гамбургских купцов «пушечных запасов» на 2545 рублей, в 1629 г. — на 7925, в 1630 г. — на 28 893 рубля. В том же году голландскому купцу Трипу было заказано 10 пушек, а в июне 1631 г. он получил новый заказ — на изготовление 6000 пищалей и другого оружия.

В 1630–1632 гг. через Архангельск было доставлено из Голландии и Швеции около 35 тысяч пудов свинца, свыше 30 тысяч пудов шведского железа и др. Свинец, олово и медь привозились в значительных количествах и из Англии. Несмотря на строгий запрет вывозить из страны металлы, английское правительство для России делало исключение. В 1630 г. английские купцы обязались доставить «200 мушкетов и иную ратную сбрую», в 1632 г. англичанин Катер изготовил для русских 5 тысяч шпаг по 1 рублю за штуку, а другой английский купец, Картарайт, доставил московскому правительству железные пушки, 1000 мушкетов, 1000 пистолетов и много другого оружия на общую сумму 9 тыс. рублей.

Крупные заказы для России выполнялись по указаниям правительства Голландии. В начале 1629 г. по просьбе царя оно разместило русский заказ на 10 тысяч мушкетов. Этот заказ был выполнен к лету 1631 г. В том же году русские послы Племянников и Аристов заказали много оружия в оккупированной шведами части Германии и в самой Швеции.

В годы войны закупки оружия за границей еще более возросли. В начале 1633 г. Михаил Федорович обратился к голландскому правительству с просьбой разрешить беспошлинный вывоз закупленного через Томаса Свана оружия и боеприпасов — 10 тысяч пудов пороху, 15 тысяч пудов железных ядер, З тысячи сабельных полос. В мае 1632 г. царский агент Елизаров купил у Свана 5 тысяч пудов «зелья» (пороху) и у англичанина Ладала — 100 пудов. В том же году было получено из Англии еще 350 бочек пороху.

Битвы Смутного времени показали, что русские дворянские конницы и стрельцы действовали тактически менее грамотно, чем поляки, поэтому Михаил решил набрать профессионалов-наемников за рубежом. Для этого в январе 1631 г. в Швецию поехал старший полковник Александр Ульянович Лесли. Он должен был нанять не менее пяти тысяч пехотинцев. Кроме того, Лесли должен был везде вербовать пушечных дел мастеров. Замечу, что к этому времени главным мастером на Московском пушечном дворе был голландец Коет.

Шведский король Густав Адольф считал Россию своим потенциальным союзником, но проводить вербовку наемников запретил — ему самому не хватало рекрутов.

Зато Лесли удалось в Германии, Англии и Голландии найти нужное количество наемных солдат. Он заключил договоры с четырьмя полковниками — двумя англичанами и двумя немцами, — которые обязались доставить в Россию четыре полка с общим числом около пяти тысяч солдат. Часть их была набрана в соседних с Голландией немецких областях и стянута к Амстердаму. Один полк, набранный в Англии, состоял целиком из англичан и шотландцев (полк Сандерсона).

Убыль от болезней, смерти, дезертирства была так велика, что до Москвы добралось всего около четырех тысяч наемников, а в Смоленском походе участвовало менее трех тысяч.

Набор наемников-иностранцев в Москве не был новинкой — этим занимался еще царь Борис, — но при Михаиле впервые решили учить «иноземному строю» русских ратных людей. Первыми в 1631–1632 гг. были сформированы драгунский (рейтарский) полк под командованием голландца Ван Дама, а также четыре солдатских пехотных полка. Численность личного состава этих пяти полков составляла 9500 человек. Первоначально планировалось в таких полках иметь одну треть иноземцев и две трети русских, но сделать это не удалось, и, кроме офицеров, иноземные отряды состояли сплошь из русских. Полки иноземного строя делились на роты, а старые стрелецкие полки — на сотни.

В июне 1632 г. Михаил и Филарет отправили к Дорогобужу и Смоленску большую рать под началом воеводы, князя Дмитрия Мамстрюковича Черкасского, и князя Бориса Михайловича Лыкова. В эту рать было включено не менее трех тысяч иностранных наемников.

В апреле 1632 г. умер польский король Сигизмунд. Наступило междуцарствие, затем был созван избирательный сейм, начались смуты. Для наступления русских создалась почти идеальная ситуация. И тут внезапно войска остановились: заместничали Д. М. Черкасский и Б. М. Лыков.

Михаил с Филаретом направили в войска следственную бригаду в составе князя А. В. Хилкова и дьяка Дашкова для выявления виновных. Таковым оказался Лыков, который «князя Дмитрия Мамстрюковича обесчестил и в государевой службе учинил многую смуту». Тогда Михаил и Филарет «указали князю Дмитрию Мамстрюковичу Черкасскому на князе Борисе Лыкове доправить бесчестье, оклад его вдвое, 1200 рублей». Два месяца в Москве думали, кем бы заменить Черкасского и Лыкова; наконец в августе 1632 г. назначили боярина Михаила Борисовича Шеина и окольничего Артемия Измайлова.

На момент прибытия в армию Шеина там было 32 082 человека при 158 орудиях (151 пушка и 7 мортир). Русским воеводам был дан наказ:
«Неправды польскому и литовскому королю отмстить, и города, которые отданы Польше и Литве за саблею, поворотить по-прежнему к Московскому государству».
Воеводы должны были сначала отправить мобильные отряды к Дорогобужу, чтобы захватить его врасплох. Если же эта операция сорвется, то следовало идти к Дорогобужу всеми полками, но под городом долго не стоять, а действовать иными методами — посылать грамоты к русским жителям города, чтобы они, помня православную веру и крестное целование, послужили своему государю, литовское население побили и город бы сдали. Если же Дорогобуж взять не удастся, то воеводам Шеину и Измайлову велено было оставить под городом младших воевод с несколькими полками, а самим с основными силами идти на Смоленск и действовать там так же, как и под Дорогобужем.

Поход этот был предпринят с целью вернуть Смоленск и Дорогобуж с уездами Московскому государству, поэтому воеводам было крепко наказано «не грабить». Специально для этого ратным людям выдали большое жалованье, а полковникам, ротмистрам и пехоте кормовые деньги должны были выдавать помесячно.

