Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

"Марсов меч" Аттилы

Сведения о древних знаменитостях дошедшие до нас

"Марсов меч" Аттилы

Новое сообщение ZHAN » 30 мар 2021, 21:38

В 370-е гг. н.э. орда гуннов вторглась с востока в пределы Северного Причерноморья. Сначала гунны разгромили аланов, сарматский народ, занимавший земли по обе стороны реки Танаис (Дон) и к северу от Меотиды (Азовского моря), а также предгорья Северного Кавказа. Присоединив к себе уцелевших от резни аланов, пришельцы затем обрушились на обширную державу Германариха — короля остроготов (восточных готов). Остроготы были разбиты, а сам Германарих покончил жизнь самоубийством. Часть его единоплеменников была включена в состав гуннского племенного объединения; другие бежали к своим собратьям-везеготам (западным готам). Гунны тем временем напали на самих везеготов, которые после недолгого сопротивления отступили. Одну их часть вождь Атанарих увел в Трансильванию, другая же, возглавляемая Фритигерном, с разрешения римского императора Валента в 376 г. поселилась в качестве союзников-федератов во Фракии.

Согласно договору с имперскими властями, беженцы должны были получить от римлян продовольствие на первое время и земли для поселения в приграничье. Со своей стороны, они обязывались служить в римских войсках. Невыполнение римскими чиновниками условий договора привело к восстанию везеготов, которых поддержали местные жители, а также оказавшиеся в то время во Фракии остроготы и некоторые из аланов и гуннов. Сражение римлян с готами и их союзниками произошло в 378 г. у города Адрианополя. Римская армия была разгромлена, командовавший ею император Валент пал в бою.

Важную роль в победе готов сыграла конница во главе с остроготскими вождями Алафеем и Сафраком, в составе которой в тот день источники упоминают аланов. Впрочем, весьма вероятно, что в данной акции наряду с аланами участвовали и гунны. Дело в том, что Алафей и Сафрак были преемниками остроготского правителя Витимира, погибшего в боях с гуннами, и приняли командование над его войском, в составе которого находились гуннские наемники. Добавим сюда еще тот факт, что сами готы призывали гуннов вместе с аланами в качестве военной подмоги против римлян непосредственно до и после сражения при Адрианополе.

К концу IV — началу V в. гунны сумели создать обширный союз племен, куда вошли многие народы Юго-восточной Европы: остроготы, гепиды, скиры, герулы, аланы, славяне. По всей видимости, эти народы продолжали находиться под управлением своих вождей, но платили гуннам дань и были обязаны по приказу гуннских правителей посылать в их распоряжение военные отряды.

Из сообщений древних авторов мы знаем о нескольких крупных гуннских вождях периода становления гуннской государственности: Баламбере, Басихе и Курсихе, Ульдине, Харатоне, Уптаре (Октаре). Последний правил гуннами вместе со своим братом по имени Руга (Руа, Ругила). В то время гуннский племенной союз уже представлял из себя очень значительную военно-политическую силу, с которой должны были считаться обе Римские империи — Западная и Восточная (Византия). С 422 г. Византия была вынуждена выплачивать гуннам ежегодную дань, размер которой постоянно увеличивался. В 433 г. правительство Западной Римской империи было вынуждено предоставить гуннам для поселения провинцию Паннонию.

Уптар, видимо, возглавлял западную часть гуннской державы, которая включала в себя земли к западу от Карпат и охватывала Великую Венгерскую равнину (Альфельд), тогда как Руга осуществлял контроль над территорией на востоке — степями Северного Причерноморья — главным оплотом военной мощи гуннов, их основной военной базой. После смерти Уптара около 430 г. во время похода против бургундов Руга стал единственным правителем гуннского племенного союза.

