Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Пирр и его походы

Пирр и его походы

Новое сообщение Буль Баш » 15 май 2012, 18:59

Что обычно мы знаем о царе Пирре? Правил в небольшом греческом царстве Эпир с 306 по 272 г. до н. э. (с перерывами). Воевал против римлян, причем победа в одном из сражений стоила ему таких потерь, что оказалась равносильна поражению: отсюда происходит знаменитая «пиррова победа». Иногда вспоминают, что погиб Пирр еще в цветущем возрасте в каком-то уличном бою.
Между тем Пирр был свидетелем грандиозных событий, и, в первую очередь, распада мировой державы Александра Македонского, сопровождавшегося беспощадной борьбой между его бывшими сподвижниками. Он принимал участие в битве при Ипсе, крупнейшей битве той эпохи (301 г.). Ему довелось видеть закат прекрасной, завоевавшей полмира македонской армии. Он дважды захватывал Македонию и возлагал на себя диадему Александра В Италии Пирр стал первым греческим полководцем, сражавшимся — и небезуспешно! — против римских легионов. В Сицилии Пирр столкнулся с карфагенянами — и снова ему сопутствовали победы.
Жизнь Пирра протекала в разгар событий, определивших будущую историю Европы. Ему довелось столкнуться
практически со всеми военными системами той эпохи: от македонских фалангитов и спартанских гоплитов до
римских легионеров и ополчений южноиталийских горцев. Соответственно, описание военных кампаний Пирра приводит к созданию своего рода энциклопедии военного дела государств Средиземноморья IV—III вв. до н. э.
Недаром в античности зачитывались жизнеописаниями Пирра, из которых до нашего времени дошло только одно — в сборнике сравнительных жизнеописаний, чьим автором является Плутарх. Интересно, что пару Пирру у Плутарха составляет римский полководец и политический деятель Гай Марий, также оказавший огромное влияние на формирование римской армии, семь раз избиравшийся консулом, но в конце жизни переживший крах всех своих надежд.
С легкой руки Плутарха за Пирром установилась сомнительная слава царственного авантюриста. Эпир, несмотря на воинственность своих обитателей, являлся политическими и экономическими задворками греческого мира, и правитель, ограничившийся властью над этой страной, принадлежал ко второстепенным монархам своей эпохи.
Еще в XIX столетии о Пирре писали как о настоящем государе, чьи амбициозные планы в силу ряда обстоятельств не удалось воплотить в жизнь. Авторы наиболее серьезных книг, написанных об Эпире и Пирре — Р. Скала, Г. Герцберг, Р. Шуберт, Г. Кросс, — именно так его и оценивали. Из всех ученых образу вечно стремящегося за журавлем в небе царя был близок, пожалуй, только И. Дройзен в своей «Истории эллинизма». Однако аура трагического авантюриста сопровождает образ Пирра — в учебниках по истории. Хотя всеми признается военное искусство Пирра и его влияние на всемирную историю, в чем оно выражалось, обычно не разбирают. Анализ же кампаний Пирра — в Македонии, Италии, Сицилии, Пелопоннесе — вообще крайне поверхностен. Малое количество информации, которую предоставляют нам источники, превращает работы о Пирре, касающиеся военного дела, в историографические трактаты. Показательно, что даже такой классик военной истории, как Ганс Дельбрюк, утверждал: «Для истории военного искусства из этих рассказов (рассказов о Пирре Плутарха, Дионисия, Павсания и т. д.) ничего нельзя извлечь». О битве при Аускуле он раздраженно замечает, что
«сведения о сражении... шатки и противоречивы», а «сообщения о сражении при Беневенте не имеют для нас никакой ценности». В замечательной работе П. Конноли «Greece and Rome at War» (изданной несколько лет назад и на русском языке) Пирр попросту взят за скобки...
Именно поэтому, вероятно, и обращают внимание не на достижения Пирра, в том числе в области военного
искусства, а на его драматическую судьбу.
Предлагаю попытаться восстановить военный (и политический!) контекст того времени, заполняя пробелы в источниках собственными предположениями (обязательно обоснованными).
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Пирр и его походы

Новое сообщение ZHAN » 15 май 2012, 19:18

У меня есть книга Романа Светлова "Походы Пирра" из серии "Войны античного мира".
Ваша, уважаемый Бульбаш, статья очень похожа на вступление названное "Вместо предисловия" этой книги. :D
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49938
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Пирр и его походы

Новое сообщение Буль Баш » 15 май 2012, 20:46

ZHAN писал(а): книга Романа Светлова "Походы Пирра" из серии "Войны античного мира"

Да. Я основываюсь именно на этой книге. Но не просто ее копирую а выбираю интересные моменты и добавляю собственные суждения. Надеюсь, уважаемый ZHAN, вы присоединитесь а также другие форумчане. Возможно кто-то располагает документами недоступными не только мне но и автору книги. Возможно кто-то оспорит мнение автора и мое.
Кстати книгу можно скачать здесь:
http://historybook.at.ua/news/2012-02-12-747
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Пирр и его походы

Новое сообщение ZHAN » 15 май 2012, 20:55

Бульбаш писал(а):Надеюсь, уважаемый ZHAN, вы присоединитесь а также другие форумчане.

Хорошая идея! Я уже достал книгу с полки. :D
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49938
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Предыстория

Новое сообщение Буль Баш » 16 май 2012, 20:30

По Страбону в Эпире насчитывалось 14 племен.
Продолжительное время настоящую угрозу Эпиру представляли только северные варвары — иллирийские племена.
Племя хаонов, жившее на границе, вело с ними постоянную малую войну. Некоторое время вожди хаонов были
гегемонами в Эпире. Однако с конца V в. до н. э. все большее влияние начинают приобретать молоссы, обитавшие во внутренней части страны, в долине р. Аратф. Немалую роль в этом сыграло святилище в Додоне, где находился один из самых известных оракулов во всей Греции.
Есть указания на то, что этот оракул был известен еще во времена Гомера; Геродот вообще называет его древнейшим эллинским прорицалищем. До V в. до н. э. он находился под контролем эпирского племени феспротов. Затем Додона оказывается во власти молоссов, их царь становится покровителем паломников и приобретает всегреческую известность.

По одному из преданий, Девкалион и Пирра — легендарная пара, пережившая ужасный потоп и ставшая родоначальницей нового поколения людей, — поселилась на землях молоссов и основала там додонское
святилище. После окончания Троянской войны сын Ахилла Неоптолем отправился в Эпир и завоевал себе удел, став первым царем молоссов. Девкалиона и Неоптолема объединяло то, что первый до потопа являлся царем Фтии, таинственного города, расположенного где-то в Фессалии (области к востоку от Эпира); но царем Фгии был и Пелей, дед Неоптолема. Получалось, что сын Ахилла повторил путь своих предков. Женившись на Ланассс, правнучке Геракла, Неоптолем породнился с гераклидами, и его потомки получили право
держать себя на равных с вождями дорийских государств (Гераклиды возглавили переселение дорийцев на Пелопоннес).
Интересно, что своего сына Неоптолем назвал Пирром (греч. «Рыжий»), и это имя носили несколько молосских государей. Как и в дорийских государствах (например, Спарте), власть в эпоху легендарного прошлого молоссов осуществляли два царя, правда происходившие из одного рода (Пирридов).

Однако в V в. до и. э. эпирские племена управлялись десятками вождей, царьков или выборных стратегов.
Греческие писатели неоднократно подчеркивали их варварские, дремучие нравы. Из событий тогдашней истории привлекло к эпиротам внимание лишь одно: у молосского царя Адмета нашел временное убежище бежавший из Афин Фемистокл, победитель персов при Саламине.
Сын Адмета Фарипп долгое время жил в Афинах, воспитываясь в самом «продвинутом» из греческих государств.
Вернувшись на родину, он даровал своим соплеменникам более современные законы. Фарипп обуздывал власть местных кланов, запретил обычную среди горцев кровную месть, реорганизовал ополчение.
Эпир почти не затронули такие общегреческие войны, как Пелопоннесская, Коринфская или многолетняя борьба между Фиванским и Спартанским союзами.
Эпироты являлись типичными «окраинными греками», и в способе, которым они вели войну, было больше варварского, чем греческого, Да и в «геополитическом» отношении их земли не представляли для борющихся
сторон какого-либо интереса. Племенные объединения эпиротов заключали соглашения то со спартанцами, то с афинянами, ничем при этом не рискуя. Жители Эпира весьма в скромном количестве участвовали в походах Филиппа и Александра. Пока остальные государства Эллады истощали себя в междоусобной брани или заморских походах, эпирские племена постепенно накапливали тот запас энергии, который они выплеснут во время правления Пирра и который сделает их родину знаменитой.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Пирр и его походы

Новое сообщение ZHAN » 16 май 2012, 21:01

Насколько я понимаю, первые войны диадохов тоже могли бы обойти Эпир стороной, если бы Эакид, отец Пирра, не вмешался в них в 317 г. :D
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49938
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Предыстория

Новое сообщение Буль Баш » 16 май 2012, 22:20

Смерть Александра Македонского в 323 г. стала катастрофой для миллионов людей, живших в созданном им государстве. Его смерть стала настолько неожиданной, что вскоре возникли толки об отравлении.Сама возможность отравления, конечно, имелась. Однако события, произошедшие после смерти царя, заставляют сомневаться в правдивости этой версии. Заговор обычно имеет целью приход к власти какой-то политической силы, изменение государственного курса. Между тем столкновение между гетайрами и фалангой, имевшее место после смерти Александра, было вызвано скорее растерянностью среди его приближенных, чем стремлением к кардинальным переменам. У руля государства после смерти Александра в конце концов остались близкие ему лица. Должно было пройти несколько лет междоусобных войн, чтобы политическая ситуация в державе изменилась.
В это время Эпиром правил Эакид, пришедший к власти в 326 г., после смерти своего двоюродного брата Александра I в Южной Италии, гда тот в течение пяти лет исполнял роль стратега италийских греков, боровшихся против местных племен. Сестрой Александра I и, соответственно, кузиной Эакида являлась Олимпиада. Отношения Олимпиады с Эакидом, сыном царя Аррибы (361—342), казалось, не должны были сложиться. Александр Эпирский в свое время получил престол только лишь потому, что Олимпиада стала женой Филиппа Македонского, который после кончины Аррибы настоял на кандидатуре ее брата, обойдя законного наследника. Македонские покровители сделали молосского государя правителем всего Эпира, в том числе и южных областей (Амбракии, Акарнании), населенных греками. При Александре началась политика масштабного переселения эллинов, особенно на прибрежные земли Эпира. Молосские цари стремились при помощи своих южных соседей укрепить экономику, развивать городскую жизнь, иными словами, избавиться от сомнительной славы патриархальной окраины греческого мира. итальянская авантюра Александра задержала развитие государства Пирридов. Все время — с 331 г. до смерти своего брата — Олимпиада исполняла роль регента при малолетнем сыне Александра Эпирского от Клеопатры, ее же собственной дочери (таким образом, наследник молосского престола одновременно являлся ее внуком и племянником). Можно предположить, что и Эакид не был удален от власти; недаром после смерти Александра Эпирского Олимпиада сделала ставку именно на иего и ее кузена объявили царем молоссов Македонскую царицу-мать можно понять — авторитетом у горцев малолетний государь не пользовался бы.
Даже после воцарения Эакида Олимпиада оставалась в Эпире. В отношениях между ней и Антипатром давно уже зрело взаимное недовольство. Эти властные натуры не терпели рядом с собой соперника Антипатр, будучи полноправным наместником на западе и одним из ближайших сподвижников покойного Филиппа II, отца Александра Великого, аккуратно, но решительно «отсекал» поползновения Олимпиады на власть.
В течение семи лет на троне формально находился Филипп Арридей, сын Филиппа II (и сводный брат Александра) от фсссалийской танцовщицы. 11(кле рождения у жены Александра, согдийки Роксаны, мальчика (Александр IV) они стали соправителями; пока же законный наследник великого царя не достиг совершеннолетия, всю полноту власти сосредоточил в своих руках регент, назначаемый войсковым собранием.
Филипп Арридей не вмешивался в борьбу между диадохами, оставаясь пассивным наблюдателем того, как один за другим гибнут люди, пытавшиеся сохранить мировую державу под властью наследников Филиппа и Александра.
Вначале пал Пердикка (321 г.), первый регент при слабоумном Арридее и малолетнем Александре IV. Его место занял Антипатр, впрочем ненадолго. Престарелый воин, политик, олицетворявший суровые нравы прошлых царствований, умер уже в 319 г. На смертном одре он отказался от обычая созыва военного собрания, назначив своим преемником Полисперхонта, тоже старого, уважаемого ветеранами полководца.
Назначение тем не менее было принято с недовольством — прежде всею потому, что Антипатр не спрашивал
мнения у сатрапов азиатских областей державы, уже начинавших себя чувствовать удельными князьками. Несмотря на то что Полисперхонт обещал с уважением относиться к их власти, последним'был необходим только повод для того, чтобы взяться за оружие. Таким поводом стало бегство из Македонии Кассандра, сына Антипатра, который считал себя несправедливо обойденным решением отца и полагал, что тот должен был сделать титул регента наследным в их семье.
Борьба Кассандра с Полисперхонтом вызвала окончательную поляризацию сил. Наиболее могущественные сатрапы, опасаясь, что новый регент возродит политику Пердикки и попытается лишить их независимости, объединились вокруг Кассандра. Это были Птолемей Египетский, Селевк Вавилонский, Антигон Фригийский, Лисимах Фракийский — люди, которые в 306 г. примут царские титулы, и потому их партию можно назвать партией партикуляризма. Максимальное, на что они были согласны, — государство, являющееся конфедерацией по сути независимых владений, управляемой слабым регентом при еще более слабом царе. Однако еще имелись силы, которые хотели сохранить наследство Темеидов (партия «государственников»). В Европе их возглавили Полисперхонт и Олимпиада, решительно выступившая в пользу прав Роксаны и Александра IV. В Азии они сплотились вокруг грека Эвмена, бывшего руководителя канцелярии Александра, выказавшего и личную храбрость, и находчивость, и большой полководческий талант. Эвмена поддержали многие сатрапы (в частности все, правившие к востоку от Месопотамии) и ветераны Александра, его пешая гвардия «среброщитых» («аргираспиды»). Война на востоке затянулась до 316 г. и завершилась лишь после того, как Антигону Фригийскому, которому сторонники Кассандра поручили ведение борьбы, удалось переманить на свою сторону большинство союзников Эвмена и, несмотря на несколько поражений, которые он потерпел от энергичного противника, «дожать» его армию в пустынной местности к востоку от Персиды.
На западе первое время перевес в борьбе был у Полисперхоита. Поскольку некоторые македонские гарнизоны,
контролировавшие основные греческие города, сохранили верность Кассандру, а в других городах у власти находились олигархические правительства, установленные еще Антипатром (и даже Филиппом II), Полисперхонт с Олимпиадой издали от имени юного Александра указ о восстановлении греческой свободы. Это вызвало целую череду волнений в эллинских городах. От рук взбунтовавшейся черни погибло немало сторонников македонской гегемонии, однако в целом эта мера не дала нужного результата. Основные опорные пункты — гавани Афин (Пирей и Мунихий), а также Мегалополь, крупнейший город Пелопоннеса, — остались верны «старомакедонской» партии, которая парадоксальным образом оказалась связана с именем Кассандра, человека, уничтожившего мировую державу македонских царей.
Пока Олимпиада продолжала оставаться в Эпире, в царском семействе, собравшемся наконец в Македонии,
начались раздоры. Провоцировала их Евридика, жена Арридея, которая хотела сосредоточить в своих руках единоличную власть. Вначале (лето 318 г.) она пыталась отравить Роксану и юного Александра. Когда те бежали к свекрови, Евридика отправила посланников к Кассандру, назначив его от своего имени регентом. Зимой 318/17 г. сын Антипатра оккупировал большую часть Македонии (кроме верхних, горных областей), захватил боевых слонов, неблагоразумно оставленных здесь Полисперхонтом, и отправился в Грецию, чтобы отвоевать занятые регентом города.
Весной 317 г. старый полководец вместе с Олимпиадой убеждают царя Эакида вмешаться в македонские междоусобицы и вернуть на престол Александра, в котором как-никак текла молосская кровь. Эпироты не желали отправляться в поход: Эакиду стоило немалого труда собрать армию, в первую очередь из молоссов, которая поддержала бы Олимпиаду. Чтобы окончательно убедить их в выгодах этого предприятия, Олимпиада и Полисперхонт пообещали Эакиду, что после достижения Александром совершеннолетия за него будет выдана Деидамия, дочь эпирского царя. Таким образом, появились перспективы унии между государствами.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Пирр и его походы

Новое сообщение ZHAN » 16 май 2012, 22:52

Предыстория затянута, но весьма интересна. Думаю, широкая публика не знакома с перипетиями борьбы за сохранение империи. В школе учат, что держава Александра развалилась сразу после его смерти. О сторонниках сохранения империи даже не упоминается.
Особенно удивляет, что сторонниками сохранения единого государства были сатрапы к востоку от Месопотамии. :)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49938
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Предыстория

Новое сообщение Буль Баш » 18 май 2012, 19:41

У Олимпиады имелся значительный перевес. Кассандр находился далеко, а многие из своих отрядов Евридика была вынуждена разбросать по периметру Македонии и Фессалии. Македоняне не решились сражаться с армией, которую привела Олимпиада. Армия Евридики неожиданно заявила, что не станет сражаться против матери их великого царя. Филипп Арридей безропотно пошел в плен, его супруга, бросив мужа-неудачника, попыталась скрыться в Амфиполе, пограничном с Фракией городе, однако была настигнута там и выдана людям Олимпиады.
В историю вмешались страсти. Эпирская колдунья решила сполна насладиться местью. Она казнила Никанора, брата Кассандра, надругалась над усыпальницами его семьи (в том числе и могилой скончавшегося к тому моменту Иола). Десятки, если не сотни, знатных македонян были перебиты только по подозрению, что год назад они приветствовали сына Антипатра. Дабы у Александра IV не было более соперников, Олимпиада заточила Арридея и Евридику в башне. Услышав, что Кассандр готовится выступить из Греции, Олимпиада приказала охранникам-фракийцам убить слабоумного царя. Евридика повесилась на собственном поясе.
Между тем Эакид вернулся в Эпир, предоставив Олимпиаду и Полисперхонта самим себе. Это в очередной раз
изменило соотношение сил — теперь в пользу Кассандра.
Стратегическая ситуация в начале осени 317 г. была следующей. Кассандр вернулся из Пелопоннеса, где он с переменным успехом восстанавливал влияние македонской партии, в Среднюю Грецию. Сын Антипатра имел довольно значительную полевую армию (не менее 20 000 человек), более того, обладал господством на море Однако Фермопильский проход из Средней Греции в Фессалию был занят ополчением этолийцев, в отличие от Эакида оставшихся на службе у Олимпиады. Полисперхонт в это время устанавливал свою власть в городах центральной Фессалии, одновременно пополняя свою армию наемниками. Его отряды также заняли горные проходы на севере этой области, в Перребии. Третья часть европейских сил «государственников» — войска, перешедшие на сторону Олимпиады, — находилась в Македонии. Наконец, отдельный корпус во главе с сыном Полисперхонта (его так же звали Александр) был направлен в Пелопоннес, чтобы связать там Кассандра. Полисперхонт ощущал себя в безопасности благодаря этолийскому ополчению. Действительно, если бы Кассандр попытался обойти Фермопилы с запада, он заплутал бы в горных ущельях: еще Ксерксу в 480 г., во время греко-персидских войн, приходилось штурмовать Фермопилы в лоб, да и взял он эту превосходную позицию лишь благодаря предательству. Однако Кассандра не смутил этот «стратегический тупик». Кампания, которую он провел, является просто-таки показательной. Она демонстрирует, насколько важным стало господство на море. Кассандр быстро собрал на северной оконечности о. Эвбея, как бы нависавшего над Фессалией, значительное количестио судов — от военных и торговых до простых больших лодок. Из Беотии и Локриды (Средней Греции) сюда была переброшена вся его полевая армия. Для достижения подавляющего стратегического преимущества Кассандру нужен был только один спокойный день на море. Этот день не заставил себя долго ждать — и уже в середине осени его войска оказались в Фессалии, разрезав надвое силы противника. Этолийцы поспешили ретироваться к себе на родину, а Полисперхонт, не чувствуя себя достаточно сильным для открытого боя, стянул все свои отряды в Перребию, закрыв проходы, которые вели в район среднего течения р. Галиакмон и далее в Македонию. Однако оставалась открытой дорога через Темпейскую долину и затем берегом моря в самое сердце Македонии. Для защиты ее Полисперхонт вытребовал часть сил Олимпиады. Теперь все зависело от быстроты передвижения неприятелей. Понимай, что с наступлением дождей и холодов прорваться в Македонию будет невозможно, Кассандр сформировал два сильных авангарда. Один из них, под командованием Калата (старого офицера Александра), направился в Перребию и, атаковав аванпосты, но не ввязываясь в более серьезное дело, отвлек Полисперхонта. Другой авангард, в который вошли самые надежные и подвижные части, во главе с Динием устремился в Темпейскую долину. Олимпиаде не удалось собрать достаточных сил для защиты прибрежного пути. Диний без труда прорвался к городу Дий, этим южным вратам Македонии. Вся система обороны Македонии рухнула. Полисперхонт был связан Калатом, а македоняне после репрессий, проведенных Олимпиадой, не выказывали горячего желания сражаться на ее стороне. Тем не менее царица назначила полномочным стратегом Аристона (одного из телохранителей Александра), поручив ему набор армии, с личной же дружиной (составленной из амбракийцев) и оставшимися верными отрядами укрылась в Пидне, столице Македонии. Олимпиада не считала, что находится в отчаянном положении. В целом вооруженные силы ее союзников превосходили силы Кассандра. Сыну Полисперхонта был отправлен приказ возвращаться, вестников отправили и к Эакиду. Казалось, царице нужно только продержаться в течение сурового времени года, которое наверняка поумерит пыл неприятеля и позволит собраться ее сторонникам.
Между тем Кассандр, желая обезопасить свои дальнейшие действия с запада, поручил Динию наступать на Пидну, сам же повернул в Перребию и атаковал отряды Полисперхонта, прикрывавшие самый восточный из здешних проходов. Регенту пришлось подтянуть к себе левый фланг и вообще поменять фронт с южного на восточный. Вскоре после этого Калат полностью оттеснил его в Тимфею и сумел обещанием богатых подарков переманить на свою сторону немалое число вражеских солдат. Только отбросив Полисперхонта, Кассандр долиной Галиакмона вошел в Македонию и приступил к осаде Пидны. Быстрое движение вперед приводило не к истощению, а к увеличению его сил: многие из македонян, еще полгода назад восторженно приветствовавшие Олимпиаду, теперь спешили поступить к нему на службу.
Еще более удручающие для лагеря «государственников» события происходили в Эпире, где Эакид начал собирать войско, чтобы идти на выручку своей кузине. Эпироты, и раньше не испытывавшие желания участвовать во внутримакедонских делах, теперь открыто роптали. Хотя Эакиду удалось-таки собрать немалое ополчение, но, еще не дойдя до границы, оно начало таять. Молосский царь, понимая, что с таким ненадежным войском лучше не начинать военные действия, разрешил всем желающим остаться на родине. Он надеялся, что сохранит хотя бы костяк армии, однако под его знаменами остались совсем немногие. Подойдя к перевалам, ведущим в Македонию (на границе Тимфеи и Орестиады), он обнаружил, что те уже заняты сторонниками Кассандра. Зимнее время не оставляло надежд обойти сильные посты противника по склонам гор, атаковать же их в лоб Эакид с наличными силами не рискнул и повернул к Додоне. Это решило судьбу партии «государственников». Кассандр обложил Пидну с суши и моря. Холода не позволяли ему начать инженерную атаку крепости, однако городские запасы оказались настолько скудны, что вскоре не только горожане, но и гарнизон оказался на грани голода. Солдаты получали муки в несколько раз меньше, чем в обычное время давали рабам; мяса не было; вначале съели павших слонов, затем лошадей. Некоторые из варварских наемников не гнушались каннибализмом. Городское население попросту вымирало. Олимпиада распорядилась выбрасывать трупы за стены, чтобы в Пидне не началась эпидемия, но постепенно мор распространился настолько, что у солдат уже не хватало сил избавиться от всех умерших. С началом весны часть гарнизона потребовала освободить их от клятвы Александру IV. Олимпиада сделала это, но она все ещe надеялась на помощь со стороны своих сторонников. Аристону удалось собрать около 5000 солдат, и он даже разбил один из отрядов Кассандра. Однако для деблокады города его войск было мало, а потому стратег Олимпиады ограничивался обороной Амфиполя. Олимниадa попыталась бежать из города.Но люди Кассандра, предупрежденные перебежчиками, успели захватить корабль, прежде чем Олимпиада могла скрыться на нем среди островов Эгеиды. Только после этого Олилшиада согласилась капитулировать. Выторговав себе личную неприкосновенность, она сдала город. Кассандр, желая разлучить старую царицу с Роксаной и юным царем Македонии, предложил ей отправиться в почетную ссылку в Афины. Олимпиада заподозрила, что по дороге ее убьют, отгправив во время морского плавания на корм рыбам, и предпочла остаться в Пидне под домашним арестом. Тогда Кассандр «спродюсировал» собрание македонян, на котором родственники убитых по приказу Олимпиады противников Полисперхонта потребовали ее смерти. Царица предложила провести открытое разбирательство, она сама хотела выступить на суде собственным защитником. Прекрасно помня, какое впечатление на македонян оказало год назад одно ее имя, Кассандр ускорил развязку. Он передал Олимпиаду в руки ее обвинителей, и те забили мать Александра камнями.
Оказавшийся во власти Кассандра семилетний царь Александр был помещен в Амфиполь, где воспитывался подобно обычным македонским детям. Однако постепенно жажда единоличной власти пересилила осторожность и почтение перед памятью великих царей из династии Темеидов. В 311 г. Роксана и Александр IV были отравлены и тайно захоронены.
Катастрофой закончился и поход Эакида на помощь Олимпиаде. Те войска, которые он отпустил по пути к границе, вернувшись на родину, начали там смуту. Пока Эакид находился на границе, в столице был произведен переворот. Большинство верных царю людей погибли, его семья бежала на север, в Иллирию. Не протянул руку помощи и Полисперхонт, который, будучи связан Калатом, с трудом удерживал свое войско в повиновении в нескольких переходах от Додоны. Эакиду пришлось бежать, оставив Эпир восставшим. Кассандр по просьбе организаторов бунта поставил наместником этих территорий своего приближенного по имени Ликиск. Возможно, к управлению привлекли лиц из рода Неоптолема II, отца Александра Эпирского, правившего еще до Аррибы, отца Эакида. Однако мы не знаем никого, кто бы в этот момент выступал в роли царя — пусть вассального.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Пирр и его походы