Несмотря на задержку с началом наступления, военное счастье улыбнулось русским. 12 сентября стрелецкий голова князь Гагарин взял Серпейск, а 18 октября полковник Лесли — Дорогобуж.

Михаил и Филарет велели Шеину идти из Дорогобужа под Смоленск и приказали всем воеводам, головам и дворянам быть без мест до окончания войны, так как разряды этой войны не будут иметь значения при последующих случаях.

Крепость Белая сдалась князю Прозоровскому. Покорились русским войскам Рославль, Невель, Себеж, Красный, Почеп, Трубчевск, Новгород-Северский, Стародуб, Овсей, Друя, Сураж, Батурин, Ромен, Иван-Городище, Мена, Миргородок, Борзна, Пропойск, Ясеничи и Носеничи.

Русские отряды подошли к Полоцку. Цитадель взять не удалось, зато был разграблен и сожжен посад, причем московским ратным людям активно помогало местное православное население. То же произошло и с посадами Велижа, Усвята, Озерища, Лужей, Мстиславля и Кричева.

Главные воеводы Шеин и Измайлов осадили Смоленск. Польский губернатор Смоленска с трудом продержался 8 месяцев и к началу августа 1633 г. в связи с нехваткой продовольствия в городе был готов сдаться.

До конца избирательного сейма польские шляхтичи и слышать не хотели о помощи Смоленску. Однако радные паны отправили изрядную сумму запорожцам и крымцам, натравив их таким образом на московитов.

Литовский канцлер Радзивилл отмечал в своих записках:
«Не спорю, как это по-богословски, хорошо ли поганцев напускать на христиан, но по земной политике вышло это очень хорошо».
Несколько тысяч запорожских казаков во главе с атаманом Гиреем Каневцом вторглись в русские пределы, но 17 июня 1633 г. отряд московских ратников под началом Наума Пушкина нагнал запорожцев в Новгородском уезде. Атаман Каневец и большинство казаков были убиты, а остальные бежали.

Крымцы же принесли России куда больший ущерб. В начале лета 1633 г. поход тридцатитысячного войска возглавил сам хан Джанибек-Гирей. Татары опустошили окрестности Тулы, Серпухова, Каширы, Венева и Рязани и даже попытались штурмом взять Пронск, но были отбиты.

Узнав о татарском набеге, многие дворяне дезертировали из-под Смоленска. Как писали московские бояре,
«…Дворяне и дети боярские украинных городов, видя татарскую войну, что у многих поместья и вотчины повоевали, и матери и жены и дети в плен взяты, из-под Смоленска разъехались, а остались под Смоленском с боярином и воеводою немногие люди».
А тем временем польский сейм избрал королем сына Сигизмунда Владислава, ставшего Владиславом IV (г. пр. 1632–1648). Король собрал 23-тысячное войско, 25 августа 1633 г. подошел к Смоленску и встал на речке Боровой в семи верстах от города.

Первым делом Владислав решил выбить русских с Покровской горы, где укрепился полковник русской службы Юрий Маттисон, а рядом в острожке стояли князья Семен Прозоровский и Михаил Белосельский. 28 августа коронный гетман по Зарецкой стороне нижней дорогой двинулся к этому острогу, но был отбит и отошел с большими потерями. В тот же день король по Покровской горе пробрался в Смоленск, откуда осажденные сделали вылазку и заняли шанцы Маттисона, но были вытеснены оттуда стрельцами, присланными Прозоровским и Белосельским.

Утром 11 сентября поляки вновь напали на укрепленный городок Маттисона и на острог Прозоровского. Бой шел почти двое суток. Наконец русские воеводы, посовещавшись с Маттисоном, решили, что городка на Покровской горе им не удержать. Гарнизон городка вместе с полковником отошел к большому острогу русских. При этом много наемников из отряда Маттисона перебежало к ляхам.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14859
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Смоленская конфузия (1632-34 гг.). Мужество и трусость

Новое сообщение Буль Баш » 15 ноя 2019, 19:32

Получив донесение об этом, царь Михаил писал Шеину:
«Мы все это дело полагаем на судьбы божий и на его праведные щедроты, много такого в военном деле бывает, приходы недругов случаются, потом и милость божия бывает. Ты бы нашим царским делом промышлял, чтоб наряд уберечь, а если окольничему князю Прозоровскому в своих таборах от приходу королевского стоять нельзя и в земляных городах пешим людям сидеть нельзя, то ты бы боярин наш, Михаил Борисович, велел князю Семену Васильевичу [Прозоровскому] со всеми людьми идти к себе в обоз и стоять бы вам со всеми нашими людьми в одном месте».
В ответ Шеин отправил донесение царю о том, что Прозоровский перешел в большой обоз за Днепр. При этом в окопах были брошены несколько осадных пушек и запасы. Русские, уходя, подожгли деревянные укрепления, но дождь погасил пламя и после их ухода король Владислав лично осматривал брошенные окопы.

Позже поляки — участники похода говорили, что огромные валы, насыпанные московитами, равнялись высотой стенам Смоленска, и «если бы их добывать приступом, то много бы пролилось крови».

Михаил писал Шеину и Прозоровскому:
«Вы сделали хорошо, что теперь со всеми нашими людьми стали вместе. Мы указали идти на недруга нашего из Москвы боярам и воеводам, князю Дмитрию Мамстрюковичу Черкасскому и князю Дмитрию Михайловичу Пожарскому со многими людьми. К вам же под Смоленск из Северской страны пойдет стольник Федор Бутурлин, и уже послан к вам стольник князь Василий Ахамашуков Черкасский с князем Ефимом Мышецким. Придут к вам ратные люди из Новгорода, Пскова, Торопца и Лук Великих. И вы бы всем ратным людям сказали, чтоб они были надежны, ожидали себе помощи вскоре, против врагов стояли крепко и мужественно».
8 это время поляки в тылу армии Шеина взяли и сожгли Дорогобуж, где были складированы запасы для русского войска. Шеин доносил, что 6 октября король со своими отрядами с Покровской горы перешел на Богданову околицу вверх по Днепру и стал обозом в версте позади их острога по Московской дороге, а пехоту и туры поставил напротив большого острога русских на горе.