В 434 г. умирает уже сам Руга, и ему наследуют его племянники, дети его брата Мундзука (Мундиуха) — Бледа и Аттила. Первый, более старший по возрасту, очевидно, унаследовал восточную часть государства, тогда как Аттила — его западные земли, где ранее управлял Уптар. Когда в 30-е гг. V в. жившие на Рейне бургунды попытались расширить свои владения за счет римской провинции Бельгики, то западноримский полководец Аэций призвал на помощь гуннов и с их помощью разбил бургундов (437 н. э.), причем тогда погибло великое множество людей из этого германского племени, включая короля Гундахара. Это страшное событие легло в основу созданного позже древнегерманского эпического цикла под названием «Песни о Нибелунгах» — предания о войнах между бургундами и гуннами. Так Аттила сумел посчитаться за гибель своего дяди Уптара и его воинов от рук тех же бургундов примерно 7 годами раньше,

В 444 или 445 г. Аттила убил Бледу и сделался единовластным государем, не только самым известным в гуннской истории, но и одним из известнейших персонажей в истории всего человечества. До нас дошло описание его личностных качеств и внешности:
Был он мужем, рожденным на свет для потрясения народов, ужасом всех стран, который, неведомо по какому жребию, наводил на все трепет, широко известный повсюду страшным о нем представлением. Он был горделив поступью, метал взоры туда и сюда и самими телодвижениями обнаруживал высоко вознесенное свое могущество. Любитель войны, сам он был умерен на руку, очень силен здравомыслием, доступен просящим и милостив к тем, кому однажды доверился. По внешнему виду низкорослый, с широкой грудью, с крупной головой и маленькими глазами, с редкой бородой, тронутой сединою, с приплюснутым носом, с отвратительным цветом [кожи], он являл все признаки своего происхождения.
(Iordan. Get.)
Изображение
«Образ» Аттилы в представлении его современников и последующих поколений: 1 — изображение на монете западноримского императора Валентиниана III, выпущенной в несть военных неудач Аттилы в 451 и 452 гг.: император попирает ногой дракона с человеческой головой, символизирующей, скорее всего, самого Аттилу; 2 — Аттила, стилизованный под Пана, рогатое лесное божество, ив скульптурном медальоне первой трети XVI в., высеченном на фасаде собора в Павии (Италия); 3 — медаль XVI в. с изображениями знаменитого гуннского правителя на обеих сторонах [Babelon, 1914]

Изображение
Аттила на гравюре середины XVII в.[Daim, Kaus, Tomka, 1996]

Изображение
Аттила. Литография XVII в. [Daim, Kaus, Тошка, 1996]

Изображение
Аттила. Гравюра, опубликованная в 1810 г. в Лондоне [Howarth, 1994]

К сожалению, до нашего времени не дошло ни одного прижизненного портрета Аттилы (впрочем, как и ни одного достоверного изображения гунна вообще). Правда, нумизматы предполагают, что аллегорический образ Аттилы — в виде дракона с человеческой головой, попираемого победоносным императором, — присутствует на римских монетах периода серьезных военных неудач гуннского правителя в 451 и 452 гг.. Зато образ «бича Божьего» (лат. flagellum Dei), как нарекли Аттилу в христианской традиции, будоражил воображение многих художников на протяжении позднего Средневековья и Нового времени.

При Аттиле держава европейских гуннов особенно усилилась и значительно увеличилась в размерах. В Северном Причерноморье Аттила подчинил себе сильное гуннское племя акациров, что имело чрезвычайно важное военно-стратегическое значение. Главой над акацирами и соседними народами он назначил своего сына Эллака (449 н.э.). Затем Аттила обратил свои взоры на запад с явным намерением получать дань и от Западной Римской империи. Он выступил в поход из Паннонии, где находилась его ставка, в начале 451 г. Его огромная армия, насчитывавшая примерно 100 000 воинов, состояла из собственно гуннов, а также из остроготов, гепидов, герулов, рейнских франков, ругиев, скиров и представителей других народов, подвластных Аттиле. Объектом своего вторжения гуннский царь избрал провинцию Галлию. Он перешел Рейн, разрушил и разграбил много галльских городов и подошел к Орлеану на Луаре, но захватить его не смог. Затем, когда на пути воинства Аттилы оказался город Труа, только заступничество местного епископа, святого Лупа, спасло его от разорения.