Новое сообщение Буль Баш » 19 май 2012, 13:22

Плутарх в своих Сравнительных жизнеописаниях дает описание внешности Пирра:
Лицо у Пирра было царственное, но выражение лица скорее пугающее, нежели величавое. Зубы у него не отделялись друг от друга: вся челюсть состояла сплошь из одной кости, и промежутки между зубами были намечены лишь тонкими бороздками. Верили, что Пирр может доставить облегчение страдающим болезнью селезенки, стоит ему только принести в жертву белого петуха и его правой лапкой несколько раз легонько
надавить на живот лежащего навзничь больного. И ни один человек, даже самый бедный и незнатный, не встречал у него отказа, если просил о таком лечении: Пирр брал петуха и приносил его в жертву, и такая просьбы была для него самым приятным даром Говорят, что большой палец одной его ноги обладал сверхъестественными свойствами, так что, когда после его кончины все тело сгорело на погребальном костре, этот палец был найден целым и невредимым...
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Детство Пирра

Новое сообщение Буль Баш » 19 май 2012, 15:00

Пирр появился на свет в 319 г. Отцом его был Эакид, а матерью — фессалийка Фтия. Помимо Пирра от этого брака родились еще две дочери: Дейдамия и Троада.
Зимой 317/16 г. в Додоне началось восстание. Оно было неожиданным для сторонников законного государя, многие из них погибли, не сумев организовать отпор бунтовщикам. Однако царского наследника спасти удалось. Несколько слуг Эакида, возглавляемых Ацдроклидом и Ангелом, тайно увезли малышка. Поначалу они явно
хотели доставить его в ставку отца, так как направились в сторону македонской границы. За ними послали погоню, но Лндроклид и Ангел где силой оружия, где уговорами (а возможно, и подкупом) сумели заставить преследователей повернуть обратно.
Целью беглецов был городок Мегары, располагавшийся в Орестиде. Уже неподалеку от него дорогу им
преградил бурный речной поток. Переправиться через реку удалось лишь с помощью местных жителей. Человека, принявшего Пирра на другой стороне, звали Ахиллом, и это сочли предзнаменованием великого будущего наследника престола.
Поскольку беглецы разминулись с Эакидом, который в это время как раз пытался вернуться в Додону, возник
вопрос, куда следовать дальше. Власть в Эпире принадлежала бунтовщикам, впереди находились войска Кассандра...
Оставалась только одна дорога — на север в земли иллирийского племени тавлантиев. Царствовавший там Главк был в хороших отношениях с домом Эакида. Во всяком случае, его решение не выдавать юного принца Кассандру требовало определенного мужества, так как Главк становился врагом македонского регента.
Когда Кассандр предложил Главку выкуп за Пирра в размере 20 талантов (порядка 0,5 кг золота), тот отказался от сделки. Впрочем, сумма, предложенная Кассандром, была смешной — при том, что в его руках находилась немалая часть старой македонской казны.
В 314 г. Кассандр через территорию Эпира совершил поход на север, против независимых греческих городов Аполлония и Эпидамн. Особенно важна для него была Аполлония — богатый полис, через который шли торговые связи с Италией и северной Адриатикой. Город хранил дружественные отношения с тавлантиями, платя их царю пошлины за проход по его территории торговых караванов.
Аполлония была взята неожиданным натиском. Лишь после этого Главк сумел собрать армию и атаковал Кассандра — как раз когда армия того переправлялась через реку Гебр. Однако македонский регент одержал победу и заставил царя тавлантиев подписать вассальный договор, в котором специально оговаривалось, что тот не будет вмешиваться во внутренние дела Эпира и не станет поддерживать врагов Кассандра. О Пирре в этом договоре не было сказано ни слова: регент все-таки не догадывался, кто вырастет из этого ребенка.
Несмотря на явные успехи регента в 314 г., уже следующим летом Эакид предпринял попытку вернуть себе
престол. Ситуация казалась удобной: Кассандр поссорился с Антигоиом Фригийским и последний начал против него войну, направив в Пелопоннес значительный экспедиционный корпус. Этолийский союз также выступил против регента. Брат Кассандра Филипп вел военные действия так же, как это делали и сами этолийцьк не теряя время на осаду укрепленных пунктов и горных замков, он совершал опустошительные набеги, захватив контроль над
переправами через пограничную р. Ахелой. Однако для этого ему пришлось вывести войска из Эпира, который оказался предоставлен самому себе. Эакид нашел общий язык со знатными молоссами и вернулся в Додону. Это было триумфальное возвращение: эпироты уже раскаялись в том, что отдали свое государство под власть соседей.
Восстановленная держава не хотела воевать с Кассандром: молосская знать отправила к его двору делегацию, которая должна была попросить регента позволить им жить «по старине», уладив все внутренние разногласия. Но Кассандр не собирался отказываться от Эпира. Он опасался, что, едва власть Эакида окрепнет, тот объединится
с этолянами и армия Филиппа окажется зажатой в клещах. Поэтому регент приказал своему брату оставить Этолию и форсированным маршем двигаться на Додону.
Эакид сумел собрать значительное ополчение, которое заняло сильные позиции перед Додоной. Однако македонские части прорвали их позиции, атаковав противника прямо с марша. Судя по всему разгром был полный: большое количество сторонников Эакида погибло, еще больше попало в плен, в том числе 50 аристократов из числа знатных молосских родов, пригласивших Эакида вернуться. Сам эпирский царь сумел бежать и вместе с приближенными направился на юг, в сторону Этолии. По дороге к нему присоединились несколько разрозненных отрядов, к Ахелою с Эакидом прибыла небольшая армия. Здесь к нему присоединились местные противники Кассандра. Последнее сражение произошло в окрестностях города Эниады, на крайнем юге Акарнании, поблизости от границ Этолии. Отсюда следует, что Филипп шел по пятам Эакида, оттесняя его от внутренних районов Этолии, возможно, даже не позволив переправиться через Ахелой. Эпирский царь был вынужден принять бой, будучи уже прижат к морю. В этом сражении пала большая часть эпиротов и сам их царь. Легко завершив войну против этолийцев, Филипп вернулся в Эпир и установил там власть людей, преданных его брату.
Однако уже следующим летом македонян ждало в Эпире не менее суровое испытание. На место Эакида молоссы призвали на престол его старшего брата, Алкету, который был отвратительного нрава, вспыльчив и именно поэтому царь Арриба некогда завещал престол Эакиду, отправив своего старшего сына и изгнание. Однако желание получить свободу оказалось настолько велико, что жители Эпира согласились принять его.
Нa этот раз против Додоны направился Ликиск, тот самый военачальник, который в 316 г. уже был стратегом Эпира. В момент, когда началось восстание Алкеты, Ликиск являлся стратегом Акарнании, также принадлежавшей
Кассандру. Полевое войско у него было небольшим, однако Ликиск решил, что после прошлогоднего погрома он без труда одолеет повстанцев. Поначалу он напал на Алкету близ города Кассопии в Нижней (южной) Молоссии и одержал легкую победу. Однако спустя несколько дней близ городка Евримены к эпирскому царю присоединился отряд его сына Александра. Когда подошел Ликиск, он нанес по нему удар с тыла, пока Алкета действовал из
города, — и лишь произведенное вовремя отступление спасло Ликиска от разгрома.
Вскоре к Ликиску подошли подкрепления (из Этолии oт Филиппа), и теперь уже он имел достаточно сил для успешной операции. Во втором сражении при Евримснах удача была на его стороне. Город оказался взят штурмом и разграблен, а царскаи семья бежала в горы. Явившийся на помощь своим стратегам, Кассандр засвидетельствовал удачное решение «эпирской проблемы». Чтобы не превращать западные горные племена в постоянный источник напряженности для своих западных владений, он пошел на переговоры с Алкетой. Получив престол из рук регента, Алкета явно предпочел бы мирную жизнь попыткам войти в союз с его противниками.
Осенью 312 г. Кассандр, поставив царем Эпира Алкету и заключив с ним неравноправный договор, направился
на север. Вскоре его отряды подошли к Аполлонии, у стен которой их встретило ополчение местных греков и
значительные контингента иллирийцев. Они превосходили по численности армию регента, которая в итоге потерпела чувствительное поражение. Отсутствие резервов и начинающееся суровое время года вынудили Кассандра принять решение о завершении кампании. Македоняне ушли из Иллирии, причем ушли надолго.
Как ни кощунственно это звучит, но смерть отца и воцарение вспыльчивого, принявшего сюзеренитет Македонии
дяди стали причиной спокойного детства Пирра. Маленький провинциал рос где-то на территории современной Албании. Главк благоразумно не вмешивался в борьбу «наследников» Александра.
Воспитывался будущий царь не по каким-то диковинным варварским обычаям, а на греческий лад. В это время
греческая манера воспитания была и модной, и естественной вещью даже среди народов, не говоривших по-эллински. Основы знаний Пирр получил именно в Иллирии. При дворах варварских князей жило немало греческих эмигрантов, или просто образованных эллинов, приглашенных ради воспитания подрастающего поколения. Именно у них Пирр учился грамоте, счету, у них узнавал он историю Эллады и собственной страны. Здесь же ему преподавали гимнастику и музыку, без которых образование молодого человека в ту пору считалось незавершенным. Однако мальчика более всего интересовало военное дело. Хотя окончательно военное и государственное образование Пирр получит под руководством Деметрия Полиоркета во время кампаний 302—299 гг. в Азии и Греции, а также в период своего вынужденного пребывания в Египте, можно полагать, что начаткам тактики и стратегии он обучался при дворе Главка. Живя среди иллирийцев, для которых оружие являлось таким же естественным атрибутом, как одежда, мальчик привыкал к убеждености и том, что единственный достойный мужчины путь — это путь, воина.
Одним из первых авторов, писавших по искусству стратегии, стал Ксенофонт Афинский, знаменитый моралист, историк и наемник. Ему принадлежат сочинения «О начальнике конницы» и «Искусство управления конницей».
В те же годы, на которые падает творчество Ксенофонта (60-е гг. IV в.), аркадский стратег Эней (т. н. Эней Тактик)
написал несколько трактатов по военному искусству. До нас дошли лишь фрагменты из его сочинения, посвященного обороне и осаде городов. Помимо последнего Эней создал книги о военных знаках, о подготовке лагерей, о приготовлении к бою. На этих книгах учились Филипп и Александр Македонский. Юность Пирра выпала на время, когда вся Греция читала описания походов Александра, составленные его придворными историками. Пирр хорошо усвоил уроки, полученные в детствае. Позже он говорил, что для царя военное дело важнее любого
другого. И был совершенно прав: в то время судьба царства часто полностью находилась в руках его владыки. Все зависело от харизмы царя, от умения сплотить армию и, не теряя присутствия духа даже в самом сложном положении, искать пути к победе. Энергичный государь мог создать армию буквально из ничего.
Вокруг него Пирра собирались образованные и интересные люди. Можно назвать хотя бы фессалийца Кинея, одного из искуснейших дипломатов своего времени, бывшего к тому же писателем, и историка Проксена, ставшего придворным историографом эпирских царей. Молодому Пирру наверняка не хватало тонкости и лоска, которые он обрел только в Египте. Но этот умный, волевой человек с юных лет обратил на себя внимание окружающих.
Главк посчитал его созревшим для государственной деятельности уже в 306 г. до н. э., когда царевичу молоссов
исполнилось только 13 лет. Правда, политическая ситуация в этот момент стала благоприятной для восстановления на престоле наследника Эакида. Коалиция «конфедератов» давно уже развалилась. Антигон Фригийский, которого называли еще Одноглазым, после победы над Эвменом собрал под своей властью большую часть Азии и начал борьбу за восстановление державы Александра под своим началом. Уже знакомые нам Кассандр, Лисимах, Птолемей и Селевк объединились против него, но инициатива всецело находилась в руках фригийского сатрапа. В 306 г., после того как Деметрий, сын Антигона, одержал блестящую морскую победу над флотом Птолемея близ кипрского города Саламин, владыка Фригии и большей части Азии возложил на себя и на своего сына царские диадемы. Его примеру последовали Птолемей и, почти тут же, Кассандр с Лисимахом
Однако складывалось впечатление, что фригийские правители куда более достойны царского титула. Деметрий уже отнял у Кассандра Афины и Мунихий, овладел Мегарой, создав серьезный стратегический плацдарм в Средней Греции. Правда, он был отозван своим отцом ради экспедиций на Кипр, а затем на Родос, однако власть Кассандра на Балканах пошатнулась. Этим и воспользовался Главк. Весной 306 г. армия тавлантиев, вместе с отрядами молосских эмигрантов, ворвалась на территорию Хаонии. Сопротивления не оказывал никто. Долиной р. Аой Главк добрался до Верхней Молоссии, где ее встретили с распростертыми объятьями. Алкета был свергнут, он сам и все его семейство уничтожены, и отсутствовавший на родине более десяти лет Пирр стал царем молоссов.
Одновременно антикассандровское движение началось к югу от Эпира. Против македонян восстали жители о. Левкада (лежавшего напротив Акарнании), Амбракии, Акарнании и Этолии. Только отсутствие в Греции серьезных
фригийских контингентов позволило Кассандру удержаться в землях, лежащих к востоку от Пинда. Новоиспеченному царю Македонии требовалось время на то, чтобы прийти в себя. Махнув рукой на Эпир, он попытался пернуть себе Афины. В начале 304 г. Кассандр занял крепости на севере Аттики, открыв себе таким образом дорогу на равнину. Летом началась осада: Кассандр, понимая, что его флот не сможет блокировать город с моря, сосредоточил под стенами Афин большое количество осадных машин, надеясь на прямую атаку. Лишь в начале осени на помощь афинянам явился Деметрий. Он перебросил свою армию из-под стен Родоса, с которым был заключен мирный договор, в Авлиду — знаменитое местечко на берегу Беотии. Деметрия сопровождал огромный военный флот — 330 кораблей различных классов обрекали любую попытку македонян воспрепятствовать экспедиции на неудачу. Высадка в Авлиде имела не только символическое, но и военно-стратегическое значение. Потеря Беотии отрезала армию Кассандра от Македонии и заставляла ее вести борьбу с перевернутым фронтом и полностью потерянными путями снабжения. Собственно, никакой борьбы не получилось бы: в таких случаях македоняне предпочитали покинуть своего незадачливого командира. Поэтому Кассандр поспешил оставить Аттику, бросив осадную технику. Он двигался к Фермопилам форсированными маршами, огибая с юга оз. Копаида, а далее — через Фокиду и Локриду. Деметрий не успел перехватить его, но не менее 6000 македонян из армии Кассандра дезертировали и перешли на сторону сына Антигона Фригийского. Следующий, 303-й, год Деметрий посвятил освобождению Пелопоннеса. В это время южная Греция представляла собой чересполосицу независимых городов, а также территорий, занятых отрядами Полисперхонта, Кассандра и даже Птолемея Египетского. Именно в этом году на страницах истории вновь появляются эпирские цари. Сближение Деметрия и Пирридов, диктовавшееся самим ходом событий, получило окончательное выражение в династическом браке. В начале лета 303 г., освободив Аргос и справляя посвященные Гере игры, которые происходили в Арголиде раз в пять лет и как раз выпали на время пребывания здесь Деметрия, последний превратил их в свадебные торжества. Деидамия была красивой, гордой царевной. Казалось, что она, некогда посватанная за сына самого Александра Македонского, теперь получила куда более «выгодного» мужа. Многие считали, что успехи Деметрия в Греции — лишь пролог к полной победе фригийских государей над их противниками. Однако Деидамия быстро поняла, что ее муж слишком увлечен собственной персоной, чтобы быть хотя бы сносным. Деметрий, постоянно подчеркивавший свою «божественность», намекал, что спустя тысячу лет после Троянской войны владыка Эллады вернулся на родину. В Греции Деметрий требовал себе божеских почестей, и действительно многие поклонялись ему как богу на земле. Тем не менее это никак не отражалось на прекрасных отношениях Фригийского царства с Эпиром.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Расстановка сил к 302 г. до н.э.

Новое сообщение Буль Баш » 20 май 2012, 17:16

Весной 302 г. Деметрий добился созыва в Коринфе общегреческого союза, восстановив таким образом политическую систему, впервые созданную Филиппом и Александром. В Коринф прислали своих представителей все государства материковой Греции, кроме Спарты, как всегда имевшей собственное мнение, и Фессалии, все еще занятой Кассандром. Результатом Коринфского конгресса стало очередное «восстановление греческой свободы», объявление вечною мира между полисами и признание Антигона и Деметрия в качестве гегемонов Эллады. Их враги становились врагами Греции. Через некоторое время после окончания заседаний Деметрий выступил в поход против Кассандра. Приближался решающий акт войн за наследство Александра.
В жизни Пирра также произошло важное событие. В 302 г. он покинул свое царство. Целью его путешествия было царство тавлантиев. Он собирался присутствовать на свадьбе одного из сыновей Главка. Быть может, эта поездка и спасла жизнь Пирра. Дело в том, что начавшийся столь удачно для Деметрия и Антигона год обернулся острейшим кризисом их государства. Теснимые, уже почти «додавленные» соперники фригийских царей сами перешли в наступление, вторгнувшись в Малую Азию. Антигон срочно отозвал сына для защиты центра их государства. Как только Деметрий покинул Балканы, в Эпире подняли голову сторонники Кассандра. Можно только поражаться тому, насколько ничтожным был авторитет царей в Додоне после событий 317—316 гг. Смена военной ситуации на восточной стороне от Пинда вызвала мгновенную реакцию к западу от него. Из небытия возникли сторонники той ветви царского дома, которая шла от Неоптолема II. Они разграбили царскую сокровищницу, прогнали привержейцев Пирра и призвали на царство Неоптолема III, сына Александра Молосского. Очередной переворот не привел даже к какому-то подобию гражданской войны. Большая часть областей Эпира, и так не особенно тяготившаяся властью центра, теперь окончательно отправилась в «свободное плавание». Титул, который носил Неоптолем, был скорее номинальным.
Пирр мог оставаться у царя Главка, по-прежнему будучи претендентом на престол, полностью зависимым от своего покровителя. Однако в случае победы фригийских царей Пирр рассчитывал триумфально вернуться в землю молоссов. Изгнанник, сопровождаемый небольшой свитой, покинул двор Главка. Зимой 302/01 г. Пирр оказался на северо-западе Малой Азии в лагере Деметрия, который готовился к решающему столкновению с коалицией противников своего отца.
Итак, в 302 г. завязался узел событий, которые повлекли за собой кардинальное изменение расстановки сил в
Восточном Средиземноморье. К этому моменту расклад противоборствующих сторон был предельно ясен. Фаворитом являлся Антигон Одноглазый, 78-летний царь, который имел больше всех остальных шансов восстановить государство Александра. После смерти Александра Антигон последовательно поддерживал сторонников «конфедерации». В Малой Азии он несколько лет боролся против неутомимого Эвмена, а затем, когда регент Полисперхонт сделал последнего сгратегом-автократором Азии, восставшие сторонники Кассандра именно Антигону поручили командование в войне против него. И Антигон справился со своей задачей. Он медленно теснил Эвмена в пустынные районы восточного Ирана, подкупал его друзей, раз за разом восстанавливал свою армию после очередной трепки и, наконец, отпраздновал триумф зимой 317/16 г. Победа над Эвменом отдала в его руки практически всю Переднюю Азию. Еще более усилило Антигона то, что значительные средства, скопленные Александром и находившиеся в городах Кинде (в Киликии) и в Сузах, оказались в его руках. С легкостью подавив мятежи одних сатрапов, вынудив других покинуть свои провинции (так, летом 316 г. из Вавилона бежал Селевк, долгое время правивший Нижней Месопотамией), Антигон в 315 г. в Тире объявил себя регентом, недвусмысленно демонстрируя свои претензии на единоличную власть. В течение остальных 13 лет Антигон приобретал на Западе, зато терял на Востоке. Ему удалось объединить под своей властью практически всю Малую Азию — а это было сложной задачей, так как в свое время здесь получили владения многие авторитетные сподвижники Александра. Он руками своего сына, Деметрия, «освободил» почти всю Грецию, установив там свою гегемонию и находясь в 302 г. всего лишь в шаге от того, чтобы завладеть Македонией. Однако он потерял огромные территории к востоку от Евфрата: в 312 г. Селевк вернулся в Вавилон, разбил наместника Антигона и вскоре объединил под своей властью все земли до границ Индии. Антигон не чувствовал себя слабее после этой потери: он явно был уверен, что Вавилон находится слишком далеко от эпицентра истории, а власть Селевка над бескрайними просторами «дальних» сатрапий эфемерна. С вавилонским владыкой надеялись справиться без труда после завоевания Македонии и Египта. Центр государства Антигон перенес из Келен, своей фригийской столицы, в Сирию, где построил город Антигонию. Еще одним достижением Антигона и Деметрия стало разрушение «талассократии» Птолемея Египетского. В начале войн диадохов власть над морем была в руках у последнего. Однако уже с 306 г. Деметрий командует не менее, а быть может, и более мощным флотом: по крайней мере, из Греции, из бассейна Эгеиды и с Кипра египтяне были вытеснены. Впрочем, сам Египет Антиону «не давался»: Птолемей отражал и сухопутные вторжения, и комбинированные атаки с суши и моря.
Весной 302 г. Антигон находился в своей новой столице. Он праздновал завершение ее строительства и ожидал
известий от сына, уже названного Коринфским союзом гегемоном Греции и во всеуслышанье обещавшего этим же летом освободить Македонию.
Царем Фракии был Лисимах, один из бывших телохранителей Александра, прошедший с царем всю Азию и
прославившийся некогда тем, что на охоте, устроенной в 333 г. в Сирии, сумел убить самого большого из всех встречавшихся македонянам львов. Долгое время он играл второстепенную роль в войнах между диадохами.
Лисимах в сущности владел только прибрежными районами Фракии: на Эгейском побережье до р. Стримон, а на побережье Понта Эвксинского — до Истра (Дуная). Берега были заселены греками и эллинизированными фракийцами. Некоторые местности, например Фракийский Херсонес (современный п-ов Галлиополи — фактический центр царства Лисимаха) или земли близ Византия, считались благодатными районами, на Эгейском побережье имелись золотые рудники. Однако в целом царство Лисимаха было небольшим и небогатым. К тому же внутренние районы Фракии Лисимах контролировал лишь условно; войны против фракийцев, придунайских скифов, гетов и отпадавших греческих городов являлись главным содержанием его царствования до 302 г. Правда, отсутствие масштабных военных кампаний, сопровождавшихся обычно значительными издержками, привело к тому, что казна Лисимаха к началу конфликта с Антиюном была полна и он смог навербовать значительную — в сравнении с размерами его царства — армию. Незадолго до принятия царского титула Лисимах построил себе столицу. Не мудрствуя лукаво он назвал ее Лисимахией. Располагался город в стратегически важном месте: на Фракийском Херсонесе. До этого момента полуостров был укреплен толко на перешейке, соединяющем его с Фракией, — против набегов «немирных» фракийцев. С постройкой большого, обнесенного мощными стенами города Херсонес получил защиту и со стороны азиатского берега, находившегося в руках Антигона.
Царь Египта Птолемей Лаг также принадлежал к числу телохранителей македонского царя, особенно выдвинувшихся во время похода в Индию. После смерти Александра он получил Египет — впрочем, его полномочия были ограничены: грек Клеомен, которого назначил правителем Египта еще Александр, должен был разделить с ним «тяготы» власти. Однако ни Птолемей не собирался терпеть рядом с собой соперника, ни Клеомен не желал уступать свое место. Произошла короткая, но ожесточенная война, во время которой оккупационные войска Клеомена уступили отрядам, приведенным с собой Птолемеем. Бывший правитель Египта был убит, и новый сатрап тут же начал проводить сепаратистскую политику. Его врагом становился любой, кто получал преимущество над другими диадохами. Вначале он воевал с первым регентом, Пердиккой: именно во время похода на Египет последний и был убит. Затем врагом Птолемея являлись Полисперпхонт и Эвмен. После победы Антигона фригийский сатрап естественным образом стал его соперником. В разные годы Птолемей владел многими укрепленными пунктами в Греции и на побережье Малой Азии, контролировал Кипр. Основной его базой в Эгейском море был о. Кос. Будучи талантливым администратором, он прекрасно понимал, что его государство, как бы состоявшее из двух разнородных частей — сельскохозяйственной долины Нила и молодого, но уже большого промышленного и торгового мегаполиса (Александрия), — будет процветать, если ему удастся получить контроль над торговыми путями, по которым происходил сбыт египетского зерна. Однако активное создание Антигеном и Деметрием флота к 306 г. по крайней мерс уравняло их шансы в морской войне. В течение многих лет Деметрий совершал переправы своих армий в Грецию и обратно, не испытывая никакого противодействия со стороны египтян. «Сухопутные» претензии здравого Птолемея были более скромными. На Западе он установил контроль над Киреной, но не пытался проникнуть в Ливию дальше и не начинал завоевательного похода против Карфагена, которым на смертном одре грезил Александр Великий. Па востоке Птолемей стремился овладеть Финикией, Палестиной и Келесирией (южной Сирией). Именно из-за этих земель Египет практически непрестанно воевал с Антигоном. Хотя борьба шла с переменным успехом, нужно отдать должное Птолемею, сумевшему связать завоевательный порыв Антигона и Деметрия в Келесирии и Палестине, ставших своего рода «предпольем» Египта. Наиболее глубокое вторжение в 312 г. совершил Деметрий, дошедший до Газы — последней крепости в азиатских владениях Птолемея, но здесь египетскому царю удалось одержать самую славную из своих побед. К 302 г. царство Птолемея было крепкой структурой, имевшей сильный флот, неплохую сухопутную армию, укомплектованную главным образом греками, издревле в большом количестве жившими в Египте, и македонянами. Однако в одиночку Антигону Одноглазому оно противостоять не могло.
Самым восточным из соперников Антигона являлся Селевк. Это был противоречивый человек, познавший всю
изменчивость фортуны, в конце своей жизни создавший огромное царство — от Геллеспонта до Яксарта — и
погибший в тот момент, когда перед ним лежала беззащитная Македония. К моменту смерти Александра Селевек был командиром гипаспистов, занимая, таким образом, одну из высших должностей в македонской армии. После того как Пердикка был избран войсковым собранием регентом, освободилось место хилиарха (командующий лейб-гвардией, фактически второй после царя человек в военной иерархии), и именно Селевк занял его. Однако позже тот же Селевк участвовал в убийстве Пердикки, «отблагодарив» того таким образом за доверие. С приходом к власти Антипатра Селевк поспешил избавиться от должности хилиарха, которая в условиях распада армии уже мало что значила, и получил в свое владение Вавилонскую сатрапию. Здесь он правил с 321 г., за исключением периода 316—312 гг, когда Вавилония находилась под контролем Антигона. К 302 г. Селевк сумел установить свою власть в сатрапиях, лежавших на востоке от Тигра. Самым сложным оказалось столкновение с индийским царем Чандрагуптой, который изгнал из долины Инда македонские гарнизоны, после чего завоевал всю Северную Индию. Селевк проиграл войну, он отдал Чандрагупте огромные территории в современном Афганистане и юго-восточном Иране. Однако территориальные потери были скомпенсированы, во-первых, появлением твердого тыла (отношения между Селевком и Чандрагуптой отныне являлись исключительно мирными), а во-вторых, получением царем Вавилона стада из 500 индийских слонов. Селевк стал обладателем самого крупного «слоновьего корпуса» среди всех диадохов; недаром его иногда называли «элефантархом». Имея своей столицей Вавилон, центром своей державы Селевк сделал Персию. Именно здесь пополнялись его административные кадры и войска. К тому же Месопотамия была беззащитна перед вторжениями из Сирии, что продемонстрировал в 308 г. Антигон: его армия неожиданно пересекла границы государства Селевка и долиной Евфрата дошла до Вавилона. Хотя антигоновцам не удалось закрепиться во вражеской столице, их молниеносный марш из Сирии доказывал стратегическую уязвимость Нижней Месопотамии. После 308 г., правда, враждебные отношения между Селевком и Антигоном сменились мирными, но оба царя понимали, что новое столкновение — дело недалекого будущего. К 302 г. Селевк уже немало сделал для того, чтобы убедить своих подданных в собственной угодности богам. Но и он не мог бы сражаться с Антигоном один на один.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Начало войны

