Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Авгуры и ауспиции

Авгуры и ауспиции

Новое сообщение ZHAN » 03 июл 2013, 01:35

AUGUR, AUGÚRIUM; AUSPEX, AUSPÍCIUM (АВГУР, АВГУРИЯ; АУСПИК, АУСПИЦИЯ).
Авгуром или ауспиком называли птицегадателя, однако со временем это слово, подобно греческому οἰωνός, стало использоваться в более широком смысле: его искусство называлось авгурии или ауспиции. Плутарх сообщает, что авгуров первоначально называли ауспиками (Quaest. Rom. c. 72), и, по-видимому, нет оснований подвергать это утверждение сомнению, как делает Хартунг (Hartung, Die Religion der Römer, vol. I p. 99) на основании Сервия (ad Virg. Aen. I. 402, III. 20). Надежность Плутарха также подтверждается тем фактом, что на римских бракосочетаниях лицо, представляющее древнего прорицателя, называлось ауспик, а не авгур (Cic. de Div. I. 16). Рубино (Römisch. Verfassung, p. 45) делает вывод о различном значении слов «ауспик» и «авгур», хотя считает, что они могли использоваться для обозначения одного и того же лица: первое относилось только к наблюдению знамений, а второе — к их толкованию. Эта точка зрения, несомненно, подтверждается значениями глаголов auspicari и augurari, и то же самое различие, по-видимому, существует между словами auspicium и augurium, когда они используются вместе (Cic. de Div. I. 48, de Nat. Deor. II. 3), хотя часто они относятся к одним и тем же знамениям. Слово «ауспик» (auspex) было вытеснено словом «авгур» (augur), но научным термином для наблюдения, напротив, оставались «ауспиции», а не «авгурии». Этимология слова «ауспик» достаточно ясна (от avis и корня spec или spic), но для слова «авгур» не столь бесспорна. Древние грамматики выводили его из avis и gero (Festus, s. v. augur; Serv. ad Virg. Aen. V. 523), тогда как некоторые современные авторы считают, то его корень — aug, означающий «видеть» и аналогичный санскритскому akshi, латинскому oculus и немецкому auge; а ur — это окончание; таким образом это слово соответствует английскому seer (провидец). Другие считают, что это слово имеет этрусское происхождение, и это не является несовместимым с предположением о латинском или сабинском происхождении ауспиций (которое будет изложено ниже), поскольку слово «авгур» могло быть привнесено вместе с этрусскими ритуалами и таким образом вытеснить первоначальный термин «ауспик». Однако определенности в этом вопросе не существует и, хотя первая из названных этимологий представляется невероятной, но на основании аналогии au-spex и au-ceps мы склонны считать, что первая часть слова имеет тот же корень, что и avis, а вторая может быть связанной с gero, тем более, что Присциан (I. 6 § 36) называет auger и augeratus более древними формами слов augur и auguratus. Греческие авторы, повествующие о римских событиях, называют авгуров οἰωνοπόλοι, οἰωνοσκόποι, οἰωνισταί, οἱ ἐπ᾽ οἰωνοῖς ἱερεῖς. В Риме авгуры формировали коллегию, но их историю, функции и обязанности лучше объяснить после того, как будет получено ясное представление о том, что такое ауспиции и кто имел право их осуществлять.
Знакомство с этим вопросом чрезвычайно важно для всех изучающих римскую историю и древности. В самые древние времена ни одно дело частного или публичного характера не могло совершиться без обращения к ауспициям, и этим вызван вопрос, заданный в широко известном отрывке Ливия (VI. 41), «Auspiciis hanc urbem conditam esse, auspiciis bello ac pace, domo militiaeque omnia geri, quis est, qui ignoret?» («По птицегаданию основан этот город, без птицегадания ничто не обходится в войне и при мире, дома и в походе — кто этого не знает?»). Поэтому краткое изложение наиболее важных фактов, связанных с ауспициями, требует внимательного рассмотрения.