Защита Галлии была поручена выдающемуся политику и военачальнику Аэцию, очень хорошо знавшему как самого Аттилу, так и гуннов, поскольку в молодости ему пришлось провести некоторое время у них в плену в качестве заложника, да и в дальнейшем он активно поддерживал с ними отношения. В качестве своих союзников Аэций привлек везеготов, франков, саксов, аланов, армориканцев и др. Ему удалось отогнать гуннов от Орлеана, и вскоре обе армии встретились на Каталаунских полях. В этой «битве народов», в которой, по сути, решалась судьба позднеантичной цивилизации, Аттила потерпел поражение. В самый критический момент этого сражения Аттила принял решение отступить в свой защищенный повозками лагерь-табор. Осаждаемый врагами и опасаясь попасть к ним в плен живым, он приказал своим воинам сложить костер из их седел и был готов зажечь его и сам прыгнуть в огонь. Этот драматический эпизод нашел отражение во многих произведениях изобразительного искусства Нового времени. Однако Аттила сумел сохранить значительную часть своих войск, причем не без вмешательства Аэция (который явно опасался усиления своих главных союзников — везеготов — в случае полного разгрома гуннов), и получил возможность уйти восвояси, хотя и потерял при этом часть добычи.
Изображение
Портрет Аэция на гравюре XVII в. [Бувье-Ажан, 2003]
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 61103
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Гунны скачут по Европе

Новое сообщение ZHAN » 31 мар 2021, 19:45

Воспользовавшись возникшим напряжением в отношениях между вчерашними союзниками, римлянами в лице Аэция и везеготами, весной 452 г. Аттила совершил поход в Северную Италию. Сохранился интересный рассказ Иордана о том, как гунны овладели городом Аквилеей:
После долгой и усиленной осады Аттила почти ничего не смог там сделать; внутри города сопротивлялись ему сильнейшие римские воины, а его собственное войско уже роптало и стремилось уйти. Однажды Аттила, проходя возле стен, раздумывал, распустить ли лагерь или же еще задержаться; вдруг он обратил внимание, что белоснежные птицы, а именно аисты, которые устраивают гнезда на верхушках домов, тащат птенцов из города и, вопреки своим привычкам, уносят их куда-то за поля. А так как был он очень проницателен и пытлив, то и представил своим следующее соображение: «Посмотрите, — сказал он, — на этих птиц: предвидя будущее, они покидают город, которому грозит гибель; они бегут с укреплений, которые падут, так как опасность нависла над ними. Это не пустая примета, нельзя счесть ее неверной; в предчувствии событий, в страхе перед грядущим меняют они свои привычки». Что же дальше? Этим снова воспламенил он души своих [воинов] на завоевание Аквилеи. Построив осадные машины и применяя всякого рода метательные орудия, они немедля врываются в город, грабят, делят добычу, разоряют все с такой жестокостью, что, как кажется, не оставляют от города никаких следов.
(Iord. Get.)

Эта история также произвела большое впечатление не только на современников, но и на их далеких потомков.