9 октября Шеин вывел свои войска против поляков. Польская конница обратила в бегство часть русской пехоты, но другие русские полки пошли в контрнаступление и отогнали поляков, и только наступившая ночь помешала им завершить дело. По польским данным, русские в этот день потеряли около двух тысяч человек убитыми, а у поляков было очень много раненых, а убитых немного, зато погибло много лошадей.

Шеин доносил в Москву, что все дороги из Смоленска в Россию перерезаны ляхами и «проезду ниоткуда нет». К концу октября в русском войске стала ощущаться нехватка продовольствия и фуража.

Периодически происходили перестрелки между обоими укрепленными лагерями. Поляки стреляли по русским со Сковронковой горы, а русские — снизу и потому нерезультативно. И только когда русские начали бить крупной картечью, ядра [В русской картечи элемент весом менее фунта назывался пулей, а более — ядром.] стали долетать до королевских наметов. Шеин созвал военный совет и спросил воевод, можно ли попытаться ударить на королевский обоз и с какой стороны. Полковник Лесли, главный среди иноземцев, говорил, что можно, а англичанин, полковник Сандерсон, сомневался в успехе. Тогда Лесли, разгорячившись, назвал Сандерсона изменником, и Шеину едва удалось их разнять.

Окончательно военный совет принял мнение Лесли, но 2 декабря случилось несчастье. Большой русский отряд отправился в лес за дровами, где был застигнут поляками. Пятьсот человек ляхи положили на месте. Когда в русском стане узнали о происшедшем, Лесли уговорил Шеина поехать на место стычки и самим посчитать, сколько погибло русских ратников. С ними отправился и Сандерсон. Добравшись до места, Лесли вдруг, указав рукой на кучу трупов, сказал англичанину: «Это твоя работа, ты дал знать королю, что наши пойдут в лес». — «Лжешь!» — закричал Сандерсон. Тогда Лесли выхватил пистолет и застрелил его на глазах у Шеина.

К концу года голод, холод и дизентерия привели к большим потерям в русском стане. Король Владислав, узнав об этом, послал Шеину и иноземным офицерам грамоту, где убеждал их сдаться вместо того, чтобы погибать от меча и болезней. Шеин долго не решался давать эту грамоту иноземным офицерам, говоря, что наемные слуги не могут принимать участия ни в каких переговорах, что сами же поляки не разрешают своим наемникам сноситься с неприятелем. На это поляки отвечали, что у них иноземцы находятся в полном подчинении у гетмана, а у русских этого нет, и привели в пример Лесли, который за убийство Сандерсона не был наказан Шейным.

После долгих споров русские уступили, и полковник Розверман взял лист королевской грамоты от имени иноземцев, а стрелецкий голова Сухотин — от имени Шеина. Прочитав грамоту, Шеин велел отослать ее назад без всякого ответа, а когда поляки не захотели брать грамоту назад, то посланцы просто бросили ее на землю и уехали.

В середине января 1634 г. Шеин под видом переговоров о размене пленных начал проявлять готовность заключить перемирие с королем. К этому его принуждали иностранные наемники, не привыкшие, в отличие от русских, терпеть голод и холод. Но поляки ответили, что у русского воеводы есть единственный путь к этому — через литовского гетмана и других сановников просить короля о милосердии, согласившись на все его условия. А условия эти были следующие: Шеин должен был выдать всех польских перебежчиков; освободить всех пленных; иноземным наемникам дать право самим решать, возвратиться ли им на родину или поступить на службу в королевское войско; русским ратникам также позволить идти на королевскую службу. Все иноземцы должны присягнуть, что никогда более не будут воевать против короля и Польского королевства или каким-либо другим способом вредить ему. Русские также должны присягнуть, что в течение четырех месяцев не будут занимать никаких крепостей и острогов, не соединяться ни с каким московским войском и не предпримут ничего плохого против короля. Русские должны передать полякам весь наряд (то есть пушки) и оружие, оставшееся после убитых ратников. Оставшимся же в живых ратникам разрешалось выйти только с личным оружием, а торговым людям — с саблей или рогатиной. Также русские должны были оставить королевскому войску все припасы.

Шеин согласился на эти условия, и 19 февраля 1634 г. русские тихо, без музыки и барабанного боя, вышли из острога со свернутыми знаменами и погашенными фитилями. Проходя мимо короля, русские бросили к его ногам все знамена, а затем ждали, пока гетман именем королевским не разрешил знаменосцам их поднять. Шеин и другие воеводы, проходя мимо короля, сошли с лошадей и низко поклонились ему. После этого в русском войске ударили в барабаны, запалили фитили, и полки двинулись по Московской дороге, взяв с собой с позволения Владислава только 12 полковых пушек.

Замечу, что во время агонии русского войска под Смоленском довольно большая армия князей Черкасского и Пожарского застряла под Москвой у Можайска. Почему Черкасский и Пожарский за пять месяцев не сумели дойти от Москвы до Смоленска, я объяснить не могу. Это еще одна загадка нашей истории. Ясно, что здесь могло быть или традиционное российское разгильдяйство — «хотели как лучше, а вышло как всегда», — или предательство. Существует довольно обоснованная версия, что московские бояре ненавидели Михаила Борисовича Шеина и решили его погубить, умышленно затягивая движение войска. Кроме того, в Москве в это время была большая замятия. 1 октября 1633 г. умер патриарх Филарет. Михаил, за которого первоначально правила мать, а потом отец, был в полной растерянности.

Чтобы избежать упреков ретивых патриотов — вот, мол, самого Пожарского в предатели записал, — я расставлю точки на і. Пожарский был вторым воеводой, то есть командовал войском в Можайске не он, а князь Черкасский, а главное, каждый шаг воевод контролировался из Москвы — благо до нее было всего сто верст. Выступление же князя Пожарского против верховной власти в военное время могли расценить как мятеж. Пожарский молчал, когда войско остановилось в Можайске, молчал и в Москве, когда судили и казнили героя обороны Смоленска.