Все античные народы были твердо убеждены в том, что воля богов и грядущие события открываются людям через определенные знаки, посылаемые богами в знак их благосклонности к искренним молящимся. Следовательно, аргументы стоиков о том, что если боги существуют, они заботятся о людях, а если они заботятся о людях, то должны посылать им знаки своей воли (Cic. de Leg. II. 13), настолько полно выражали народное верование, что каждый, кто оспаривал их, рассматривался не иначе как атеист. Но в то время, как все народы различными путями пытались узнать волю богов, что положило начало бесчисленным разновидностям гаданий, у каждого народа возникло нечто вроде народной веры в то, что отдельные боги, покровительствующие им, открывают будущее особым, присущим только им способом. Следовательно, каждый народ имел свою национальную μαντική или дивинацию (divinatio), подтвержденную законами и государственными учреждениями и охранявшуюся от смешения с иноземными элементами строгими постановлениями. Так, римляне рассматривали астрологию и в целом предсказательное искусство халдеев как опасное новшество; они обращали мало внимания на сны и еще меньше — на вдохновенных пророков и провидцев. С другой стороны, они научились у этрусков придавать большое значение необычным природным явлениям (Prodigia); подобно другим соседним народам, пытались узнать будущее по внутренностям жертв (особенно на войне); считали очень важными благоприятные или неблагоприятные предзнаменования (omina) и в опасные и трудные времена обычно обращались к Сивиллиным книгам, полученным от греков; однако характерная для них и глубоко национальная разновидность гадания состояла в тех знамениях, которые обозначались названием ауспиций. Согласно единодушному свидетельству античных авторов, наблюдение ауспиций было старше самого Рима, о котором постоянно сообщается, что он был основан при благоприятных ауспициях; следовательно, их использование связывалось с латинами или древнейшими жителями города. Поэтому нет никаких причин приписывать ауспициям этрусское происхождение, к чему склоняются многие современные авторы, в то время как ряд фактов указывает на противоположный вывод. Цицерон, который сам был авгуром, в своей работе «О дивинации» постоянно обращается к разительному отличию ауспиций от этрусской системы дивинации и, хотя часто упоминает о других народах, считающих полет птиц указанием на волю богов, но ни разу не говорит о существовании такой практики у этрусков. (Cic. de Div. I. 41, II. 35, 38; de Nat. Deor. II. 4). Вера в то, что полет птиц дает какие-то намеки на волю богов, по-видимому, была распространена среди многих античных народов и являлась общей как для греков, так и для римлян; но только у последних она была доведена до законченной системы, регулируемой постоянными правилами и передающейся от поколения к поколению. В Греции оракулы вытеснили птиц и будущее стали узнавать от Аполлона и других богов, реже от Зевса, имевшего в Греции очень мало оракулов. В Риме произошло обратное: будущее узнавали от Юпитера, а птицы считались его вестниками (Aves internuntiae Jovis, Cic. de Divin. II. 34; Interpretes Jovis optimi maximi publici augures, Cic. de Leg. II. 8 ). В целом, следует отметить, что римские ауспиции имели полностью практический характер: они не давали информации о будущем ходе событий, они не сообщали людям, что должно случиться, а лишь учили их тому, что им следует или не следует делать; они не устанавливали никакой причины решения Юпитера — а просто объявляли: да или нет.
Слова «авгурия» (augurium) и «ауспиция» (auspicium) с течением времени стали обозначать наблюдения за различными видами знамений. Они подразделялись на пять видов: ex caelo, ex avibus, ex tripudiis, ex quadrupedibus, ex diris. Три последних не являлись частью древних ауспиций. Наблюдение за небесными знамениями, такими как молния, было естественным образом связано с наблюдением за небом с целью увидеть птиц и поэтому в древние времена должно было входить в состав ауспиций; ибо на ранней ступени развития общества всегда считалось, что молнии и тому подобные явления посылают боги. Следует сказать несколько слов о каждом из этих пяти видов гаданий.
1. Ex caelo. Оно включало наблюдение за различными видами грома и молний и считалось самыми важными, высшими ауспициями (Serv. ad Virg. Aen. II. 693; Cic. de Div. II. 18, &c.; Festus, s. v. Coelestia). Толкование этих явлений было скорее этрусским, чем римским, и упоминания здесь заслуживает лишь один связанный с ними момент: если лицо, имеющее право совершать ауспиции, заявляло, что Юпитер послал гром или молнию, то проводить комиции было нельзя (Cic. de Div. II. 14, Philipp. V. 3).