Новое сообщение Буль Баш » 21 май 2012, 23:00

Кампании 302—301 гг. не были блестящей импровизацией со стороны союзников. На подготовку общего решения и координацию действий ушла вся зима 303/02 г.
Инициатива исходила от Кассандра, держава которого стояла на краю гибели. Прежде всего он встретился с Лисимахом, понимавшим всю опасность положения македонского царя и своего собственного. После этого к Птолемею и Селевку были отправлены послы, предложившие возобновление старого союза и одновременно растолковавшие стратегический план на грядущую войну.
Прошлые войны наглядно показали, что Антигон и Деметрий умело пользуются центральным стратегическим положением своего царства по отношению к противникам. Они легко перебрасывали вооруженные силы по внутренним линиям коммуникаций с одного фронта на другой. Чтобы лишить врага его стратегических преимуществ, союзники должны были вывести его силы из состояния геометрического равновесия.
Посколыку выступление царя Фракии на стороне Кассандра стало неожиданностью для Деметрия и его отца, они не позаботились о выделении третьей армии, предназначенной для защиты берегов Пропонтиды.
Цари приняли идею македонского владыки. Весной 302 г. началась подготовка армий, причем все делалось настолько скрытно, что произошедшие события крайне удивили Антигона. Для того чтобы тот занервничал, было необходимо, чтобы удар по Малой Азии стал ощутимым Хотя враг стоял на границе владений Кассандра, последний не побоялся выделить для усиления Лисимаха часть своих вооруженных сил. В Лисимахию был отправлен корпус из 6000 пехотинцев и 1000 конных воинов под командованием Препелая. Этот военачальник был хорошо знаком с театром военных действий, так как еще в 314 г. он возглавлял армию Кассандра, отправленную сюда на помощь Асандру, тогдашнему сатрапу Карий, боровшемуся с Антигоном. Сам Лисимах имел не менее 25000 пехотинцев и всадников (значительную часть его сил составляли фракийские и иллирийские наемники); более того, он рассчитывал пополнить свою армию за счет вражеских отрядов. В начале лета армия Лисимаха и Препелая переправилась через Проливы. Перешли они в Азию примерно там же, где когда-то Александр: в полутора десятках километров на юго-западе от г. Лампсак. Этот город без боя сдался неприятелю, зато Сигей пришлось брать штурмом. Потери были немалые, но зато Лампсак и Сигей представляли собой хороший оперативный плацдарм для дальнейшего наступления. У Препелая и Лисимаха имелось три реальные возможности. Самой очевидной был марш на юг, через Троаду в Эолию, затем — в Ионию (к городам Колофон, Эфес, Милет). Так поступил после победы при Гранике Александр и очень быстро занял почти все западное побережье Малой Азии. Однако союзники понимали, что марш-бросок к Милету может подставить оба их фланга под удар. Другим вариантом был поход на восток — вдоль берега Пропонтиды. Захватывая здесь один портовый город за другим, они могли бы расширить возможности для своей связи с Фракией. Заняв крепости от Абидоса до Халкедона, Лисимах мог надеяться, что Деметрий не сумеет перерезать все возможные пути для фракийских судов. Однако в этом случае наступление союзников вырождалось в борьбу за побережье. Третья возможность — прямого марша на Келены через Геллеспонтскую Фригию — на первый взгляд выглядела откровенной авантюрой. Подобный подарок для Антигона был бы просто царским. Лисимах и Препелай избрали четвертый путь, который оказался смесью первого, второго и даже третьего одновременно. Препелай бросился на юг, в Троаду, а Лисимах отправился к Абидосу. В случае занятия Абидоса, крупнейшего города на южном берегу Геллеспонта, обладавшего мощными линиями укреплений, союзники получили бы мощную базу в тылу предполагаемого фронта наступления. На долю Препелая выпал просто невероятный успех: напомним, под его рукой было всего 7000 солдат. Судя по всему, он пересек Троаду по внутренним дорогам и без боя вступил в город Адрамиттий, лежащий в глубине залива напротив о. Лесбос. После этого все ожидали, что Препелай будет стараться занять все города на побережье Эгейского моря. Однако тот, не останавливаясь, маршировал до Эфеса. Стены этого города видели куда более многочисленные осадные войска. Однако, едва Препелай начал готовить штурм, Эфес капитулировал. Дело, видимо, было не только в неожиданности нападения, но и в предательстве. Препелай не облагал город контрибуцией, ограничившись лишь требованием сжечь все корабли во внешней гавани, которые Деметрий мог бы с легкостью «захватить. После Эфеса Препелай обратился к Клазоменам, Эритрам и Колофону, городам, лежавшим к северу от Эфеса, Однако взять удалось только Колофон: адмиралы Деметрия, отвечавшие за оборону Ионийского побережья, пришли в себя и сумели помочь остальным городам. Тогда Препелай оставил прибрежные земли и направился на Сарды — в самый центр сатрапии Лидия. И снова в дело вмешалось предательство. Стратег Лидии Финик, к слову, некогда уже пытавшийся восстать против Антигона, однако прощенный царем, на этот раз безоговорочно перешел на сторону неприятеля. Лишь цитадель Сард осталась в руках отряда, верного Антигону. К концу лета в руках Препелая находилась вся Лидия и несколько значительных городов на побережье. Полевых войск под рукой у него оставалось немного: нужно учесть, что значительная часть македонского корпуса была оставлена в захваченных городах в качестве гарнизонов. Тем не менее диверсия, осуществленная войсками Кассандра, оказалась более чем удачной.
В отличие от Препелая, Лисимах большую часть лета потратил на осаду Абидоса. Осада шла энергично, однако Деметрий успел прислать из Греции помощь, достаточную для того, чтобы принудить Лисимаха к отказу от штурма этого города. Тогда, покинув свой лагерь под стенами Абидоса, царь Фракии неожиданно оставил побережье и направился в глубь Малой Азии. (Чтобы обоз не сдерживал движения армии, он оставил его у Лампсака.) Хотя наступление противников Антигона продолжалось уже более полутора месяцев, именно в старинных владениях Антигона неприятеля ждали менее всего. Это тем более удивительно, что от района высадки союзников в самый центр Великой Фригии вела стратегическая дорога, которую строили еще персидские цари и которая была усовершенствована во время походов Александра. Лисимах беспрепятственно маршировал по ней вплоть до города Синнада, находившегося на границе Великой Фригии. Здесь был сосредоточен большой гарнизон под командованием Докима, военного генерал-губернатора этих мест. Лисимах окружил крепость, начал инженерную подготовку штурма, но вместе с тем завязал с Докимом переговоры. И вновь крупный военный чиновник Антигона предпочел капитуляцию сохранению верности своему царю. Поскольку в Синнаде находилась казна Великой Фригии, Лисимах мог предложить Докиму значительную ее долю в обмен на сотрудничество. Вместе с казной в руки царя Фракии попало большое количество доспехов, мечей, копий, луков со стрелами, которыми можно было вооружить еще одну армию. Лисимах тут же начал набор добровольцев. Это было сделать ему тем более легко, что все окрестные укрепления Антигона перешли в его руки. Значительная часть Фригии, лежащая к востоку от нее Ликаония, а также находящиеся на южном побережье Малой Азии Памфилия и Аикия приняли сторону Лисимаха. Власть Антигона держалась только в некоторых крупных городах. Происходящее грозило полным крахом государства Антигона. Реакция старого царя была хотя и запоздавшей, но исключительно энергичной. Несмотря на приходящие сообщения о вооружениях Птолемея на границах Палестины, а также о сосредоточении армии Селевка, Антигон оставил Сирию. Он поднял войска, квартировавшие вокруг столицы, и направился в Киликию. Здесь, в городе Кинд, находились его главные сокровища. Царь взял оттуда трехмесячное жалованье для своей армии (тридцать—сорок тысяч человек), а также 3000 талантов на непредвиденные расходы. Судя по всему, Антигон намеревался продемонстрировать своим противникам пример молниеносной кампании. Успехи Лисимаха должны были обернуться против него же самого. Забравшись в глубь Малой Азии, он подставлял себя под удар неприятеля, превосходившего его численностью, а вероятно, и качеством войск. Загнав остатки вражеской армии в Пропонтиду, Антигон мог вернуться в Сирию до наступления зимы и отразить Птолемея с Селевком. Однако он еще не представлял, с каким упорным и умелым противником ему предстоит иметь дело. Лисимах оставался в районе Синнады и пытался установить связь с Препелаем. Он понимал всю эфемерность своих успехов, поэтому держал главные силы сосредоточенными, ожидая неминуемого появления вражеской армии.
Антигон из равнинной Киликии перешел в Каппадокию — тем же путем, что и некогда Александр Великий, только в обратном направлении. Однако далее он не пошел на север, к Галису, хотя эта дорога выводила его на стратегический левый фланг противника, а устремился прямо к Келенам и Синнаде. Достаточно было одного его появления, что-бы Ликаония оказалась замирена. Перейдя границы Фригии, Антигон начал готовиться к сражению, но Лисимах вовсе не желал испытывать свое счастье в открытом бою. Узнав о движении противника через Киликию и Каппадокию, фракийский царь собрал военный совет, на котором единогласно было решено не рисковать и не вступать в сражение, пока не подошли подкрепления от Селевка и Птолемея. Затягивание времени было возможно на сильной позиции, сполна обеспеченной провиантом. Первоначально такую нашли где-то неподалеку от Синнады. Здесь был сооружен укрепленный лагерь, в который свезли провиант со всей округи. Антигон, подойдя к позициям Лисимаха, несколько дней подряд выстраивал на прилегающей к ней равнине свою армию, предлагая честный бой. Однако зрелище многочисленной фаланги, отборной македонской и фригийской конницы, слонов только убеждало обороняющихся в необходимости держаться за лагерным валом. Антигон не решился на штурм неприятельских укреплений. Он правильно рассчитал, что в здешней достаточно пустынной местности его противник не мог накопить достаточных запасов, чтобы продержаться без фуражировок. Поэтому он разорил окружающие селения и расположил свои отряды на всех выходах из равнины, на которой находился лагерь Лисимаха. Вскоре положение фракийского царя стало опасным: он явно не ожидал, что противник перекроет пути снабжения. Поскольку на скорое прибытие Селевка ничего не указывало, Лисимах решил вырваться из окружения и найти более выгодную позицию. Таковую обнаружили в нескольких переходах к северу от Сиииады, близ города Дорилей. Здесь протекала река Тимбрис (ныне Порсук), которая могла прикрыть расположение фракийцев с юга. От удара с севера будущий лагерь Лисимаха обеспечивала горная гряда, являющаяся отрогом малоазийского Олимпа. Местность была богата водой, а окружающие деревни в изобилии дали бы продовольствие тому, кто первым достигнет долины Тимбриса. Лисимах отступал не к своим базам на Геллеспонте, а на север. Объяснить это можно не только стремлением найти место для длительной обороны, но и попыткой сохранить положение, удобное для соединения с Селевком. Тот, собрав 20 000 пехоты, 12 000 конницы и 480 слонов, должен был выступить в Каппадокию через Верхнюю Месопотамию. Из Каппадокии же существовала дорога вдоль р. Галис, затем на Анкиру, откуда уже можно было добраться до долины Тимбриса. Если бы Селевк начал поход раньше и двигался быстрее, он мог обойти войска Антигона, пока что занимавшие центральное положение между главными силами своих противников, и присоединиться к фракийцам. Однако во время маневра армии Лисимаха он еще только переходил Тигр... В одну из ночей войска царя Фракии в полном молчании покинули свой лагерь. Отряды Антигона, перекрывавшие дороги, идущие в северном направлении, не рискнули вступать в бой, и противник фригийского царя вырвался из ловушки. Рассредоточенное положение армии Антигона не позволило тому собрать достаточные силы для атаки неприятеля на марше. Более того. Лисимаху удалось намного опередить врага. Холмистые берега Тимбриса делали позиции фракийского царя еще более неприступными. Однако Лисимах приказал обнести свое расположение тройным валом, усиленным частоколом.
Антигон, достигнув Тимбриса, переправился на его правый берег и вновь построил свое войско, предлагая
Лисимаху помериться силой в открытом поле. Когда же стало ясно, что ничего, кроме, насмешек, от воинов противника он не дождется, царь Фригии вновь перекрыл возможные направления действий фуражировочных отрядов, а главные силы бросил на активную осаду лагеря. Его солдаты активно начали земляные работы. Антигон торопился: его подгоняло не только возможное прибытие царя Вавилона со своими слонами, но и риближающийся период скверной погоды: в залитых водой окопах солдаты быстро теряли дисциплину. Механики соорудили осадные устройства — переносные щиты и крытые галереи на полозьях, которые позволяли землекопам беспрепятственно насыпать бруствер, все более приближающийся к стенам лагеря. Подвезли также метательные орудия, которые отгоняли неприятельских стрелков, пытавшихся помешать земляным работам. Армия Антигона трудилась быстро и слаженно. Вскоре стало ясно, что Лисимаху не удержать и эту позицию. Зажатый между горами, рекой и фронтом «инженерной атаки» лагерь фракийского царя стал ловушкой. Вновь начинал сказываться недостаток продовольствия. Среди солдат — особенно в отрядах, сформированных из жителей Малой Азии, зрело недовольство. Бережливый Лисимах задерживал выплату жалованья, полагая, возможно, что, получив деньги, часть его армии тут же переметнется к врагу. Самое же важное заключалось в известии, что Селевк слишком далеко: «вес» его армии пока не отразился на ситуации близ Дорилея. Рассчитывать на действия Препелая в тылу Антигона также не стоило — слишком мал был корпус македонского стратега. Лисимах решил попытаться еще раз ускользнуть из-под удара. Удивительно, но Антигон, как никогда близкий к победе в войне, вновь наступил на те же грабли. Фактически окруженная армия дождалась дождливой ночи и... попросту ушла. Лисимах направился в сторону гор; возможно, Антигон не ожидал, что его противник рискнет прорываться по осенним горным тропам. Заметив, что враг уходит, Антигон поднял по тревоге свои главные силы и устремился за Лисимахом. Однако дождь перешел в ливень. Дороги раскисли, лошади вязли в них, а пехота не поспевала за врагом. Не менее тяжело было и фракийскому царю, однако он имел небольшую фору, которой и воспользовался.
Поняв, что соревнование в скорости проиграно, Антигон прекратил преследование и расположил свою армию на
зимние квартиры. Они находились в треугольнике Дорилея, Пессинунта и Синнады. Таким образом, фригийский царь попрежнему стремился сохранить центральное положение между Лисимахом и медленно приближавшимся Селевком. Несмотря на явную стратегическую неудачу этой кампании, Антигон должен был встречать зиму, исполненный надежд на лучшее. Во-первых, Лисимах постоянно бежал от него, а отступление всегда удручающе действует на войско. Во-вторых, как раз во время событий под Дорилеей в Проливы прибыл из Греции Деметрий с главными силами флота и значительным сухопутным корпусом. Он запер Лисимаха в Малой Азии, прервав его сообщения со столицей и с Византием. В-третьих, Птолемей так и не вышел за пределы Келесирии.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

302 г. до н. э. на Балканах

Новое сообщение Буль Баш » 22 май 2012, 21:42

Кассандр весной 302 г. собрал около 30 000 пехоты и 2000 конных воинов. Можно быть уверенным, что выставить подобную армию (памятуя о неудачах прошлого года и о выделении экспедиционного корпуса Препелая) он мог лишь благодаря крайнему напряжению сил и финансов своего государства.
Следуя старинному шаблону Кассандр занял Фермопилы, перекрыв таким образом самую удобную дорогу в Фессалию из Средней Греции. Однако четырнадцать лет назад он сам же опроверг стратегию Полисперхонта, основанную на Фермопильской позиции, обойдя того по морю. Точно так же поступил и Деметрий, обладавший
мощным флотом Пунктом стратегического сосредоточения им был избран город Халкида в средней части о. Эвбея. Отсюда, через узкий пролив, войска легко могли быть переброшены обратно в Беотию. Так как Фермопилы занимал враг, Деметрий просто прошел по Эвбее мимо лагеря македонян. Если, готовясь к походу, он не торопился, считая, что враг уже находится в его руках, то теперь действовал быстро. Войска сосредоточились на северной оконечности Эвбеи, где погрузились на суда и совершили высадку на материке. В очередной раз армия, занявшая Фермопилы, стала жертвой стратегического обхода.
Первым на пути войска Деметрия попалась Лариса Кремаста. Городские ворота были открыты без всякого сопротивления, лишь запершийся на акрополе македонский гарнизон отказался капитулировать. Деметрий, не желая терять времени, приказал взять цитадель штурмом. Остатки гарнизона были захвачены в плен и, закованными в кандалы, переправлены на Эвбею.
Оставив в Ларисе Кремасге значительный отряд, Деметрий выступил на север. Его путь шел по Фтиотиде на север, к Фивам Фгиотидским. Там, от Пагасийского залива, начиналась удобная дорога, ведущая в глубь Фессалии. Марш Деметрия ненадолго задержали несколько укрепленных пунктов, которые также были взяты с ходу.
Македонский царь, узнав о маневре противника, тут же оставил Фермопилы. Расположение его бывшей позиции, место высадки Деметрия и Фивы Фгиотийские можно представить в виде вершин прямоугольного треугольника. Если Деметрий шел по катету, то Кассандру приходилось спешить по гипотенузе, причем через Офрисские проходы. Однако его войско оказалось прекрасно подготовлено к этому маршу в отличие от громоздкой разномастной армии противника. В итоге македоняне успели «заступить дорогу» врагу на границе внутренней Фессалии. Кассандр отправил около 1000 человек на усиление гарнизона Фер, одного из крупнейших городов этой области, а с остальными 31 000 воинов построил лагерь, преграждающий врагу путь на север.
Деметрий расположил свою армию напротив противника. К моменту стокновения с Кассандром сын Антигона уже знал о высадке Аисимаха и Препелая в Малой Азии и отправил эскадру с десантом для поддержки Абидоса. В данный момент у Деметрия под рукой находилось около 50 000 человек. В начале похода численность его армии была еще большей: в ее составе были 1500 всадников, 8000 македонян, являвшихся ядром фаланги, 15000 наемников, 25000 греков, мобилизованных по постановлению Коринфского конгресса, а также 8000 иррегулярной пехоты, собранной главным образом среди экипажей пиратских кораблей (пираты всегда с удовольствием служили Деметрию), всего 57500 солдат. Преимущество почти 5:3.
Противники несколько раз выводили свои армии из лагерей, но так и не начинали боя.
«На испуг» взять Кассандра не удалось. Но агенты Деметрия работали в фессалийских городах, в тылу у Кассандра. Работали успешно, Феры восстали против македонского царя и призвали Деметрия. Последний отправил туда значительный отряд, который вначале запер македонский гарнизон на акрополе Фер, а затем взял этот очаг сопротивления штурмом. Еще несколько подобных успехов, и Кассандр оказался бы посреди враждебной страны. Занятие Фер и так угрожало его коммуникациям с Македонией. Таким образом, он был бы принужден к отступлению или же к сражению во все более ухудшающейся обстановке. И то и другое могло привести к потере армии. Однако в события вмешался Антигон. Деметрий получил от него письмо с приказанием заключить перемирие с Кассандром и срочно возвращаться в Азию. Вот уже 23 столетия Антигона осуждают за это решение. Осуждают основательно. Действительно, Деметрий был близок к победе, которую одержал бы что называется не мытьем, так катаньем. Разгромив Кассандра и заняв Македонию, он не только лишал Препелая и Лисимаха подкреплений, но и мог заставить последнего прекратить военные действия, непосредственно угрожая его владениям.
Деметрий отправил к Кассандру парламентеров. Царь Македонии после недолгого раздумья пошел на заключение перемирия. Видимо, основным условием был принцип «status quo»: сторонники Деметрия сохраняли свое положение в занятых этим летом городах, вся же остальная часть Фессалии оставалась под властью македонского царя. Деметрий распустил греческое ополчение и, снабдив города в Средней Греции дополнительными гарнизонами, отплыл на восток. Он мог взять с собой не более 25 000 человек, но тогда казалось, что этих сил будет достаточно.
Едва соперник Кассандра удалился из Европы, македонский царь тут же нарушил перемирие. Он занял отпавшие от него Феры и Ларису Кремасту, после чего вторгся через Фермопилы в Среднюю Грецию. Результатом этого наступления стал захват Фив. Правда, далее Кассандр не пошел, опасаясь ввязаться в затяжную борьбу с многочисленными сторонниками Демстрия в Элладе. В это же время он организовал переворот в Эпире, в результате которого Пирр должен был бежать к Деметрию. После завершения кампании Кассандр смог отправить часть освободившихся сил на помощь Лисимаху.
В это время Деметрий плыл к Эфесу.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