Участие Пожарского в войне 1633 г. большинство наших историков замалчивают. Некоторые же пытаются объяснить его поведение недостатком сил. Так, Валерий Шамшурин пишет:
«Но Пожарский оказался без войска. Сбор дворянского ополчения задержался надолго, вместо тысяч собралось лишь три с половиной сотни ратников. С такими силами нечего было и думать пускаться в путь».
[Шамшурин В. Минин и Пожарский — спасители отечества. М., 1997.]

На самом деле у Черкасского и Пожарского сил было вполне достаточно — одних только иностранных наемников под командованием полковника Александра Гордона насчитывалось 1729 человек. Вообще говоря, еще в 1631 г. в войске царя Михаила служило 66 690 человек, а сколько еще было мобилизовано в 1632–1633 гг.? Риторический вопрос: а где они были?

Польских войск под Смоленском стояло немного. Резервов в Польше у короля Владислава практически не было. Даже небольшой отряд в три-пять тысяч хорошо обученных ратников мог перерезать коммуникации противника между Смоленском и Польшей. И тогда капитулировать пришлось бы не Шеину, а войску Владислава и гарнизону Смоленска.

В Москве известие о почетной капитуляции Шеина получили 4 марта 1634 г. На следующий день к Шеину был отправлен придворный Моисей Глебов с требованием отчета о происшедшем. Шеин прислал статьи договора с Владиславом и список погибших и перешедших к королю ратных людей, причем последних было всего 8 человек, из них 6 донских казаков. Кроме того, под Смоленском были оставлены 2004 больных русских ратника. Всего же из-под Смоленска с Шейным вышли 8056 человек, многие из которых были больны и некоторые умерли в дороге, а других оставили в Дорогобуже, Вязьме и Можайске. Большая часть наемников пошла на службу к Владиславу, многие из них умерли по дороге, но сколько именно умерло и сколько перешло в королевское войско, неизвестно, так как иноземные полковники отказались дать роспись своих людей.

По приезде в Москву воевода Шеин и все начальники смоленской армии были арестованы и предстали перед судом бояр. Шеин был приговорен к смерти. Перед плахой дьяк прочитал ему следующее объявление:
«Ты, Михаила Шеин, из Москвы еще на государеву службу не пошед, как был у государя на отпуске у руки, вычитал ему прежние свои службы с большою гордостью, говорил, будто твои и прежние многие службы были к нему государю перед всею твоею братьею боярами, будто твоя братья бояре, в то время как ты служил, многие за печью сидели и сыскать их было нельзя, и поносил всю свою братью перед государем с большою укоризною, по службе и по отечеству никого себе сверстников не поставил. Государь, жалуя и щадя тебя для своего государева и земского дела, не хотя тебя на путь оскорбить, во всем этом тебе смолчал. Бояре, которые были в то время перед государем, слыша себе от тебя такие многие грубые и поносные слова, чего иному от тебя и слышать не годилось, для государской к тебе милости, не хотя государя тем раскручинить, также тебе смолчали».
Я умышленно привел длинную цитату из С.М. Соловьева, поскольку она прекрасно характеризует ненависть московских бояр к герою смоленской обороны 1609–1611 гг., а также людей, получивших боярство в Тушине и сидевших с поляками в осажденной Москве в 1611–1612 гг.

Далее следовали обвинения Шеина в неправильных действиях при осаде Смоленска и в капитуляции перед поляками. И, наконец, любопытное обвинение:
«Будучи в Литве в плену, целовал ты крест прежнему литовскому королю Сигизмунду и сыну его, королевичу Владиславу, на всей их воле. А как ты приехал к государю в Москву, тому уже пятнадцать лет, то не объявил, что прежде литовскому королю крест целовал, содержал это крестное целование в тайне. А теперь, будучи под Смоленском, изменою своею к государю и ко всему Московскому государству, а литовскому королю исполняя свое крестное целование, во всем ему радел и добра хотел, а государю изменял».
Вот уж, как говорится, с больной головы на здоровую. Достоверных сведений о присяге Шеина королевичу Владиславу нет, зато хорошо известно, что все московские бояре и их окружение за исключением князя Д. М. Пожарского в свое время целовали крест королевичу, включая царька Мишу.

Заодно с Шейным отрубили голову и второму воеводе, Измайлову. Князей Семена Прозоровского и Михаила Белосельского бояре приговорили сослать в Сибирь, жен их и детей разослать по городам, а имения отобрать в казну. В приговоре было сказано, что от смертной казни этих князей спасло то, что все ратные люди засвидетельствовали о радении Прозоровского и болезни Белосельского. Иван Шеин, виновный только в том, что он сын главного воеводы Михаила Шеина, избежал смертной казни по просьбе царицы, царевичей и царевен и был сослан с матерью и женой в понизовые города.

Выпустив войско Шеина из-под Смоленска, Владислав двинулся к крепости Белой, расположенной в 130 верстах к северо-западу от Смоленска. Король надеялся с ходу овладеть крепостью, но вышло иначе. По словам Соловьева, «польское войско подошло под Белую полумертвое от голода и холода».

Король обосновался в трех верстах от городка, в Михайловском монастыре, и послал местному воеводе предложение о капитуляции, ссылаясь на пример Шеина. Воевода же ответил, что шеинский пример внушает ему отвагу, а не боязнь. Тогда Владислав приказал окружить Белую шанцами и заложить мины. Но от этих мин пострадали только поляки — передовых ротмистров так завалило землей, что их еле откопали. Стрельба также не причинила никакого вреда осажденным.

Поляки, окрыленные победой под Смоленском, потеряли всякую осторожность. Этим воспользовались русские и пошли на вылазку. Им удалось захватить восемь польских знамен, прежде чем поляки успели взяться за оружие.

Тяжело далась эта осада королевскому войску. Канцлер Радзивилл [Князь Альбрехт Станислав Радзивилл (1593–1656), с 1623 г. — великий канцлер Литовский и виленский староста, автор мемуаров, охватывающих период с 1632 по 1656 г.] даже предложил переименовать крепость из Белой в Красную из-за большого кровопролития под ее стенами.