После взятия Аквилеи гунны захватили и разорили Медиолан (Милан) и Тицин. Положение для западноримского правительства стало столь опасным, что Аэций даже рекомендовал императору Валентиану III бежать из Италии. Вот что пишет далее Иордан:
Но когда возникло у Аттилы намерение идти на Рим, то приближенные его, как передает историк Приск, отвлекли его от этого, однако не потому, что заботились о городе, коего были врагами, но потому, что имели перед глазами пример Алариха, некогда короля везеготов, и боялись за судьбу своего царя, ибо тот после взятия Рима жил недолго и вскоре удалился от дел человеческих. И вот, пока дух Аттилы колебался относительно этого опасного дела — идти или не идти — и, размышляя сам с собою, медлил, подоспело к нему посольство из Рима с мирными предложениями. Пришел к нему сам папа Лев на Амбулейское поле в провинции Венетий, там, где река Минций пересекается толпами путников. Аттила прекратил тогда буйство своего войска и, повернув туда, откуда пришел, пустился в путь за Данубий (Дунай), обещая соблюдать мир.
Встреча и переговоры грозного гуннского воителя с римским папой Львом I, которые в результате принесли избавление измученной и разгромленной Италии, вдохновляли творческих людей последующих поколений.

Гунны оставили Апеннинский полуостров, где свирепствовал голод и началась эпидемия, и вернулись в Паннонию. Обе кампании — галльская и итальянская — явно не удались Аттиле, который, несомненно, рассчитывал на более благоприятный для себя их исход. Согласно Иордану, царь гуннов совершил после этого еще один неудачный поход в Галлию, желая подчинить себе аланов, осевших за рекой Лигер (Луарой), Однако в результате он был отогнан везеготским правителем Торисмундом, своевременно приведшим свое войско на выручку аланам. Впрочем, некоторые историки не без оснований сомневаются в достоверности этого рассказа.

Как бы там ни было, серьезные военные неудачи не могли не сказаться на моральном и физическом состоянии Аттилы, и в 453 г. он умер. Иордан так описывает это событие, имевшее поистине эпохальное значение для судеб позднеантичной цивилизации:
Ко времени своей кончины он (Аттила), как передает историк Приск, взял себе в супруги — после бесчисленных жен, как это в обычае у того народа, — девушку замечательной красоты по имени Ильдико. Ослабевший на свадьбе от великого ею наслаждения и отяжеленный вином и сном, он лежал, плавая в крови, которая обыкновенно шла у него из ноздрей, но теперь была задержана в своем обычном ходе и, изливаясь по смертоносному пути через горло, задушила его. Так опьянение принесло постыдный конец прославленному в войнах царю. На следующий день, когда миновала уже большая его часть, королевские прислужники, подозревая что-то печальное, после самого громкого зова взламывают двери и обнаруживают Аттилу, умершего без какого бы то ни было ранения, но от излияния крови, а также плачущую девушку с опущенным лицом под покрывалом. Тогда, следуя обычаю того племени, они отрезают себе часть волос и обезображивают уродливые лица свои глубокими ранами, чтобы превосходный воин был оплакан не воплями и слезами женщин, но кровью мужей. В связи с этим произошло такое чудо: Маркиану, императору Востока, обеспокоенному столь свирепым врагом, предстало во сне божество и показало — как раз в ту самую ночь — сломанный лук Аттилы… Историк Приск говорит, что может подтвердить это [явление божества] истинным свидетельством. Настолько страшен был Аттила для великих империй, что смерть его была явлена свыше взамен дара царствующим.
Конец жизненного пути великого гунна в качестве сюжета нашел свое отображение в Аттилиане Нового времени.

Аттила был похоронен с великими почестями, и здесь опять-таки предоставим слово Иордану:
Не преминем сказать — хоть немногое из многого — о том, чем [гуннское] племя почтило его останки.