302/301 Азия

Новое сообщение Буль Баш » 24 май 2012, 19:08

Эфес давно уже занял место самого главного и богатого города Ионии, «отодвинув» на второй план Милст. Оставить в руках Препелая этот пункт Демстрий не мог. Высадившись у его стен, он быстро заставил капитулировать гарнизон. Короткое правление македонян вызвало у горожан недовольство, — Антигон строил свои отношения с ионийскими полисами на принципах автономии последних. В отличие от фригийских царей Кассандр везде насаждал власть своих прямых ставленников или же просто назначал наместников. После взятия Эфеса у Деметрия появилась возможность направиться к Антигону через Лидию, по пути отбивая занятые Препелаем города и укрепления. Однако он нашел куда более сильный ход. Оставив в Эфесе сильный гарнизон, с остальными войсками Деметрий отплыл к Проливам — не тратя время на бои под Колофоном и Адрамитгием. Оказавшись в Пропонтиде, Деметрий перерезал все коммуникации Лисимаха, фактически окружая его армию. Деметрий не стал тратить силы своих отрядов на штурм стен Сигея и Лампсака, зато близ последнего города ему удалось захватить лагерь Лисимаха, а также обоз, оставленный фракийским царем здесь в момент выступления в Великую Фригию. В обозе находилось имущество и семьи автариатов, иллирийских наемников Лисимаха. Лисимах, узнав о событиях близ Лампсака, тут же решил избавиться от возможной «пятой колонны» в своей армии и приказал перебить всех автариатов (5000 человек). 2000 автариатов все-таки спаслись и зимой 302/01 г. перешли на сторону Антигона.
После Лампсака Деметрий прошел через Пропонтиду, восстанавливая пошатнувшийся престиж власти своего отца. Достигнув Боспора, он построил близ Халкедона укрепленный лагерь, в котором поместил 3000 человек «морской пехоты». Им было придано 30 кораблей, на которых этот отряд должен был осуществлять блокаду европейского берега. Остальная армия и флотский экипаж расположились на зимних квартирах в городах азиатской стороны Пропонтиды. Видимо, в это время к Деметрию и прибыл Пирр со своими спутниками.
Казалось, что мышеловка, приготовленная для армии Лисимаха, захлопнулась. Хотя Селевк все-таки добрался до Каппадокии, дальше идти из-за погодных условий он не мог и остался зимовать где-то в районе верхнего Галиса, на несколько месяцев предоставив Лисимаха самому себе. Селевк избрал на время зимы явно оборонительную тактику.
Птолемей увяз в Келесирии. Приобретение этой провинции, а также Кипра, стали условиями, на которых он вступил в войну. Осторожный царь Египта и не планировал выходить с армией за пределы своих будущих провинций. Завоевания Птолемея шли медленно и не были планомерными.
Той же осенью, когда Лисимах спасался из своего лагеря в окрестностях Дорилея, а Селевк входил в Каппадокию, Птолемей неожиданно заключил четырехмесячное перемирие с правительством Сидона и, оставив гарнизоны в самых важных из занятых пунктов, вернул свою армию в Египет. Ни трусостью, ни предательством отступление египтян не было. Они решали свои частные задачи и не собирались ради общего блага приносить слишком большие жертвы.
Отойдя через отроги Олимпа в Вифинию, Лисимах нашел еще не затронутую войной местность (Салонийская равнина), однако ее запасов не хватило бы на всю зиму. Фракийский царь но-прежнему крайне экономно тратил деньги, что вызывало недовольство наемников. После попытки истребления автариатов от Лисимаха бежало также 800 добровольцев из Ликии и Памфилии, еще летом с воодушевлением вставших под знамена союзников. С запада армию Лисимаха блокировал Деметрий, с юга — Антигон: силы соправителей превышали ею армию вдвое. На севере было море, а на востоке находился город Гераклея Понтийская, контролировавший значительный участок побережья Понта. В этом городе существовала устойчивая традиция монархической власти. Даже Александр Великий не тронул местного тирана Дионисия, хотя неоднократно угрожал тому войной. В 321 году Дионисий женился на племяннице последнего персидского царя Амасгриде, которая принесла ему огромное состояние и придала подлинный авторитет его правлению. Избрав сторону Антигона, Дионисий постепенно стал настолько могущественным, что в 306 году, в этот «год царей», также принял царский титул. После смерти Дионисия в 304 г. ему наследовала Амастрида (это было лишь регентство при несовершеннолетних детях, опекуном наследства которых по завещанию Дионисия являлся Антигон). Ее армия и флот, казалось, должны были окончательно прервать сношения Лисимаха с внешним миром. Однако персидская царевна приготовила неприятный для опекуна своих детей сюрприз. Она приняла приглашение Лисимаха посетить его ставку. Акт осторожной вежливости неожиданно обернулся дружбой и даже показной страстью: той же зимой сыграли свадьбу между Лисимахом и Амастридой. Спустя два года Лисимах развелся с персиянкой, чтобы взять в жены дочь Птолемея Арсиною. Тем не менее он сохранял добрые отношения с Амастридой, и та долгое время правила Гераклеей, а когда ее сыновья подросли, сделала своей резиденцией построенный ею же самой и носивший се имя город. Так или иначе, стратегическая блокада была прорвана, Лисимах усилился не столько за счет контингента гераклеотов, сколько благодаря возможности питать свою армию, не прибегая к экстренным мерам, а также наличию порта и флота, который мог связать его с Фракией.
Известие о переходе Гераклеи на сторону царя Фракии побудило Кассандра, его европейского союзника, послать в Малую Азию помощь. Македонский царь находился в городе Пелла, однако он отправил своего брата Плейстарха завоевывать для себя удел. Под команду Плейстарха было отдано 12 000 пехотинцев и 500 всадников. Кораблей было мало. Решили переправлять армию Плейсгарха в три приема. Первый караван прошел безо всяких помех со стороны противника. Безопасен был и обратный путь. Однако Деметрию донесли о маршруте, по которому двигались македонские подкрепления. В море вышли 30 кораблей, базировавшиеся близ Византия, и захватили второй караван — со всеми экспедиционными частями. Отправки третьего пришлось ждать некоторое время.
Корабли перебрасывали из всех понтийских портов, находившихся под властью Лисимаха. Посреди зимы третий караван вышел в Понт Эвксинский. Расчеты на то, что Демстрий не будет высылать блокадные дозоры в бурное открытое море, оправдались полностью. Но неподалеку от Гераклеи налетел шторм. Караван разбросало по морю, а затем большую часть судов выкинуло на прибрежные скалы. Из экипажа корабля Плейстарха выжило лишь 33 человека. Правда, брат македонского царя уцелел: его, чуть живого, доставили к Лисимаху. Число солдат, приведенное Плейстархом фракийскому царю, едва ли достигало половины численности армии, выступившей из Пеллы. Тем не менее войска царя Фракии после так неудачно начавшейся зимовки оказались даже сильнее, чем во время прошлой кампании. Среди них не было ненадежных элементов, в тылу находилась мощная база —Гераклея, да и открытие горных дорог весной превращало армию Селевка из пассивного зрителя происходящего в активного участника борьбы.
Кампанию 302 г. фригийские цари проиграли. Хотя не произошло ни одного генерального сражения, хотя противник при приближении их армии постоянно отступал, хотя под Лампсаком, а затем в Понте Эвксииском Деметрий нанес значительный урон фракийцам и македонянам, Лисимах удержался. Да, планируемого соединения с армиями Вавилона и Египта в 302 г. не произошло, зато миновал критический момент. Теперь все зависело от того, попытается ли Антигон воспользоваться разобщенностью армий противников. С одной стороны, расстояние между Селевком и Лисимахом весной должно будет сокращаться куда быстрее, чем в прошлом году. Однако, с другой стороны, это могло произойти только в случае, если тот и другой покинут свое оборонительное положение. В какой-то момент один из них должен был «подставиться» фригийской рати.
Продолжение рассказа Диодора Сицилийского, главного нашего источника, о войне Селевка и Лисимаха против Антигона не сохранилось. Но к лету 301 г. их армии соединились.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Битва на Ипсе

Новое сообщение Буль Баш » 26 май 2012, 17:08

Антигон и Деметрий не пытались «навалиться» на Лисимаха, засевшего в Гераклее. Борьба с ним опять приобрела бы характер затяжной «окопной войны», тем более что ресурсов к пей у фракийского царя в этом году было значительно больше.
В преддверии решающего столкновения фригийские цари должны были стремиться к соединению своих армий.
В сражение при Ипсе армия союзников вступала, имея уже не 480 слонов, а 400. Да и конницы у нее поубавилось: всего 10 500 коней против 12 000 у одного Селевка в прошлую кампанию.
К тому же в этом году войска Антигона (из числа остававшихся в Сирии) совершили рейд на Вавилон, чтобы заставить Селевка покинуть Малую Азию. Рейд был безрезультатным, однако он показывает стремление Антигона найти стратегическое решение задачи, стоящей перед ним. Этот рейд объясняет и тот факт, что со сражением тянули до середины или даже второй половины года. Плутарх, правда, подчеркивает нерешительность Антигона во время кампании, предшествовавшей битве при Ипсе.
О фригийском царе писал Полиен: «Антигон Первый, если имел мощное войско, то воевал более медлительно. С другой стороны, если он имел несильное войско, то совершал дерзкие нападения, считая, что благородная смерть предпочтительнее бесславной жизни».
Приметы для Антигона были неблагоприятны. Перед самой битвой Деметрию во сне явился Александр
в парадных доспехах, словно покойный царь готовился к смотру или сражению, и спросил, какой клич они с Антигоном избрали мя решительной битвы. Деметрий ответил: «Зевс и Победа». Тогда Александр сказал, что он уходит к Селевку и Лисимаху, которые использовали его имя в своем боевом кличе.
Наутро, уже после построения пехоты, Антигон при выходе из палатки споткнулся, упал ничком и сильно расшибся.
Хуже этой приметы просто не могло быть.
Итак, войска были готовы к сражению. Антигон сосредоточил 70 000 пехоты, 10 000 всадников и 75 слонов.
Количество тяжеловооруженных воинов (пеших и конных) нам неизвестно, но едва ли оно превышало 50% от этой цифры. Слоновье стадо досталось Антигону от Эвдима, сатрапа Индии, перешедшего на его сторону еще во время войны с Эвменом.
На противоположной стороне находилось 64 000 пехотинцев, 10 500 всадников, 400 слонов и 120 боевых колесниц. 500 всадников были небольшой компенсацией за 6000 пехотинцев, тем более что конница, сражавшаяся на стороне союзников, в подавляющем своем большинстве была легкой, набранной Селевком среди жителей Верхних Сатрапий.
Следуя старинному обычаю, лучшие свои конные части Антигон поставил на правом фланге. Их возглавляли Деметрий и Пирр. Здесь были тяжеловооруженные всадники, а также «средняя» конница, напоминающая фессалийскую. Долее стояли слоны Антигона, окруженные роем легковооруженных солдат. В центре находились пешие части, и прежде всего фаланга и гипасписты, возглавляемые лично Антигоном. На левом крыле также была конница, хотя и в меньшем количестве, чем справа.
Строй союзников являлся зеркальным отражением строя фригийскою царя. Слева были сосредоточены лучшие всадники во главе с Антиохом, сыном Селевка. Далее стояли слоны; их расположение было глубоким, а не линейным, так что в первом столкновении участвовали лишь первые их ряды. Левым флангом в целом командовал Селевк. В центре находилась пехота и колесницы. И здесь середину составляли фаланги и гипасписты, справа и слева от них стояли отряды наемников (по большей части — пельтасгы). Командовал здесь Лисимах. Правый фланг, естественно, конный, возглавлял Плейстарх.
Военачальники не томили выведенные на поле боя армии. Перед атакой войска издали воинственные кличи, не
столько пугая противника, сколько раззадоривая этим себя. Затем конные фланги начали наступление. Первым бросился в бой Деметрий, и вместе с ним Пирр. Антиох, чтобы его кавалерийские отряды не были сметены
массой движения противника, направил их навстречу сыну Антигона. Столкновение конных масс привело к их
перемешиванию: бой мгновенно распался на индивидуальные поединки, а также схватки один против двух, двое против двух, двое против трех. Поскольку вооружением всадники напоминали друг друга, в этой суматохе было сложно отличить своих от чужих. Некоторое подобие строя сохраняли лишь отборные отряды, группировавшиеся вокруг Деметрия и Антиоха. Как часто бывало, победа одного из них означала победу всего конного фланга. Деметрий и Пирр сражались просто образцово. Найдя центр тяжести вражеской конницы, фригийцы обрушились на него и вскоре опрокинули дружину Антиоха. Следом за ней — вначале медленно, потом все быстрее и быстрее —обратились в бегство и остальные конные отряды левого крыла союзников.
Как обычно и бывает, основные потери проигравший бой несет не схватившись с противником грудь с грудью, а во время отступления. Деметрий азартно бросил все свои силы за всадниками вавилонского царя, надеясь совершенно уничтожить или по крайней мере рассеять их. Сам он скакал за Антиохом, желая догнать наследника вавилонского престола и захватить в плен. Скакал, даже не глядя на то, что происходит за его спиной. Параллельно происходила схватка между отрядами слонов. Противоборство этих могучих животных представляло собой величественное зрелище. Разгоряченные своими погонщиками, уколами дротиков, бросаемых полуголыми легковооруженными воинами, ловко снующими между их ногами, боевые слоны стремились поразить бок или брюхо противника. Они сцеплялись бивнями, стремясь отклонить голову противника в сторону, чтобы затем нанести удар в незащищенную шею. Раненые животные с ужасными ревом метались посреди сражающихся, топча своих и чужих. Слоны Антигона, хотя их и было во много раз меньше, сражались прекрасно. Если бы фригийскому царю удалось «разменять» слоновий корпус Селевка, пусть ценой гибели всего своего стада, это могло решить исход сражения. Однако численный перевес противника все-таки сыграл свою роль. Пока Деметрий гнал конницу Антиоха, слоны вавилонского царя опрокинули отряд Антигона. При отступлении животные фригийского царя не могли не привести в беспорядок правую оконечность его пехотного строя. Казалось, последуй вся слоновья лавина Селевка вслед за ними, фронт Антигона будет потрясен. Однако вавилонский царь решил по-иному. Во-первых, атаки слонов против готового к бою и, что самое главное, знающего, как поступать в таком случае, пехотного строя были чреваты неудачей. Да и функции слонов в то время были иными. Основной их задачей являлось отбрасывание фланговых групп противника, охраняющих уязвимые оконечности расположения пехоты. Поэтому Селевк приостановил продвижение слонов. Более того, он отодвинул их еще глубже в тыл ъ развернул так, чтобы прикрыть спины своим фалангитам. На противоположном фланге также развернулся конный бой. Здесь союзных всадников было больше, да и качеством они превосходили противника. Если на правом крыле сражалась главным образом тяжелая и средняя конница, то слева преимущество отдали легковооруженным стрелкам. Скифско-иранская конница союзников имела явное преимущество. Она отбросила фригийцев и распространилась по тылам Антигона вплоть до противоположного крыла. Наступал решающий момент битвы. Главные силы пехоты все еще не вступали в бой: педзетеры оставались на месте, лишь легковооруженные и пельтасты вели «перестрелку». Сейчас, когда, казалось бы, противники должны были попытаться развить успех: Антигон —своего сына, а Селевк и Лисимах — правого крыла и слонов, пехотные центры замерли на месте. Победа Деметрия лишила его отца кавалерийской поддержки, и он не решился начинать атаку без конного прикрытия. С другой стороны, союзники не хотели рисковать, бросая все свои силы в рукопашную схватку. В армии Антигона было большое количество македонян, в том числе ветеранов, которые сражались еще против Эвмена. Фригийский царь ждал, когда победоносная конница Деметрия вернется на поле боя. Союзники же, охватив противника с разных сторон, ограничились тем, что отогнали легкую пехоту противника и тревожили его главные силы метательным оружием. Они неоднократно издавали воинственные кличи, угрожая атакой, но всякий раз в последний момент останавливались — словно показывая, что не хотят доводить дело до последней крайности. Через некоторое время воины Антигона заволновались. Видимо, старому государю стоило сразу решиться на отчаянное наступление: как выяснялось, он ничего не терял от такой попытки, более того, она приближала его к Деметрию. Оставшись же в пассивном положении, фригийские солдаты растеряли боевой пыл. В их рядах начала распространяться паника. Видя это, союзники приготовили им «золотой мост», всячески показывая, что предлагают солдатам противника оставить строй и переходить на их сторону. Хуже того: младшие командиры педзетеров Антигона посчитали битву проигранной. Иначе никак не могло бы случиться того, о чем пишет Плутарх: «Значительная часть фаланги откололась и сдалась, остальные пустились бежать». В одно мгновение армия фригийского царя рухнула; вместе с ней рушилось и его государство. Антигон прекрасно понимал это, оставаясь на поле боя и отказываясь покинуть его, даже когда все вокруг бежали, бросая оружие, когда целые подразделения переходили на сторону врага. Правда, оставался еще маленький шанс, что возвращение победоносного Деметрия резко изменит ситуацию на поле боя: преследующие врагов солдаты союзников сами уже не сохраняли строй. Даже когда солдаты Селевка и Лисимаха подбирались к царской ставке, защищаемой телохранителями Антигона, а их стрелы и дротики достигали места, где стоял фригийский государь, тот отказывался покидать поле боя. На слова: «Царь, они метят в тебя!» он отвечал: «В кого же им еще метить? Ничего, Деметрий придет на помощь».
В это время в тылу союзной армии разворачивалась драматическая схватка между всадниками Деметрия и Пирра с одной стороны, и слоновьим корпусом Селевка с другой. Слоны были усилены пехотой и даже какими-то конными отрядами, иначе даже 400 животных не смогли бы перекрыть всю равнину в тылу союзников. Тяжелая кавалерия Деметрия пыталась отпугнуть слонов, метая в них дротики, прорываясь а промежутки между животными и гоня перед собой находившихся там легковооруженных. Однако слоны шли в несколько шеренг, и фригийские всадники повсюду натыкались на их огромные бивни. Всадники окончательно утратили порядок, всякий сражался на свой страх и риск. Команды царя слышали только воины, находившиеся рядом с ним. В результате превосходная фригийская конница растратила свои силы в лобовых атаках на линию слонов. Деметрий даже не сумел собрать ее, чтобы попытаться обойти фронт Селевка. Почему Деметрий повел себя настолько безрассудно, удалившись с поля боя в самый решающий его момент и нарушив взаимодействие между ударным правым флангом и центром? Причина прежде всего лежала в особенностях характера сына Антигона. Он хотел лично схватится с Антиохом, возможно, пленить его; успех вскружил Деметрию голову, бегство вражеской конницы означало для него не прелюдию к победе, а саму победу. Во-вторых, чтобы повернуть конницу, преследующую противника, нужно было время. Вероятно, Деметрий решил сделал это лишь тогда, когда он будет полностью уверен в разгроме противостоявших ему сил. В-третьих, ему мешало правильно ориентироваться в происходящем облако пыли. Если стояла сухая погода, передвижения античных войск по полю боя поднимали настоящую «пылезавесу». Иногда она покрывала все расположение армий, вводя в заблуждение «штабы» армий. Урок, который получил Пирр, участвуя в бое при Ипсе, был жесток, но сыграл Значительную роль в формировании тактических навыков будущего эпирского царя: он никогда не станет нарушать взаимодействие между различными подразделениями своей армии.
Несмотря на все усилия Деметрия, ему не удалось добраться до своего отца. Антигон, всматривавшийся в двигавшиеся вокруг него отряды и все еще надеявшийся на появление сына, держался до последнего момента. В конце концов почти все приближенные бросили царя, однако нападавшие так и не рискнули подойти к нему вплотную. Антигона убили метательным оружием: сразу несколько дротиков пробили роскошные царские доспехи.
Битва заканчивалась. Союзники взяли лагерь Антигона, разоружали пленных противников. Где-то на краю поля боя еще метался Деметрий, собирая вокруг себя последние сопротивлявшиеся отряды фригийской армии. Однако единственное, что он мог сделать сейчас, — это бежать со своими сторонниками в города, где еще стояли гарнизоны антигоновцев.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Раздел державы Антигона

Новое сообщение Буль Баш » 27 май 2012, 19:23

4000 всадников и 5000 пехотинцев — вот и все, что смог спасти Деметрий после битвы при Ипсе. Да еще рядом был верный Пирр, отличившийся в сражении, которое, казалось, похоронило мечту эпирского царевича о возвращении отцовского престола.
С такой армией Деметрий не мог предпринять ничего против соединенных войск союзников. К счастью, те, удовлетворенные результатами битвы, а особенно — гибелью их главного врага, не стали организовывать преследование бежавших с поля боя. Но Деметрий должен был торопиться, пока известие о поражении не привело к возмущению в городах, контролировавшихся верными ему войсками.
Ближайшей военной и морской базой, где можно было перевести дух, являлся Эфес. У него в руках еще оставался мощный флот, несколько городов на побережье Малой Азии, Кипр, финикийские мегаполисы Тир и Сидон, наконец — почти вся Греция. Он мог вести себя как равный на неизбежных переговорах с победителями. Поэтому он оставил в Эфесе несколько тысяч человек и посадил остальной корпус на стоявшие в тамошней гавани корабли. Первой целью плавания была Киликия, куда Деметрий успел раньше союзников и потому спас от плена свою мать, Стратонику, лишив противника важного козыря в переговорах. Он перевез се на Кипр, после чего отправился в Афины, надеясь личным присутствием предотвратить возможные эксцессы, а также попытаться создать новую армию на основе Коринфского союза.
Близ Кикладских островов флотилия Деметрия была встречена посыльными триерами афинян. Представители Афин уважительно, но твердо сообщили, что народ постановил «не принимать и не впускать в город никого из царей». Опасаясь быть втянутыми в мясорубку новых войн, афиняне постарались не рассориться с Деметрием, с показным почетом выпроводив в Мегару, где стоял гарнизон антигоновцев, его супругу Деидамию, и даже согласились вернуть царские корабли, стоящие в Пирее.
Деметрий был крайне уязвлен неблагодарностью афинян. Между тем в Греции дела Деметрия шли совсем скверно. Пелопоннесские города один за другим объявляли о своей независимости, изгоняли сторонников Антигонидов и начинали переговоры с Кассандром и Птолемеем: лишь там, где стоили царские гарнизоны, власть Деметрия была сохранена. Центром его владений теперь стали Мегара и Коринф: эти города контролировали Истм, то есть связи между Южной и Северной Грецией.
Видя, что в Элладе ему придется ограничиться стратегической обороной, Деметрий решил поручить ее Пирру. Тот был назначен его представителем в Коринфском союзе, а фактически — наместником контролируемых войсками Антигонидов территорий. Сам Деметрий вместе с флотом с наемной армией отправился на север Эгейского моря, а затем к проливам. Он предпринял трехлетнюю маневренную кампанию: нападая с моря на владения своих противников, царь держал их в напряжении и в конце концов заставил признать себя равноправным участником переговоров.
Юный эпирский царь стал исполнять роль наместника Деметрия как раз в то время, когда союзники только начали дележ испеченного при Ипсе пирога. Смерть Антигона не стала началом всеобщего мира. При всей грандиозности полученной добычи, никто из победителей не был полностью доволен своей долей. Все это грозило новыми войнами — вот почему Афины приняли решение не принимать у себя никого из царей.
Меньше всего досталось Птолемею, именно поэтому у него имелось более всего поводов для недовольства. Пока главные силы Лисимаха, Плейстарха и Селевка бились при Ипсе, он ограничивался удержанием Палестины и тех пунктов, которые ему удалось занять в Келесирии. Ни главных городов Финикии, ни Кипра он не получил. С другой стороны, крайне эгоистическое поведение Птолемея во время военных действий вызывало раздражение остальных союзников, особегаю Селевка, который сам претендовал на Келесирию.
Кассандр получил свободу рук в Греции, где, правда, ему еще нужно было сломить сопротивление антигоновцев. Его брату Плейстарху «подарили» Киликию. Несмотря на богатство этой провинции, ее расположение между могучими царствами Селевка и Лисимаха делали самостоятельность власти Плсйстарха призрачной. Плейстарх полностью зависел от настроения его могущественных соседей.
В конечном итоге был недоволен и Селевк. Хотя царю Вавилона досталась вся Сирия, значительные территории в Малой Азии, на которые он мог претендовать, фактически ускользнули от его контроля. Так, Каппадокию, базу Селевка зимой 302/01 г, поставил под свой контроль Митридат Ктисг, основатель Понтийского царства (тогда —«Каппадокии Понтийской»). Лежащие к западу от нее территории Фригии (Селевк получил ровно ее половину)поначалу также лишь номинально входили в державу вавилонского царя.
Более всего результатам раздела должен был радоваться Лисимах. Победа при Ипсе мгновенно сделала его царство, до этого слабейшее из всех государств диадохов, одним из самых мощных. Под его власть перешел весь запад Малой Азии с богатейшими греческими городами и густозаселенными землями. Для того чтобы сцементировать эти территории, необходимо было только отобрать у Деметрия Эфес.
Все те годы, которые Деметрий провел на востоке, бросаясь от Геллеспонта в Киликию, из Киликии в Финикию и Палестину, Пирр терпеливо охранял остатки его владений в Элладе. Кассандр в 300 г. попытался овладеть хотя бы Средней Грецией, но потерпел в этом неудачу. Кроме Фив и еще двух-трех городов, остальные греческие территории сохранили свой суверенитет. Причем главным противником македонского царя, судя по всему, был не Пирр, а этолийцы. Таким образом, между владениями Деметрия и землями Кассандра возник буфер из независилшх греческих государств Средней Греции, освободившихся от власти Антигонидов, но не капитулировавших перед македонской армией. Eщe большая неудача подстерегала Кассандра на западе. Пользуясь территорией вассального Эпира как базой, этот царь попытался овладеть Керкирой. Ему удалось сосредоточить мощный десантный флот, который перебросил на остров осадную армию и необходимые машины. Город Керкира был осажден и уже находился на грани капитуляции, когда на помощь островитянам прибыл сиракузский тиран Агафокл. Флот сицилийских греков разгромил македонские корабли: последние были либо захвачены, либо сожжены. Кассандр и его армия оказались заперты в ловушке. Однако Агафокл не ставил себе задачу уничтожения македонского царя. Он ограничился заключением договора, по которому Керкира (а значит и контроль над эпирской торговлей) переходила в его руки, армия Кассандра же на сиракузских кораблях была переправлена на материк.
Неудачи 300—299 гг. явно пошатнули влияние Македонии в Эпире. Хотя Неоптолем III все еще находился у власти, эпироты начинали обращать свои взоры к Пирру, уже прославившему свое имя во время великой войны и теперь, несмотря на юность, исполнявшему важнейшие административные функции в Греции. Кстати, Пирр сумел, несмотря на неблагоприятную военно-политическую конъюнктуру, сохранить для Деметрия костяк его западных владений. Во время военных действий в Греции, имевших место в 298—295 гг., Деметрий явно обладал не только землями на Истме, но и какими-то стратегически важными территориями в Северном Пелопоннесе: по крайней мере, во время похода на Спарту в 295 г. первое сопротивление Дсметрию было оказано лишь на юге Аркадии —области в центре этою полуострова. Хотя нам не известны подробности событий 300—299 гг, Пирр отстоял стратегический плацдарм своего патрона в Европе.
В 299 г., уже помирившись с Селевком, признавшим власть Деметрия в Киликии и на Кипре, его «особые интересы» в Греции и Палестине, Деметрий провел успешную кампанию против египетского царя. Есть основания полагать, что на короткий срок под его власть перешла значительная часть Келесирии. За этим последовали переговоры, на которых посредничал Селевк. Они завершились мирным соглашением: Птолемей, испугавшийся войны не только с неистовым сыном Антигона, но и с могущественным Сслсвком, пошел на территориальные уступки в Палестине и отдал за Деметрия свою дочь Птолемиаду. Подобного рода политические браки были обычным способом скрепить достигнутое соглашение (которое, правда, все равно чаще всего не соблюдалось). «В обмен» на Птолемиаду Деметрий отправил в Египет Пирра.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Пирр в Египте