Голод в войске усиливался. Как писал СМ. Соловьев:
«…сам король половину курицы съедал за обедом, а другую половину откладывал до ужина, другим же кусок хлеба с холодную водою был лакомством. От такой скудости начались болезни и смертность в войске».
А тем временем с юга на Речь Посполитую двинул большое войско под командованием Аббас-паши турецкий султан Мурад IV. Владислав IV оказался в отчаянном положении и вынужден был отправить в Москву гонцов с предложением вступить в переговоры.

Казалось, победа русских неизбежна. Большинство наших ратей еще и не побывали в боях, а королевское почти небоеспособное войско стояло в трехстах верстах от Москвы. Я уж не говорю о турецких войсках Аббас-паши.
Но трусливые тушинские бояре с великой радостью приняли предложение короля. 8)
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14859
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Смоленская конфузия. Позорный и глупый мир

Новое сообщение Буль Баш » 23 ноя 2019, 21:24

В марте 1634 г. Михаил назначил Федора Ивановича Шереметева и князя Алексея Михайловича Львова великими послами и отправил на съезд с польскими комиссарами, бискупом халминским Якубом Жадником с товарищами. Место съезда определялось на речке Поляновке у села Поляново, в 21 километре юго-западнее Вязьмы. По другим данным переговоры шли фактически в селе Семлёво на реке Поляновке, в 7 километрах юго-западнее села Поляново, по Дорогобужско-Вяземскому тракту. В нескольких километрах от места встречи скрытно была развернута ставка Владислава.

Переговоры начались с перепалки о давних спорах. Поляки утверждали, что их король имеет право на московский престол и что русские нарушили Деулинское перемирие, послав войско Шеина под Смоленск до истечения перемирного срока. Они говорили:
«Знаем мы подлинно, что война началась от патриарха Филарета Никитича, он ее начал и вас всех благословил».
Русские же послы настаивали, чтобы Владислав отказался от титула московского государя, а в противном случае они будут вынуждены прервать переговоры.
«У нас, у всех людей великих российских государств начальное и главное дело государское честь оберегать, и за государя все мы до одного человека умереть готовы».
Тогда поляки, уступив в этом требовании московским послам, предложили заключить «вечный мир» на условиях мира, заключенного королем Казимиром с великим князем Московским Василием Темным. А королю Владиславу за отказ от московского престола и титула «царь» должны давать ежегодно по сто тысяч рублей и выплатить контрибуцию за понесенные в последней войне издержки.

Московские послы отвечали:
«Мы вам отказываем, чтоб нам о таких запросах с вами вперед не говорить. Несбыточное то дело, что нам такие запросы вам давать, чего никогда не бывало и вперед не будет, за то нам, всем людям Московского государства, стоять и головы свои положить».
Поляки на это резонно заметили, что царь Михаил дал Густаву Адольфу города и деньги неизвестно за что, а королю Владиславу даст за отречение от московского престола.

После долгих споров поляки сказали:
«Когда учиним мирное постановление на вечное докончанье, то королю будем быть челом, чтоб он крестное целованье с вас снял и титул свой государю вашему уступил, а вы объявите, чем вы за то государя нашего станете дарить».
С этого и начались настоящие переговоры. Полякам нужны были лишь деньги и земли. Отмечу любопытный момент: польские комиссары потребовали, чтобы царь платил запорожским казакам жалованье ежегодно, как им на то грамота была дана и как то раньше бывало. Московские послы ответили:
«Казакам запорожским какое жалованье, и за какую службу давалось и какая у них грамота есть, — того не упомним. Думаем, что то могло быть, когда запорожские казаки великим государям служили, и теперь если начнут служить, то им государево жалованье будет по службе».
В конце переговоров для проформы поспорили и о титуле Михаила. Комиссары согласились называть его царем потому, что польское правительство признало этот титул, называя Владислава царем. Но слова «всея Руси» в титуле московского государя их не устраивали. Комиссары говорили:
«Великий государь ваш пишется всея Руси, а Русь и в Московском, и в Польском государстве есть: так написать бы в польскую докончальную запись великого государя вашего царем своея Руси, чтоб титулом всея Руси к польской Руси причитанья не иметь, а в московской докончательной записи и вперед в грамотах царских к королям польским писать по-прежнему всея Руси».
Московские послы на это возразили:
«Этого начинать непригоже: ваша Малая Русь, которая принадлежит к Польше и Литве, к тому царского величества ишеяоваяъю всея Руси нейдет, применять вам этой своей Руси ко всея Руси нечего».
Закончив спор о титуле, послы сошлись на вечном докончании. Это произошло 17 (27) мая 1634 г.

Договор, получивший название Поляновского, содержал 11 статей.

1. Устанавливались «вечный мир» и забвение всего происшедшего (с 1604 по 1634 г.).

2. Польский король отрекался от прав на российский престол и обещал вернуть присланный ему в 1610 г. избирательный акт московских бояр (в том числе подписанный и отцом царя Филаретом).

3. Владислав IV отказывался от титула «царь Московский».

4. Царь Михаил Федорович исключал из своего титула слова «князь Смоленский и Черниговский» и обязался не подписываться «государь всея Руси», чтобы не намекать тем самым на распространение своего суверенитета на русские земли, находящиеся в Польше и Литве.

5. Царь отказывался от всяких прав и покушений на возвращение Лифляндии, Эстляндии и Курляндии.

6. Царь (Россия) уступал Польше Смоленск и Чернигов с их областями, а также города: Дорогобуж, Белую, Рославль, Стародуб, Трубчевск, Красный, Невель, Себеж, Новгород-Северский с артиллерией, боеприпасами и архивами, а также со всеми жителями, которым запрещалось переходить в Россию, кроме лиц духовного и купеческого звания.

7. Русским, в том числе и купцам, запрещено было приезжать в Краков и Вильно, а полякам — в Москву, в остальных же городах купечество обеих стран могло торговать свободно.

8. Пленными обоюдно производился обмен без всякого выкупа.