Среди степей в шелковом шатре поместили труп его (Аттилы), и это представляло поразительное и торжественное зрелище. Отборнейшие всадники всего гуннского племени объезжали кругом, наподобие цирковых ристаний, то место, где был он положен; при этом они в погребальных песнопениях так поминали его подвиги: «Великий царь гуннов Аттила, рожденный от отца своего Мундзука, господин сильнейших племен! Ты, которой с неслыханным дотоле могуществом один овладел скифским и германским царствами, который захватом городов поверг в ужас обе империи римского мира и, — дабы не было отдано и остальное на разграбление, — умилостивленный молениями, принял ежегодную дань. И со счастливым исходом совершив все это, скончался не от вражеской раны, не от коварства своих, но в радости и веселии, без чувства боли, когда племя пребывало целым и невредимым. Кто же примет это за кончину, когда никто не почитает ее подлежащей отмщению?» После того как был он оплакан такими стенаниями, они справляют на его кургане «страву» (так называют это они сами), сопровождая ее громадным пиршеством. Сочетая противоположные [чувства], выражают они похоронную скорбь, смешанную с ликованием. Ночью, тайно труп предают земле, накрепко заключив его в [три] гроба — первый из золота, второй из серебра, третий из крепкого железа. Следующим рассуждением разъясняли они, почему все это подобает могущественнейшему королю: железо — потому что он покорил племена, золото и серебро — потому что он принял орнат (царственный наряд?) обеих империй. Сюда же присоединяют оружие, добытое в битвах с врагами, драгоценные фалеры, сияющие многоцветным блеском камней, и всякого рода украшения, каковыми отмечается убранство дворца. Для того же, чтобы предотвратить человеческое любопытство перед столь великими богатствами, они убили всех, кому поручено было это дело, отвратительно, таким образом, вознаградив их; мгновенная смерть постигла погребавших так же, как постигла она и погребенного.
Вскоре после смерти Аттилы созданная им держава распалась. Против его сыновей восстали еще недавно лояльные грозному гунну племена, прежде всего гепиды во главе с Ардарихом, В битве на реке Недао (где-то в Паннонии) в 454 г. гунны были разбиты армией мятежной коалиции, причем в бою пал старший сын Аттилы Эллак. После этого одни из уцелевших гуннов во главе с младшим сыном Аттилы Эрнаком (Ирником) ушли в Северное Причерноморье, остальные же влились в орды других сыновей Аттилы, которые предпочли остаться на Нижнем Дунае, — Динтцика (Денгизиха), утвердившегося в Добрудже, и Эмнетцура и Ултциндура, обосновавшихся в Дакии Прибрежной. Некоторые из придунайских гуннов превратились со временем в федератов Византийской империи.

Динтцик (по-видимому, наиболее деятельный и энергичный из всех остававшихся в живых отпрысков Аттилы) еще пытался добиться успеха в борьбе с остроготами в Паннонии и с восточноримскими властями, но в основном терпел неудачи. В конечном итоге он погиб во Фракии в 469 г., а его голова была доставлена в Константинополь для всеобщего обозрения. Никто из братьев не пришел Динтцику на помощь, хотя Эрнак, судя по всему, не смог этого сделать из-за нашествия сарагуров — народа азиатского происхождения, который около 463 г. вторгся в причерноморские степи и после тяжелой затяжной войны подчинил себе акациров и другие обитавшие там племена.

Последнее упоминание в древней письменной традиции о набеге европейских гуннов на восточно-римские владения относится к самому началу правления византийского императора Зенона (474–491): гунны, переправившись через Истр (Дунай), напали на Фракию (Evagr. Ill, 2). Впрочем, подобные грабительские вторжения гуннов носили уже рядовой характер и ни в коей мере не свидетельствовали об их военной силе.

Недолгая, хотя и насыщенная яркими и драматическими событиями эпоха гуннского господства в Юго-восточной Европе безвозвратно закончилась двадцатью годами раньше, со смертью великого Аттилы. На смену гуннам из глубин Азии в степи Северного Причерноморья одно за другим пришли новые воинственные кочевые племена — уже упомянутые выше сарагуры, а также уроги, оногуры, савиры, авары и др. Оставшееся там гуннское население частью было ими истреблено, а частью растворилось в их среде. Интересно, что очень часто в раннесредневековых европейских источниках эти новые пришельцы с Востока именуются «гуннами» — своего рода «дань памяти» некогда грозному и беспощадному народу, который заставил трепетать перед собой весь цивилизованный греко-римский мир.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 61103
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина


Вернуться в Выдающиеся личности античности

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2

cron