Новое сообщение Буль Баш » 28 май 2012, 21:11

Дружба или ревность были причинами египетской «ссылки» Пирра, он явно обиделся на Деметрия. Пирр не обладал даром смирения. Наоборот, пребывание в Египте для него было еще более тяжелым потому, что теперь он был совершенно оторван от Эпира. Будут в Коринфе, он еще мог лелеять надежду на возвращение отцовского престола, ныне же Пирр очутился за тридевять земель or родины, да еще в крайне двусмысленной ситуации.
Нужно было что-то предпринимать. Плутарх говорит буквально следующее: «Там на охотах и в гимнасиях Пирр сумел показать Птолемею свою силу и выносливость..» Положение заложника при дворе египетского царя позволило Пирру наладить добрые отношения с семейством Птолемея. Несмотря на тот факт, что его голова являлась ценой, которую Деметрий заплатил за мир, пока договор соблюдался, к подобным лицам относились не просто снисходительно, но и с должным вниманием. Пирр быстро почувствовал, кто способен ему помочь. В первую очередь он старался оказать благоприятное впечатление на Беренику, любимую жену Птолемея. Для этого Пирр показывал не только свою «силу и выносливость», но и любезное обхождение, быстро войдя в доверие к супруге Птолемея. Молосс вел жизнь «целомудренную и умеренную». С другой, Пирр не стеснялся показывать свою царственность и властность, не заискивая перед администраторами египетского царя и высокомерно относясь к простому люду. Такая линия поведения быстро выделила его среди молодых людей, живших при дворе Птолемея. Как раз в это время искали жениха для Антигоны, дочери Береники от первого брака. С одной стороны, Антигона, являясь всего лишь приемной дочерью Птолемея, не могла стать настоящей «козырной картой» в политическом торге с другими царями. Однако брак с ней делал мужа Антигоны человеком близким египетскому двору. Поэтому, как можно заключить из Плутарха, ее руки искали многие. Тем не менее Береника решила выбрать именно Пирра.
Когда же свадьба была сыграна и Пирр оказался хорошим мужем, всерьез начали думать над приданым. Птолемей не собирался делиться своими владениями, лежащими за пределами Египта, тем более что они изрядно уменьшились в последние годы. Оставался единственный способ вознаградить зятя: восстановить его на эпирском престоле. Однако для этого была необходима благоприятная политическая ситуация: пока что Птолемей не хотел ссориться ни с Деметрием, ни с Кассандром.
Поэтому Пирр наслаждался радостями супружеской жизни и учился, благо что в Египте было чему учиться.
Здесь Пирр увидел пример идеальной монархии — да таковой и было государство Птолемеев в течение как минимум столетия. Царям удалось добиться равновесия основных элементов государственной системы. Египтяне составляли основную массу крестьян, но из египтян же вышли многие администраторы, быстро усвоившие греческую культуру, а также большинство жрецов, хранителей древнейшей религиозной культуры, к которой греки всегда относились с почтением. Эллины, в значительном количестве жившие в Египте, особенно в его дельте, еще до персидского завоевания, после основания Александрии были собраны в этом мегаполисе, однако постепенно (по мере прибытия греческих переселенцев из метрополии) вновь распространились по долине Нила. Они стали управляющими в царских хозяйствах, но они же составили и мобильное сословие «буржуазии», благодаря которому Египет стал самой экономически развитой страной в средиземноморском регионе. В те времена иудейский народ только начинал свою удивительную карьеру в государстве Птолемеев. Помимо своей административной и «капиталистической» деятельности эллины служили в армии: до конца III столетия Греция поставляла царям основную массу наемников. Любопытно, что из всех греческих государств Птолемеи всегда имели особо теплые отношения именно со Спартой, снабжая ее деньгами, оружием, вспомогательными отрядами.
Вызвано это было и принципиальным «девиантным» поведением Спарты, которая всегда противопоставляла себя большинству греческих государств, не склоняясь даже перед македонскими царями, и стремлением контролировать через Лакедемон рынок наемников. Птолемеи пытались привязать наемничьи отряды к Египту, давали им значительные земельные наделы, однако так и не создали настоящие «поселенные войска». Семейства наемников-поселенцев либо вымирали спустя два-три поколения, либо покидали Египет. Зато здесь всегда было много македонян. Они также служили в администрации, однако более всего их было в армии. Именно переселенцы из Македонии придали устойчивость войскам, с которыми Птолемеи отражали нашествия Пердикки, Антигона, Деметрия, Селевкидов. Македонские отряды сыграли важнейшую роль в сражениях при Газе (312 г.) и Рафии (217 г.) — величайших сухопутных победах Птолемеев. После битвы при Газе Птолемей попросту зачислил в свою армию 8000 пленников, сделав «популяцию» своих соотечественников в Египте еще большей. Предметом особой заботы Птолемеев был флот. В Александрии и других базах находились сотни кораблей, в том числе и суда с многими палубами. Хотя Деметрий вытеснил египтян из Восточного Средиземноморья, Птолемей I готовил контрнаступление с целью восстановления своего морского господства.
В Египте Пирр увидел и бурное развитие образованности: в Александрии по совету Деметрия Фалерского, последователя Аристотеля, был создан Мусейон, своего рода научный центр, где трудились лучшие ученые греческого мира. При Мусейоне существовала Библиотека — самая знаменитая в истории античности. В александрийской Библиотеке Пирр мог прочесть всевозможную литературу по военному делу — от сочинений Энея и Ксенофонта до дневника, который велся в ставке Александра Великого. Возможно, именно по примеру последнего Пирр в будущем решит увековечить свою жизнь, ведя (при помощи секретарей) дневник и сделав историка Проксена своим придворным анналистом.
Сколько пробыл Пирр в Египте, точно сказать трудно. У разных современных историков встречаются различные
предположения — от одного года до четырех лет. Наиболее вероятной датой возвращения его в Эпир представляется лето 296 г. К этому моменту произошло несколько событий, которые могли подтолкнуть Птолемея к созданию в Эпире плацдарма своего политического влияния.
Во-первых, умер Кассандр. Кассандр был полководцем, способным на смелые стратегические решения, вместе с тем он обладал трезвым умом и проводил последовательную политику на раздел наследства Александра, прекрасно понимая, что идея восстановления единого государства Темсидов является утопией. После сто смерти на краткое время к власти пришел Филипп, старший сын Кассандра. Вскоре этот болезненный молодой человек также скончался, и македонское царство оказалось в руках младших сыновей Кассандра — Антипатра и Александра. Первый из них был женат на дочери Лисимаха Евридике, а второй — на дочери Птолемея Лисандре. Все это позволяло фракийскому и египетскому царям надеяться на успешное вмешательство во внутримакедонские дела. Присутствие в Эпире благодарного Пирра было бы очень кстати для Птолемея.
Во-вторых, отношения между Птолемеем и Деметрием испортились. В 296 г., как раз когда сын Антигона осаждал Афины, близ берегов Аттики появилась значительная египетская эскадра. Хотя египтяне так и не попытались прорваться к Пирею, устрашенные флотом Деметрия (против 150 кораблей Птолемея у него было около 300 судов), этот рейд был симптоматичным знаком. Птолемей шел на открытый конфликт.
В-третьих, Птолемею, видимо, удалось сколотить антидеметриевскую коалицию: мы знаем, что в 295 г. некоторые азиатские владения Антигонида (Эфес, Кипр) оказываются совместно завоеваны царями Египта и Фракии.
За год до этого Пирр и был возвращен в Эпир (Дройзон даже высказывал предположение, что флот, появившийся близ осажденных Афин, являлся десантной эскадрой, перебрасывавшей в Эпир Пирра и сопровождавшие его наемные отряды).
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Пирр и его походы

Новое сообщение ZHAN » 28 май 2012, 21:54

Бульбаш писал(а):Пирр появился на свет в 319 г.

В 296 г., как раз когда сын Антигона осаждал Афины, близ берегов Аттики появилась значительная египетская эскадра

За год до этого Пирр и был возвращен в Эпир

Значит, он вернулся в 295 г. до н. э. в возрасте 23 лет.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49938
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пирр возвращается в Эпир

Новое сообщение Буль Баш » 29 май 2012, 23:59

В это время в Эпире по-прежнему правил Неоптолем III, сын Александра Эпирского. Семейство Пирридов было шире, чем обычно думают. Так, например, после смерти Александра Македонского сатрапия Армения была отдана одному из командиров царских гипаспистов, которого также звали Неоптолемом и который утверждал, что происходит из рода эпирских царей. Вскоре последний погиб от руки Эвмена, однако нет никакой гарантии, что в Греции или на эллинистическом Востоке в это время не имелись eщe какие-то возможные претенденты на престол.
Так или иначе, если эпироты и имели альтернативные кандидатуры, выбрав Пирра, они приняли наилучшее решение. Удаленность Птолемеев была гарантией автономии царства, а заинтересованность Египта в наличии противовеса македонским царям позволяла надеяться на всевозможную помощь.
Пирр вернулся на родину как соправитель Неоптолема, Вначале между его армией и отрядами, сохранившими верность Неоптолему, начались боевые действия (ход их нам не известен), однако Пирр, которому, похоже, не удался "блиц-криг", начал опасаться вмешательства в эпирские дела внешних сил и предложил сопернику попросту разделить власть. Сыну Александра пришлось согласиться на это, так как после смерти Кассандра он потерял главную свою внешнеполитическую опору. К тому же одновременная власть двух царей была традиционна для многих греческих государств и не противоречила обычаям эпирских племен.
Неоптолем III едва ли был в восторге от произошедших перемен, да и Пирр прекрасно понимал, что наличие соправителя делает его власть условной. Хотя в Эпире не выработалось органов олигархического контроля над царской особой, подобных спартанским герусии или эфорату, двоецарствие могло спровоцировать жителей Эпира на создание системы, подобной лакедемонской.
Столкновение было неизбежно. Вопрос заключался только в том, кто первым нанесет удар и насколько серьезно он сможет обеспечить свое «алиби». Празднества, которыми сопровождалось достижение соглашения между царями, послужили причиной для открытой конфронтации.
Вот как рассказывает об этом Плутарх: «По старинному обычаю, цари, совершая в молосском городе Пассаронс жертвоприношение Аресу и Зевсу, присягают эпиротам, что будут править согласно законам, и в свою очередь принимают от подданных присягу, что те будут согласно законам охранять царскую власть. Пока длился этот обряд, оба царя с многочисленными приближенными проводили время вместе, обмениваясь щедрыми дарами. Гелон, которому Неоптолем особенно доверял, дружелюбно при ветствовал Пирра и подарил ему две упряжки подъяремных быков. Их попросил у Пирра Миртил, один из виночерпиев, а когда царь отказал ему и отдал быков другому, Миртил был жестоко оскорблен. Его обида не укрылась от Гелона, который, как говорят, пригласил этого цветущего юношу на пир и, за вином овладев им, принялся уговаривать перейти на сторону Неоптолема и извести Пирра ядом. Миртил сделал вид, будто одобряет замыслы Гелона и поддается на уговоры, а сам сообщил обо всем Пирру. По его приказу он представил Гелону и начальника виночерпиев Алексикрата, готового якобы примкнуть к их заговору. Пирр хотел иметь как можно больше улик готовящегося злодеяния. Так был обманут Гелон, а вместе с ним и Неоптолем, который, полагая, что идет прямой дорогой к осуществлению своего умысла, не сдержался и на радостях открыл его приближенным. Кроме того, на пиру у своей сестры Кадмеи он все выболтал ей, думая, что ни один человек их не слышит, ибо рядом с ними не было никого, кроме Фенареты, жены Самана, ведавшего стадами и пастбищами Неоптолема, которая, казалось, спала на своем ложе, отвернувшись к стене. Но она все слышала и, тайком придя на следующий день к Антигоне, жене Пирра, пересказала ей все, что Неоптолсм говорил сестре. Узнав об этом, Пирр поначалу не подал виду, но во время празднества пригласил Неоптолема на пир и убил его, зная, что это одобрят самые могущественные эпироты, которые еще раньше призывали его устранить Неоптолема и не довольствоваться долее принадлежащей ему частицей власти, не пренебрегать своими природными способностями, но обратиться к великим делаем, а Неоптолема уничтожить при первом же подозрении, не дав ему времени что-либо предпринять».
Молосская аристократия — а именно она и определяла настроения в Эпире — избрала Пирра своим лидером: в ситуации безвременья, которая началась после смерти Кассандра, страна нуждалась в сильном монархе. Не избавившись от соправителя, Неоптолем не мог рассчитывать на сохранение власти. Большинство подданных было недовольно им: несколько лет, во время которых он занимал престол, не вывели Эпир из состояния придатка Македонии, обеспечивающего ее связи с адриатической торговлей. Так что празднества, связанные с фактической коронацией соправителей, действительно являлись удобным поводом для покушения на Пирра: вспомним, как часто в Древней Греции убийства совершались именно в момент скопления народа. Многолюдье позволяло скрыться непосредственным исполнителям, а «заказчику» — воспользоваться замешательством народа и настроить его на нужный убийцам лад.
Как бы то ни было, Пирр нанес удар раньше Неоптолема и сумел добиться одобрения жителями Эпира своего поступка. Объединение Эпира в одних руках оказалось своевременным делом. Кризис власти в Македонии развивался так стремительно, что уже в 295 г. Пирр получил возможность вмешаться в ее внутренние дела.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Пирр единоличный правитель Эпира

Новое сообщение Буль Баш » 30 май 2012, 22:09

Первый год единоличного правления Пирра оказался очень насыщенным. Едва расправившись с Неоптолемом, он заключил выгодный брак. Второй его женой стала Ланасса, дочь Агафокла Сиракузского, правившая Керкирой. Альянс с государем большей части западных греков, чей флот успешно оспаривал господство у карфагенян в водах, омывающих Сицилию и Ливию, был почетным и выгодным делом. А так как по условиям брачного контракта на все время замужества Керкира переходила в совместное владение царственной пары, Пирр поспешил сладить дело. Мечта эпирских властителей оказалась достигнута: торговый остров теперь обеспечивал прямые контакты с городами Италии и Сицилии. Словно в качестве компенсации своей первой жене, Антигоне, которая уже в Эпире родила ему сына (названного Птолемеем), Пирр построил на побережье Ионийского моря город Береникиду. Новые города в это время образовывали путем соединения нескольких близлежащих деревень, жителям которых при их переселении в новое поселение давали на несколько лет налоговые льготы.
Ланасса была весьма ревнивой дамой. Она еще терпела рядом с собой приемную дочь Птолемея, однако Пирр, окруживший себя по принятому его современниками-царями обычаю наложницами, быстро настроил против себя новую жену. Ланассу бесило, что Керкира не стала решающим аргументом в пользу выбора ее покоев: Пирр предпочитал ей варварских «девок» — некую княжну из северного племени пеонов и Биркенну, внучку царя тавлассиев. Ланасса в конце концов сочла Пирра варваром, недостойным ее объятий (и ее приданого), однако ей пришлось несколько лет терпеть, прежде чем она получила удобную возможность для разрыва.
А пока что Пирр получил прекрасный повод стать одной из важнейших фигур на Балканах. В начале 295 г. Александр и Антипатр окончательно рассорились друг с другом. Вместе с Антипатром в Македонии стремились к власти сторонники Лисимаха. Нет ничего удивительного, что Александр почувствовал угрозу собственной жизни и бежал из страны. Ему нужен был сильный союзник. Таким мог стать Деметрий, очевидный противник Лисимаха, обладавший значительными вооруженными силами. Александр решил рискнуть, отправившись в лагерь сына Антигона.
В это время Деметрий, добившись капитуляции Афин, спешил использовать моральное впечатление, которое оказал на Грецию этот успех, и вел активные военные действия в Пелопоннесе. Главным его противником на полуострове была Спарта, точнее — ее цярь Архидам, получивший круглую сумму из Египта и попытавшийся объединить под своим началом всех недовольных агрессией Деметрия.
Военные действия развивались удачно для сына Антигона, Он беспрепятственно проник в Аркадию и близ Мантинеи нанес поражение армии Архидама. При этом Полиоркет использовал сильный северный ветер и приказал поджечь леса, скрывавшие позиции его противника. Огонь заставил спартанцев в беспорядке ретироваться, так что следующая схватка произошла только под стенами самой Спарты. И вновь армия Архидама была разбита. Лакедемоняне вынужденно укрылись за укреплениями своего города. Да, это так: спартанцы, многие века гордившиеся тем, что их столица была единственным греческим городом, не нуждавшимся в стенах, еще в 317-316 гг, опасаясь нападения Кассандра, построили вокруг Спарты укрепления. Македония была лакомым куском, однако Деметрий, оказавшийся на пороге громкого успеха, предпочел синицу в руках. Он пообещал Александру помощь, но в реальности не дал ему ни одного солдата. Тогда македонский царевич отправился в Эпир. Здесь он застал единодержавное правление Пирра, уже начавшего создавать при помощи египетских советников сильную национальную армию. Эпир 295 г. разительно отличался от Эпира тех десятилетий, когда над ним явно или скрыто властвовал Кассандр. Пирр пошел навстречу царственному просителю. Однако в качестве платы за свою помощь он потребовал присоединить к его государству значительные территории. Прежде всего он имел виды на Паравею и Тимфею — горные области на границе Эпира и Македонии, которые со времен правления Филиппа II, отца Александра Великого, фактически находились под властью македонских царей. Эти небогатые, немноголюдные земли имели важнейшее стратегическое значение. Получив их, Пирр обретал контроль над перевалами, ведущими в Фессалию и в долину Галиакмона. К Паравее и Тимфее эпирский царь желал прибавить греческие области вокруг Амбракийского залива: Акарнанию, Амфилохию и Амбракию. Амбракия при этом становилась его столицей. Земли вокруг Амбракийского залива привлекали Пирра и наличием значительного экономически активного греческого населения, и богатыми городами, и, опять же, своим стратегическим положением: подобное приращение эпирской территории позволяло Пирру не беспокоиться за связи со своими всегдашними союзниками этолийцами: теперь общая граница с Этолийским союзом стала в несколько раз длиннее. Александр не адумываясь согласился с условиями Пирра. Сговорчивость этого легкомысленного молодого человека в один день сделала Эпир одним из крупнейших государств Балкан, уже готовым к борьбе за гегемонию в греческом мире. Получив от Александра необходимые гарантии, Пирр поднял эпирское ополчение и, перемешав его с отрядами, привезенными из Египта, выступил в Македонию. Характерно, что в Македонию двинулись далеко не все наличные эпирские войска. Значительные отряды были выделены для немедленного занятия областей, великодушно пожертвованных Александром.
Пирр ворвался в Македонию, используя самую короткую дорогу. Такой дорогой является путь из Тимфеи, в центральной части которой находится стратегически важная система долин, образованных верховьями Аоя, Аратфа, Пенея, к проходам в Перребии и Элимии. Тот, кто контролировал Тимфею, оказывался хозяином горного массива на границе Перребии и Элимии (Линконские горы), то есть Македонии и Фессалии. Отсюда он мог идти либо на север, в долину Галиакмона, либо на юг, в долину Пенея. Из данной местности, Пирр и организовывал большинство своих походов в соседнюю страну.
В 295 г. ему, однако, так и не удалось овладеть Македонией полностью. Лисимах в это время был занят длительной войной с северными варварами (гетами), которая шла в долине Истра (Дуная), и не мог оперативно перебросить войска на помощь Антипатру. Тогда он попытался остановить наступление Пирра при помощи хитрости. В лагерь эпирского царя было отправлено подложное письмо, якобы написанное Птолемеем. В нем от имени египетского царя Лисимах советовал Пирру прекратить войну, взяв у Антипатра в качестве отступного 30 талантов. Пирр сразу понял, что письмо — подложное. Оно начиналось: «Царь Птолемей приветствует царя Пирра» вместо «Отец приветствует сына» (именно так Птолемей I обращался к :эпирскому царю). Однако Пирр остановил военные действия. Подложное письмо стало удобным поводом. Пирр «отработал» свои обязательства перед Александром. Тот овладел значительными землями в центральной Македонии и мог вести переговоры со своим братом о разделе царства. Вскоре состоялся конгресс, на котором Александр и Антипатр легко договорились о границах своих уделов. Пирр должен был выступить гарантом этого договора.
Едва ли ему нравилась эта роль: во-первых, она лишала его права претендовать на приращение принадлежащих ему земель за счет Македонии, а во-вторых, вынуждала вступить в борьбу с Деметрием и Лисимахом, так как ни тот, ни другой в конечном итоге не были довольны произошедшим и могли попытаться изменить ситуацию в Македонии в свою пользу.
И вновь нашелся повод для уклонения от излишних обязательств. В самом начале ритуала жертвоприношения, которое должно было скрепить достигнутое соглашение, одно из трех жертвенных животных неожиданно издохло. Хотя большинство присутствующих рассмеялись и призвали привести нового барана, Пирр воспользовался этим, чтобы отказаться от немедленной ратификации договора. Он надел маску крайнего ревнителя обрядовых правил: смерть животного означает нежелание богов признавать нынешнее соглашение. Плутарх говорит, будто его личный прорицатель, Теодот, успел шепнуть Пирру на ухо, что произошедшее указывает на скорую гибель одного из царей. В конце лета 295 г. Пирр вывел свои войска из Македонии. Он сделал это вовремя, так как в то же самое время отряды Деметрия появились на юге Фессалии. Сын Антигона был разъярен. В момент его наивысших успехов в Пелопоннесе он узнал о катастрофе в своих восточных владениях. Отряды Лисимаха взяли Эфес, а Птолемей разбил эскадру, оборонявшую побережье Кипра, высадил на этом острове десантный корпус и занял все кипрские города, кроме Саламина. Да и последний уже находился на грани капитуляции. Изменения в Македонии были еще одной причиной для беспокойства. Кризис власти развивался там настолько быстро, что на севере Балкан могла сложиться крайне неприятная для Деметрия ситуация: либо Лисимах, либо Пирр, воспользовавшись слабостью Македонии, могли оккупировать ее и полностью заблокировать Деметрия в Греции. Сын Антигона не мог допустить этого. Пока Лисимах находился далеко от театра военных действий, Дсметрий хотел ворваться в Северную Грецию, чтобы получить хоть что-то от македонского пирога.
Едва проводив Пирра, Александр был вынужден разбираться с очередным своим «другом». Неизвестно, какие обещания македонский царь давал Деметрию во время пребывания в Пелопоннесе, но формально теперь он не был должен ничего: Александр обошелся без его помощи. Деметрий уже достиг города Дий на юге Македонии. Здесь его встретил Александр и любезно поблагодарил за желание оказать дружескую услугу. Притворно поздравив сыновей Антипатра с достижением согласия, Деметрий повернул назад. Александр согласился сопровождать его в Фессалию, не догадываясь о замысле своего «покровителя». Между тем Деметрий стремился подальше выманить македонского царя от его столицы. Достигнув Лариссы, армии расположились на отдых. После одного из пиров охранники Деметрия убили Александра и отправили на тот свет всех его приближенных. Убийство Александра было воспринято его армией равнодушно. Главное, чего боялись македоняне, это не обрушит ли на них Деметрий репрессии. Узнав, что он всего лишь стремился спасти свою жизнь (очередная официальная информация, о степени истинности которой мы судить не можем, по которая с облегчением была встречена обеими сторонами), те провозгласили Деметрия своим царем и предложили ему выступить против Антипатра. Деметрий не ломался и в несколько переходов достиг македонской столицы. Его пропаганда работала на полных оборотах: македонянам напоминали, что Антипатр — матереубийца, что Кассандр совершил тяжкие преступления против семейства Александра Великого, что правление этого семества превратило страну в вассала Фракии и Эпира, что Деметрий — как раз тот царь, который вновь сделает Македонию великой... И македоняне с восторгом встречали сына Антигона. Никто не оказывал ему сопротивления, Антипатр опять бежал к Лисимаху, так что осенью 295 г. Пирр получил в соседи своего бывшего друга и покровителя. Правда, теперь oни были врагами.
Впрочем, произошли события, которые вынудили Деметрия отложить выяснение отношений с Эпиром. Капитулировал Саламин на Кипре, и в руки Птолемея попала Фила, супруга новоиспеченного македонского царя, а таюке их дети. Поскольку Деметрий имел в качестве заложницы вдову убитого им Александра, дочь египетского государя, Птолемей с почетом отправил Филу и все ее семейство в Пидну. В свою очередь, Деметрий отпустил вдову Александра и не начал немедленных военных действий против Пирра — очевидного ставленника Птолемея. С другой стороны, вскоре в Средней Греции началось освободительное движение: воспользовавшись появлением отряда спартанского кондотьера Клеонима, против Деметрия восстали Фивы. Опасаясь утерять контроль над путями, ведущими в сторону Истма, Деметрий быстро направил свою армию к Фермопилам и, обнаружив проход незанятым, вторгся в Беотию. Вскоре Фивы были окружены и подвергнуты правильной осаде. На Деметрия всегда работали лучшие инженеры и механики. Вот и сейчас они возвели огромные осадные башни, установили тараны, камнеметы — и город капитулировал. Одновременно Деметрий подавил попытку восстания в Афинах. Победа позволила ему поставить в главных городах Средней Греции свои гарнизоны и администраторов, надзиравших не только за внешним курсом его вассалов, но и за внутриполитической деятельностью партий.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Пирр и Деметрий