9. Царь уплачивал Польше 20 тысяч рублей за город Серпейск, который оставался за Россией.

Статьи 10 и 11 касались ратификации условий договора и демаркации границ.

Кроме того, стороны заключили и секретный протокол к договору, который был лично подписан королем Владиславом и царем Михаилом. В протоколе говорилось, что русская казна выплачивает лично Владиславу 20 тысяч золотых рублей (венецианскими дукатами или голландскими гульденами). Это обстоятельство обе стороны обязались держать в секрете и скрыть в тексте мирного договора, где сумма в 20 тысяч рублей без уточнения в какой валюте была отнесена на другой счет (якобы в уплату за возвращение России Серпейска).

Польский оригинал договора я, увы, не видел. Но, судя по всему, в 9-й статье 20 тысяч рублей фигурировали только в русском варианте, а в польском Серпейск просто отдавался России.

Так тихо, по-семейному, Миша и Владя уладили свои дела, надув и бояр, и радных панов, и оба государства на целых 20 тысяч золотых. :D

Грамоту русских бояр об избрании Владислава поляки так и не вернули России. В марте 1636 г. сейм Речи Посполитой принял акт об утрате Грамоты и об обязательстве возвратить ее России, как только она будет обнаружена в архивах Польши. Замечу, что обещание вернуть Грамоту бояр сохраняет свою юридическую силу до настоящего времени, так как эта статья Поляновского мира и Второго протокола к нему никогда не отменялась и не пересматривалась за всю историю русско-польских отношений. :)
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14859
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Казацкие восстания на Украине (1580-1653)

Новое сообщение Буль Баш » 30 ноя 2019, 21:58

Формально казацкие войны до 1654 г. не являются русско-польскими войнами, но без хоть краткого знакомства с ними невозможно понять сути русско-польских войн 1653–1655 и 1658–1667 гг.

Мы уже знаем, что присоединение западных и юго-западных русских княжеств к Литве происходило относительно мирно, а главное, не привело к существенному изменению в административной системе, экономике и религии этих княжеств.

В годы правления династии Ягеллонов в начале XV — середине XVI в. шло постепенное подчинение Малой и Белой Руси польским феодалам, однако темпы полонизации и окатоличивания местного населения были сравнительно низки.

С приходом к власти в Польше католического фанатика Сигизмунда ІІІ ситуация резко изменилась. Будучи шведом, Сигизмунд плохо разбирался в истории Польши, в ее социальных, религиозных и межнациональных отношениях. Кроме того, он прибыл, как говорится, «с пылу, с жару» из страны, где шла беспощадная борьба католиков с протестантами.

Простое население Малороссии от гнета панов и религиозных гонений десятками тысяч бежало на юг к казакам. Неслучайно конец XVI в. ознаменовался первыми казацкими восстаниями на юге Малороссии. Вот характерный пример: в конце 1624 г. в Киеве униат войт Федор Ходына и мещанин Созон начали опечатывать православные церкви. Киевский митрополит Иов Борецкий немедленно послал гонца к гетману Коленику Андрееву и всему Войску Запорожскому. По приказу гетмана в начале 1625 г. к Киеву подошли два казацких полковника, Яким Чигринец и Антон Лазаренко, с казацким войском. Православные церкви были распечатаны, а Ходына и несколько мещан-униатов заключены в оковы.

У населения Малой и Белой Руси не меньшее, чем религиозные преследования, раздражение вызывали экономический гнет и грабежи со стороны польских панов. Чтобы избежать обвинений в предвзятости, приведу большую цитату из работы канадского историка (украинского происхождения) Ореста Субтельного:
«На земледельцах-магнатах лежит и огромная доля ответственности за напряженность и нестабильность, ставшие хроническими болезнями украинского общества.

В то время в Украине действовал один закон и одно право — закон и право сильного. К насилию прибегали прежде всего сами магнаты — при малейшем конфликте со своими подданными и друг с другом. При слабости королевской власти царили эгоизм и анархия. Даже сами поляки вынуждены были признавать: „На Украине правит беззаконие“.

Склонность магнатов к применению грубой силы ярче всего проявлялась в их отношении к крестьянству. Как мы помним, на первом этапе освоения целинной степи землевладельцы заманивали к себе крестьян, учреждая на определенный срок свободные от повинностей слободы. Но когда все сроки истекли, магнаты набросились на крестьян как голодные звери, отвечая на малейшие попытки сопротивления жестким насилием и все больше зверея по мере того, как им удалось гасить очаги крестьянских волнений…

Пахари новоосвоенных земель, еще не забывшие вкус свободы, отныне должны были трижды или четырежды в неделю работать „на пана“. А в придачу землевладельцы выдумывали все новые и новые службы и повинности, к тому же и королевская казна требовала уплаты за дом, скотину и хозяйство. Но хуже всего приходилось крестьянину, когда магнат сдавал свои владения в аренду — а к этому ненавидимому крестьянами способу управлять своими землями украинские помещики прибегали довольно часто. Условия аренды заключались в следующем: арендатор регулярно выплачивал землевладельцу твердо установленную сумму, а все, что удавалось выжать из крестьян сверх того, забирал себе…

К 1616 г. более половины принадлежавших польской короне украинских земель были арендованы евреями. У одних только князей Острожских было 4 тысячи евреев-арендаторов. Вкладывая собственные деньги в аренду и получая ее всего на два-три года, они были заинтересованы в получении за столь короткий срок максимальной прибыли, а потому нещадно эксплуатировали и земли и крестьян, вовсе не интересуясь последствиями. Нередко арендатор требовал, чтобы крестьяне работали „на пана“ уже не три-четыре, а шесть или даже все дни недели, и челядь магната силой выгоняла их в панское поле.

Другой формой аренды стало приобретение монопольного права на производство и продажу табака и алкоголя. Монополист-арендатор мог требовать с крестьян любую плату за эти столь высоко ценимые ими товары — и надо ли говорить, что это не прибавляло ему популярности… По выражению английского историка Нормана Дейвича, именно участие евреев в эксплуатации украинского крестьянства польской шляхтой „было главной причиной той страшной расплаты, что не единожды ожидала их в будущем“».
[Субтельный О. Украина. История. Киев, 1994.]