2. Ex avibus. Лишь некоторые птицы могли подавать римлянам знамения (Cic. de Div. II. 34). Они делились на два рода: Oscines подавали знамения пением или голосом, а Alites — полетом. (Festus, s. v. Oscines). К первому роду относился ворон (corvus) и ворона (cornix), первый из которых подавал благоприятный знак (auspicium ratum), если появлялся справа, а вторая — наоборот, если была замечена слева (Plaut. Asin. II. 1. 12; Cic. de Div. I. 39); а также сова (noctua, Festus, s. v. Oscines), и курица (gallina, Cic. de Div. II. 26). К aves alites прежде всего принадлежал орел (aquila), которого преимущественно называют птицей Юпитера (Jovis ales), затем коршун (vultur), а кроме них в этот класс, вероятно, включались avis sanqualis, также называемый ossifraga (орлан-белохвост или кречет) и immussulus или immusculus (ср. Virg. Aen. I. 394; Liv. I. 7, 34; Festus, s. v. sanqualis; Plin. H. N. X. 7). Некоторые птицы относились и к oscines, и к alites: например, Picus Martius (дятел), Feronius и Parrha (Plin. H. N. X. 18, s. 20; Hor. Carm. III. 27. 15; Festus, s. v. Oscinum tripudium). Таковы были основные птицы, наблюдавшиеся при ауспициях. Каждый звук и движение каждой птицы имели различное значение в зависимости от различных обстоятельств или времен года, в которые они наблюдались, но эти детали не заслуживают дальнейшего упоминания в настоящей статье. Если птицы одобряли какое-то предприятие, о них говорили addicere, admittere или secundare, и затем называли их addictivae, admissivae, secundae или praepetes; в случае неблагоприятных знамений о них говорили abdicere, arcere, refragari и т. д., и затем называли их adversae или alterae. Птицы, дававшие неблагоприятные знамения, именовались funebres, inhibitae, lugubres, malae и т. д., а такие ауспиции назывались clivia и clamatoria.
3. Ex Tripudiis. Эти ауспиции совершались на основании кормления цыплят и особенно часто практиковались в военных походах. Согласно учению авгуров, любая птица могла дать tripudium (Cic. de Div. II. 34); однако в с. 176 более поздние времена обычной практикой стало использование для этой цели только цыплят (pulli). Их держали в клетке, на попечении лица, называемого пулларием (pullarius); а когда необходимо было совершить ауспиции, пулларий открывал клетку и кидал цыплятам горох или нечто вроде мягкой лепешки. Если они отказывались выйти или клевать, или издавали крики (occinerent), или били крыльями, или улетали — знамение считалось неблагоприятным (Liv. X. 40; Val. Max. I. 4 § 3). Напротив, если они жадно клевали, так что крошки выпадали у них из клювов и падали на землю, это называлось tripudium solistimum, (tripudium quasi terripavium, solistimum, от solum, согласно античным авторам, Cic. de Div. II. 34) и считалось благоприятным знамением. Две других разновидности tripudia упоминает Фест: tripudium oscinum — по крику птиц, и sonivium — по звуку гороха, падающего на землю; чем отличалось последнее гадание от tripudium solistimum, нам не известно. (Cic. ad Fam. VI. 6; см. также Фест, s. vv. puls, tripudium, oscinum tripudium).
4. Ex quadrupedibus. Знамения могли также подавать четвероногие животные, но такие знамения не являлись частью первоначальной науки авгуров и никогда не использовались ими при совершении ауспиций для государства или при осуществлении их искусства в строгом смысле слова. Их следует рассматривать лишь как разновидность частных гаданий, которая, естественно, была поставлена под наблюдение авгуров и превращена ими в своего рода систему. Так, сообщается, что когда лиса, волк, лошадь, собака или любое четвероногое перебегало кому-то дорогу или появлялось в необычном месте, — это рассматривалось как знамение (см. e. g. Hor. Carm. III. 27). К этому классу знамений относился ауспиций «ярмо», juge auspicium (Cic. de Div. II. 36; Fest. s. v. juges auspicium; Serv. ad Virg. Aen. III. 537).
5. Ex diris, т. е. signis. Так назывались любые знамения, не относящиеся к четырем названным выше классам, такие как чихание, спотыкание и прочие случайности (ср. Serv. ad Virg. Aen. IV. 453). Существовало важное знамение этого рода, связанное с армией и называвшееся ex acuminibus: пламя, появляющееся на остриях копий или иного оружия (Cic. de Div. II. 36, de Nat. Deor. II. 3; Dionys. V. 46).