Новое сообщение Буль Баш » 31 май 2012, 20:09

Первое открытое столкновение Деметрия и Пирра произошло только в 291 г. До этога времени, поскольку его правление зависело от благорасположения эпиротов, Пирр должен был чередовать меры по укреплению власти с популистскими действиями.
Присоединение греческих земель вокруг Амбракийского залива и старинных эпирских провинций принесло ему славу. Однако народная память коротка, так что Пирру наверняка приходилось непросто. Упрочить его положение могла победа, желательно не бескровная, как это произошло в случае с восстановлением на престоле Александра. Чтобы стать не просто авторитетным, но обожаемым государем, Пирр должен был победить кого-то из царей, а еще лучше — одолеть его в поединке.
Но вот наступил 291 год, начавший новую серию стокновений на Балканах. Первым выступил Деметрий: на этот раз объектом его вожделения стала Фракия. Лисимах все еще воевал в долине Дуная с Дромихетом, царем гетов, причем воевал крайне неудачно. Северные варвары избрали тактику, которая некогда принесла скифам победу над армией персидского царя Дария: они заманили войско фракийского царя на равнину, а затем окружили его многочисленными отрядами конных лучников. Постоянно обстреливаемая варварами, лишенная возможности добывать воду и продукты питания, армия Лисимаха начала разлагаться, и тот в конце концов был вынужден капитулировать.
Деметрий решил воспользоваться ситуацией во фракийском царстве и весной-летом 291 г. сосредоточил свою армию в окрестностях Амфиполя. Целью его похода был Фракийский Херсонес и, в первую очередь, Лисимахия. В случае, если бы Лисимах задержался в плену у гетов, он вполне мог потерять царство. Дромихет тем не менее решил, что побежденный им царь Фракии будет куда более покладистым южным соседом его государства, чем энергичный и непредсказуемый Деметрий. Он заключил с Лисимахом мирный договор и отпустил его вместе со штабом и ближайшими друзьями.
Фракийский царь поспешил в столицу, надеясь успеть организовать ее защиту до прибытия македонян. Но его опасения были напрасны: Деметрий, едва перейдя границу, повернул назад. В Греции вновь начиналось восстание. В очередной раз эпицентром его стали Фивы. Но на этот раз беотийцы сумели заручиться заморской поддержкой: Египет наверняка не хотел объединения в руках Деметрия и Македонии, и Греции, и Фракии. Фивы должны были стать стратегической ловушкой для македонян.
Едва Деметрий прошел со своими войсками в Среднюю Грецию, Пирр неожиданно вторгся в Фессалию и с севера перекрыл Фермопильский проход. Сколько войск ему удалось сосредоточить аля этого броска, сказать трудно: наверняка какие-то силы были отправлены и в Этолию — на тот случай, если Деметрий решит в ответ на действия эпирского царя нанести удар по Молоссии прямо через Беотию и Этолию.
Главный расчет наверняка делался на брожение среди македонян: высокомерие Деметрия уже успело настроить против него новых подданных. Деметрий был убежден в своей богоизбранности, в способности при любой неудаче упасть, словно кошка, на четыре лапы. Пока что Деметрий терпели — или боялись. Нужен был какой-то большой проиал, чтобы македоняне покинули его.
Узнав о выступлении Пирра, македонский царь оставил под стенами Фив своего сына, Антигона Гоната, с блокадным корпусом и бросил большую часть своей армии на Фермопилы.
Поскольку расчет на восстание не оправдался, Пирр решил не вступать в сражение со страшным противником. Он быстро отвел свою армию за эпирскую границу. Деметрий не последовал за ним, считая, что в первую очередь необходимо довести до конца осаду Фив. Он оставил в Фессалии 11 000 пехотинцев и всадников, которые должны были охранять дороги, ведущие в Македонию, с остальными же войсками вернулся в Беотию.
Осада Фив, продолжавшаяся с осени 291 по весну 290 г. стала одним из самых известных военных событий в истории войн диадохов. Как и пятнадцать лет назад, при осаде Родоса, Деметрий не жалел сил и средств для создания осадных сооружений. Им была воздвигнута огромная передвижная башня, начиненная метательными орудиями, снабженная таранами и перекидными мостиками, благодаря которым можно было доставлять на стены штурмовые партии. Верхние ее этажи возвышались над укреплениями Фив, что давало возможность простреливать прилегающие к стенам улицы. Сама по себе башня была настолько укреплена, что являлась своеобразным фортом, который невозможно было взять или разрушить неожиданной вылазкой. На прохождение 600 шагов понадобилось два месяца. Параллельно Деметрий оказывал постоянное давление на линию укреплений фиванцев. Его отряды то в одном, то в другом месте подступали к стенам. Преимущество македонского царя в живой силе было настолько велико, что он мог не жалеть крови своих воинов. Антигон Гонат попытался вразумить своего отца, говоря, что тот только напрасно губит храбрых воинов. В ответ на это Деметрий с царственным цинизмом заявил, что павшие не требуют довольствия. Следует отмстить, что и сам македонский царь ходил на приступ, даже был ранен. Когда осадная башня оказалась близ линии укреплений, Фивы капитулировали. На этот раз победа казалась впечатляющей и окончательной. Хотя Деметрий не разрушил Фив, как это когда-то сделал Александр Великий, отныне они оказались под абсолютным его контролем.
Следующим шагом была расправа с Пирром. Деметрий болезненно воспринял его прошлогоднее вторжение в Фессалию. Деидамия к тому моменту была уже мертва и никакие родственные узы не связывали бывших друзей.
Зиму 290/89 г. Деметрий провел в Македонии, готовя кампанию против Пирра и этолийцев. Ему вновь сопутствовало везение: Ланасса окончательно рассорилась с Пирром и вернулась на Керкиру. Поскольку Агафокл, этот старый сиракузский монарх, был еще жив, Пирр не решился предпринять против нее что-либо. Между тем Ланасса предложила Деметрию стать его женой, чтобы, во-первых, защитить свой удел, а во-вторых, отомстить брошенному ею мужу. Агафокл также оказался настроен против Пирра. В 289 г. он и Деметрий обменялись посольствами — и македонский царь, похоже, всерьез подумывал о том, не сможет ли он претендовать на наследство Агафокла после скорой смерти последнего. Пирр и этолийцы оказались предоставлены сами себе. Весной 289 г. вспыхнула давно ожидавшаяся война.
Начал ее Деметрий вторжением в Этолию: с одной стороны, чтобы лишить Пирра eго союзника, с другой же — чтобы выманить его из оборонительных позиций в Тимфее. Этолийцы не сумели остановить Деметрия. Они оставили свои селения, укрывшись в горах, и начали партизанскую войну. Македонский царь решил на этот раз не ограничиваться опустошением края, оставив в Этолии большой корпус под командованием своего испытанного стратега Пантавха. Остальная часть армии во главе с Демстрием вторглась в Эпир.
К этому моменту Пирр уже перебросил армию на юг своего царства. Он не мог оставить этолийцев в беде и потому, переправившись через Аой, вошел в их земли. С ним были все войска, которые Пирр только мог собрать в Эпире. Македонский царь знал о прибытии Пирра и сам шел ему навстречу. Однако армии разминулись. Пока Пирр углублялся в Этолию, Деметрий перешел эпирскую границу и начал опустошение ее прибрежных областей. Он предполагал, что Пантавх задержит его противника, сам же хотел преподнести Пирру урок, который навсегда отбил бы у него охоту тягаться силой с царем Македонии. Вскоре к эпирскому побережью подошел флот, высланный Ланассой. Деметрий переправился на Керкиру и пышно отпраздновал свадьбу с дочерью Агафокла. Совмещая полезное и приятное, Деметрий совершенно не заботился о том, что происходит у него в тылу. А там Пирр столкнулся с Пантавхом: не разобравшись с ним, эпирский царь не мог преследовать армию Деметрия. Войска какое-то время маневрировали: Пирр старался присоединить к себе разрозненные отряды этолийцев. Наконец, в центральной Этолии, произошло решающее сражение.
Основу войск составляла пехота: прекрасные македонские фалангиты и гипасписты, греческие пельтасты на стороне Пантавха, эпирские педзетеры, обученные и вооруженные по македонскому образцу у Пирра. Конница не упоминается — в узких этолийских долинах ей трудно было развернуться.
Армии быстро сошлись врукопашную. Долгое время на поле боя царило полное равновесие: если эпироты и превосходили корпус Пантавха численностью, то македоняне, гордясь славой своих отцов, не могли допустить и мысли о том, что их недавние вассалы смогут одолеть лучшие в мире войска. На место павших вставали новые воины: фаланги сходились грудь с грудью — но лишь для того, чтобы быть отброшенными назад встречным ударом и, собравшись с силами, снова атаковать врага.
Как и во многих случаях, перелом в сражение мог внести какой-то неожиданный фактор. Македонский стратег решил прибегнуть к традиционному cпособy: on начал громко вызывать на бой эпирскою царя. Окруженный своими друзьями и телохранителями Пантавх двигался вдоль рядов сражающихся, разыскивая Пирра. Тот понял, что наступил «момент истины». Хотя Пантавх был известен как энергичный военачальншс и прекрасный воин — лучший «поединщик» из всех стратегов Деметрия, — Пирр знал, что не имеет права отказываться от схватки. Иначе эпирские воины будут сомневаться в его отваге и в праве быть их царем.
Пирр приказал воинам первых рядов расступиться и появился перед Пантавхом. Оба военачальника были экипированы в прочные, но удобные доспехи, приспособленные именно для пешей схватки. Вначале поединщики метнули легкие копья, но оба отразили их щитами. После этого, обнажив мечи, бросились друг на друга. Как фехтовальщики, полководцы оказались достойны друг друга. Они не страшились ран, но вместе с тем не только отважно нападали, но и умело защищались, уклоняясь от ударов. В полном согласии с искусством фехтования того времени, они стремились поразить незащищенные части тела противника. Первым это удалось сделать Пирру он ранил Пантавха в бедро. Правда, почти в тот же момент меч македонянина оставил глубокую отметину на его правой руке. Пирр теперь едва ли мог наносить мощные удары, зато рана на бедре лишила Пантавха подвижности. Это и сыграло главную роль в исходе поединка. Пирр в конце концов сумел достать мечом полоску кожи на шее между шлемом и доспехом — это был искуснейший выпад! Пантавх рухнул на землю, но, когда Пирр уже готовился добить его, телохранители македонского стратега, до этого не вмешивавшиеся в поединок, устремились на эпирского царя и буквально вырвали из его рук тяжелораненного военачальника.
Моральное впечатление от поражения Пантавха оказалось очень сильным. Макдоняне заколебались, а эпироты, увлекаемые друзьями царя, утроили свои усилия. В результате строй противника был прорван и воины Пантавха начали разбегаться, бросая оружие. Однако горная местность позволила привычным к ней эпиротам догнать их, многих перебить, а 5000 человек взять в плен.
Пирр стал по-настоящему знаменит. Победа была добыта не каким-то тактическим ухищрением, но руками эпирского царя в буквальном смысле этих слов. Вера в Пирра его армии и народа стала отныне безграничной; даже опустошение Эпира войсками Деметрия не ставили ему в вину. Солдаты дали своему вождю прозвище Орел, которое Пирр носил с гордостью. После победы эпироты предоставили этолийцам окончательно очистить свою страну от македонян, а сами вернулись на родину.
Деметрий оказался в сложном положении. Лучшая часть его войска была разбита, остальные отряды разбросаны. Он спешно покинунул Керкиру и приказал своим подразделениям уходить в Македонию. Подробности этой части кампании 289 г. нам неизвестны. В конце лета Пирр восстановил контроль над всей территорией своего царства, а разболевшегося Деметрий в оказался в Пидне.
Узнав о болезни своего врага, Пирр решил отомстить за разорение Эпира. Его армия быстро перешла границу и по проторенному маршруту вторглась в Македонию. Поначалу Пирр ограничивался грабежом селений, поджогом имений, принадлежавших Деметрию, взиманием контрибуций с небольших городов. Однако, к его великому удивлению, многие македонские гарнизоны и отдельные отряды стали переходить на его сторону. Когда Пирр разбил свой лагерь на границе Эмафии, т. е. внутренней Македонии, местные воины стали толпами приходить к нему и наниматься на службу. Эпирский царь понял, что победа над Пантавхом взбудоражила македонян и он может рассчитывать на нечто большее, чем просто добыча. Выступив из лагеря, вскоре он был уже под Эгами, древней столицей македонских царей.
Только теперь Деметрий очнулся. Его полководцы сумели сосредоточить сохранившие верность части и перекрыть дорогу в прибрежные земли царства. Едва почувствовав облегчение, к армии присоединился Деметрий. Он открыл свои сокровищницы и набрал новых солдат взамен перешедших на сторону врага. После этого все еще страшный царь Македонии выступил на Эги.
Пирр не стал вступать в сражение: в его походе участвовали лишь подвижные отряды эпиротов. Македонян, перешедших к Пирру на службу, было недостаточно для того, чтобы создать фалангу, равную деметриевой. Эпироты начали отступать к горам. Деметрий устремился за ними со всей своей армией. Поскольку эпироты
тащили за собой обоз с награбленным имуществом, македонскому царю удалось догнать их. В предгорьях Элимии его конница отрезала замыкающие отряды Пирра, оттеснила от горных проходов, а затем подоспевший Деметрий уничтожил их. Благоразумный Пирр предпочел увести на родину большую часть своего войска. Хотя в конце похода он потерпел чувствительную неудачу, поведение македонян осенью 289 г. стало для него хорошим признаком. Во всяком случае, Деметрий не решился продолжать войну с Эпиром. Зимой 288 г. между ним и Пирром был заключен мирный договор — эпирский царь был вынужден признать брак Деметрия и Ланассы, то есть отпадение Керкиры, однако за ним сохранялось все остальное царство, в том числе и горные проходы, ведущие в Фессалию и Македонию.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Пирр - царь Македонии

Новое сообщение Буль Баш » 02 июн 2012, 01:39

Деметрий, наткнувшись на упорное сопротивление эпиротов, решил кардинально поменять свою политику. Мир с Пирром можно расценивать как признание им поражения, а можно — и как желание обеспечить свой тыл перед началом грандиозного предприятия, которое македонский монарх задумывал уже давно — вероятно, сразу после известия о капитуляции Саламина на Кипре. Он хотел вернуть владения своего отца, утерянные после Ипса, а при возможности — повторить поход Александра. Десятилетняя борьба, которая сделала его хозяином Греции и Македонии, позволила ему собрать в своих руках фантастические финансовые и людские ресурсы. Он по-прежнему щедро расплачивался с наемниками и слыл удачливым предводителем, потому к нему на службу шли пираты, бандиты, кондотьеры, просто неудачники, надеявшиеся под стягом царя Македонии сколотить себе состояние. Помимо этого он могзаставить Коринфский союз и Македонию провести настоящую мобилизацию, поставив в его армию тысячи гоплитов и гребцов для флота.
Приготовления к походу начались сразу после заключения мира с Пирром Вырубались древние леса, и в главных верфях государства Деметрия — Коринфе, Пирее, Халкиде и Пидне — строилось просто-таки космическое число кораблей. Согласно античным историкам, одних военных судов Деметрий заложил 500, в том числе и огромные корабли. По-настоящему подготовить древесину для такого числа судов, равно как и проконтролировать их качество, времени не было. Но царь Македонии полагал, что уже одним своим количеством они подавят любое сопротивление на море. Армию, готовую к отплытию на восток, в древности оценивали в 110 000 человек, в том числе 12 000 всадников. И здесь упор делался не на качество, а на количество. Деметрий полагал, что ни один из его противников не сможет выставить полевую армию, подобную этой. Если цифры, приводимые древними историками, реальны, то вместе с экипажем судов и армейскими «тыловыми службами» Деметрий должен был собрать более 300 000 человек.
Для Балкан, уже истощенных оттоком населения в основанные Александром Великим колонии, уходом энергичных молодых мужчин в наемные армии восточных государей, это была чрезмерная нагрузка. В армию и флот Деметрия должен был идти каждый третий взрослый мужчина с подконтрольных ему территорий. Естественно, подобная мобилизация вызывала недовольство. Однако до поры до времени оно ограничивалось разговорами да попытками саботажа, которые пресекались властью.
Поскольку быстро подготовить такую экспедицию было невозможно, цари, правившие эллинистическим востоком, вновь, как и в 303 г., получили стратегическую фору. Опять внешний враг вызвал их объединение, создание последней настоящей коалиции в истории эллинистических государств. Лисимах Фракийский, Птолемей Египетский и Селевк Сирийский находились в сложном положении, так как не могли заранее знать, чья территория станет объектом первого нападения Деметрия. Птолемей укреплял дельту Нила и подступы к Александрии, Селевк — города на сирийском побережье; Лисимах вообще снес Эфес и построил несколько в стороне от него город Арсиною, который постарался обнести неприступными стенами.
Однако этого было мало. Лучший способ обороны — нападение, а союзники имели к тому достаточные ресурсы. Было решено вновь перенести войну на территорию противника. Лисимах концентрировал войска в европейской части своих владений. Египетский флот, уже почти восстановивший свою гегемонию на востоке Средиземного моря и в Эгейском бассейне, появился близ греческих берегов. Появление египтян для греков означало призыв к восстанию. Лишь дипломатическое искусство Антигона Гоната удерживало Элладу под властью Деметрия.
Союзники обратились к Пирру с предложением нанести в решающий момент удар в спину их врага. В случае успеха ему была обещана Македония, а значит, превращение молосского царя в главу одной из сильнейших держав Европы. Подогреваемый прежней благодарностью к Птолемею, памятью о недавнем успехе в войне против Деметрия, а главное, неожиданным поведением македонян во время его похода 289 г., Пирр согласился.
Македонский государь чувствовал, что вокруг него начинает затягиваться петля. Дабы не подвергать свои балканские владения угрозе, он решил нанести превентивный удар. Ближайшим врагом Деметрий счел Лисимаха. В начале 287 г. будущая Восточная армия стала концентрироваться на границе с Фракией. В случае разгрома Лисимаха царь Македонии мог бы предпринять комбинированное наступление на владения противников: флот направился бы к Кипру, а сухопутная армия переправилась бы через Геллеспонт.
Но до боевых действий с Фракийским царством дело вновь не дошло. В события вмешался Пирр. В очередной раз он беспрепятственно прошел через Линконский массив и вторгся в Элимию. Официальная эпирская пропаганда освятила это событие вещим сном, приснившимся царю.
На этот раз с Пирром были не только подвижные части, но и линейные войска. Первое сопротивление эпиротам оказал город Бероя. Пирр был вынужден штурмовать его, зато, захватив крепость, разбил под ее стенами лагерь, получив прекрасную позицию прямо в центре Македонии. Отдельные его подразделения доходили до моря, опустошая окрестности Пидны. Другие легкие эпирские части угрожали Эгам и Пелле — древнейшим македонским городам.
Деметрий оставил в Амфиполе часть сил, остальные же направил к Берое. Он знал уже о том, что разношерстная армия волнуется, и опасался, как бы она не перешла на сторону фракийского царя, чья мать была македонянкой и кого солдаты могли счесть своим. С этой точки зрения Пирр казался ему менее опасным. Однако это оказалось роковой ошибкой. Едва Деметрий разбил лагерь близ позиций Пирра, множество македонян, уже перешедших насторону эпирского царя, явились в его расположение и стали расхваливать молосского монарха. Большинство македонян, входивших в армию Деметрия, стали сами восхвалять Пирра. Им надоело деспотичное, претенциозное правление сына Антигона, вечно обуреваемого безумными проектами. Некоторые осмелились пробраться в царскую палатку и объявить Демстрию, что тот должен сложить с себя царские регалии, передав их молоссу. За какие-то сутки армия настолько прониклась отвращением к Антигонидам, что даже Деметрий, вечно витавший в облаках, понял серьезность положения. Ему пришлось переодеться македонским пастухом и бежать из лагеря.
Едва солдаты Демстрия узнали, что их вождь бежал, они туг же бросились к его шатру и разграбили его. Чтобы царское имущество не было потеряно, Пирр был вынркден ввести в лагерь македонян свои части. Вскоре порядок был восстановлен и сходка македонских солдат, взявшая на себя функции войскового собрания, объявила Пирра своим царем .
Деметрий надеялся, что другие отряды, находившиеся в Македонии, сохранят ему верность. Однако корпус, стоявший близ Амфиполя, капитулировал перед Лисимахом, а все другие гарнизоны с радостью приветствовали избрание Пирра. Тогда Деметрий был вынужден бежать в Деметриаду — город на юго-востоке Фессалии, где стояли части, не замешанные в движении сторонников Пирра, Как рассказывают греческие историки, узнав о несчастье своего мужа, Фила, находившаяся в Деметриаде, приняла яд.
Положение в Фессалии также было тревожным. Свергнутый с престола монарх даже не решился оставаться в
Деметриаде. Вновь переодетый в простолюдина, он направился дальше на юг, в свои греческие владения. Здесь Антигон Гонат в очередной раз проявил свои задатки государственного мужа: лишь Афины, узнав о событиях близ Берои, поднялись против Деметрия и изгнали его сторонников из города, правда, так и не сумев освободить свои гавани, Пирей и Мунихий. Антигон как раз собрал армию, с которой он собирался выступить в Фессалию, когда в его лагере появился отец.
Стремясь сохранить в своих руках хотя бы Элладу, Антигониды направились к Афинам. Они собрали всего 10 000 солдат, но этого корпуса оказалось достаточно, чтобы вскоре поставить афинян в сложное положение. Во время восстания в городе не было достаточных запасов продовольствия, и, хотя многие государства пообещали афинянам помощь — даже Спарток, царь далекого Боспора Киммерийского, направил им 15 000 медимнов хлеба, — не ясно, как эти караваны могли добраться до Афин, если отряды Деметрия прочно удерживали гавани.
Необходимо было срочное вторжение извне. Птолемей, Лисимах, Селевк, хотя и обещали поддержку, были слишком далеко. Оставался Пирр. Именно к нему направилось афинское посольство.
Новый царь Македонии ответил согласием, поскольку получал в свои руки прекрасный повод для вмешательства во внутригреческие дела. Его армия — в массе своей составленная из оставивших Деметрия македонян — направилась в Аттику.
Но Пирру не суждено было сполна использовать свой триумф при Берое. Первое разочарование ожидало его еще до начала похода, Лисимах занял Амфиполь и потребовал своей доли от македонского пирога. В руки фракийского царя перешла Мигдония — область, лежащая между Амфиполем и рекой Аксий. Аппетиты Лисимаха не просто раздражали Пирра, они должны были его насторожить. Царь Фракии явно ждал лишь удобного случая, чтобы попытаться овладеть всем бывшим государством Кассандра. Поэтому во время похода в Грецию Пирр не имел права на риск. Новая разочаровывающая весть ожидала государя молоссов уже в Средней Греции. Афиняне, пользуясь приближением его армии, вынудили Дсмстрия пойти на переговоры и снять осаду. Антигониды отвели войска в афинские гавани и на Истм: они также заняли выжидательную позицию, готовые и к упорной обороне, и к контрнаступлению, если Пирр совершит какую-то ошибку. Новый царь Македонии должен был почувствовать эфемерность своей власти и се зависимость от настроения полученной в наследство от Дсметрия армии. Дя и со стратегической точки зрения его положение было не самым блестящим: Антигониды сохраняли контроль над Фивами, их отряды еще занимали прибрежные города Фессалии, в том числе Деметриаду с ее мощной морской базой. В любой момент Деметрий мог высадиться здесь и перерезать коммуникации Пирра. Хотя Пирр и совершил поход впустую, требовать чего-то от афинян, призвавших его в Аттику, он не мог. Оставалось превратить военную операцию в красивый дипломатический жест. Именно это и сделал Пирр. Он привел армию в Аттику, всячески выказывая свои дружеские, союзнические намерения. В город вошел лишь небольшой отряд, составленный из лучших солдат и друзей царя. Их встречали с восторгом. Уважительное, осторожное поведение Пирра казалось им признаком наступления золотых времен. Молосскому царю даже разрешили взойти на Акрополь и принести там жертву Афине, что превращало его в своеобразного почетного гражданина города.
Пирр провел переговоры с представителями Антигонидов. Обе стороны были вполне удовлетворены условиями. Пирр закреплял за собой Македонию и часть Фессалии, примыкавшей к его границам. Все остальные греческие земли возвращались под контроль Деметрия, за исключением Афин, которым была гарантирована свобода.
Соглашения с Афинами, Лисимахом и Антигонидами даровали Пирру несколько лет спокойного правления. Он наверняка чувствовал себя счастливым человеком: Пирр добился славы, которой не обладал ни один из молосских правителей, а вместе со славой пришла власть над самым знаменитым народом своего времени. Именно в это время при его дворе появляются многие яркие личности, в том числе фессалиец Киней, которого античные авторы называют одним из самых даровитых дипломатов той эпохи. Помимо дипломатических способностей этот человек обладал даром ученого, а также военного теоретика. Специально для Пирра, а точнее для офицеров его армии, Кинеем было составлено краткое изложение военной энциклопедии Энея Тактика. Приближая к себе ярких людей, Пирр старался прослыть человеколюбивым правителем Он не только не отказывал просителям, как это некогда делал высокомерный Деметрий, но, наоборот, стремился показать себя царем в самом что ни на есть старинном смысле этого слова: то есть быть первым среди равных. Умел он и прощать.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Re: Пирр и его походы

Новое сообщение ZHAN » 02 июн 2012, 13:06

Бульбаш писал(а): Лисимах все еще воевал в долине Дуная с Дромихетом, царем гетов, причем воевал крайне неудачно.

Евграф Савельев в своем произведении "ИСТОРИЯ КАЗАЧЕСТВА С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО КОНЦА XVIII ВЕКА"
утверждает, что геты - предки казаков, в гетман - предводитель гетов. :D (см. http://passion-don.org/history-1/chapter-6.html).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49938
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пирр теряет Македонию

Новое сообщение Буль Баш » 02 июн 2012, 20:04

Главной заботой Пирра были македоняне, а точнее — армия, провозгласившая его царем. Эти люди уже привыкли к воинской жизни, которая казалась им лучшим уделом, чем возвращение к крестьянскому быту. Армию нужно было занять делом, дать ей возможность захватить добычу. Да и кормить армию, выплачивать ей жалованье легче на неприятельской территории.
Прежде всего, он вернул под свою власть Керкиру. Поскольку военный флот как таковой у Эпира отсутствовал, приходилось искать союзников. Здесь очень кстати оказалась помощь жителей Тарента, того самого города, который приглашал когда-то Александра I Эпирского. Хотя сообщение о помощи тарентинцев содержится только у Павсания («Описание Эллады»), который часто приводит недостоверные факты, интерес италийских греков к «керкирской проблеме» был бы вполне объясним. Теперь, когда Пирр присоединил к своей державе Македонию, в его руках находились гавани на Эгейском море, а следовательно, и торговые пути через Балканы. Враждебная Эпиру Керкира во главе с Ланассой мешала торговым связям, поэтому тарентинцы предпочли видеть этот остров в руках своего стратегического партнера.
Затем Пирр начал военные действия в Фессалии против Антигонидов. Этому способстаовало решение Деметрия все-таки отправиться в свой восточный поход. Собрав около 11 000 человек и погрузив их на оставшиеся у него суда, он направился в Малую Азию (286 г.). В создавшихся условиях это было не более чем авантюрой. Хотя в течение целого года сыну Лисимаха Агафоклу и Селевку не удавалось блокировать небольшую армию Деметрия, прошедшего с боями всю Малую Азию — от Эфеса до Аманских проходов на границе Сирии, в конце концов Селевк захватил его в плен. В почетном плену у сирийского царя Деметрий и умрет в 283 г.
В этих условиях его сыну Антигону, оставленному Деметрием в Греции в качестве наместника и наследника, было крайне непросто. Хотя военные действия с Пирром сводились по сути к грабительским набегам, власть Гоната в Фессалии пошатнулась. Интересно, что нарушить мирный договор с Антигонидами Пирра побудил Лисимах, которого очень встревожило развитие событий в Малой Азии после высадки там Деметрия. Опять владыка Фракии хотел загребать жар чужими руками — и вновь у него это получилось.
Действия Пирра настроили против него македонян. Они ждали от него совсем другой внешней политики — более агрессивной, удачливой, приносящей им славу и добычу. Вместо этого молосс занялся решением локальных задач.
В 284 г. Лисимах неожиданно начал военные действия против Пирра. Перейдя через Аксий, Лисимах угрожал северным областям Македонии. Пирр перебросил сюда армию и расположил ее в лагере близ г. Эдесса (Эги). Лисимах после пленения Деметрия сосредоточил в европейской части своего царства огромные силы и ему удалось окружить армию Пирра. Лисимах смог перехватить шедшие к Пирру продовольственные обозы и вызвать в
расположении противника голод. Поначалу македонские отряды хранили верность присяге, которую они принесли Пирру. Тогда самым знатным из его сторонников были направлены из лагеря Лисимаха письма с предложениями оставить эпирского выскочку, чьи предки были подвластны македонянам, и перейти на сторону Лисимаха. Царь Фракии особенно упирал на то, что он и по крови своей матери был их сородичем, и к тому же принадлежал к ближайшим друзьям великого Александра. В какой уже раз македонская армия предпочла избрать простейшее решение проблемы. Пирр понял, что не может опираться на свои войска. Чтобы не быть захваченным неожиданным нападением, он собрал отряды эпиротов, а также служивших у него тавлантиев и этолийцев, и внезапно покинул лагерь. Лисимах не преследовал противника, прекрасно понимая, что македонские города теперь автоматически перейдут под его власть.
Неожиданно вознесенный на вершину успеха, столь же неожиданно Пирр был сброшен вниз.
Птолемей болел и в слслующсм, 383 г. скончался. Смена правления всегда вызывает период бездействия во внешней политике — так и в Египте Птолемею II было нужно время, чтобы заново отстроить внешнеполитические связи.
Так что Пирру оставалось затаиться за перевалами эпирских гор и ждать...
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Перетасовка политической колоды

Новое сообщение Буль Баш » 06 июн 2012, 19:31

Хотя и лишившийся Македонии, Пирр имел в руках достаточную боевую машину, чтобы с ним считались. Перестройка армии завершалась, в любой момент она могла быть пущена в действие. Как и любой действительно великий человек, Пирр после неудачи стал только сильнее, и эту силу вскоре должны были ощутить его соседи. Пока эпирский царь пребывал в видимом бездействии, на территории бывшей державы Александра произошли события, вновь перетасовавшие военно-политическую колоду.
Поводом для событий стал вопрос о престолонаследии в египетском царстве. Старший сын Птолемея I (от Евридики, дочери Антипатра) Птолемей Керавн был лишен права первородства. Наследником престола, а с 285 г. и соправителем, стал сын Береники Птолемей Филадельф. Керавн (то есть «громовая молния» — то же самое, что «Перун») покинул Александрию и направился во Фракию, к Агафоклу, сыну Лисимаха. Фракийский царевич доводился ему свояком, так как был женат на родной сестре Керавна (Ее звали Лисацдра, и интересно, что женой Агафокла она стала после смерти своего первого мужа, Александра, сына Кассандра, убитого Деметрием.)
При дворе фракийского монарха царила совсем не идиллическая атмосфера. Лисимах ие отличался особенной любовью к своим детям. Несколько лет назад, когда его дочь Евридика попыталась уговорить отца отдать занятую им после первого договора с Пирром западную Македонию своему мужу Антипатру, казалось бы имеющему все права на нее, Лисимах приказал убить своего зятя, а надоедливую дочь отправил в темницу. Вот и теперь возникли напряженные отношения между Арсиноей, молодой супругой Лисимаха (кстати, дочерью Береники), и Агафоклом, сыном последнего от второй жены, Никси. Агафокл был официально объявлен наследником престола; во время операций против Деметрия в 285 г. он показал себя талантливым полководцем, умевшим найти общий язык с армией. Арсиною не остановило то, что женой Агафокла была ее сводная сестра. Она сумела привлечь на свою сторону Керавна, который выступил против собственной сестры и вместе с Арсиноей оклеветал Агафокла в глазах его отца. Лисимаха убеждали, что наследник давно уже хочет занять престол и лишь ищет способ, каким образом убить царя.
К этому моменту многие люди в окружении государя Фракии были на ее стороне. Так что Лисимах, удрученный к тому же мощным землятресеиием 283 г., превратившим в груду руин ею столицу (Лисимахию), приказал заключить Агафокла в тюрьму, а затем — тайно умертвить его. Поручалось это Птолемею Керавну, который явно рассчитывал на получение каких-то бонусов от успешной интриги.
Вдова Агафокла бежала вместе с детьми к Селевку и приложила все возможные усилия к тому, чтобы побудить того начать войну с Лисимахом.
Смерть Агафокла, «зоной ответегвешюсти» которого были малоазийские владения фракийского царя, вызвала недовольство среди значительной части офицеров и чиновников. По приказу Арсииои многие из них были казнены. Часть недовольного офицерства, чтобы избежать гибели, бежала в сирийское царство. Лишь один из друзей Агафокла решился на открытое восстание — зато он принадлежал к важнейшим лицам в иерархии государственного управления. Речь идет о Филетере из Тианы, который был хранителем казны Лисимаха, находившейся в Пергаме. Он взбунтовал отряды, охранявшие хранилище, а также гарнизоны близлежащих пунктов. Филстер послал верных людей к Селевку с предложением передаться под его власть.
Лисимах оказался на пороге гражданской войны, которая могла сопровождаться внешней интервенцией: не только Селевк теперь имел достаточные поводы вмешаться во внутренние дела фракийского царства, но и Птолемеи едва ли потерпели бы опасное усиление роли Керавна при дворе Лисимаха.
Выяснив в самый разгар рспресий против сторонников Агафокла, что последний был совершенно невиновен, Лисимах попытался как-то исправить положение. Арсиноя была отстранена от государственных дел. Их дочь, также названную Арсиноей, срочно отправили в Александрию. Ее брак с Птолемеем II должен был обезопасить фракийскою царя хотя бы со стороны морских границ. Керавн был удален от двора.
Честолюбивый отпрыск египетских царей не смирился с этим. Вместе с преданными людьми он бежал на восток, к Селевку. Ему легко удалось убедить Селевка, что Птолемей I нарушил право первородства. Царь почти всей Азии понял, что может вмешаться не только во фракийские, но и в египетские дела. При его дворе царило возбуждение: сирийская армия имела возможность последовательно покончить с двумя оставшимися соперниками, в худшем случае низведя их до положения вассалов, в лучшем же — восстановив державу Александра в прежних границах.
Селевк не учитывал лишь, что Керавну нельзя было доверять — ни в коем случае.
Объектом первого удара избрали царство Лисимаха. Птолемей I был еще жив; пользуясь этим, Селевк заявил Керавну, что поможет тому получить трон, — но лишь после смерти его отца. Пока что сирийская армия выступила на запад, вторгшись в пределы царства Лисимаха.
Фракийский государь собрал в Македонии армию, с которой переправился в Азию, и в первую очередь попытался востановить власть над отложившимися от него территориями. Но он даже не добрался до восточных границ своей державы. Отряды Селевка наступали быстро и решительно, сирийского царя еще более воодушевляло пришедшее как раз в начале кампании известие о смерти старого Птолемея. Птолемей II едва ли рискнул бы в самом начале своего правления ввязаться в широкомасштабную войну.
Через год Лисимах потерял почти всю Азию, отступив перед противником к Геллеспонту. Возможно, он отходил на свои резервы — или на переправлявшиеся из Фракии и Македонии подкрепления, чтобы увеличить свою армию. Единственным затруднением для Селевка стало взятие цитадели Сард, защищавшейся неким Теодотом. Поскольку это место издревле считалось неприступным и, начиная с осады Сард Киром Древним, взять ее удавалось лишь в результате неожиданного маневра или обмана, Селевк не спешил со штурмом. Он предложил 100 талантов за голову коменданта города. Теодот предпочел сам открыть городские ворота перед Селевком, а не ждать, когда его убьет кто-то из воинов гарнизона, желающий обогащения.
Решающее сражение произошло в конун зимы 282/81 г. близ Курупедии (в Геллсспонтской Фригии). Наверняка не обошлось без измены отдельных военачальников — таков уж был обычай, печальный для побежденных, приятный для победителей. Лисимах, несмотря на старость, погиб с оружием в руках. Битва при Курупедии поставила вопрос о судьбе Фракии. Селевк наверяка не собирался полностью уничтожать Фракийское царство. Однако большая часть азиатских владений Лисимаха переходила под его власть. Точно так же Селевк собирался прибрать к своим рукам Македонию. Он утверждал, что им движет тоска по родине, на которой он не был более полустолетия.
Весной 281 г. Селевк привел в порядок дела в Малой Азии (правда, он так и не смог установить свой протекторат над черноморским побережьем малоазийского полуострова — в Вифинии, Гераклее, Понте). Летом несметные полчища сирийского царя начали стягиваться к Геллеспонту. В конце августа 281 г. Селевк ступил на землю Европы. Пришествие мирового государства, причем куда более спаянного, централизованного, чем держава Александра, казалось неизбежным делом. Города Фракийского Херсонеса открыли ворота перед Селевком. В Македонии также никто не собирался оказывать ему сопротивление.
Если бы не Птолемей Керавн за спиной... Неподалеку от столицы Фракийского царства находился алтарь, который якобы когда-то поставили аргонавты, проплывавшие через Геллеспонт по пути в Колхиду. Селевк захотел осмотреть это место. Как раз в то время, когда царь был занят расспросами местных жителей и услышал, что они называют это место «Аргос» (в честь аргонавтов), к нему подобрался Керавн и ударом меча в спину поразил его.
Селевк умер тут же, на месте. Мировая империя погибла, когда до ее основания оставался один шаг.
Птолемей сумел скрыться с места преступления. Он направился в Лисимахию, где его спутники возложили на чело Керавна царскую диадему. Именно в таком виде — в царской порфире, с диадемой на голове, в окружении вооруженных до зубов всадников— Птолемей выехал навстречу армии, которая приближалась к городу в совершенном беспорядке и растерянности. Армия вела себя как совершенно безвольный организм. Птолемей тут же воспользовался этим. Он объявил себя царем, пообещал прибавку жалованья солдатам, придворные должности командирам и в один день стал могущественным государем.
Правда, ему еще нужно было завоевать свое царство. Сын и наследник Селевка, Антиох, направил войска в Малую Азию, сразу же заявив свои права хотя бы на часть «Лисимахова наследства». Переправлять обратно через пролив армию, которая при первой же возможности совершит бегство в обратном направлении, Керавн не собирался. Ему была только одна дорога — вперед, в Македонию, захватывая по пути все, что еще оставалось от великой Фракии Лисимаха.
Хотя Македония в течение одного-двух месяцев была беззащитна, Пирр, сосредоточив свои войска на перевалах, не переходил границы. Часть его войск уже была в Таренте, так что эпирский царь предпочитал со стороны наблюдать за развитием геополитической ситуации, сложившейся после смерти последнего великого соратника Александра.
Армия Керавна вскоре оккупировала Македонию. Хотя местные гарнизоны перешли на сторону Птолемея, ему почти сразу пришлось вести военные действия с Антигоном Гонатом, который также попытался занять европейскую часть бывших владений Лисимаха. Однако, усиленный кораблями, стоявшими в Лисимахии, а также эскадрой, присланной Гераклеей, Птолемей разгромил флот Антигона. Морское сражение решило исход осенней кампании 281 г. Сразу после занятия Пеллы Птолемей Керавн отправил послов в Египет, где объявил Птолемею II, что отказывается от египетской короны и предлагает заключить союз двух держав: Египта и Македонии.
Практически в то же самое время сторонники Египта в Греции (Спарта) и Малой Азии (Филетер, уже ставший динасnом в Пергаме) начали борьбу против Антигона и Антиоха соответственно. Затем Птолемееям удалось столкнуть интресы сына Деметрия и сына Селевка на северо-востоке Малой Азии (280-279 п\). Одновременно египетские отряды вторглись в южную Сирию и спровоцировали бунт в Селевкии-на-Оронте (бывшей Антигонии). В итоге внимание потенциальных врагов было отвлечено от Македонии.
В следующем, 279 г., Керван предложил своей сестре выйти за него замуж — по египетскому обычаю. Он обещал сестре, что ее сыновья станут наследниками престола, и, сумев убедить ловкую интриганку в искренности своих намерений, провел в Кассандрию под видом свадебного кортежа своих сторонников. Они захватили город и умертвили в царском дворце младших детей Арсинои — Филиппа и Лисимаха. Судьба ее старшего сына, Птолемея, не известна.
Сама вдова Лисимаха бежала на Самофракию, оставив город в руках своего вечно вероломного брата. Уже в 279 г. кара в виде галатских племен обрушилась на северные границы Македонии.
Однако судьба царства Александра Великого в течение многих лет не интересовала Пирра, который попытался найти славу за Ионическим морем, в манящей своим богатством Гесперии (одно из литературных наименова-
ний Италии).
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Ситуация в Италии в начале 3 века до н.э.

Новое сообщение Буль Баш » 07 июн 2012, 20:10

Начиная с 281 г. внимание Пирра почти целиком сосредотачивается на западе.
Оставаясь в Эпире, Пирр «подставлялся». Почти наверняка его государство в ближайшем будущем могло стать объектом интервенции какого-либо из могущественных соседей, например того же Керавна, с огромной азиатской армией которого Пирр не надеялся справиться. Таким образом, чтобы удержать свое царство, Пирр должен был проводить политику экспансии.
Нужно отметить, что Пирр отправлялся в Италию не как завоеватель, а как предводитель нанятой тарентинцами армии, имевшей целью остановить римскую агрессию — не более того. Пирр являлся далеко не первым полководцем, призванным на помощь италийским грекам.
Когда греки поселялись в Италии и Сицилии, там была совершенно иная этническая ситуация: в VIII—VII вв. до н. э. это были земли, заселенные мирными племенами, еще не достигшими уровня государственной жизни. Греческое проникновение шло быстро и успешно, не вызывая особого сопротивления у аборигенов — слишком слабых, чтобы бороться с пришельцами. Природное богатство тогдашней Южной Италии, многолюдие и промышленный потенциал южноиталийских городов привели к тому, что эту территорию называли Великой Грецией.
Ситуация меняется в VI в., когда эллинам впервые приходится столкнуться с настоящими врагами. В середине этого столетия карфагеняне высаживаются в Западной Сицилии, что приводит к серии войн между сицилийскими греками и пунами. Еще раньше в Северной и Средней Италии разрастается союз этрусских городов, который оказывает давление на греческие города Кампании и даже подчиняет их. Хотя этруски были разбиты в 474 г. под Кумами сиракузским тираном Гиероном I, наступление италийцев на греков не прекратилось. Под давлением тех же этрусков, а также активно переселявшихся в долину По кельтских племен (сеннонов, бойев и т. д.; римляне называли эти племена галлами) все население Апеннинского полуострова оказалось приведено в движение. В третьей четверти V в. необычайно усиливается союз самнитских племен, проникших вдоль Апеннинского хребта до Кампании и вновь завоевших ее. Тогда же сабелльскис племена — потомки италийских аборигенов, родственные сабинам, оказываются прижаты к южной оконечности италийского «каблука». Это «переселение народов», занявшее несколько столетий, в IV в. поставило под угрозу само существование Великой Греции. Подобно самнитам, сабелльские племена объединяются в протогосударства, самыми известными из которых становятся союзы бруттиев, живших на «носке» апеннинскою «сапога», анулийцев-мессапиев, живших на «каблуке» и севернее, а также луканов-осков, чьей областью расселения являлась равнинная местность между Ионическим(«подошва») и Тирренским морями.
Именно луканы стали главными противниками греков. Поддерживаемые с севера самнитами, они к середине IV в. настолько стеснили эллинские города, что те были вынуждены обратиться за помощью на Балканы.
Первым прибыл спартанский царь Архидам, возглавлявший наемное войско, составленное из святотатцев-фокидян. Однако его миссия оказалась неудачной: в 338 г., как раз когда Филипп и Александр одолели при Херонее афинско-фиванскую армию, он был разгромлен мессапиями и сам погиб в сражении.
Спустя семь лет на италийской земле появляется Александр Эпирский, дядя Пирра. Он привел с собой значительную дружину молоссов, которую быстро усилил ополчениями тарентинцев и жителями Метапонта, находившегося под контролем Тарента. Более того, к нему примкнуло небольшое местное племя педикулов, опасавшееся полного уничтожения апулийцами. Александр Эпирский оказался очень энергичным. Со своей разношерстной армией он не только оттеснил отряды луканов, уже почти обложившие греческие города, но и разбил под Пестумом армию самнитов, пришедших на помощь сабеллам. Вслед за этим он отвоевал Гераклею —город, некогда принадлежавший тарентинцам, после чего начал наступление на внутренние области своих врагов. Его войско оказалось усилено большим числом перебежчиков со стороны луканов: это свидетельствует, что союз с самнитами и война против греков в этом племенном союзе приветствовалась далеко не всеми. Самыми большими удачами стало взятие Козенцы — крупнейшего города в землях бруттиев, контролировавшего пути между Тирренским и Ионическим морями, и Потенцы — племенного центра луканов.
Через несколько лет почти вся территория Великой Греции оказалась в руках Александра. Триста представителей лучших луканских семейств были отправлены в качестве заложников в Эпир. Сопротивление оказывалось лишь на севере земель луканов и апулийцев: здесь сабеллы находили поддержку у самнитов. Понимая, что без уничтожения могущества самнитов спокойствия Великой Греции добиться невозможно, Александр хотел заключить военный союз с Римом, чтобы одновременным ударом с двух сторон покончить с самнитами. Однако к этому моменту тарентинцы убедились, что эпирский государь не собирается ограничиться ролью вождя наемной армии. В завоеванных землях он устанавливал власть преданных ему людей и почти не скрывал, что собирается создать на юге Италии собственное царство. Тарент выставил эпирский гарнизон и предложил Александру покинуть Великую Грецию. Его примеру последовали другие эллинские города. Началась междоусобная война, которая первоначально протекала неудачно для тарентинцев. Александру удалось взять Гераклею и занять Фурии — важнейшее греческое поселение на севере Брутгия. Остальным грекам он обещал полную автономию и посредничество в переговорах с луканами — при условии, что они откажутся от поддержки Тарента.
Если бы Александру удалось закрепиться на Апеннинах, история Италии была бы другой. Но в самый ответственный момент борьбы против Тарента ему пришлось начать войну на два фронта. Луканы вновь заволновались. Чтобы отбить у них охоту тревожить его владения, в 326 г. Александр выбрал стратегически важное расположение близ города Пандосии, откуда он мог совершать набеги на земли луканов и бруттиев. Его
позиция представляла собой три лагеря на вершинах трех холмов, расположенных неподалеку друг от друга. Различные корпуса могли оказывать друг другу поддержку в случае неожиданного нападения; с другой стороны, столь обширное расположение армии Александра делало почти невозможной блокаду, даже превосходящими силами. Однако выбор позиции был произведен без учета, как сказали бы сейчас, гидрологической разведки местности. По осени проливные дожди вызвали разлив окрестных речушек. Они затопили окружающие поля, сделав сообщение между лагерями почти невозможным. Воспользовавшись этим, неприятель разгромил два лагеря эпиротов. Остался самый большой, где находился Александр. Здесь же было и 200 луканских перебежчиков, несколько лет назад перешедших на его сторону. Решив, что дело Александра Эпирского проиграно, они направили верного человека к своим и предложили выдать им царя живым или мертвым, в обмен на что просили амнистию. Останься Александр в лагере, он наверняка был бы захвачен предателями. Однако вождь эпиротов приказал своему корпусу с боем пробиваться сквозь расположение противника. Нападение было неожиданным, и многие из его подразделений прорвались в тыл врага. Наибольший успех выпал на долю самого царя, отряд которого разбил личную дружину предводителя луканов и убил того в поединке. В тылу лагеря италийцев находился речной поток. Александр продвигался вдоль него, собирая вокруг себя спасшихся воинов. Наконец он добрался до места, где когда-то находился мост, ныне снесенный паводком. Луканы и бруттии, которые уже пришли в себя после гибели вождя, преследовали беглецов. Александр бросился в реку. Его конь уже вынес царя на другой берег, но в этот момент один из луканских перебежчиков метнул дротик, который поразил Александра насмерть. На Балканы вернулись и остатки войска Александра.
Насмотря на то что предприятие брата Олимпиады завершилось печально на некоторое время южноиталийские
греки получили передышку от нападений сабелльских племен. Тарент установил свой протекторат над освобожденными эпиротами городами и ощущал себя настолько уверенно, что после знаменитой катастрофы римской армии в Кавдинском ущелье потребовал от римского и самнитского союзов прекратить войну (320 г.). В случае отказа тарентинцы угрожали вмешательством в военные действия. Любопытно, что именно самниты согласились на посредничество греков, — а это означало мир последних с сабеллами, находившимися с самнитами в тесном союзе. Римляне же гордо отказались подчиниться тарентинцам.
Все это, казалось, вело к вооруженному конфликту, где римлянам пришлось бы столкнуться с полномасштабным наступлением со стороны моря за полстолетия до первой Пунической войны. Но тарентинцы ограничились бряцанием оружием. Их значительно больше волновали события в Сиракузах, где рвался к власти Агафокл, бывший командир наемного отряда на службе Тарента. Поддерживая при помощи своего флота и спартанских наемников его противников, Тарент упустил момент, когда мог своей мощью положить предел росту римской республики. Тем не менее самниты все в большей степени стали склоняться к союзу с греческими городами южной Италии. В результате луканы переориентировались на союз с Римом, и в последнем десятилетии IV в. вновь началась малая война сабелльских племен с Тарентом.
Тарентинцы решили еще раз прибегнуть к помощи наемных войск из Греции. На этот раз они пригласили Клеонима, спартанского царевича, который имел не самые лучшие шансы на получение трона, пробавлялся кондотьерством и привел в Италию 5000 наемников, набранных на Тенаре (304 г.). Здесь он увеличил свою армию в несколько раз и одержал победу над луканами. В результате у последних сменилась власть: ее взяли в руки сторонники сближения с самнитами. Чтобы закрепить перемены и гарантировать греческие города от нападений южноиталийцев, Клеоним своей волей передал луканам Метапонт. Следующим шагом должно было бы стать объединение с самнитскими армиями и поход на Рим. Однако отношения между Клеонимом и Тарентом накалились. Спартанец занял Метапонт, который по своей воле не собирался переходить под власть луканов. Казалось, это означало открытый вызов Таренту и отказ от обременительной кампании. Но вместо этого Клеоним совершил вылазку на Керкиру, которую и сделал своей базой.
В 303 г. он попытался оттуда разграбить союзные римлянам земли в Апулии, но был с большим уроном отбит, причем в отражении его нападения принимали участие регулярные римские подразделения. В том же году флот Клеонима произвел нападение на северное побережье Адриатики, близ устья Бренты, но и там спартанец потерпел полную неудачу. Вскоре Деметрий, высадившись на Керкире, ликвидировал разбойничье государство спартанского царевича, после чего тот на некоторое время исчезает со страниц истории.
Между тем самниты пошли на мирное соглашение с Римом, а затем и Тарент заключил с Римом мирный договор, самым знаменитым пунктом которого был запрет римским судам заходить далее Лацинского мыса, асположенного на юге Италии возле Кротона. Этот пункт означал, что тарентинцы уже не имели сил контролировать «носок» италийского сапога. Однако его «каблук», а также выходы к греческим берегам и в Адриатику они однозначно хотели оставить за собой. Слабость Тарента выразилась и в том, что в 300—299 гг. он даже не пытался помешать Агафоклу Сиракузскому овладеть Кротоном и другими городами на побережье Бруттия, а после этого вступил в фактически вассальные отношения с владыкой Сицилии, которые по крайней мере, де-юре продолжались вплоть до смерти последнего. В отличие от второстепенной политической роли, к которой все более склонялся Тарент, в экономическом отношении это был один из важнейших центров средиземноморской экономики. Если первоначалью греков привлекали в Италии земельные угодья, то постепенно произошло настоящее «разделение труда». Тарентинцы, примерно с начала V в., ориентируются на ткачество и, соответственно, на разведение овец. Город наполняли мастерские, поставлявшие шерстяные ткани во все концы греческого мира. Именно шерстяные изделия составляли основу тарентинской торговли, впрочем, местные купцы контролировали значительную часть торговых операций в Ионическом и Адриатическом морях. Тарент был главным италийским рынком и для Греции.
В длившихся с V столетия войнах с местными племенами тарентинцы выработали особый вид конницы, который так и назывался: «тарентинцы». Это были подвижные конные стрелки, сражавшиеся дротиками. Тарентинский способ боя стал настолько известен в Элладе, что во времена Александра Великого и диадохов многие армии имели в своем составе подразделения тарентинцев, причем, этих всадников называли тарентинцами именно из-за вооружения и тактической роли, а не из-за того, что они происходили с Апеннин.
С IV в. богатеющий Тарент избирает иную военную политику. Его граждане служат во флоте и в гарнизонах. Полевые армии оказывается проще покупать, чем воспитывать среди горожан. Связано это было еще и с тем, что класс свободных крестьян — основа греческого полисного ополчения — в Таренте в то время был исчезающе мал. Ремесленники же, купцы, владельцы овечьих отар, а также значительная прослойка люмпен-пролетариев —необходимый атрибут любого процветающего античного города — предпочитали морскую службу сухопутной, что известно уже на примере Афин V в. Политическая воля города, таким образом, определялась двумя силами: аристократически-олигархической верхушкой, достаточно мощной, обладавшей значительными финансовыми ресурсами и внешнеполитическими связями, а также демократическими низами, которые благодаря своему удельному весу, а также местному законодательству, оказывали серьезное влияние на политику, а следовательно, могли контролировать богатую городскую казну.
Последний раз редактировалось Буль Баш 07 июн 2012, 20:16, всего редактировалось 1 раз.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Обострение отношений Тарента и Рима

Новое сообщение Буль Баш » 07 июн 2012, 20:12

Войну с Римом вызвали тарентинские низы. Богатым людям для ведения торговли нужен был мир и открытые границы. Противопоставление олигархов демосу далеко не всегда верно. Дсмокритические взрывы часто провоцировались каким-то из кланов финансовой верхушки греческих государств. Почти наверняка так и было во время первого открытого столкновения Тарента с Римом в 282 г., вызвавшего призвание в Италию Пирра.
С точки зрения италийских греков политическая ситуация в 80-е годы III в. стремительно ухудшалась. Если еще каких-то тридцать лет назад Рим контролировал лишь западное побережье Средней Италии от Южной Этрурии до Кампании, а также прилегающие склоны Апеннин, то уже в 90-х годах, после победы в III Самнитской войне, а также разгрома галлов и этрусков, присоединившихся было к антиримской коалиции, под контролем потомков Ромула оказалась огромная территория — от Тирренского моря до Адриатиаки и от южных пределов заселенной галлами долины По до Аукании. Римское оружие не знало поражений, а после победы над галльско-самнитской армией в грандиозной битве при Сентине в 295 г. многим италийцам показалось, что уже никто не сможет оказать сопротивления новым владыкам Апеннин. В завоеванных местностях строились крепости и прокладывались стратегические дороги. Важность дорог римляне понимали лучше всех своих, современников. Эти пути, созданные за государственный счет и постоянно подновляемые государством, служили в первую очередь для передвижения легионов и лишь во вторую — для торговцев. Одну такую дорогу в начале 80-х годов римляне как раз тянули из Кампании к новому городу-крепости Венузий, расположенному на границе владений апулийцев и луканов всего в нескольких переходах от Тарента. Одним из важнейших успехов римлян стало то, что они сумели полностью разорвать луканско-самнитский союз и в самые напряженные моменты войны с самнитами сабелльские племена держали южные границы последних в постоянном напряжении. Одним из условий римско-луканского альянса стало «понимание», с которым римляне отнеслись к стремлению южных италиков подчинить себе греческие города. В первую очередь под ударом оказались колонии на побережье Бруттия. Возглавляемые стратегом Стением Статилием, луканы и бруттийцы начали наступление на Фурии, Кротон, Локры, Регий — важнейшие греческие города в этом регионе.
Тарент пока держался в стороне. Впрочем, вскоре стало ясно, что римляне не желают усиления своих южноиталийских союзников. Около 286 г. Фурии, доведенные до отчаяния, обратились в Рим за помощью. Они просили о присылке гарнизона и отдавали себя под покровительство римского народа. Рим не мог упустить такую возможность — несмотря на все осложнения, которые автоматически возникали после принятия предложения греков. В Фурии перебросили вспомогательный отряд, а луканам было заявлено о нежелательности новых нападений на этот город. Возмущение южпоиталийцев оказалось настолько сильным, что они тут же начали переговоры со всеми, кто был недоволен Римом. Тайные посланники направились к этрускам, галлам-сеннонам и самнитам.
Узнав о враждебной деятельности луканов, римляне отправили к ним посольство, задачей которого было запутать сабелльские племена. Однако римляне недооценили решимость своих недавних союзников. Не дожидаясь окончательного оформления коалиции италиков, те задержали посланников и начали военные действия против римских отрядов.
В 285 г. восстал этрусский союз. Несмотря на решительный характер момента, этруски не выставили полевой армии, зато они наняли большое число сеннонов. Последние при Арреции отомстили за своих отцов, истребленных римлянами во время сражения при Сентине: они разгромили карательную армию Люция Цецилия, перебив более 13 000 врагов.
Наверное, 285 г. был самым перспективным для вмешательства в италийские дела извне. Но Тарент по-прежнему держался в стороне, а Пирр все еще носил македонскую корону и не намеревался покидать Балканы. В итоге основной проблемой коалиции стало полное отсутствие координации в действиях. Пока на севере галлы стремились перенести фронт как можно ближе к Риму, на юге луканы по-прежнему ограничивались давлением на греческие города и блокадой Фурий. Воспользовавшись этим, римляне сумели перехватить инициативу. Сосредоточив практически все свои вооруженные силы на северном фронте, они разгромили галлов при Вадимонском озере и совершили самую настоящую этническую чистку в долины Метавры, где обитали сенноны. С 283 г. это племя исчезает со страниц истории, а на месте главного поселения галлов римляне основывают колонию Сена Галльская, которая становится одной из важнейших баз на побережье Адриатики. После поражения галлов сопротивление этрусков приобрело пассивный характер, сведясь к защите городов и укрепленных позиций. Освободившиеся войска римляне направили на юг, по пути подавив разрозненные очаги восстания в Самниуме. В 282 г. римский консул Гай Фабриций Лусцин победил неподалеку от Фурий луканов. Сразу после этого ряд греческих городов Бруттия — в частности, Регий и Локры — приняли римские гарнизоны. Вне пределов влияния Рима оставался только «каблук» италийского сапога.
Решив не затягивать с «тарентским вопросом», римляне совершили провокацию, ставшую прелюдией к походу Пирра. В начале 281 г., когда в Таренте праздновали Великие Дионисии, римская эасадра, состоявшая из десяти боевых кораблей во главе с Клавдием Корнелием, зашла в гавань Тарента. Римляне демонстрировали свою силу и нежелание придерживаться соглашения о Лацинском мысе. Акция имела вполне определенный смысл: Таренту указывали его место — среди государств второго, если не третьего плана. Договор расторгался де-факто, без всяких предварительных переговоров и предупреждений. Римляне, подчеркнуто следившие за соблюдением договоров и открыто гордившиеся этим, здесь предлагали тарентинцам простую альтернативу: либо проглотить оскорбление и согласиться на статус неполноправного государства, либо же высказать недовольство и оказаться лицом к лицу с сильнейшей военной машиной Италии.
Реакция тарентинцев на появление римской флотилии была очень бурной. Большая часть тарентинцев собралась в этот момент в том из городских театров, с которого открывался вид на гавань. Они были возбуждены религиозными церемониями и обильными возлияниями в честь Диониса. Увидев римские корабли, толпа бросилась в гавань. Ее возглавил демагог Филохар, один из самых ярых сторонников тарентинского великодержавия. Не позволяя волнам нападавших захлестнуть его флотилию с пристани, Клавдий Корнелий отдал приказ выходить в открытое море — но это успели сделать только пять римских судов. Остальные были окружены — и лодками, в которые попрыгали тарентинцы, и кораблями портовой стражи, которые имелись в любом прибрежном городе. Развернулось импровизированное морское сражение, во время которого четыре из пяти окруженных римских трирем были потоплены, а одна — захвачена. На дно пошла большая часть экипажей, в том числе и римский адмирал. Пленных римлян перебили, оставшихся в живых гребцов обратили в рабство. Произошедшее было равносильно объявлению войны. Тарентинцы даже перевыполнили ожидания римлян. Греки не стали ждать римского ответа. Ни о каких извинениях в городском собрании не шло и речи. Напротив - были предприняты два действия, показывающие серьезность воинственных намерений тарентинцев. В Фурии направилось спешно созванное ополчение. Тамошний римский гарнизон не ждал подобной прыти от тарентинских овцеводов и торговцев. Вместо сопротивления до последнего солдата его командиры сдали цитадель в обмен на право свободного выхода. Оказавшись в Фуриях, тарентинцы жестоко упрекали местных жителей за то, что они, греки, отдались под власть варварского племени.
Вторым демонстративным действием тарентинцев стало снаряжение посольства в Эпир к царю Пирру, которому не так давно была оказана важная услуга с отвоеванисм Керкиры и который в связи с потерей Македонии пребывал без дела.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Пирр переправляется в Италию

Новое сообщение Буль Баш » 08 июн 2012, 20:04

Послы перечисляли Пирру племена, порабощенные Римом и теперь готовившиеся сбросить тяготившее их иго: галлов, этрусков, самнитов, луканов, апулийцев... Этруски и луканы еще сопротивлялись, не желая растворяться в Римской державе. Посольство было предварительным, и Пирр не дал немедленного согласия, однако потеря Фурий, которые Гай Фабриций, все еще командовавший южной армией римлян, откровенно проспал, а также возможность появления на Апеннинах одного из самых знаменитых преемников Александра, заставили римский сенат быть осторожным.
В Тарент направили послов во главе с Люцием Постумием. Этот человек имел задачу решить дело миром. От греков требовалась возвращение пленных (гребцов с римских трирем), вывод войск из Фурий, возвращение туда изгнанников и компенсация их имущественных потерь, а также выдача виновников нападения на римскую эскадру. Иными словами, тарентинцам давали понять, что это не римляне виновны в инциденте, но греки. Если последние пошли бы на примирение с Римом на его условиях, они уже де-юре признали бы недействительным договор о Лацинском мысе. Вместе с этим Тарент смирился бы с гегемонией Рима и фактической утерей своего суверенитета.
Римские послы, желавшие обратиться к тарентинскому народу, долго не имели такой возможности. Лишь когда начались очередные празднества и граждане Тарента собрались в театре, посланники были допушены к горожанам. Все это время сторонники мира, которые, конечно, имелись в городе, пытались настроить тарентинцев на серьезное отношение к послам. Однако их попытки оказались тщетны.
Чванливый вид римлян, преисполненных сознания своей значимости, театральные наряды (белые тоги с широкой красной каймой) вызвали насмешки, а скверный греческий Постумия, не соизволившего как следует выучить язык народа, от воли которого зависело начало новой всеиталийской войны, стал причиной общего раздражения. Римлянам начали кричать, что они варвары и не достойны находиться в собрании тарентинцев. Отказ тарентинцев удовлетворить требования римлян был категорическим.
В конце весны 281 г. римская армия, возглавляемая новым консулом Люцием Эмилием, двинулась от Венузия на тарентинскую территорию (второй консул, Квинт Марций Барбула, оперировал против этрусков).
Люций Эмилий действовал очень осторожно, не столько приближаясь к стенам Тарента, сколько стремясь прервать возможные связи с луканами. В мелких стычках римляне одерживали верх, причем всех знатных пленных консул отпускал без выкупа, надеясь таким образом переменить настроения тарентинцев. В течение всей кампании Эмилий демонстрировал «бой с тенью», не решившись предпринять ничего серьезного ни против Тарента, ни против Фурий. Захватывая овечьи отары и разоряя загородные виллы тарентинцев, он одновременно пытался возобновить с ними мирные переговоры на условиях посольства Постумия. Иными словами, римляне теряли время.
Хотя в 281 г. Пирр уже готов был отправиться в Италию, до начала операции он должен был получить гарантии неприкосновешюсти своих эпирских владений, и потому едва ли вся его полевая армия могла быть переброшена в Тарент в этом году. Решительное наступление Эмилия могло бы заставить молосского царя вступить в войну, будучи еще не готовым к ней, — или вообще отказаться от заморской экспедиции. Но римляне медлили. Всю весну и лето продолжались переговоры Тарента и Эпира, в которых активное участие принимал Киней. Последние попытки «партии мира» остановить начинавшуюся войну падают на это же время.
Когда в начале осени в Тарент вновь прибыл Киней, с ним приплыл эпирский военачальник Милона, а также 3000 солдат, составивших авангард армии Пирра. Первый корпус эпиротов был принят с восторгом, и тарентинцы отрезали себе все возможные пути к отступлению.
Лето 281 г. стало определяющим и для Пирра. Переговоры между Птолемеями — египетским и македонским дали ему понять, что Египет будет недоволен любыми его попытками вмешаться в македонские дела. Путь на запад для эпирского царя был полностью закрыт. Керавн, правда, понимал, что постоянное соседство с энергичным эпирским «орлом», к тому же связанным дружескими узами с Александрией, может выйти ему боком. В Пелле, Александрии и Амбракии началась напряженная работа над улаживанием конфликта интересов.
Взамен Македонии Пирру, до этого верно следовавшему в русле политики Птолемеев, нужно было дать другое царство. События на Апеннинах, казалось, сами подсказьшали решение. Военная кампания в поддержку тарентинцев выглядела очень привлекательно прежде всего в идеологическом смысле: некогда Филипп и Александр также готовили поход на Восток в целях освобождения порабощенных персами греков Малой Азии. Параллельно с избавлением от варваров Великой Греции Пирр мог бы сколотить державу, удовлетворявшую его амбициям.
Птолемеи даже постарались придать экспедиции характер некоего общегреческого дела. Керавн пообещал выделить в распоряжение эпирского царя на два года 4000 всадников, 5000 пехотинцев и 50 слонов. Едва ли он выполнил свои обещания полностью: в армии Пирра, отправившейся в Италию, было всего 3000 всадников (из которых часть — молосских) и лишь 20 слонов. Однако одно присутствие боевых слонов уже давало Пирру преимущество над италийскими армиями, никогда не видевшими этих животных.
Египет мог оказать финансовую поддержку, а также обещать беспрепятственную переправу через Адриатику. Но, самое главное, он гарантировал, что Эпир не станет предметом вожделений Керавна и Пирр сможет воевать в Италии, не беспокоясь за свой балканский удел.
Получив необходимые заверения, эпирский царь не стал медлить. Он оставил наместником в Эпире своего старшего сына Птолемея. С остальными двумя сыновьями, Геленом и Александром, а также 20 000 педзетеров, гипаспистов и пельттастов, 2500 легковооруженными застрельщиками, 3000 всадниками (фсссалийскими и молосскими), а также 20 слонами он вышел в море уже весной 280 г. Пирр принял рискованное решение, так как весной Ионийское морс очень бурно, и неповоротливые транспортные суда легко могли стать добычей шквала. Но задержаться до лета значило бы отдать инициативу в руки римлян, которые уже весной сосредоточили в Венузии очередную консульскую армию и готовились блокировать Тарент.
Сбылись худшие предположения: посреди перехода с севера налетела буря и разбросала транспортную флотилию.
Потеряв из виду остальные свои корабли, Пирр направил флагманское судно к итальянскому берегу в совершенно диком месте. Ему чудом удалось миновать прибрежные камни и мели, однако вечером начался отлив и кораблю не удавалось пристать к берегу. Оставаться на ночь в этих водах было опасно: царь приказал вплавь добираться до берега. Пирр первым бросился в волны прибоя. Следом за ним покинули корабль друзья и телохранители. Многие из них утонули в эту ночь, а сам Пирр лишь под утро выбрался на берег. После того как его с подобающим почтением встретили апулийцы-мессапии, обитающие в этом месте, Пирр сумел собрать 2000 пехотинцев, несколько десятков всадников и двух слонов с кораблей, выбросившихся на сушу неподалеку от него. С этим отрядом он выступил к Таренту. Близ этого города его встретил Милон, который вывел за пределы городской стены весь свой небольшой корпус, чтобы при необходимости прикрыть движение царских войск. В течение ближайших дней в гавань Тарента прибывали отбившиеся от главных сил корабли, и вскоре Пирр имел под рукой если не всю армию, с которой он отплыл с Балкан, то ее большую часть...
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Армии противников

Новое сообщение Буль Баш » 09 июн 2012, 20:51

Основу армии Пирра составляли национальные эпирские (преимущественно молосские) формирования: фалангиты-педзетеры, гипасписты, а также конная дружина царя.
Едва ли в их вооружении произошли значительные изменения в сравнении с эпохой Александра Великого, однако использует их на поле боя Пирр уже несколько иначе: конная гетайрия слишком мала, чтобы совершать на поле боя рейды, подобные тем, что прославили тяжелую кавалерию Александра, поэтому она почти всегда взаимодействует с фессалийской конницей, составлявшей основу кавалерии эпирского царя. Педзетеры и гипасписгы еще более свободно, чем в войске великого Македонца, строятся по отдельным подразделениям (таксисам, лохам), которые приучены к тактической самостоятельности. Путь эволюции в сторону деленияя армии на более мелкие тактические единицы (подобные римским манипулам) налицо, однако Пирр не прошел его до конца (что было связано с тенденциями тогдашней военной «моды», особенностями вооружения, принципами формирования армии и т. п.), однако и римские легионы еще не напоминали те классические боевые машины, которые нам известны со времен Сципиона Африканского. Они сами были на очередном этапе эволюции, и здесь опыт войны с Пирром сыграл значительную роль.
Благодаря тому, что армия Пирра имела достаточно дробную внутреннюю структуру, эпирский царь порой строил ее вперемешку с манипулами его италийских союзников (например, в битве при Аускуле). Таким образом, не только центр, но и вся боевая линия получала устойчивость, что было важно во время сражений с римлянами, имевшими однородный состав войск.
Особо античные историки выделяют искусство Пирра при организации им маршей и стоянок своей армии. Ни разу врагам эпирского царя не удавалось застать его войско врасплох и разгромить. Даже после несчастливой переправы из Сицилии в 275 г. мамертинцам не удалось рассеять потрясенную эпирскую армию.
Именно опыт войны с Пирром заставил римлян уделять особое внимание устройству своих лагерей (хотя перед Гераклей Пирр похвалил именно римский лагерь), которые в будущем станут одним из символов римского военного дела.
Едва ли уже эпирский царь превращал лагерь в подобие геометрически распланированного города, однако Пирр строго соблюдал несколько принципов, заимствованными позже римлянами. Во-первых, его армия после каждого дневного перехода на территории противника обносила свое расположение на ночь частоколом и рвом, высылая вокруг боевое охранение. На эти, временные, лагеря Пирр перенес основные элементы стационарных лагерей, из истории войн диадохов. Во-вторых, каждое из подразделений занимало в лагере определенное место и получало четкие указания, что делать в случае неожиданного нападения. В-третьих, внутри лагеря оставляли широкие проходы (будущие «улицы» римских лагерей), благодаря которым войска могли передвигаться не перемешиваясь и не создавая давку.
Среди «изобретений», принадлежащих Пирру, нужно назвать превращение слонов в своеобразные подвижные крепости. На спине слона, помимо погонщика-вожатого, теперь находилась небольшая башня, в которой помещалось до четырех воинов, вооруженных луками и сариссами. Тело животного защищали панцирем, а иногда ему на шею вешали колокол. Использовалась и налобная броня, украшенная султаном или плюмажем. Подобное нововведение сделало слонов еще более грозным оружием — особенно против римлян, впервые столкнувшихся с ними. Римляне лишь в третьем сражении против Пирра сумели одолеть этих животных.
Пирр как полководец был настоящим наследником Александра. Это касается и его стратегического чутья, и тактического искусства. Он обладал необходимым для стратега чувством пространства и способностью выбирать необходимый опорный пункт для развития кампании. В Италии он постоянно нащупывает правильные пространственные решения и совершает продуманные операции. Особенно показательны поход на Пренесте, идея кампании 279 г., а также события, предшествовавшие битве при Беневенте в 275 г. Да и последний поход Пирра — в Пелопоннес в 272 г., — несмотря на свой печальный финал, по замыслу может быть причислен к выдающимся примерам античной военной режиссуры.
Пирр, правда, был нетерпелив. Чем старше он становился, тем более ясно проявлялась эта черта. Многолетнее приложение усилий в одной и той же точке, на одном и том же театре военных действий было ему не по душе.
С точки зрения тактики Пирр, помимо расчленения тяжелой пехоты по фронту, был склонен к образовываванию резерва и постепенного введения в бой своих частей. Несмотря на очевидность подобного поведения полководца для современного человека, древность долгое время не знала такого понятия, как тактический резерв. Войско разворачивалось на поле боя в полном составе и в одну линию — так, чтобы разом использовать все силы для удара по противнику. Это касается даже Александра Македонского.
Пирр начинает по-другому использовать и фактор времени. Обычно этого не замечают, но все три его генеральных сражения в Италии характеризует прежде всего стремление предварительно вымотать противника, после чего нанести удар наиболее свежими и боеспособными отрядами: слонами и фессалийской конницей. Перед нами первые примеры т. н. «обхода во времени», который гениальный Ганнибал спустя каких-то шестьдесят лет превратит в прямой двусторонний охват врага на поле боя.
Говоря о характере отношений Пирра с солдатами, нужно отметить, что эпирский государь соединил в себе достоинства эллинистического владыки и царя — военного вождя национальной армии. Он стремился к созданию обширной территориальной державы и потому хотел быть для каждого из оказавшихся в его подчинении народов его законным государем. Эта, наднациональная, тенденция только подчеркивалась историями о божественных свойствах Пирра, усердно муссируемыми его окружением (точно так же поступали все эллинистические цари). Но, с другой стороны, Пирр помнил о своих соотечественниках, которые составляли основу его войск. Как в армии Александра македоняне всегда находились на привилегированном положении, так и в войске Пирра первыми были эпироты, а среди эпиротов — молоссы. В отличие от Дсметрия, для которого солдаты были мясом для мечей и не более того, Пирр старался беречь костяк своих офицеров и солдат. Именно этим были вызваны его слова после победы при Аускуле, доставшейся слишком дорогой ценой: «Если мы одержим еще одну победу над римлянами, то будем окончательно перебиты». Солдаты чувствовали отношение к себе царя и платили ему преданностью. Лишь однажды ему изменили македонские части, перешедшие на сторону Лисимаха. Однако македоняне в эпоху от смерти Александра до воцарения Птолемея Керавна проявляли совершенную беспринципность.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13944
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

След.

Вернуться в Древняя Греция

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1