А вот типовой договор польского феодала с арендатором:
«Дали мы, князь Коширский, лист жиду Абрамку Шмойловичу. По этому арендному листу имеет он, жид, право владеть нашими имениями, брать себе всякие доходы и пользоваться ими, судить и рядить бояр путных, даже всех крестьян виновных и непослушных наказывать денежными пенями и смертию».
[Яворницкий Д. И. История запорожских казаков. Киев, 1990. Т. 1.]

Согласно летописи начала XVII в., паны и их арендаторы взимали подати —
«дуды, повивачное, огородщизна, подымное, поголовщина, очковое, ставщина, сухотелыцизна, пороховщизна, пересуды и аренды, а сверх того от всякого скота и от пчел девятая часть, от рыбных ловель урочное». «По толкованию самого летописца, дани, взимаемые жидами, были следующие — от играния на дудке, свирели, скрепке и прочее; от детей новорожденных за повияч 200, от всяких садовых и огородных плодов 200, от каждой хаты 5, подушный оклад 10, от вступления в брак 6, от улья пчел 2, от рыболовни, из стодола 10, от ветряных мельниц и жерновов 20, судные посулы, т. е. позов для судящих 29; особо за откуп жидами церквей божиих, а также и всяких питейных статей; пороговщина от каждого рога волового; от рога коровьего — девятая доля».
[Величко С. Летопись событий в югозападной России в XVII веке. Киев, 1864. Т. IV.]

Религиозная и экономическая эксплуатация поляков не могла не вызвать крестьянских и казацких восстаний в Украине. Перечислю наиболее крупные из них.

1591–1593 гг. Украинский шляхтич Кристоф Косинский поднимает казаков и крестьян. Восставшие захватывают города Белая Церковь, Триполье, Переяслав, Богуслав и осаждают Киев.

1594–1596 гг. Восстание поднимает казацкий атаман Северин Наливайко. Летом 1595 г. восставшие овладели Слуцком, Бобруйском, Могилевом и др. Восстание охватило огромный район от Запорожской Сечи до Могилева и от русской границы на востоке до Луцка и Кременца на западе. Лишь в мае 1596 г. польским войскам удалось подавить восстание. Наливайко был казнен в Варшаве 1(11) апреля 1597 г.

Несколько слов стоит сказать и о малороссийских казаках. [Здесь и далее автор употребляет существовавшие тогда географические названия. Термин «Украина» в понятии конкретной территории (т. е. так, как понимали его в XIX в.) утвердился в 30–40х гг. XVII в.]

Казаки делились на запорожских и реестровых. Официально существование запорожских казаков было признано в 1499 г. в уставной грамоте великого князя Литовского Александра, данной киевскому войску:
«Которые козаки з верху Днепра и с иншних сторон ходят водою на низ до Черкас и далей».
С начала 90-х гг. XX в. в Украине делаются попытки доказать, что запорожцы были каким-то особым народом. Аналогично в России кое-кто пытается доказать, что донские казаки тоже были каким-то особым народом — не русским, не украинским, а неведомым. На самом деле в XV–XVI вв. запорожские казаки сами считали себя русскими, говорили и писали по-русски с небольшими вкраплениями местных выражений, то есть можно говорить о говоре запорожцев. Запорожские казаки часто уходили на Дон и, наоборот, донские — на Днепр, и никто никого не считал иностранцами.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14859
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Казацкие восстания на Украине (1580-1653) (2)

Новое сообщение Буль Баш » Вчера, 20:46

Прием в запорожские казаки был очень прост — надо было правильно перекреститься и говорить по-русски, все равно на каком диалекте. Запорожцы делились на сечевых и зимовых казаков. Первые жили в казачьей столице — Сечи — по куреням. Кстати, столица не всегда находилась на острове Хортица. Сечевые казаки были привилегированной частью запорожского казачества. Только они имели право выбирать из своей среды старшину, получать денежное и хлебное жалованье, участвовать в дележе добычи, вершить все дела войска. Все они были холостыми или по крайней мере считали себя таковыми.

Семейным казакам разрешалось жить вблизи Сечи по балкам, луговинам, берегам рек, лиманов и озер, где появлялись или целые слободы, или отдельные зимовники и хутора. Жившие в них казаки занимались хлебопашеством, скотоводством, торговлей, ремеслами и промыслами и потому назывались не «лыцарями» и «товарищами», а подданными или посполитыми сечевых казаков, «зимовчаками», «сиднями», «гниздюками». Но все, вместе взятые, сечевые и зимовые, составляли одно войско — «арматное стадо», именовавшее себя официально «Славным низовым запорожским войском и товариством», или пространнее:
«Войско днепровское, кошевое, верховое, низовое и все будучее на полях, на лугах, на полянках, и на всех урочищах морских, днепровских и полевых, и морской кошевой атаман, старшина и чернь».
Московские люди неофициально называли иногда запорожцев низовыми людьми или низовиками.

Запорожцы принципиально не разрешали пересчитывать себя, и сами не пытались этого делать. Поэтому данные, приводимые историками, сильно разнятся. Я же процитирую лучшего знатока казачества Д. И. Яворницкого:
«В 1534 г. всех запорожских казаков считалось не более 2000 человек, а в 1535 г. около 3000 человек. В 1594 г. иностранцы насчитывали у них 3000, а они сами показывали 6000 человек. В 1657 г. всего сичевого войска считалось 5000 человек. В 1663 г. стряпчий Григорий Косагов писал в Москву, что запорожские казаки все разбежались по городам, и в Сичи осталось всего лишь 200 человек. В 1675 г. кошевой атаман Иван Дмитриевич Серко (Сирко), задумав большой поход на Крым, собрал 20 000 человек запорожцев и с ними „несчадно струснул“ Крым и счастливо возвратился в Сичь. Но это число кажется слишком преувеличенным. В 1727 г. Христофор Манштейн определял всю численность войска запорожского от 12 000 до 15 000 человек. В 1732 г. сами запорожцы показывали, что у них „добрых и вооруженных воинов“ наберется до 10 000 человек, а в 1735 г. сообщали, что о „числе всего войска подлинно никак показать нельзя, потому что оно ежедневно прибывает и убывает“, но надеются собрать хорошо вооруженных 7000 человек».
[Яворницкий Д. И. История запорожских казаков. Киев,1990. Т. 1.]