Обычно ауспиции в строгом смысле слова (т. е. ex caelo и ex avibus) осуществлялись следующим образом. Сначала совершающий их человек с помощью жезла (lituus) очерчивал часть неба (называвшуюся templum или tescum), в которой собирался проводить наблюдения. То место, где он должен был совершать ауспиции, также отделялось от остальной земли торжественной формулой и тоже называлось templum или tescum. Затем он ставил в этом месте шатер (tabernaculum capere), и этот шатер тоже назывался templum или точнее — templum minus [TEMPLUM]. Внутри стен Рима, точнее говоря, внутри померия, не было необходимости выбирать позицию и ставить на ней шатер, ибо в крепости, на вершине Капитолийского холма, существовало место, называвшееся Авгуракул и раз и навсегда освященное для этой цели (Festus, s. v. Auguraculum; cf. Liv. I. 18, IV. 18; Cic. de Off. III. 16). Подобно этому, в каждом римском лагере было место, называвшееся авгурал (Tac. Ann. II. 13, XV. 30) и служившее для той же цели; но в остальных случаях необходимо было освятить место и поставить шатер — как, например, на Марсовом поле перед проведением центуриатных комиций. Лицо, совершавшее ауспиции, ожидало появления благоприятных знамений; но необходимо было, чтобы в течение этого времени ничто его не прерывало (silentium); поэтому слово silentium в более широком смысле обозначало отсутствие любых изъянов. Напротив, все, что делало ауспиции недействительными, называлось vitium (Cic. de Div. II. 34; Festus, s. v. silentio surgere); поэтому мы постоянно встречаем у Ливия и других авторов упоминания о vitio magistratus creati, vitio lex lata, &c. Наблюдение ауспиций называлось spectio или servare de coelo, объявление об увиденном — nuntiatio, или, если ауспиции были неблагоприятны — obnuntiatio. В последнем случае лицо, совершавшее ауспиции, по-видимому, обычно объявляло alio die, в результате чего проводимое мероприятие — комиции или что-либо другое — полностью останавливалось (Cic. de Leg. II. 12).
Объяснив, что представляли собой ауспиции и как они совершались, мы должны установить, кто имел право их совершать. Прежде всего, достоверно известно, что в древние времена их не мог совершать никто, кроме патрициев, и плебеи не имели права этого делать. Боги римского государства были богами только патрициев, поэтому попытка плебея толковать их волю рассматривалась как профанация. Таким образом, обладание ауспициями (habere auspicia) было одной из наиболее известных прерогатив патрициев: об ауспициях говорили, что они в руках отцов (penes patrum), и называли их auspicia patrum (Liv. VI. 41, X. 81, cf. IV. 6). Далее, может показаться, что каждый патриций имел право совершать ауспиции; однако следует указать на одно различие. Уже было отмечено, что в самые древние времена ни одно дело частного или публичного характера не могло совершиться без обращения к ауспициям (nisi auspicato, Cic. de Div. I. 16; Val. Max. II. 1 § 1); отсюда возникло различие между ауспициями частными (auspicia privata) и общественными (auspicia publica). Чаще всего частные ауспиции совершались при заключении брака (Cic., Val. Max. ll. cc.); поэтому после того, как частные ауспиции полностью вышли из употребления, в позднейшие времена римляне (в соответствии со своей обычной любовью к сохранению древних форм) имели обычай привлекать к участию в свадьбах ауспиков, которые, однако, всего лишь играли роль друзей жениха, свидетельствовали выплату приданого и следили за соблюдением различных свадебных обрядов (Plaut. Cas. prol. 85; Suet. Claud. 26; Tac. Ann. XI. 27). Патриции использовали участие ауспиков в свадьбах как весомый аргумент против браков между патрициями и плебеями, которые, по их словам, должны были привести к perturbationem auspiciorum publicorum privatorumque (Liv. IV. 2). В другом месте у Ливия обладание этими частными ауспициями выражено словами privatim auspicia habere (Liv. VI. 41). По-видимому, эти частные ауспиции совершал любой патриций, с. 177 знавший, как создавать templa, знакомый с искусством гадания и называвшийся поэтому ауспиком или авгуром: судя по всему, в таких случаях не было ни необходимости, ни обычая обращаться к публичным авгурам, членам коллегии, которые поэтому часто назывались augures publici, чтобы отличить их от частных авгуров (Cic. de Leg. II. 8, ad Fam. VI. 6; Festus, s. v. quinque genera). Однако эта ситуация сильно отличалась от общественных ауспиций, которые обычно называли просто ауспициями, — т. е., от тех ауспиций, которые относились к государству. Их могли совершать только лица, представляющие государство и действующие как посредники между богами и государством; ибо хотя все патриции имели право совершать ауспиции, но только магистраты действительно ими обладали. До тех пор, пока существовали какие-либо магистраты-патриции, ауспиции находились исключительно в их руках; они получали ауспиции при вступлении в должность (accipiebant auspicia, Cic. de Div. II. 36), обладали ими до тех пор, пока находились на своем посту (habebant или erant eorum auspicia, Gell. XIII. 15) и слагали их по истечении срока полномочий (ponebant или deponebant auspicia, Cic. de Nat. Deor. II. 3). Однако в случае, если магистраты-патриции отсутствовали, ауспиции переходили ко всей совокупности патрициев, что обозначалось словами auspicia ad patres redeunt (Cic. Brut. 5). В царский период это случалось после смерти царя; патриции тогда выбирали интеррекса, которого наделяли правом совершать ауспиции и, таким образом, выступать посредником между богами и государством при избрании нового царя. Подобное происходило и в республиканский период: когда считалось, что ауспиции при избрании консулов не были совершены должным образом и консулы поэтому должны были сложить свои полномочия, ауспиции возвращались ко всей совокупности патрициев, которые прибегали к междуцарствию, чтобы возобновить ауспиции и в безупречном состоянии передать их новым магистратам; отсюда происходит выражение repetere de integro auspicia и renovare per interregnum auspicia (Liv. V. 17, 31, VI. 1).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48747
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Авгуры и ауспиции

Новое сообщение ZHAN » 03 июл 2013, 01:36

Из сказанного можно сделать вывод, что римское государство было разновидностью теократии: его правителями были боги, и посредством ауспиций они объявляли свою волю представителям народа, то есть, магистратам. Отсюда следует, что, как уже отмечалось, ни одно государственное дело не могло быть совершено без обращения к ауспициям — ни проведение выборов, ни принятие закона, ни ведение войны, — ибо пренебрежение ауспициями было равнозначно заявлению, что боги перестали управлять римским государством.
В связи с ауспициями следует рассмотреть еще три вопроса: 1. Отношение магистратов к авгурам при совершении ауспиций. 2. Способ получения ауспиций магистратами. 3. Взаимоотношения различных магистратов между собой в связи с ауспициями. По каждому из этих важных вопросов мы можем сделать лишь несколько коротких замечаний и за более полной информацией должны отослать читателей к прекрасному всестороннему исследованию Рубино (Rubino, Röm. Verfassung, p. 48, &c.), которому мы обязаны большей частью данной статьи.
1. Одной из наиболее сложных проблем, связанных с этим предметом, является различие между обязанностями магистратов и авгуров при совершении ауспиций; но, вероятно, удовлетворительное разрешение этих трудностей можно найти с помощью исторического подхода к вопросу. Сообщается, что цари не только обладали ауспициями, но и сами были знакомы с этим искусством и осуществляли его на практике. Ромула называют наилучшим авгуром, и от него все последующие авгуры получили главный символ своей должности — литуус (lituus), с помощью которого царь осуществлял свою деятельность (Cic. de Div. I. 2, II. 17; Liv. I. 10). Далее, утверждается, что он назначил трех авгуров, но только в качестве своих помощников при совершении ауспиций — обстоятельство, которое важно иметь в виду (Cic. de Rep. II. 9). Их достоинство постепенно увеличивалось благодаря их участию в инавгурации царей, а также вследствие того, что они стали хранителями авгурской науки. Образуя коллегию, они передавали своим преемникам различные правила этой науки, тогда как цари и затем республиканские магистраты могли меняться. Таким образом, их обязанности стали двойственными: помощь магистратам при совершении ауспиций и сохранение научных знаний об этом искусстве. Сами они не обладали ауспициями, хотя разбирались в них лучше, чем магистраты; не выполняли никаких независимых функций — ни политических, ни религиозных — и поэтому описываются Цицероном как privati (De Divin. I. 40). Поскольку авгуры, таким образом, были всего лишь помощниками магистратов, они не могли совершать ауспиции без последних, хотя магистраты, напротив, могли обходиться без помощи авгуров, как часто должно было происходить при назначении консулом диктатора в условиях военного похода вдали от города. В то же время, следует иметь в виду, что авгуры были толкователями этой науки, они имели право объявлять о том, были ли ауспиции действительными или недействительными, а также о том, присутствовали ли они (авгуры) при их проведении; и тот, кто оспаривал их решение, подлежал суровому наказанию (Cic. de Leg. II. 8 ). Таким образом, они фактически обладали право вето в отношении всех важных общественных дел. Именно эта власть сделала данную должность предметом желаний самых выдающихся людей Рима и дала основание Цицерону (который и сам был авгуром) описать ее как наивысшее достоинство в государстве (de Leg. II. 12). Авгуры часто использовали свою власть как политическое средство — чтобы сделать недействительным избрание тех партий, которые были представляли угрозу для исключительных привилегий патрициев (Liv. VI. 27, VIII. 23).
Хотя авгуры и могли объявлять о нарушениях, допущенных в ходе ауспиций, но с другой стороны, их должность не давала им права заявлять, что им явилось некое неблагоприятное знамение — ибо ауспиции посылались не им. Так, сообщается, что авгуры не обладали spectio, то есть, правом совершения государственных ауспиций. Это spectio (наблюдение), о котором уже кратко говорилось выше, имело две разновидности: расширенную и ограниченную. В первом случае лицо, совершавшее наблюдения, могло остановить действия любого другого магистрата путем обнунциации: это право называлось spectio et с. 178 nuntiatio (возможно, также spectio cum nuntiatione) и принадлежало только высшим магистратам: консулам, диктаторам, интеррексам и, с некоторыми оговорками, преторам. Во втором случае должностное лицо совершало наблюдения лишь для выполнения своих собственных обязанностей и не могло вмешиваться в деятельность другого магистрата: это право называлось spectio sine nuntiatione и принадлежало всем остальным магистратам: цензорам, эдилам и квесторам. Поскольку авгуры не обладали ауспициями, соответственно, они не имели и права наблюдения (habere spectionem); но ввиду того, что авгуры постоянно участвовали в проводимых магистратами ауспициях, они осуществляли наблюдение, хотя и не обладали правом наблюдения в силу своей должности. Когда авгуры привлекались магистратами к участию в ауспициях, они получали право нунциации, то есть, могли остановить любое важное общественное дело с помощью обнунциации — заявления о неблагоприятных знамениях (Cic. de Leg. II. 12). Таким образом можно понять утверждение Цицерона (Philipp. II. 32), что авгуры имеют право нунциации, а консулы и другие (высшие) магистраты — как право наблюдения, так и право нунциации; хотя в то же время следует иметь в виду, что право нунциации принадлежало авгурам только вследствие того, что магистраты привлекали их к ауспициям. (О фрагменте Феста, s. v. spectio, где, как кажется, преподается иное учение, см. Rubino, p. 58 ).
2. Говоря о способе получения ауспиций магистратами, нет причин считать вслед за многими современными авторами, что ауспиции передавались им каким-то особым образом. Магистраты получали ауспиции в силу самого акта их избрания, ибо комиции, назначавшие их на должность, проводились по совершении ауспиций (auspicato) и, следовательно, считалось, что их назначение одобрено богами. Таким образом, ауспиции переходили в их руки немедленно после ухода в отставку их предшественников по должности. Мнение о том, что магистраты получали ауспиции путем какого-то специального акта, возникло благодаря двум обстоятельствам. Во-первых, новый магистрат сразу после полуночи, в которую начинался срок его должности, всегда наблюдал небеса, чтобы получить благоприятное знамение для начала своих обязанностей (Dionys. II. 6). Однако он делал это не для того, чтобы получить ауспиции; он ими уже обладал и именно в силу обладания ауспициями имел право наблюдать небеса. Второе обстоятельство, на которое нам указывают, — это инавгурация царей в крепости (Arx) после их избрания комициями (Liv. I. 18 ). Однако эта инавгурация относилась только к жреческой должности царя и поэтому не совершалась в отношении республиканских магистратов, хотя по-прежнему осуществлялась при назначении царя священнодействий и других жрецов.
3. Ауспиции, принадлежавшие различным магистратам, делились на два вида: большие и малые ауспиции (auspicia maxima или majora и minora). Первые сначала принадлежали царям, а после учреждения республики перешли к консулам и экстраординарным магистратам: диктаторам, интеррексам и консулярным трибунам. После того, как с течением времени консулы лишились части своих полномочий и для осуществления этих полномочий были учреждены отдельные магистраты, они, естественно, тоже получили большие ауспиции; так произошло с цензорами и преторами. Напротив, квесторы и курульные эдилы имели лишь малые ауспиции, ибо получали их от консулов и преторов текущего года, и их ауспиции происходили от больших ауспиций старших магистратов (Messalla, ap. Gell. XIII. 15).
Остается проследить историю коллеги авгуров. Мы уже видели, что согласно общепринятому в античности мнению, авгурат вел свое происхождение от первого римского царя, и утверждалось, что Ромул назначил коллегию из трех авгуров в соответствии с количеством древних триб: рамнов, тициев и луцеров. Таков рассказ Цицерона (de Rep. II. 9), который считает, что Нума добавил еще двух авгуров (II. 14), не поясняя, однако, как эти последние соотносились с трибами. С другой стороны, имеются различные утверждения Ливия, первое из которых (IV. 4), вероятно, являющееся ошибкой, приписывает учреждение авгуров Нуме, по-видимому, на основании теории о том, что вся римская религия ведет происхождение от второго царя; второе утверждение (X. 6) гораздо важнее; оно гласит, что во время принятия Огульниева закона авгуров было только четыре; сам Ливий, признающий принцип соответствия числа авгуров числу триб, считает это случайностью. Но это невероятно, как показал Нибур (Hist. of Rome, vol. III p. 352), считающий, что третья триба была исключена из коллегии авгуров и четыре авгура, таким образом, представляли только рамнов и тициев. Однако трудно предположить, что это превосходство рамнов и тициев над третьей трибой могло сохраняться до времени Огульниева закона (300 г. до н. э.): более того, если от каждой из первых двух триб назначалось по два авгура, а остальные пять — от плебеев, то неясно, как вообще луцеры могли когда-либо получить эту привилегию. Иной способ согласования противоречащих друг другу цифр «четыре» и «три» обнаруживается в еще одном утверждении Цицерона (de Div. I. 40) о том, что цари являлись авгурами, так что после их изгнания вместо них могли добавить еще одного авгура к первоначальному их числу, представляющему трибы. Вероятно, это один из многих случаев ранней римской истории, о котором мы можем сделать только один вывод: теория о том, как должно было быть согласно антикварам позднейших времен, отличалась от того, что было на самом деле согласно древнейшим свидетельствам, использованным Ливием.
Огульниев закон (300 г. до н. э.), увеличивший число понтификов до восьми за счет добавления четырех плебеев и число авгуров — до девяти путем добавления пяти плебеев, может считаться новой эрой в римской истории. Религиозное различие между сословиями, на котором так часто и упорно настаивали, теперь исчезло, и стало невозможно использовать ауспиции как политическое средство против плебеев. Установленное законом количество авгуров, равное девяти, оставалось неизменным до диктатуры Суллы, который увеличил его до пятнадцати, кратного первоначальным трем, вероятно, с отсылкой к древним трибам (Liv. Epit. 89). Шестнадцатого члена добавил Юлий Цезарь после своего возвращения из Египта (Dion Cass. XLII. 51).
Члены коллегии авгуров обладали правом избрания своих коллег (cooptati). Сначала их назначал царь, но, поскольку сам царь являлся с. 179 авгуром, такое назначение не считалось противоречащим принципу кооптации (Romulus cooptavit augures, de Rep. II. 9). Они сохраняли за собой право кооптации до принятия Домициева закона в 103 г. до н. э. Согласно этому закону, вакантные места в жреческих коллегиях должны были заполняться путем голосования меньшинства триб, то есть, семнадцати из тридцати пяти, выбранных по жребию (Cic. de Leg. Agr. II. 7; Vell. Pat. II. 12; Suet. Ner. 2). Домициев закон был отменен Суллой в 81 г. до н. э. (Pseudo-Ascon. in Cic. Div. p. 102, ed. Orelli), но возобновлен в 63 г. до н. э., в консульство Цицерона, трибуном Т. Аннием Лабиеном при поддержке Цезаря (Dion Cass. XXXVII. 37). Второй раз его отменил Антоний в 44 г. до н. э. (Dion Cass. XLIV. 53); неясно, возобновили ли его Гирций и Панса, отменившие все распоряжения Антония в целом. Императоры имели право избирать авгуров по своему усмотрению.
Авгуры избирались пожизненно и не теряли свое жреческое достоинство, даже будучи приговоренными к смертной казни (Plin. Ep. IV. 8 ). Когда появлялась вакансия, два старших члена коллегии называли кандидата (Cic. Phil. II. 2), приносили присягу, и новый член торжественно вступал в должность (Cic. Brut. 1). В таких случаях всегда устраивали великолепный банкет, на котором ожидалось присутствие всех авгуров (Cic. ad Fam. VII. 26, ad Att. XII. 13, 14, 15). Единственная иерархия внутри коллегии была возрастной: старший авгур всегда голосовал раньше младшего, даже если младший занимал одну из высших должностей в государстве (Cic. de Sen. 18). Глава коллегии назывался magister collegii. Ожидалось, что все авгуры должны находиться в дружеских отношениях между собой и существовало правило, что на эту должность не мог быть избран враг кого-либо из членов коллегии (Cic. ad Fam. III. 10). Авгур, который ввел в должность нового члена, всегда должен был почитаться последним как отец (in parentis eum loco colere, Cic. Brut. 1).
В качестве инсигний авгуры носили трабею (trabea), или официальную одежду (Serv. ad Aen. VII. 612), и держали в руках литуус, или изогнутый жезл [LITUUS]. На монетах римлян, занимавших авгурскую должность, мы постоянно встречаем литуус и вместе с ним нередко capis, глиняный сосуд, использовавшийся при жертвоприношениях (Liv. X. 7; Varr. L. L. V. 121, ed. Müller). Оба этих предмета можно увидеть на прилагаемой монете Лентула.
Изображение
Наука авгуров называлась авгурское право (jus augurum или jus augurium) и сохранялась в книгах (libri augurales), часто упоминаемых античными авторами. Обращение к авгурам за консультацией называлось referre ad augures, а их ответы — decreta или responsa augurum. Ко времени Цицерона наука предсказаний пришла в сильный упадок, и, хотя он часто сетует на пренебрежение ею в своем труде «О дивинации», но ни он, ни кто-либо другой из образованных классов, по-видимому, нисколько в нее не верили. Каким фарсом она стала через несколько лет, можно увидеть из рассказа Дионисия (II. 6), который сообщает нам, что нового магистрата, совершавшего ауспиции в первый день своей должности, обычно сопровождал авгур, возвещавший ему, что слева от него увидел молнию — что считалось хорошим знаком, — и такого заявления было достаточно, хотя ничего подобного на самом деле не имело места (Mascov, De Jure Auspicii apud Romanos, Lips. 1721; Werther, De Auguriis Romanis, Lemgo, 1835; Creuzer, Symbolik, vo. II p. 935, &c.; Müller, Etrusker, vol. II p. 110, &c.; Hartung, Die Religion der Römer, vol. I p. 98, &c.; Göttling, Geschichte der Röm. Staatsverf. p. 198, &c.; Becker, Röm. Alterth. vol. II part I. p. 304; но прежде всего Rubino, Röm. Verfassung, p. 34, &c.).

William Smith. A Dictionary of Greek and Roman Antiquities, London, 1875, pp. 174—179.
Скрытый текст. Необходимо зарегистрироваться.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48747
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Авгуры и ауспиции

Новое сообщение ZHAN » 03 июл 2013, 15:23

От авгуров нужно строго отличать гаруспиции (haruspices), о которых, однако, мы упоминаем здесь по сходству их деятельности с авгурами. Если авгуры, как представители туземных ауспиций, пользовались высоким уважением, то гаруспиции считались за нечто чуждое, а их искусство признавалось более или менее за суеверие. Они были прорицатели из Этрурии, этой genetrix et mater superstitiones (родительницы и матери суеверия). Правда, что гаруспиции давно уже водворились в Риме, а в чрезвычайных случаях сенат вызывал их и из Этрурии. Мантика их отличалась от авгуральной дисциплины тем, что знание молний у них было развито гораздо более и что они еще занимались рассматриванием внутренностей (extispicium); при этом они, конечно, имели и другие правила для толкования. Мы должны смотреть на авгуральную дисциплину не как на свободно развивающееся в известном направлении объяснение ауспиций, но как на правила, во всех частностях точно определенные и основанные на твердо установленных положениях. От этого и происходило, что не во всех случаях достаточно было туземных ауспиций, а иногда обращались к другим предсказателям, как, например, к гаруспициям, которых вместе с тем более или менее презирали.

Де ла Сосей Шантепи. Иллюстрированная история религий. Страница 155.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48747
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Авгуры и ауспиции

Новое сообщение Richthofen » 05 июл 2013, 21:31

Спасибо огромное, Жан!! Очень интересная статья! Не могла оторваться, когда читала! А, знаете, ведь на заре своего так скажем, могущества, ауспики говорили, что силу своей праведности они получили непосредственно от Эпоптов, т.е ''созерцателей таинства''. Это были древнегреческие посвященные, вообще этот термин характеризует не столько конкретную степень посвящения, сколько само по себе состояние человека, полностью прошедшего цикл предварительных испытаний и введенного во владение специальными познаниями таинствт различных мистерий. Большинство мистерий посредством своих ритуалов снабжало своих эпоптов специфической информацией о загробном Мире, Пути достижения блаженства. Но несоблюдение Таинств каралось смертью. Мне интересно, как же тогда??...
Не ругай Тьму, лучше сам стань маленьким источником Света!
Аватара пользователя
Richthofen
прапорщик
 
Сообщения: 4566
Зарегистрирован: 07 сен 2012, 23:10
Откуда: Германия
Пол: Женщина


Вернуться в Древний Рим

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1