Реестровые казаки принципиально отличались от запорожцев. Первоначально их называли также городовыми казаками, потому что они жили в основном в небольших городках юга и юго-востока Малороссии. Так, например, в 1600 г. население Канева состояло из 960 мещан и 1300 казаков с семьями.

Точно так же, как и сечевики, городовые (то есть городские) казаки игнорировали какие-либо власти, признавая только своих старшин. Но городовые казаки находились в куда большей зависимости от польских властей, чем запорожцы. Начиная с Сигизмунда II Августа польские короли пытались создать из городовых казаков послушные себе части.

Так, в 1578 г. Стефан Баторий определил жалованье шести сотням казаков и разрешил им разместить в городе Трахтомирове свой госпиталь и арсенал. За это казаки согласились подчиняться назначенным королем офицерам-дворянам и воздерживаться от самовольных нападений на татар, сильно осложнявших ведение внешней политики Речи Посполитой. По заведенным правилам все шестьсот казаков были занесены в специальный список — реестр. И с тех пор эти зарегистрированные, реестровые, казаки стали использоваться не только для охраны границ от татар, но и для контроля за нереестровыми.

В 1589 г. количество реестровых казаков достигло уже трех тысяч. В основном это были оседлые, семейные, хорошо устроенные казаки, часто обладавшие значительной собственностью. К примеру, завещание некоего Тишки Воловича включало дом в Чигирине, два имения с рыбными прудами, леса и пастбища, 120 ульев и 3 тысячи золотых слитков (из них тысяча в закладе под большие проценты). Нереестровые городовые казаки были значительно беднее реестровых.

В 1620 г. казаки участвовали в знаменитой битве под Хотином, где вместе с поляками разгромили огромную турецкую армию. Причем польские войска насчитывали 57 тысяч человек, а казацкие — 40 тысяч. После битвы поляки потребовали, чтобы 37 тысяч казаков было возвращено в крестьянское сословие. Казаки взбунтовались. Летом 1625 г. поляки предприняли карательную экспедицию. Тридцатитысячное войско возглавил коронный гетман Станислав Конецпольский.

30 октября 1625 г. Конецпольский разбил казачье войско гетмана Марка Жмайла у старого городища под Куруковым озером. Однако у казаков остались значительные силы, и 3–6 ноября на месте сражения начались переговоры. 5 ноября городовые казаки выбрали нового гетмана Михаила Дорошенко — деда впоследствии известного гетмана Петра Дорошенко, а на следующий день было подписано соглашение с поляками. Городовые казаки признавали себя подданными польского короля, король же увеличивал число реестровых казаков до 6 тысяч, а остальных велено было вынести за реестр и лишить казацкого звания. Такие люди были названы выписчиками и составляли огромное большинство против реестровых. Из шести тысяч реестровых казаков одна тысяча должна была по очереди находиться за Днепровскими порогами, не пускать неприятеля к переправам через Днепр и не допускать вторжения его в королевские земли. Всем казакам запрещалось выходить в море, предпринимать сухопутные набеги на земли мусульман и приказывалось сжечь морские лодки в присутствии польских комиссаров.

Из реестровых казаков было составлено шесть полков-округов: Киевский, Переяславский, Белоцерковский, Корсунский, Каневский и Черкасский. Центром полка являлся город (по нему и дано было название), где находилась полковая старшина. Полки делились на сотни. Артиллерия реестра и войсковая «музыка» (трубачи, барабанщики и др.) размещались в Каневе. Над всеми полками стояла войсковая старшина во главе с гетманом.

Сразу оговорюсь: соглашение касалось только городовых казаков, запорожцев статьи соглашения не касались. [Далее для удобства читателей я, вслед за рядом дореволюционных авторов, буду называть городовых казаков малороссийскими, чтобы не путать их с запорожцами, донцами и др. Эта замена тем более уместна, что в документах после 1625 г. я не встречал термина «городовые казаки».]
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 14859
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Давний спор славян

Новое сообщение Виктор Беседин » Вчера, 22:50

Буль Баш писал(а):Прием в запорожские казаки был очень прост — надо было правильно перекреститься и говорить по-русски, все равно на каком диалекте.

не обязательно...это в основном сказки.В Запорожской сечи было немало мусульман и иудеев..
Да и стать казаком было не так просто...перекреститься явно недостаточно-это укровраки.
http://publicistik.blogspot.com/2011/01 ... _4426.html
"У многих сложилось мнение, что запорожским казаком стать было довольно просто. Достаточно было только добраться до Сечи, а там показать себя православным христианином и присягнуть на верность товариществу. На самом же деле, чтобы стать казаком нужно было сдать экзамен, который выдерживал не каждый. Многие из тех, кто прибывали на Сечь, настоящими казаками так и не становились, а поселялись где-нибудь на землях Войска Запорожского по заимкам и хуторам, пополняя ряды обычных поселенцев — «гнездюков», «гречкосеев» и «бабиев», как их называли сечевые воины."
мальчики и юноши украденные или переманеные в Сечь становились Джурами-слугами и только после сдачи экзаменв зачислялись в курень.

"Термин джура относится к оруженосцам казацкого старшины на Украине в XVI—XVIII веках. Обычно, джура также являлся и слугой. Как правило, в этой роли выступала молодёжь. Джура принимал участие в военных походах наравне с казаками, однако, к реестровым казаком он не относился[1].
Происхождение термина
Термин Джура имеет персидское происхождение и первоначально означал «товарищ». В украинский язык попал как заимствование из тюркского[2]".
Аватара пользователя
Виктор Беседин
младший сержант
 
Сообщения: 357
Зарегистрирован: 04 сен 2014, 21:00
Пол: Мужчина

Пред.

Вернуться в Славяне и Русь

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron