Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Эллинизм

Если не нашли подходящего раздела о древнем мире, помещаем темы сюда
Правила форума
Если не нашли подходящего раздела о древнем мире, помещаем темы сюда.

Эллинизм

Новое сообщение ZHAN » 30 июн 2020, 12:04

До конца XIX века история эллинизма писалась главным образом на основе сохранившихся сочинений историков — прежде всего, Полибия, Диодора и Аппиана, а также сведений, предоставляемых географом Страбоном, «Сравнительными жизнеописаниями» Плутарха и другими немногочисленными письменными источниками. Изучение греческого мира под властью Рима, за исключением изучения литературы и искусства, отставало.

Все изменилось в течение XX века с развитием — особенно в Македонии, Малой Азии, Центральной Азии (например, в Ай-Хануме) — археологических исследований, публикацией надписей, изучением папирусов и монет. К уже известной источниковой базе постоянно добавляются новые письменные памятники — надписи и папирусы; они отвечают на некоторые вопросы и ставят новые, добавляют оговорки к накопленному знанию. Сегодня эллинистический и имперский периоды представляют собой очень динамичные направления исследований. На их изучении постоянно сказываются новые находки, призывающие к пересмотру старых представлений — обычно небольшому, но порой и глубинному.
Изображение
После того как Александр, сын Филиппа, Македонянин… поразил Дария, царя Персидского и Мидийского, и воцарился вместо него… он произвел много войн и овладел многими укрепленными местами, и убивал царей земли. И прошел до пределов земли и взял добычу от множества народов… Александр царствовал двенадцать лет и умер. И владычествовали слуги его, каждый в своем месте. И по смерти его все они возложили на себя венцы, а после них и сыновья их в течение многих лет; и умножили зло на земле.
Первая книга Маккавейская. 1:1–9

В этой выдержке из Первой книги Маккавейской, еврейского текста второй половины II века до н. э. пристрастно обобщается то, что мы традиционно называем «периодом эллинизма» — временем между походами Александра (334–324 гг. до н. э.) и смертью Клеопатры (30 г. до н. э.). Автор выражает взгляд жителя покоренной провинции, взявшегося за оружие против греческих царей и их эллинизированных сторонников из числа евреев.

Есть веские причины начать тему об истории греков этой космополитичной эпохи цитатой из еврейского текста: во-первых, потому, что она свидетельствует о сосуществовании различных точек зрения и противоположных оценок; во-вторых, потому, что книга, бросающая вызов культурному и политическому господству греков, распространилась лишь благодаря использованию греческого языка как lingua franca; а в-третьих, потому, что период эллинизма обязан своим названием «эллинизаторам» — группе евреев, принявших греческие обычаи. Этот текст отражает некоторые противоположности и противоречия данной эпохи.

Что такое период эллинизма? Зачем мы его изучаем? И справедливо ли выходить за его традиционную позднюю границу, 30 год до н. э., чтобы исследовать его вместе с первыми 150 годами Римской империи как «долгий эллинизм»? :unknown:

Что касается его начала, смерть Александра Великого — безусловно, важный поворотный момент в истории древней Греции. Основание династий его преемниками — вероятно, наиболее заметная и наверняка наиболее своеобразная черта десятилетий, последовавших за его смертью. Земля была наполнена страданиями — возможно, не теми, что подразумевал еврейский автор Первой книги Маккавейской (религиозным и культурным угнетением иудеев), но, несомненно, муками, вызванными непрерывными войнами, несостоятельностью отдельных людей и общества в целом, а также гражданским противостоянием. Конечно, однобоко и неправильно было бы характеризовать эпоху эллинизма просто как век бедствий. Эта историческая эпоха — нечто большее, нежели просто сумма войн между преемниками Александра и основанными ими династиями, Римом, варварскими племенами, иноземными царями, городами и федерациями.

Что еще заслуживает внимания в этих трех столетиях? :unknown:

В повседневной речи мы говорим, что кто-то сделал колоссальную ошибку или стоически перенес превратности жизни. Мы можем упомянуть эпикурейские наслаждения, а в отпуске, за границей, — прельститься походом в музей. Кто-то в школе ненавидел евклидову геометрию, а кто-то ее любил. Найдя неожиданное решение проблемы, мы можем воскликнуть: «Эврика!» И даже если мы не понимаем их устройство, гидравлические насосы и цилиндры — часть нашей жизни.

Общая черта слов колоссальный, стоический, эпикурейский, музей, евклидов, эврика состоит в том, что все они возникли в эпоху эллинизма.

Философские школы эпикурейцев и стоиков сложились в конце IV века до н. э.; «Эврика!» («Нашел!») — воскликнул будто бы Архимед ок. 230 года до н. э., когда понял, погрузившись в ванну, что объем воды, вылившийся из нее, равен объему части тела, опущенной в воду; Евклид же был математиком первой трети III века до н. э., жившим в Александрии в годы правления Птолемея I — царя, основавшего Мусейон, «святилище муз», придворный образовательный центр. В Мусейоне математик и инженер Ктесибий использовал свои знания о силе воды, чтобы сконструировать первый орган (hydraulis), работавший под действием давления воды. Колосс — это огромная статуя бога солнца, возведенная в гавани Родоса в 280 году до н. э. и считавшаяся наряду с Фаросом — гигантским маяком в Александрии — одним из семи чудес света.

Для того чтобы понять значение исторического периода, следует рассмотреть слова и выражения, которые он оставил грядущим эпохам.

Подобные научные, художественные, интеллектуальные и культурные достижения не должны, да и не могут изучаться вне их контекста. Для изучения периода эллинизма имеются достаточные основания. Походы Александра — хороший отправной пункт. Но где остановиться?

Традиционно исследования эллинизма завершаются самоубийством Клеопатры в 30 году до н. э. и присоединением Египетского царства к Риму. Конечно, это важный переломный момент политической истории. Он отмечает конец последнего великого эллинистического царства и начало принципата — формы монархической власти, сложившейся при Августе и его преемниках. 30 год до н. э., однако, нельзя признать поворотным с точки зрения истории общества, экономики, религии и культуры.

Тенденции, которые мы наблюдаем в эпоху эллинизма, сохранялись на протяжении двух столетий после гибели Клеопатры. Чтобы полностью их осознать, необходимо обратиться к источникам, составленным позднее этой даты. И напротив, мы не можем понять политические институты, общественную организацию, экономику, культуру и религию Греко-римского Востока в первые два столетия имперского периода, не принимая во внимание их эллинистические корни. Время от походов Александра на Восток и приблизительно до правления Марка Аврелия (161–180 гг.) следует изучать как единую историческую эпоху, для чего я и ввожу термин «долгий эллинизм». В этом примерно 500-летнем периоде можно вычленить несколько различных фаз, однако общий ход развития был непрерывным.

Я избрал правление Адриана последним эпизодом не потому, что он лучше известен широкому читателю, нежели его наследник, и не потому, что он укрепил границы Римской империи, положив конец великому наступлению, которое вел его предшественник Траян. Я выбрал его потому, что создание Панэллениона — совета, который, по крайней мере теоретически, включал все города греческого происхождения, — символически завершает цикл, начатый попытками объединения эллинов, предпринятыми Филиппом II Македонским и его сыном Александром. Поскольку единство греков или его отсутствие — одна из наиболее общих тем, целесообразно, чтобы рамки повествования задавали Панэллинский союз Филиппа II и Александра и Панэллинский совет Адриана.

Интеллектуалы Афин, Эфеса или Александрии могли с презрением относиться к эллинизированному населению Малой Азии или Балкан, но в космополитичном мире Римской империи с его обширными сетями политических, экономических, культурных, социальных и религиозных связей «история греков» не может быть сведена к тем регионам, где греческие города и колонии имелись до завоеваний Александра; надо рассматривать и те области, где греки поселились в годы существования державы Александра и царств его преемников. Потому в географическом плане я придерживаюсь расширительного подхода к истории греков от Александра до Адриана. Главное внимание будет уделено областям, которые лучше всего представлены в использованных нами источниках и имели наибольшую концентрацию греческого населения, — материковой Греции, островам Эгейского моря, Малой Азии, Сирии, Киренаике и дельте Нила в Египте. Но как в историческом повествовании, так и в обзоре важных политических, социальных, религиозных и культурных процессов я стараюсь не забыть западных греков Сицилии и Южной Италии, греческие города вдоль западного и северного побережья Черного моря и эллинов Центральной Азии — Афганистана, Пакистана и Северной Индии.

В силу взаимосвязанности обширных территорий Европы, Азии и Северной Африки эллинистический мир и Римская империя справедливо рассматриваются в качестве ранних примеров глобализации. Конечно, современный термин «глобализация» может применяться здесь лишь в кавычках. Во-первых, эллинистическая сеть коммуникаций покрывала не весь земной шар, а лишь то, что современники называли ойкуменой; во-вторых, многие тогда считали обитаемый мир не шаром, но диском, окруженным Океаном. Тем не менее широта взаимных связей в областях, известных грекам и римлянам, поражает. Завоевания Александра не создали долговечной империи, но породили огромную политическую сеть царств, владений полусамостоятельных династов и полисов (городов-государств), растянувшуюся от Адриатического моря до Афганистана и от Украины до Эфиопии. Эти государства имели сношения с Италией, греческими колониями в Южной Франции, Карфагеном в Северной Африке и империей Маурьев в Индии, образуя тем самым сеть, охватывавшую весь известный мир, за исключением Китая. Римские завоевания увеличили этот взаимосвязанный мир, прибавив к нему Центральную и Западную Европу, а также значительную часть Северной Африки. Уже в середине II века до н. э. государственный деятель и историк Полибий, рассуждая о ранних этапах экспансии Рима, полностью осознавал внутреннюю взаимосвязь всего Средиземноморья и ввел термин symploke («переплетение, сцепление»).

Крайне интересен вопрос о том, каким образом эти перемены повлияли на жизнь людей и на организацию и культуру чрезвычайно разнообразных сообществ. При поверхностном наблюдении заметно возрастание однородности различных сторон жизни. Греческий язык стал lingua franca эллинистических царств в Азии и Африке и остался таковым в восточных провинциях Рима; он часто использовался в Италии и западных провинциях, особенно среди интеллектуалов и иммигрантов с Востока. В отдаленных землях распространились греческие и римские правовые институты. Культура в большинстве своих проявлений — от облика городов до одежды, от мужских бород до женских причесок, от стиля произведений искусства до форм ламп, освещавших ночную жизнь, от риторических техник публичного выступления до способов развлечения — демонстрировала поразительный уровень единообразия, следуя за тенденциями, рождавшимися в главных политических и культурных центрах.

Естественно, культурное многообразие было наиболее выдающейся чертой «мегаполисов» этого периода. Такие города, как Александрия, Антиохия, Афины, Эфес, Фессалоники, Коринф и Пергам, насчитывавшие от 100 000 до 1 млн жителей, нельзя сравнивать с современными мегаполисами с населением 10 млн человек или более. Но современникам они казались огромными. В начале III века до н. э. поэт Феокрит описывает реакцию двух женщин, приехавших из Сиракуз в Александрию и прогуливающихся по улице во время фестиваля:
Боги, какая толпа! Ах, когда бы и как протесниться. Нам через весь этот ужас! Без счета — ну впрямь муравейник.
:)
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Как все начиналось. Отцовское наследство

Новое сообщение ZHAN » 01 июл 2020, 10:27

Странник, в 343 году до н. э. прибывший в Миезу — небольшой городок у подножия горы Вермион, — сначала был бы поражен захватывающей дух красотой ландшафта: покрытые деревьями склоны, кристально чистые ручьи и ряд гротов в отвесной скале. Именно красота местоположения дала местным жителям основания считать его домом нимф — Нимфеоном. Гость удивился бы тому, что нимфы приняли в мужскую компанию бородатого учителя сорока с небольшим лет с группой подростков и молодых мужчин, увлеченно спорящих о поэзии, географии, мифах и природных явлениях. Он никогда бы не подумал, что людям, собравшимся в этом идиллическом месте, уготовано кардинальным образом изменить ход мировой истории.

Среди них был Аристотель, который заложит основы западной философии и науки; ни один человек до Декарта не окажет столь сильное влияние на европейскую мысль. Македонский царь Филипп поручил ему воспитание своего сына Александра и отпрысков местной знати. Племянник Аристотеля Каллисфен, когда ему будет около 40 лет, напишет достойную внимания историю деяний Александра, которая позднее вдохновит создателя «Романа об Александре», циркулировавшего в греческой, латинской, сирийской, армянской и церковнославянской адаптациях и вплоть до Нового времени и являвшегося одной из наиболее распространенных книг. Тринадцатилетний Александр менее чем через десять лет начнет военную кампанию, что изменит облик известного мира; еще через 11 лет он заложит Александрию, которой предстоит затмить все остальные города Восточного Средиземноморья богатством, численностью населения и культурным влиянием. В этом городе другой юноша, Птолемей, создаст династию, которая превзойдет все прочие известные династии древнего мира долголетием; что еще более важно, он учредит величайший из известных до этого миру образовательный центр — Мусейон с его знаменитой библиотекой.

Такие созвездия выдающихся личностей в одно время и в одном месте редки в истории. Если они появляются там, где сильны требования перемен, как в эпоху Ренессанса, Просвещения или Великой французской революции, то могут вызвать грандиозные события. В Греции в 343 году до н. э. требования перемен были сильны. В конце V — первой половине IV века до н. э. державы-гегемоны сменяли одна другую, лишь на короткое время устанавливая свое господство в мире свободных городов и федераций. Их непрерывные войны с мятежными союзниками дали персидским царям Ахеменидам шанс отомстить за поражение в серии войн с греками (480–449 гг. до н. э.). В 387 году до н. э. Ахемениды вновь включили греческие города Малой Азии в состав своей державы. После того как города-государства Афины, Спарта и Фивы установили и утратили в боях свою гегемонию, в середине IV века до н. э. на краю греческого мира возникла новая сила — македоняне (македонцы) под властью царя Филиппа II из династии Аргеадов.
Изображение

Царский дом Аргеадов правил македонянами с VII века до н. э. Династия возводила родословную к аргосскому царю Темену и в конечном счете к Гераклу. Македоняне были племенем, название их было греческим и, вероятнее всего, означало «горцы» от слова makednos («высокий»). Они поклонялись греческим богам и особенно почитали Зевса-Олимпийца. Самые важные поселения носили греческие имена: Дион («святилище Зевса») и Эги («место коз»). Их личные имена имели греческую этимологию: Филипп («любящий лошадей»), Птолемей («воинственный»), Пердикка («куропатка»), Аминта («защитник»), Александр («защитник людей»), Береника («приносящая победу»), Клеопатра («дочь выдающегося отца»), Архелай («полководец»). Говорили же они на диалекте греческого языка. От эллинов материковой Греции и колоний их отличал не столько диалект, понятный, вероятно, афинянину в той же мере, что английский глубинки Юга США — оксфордскому профессору, сколько образ жизни. Вплоть до V века до н. э. они были главным образом пастухами и обитали в мелких поселениях. В отличие от греков юга, избавившихся от наследственной царской власти к VI веку до н. э. (исключением была Спарта, имевшая двух монархов одновременно), ими правили цари. Различие между «эллинами и македонянами», которое делается иногда в публичных документах, относится не к этнической принадлежности, но к различным формам общественной организации.

Вплоть до начала IV века до н. э. македоняне жили в тени сначала ахеменидских царей, а затем — Афин. Царь Архелай (413–399 гг. до н. э.) укрепил царство, содействуя развитию городской жизни и культуры; именно при его дворе Еврипид создал своих «Вакханок». За его смертью, однако, последовали династические распри и войны. Когда в 359 году до н. э. царь Пердикка III погиб в бою, его брат Филипп пришел к власти, отстранив своего малолетнего племянника Аминту. За 25 лет своего правления Филипп II преобразил Македонию и весь греческий мир столь же сильно, как его сын преобразит позднее остальную известную вселенную. Историк II века н. э. Арриан вкладывает в уста Александра такую оценку вклада Филиппа в становление Македонии:
«Филипп застал вас нищими-бродягами; одетые в кожухи, пасли вы в горах по нескольку штук овец и с трудом отстаивали их от иллирийцев, трибалов и соседей-фракийцев. Он надел на вас вместо кожухов хламиды, свел вас с гор на равнины, сделал вас грозными противниками для окрестных варваров, научил охранять себя, полагаясь не на природные твердыни, а на собственную доблесть, поселил вас по городам, упорядочил вашу жизнь, воспитав вас в добрых обычаях и законах».
Хотя, как показывают археологические исследования, бедность Македонии до Филиппа определенно преувеличена, его достижения поразительны. Военный гений, проницательный дипломат, великий организатор, жадный ученик, с энтузиазмом принимающий вызовы и реализующий возможности, опытный пропагандист с безграничными амбициями, Филипп II заслуживает эпитета «Великий» не менее, чем его сын. Филипп, проведя несколько лет своей юности в качестве заложника в Фивах, изучил новую тактику фиванской армии — косую фалангу, при которой левое крыло оказывалось сильнее центра и правого крыла. Пока ослабленный правый фланг вступал в схватку с врагом, удерживая позиции, насколько это было возможно, или, отступая, левое крыло получало возможность ударить в правый фланг противника, обладавший обычной глубиной, разбить его и окружить врага.

Филипп усовершенствовал эту тактику с помощью блестящей находки. Он экипировал свою пехоту длинными — 4,5–5,5 м — копьями (сариссами), которые, опускаясь одновременно, позволяли защищаться пяти рядам бойцов. Вместе с тем он повысил выучку кавалерии. Со временем к военным победам, расширившим его царство, прибавились административные решения. Он обучал при дворе отпрысков своей знати, основывал города, пускал древесину и серебро из новоприобретенных областей на строительство флота и наделял солдат землей за военную службу.

То обстоятельство, что Филипп пригласил восходящую звезду философии и науки Аристотеля обучать его сына, казавшегося подходящим преемником, демонстрирует, что Филипп был не просто человеком действия. Его недавно раскопанный дворец в Эгах (современная Вергина) свидетельствует о продуманной идеологии. Один из дворов был декорирован символической темой: Зевс похищает финикийскую царевну Европу. Современники разгадали бы намек на конфликт между Европой и Азией. Геродот начинает свое повествование о греко-персидских войнах упоминанием этого мифа, дабы объяснить, как начался непрерывный конфликт между греками и варварами. Филипп сознательно готовил греков к следующему шагу в борьбе со слабеющей Персидской державой — к возобновлению войны против Азии под его началом. В 346 году до н. э., когда строился и украшался дворец Филиппа, афинский мыслитель Исократ призывал его в открытом письме «привести эллинов к согласию и возглавить поход против варваров», то есть против Персидской державы.

Для того чтобы осуществить свой план вторжения в Персидскую державу, Филипп постепенно выстраивал сеть поддержки, кульминацией чего стал его самый выдающийся дипломатический шаг — создание в 337 году до н. э. общегреческого союза. Усиление влияния Филиппа к югу от рубежей Македонии началось значительно раньше, с фактического присоединения к его державе Фессалии в 352 году до н. э. Заняв высшую должность Фессалийского союза (archon), он стал контролировать землю, богатую зерном и лошадьми, а также получать доходы от портов и рынков. Успехи Филиппа опирались не только на военную силу. Он подкупал государственных деятелей Афин, соперничавших с ним за лидерство в Греции, и подписывал союзные договоры всякий раз, когда они казались ему удобным средством нейтрализации врага, — не намереваясь, однако, их соблюдать.

Часто о Филиппе вспоминают как о престарелом отце-алкоголике, конфликтовавшем с талантливым сыном и амбициозной женой. Но Филипп был человеком, от одного присутствия которого умолкал лучший оратор Греции. Когда в 347 году до н. э. афинянин Демосфен получил единственный в своей жизни шанс встретиться с Филиппом лицом к лицу в качестве посла, он лишился своего главного оружия — речи. Сказав несколько вводных слов, он внезапно умолк и упал в обморок.

Величайшее достижение Филиппа состоит в том, что впервые с 477 года до н. э. он объединил греков в союз. В 338 году до н. э. в битве при Херонее его армия нанесла поражение соединенным войскам афинян и беотийцев. Для историков XIX — начала XX века эта битва символизировала конец свободных городов-государств и, следовательно, греческой истории — по крайней мере, той ее части, что достойна изучения. Но можно взглянуть на это иначе: битва при Херонее — это начало конца истории Ахеменидов. Вместо того чтобы уничтожить поверженных врагов, Филипп — это один из его внезапных и искусных дипломатических поступков — пригласил их на совещание.

Место было выбрано тщательно — Коринф. Там, где узкая полоса земли соединяла Центральную Грецию с Пелопоннесом, находилось святилище Посейдона — центр одних из четырех традиционных панэллинских атлетических игр. Именно в Коринфе греки впервые заключили союз против персов в 480 году до н. э. Тот Коринфский союз нанес поражения Ксерксу в битве при Саламине в 480 году до н. э. и под Платеями в 479 году до н. э., за год до своего распада. Филипп считал себя причастным к традиции этих победителей; он сообщил грекам, что они смогут победить персов и защитить свою свободу только в том случае, если объединятся, и напомнил также об их долге освободить греческие города Малой Азии от персидского господства, как они сделали это в 478 году до н. э.

Большинство греческих городов и федераций, за исключением Спарты и Эпира, приняли приглашение. Делегаты заключили мир, гарантировавший то, что греки ценили превыше всего, — независимость, свободу от дани и гарнизонов. Давшие клятву соблюдать договор обещали хранить мир и не пытаться сменить устройство членов союза или царскую власть Филиппа и его преемников. Члены союза были представлены в совете (synhedrion), по-видимому, пропорционально численности их населения или войск; несколько мелких общин могли выставить одного делегата. В случае конфликта между членами союза совет выполнял функцию арбитражного суда. Посягательство на землю или внутреннее устройство одного из членов союза обязывало прочих объявить войну агрессору. Альянс избирал предводителя (hegemon), который командовал армией на войне и определял размер контингента, отправляемого каждым из союзников.

Как и следовало ожидать, гегемоном был избран Филипп, который мобилизовал греков на войну против персов. Его конечной целью было, вероятно, расширение собственной державы, освобождение малоазийских греков от персидского владычества и присоединение их к своему союзу; возможно, он не рассчитывал уничтожить Персидскую державу.

Хотя многие детали договора нам не известны, его влияние на последующую историю было значительным. Коринфский, или Эллинский, союз стал основой главенства Александра в его походах и впоследствии периодически воскрешался царями, претендовавшими на лидерство среди греков.

Филипп мог успешно устроить дела Греции, но ему не удалось снять напряжение внутри собственной семьи. Новый — седьмой — брак, заключенный в 338 или 337 году до н. э., не вызывал удивления: македонские цари практиковали многоженство. Но молодая жена Клеопатра, в отличие от прочих, принадлежала к знатному македонскому семейству; любой ее сын мог бы оспорить право Александра занять престол. Отношения между отцом и сыном стали настолько напряженными, что Александру на короткое время пришлось покинуть двор. Незадолго до начала персидской кампании он примирился с отцом и вернулся в Эги.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Замысел сына: от Трои до Египта

Новое сообщение ZHAN » 02 июл 2020, 10:28

Филипп был убит одним из своих телохранителей и прежним любовником в зените своего могущества, в день свадьбы его дочери Клеопатры в театре в Эгах. Утверждают, что убийцей двигала обида за то, что Филипп не покарал лиц, изнасиловавших его на одном из обычных придворных пиров. Всего за несколько минут до убийства процессия внесла в театр изображения 12 богов; 13-м был портрет самого Филиппа. Этим он приравнивал свою земную власть к власти богов. Многие греки сочли это дерзостью и кощунством, а его гибель — божественным наказанием. Безусловно, факт убийства его в театре был трагической иронией. Зрители пришли туда лишь затем, чтобы увидеть безотлагательную божественную кару осквернителя мифических героев. Именно такой спектакль судьба предложила аудитории, собравшейся в тот день в городском театре. Жизнь подражала искусству.

Но мысли большинства современников занимали другие вопросы. Была ли вдохновителем убийства Олимпиада — отстраненная жена Филиппа, мать Александра, могущественная и вспыльчивая женщина? Был ли Александр вовлечен в заговор, который привел его отца к могиле, а его самого — на трон? Было ли замешано в этом убийстве золото персов, стремившихся отвратить угрозу неизбежного вторжения? Ходили только слухи; ничто даже отдаленно не было подтверждено. В Афинах Демосфен, оплакивавший тогда кончину собственной дочери, появился на публике в великолепном одеянии, чтобы отпраздновать смерть Филиппа. Он хотел показать, что его привязанность к ребенку слабее любви к родине и свободе, которую, как он надеялся, теперь смогут обрести Афины. Демосфен ликовал всуе.

Александр, достигший 20 лет, укрепил свое положение на македонском престоле. Для этой цели Александру пришлось умертвить собственного двоюродного брата Аминту, сына царя Пердикки. Серией стремительных походов молодой царь обезопасил границы на севере, разбил тех, кто считал, что македонская гегемония подошла к концу, и разрушил город Фивы. В 336 году до н. э. он возобновил Эллинский союз и был избран гегемоном для продолжения отцовского дела. Филипп уже отправил армию в Малую Азию. Теперь Александр мобилизовал союзные войска на войну против великого царя Дария III.

В мае 334 года до н. э. он переправился в Азию. Его первой остановкой стала Троя, где он совершил ряд символических действий с целью уподобить свой поход Троянской войне.

«У надгробия Ахилла он, согласно обычаю, умастил тело и нагой состязался с друзьями в беге вокруг памятника; затем, возложив венок, он сказал, что считает Ахилла счастливцем, потому что при жизни он имел преданного друга [Патрокла], а после смерти — великого глашатая своей славы [Гомера]».

Заявленная цель кампании состояла, судя по всему, в освобождении малоазийских греческих городов и мести персам за разрушение святилищ во время их вторжения в Грецию в 480/479 году до н. э. Первая задача была выполнена менее чем за два года. Вторая — вероятно, намеренно — носила неопределенный характер. Достойное возмездие могло быть (и было) вопросом лишь интерпретации.

Шаги Александра непосредственно после первой крупной победы у Граника и взятия Сард, персидской столицы в Малой Азии, в 334 году до н. э. были более или менее предсказуемы. Не считая необязательного со стратегической точки зрения, но символически важного броска на Гордион, где он разрубил известный узел, показав, что власть над Азией, обещанная тому, кто развяжет веревку, решается мечом, Александр продолжил поход вдоль побережья. Он упорно искал прямого столкновения с персидской армией, пока не нанес поражение самому великому царю при Иссе в октябре или ноябре 333 года до н. э. Предсказуемо также, что в это время Дарий предложил прекратить войну. Но предложение, обещавшее Александру все земли к западу от Евфрата, было отклонено. Хотя достоверность писем, которыми якобы обменивались два царя, оспаривается, кажется, что к этому моменту Александр уже подверг сомнению законность самого правления Дария.

Его следующий шаг также не лишен смысла: поскольку одним из самых слабых звеньев его стратегии была беззащитность Греции и Эгеиды перед нападениями персидского флота в Эгейском море, следующей целью Александра стали важнейшие военно-морские базы Персии в Финикии. После долгой семимесячной осады пал важный порт Тир. В ситуации, при которой большинство полководцев, вероятно, бросились бы в погоню за побежденной армией, Александр, казалось, прервал нормальный ход войны и в 332 году до н. э. направился в Египет. Это решение стало важным поворотным моментом его похода.

Был ли этот шаг оправдан? Следовало ожидать, что эта персидская провинция, часто восстававшая против Ахеменидов, будет легкой целью; и действительно, Египет не оказал сопротивления. Кроме того, разумно предположить, что после двух лет военных действий и, в особенности, осады Тира, а за ним Газы армии требовался отдых. Со стратегической точки зрения контроль над Египтом означал, что в руках Александра окажется все Восточное Средиземноморье. Однако его действия в Египте говорят о том, что он пришел сюда не для того, чтобы дать армии отдых или укрепить контроль над Восточным Средиземноморьем. За несколько месяцев пребывания в Египте Александр предпринял ряд мер, крайне показательных для понимания его правления и дальнейших планов. Он принял титул и власть фараона; поездка к оракулу Амона в оазисе Сива стала первым шагом к его обожествлению; и он основал новый город, дав ему свое имя.

В египетских документах имя Александра сопровождается официальной титулатурой фараонов, хотя непонятно, был ли он коронован формально. О том, как Александр собирался править своей державой, ясно сказало принятие им местных традиций. Он совершил жертвоприношение священному быку Апису в Мемфисе, восстановил привилегии жрецов и начал строительную деятельность в святилищах Карнаке и Луксоре. Затем он пересек Ливийскую пустыню, чтобы посетить храм Амона в оазисе Сива. Почему Александр решился на столь трудную задачу — пересечь одну из самых опасных пустынь? Хотел ли он ответить на еще более манящий вызов — превзойти завоевателя Египта Камбиза, чья армия в 525 году до н. э. была, как передают, погребена здесь внезапной песчаной бурей? Или его мотивом была глубокая религиозность? Желал ли он получить совет одного из самых почитаемых оракулов и укрепить свой авторитет? Ответы историков на эти вопросы разнятся, так как у нас нет достоверных источников. На этом неясные моменты, связанные с личностью и действиями Александра, не заканчиваются. За всеми его решениями сложно найти рациональные, идеологические или эмоциональные мотивы.

В Сиве верховный жрец, как и следовало ожидать, приветствовал Александра как фараона и сына бога Амона-Ра. На греческий язык это приветствие можно было бы перевести как «сын Зевса», так как именно с этим своим божеством эллины идентифицировали Амона-Ра. Указание на божественное происхождение Александра наделяло его аурой, которая в последующие годы только усиливалась. Он принес дары «своему отцу Амону»; монеты, отчеканенные сразу после визита, изображают его с рогами Амона. Поездка в его святилище имела вполне определенные пропагандистские выгоды.
Изображение

Третье и самое важное событие времени пребывания Александра в Египте — это основание Александрии. Идея едва ли была оригинальной. Куда бы ни направлялись греки, они всюду основывали города; они делали это на протяжении столетий. Геракл, мифический предок Александра, во время своих скитаний будто бы делал три дела: выполнял клятвы, казавшиеся неисполнимыми, спал с девственницами и основывал города. В отношении по крайней мере двух из этих видов деятельности Александр следовал за прародителем. Неудивительно также, что новый город был назван в его честь. Его отец дважды давал эпонимические именования городам — Филиппам и Филиппополю. Еще в 340 году до н. э., в 16-летнем возрасте, Александр после успешной военной экспедиции основал Александрополь где-то во Фракии. Александрия, однако, отличалась масштабами и вниманием, которое, как говорят, уделял ее планированию Александр. Этот город, как оказалось, стал самым долговечным его свершением.

Александр прибыл в Египет в качестве царя македонян и полководца Эллинского союза. Уехал он в качестве фараона, ктиста (основателя) города и живого бога. Как фараон, он являлся единоличным и абсолютным правителем самого древнего из известных его современникам царств. Царская власть здесь сильно отличалась от македонской: она наследовала традициям трех тысячелетий и вытекала из специфических административных нужд земли Нила. Как основатель города он приобрел положение легендарной фигуры, которая имела больший вес, нежели герои греческих мифов и легенд, и являлся объектом поклонения в созданном им городе. Своей поездкой в Сиву он прочно ассоциировал себя с божественными силами. Египетский поход закрыл еще один вопрос: по ходившим в то время слухам, оракул в Сиве подтвердил, что Александр казнил убийцу своего отца. Оставалось еще одно дело: наказать персов за святотатство в годы греко-персидских войн. Оно будет исполнено в следующем году.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Персидский поход: Александр-мститель (331–327 гг. до н. э.)

Новое сообщение ZHAN » 03 июл 2020, 13:22

У Дария были все основания для того, чтобы попытаться закончить войну одной битвой. Он лично потерпел поражение при Иссе; его стратегия создания второго фронта в Эгейском море для отвлечения внимания Александра провалилась. Затяжная война лишь подорвала бы его авторитет и усилила центробежные силы в империи. С точки зрения военной стратегии, наверное, было бы правильнее позволить Александру зайти вглубь Ирана и обессилить его там тактикой выжженной земли; но это противоречило идеологии, строившейся на непобедимости монарха.

На данном этапе войны инициатива принадлежала Дарию. Мобилизовав войска из восточной и северной частей своих владений, в особенности кавалерию, он выбрал место битвы. Армия Дария, намного превосходившая войска противника, ожидала завоевателя у Гавгамел, на обширной равнине к востоку от Тигра: там могли полностью проявить себя 30 000 всадников и серпоносные колесницы.

Александр принял вызов с радостью и ответил прекрасным стратегическим расчетом. Он позволил иранской коннице смять первые ряды своего центра с тем, чтобы затем она увязла во второй линии обороны. Это дало возможность его кавалерии проникнуть в образовавшиеся из-за наступления бреши армии персов. Он направился прямо в центр персидского войска, где занял позицию уверенный в победе царь.

Войска Дария не смогли остановить македонскую кавалерию, и ему пришлось бежать. Эта победа дерзкого стратегического замысла над численным превосходством стала концом державы Ахеменидов, и на поле битвы Александр был объявлен царем Азии.

В декабре 331 года до н. э. он без боя занял два главных города Персидского царства — Вавилон и Сузы. В январе или феврале 330 года до н. э. после незначительного сопротивления Персеполь, древняя персидская столица, был захвачен и разграблен. Спустя лишь несколько месяцев, в мае 330 года до н. э., запылал царский дворец — скорее в качестве мести за разрушение греческих святилищ во время персидского вторжения, нежели, как рассказывают, по внезапной прихоти ободренных проституткой пьяных командиров.

Теперь Александр мог заявить, что он полностью выполнил свои обязательства перед Эллинским союзом. Едва ли случайно перед тем, как покинуть Персеполь, Александр распустил войска греческих городов и федераций. Это решение означало конец войны, которую он вел в качестве предводителя союза греков.

Имеются косвенные указания на то, что он собирался отправить в Македонию и нескольких наиболее близких военачальников. Если это правда, значит, в тот момент Александр еще не планировал продолжать поход далее персидских столиц. Вероятно, неспокойное положение в северных сатрапиях, вызванное вакуумом власти, и опасность, исходившая от Дария, все еще находившегося на свободе, вынудили его продолжить кампанию и преследовать разбитого врага силами своей македонской армии и рекрутированных вспомогательных войск.

Потерпев военное поражение, Дарий утратил право на престол; летом 330 года до н. э. он был схвачен и убит своими сатрапами. По отношению к мертвому монарху Александр проявил уважение, достойное не врага, но предшественника: он похоронил Дария в царской усыпальнице в Персеполе, завоевав таким образом еще большую легитимность, особенно в глазах бывших персидских подданных.

Затем Александр еще раз исполнил роль мстителя. Он поймал и казнил убийц Дария и в ходе трехлетней кампании (330–327 гг. до н. э.) подчинил мятежные провинции на севере и востоке Ирана. Завершив этот поход, он не вернулся ни в одну из своих персидских столиц, но вместо этого двинулся на восток, дойдя до земель, которые в греческих мифах ассоциировались лишь с восточными походами Диониса и подвигами Геракла. Ни один грек до него не достигал Индийского субконтинента. Александр начал войну против племен, отказавшихся признать его власть. Этот поход привел его в Пенджаб — к новым границам и еще ближе к Восточному океану, где, согласно географическим представлениям того времени, заканчивался мир. Это довело Александра и до его собственных пределов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Pothos: желание достичь предела (327–324 гг. до н. э.)

Новое сообщение ZHAN » 04 июл 2020, 11:11

В 327–326 годах до н. э., пройдя Восточный Иран, Афганистан и Бактрию, Александр на пределе своих сил пытался взять считавшуюся неприступной крепость Аорн на горе Пир-Сар в Пакистане. Если верить мифам, ее не смог взять даже его предок Геракл. То был самый восточный из подвигов Геракла; Александром, как утверждают древние авторы, к пределам мира двигало страстное желание (pothos). Он был не единственным из греков, кто под воздействием пофоса шел навстречу незнакомым трудностям и стремился открыть неизведанное. Пока он искал Восточный океан, его современник Пифей из Массалии (современный Марсель) исследовал Океан за Геркулесовыми столпами, или Гибралтаром. Но именно пофос Александра оказал наиболее стремительное и глубокое воздействие на его современников.

Взяв крепость Аорн, Александр направился в Индию, желая достигнуть Восточного океана. Его предприятие держалось не только на любопытстве. В качестве царя Азии он принял идеологию восточной монархии, которая не позволяла ему мириться с правителями, не признававшими его власть. Индийский поход, несомненно, имел исследовательскую составляющую, но прежде всего он был военной кампанией с целью установления власти в границах, которые будут заданы лишь пределами обитаемого мира.

В июне 326 года до н. э. Александр, переправившись через Инд, разбил пенджабского царя Пора, назначил его правителем этой земли и основал два новых города на противоположных берегах реки Гидасп. Это единственные города, основанные Александром и не носившие его имени: Буцефалия увековечила его одноименного коня, убитого в бою с Пором, а Никея («[город] победы», современный Монг) должна была служить напоминанием о его победе. Александр не мог знать, что это был его последний военный триумф.

Он попытался продолжить индийский поход, но его победила природа. Его воины, утомленные трудностями и измученные постоянными бурями, которые приносили муссоны, отказались переправляться через реку Гифасис (Биас). Этот бунт вынудил Александра прервать поход и вернуться в Персию. Жертвоприношение Посейдону, совершенное в море у Патталы близ дельты Инда, ознаменовало конец кампании.

Часть армии вернулась в Иран с флотом под командованием Неарха, царского друга детства. Ему было приказано плыть от Индии к Персидскому заливу. Его описание этого путешествия, изобилующее сведениями о географии, флоре, фауне и климате, сохранилось в пересказе Арриана в «Индике», написанной во II веке до н. э. По неизвестным причинам — чтобы принять еще один вызов или наказать войска за их бунт — Александр с 30-тысячной армией вернулся из Индии самым трудным путем, через Гедросскую пустыню. Через два месяца, потеряв на марше по меньшей мере 20 000 человек, Александр прибыл в Пуру; через четыре месяца, в марте 324 года до н. э., он дошел до Суз.

Ему был 31 год, он был непобедимым и абсолютным правителем величайшей из известных до той поры империй. Он избрал мерой для себя не людей, но богов и мифических героев — Диониса и Геракла, — и превзошел их.

Если верить источникам, во время своей кампании Александр под подушкой рядом с кинжалом держал список «Илиады». Нам не сообщают, была ли у него также копия «Одиссеи». Вряд ли. Предмет «Одиссеи» — nostos, стремление возвратиться домой, а Александр не выказывал ни малейшего желания когда-либо вернуться в Македонию. Мотив «Илиады» был ближе его вкусу. Этот эпос рассказывал о гневе (menis) Ахилла — мужа, чья честь была уязвлена. Эпический герой понял, что единственный вид бессмертия, доступный смертным, — это kleos aphthiton (неувядающая слава). Ахилл был моделью подражания для Александра с детства; он даже обставил начало своей кампании в Азии как дань памяти гомеровскому герою. Чтобы полностью повторить путь Ахилла, Александру надо было потерять самого близкого человека, как Ахилл потерял Патрокла. И умереть молодым. Жизнь его в этом не разочаровала.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Путь к бессмертию (324–323 гг. до н. э.)

Новое сообщение ZHAN » 05 июл 2020, 14:34

В эпической поэзии нет места административным вопросам. В реальном же мире завоеватели обычно не удаляются на покой, чтобы наслаждаться радостями мира. Александр завоевал; теперь ему надо было править. Как только он вернулся в Персию, в глаза бросились последствия его длительной отлучки в Центральную Азию: коррупция, угроза мятежей, опасность распада империи. Худший сигнал подал его главный казначей Гарпал, который, опасаясь наказания за растрату царских денег, в начале 324 года до н. э. бежал в Грецию со значительной частью казны. Теперь враги Александра могли использовать эти деньги, чтобы набрать наемников.

Дела Греции долгое время игнорировались, потому Александр вынудил ее почувствовать свое присутствие радикальной мерой: он выпустил указ, повелевающий греческим полисам принять с миром своих изгнанников — людей, покинувших свои города в ходе гражданских войн или из-за неоплаченных долгов. Если его целью было одобрение беженцев, он его определенно добился. Декрет, оглашенный на Олимпийских играх 324 года до н. э., был радостно встречен тысячами изгнанников. Если целью его было утвердить свою власть, этого он тоже добился, однако в городах его решение вызвало сумятицу. Возвращение беженцев негативно сказалось на структуре гражданского коллектива: то было радикальное вмешательство в автономию греческого города, которую Александр как гегемон Эллинского союза был обязан уважать. Перед греческими городами встала проблема, которая будет определять отношения между царской властью и полисами в грядущие столетия: защита независимости означает риск войны с неизмеримо более сильным царем.

И прежде решения Александра часто встречали сопротивление, но не было ничего сравнимого с кризисом, с которым он столкнулся вскоре после возвращения из Персии. Он решил отпустить 10 000 македонских солдат, сражавшихся с ним на протяжении более чем десяти последних лет, и вернуть их в Грецию. Когда солдаты воспротивились этому, Александр положил конец бунту в Описе, казнив зачинщиков и заменив войска иранцами. Одному из его полководцев Кратеру было поручено увести ветеранов в Грецию; оставшиеся воины-македоняне, общим числом не более 6000, присягнули Александру наравне с иранскими войсками. Это преображение состава армии, основы его монархической власти, отражает трансформацию характера власти Александра: от царя македонян к царю Азии.

Именно в это кризисное время Александр получил от греческих городов знак величайшего уважения: ему стали оказывать почести, как если бы он был богом. Просил ли этого Александр? Вряд ли; но города точно знали, что он с удовольствием примет эту честь. Традиционно для отношений между людьми и богами был характерен принцип взаимности. Смертные признавали существование и власть богов через ритуалы — жертвоприношения, посвящения и молитвы — до той поры, пока они могли видеть проявления божественной силы. Именно это вынуждало некоторые греческие города ритуально обращаться к Александру тем же способом, каким они взывали к своим богам: отправлять к нему священных посланников с венками на головах, подносить дары и направлять просьбы. Не будучи и не став богом, Александр был ему уподоблен, так как его свершения превосходили человеческую меру.

Как и люди, боги бессильны перед роком, и Александр не был исключением. Осенью 324 года до н. э. скончался Гефестион. Для Александра он был другом детства, ближайшим товарищем и партнером в гомоэротических отношениях, характерных для архаического греческого общества. Александр скорбел по Гефестиону не меньше, чем Ахилл — по Патроклу. Он приказал построить ему монументальную гробницу, а в Македонии Гефестиону стали поклоняться как герою.

Смерть Гефестиона отложила приготовления к следующей цели неутомимого царя — исследованию и завоеванию Аравийского полуострова. Первоначально этот план был продиктован желанием Александра завершить завоевание мира, но он имел также и стратегический смысл. Аравия нужна была Александру как звено между двумя краями его империи — Египтом и Индией. Он приказал построить флот, расширить вавилонскую пристань и расчистить каналы в Месопотамии. Новый поход должен был вот-вот начаться, когда у Александра проявились симптомы болезни, сперва не воспринятые им всерьез.

Александр, ослабленный ранами, лишениями, усталостью и утратой Гефестиона, умер 10 июня 323 года до н. э., не дожив до 33-летия. Маловероятно, чтобы спор о причине его смерти — малярия, другое заболевание или яд — когда-либо разрешился.

Александр наконец достиг единственного бессмертия, к которому причастны смертные: kleos aphthiton.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Наследие Александра

Новое сообщение ZHAN » 06 июл 2020, 11:27

Со времени Иоганна Густава Дройзена, в 1837 году написавшего первую современную историю Александра, наследие македонского завоевателя привычно рассматривается в плоскости культуры. По мнению Дройзена, Александр сознательно и систематически преследовал цель преодолеть разделение между Западом и Востоком:
«Как в первый день творения Бог отделил свет от тьмы, и из ночи и рассвета был создан первый день, так и первый день истории разделил народы Востока и Запада, настроив их на непрерывную вражду и вечное стремление к примирению… Войско Александра начало сживаться с азиатским бытом и примиряться и сливаться с теми, которых ненавидел, презирал и называл варварами многовековой предрассудок; Восток и Запад были охвачены общим процессом брожения, и начала подготовляться будущность, в которой должны были потеряться они оба».
Поколения историков тем или иным образом скорректировали эту позицию. Хотя утверждение, будто Александр планировал ассимилировать Восток и Запад, легко оспорить, его завоевания, несомненно, стали первым толчком в процессе ассимиляции, который растянулся на столетия после его смерти. Империя, которую он создал, не имела прочного фундамента и распалась как административное целое; но завоеванные народы были вовлечены в сеть политических отношений, экономического обмена и культурного влияния. Хотя Александр не оставил прямого наследника, его личность и достижения вдохновили амбициозных людей из его ближайшего окружения — диадохов, боровшихся за контроль над империей, и позднее эллинистических царей и римских военачальников и императоров. Но осязаемым последствием деяний Александра и его прямым наследием стали его решения и модели отношений, на которых строился греческий Восток в течение последующих трех столетий.

Если Александром-воином двигали страсть и порой иррациональные желания, то в роли управленца он руководствовался практическими соображениями. Македонский опыт познакомил его со сложностями управления разнородными сочетаниями подданных и союзников. На родине его отцу были подчинены македоняне, чьим царем он являлся; граждане греческих городов, покоренных или основанных им и имевших некоторую степень автономии; граждане городов Фессалийского союза, которым Филипп руководил как главное должностное лицо. Члены Эллинского союза не подчинялись политической власти царя, но тем не менее повиновались его военному руководству. Эта конструкция создавалась постепенно в течение 20 лет правления Филиппа. После завоеваний Александра возникла куда более сложная ситуация. Он освободил греческие города Малой Азии, которые, вероятно, присоединились к Эллинскому союзу. Какое-то число городов он основал, хотя количество, указанное Плутархом (более 70), справедливо оспаривается. Их граждане были преимущественно греческими наемниками, воспитанными в традициях свободных греческих городов, однако новые города стояли на земле, завоеванной царем. Александр занял положение фараона в Египте и наследовал великому царю в качестве правителя над множеством этнических групп и зависимых региональных династов. Управлять такой империей было куда труднее, чем Киру I (ок. 550–530 г. до н. э.) и Дарию I (522–486 гг. до н. э.), основателям державы Ахеменидов.

Александр, конечно, понимал: для того, чтобы обеспечить беспрепятственный переход к нему власти от Ахеменидов, бесперебойный сбор подати и работоспособность административной системы, он нуждался в опытном аппарате. Ему пришлось обратиться к местным традициям управления. Местное население также было заинтересовано в быстром и ненасильственном возврате к повседневной жизни.

В 331 году до н. э. Вавилон встретил завоевателя восторженно — как нового монарха. Такой прием был ясным выражением этого желания, на которое Александр ответил благоразумно. Он почтил уважением традиционных богов и оставил сатрапов на их постах, хотя и направил в провинции для укрепления своей власти македонских военачальников. Он воссел на трон великого царя в Сузах в декабре 331 года и принял иноземные знаки власти, которые любой грек тут же счел бы варварскими, — например, персидское царское платье. Он посетил гробницу Кира в Пасаргадах и похоронил Дария в царской усыпальнице. Он пытался ввести персидский ритуал общения монарха с подданными, известный как проскинесис — поклон или коленопреклонение перед царем — и использовавшийся греками лишь в общении с богами; сопротивление двора заставило его оставить этот план. Его женитьба на Роксане, дочери локального правителя из Согдианы, установила прочную связь с местной иранской аристократией. Он признал Пора, одного из наиболее способных военачальников, когда-либо противостоявших ему, правителем наиболее отдаленных восточных земель. Он набрал в свою армию 30 000 иранцев, обученных на македонский манер, и принял в македонские кавалерийские части лучших иранских наездников. К концу своего правления Александр окружил себя персидскими телохранителями. Он признал связь 10 000 воинов с местными, главным образом иранскими, женщинами браком, а их детей — законными. На массовой свадьбе в Сузах 90 ближайших его товарищей женились на иранках по персидскому обычаю; на этой свадьбе Александр и его близкие друзья Гефестион и Кратер взяли в жены представительниц персидской царской семьи.

Для некоторых историков эти меры были знаком великой дальновидности, а другие считали их попыткой справиться с задачей управления огромной империей, для которой ограниченного количества македонской знати и немногочисленных греков попросту бы не хватило. Второе более правдоподобно. Принимая иранцев в свою армию и администрацию, Александр следовал, в более широком масштабе и более коренным образом, политике, которую испытал уже его отец, включавший в свой двор членов враждебных кланов македонской знати. Как представляется, Александра больше заботило увеличение рекрутской базы для его армии и управленческого аппарата, нежели устранение этнических различий в завоеванном им традиционно многокультурном мире.

Примечательно упорство, с которым Александр проводил эту политику несмотря на сильное сопротивление. За причастность к действительным или воображаемым заговорам или за открытую критику царя он уничтожил несколько человек из своего ближайшего окружения: в 330 году до н. э. были казнены командующий кавалерией Филота и его отец, старый полководец Парменион; один из высших военачальников, Клит, бранивший новое немакедонское поведение Александра, был убит им в 328 году до н. э.; историк Каллисфен, олицетворявший дух свободных греков, был доведен до смерти в 327 году до н. э. вместе с несколькими юными царскими служителями, которых он обучал. Борьба против подобной оппозиции не оставляет сомнений в том, что Александром двигал план, а не чутье и не прихоть.

Александр следовал единственной известной ему модели — самодержавной монархии, в которой все зависит от царя. Важнейшие военные и административные функции были возложены на его приближенных. На верхушке иерархии находились люди, занимавшие высшие военные посты. Среди них ближайшие друзья царя были известны как «телохранители» (somatophylakes). Высшей должностью был пост хилиарха («командира тысячи»), соответствующий сану ахеменидского визиря и, вероятно, заимствованный из иранской традиции. Некоторые члены иранской аристократии также входили в ближний круг «родственников» (syngeneis), которым было позволено целовать царя. Воины знатного происхождения служили гетайрами, то есть «товарищами», в агеме — элитном подразделении кавалерии — и в качестве солдат в элитных отрядах пехоты.

Монархия Александра уходит корнями в три различные монархические традиции — македонскую, персидскую и египетскую, а также в гегемонию Александра в Эллинском союзе. Он так и не вернулся в Грецию, и ни один из слухов относительно его последних планов не упоминал о возвращении в Македонию. Он доводил свои требования до городов, формально союзных и не входивших в его владения, с помощью царских писем, указаний (diagrammata) и посланий, передаваемых гонцами. Эти средства оставались важными инструментами осуществления власти вплоть до конца периода эллинизма.

Решения Александра придавали осязаемую форму эллинистическому миру: он определил географические границы этого мира на Востоке, характер царской власти, отношения между царем и городом, границы урбанизации и интеграции местных народов и их традиций. Тринадцать лет его правления — один из тех периодов истории, когда, кажется, время идет быстрее, чем обычно. Кампания Александра началась как ответ на насущные требования и тенденции времени, а закончилась погоней за собственными желаниями. Мы не можем судить, насколько Александр изменил ход истории. Безусловно, он ускорил закономерное падение Персидской державы и образование куда более обширной связи территорий, чего не мог бы представить себе ни один из его современников. Сопротивление Александру и посмертный распад его империи показывают, что импульс, приданный им историческому движению, современники не могли ни понять, ни продолжить.

Вряд ли Аристотель, личный учитель Александра и величайший ум своего времени, понял или одобрил политику своего ученика. Несмотря на то что философ, рожденный в греческом полисе и избравший для жизни, философствования и обучения Афины — город, который сам считался идеалом свободы и демократии, — не доверял абсолютной монархии, он имел вполне определенное мнение относительно естественного превосходства греков над варварами:
«Встречается другой вид монархии, примером которой может служить царская власть у некоторых варварских племен; она имеет то же значение, что и власть тираническая, но основывается она и на законе, и на праве наследования. Так как по своим природным свойствам варвары более склонны к тому, чтобы переносить рабство, нежели эллины, и азиатские варвары превосходят в этом отношении варваров, живущих в Европе, то они и подчиняются деспотической власти, не обнаруживая при этом никаких признаков неудовольствия».
Включение иранских воинов в македонскую армию и смешанные браки между греческим и негреческим населением едва ли можно примирить с этим учением. Интересно было бы узнать, как такой город, как Александрия, — греческий полис, учрежденный в земле с теократическими традициями и повсеместным присутствием царской власти, — вписался бы в разработанную философом систематику политических систем. Аристотель умер вскоре после Александра, краем глаза увидев зарю нового мира.

О значении этого нового мира блестяще написал александрийский поэт Константинос Кавафис в стихотворении «В 200 году до Р. Х.»:

Удивительному всегреческому походу,
беспримерному, победоносному,
увенчавшему славою эллинский меч,
мы судьбою обязаны, мы, небывало великий
новый эллинский мир,
мы, наследники гордых предтеч.
Мы — от александрийцев до антиохийцев,
от египетских греков до греков сирийских,
селевкийцы, мидийские греки
и персидские и остальные.
Мир обширных владений с его исключительным чувством
сообразности — гибкий при всех обстоятельствах.
И единое наше наречье
донесли мы до Бактра, до Индии донесли.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Проблема престолонаследия (323 г. до н. э.)

Новое сообщение ZHAN » 07 июл 2020, 14:07

Македонские цари редко умирали в своей постели; они погибали в битве либо становились жертвами покушений. В традиционной македонской монархии новый царь приобретал легитимность через одобрение армией. Он был первым и главным военачальником. Как в полисах народное собрание избирало военных командиров и прочих должностных лиц, так и македонское собрание воинов выбирало человека, который поведет их в бой. Династический принцип наследования уважался, но новый царь необязательно должен был быть старшим сыном покойного — и даже необязательно должен был быть его сыном.

Когда Филипп погиб от руки убийцы в 336 году до н. э., передача власти Александру не была самоочевидной. Племянник Филиппа Аминта, сын царя Пердикки III, все еще претендовал на престол; у Александра было два единокровных брата: старший Арридей, рожденный в 359 году до н. э., и Каран, новорожденный сын Филиппа от последней его жены. Арридей вследствие слабоумия не мог занять трон, зато права Карана на престол могли быть поддержаны родственниками его матери, принадлежавшими к македонской знати. И Аминта, и Каран были убиты сразу же после того, как армия провозгласила царем Александра. Кровопролитие 336 года до н. э. не было забыто ко времени смерти Александра 13 лет спустя. А старые командиры его армии видели также цареубийства и перевороты 369–359 годов до н. э. Этот опыт не давал сильных надежд на мирный переход власти.

Если в 359 и 336 годах до н. э. стоял вопрос о том, кто будет царем македонян, то в 323 году до н. э. все было намного сложнее. Большая часть македонской армии, ответственной за назначение нового царя, находилась в Македонии, за исключением примерно 6000 солдат, оставленных в Вавилоне. Кроме того, Александр был не просто македонским царем и главой Фессалийского союза. Он был военачальником Эллинского союза и, что более важно, правителем империи, которую сам завоевал. Усложняло ситуацию и то обстоятельство, что сам Александр не оставил распоряжений относительно престолонаследия.

Умирая, Александр отдал свой перстень с печатью одному из своих старших должностных лиц — хилиарху (визирю) Пердикке. Это не было завещание трона; Пердикке было лишь поручено осуществить передачу власти. В момент смерти Александра было невозможно предположить, что царем может стать человек не из династии Аргеадов. Выбор мог производиться лишь среди близких родственников: брат, сын или свояк. Почивший царь оставил двух вдов. Когда Александр скончался, Роксана, ставшая его женой в 327 году до н. э., была беременна. Дочь Дария III Статира вышла за него замуж всего за год до его смерти и не родила ему ребенка. Некоторые источники предполагают, что Александр мог иметь внебрачного сына от своей наложницы Барсины — мальчика по имени Геракл. Обе старшие сестры Александра, Кинана и Клеопатра, являлись вдовами; третью сестру Фессалонику, бывшую уже на середине третьего десятка, как ни странно, замуж так и не выдали.

Для амбициозных представителей македонской знати все три женщины были бы хорошей партией, но ни одной из них не было в Вавилоне. Они находились в Македонии с матерью Александра Олимпиадой, до сих пор являвшейся влиятельной фигурой при дворе. В Вавилоне пребывал только единокровный брат Александра Арридей. Он сопровождал Александра в его походах, несмотря на слабоумие. Хотя армия и провозгласила Арридея царем, его правление должно было рассматриваться как временное до тех пор, пока не достигнет совершеннолетия нерожденный сын Александра или пока один из военачальников Александра не сумеет каким-либо образом легитимировать свою власть над Македонским царством или всей империей.

Новый царь, который взял имя Филиппа III, находился под опекой Кратера, одного из ведущих военачальников, в то время как основные армейские руководители заняли ключевые должности в административном аппарате империи. Когда несколько месяцев спустя Роксана родила сына, он также был объявлен царем под именем Александра IV и передан на попечение тому же Кратеру.

Что думали старики, сражавшиеся за Филиппа и Александра?

И — еще важнее! — что происходило в умах молодых людей, которые увидели, как друг их детства завоевал изведанный мир, стал правителем многонациональной империи, постепенно отстранился от большинства из них, перенял некоторые черты восточного деспота и даже приобрел статус божества?

Все известные исторические сочинения рассматривают события этих лет, зная их исход — распад империи и создание трех крупных и нескольких более мелких царств. Но в 323 году до н. э. никто не мог сказать ни что случится в будущем, ни даже родит ли Роксана сына или дочь.

Покорение Персидской державы заняло у Александра семь лет, но на то, чтобы кто-либо из его военачальников осмелился объявить себя царем, потребовалось 17 лет; это говорит об их неготовности порвать с традицией династии Аргеадов. Мы не знаем, рассматривалось ли вообще в качестве варианта в 323 году до н. э. разделение империи. Представление о едином правителе империи или хотя бы большей ее части сохранялось вплоть до 281 года до н. э., свыше 40 лет после смерти Александра.

Соратники Александра продолжали жить в его тени. Говорят, что когда один из них, Кассандр, видел статую Александра, то выказывал все физические симптомы страха — дрожь, трепет и головокружение. После своей смерти Александр вызывал не только страх: он пробуждал тщеславие и мог поддерживать притязания на власть. Его останки, его символы власти и члены его семьи явились важными средствами убеждения и подтверждения законности. По этой причине Птолемей, один из военачальников Александра, похитил его тело, чтобы похоронить его в своей провинции — Египте.

Хотя древние источники недвусмысленно говорят о том, что захоронение состоялось в Александрии, это не мешает наделенным богатым воображением археологам искать гробницу в других местах.

Привилегия опекать царей Филиппа III Арридея и Александра IV тоже яростно оспаривалась. Кассандр хотел получить права на престол, женившись на сестре Александра Фессалонике.

Шло в ход все, хоть как-то связанное с Александром. Ярчайший пример тому — поведение одного из старших его военачальников, Эвмена, который во время войны в Малой Азии выставлял Александров трон на военных советах, имитируя присутствие умершего царя.

Говорят, что когда Александра на смертном одре спросили, кому он передаст свое царство, он ответил: «Лучшему; ибо предвижу я, что великий поединок между друзьями будет мне погребальными играми». Se non è vero, è ben trovato («Если это и неправда, то хорошо придумано»).

Его смерть открыла серию войн, которую можно считать поединком между честолюбивыми и могущественными мужчинами, а иногда и их женщинами, за высшую власть. Итогом этих войн стала не только совершенно новая политическая география, но и новая концепция монархической власти, изначально более тесно связанная с харизмой, нежели с династической легитимностью.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Преемники: портретная галерея тщеславия

Новое сообщение ZHAN » 08 июл 2020, 15:00

Многочисленные герои этого периода известны как диадохи (преемники), и по этой причине эпоха непрерывных войн между смертью Александра и окончательным разделом империи в 281 году до н. э. известна как «время диадохов». Некоторые из них были старыми представителями македонской аристократии, принадлежавшими к поколению Филиппа. Семидесятипятилетний Антипатр, бывший регентом Македонии с 334 года до н. э., олицетворял преемственность и авторитет. Шестидесятилетний Антигон Монофтальм (Одноглазый), командовавший греческими союзниками во время походов, теперь правил Великой Фригией — одной из главных провинций Малой Азии.

Пусть и старики, они были отцами честолюбивых сыновей. Сын Антипатра Кассандр, родившийся ок. 350 года до н. э., находился в Вавилоне, когда умер отец, и, должно быть, надеялся наследовать своему отцу. Сыну Антигона Одноглазого Деметрию было всего 14 лет, но скоро он станет одним из самых важных диадохов и со временем получил прозвище Полиоркет («Осаждающий города»).

Из многочисленных военачальников, вовлеченных в разгоревшийся после смерти Александра конфликт, в грядущие 40 лет на политической сцене будут господствовать трое. Это друзья Александра с детства и члены узкого круга «телохранителей»: 44-летний Птолемей был назначен сатрапом важной провинции — Египта; Лисимах, которому было около 39 лет, стал правителем Фракии — провинции, соединявшей Европу с Азией; 35-летний Селевк сменил Пердикку на должности хилиарха. Наконец, важную позицию в административном аппарате занимал личный секретарь Александра Эвмен.

Сколько бы грез и желаний ни вызывал у этих людей действительный вакуум власти, при дворе Александра они привыкли считать друг друга ровней. Как могли они теперь принять, что один из них поднимется на место умершего царя? Следовало ожидать, что, если один из них попытается захватить слишком много власти, остальные объединятся против него. Эта угроза не помешала главным игрокам попытаться укрепить свое могущество, пример чего подавал им Александр на протяжении более чем десятилетия. Противоборство их тщеславий превратило политическую историю этой эпохи в запутанную последовательность войн и renversments des alliances (разрушений союзов), обычно сопровождаемых недолговременными браками между одним из диадохов и сестрой или дочерью другого.

Многие детали, относящиеся к событиям этого периода, до сих пор неясны, и время от времени находки новых надписей дают новые сведения. Здесь кратко изложены лишь несколько главных событий, лучше всего характеризующих природу этих противостояний, а также планы и ожидания его главных участников.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Ламийская, или Эллинская, война (323–322 гг. до н. э.)

Новое сообщение ZHAN » 09 июл 2020, 09:04

Говорят, что, когда весть о смерти Александра достигла Афин, оратор Демад сказал: «Будь это так, запах тления давно наполнил бы уже вселенную». Когда новость подтвердилась, Демосфен призвал соотечественников освободиться от македонской гегемонии. У них имелись веские основания последовать этому призыву. Указ об изгнанниках вызвал сильное недовольство; кроме того, афиняне были способны финансировать войну против Антипатра — по иронии судьбы деньгами Александра. В 324 году до н. э. предавший царя казначей Гарпал прибыл в их город с огромной суммой, как сообщается, в 5000 талантов и небольшой армией из 6000 наемников. Теперь эти деньги можно было использовать для найма солдат. Тысячи их, уволенных Александром, покинули армии сатрапов и ожидали нанимателя на мысе Тенарон. Афины нашли союзников из числа греческих государств, имевших причины воспротивиться македонскому господству. Современники назвали эту войну Эллинской, то есть войной союза эллинов: греческие города и федерации, объединившие силы с Афинами, преподносили свою борьбу как борьбу греческих государств против македонского господства. Одна надпись характеризует эту войну как «войну афинского народа за свободу эллинов».
Изображение

После некоторого первоначального успеха эллинов Антипатр был вынужден отступить к фессалийскому городу Ламии, где он находился в осаде с зимы 323-го до весны 322 года до н. э.; отсюда война и была названа Ламийской. Но тут судьба отвернулась от эллинов. После победы македонян при Кранноне в сентябре 322 года до н. э. греки безоговорочно капитулировали. Демосфен, осужденный вместе с прочими антимакедонскими лидерами афинским народным собранием, совершил паломничество в святилище Посейдона в Калаврии и покончил с собой, дабы избежать ареста. Для ученых XIX — начала XX века смерть Демосфена означала конец истории свободных греческих государств.

Итогом поражения эллинов стало установление олигархических режимов и размещение в городах гарнизонов. Но мечты о свободе остались. Обещания свободы (eleutheria), самостоятельности (autonomia) и освобождения от гарнизонов стали важным средством пропаганды, использовавшимся некоторыми из диадохов для обеспечения поддержки греческих городов в борьбе с врагами. Хотя обещания раз за разом нарушались, греки не переставали надеяться на них вплоть до образования Римской империи.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

От полководцев к царям (322–306 гг. до н. э.)

Новое сообщение ZHAN » 10 июл 2020, 09:28

Восстание в Греции было не единственной угрозой, вставшей перед диадохами сразу после смерти Александра. Значительная часть Малой Азии в действительности не контролировалась их сатрапами, и неудачные войны диадохов в следующие десятилетия привели к образованию мелких царств. В Каппадокии в 322 году до н. э. был распят мятежный царь Ариарат I. Но усыновленный им племянник Ариарат II в 301 году до н. э. нанес поражение македонскому сатрапу и основал династию, существовавшую более двух веков. В Вифинии местный правитель Зипойт успешно защитил свои владения от македонских армий (326–301 гг. до н. э.) и, приняв титул царя в 297 году до н. э., основал одно из наиболее важных царств периферии великих империй, возникших в войнах этого времени.

Как только завершились войны в Греции и Малой Азии, разразилась война между диадохами. В первые годы, пока живы были законные наследники Александра, основные игроки направляли свои усилия на приобретение военной силы. Они достигли этого путем заключения союзов с греческими городами и установления контроля над провинциями, которые платили подать и служили базой для набора наемников. Стратегии разнились в зависимости от средств, имевшихся у каждого из диадохов.

Очевидное преимущество Птолемея заключалось в том, что он контролировал Египет — однородную территорию, обладавшую огромными ресурсами и вековой традицией монархической власти.

Кассандр основывал свое могущество на владении Македонией и большей частью Фессалии, равно как и на контроле над некоторыми важными городами, включая Афины, где находились гарнизоны и поддерживались олигархические и тиранические режимы.

Базой Лисимаха являлась стратегически важная провинция Фракия.

После 312 года до н. э. Селевк контролировал центральные районы империи — Вавилонию и Месопотамию, что открывало ему доступ к несметным богатствам и имперской армии.

Антигон, на самых ранних порах демонстрировавший стремление к объединению всей империи под своей властью, действовал на различных фронтах от Вавилонии до Сирии и от Греции до Малой Азии. Его главной опорой были флот, контроль над портами и поддержка греков, поверивших его обещаниям освободить их города.

Когда один из диадохов оказывался слишком могущественным, прочие объединялись против него. Вслед за его поражением заключались договоры — однако лишь с тем, чтобы быть разорванными, как только один из союзников получит шанс увеличить свои владения или даже захватить контроль над всей империей. Тогда союзники его покидали и заключали новый союз, пока слишком уж честолюбивый полководец не будет повержен. Это было время амбиций, надежд и предательства, авантюр, внезапных поворотов судьбы. Неудивительно, что различные исторические сочинения этой эпохи сосредоточивали внимание на стремительных переменах рока (peripeteiai) и неожиданных происшествиях (paradoxa); большинство деятелей того времени один за другим были убиты: их предавали свои же подчиненные или уничтожали недавние союзники; в лучшем случае они погибали в бою. К 309 году до н. э. род Аргеадов был истреблен, и путь к царскому титулу открылся для представителей македонской знати, не входивших в старую династическую линию.

Первым поворотным событием этого периода стала война коалиции большинства диадохов против Пердикки, вторгшегося в Египет в 320 год до н. э. Именно там, в Александрии, местный сатрап Птолемей захоронил похищенное тело Александра осенью 321 года до н. э., обеспечив себе таким образом один из важнейших символов преемственности по отношению к династии Аргеадов. Пердикка был убит своими командирами, а царский телохранитель Кратер пал в бою в Малой Азии.

Оставшиеся диадохи летом 320 года до н. э. заключили в Трипарадисе, что на севере Сирии, соглашение, которое признавало Антипатра регентом в Европе и опекуном обоих царей. Место начальника армии, которое прежде занимал Пердикка, перешло Антигону Одноглазому. Этот пост и женитьба его сына Деметрия на дочери Антипатра Филе сделали его одним из наиболее могущественных людей в империи. Также ему было поручено вести войну против оставшихся сторонников Пердикки в Малой Азии. Хотя задача и была обременительной, она предоставила ему в командование крупные армии. Среди прочих диадохов свою провинцию Египет сохранил Птолемей, Лисимах удерживал Фракию, а Селевк — один из командиров, предавших Пердикку, — получил Вавилонию, обладавшую огромными богатствами. В 320 году до н. э. никто не мог предвидеть, что этот раздел в Трипарадисе будет почти полностью соответствовать разделу империи, состоявшемуся через 40 лет.

Антипатр умер год спустя, назначив высокопоставленного македонянина опекуном царей в обход собственного сына Кассандра Полиперхона. Кассандр, расстроенный решением отца, заключил с Антигоном и другими диадохами союз против Полиперхона, единственным сторонником которого в Малой Азии был Эвмен, верный законным правителям из рода Аргеадов. Четыре года войны, за которые Олимпиада убила царя Филиппа III и погиб Эвмен (315 г. до н. э.), приблизили Кассандра к македонскому престолу. Устроив похороны убитого царя и его семьи на царском кладбище в Эгах, он выполнил традиционную обязанность наследника трона. В дополнение к этому он являлся попечителем оставшегося царя Александра IV, последнего из Аргеадов, и женился на сестре Александра Фессалонике, назвав в ее честь новый город. Препятствиями на его пути к трону оставались только семилетний мальчик — законный царь Александр IV — и претензии оставшихся диадохов. Старший из них, Антигон Одноглазый, становился теперь самым могущественным человеком разваливающейся империи. Младшим из диадохов был его сын Деметрий, рожденный в 337 году до н. э.; благодаря юности, красоте, стратегическим навыкам и амбициям он казался новым Александром. Антигон объединил под своей властью значительную часть азиатской территории. Даже правитель Вавилонии Селевк под его давлением вынужден был искать убежища в Египте.

Но тогда самый сильный диадох столкнулся с противодействием всех остальных. В 314 году до н. э. Кассандр, Птолемей, Селевк и Лисимах образовали новую коалицию и выдвинули Антигону ультиматум с требованием нового разделения провинций. Антигон ответил тщательно срежиссированной сценой: он собрал в Тире армию, которая по традиции Македонского царства была источником легитимности важных решений; криками она поддержала документ, объявлявший Кассандра врагом империи и требовавший от него освободить Александра IV, убрать гарнизоны из греческих городов и предоставить им свободу. С одной стороны, Антигон обращался к лояльности армии по отношению к легитимному царю из рода Аргеадов, с другой же — к желанию греческих городов сохранить свободу и автономию. К Антигону присоединились Полиперхон и его сын Александр, контролировавшие часть Южной Греции, и началась новая война. Антигон и его союзники добились некоторых успехов в Греции, но в 312 году до н. э. Селевку удалось вернуть контроль над Вавилонией. Мирный договор 311 года до н. э. восстановил status quo 314 года до н. э., но было ясно, что затишье не будет долгим. В 310 году до н. э. Кассандр уничтожил последний элемент преемственности, приказав убить Александра IV. Геракл — юноша, считавшийся внебрачным сыном Александра от персидской аристократки, а следовательно, следующим в очереди престолонаследия, — тоже был казнен.

Физическое уничтожение династии Аргеадов означало, что титул царя (basileus) более не мог принадлежать члену дома Александра; теперь на него мог претендовать любой. Как ни странно, никто не стал этого делать. Можно было ожидать, что коронацию устроит Кассандр — единственный из диадохов, который через брак с сестрой Александра был связан с династией Аргеадов. Но триумфы достаются царям, а не детоубийцам. Победа еще не пришла, и она ожидала другого диадоха.

Освобождение престола было понято большинством диадохов как приглашение укрепить раздел империи и попытаться прибрать к своим землям столько, сколько они смогут. Антигону оно давало возможность объединить империю под его единоличной властью. Первоначальные успехи впечатляли. В 307 году до н. э. его сын Деметрий освободил Афины от гарнизона Кассандра — событие большого символического значения для свободолюбивых греков. Вскоре после этого Деметрий сокрушил флот Птолемея при Саламине на Кипре. Со стратегической точки зрения морская победа при Саламине не была столь важна, как одноименная более ранняя — победа, которую в 478 году до н. э. одержали греки над персами в бою при Саламине близ Афин, — но она обозначила решительный поворот в истории данного периода, окончательно избавив диадохов от тени Александра. Говорят, что Деметрий отправил к отцу гонца, чтобы возвестить о победе. Посланник — возможно, следуя инструкциям Деметрия, о котором мы знаем, что он был мастером постановки, — сперва держал Антигона и собравшуюся армию в неведении относительно исхода сражения. Плутарх, опираясь на историческое повествование современника событий, описывает эту драматическую сцену так: Аристодем
«не отвечал никому ни слова и шаг за шагом, нахмуривши лоб, храня глубокое молчание, подвигался вперед, так что в конце концов Антигон, в полном смятении, не выдержал и встретил Аристодема у дверей, меж тем как следом за вестником шла уже целая толпа и новые толпы сбегались ко дворцу. Подойдя совсем близко, Аристодем вытянул правую руку и громко воскликнул: „Радуйся и славься, царь Антигон, мы победили Птолемея в морском бою, в наших руках Кипр и шестнадцать тысяч восемьсот пленных!“»
Изображение

Весть Аристодема отдавала театральным представлением. Движениями, выражением лица и жестикуляцией он имитировал гонца в том виде, в каком эту роль люди многократно видели на сцене. Лишь овладев вниманием слушателей и возбудив тревожные ожидания, он объявил о победе. Но еще важнее было приветствие: «Радуйся и славься, царь Антигон!» Одобрительные крики командиров и солдат при «дворе» Антигона напоминали одобрение царей македонской армией, а потому придавали царскому титулу Антигона оттенок легитимности. Новый царь основал на реке Оронт новый город, назвав его Антигонией, и там возложил на себя диадему в знак своего новоприобретенного статуса. Другую диадему он отправил своему сыну.

Вскоре после того как титул царей приняли Антигон и Деметрий, за ними последовали остальные диадохи, и в 306 году до н. э. царями объявили себя Птолемей, Селевк, Лисимах и Кассандр. Но царями чего и кого? Наследовали ли они в качестве царей Александру? Или были царями региональных государств?

Титулатура этих царей и их преемников не содержала никаких этнических или географических уточнений, имеющихся, к примеру, в титуле царя эпирцев. Отсутствие этнических и географических определений предполагало, что диадохи будут царями любых земель, которые они смогут завоевать и удержать. Но, по крайней мере двое из них, Антигон и его сын Деметрий, кажется, имели претензии достигнуть «вселенской» власти. «Год царей», как называют 306 год до н. э., не решил вопрос наследования Александру; он стал лишь началом нового этапа войны.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мечты об империи (306–281 гг. до н. э.)

Новое сообщение ZHAN » 11 июл 2020, 13:11

На протяжении почти пяти лет (310–306 гг. до н. э.) Македония и империя не имели царя. Теперь внезапно их оказалось шестеро, и число царей росло.

В 297 году до н. э. правитель Вифинии Зипойт стал первым негреческим властителем Малой Азии, принявшим титул царя.

На Сицилии в 304 году до н. э. царем объявил себя, следуя примеру диадохов, Агафокл.

Намеренная неопределенность царского титула побуждала его обладателей прибавлять к своим владениям столько земель, сколько они могли. Это они и пытались сделать на протяжении нового этапа войны, который не может быть описан здесь сколько-нибудь полно.

Его наиболее примечательным эпизодом стала проведенная Деметрием в 305–304 годах до н. э. осада союзного Птолемею I Родоса. Хотя Деметрий не смог взять город, изобретательность, выказанная им при этой осаде, принесла ему прозвище Полиоркет. Его инженеры построили передвижное осадное устройство — элеполис. Оно представляло собой похожую на башню деревянную конструкцию, которая состояла из девяти ярусов, передвигалась на колесах и была снабжена приспособлениями для тушения огня и бойницами; длинный выдающийся вперед брус заканчивался конусом, украшенным бараньей головой.

Деньгами, полученными с продажи огромных осадных машин, выстроенных инженерами Деметрия, победители-родосцы оплатили возведение 30-метровой статуи их бога-покровителя Гелиоса — Солнца [В оригинале высота Колосса Родосского определена в 100 футов (30,48 м). Точные размеры статуи неизвестны: оценки колеблются в диапазоне от 29 до 36 м]. Статуя была установлена в гавани 12 лет спустя в качестве военного памятника. В 226 году до н. э. ее разрушило землетрясение, но слава монумента как одного из семи античных чудес света жива, и воссоздание его облика питает воображение историков искусства. Таков уж Колосс Родосский.
Изображение

Антигон и Деметрий, воодушевленные военным успехом, продемонстрировали размах своих претензий, возродив Эллинский союз. В качестве главнокомандующего этого союза Александр повел греков в свой азиатский поход. Воскрешение его в 302 году до н. э. Антигоном и Деметрием, объединившими под своим руководством множество греческих городов, было сознательной попыткой занять место Александра в качестве гегемона эллинов. Их решение подкрепляет предположение, что к этому моменту они уже вынашивали планы унаследовать единоличную власть Александра над империей. Конечно, такое решение подразумевало и риск прямого столкновения с объединенными силами прочих диадохов, которые отреагировали так, как следовало ожидать: Селевк, Лисимах и Птолемей I объединили силы против явной и реальной опасности.

Простирались ли амбиции остальных диадохов так же далеко, как устремления Антигона, неясно, хотя в случае Селевка I это вероятнее всего. Установив свою власть в Месопотамии и на востоке Ирана, он тоже незадолго до описываемых событий, подражая деяниям Александра, начал поход в Индию. Хотя он и не преуспел в учреждении постоянной власти к востоку от Инда, его кампания имела прямое военное значение и косвенные идеологические и культурные последствия. Она привела Селевка к конфликту с царством, образовавшимся в результате походов Александра. Авантюрист и полководец Чандрагупта (Sandrakottos в греческом варианте), использовав военную силу, основал державу Маурьев на равнинах Ганга и постепенно расширил свои владения от Ганга к Инду. Не сумев подчинить его, Селевк в 303 году до н. э. подписал договор, по которому уступал все территории между Паропамисадами и Индом в обмен на признание его суверенитета и 500 боевых слонов — грозное оружие, которое дало Селевку неожиданный военный перевес над его противниками. С точки зрения идеологии кампания представила Селевка как второго Александра. Его достижениям век спустя подражал его потомок Антиох III. Договор имел непредвиденные культурные последствия: посол Селевка Мегасфен составил отчет о своих путешествиях и об устройстве двора Маурьев, и этот документ оказался одним из наиболее важных источников по ранней истории Индии. Теперь Селевк, укрепив свою армию боевыми слонами и обезопасив восточные рубежи, направился в Малую Азию, чтобы объединить силы с Лисимахом.

Решающая битва произошла при Ипсе во Фригии в 301 году до н. э. Деметрий, поставленный во главе конницы, повторил отчаянную атаку Александра и сокрушил врага, стоявшего непосредственно перед его отрядом. Однако он совершил фатальную ошибку: кинулся в погоню за врагом, не заметив разрыва, образовавшегося в армии отца. Селевк использовал этот шанс. Его слоны проникли в брешь и разгромили войска Антигона, а 81-летний царь пал в бою, до конца надеясь на то, что сын успеет его спасти.

Деметрий сохранил значение важного игрока, контролировавшего ряд прибрежных малоазийских городов, остров Кипр и важные морские базы Тир и Сидон. Кроме того, как и следовало ожидать, союз победителей распался сразу же после победы. Так, Лисимах осуществил значительные территориальные приращения в Малой Азии, покончив с надеждами Селевка на расширение его владений к западу. Птолемей I, не участвовавший в битве, не упустил возможности покорить Келесирию («Полую Сирию»), которая в общих чертах совпадает с нынешними Южной Сирией, Ливаном и Палестиной; власть над этой территорией станет причиной шести так называемых Сирийских войн между потомками Птолемея I и Селевка в течение следующих 100 лет. Когда дочь Птолемея Арсиноя, умная и честолюбивая женщина, вышла замуж за Лисимаха, Селевк понял, что соперники прощупывают степень его притязаний. Вновь происходит renversement des alliances (разрушение союзов). Всего два года спустя после битвы при Ипсе Деметрий заключил союз с Селевком, которому предстояло быть таким же недолговечным, как и предыдущие. Однако в данный момент Деметрий мог, по крайней мере, рассчитывать на снисходительность Селевка к его попыткам расширить свои владения.

Деметрий имел много преимуществ: он был еще молод, знаменит благодаря своим изобретениям при осаде Родоса и считался одним из самых красивых мужчин своего времени; также он был коварен, безжалостен и честолюбив. Его слабость состояла в том, что, в отличие от своих соперников, он контролировал географически разрозненные территории. Вскоре представилась возможность исправить это, приобретя Македонию — родину всех диадохов. В 298/297 году до н. э. умер Кассандр, правивший как царь в Македонии, а его сын Филипп IV умер всего год спустя; два его младших брата, Антипатр и Александр, стали бороться за трон. Деметрий, поджидая верный момент для того, чтобы вмешаться в борьбу, укреплялся в Греции и готовил свое возвращение.

Деметрию для того, чтобы осуществить свой план, было необходимо установить контроль над Афинами — традиционным центром греческих полисов. Именно в Афинах он и его отец одержали первую значительную победу и удостоились почестей, приравнивавших их к местночтимым героям; после Ипса этот город их предал. Весной 295 года до н. э. Деметрий захватил Афины, но не просто не покарал жителей, а еще и одарил их зерном. В это время династический конфликт в Македонии достиг апогея. Один из претендентов на престол, Александр, совершил фатальную ошибку: позвал на помощь Деметрия. Тот понял это приглашение как знак самой судьбы и охотно согласился. Осенью 294 года до н. э. он организовал убийство Александра и был одобрен армией в качестве царя. Теперь, находясь в зените своего могущества, он продолжал режиссировать свое правление как спектакль, забыв, что любая драма кончается наказанием гордыни.

В 291 году до н. э. Деметрий женился на Ланассе — как сообщают, одной из самых красивых женщин своего времени. Сразу после свадьбы он отправился в Афины, чтобы прибыть ко времени проведения Элевсинских мистерий. Афиняне праздновали его прибытие как пришествие бога: воскуряли благовония, увенчивали статуи и алтари, совершали возлияния, танцевали на улицах и пели гимн, в котором его земная власть уподоблялась могуществу богов:

идет… он, встречаемый как бог, в радости, справедливый и улыбающийся.
Как величаво он выглядит, все его друзья вокруг него, а сам он среди них,
Его друзья — как звезды, а сам он словно Солнце.
О, сын могущественнейшего Посейдона и Афродиты, здравствуй!
Все прочие боги далеки или не имеют ушей, или их нет,
И они не заботятся о нас.
Тебя же мы можем действительно видеть рядом,
Не из дерева или камня, а настоящего.


Деметрий изображал Диониса, сменив символы царской власти на элементы убранства божества — венец из плюща и жезл из стебля ферулы (thyrsos). Примерно в это же время он распорядился соткать плащ, которому суждено было остаться незавершенным; он изображал звезды и знаки зодиака — намек на власть над годичным циклом, временами года и самим временем. Пропаганда изображала его Солнцем, окруженным звездами — друзьями. Следуя примеру прочих диадохов и Александра, он основал новый город Деметриаду в Фессалии, в месте, стратегически важном как с военной точки зрения, так и для контроля над плаваниями по Эгейскому морю в Малую Азию и далее. Деметриада располагалась на южной стороне залива Пагассы, в северной части которого находился Иолк — легендарное место высадки аргонавтов. То обстоятельство, что он понял важность флота и наличия безопасных портов для сохранения своей власти, свидетельствует о его военном гении; большинство его преемников продолжали эту морскую политику. Неслучайно афиняне в своем гимне обращались к нему как к сыну Посейдона. Действия Деметрия показывают, что его целью было расширение власти за пределы Македонии: сперва на Грецию, а затем — за пределы Эгеиды.

В ответ на просьбы афинян, страдавших от нападений этолийских пиратов, Деметрий начал войну против Этолийского федеративного государства. В Западной Греции могущество этолийцев росло, и они контролировали Дельфы — один из важнейших греческих культовых центров. Эта война дала Деметрию возможность продемонстрировать искренность его намерений защитить греков. Но ему не удалось победить этолийцев, и в 289 году до н. э. он заключил с ними мирный договор. Его звезда опустилась так же стремительно, как и взошла. Воздаяние пришло к нему в облике другого авантюриста, многочисленные повороты судьбы которого напоминают жизненный путь Деметрия, — Пирра Эпирского.

Пирр был членом царского дома, который правил молоссами — греческим племенем Эпира, что в Северо-Западной Греции, и в таком качестве он был дальним родственником Александра Великого, чья мать была молосской царевной. Он взошел на трон в 306 году до н. э., когда ему было 12 или 13 лет, но вскоре покинул царство в результате династического конфликта. В 302 году до н. э. он нашел прибежище при дворе Деметрия. В 298 году до н. э. он был отправлен к Птолемею I в качестве заложника. В 297 году до н. э. он вернулся в Эпир царем и, вдохновленный успехами Александра, искал возможности расширить свои владения. Почти 30 лет спустя после смерти завоевателя он, как утверждает Плутарх, казался современникам новым Александром:
«имя Пирра пользовалось в Македонии громкою славой, и многие говорили, что среди всех царей лишь в нем одном виден образ Александровой отваги, остальные же — и в первую очередь Деметрий, — словно на сцене перед зрителями, пытаются подражать лишь величию и надменности умершего государя».
Изображение

В 288 году до н. э., когда Деметрий готовил крупную кампанию по отвоеванию Малой Азии, которая должна была включать, как сообщается, 98 000 пеших воинов, 12 000 всадников и 500 кораблей, Пирр, Лисимах, Птолемей и Селевк опять образовали сиюминутный союз, чтобы остановить его. Пирр вторгся в Македонию с востока, а Лисимах — с запада, вызвав страх и ярость в войсках Деметрия и вынудив многих воинов дезертировать. Прежде чем состоялось решающее сражение против Пирра, некоторые из них стали убеждать Деметрия оставить трон и Македонию. Так он и поступил. Кавафис отражает атмосферу событий в своем стихотворении «Царь Деметрий», вдохновленном рассказом Плутарха:

Он золотые снял с себя одежды
и сбросил башмаки пурпурные. Потом
в простое платье быстро облачился
и удалился. Поступил он, как актер,
что, роль свою сыграв,
когда спектакль окончен,
меняет облаченье и уходит.


Это было начало конца для царя, жизнь которого до сих пор ожидает своего кинорежиссера. Хотя Деметрий столкнулся с наступлением Птолемея I в Греции, на Эгейском море и Финикии, потерял бóльшую часть своей армии и два самых ценных своих владения, Сидон и Тир, он все еще стремился захватить Малую Азию, но кампания была проиграна. Он вынужденно отступил в Киликию, на юге Малой Азии, и, перейдя через горы Тавра, вошел во владения Селевка. Здесь он оказался в западне. Не имея возможности добраться до моря, он решил сдаться Селевку в 285 году до н. э. Деметрий, подобно отцу, не смог создать империю, сравнимую размерами с империей Александра. Он умер пленником Селевка два года спустя.

Не надо быть пророком, чтобы предвидеть дальнейшие события: кратковременный союз соперников Деметрия распался, и два диадоха, Лисимах и Селевк, попытались преуспеть в том, в чем потерпел неудачу Деметрий. Лисимах вывел своего младшего союзника Пирра из Македонии, став таким образом единоличным царем македонян; теперь он владел не только Фракией, но и Малой Азией. Селевк, в свою очередь, контролировал большую часть восточных провинций Александра. Столкновение двух престарелых царей, последних оставшихся в живых из поколения Александра после смерти Птолемея I в 283/282 году до н. э., было лишь вопросом времени.

Как часто бывало в это время, войну спровоцировали честолюбивые женщины и династические конфликты. Последней женой Лисимаха, моложе его на 44 года, была дочь Птолемея I Арсиноя — самая влиятельная женщина в истории эллинизма до Клеопатры. Арсиноя начала борьбу против Агафокла, старшего сына Лисимаха и правителя Малой Азии. Вероятно, она поняла, что ее собственные дети смогут претендовать на престол только в том случае, если она избавится от Агафокла.

В 283 году до н. э. Лисимах, поверивший, что сын намеревается его отравить, приказал его убить. Сторонники Агафокла, в том числе Птолемей Керавн (Молния), бежали к Селевку. Керавн был старшим сыном Птолемея I и, следовательно, единокровным братом Арсинои. Он бежал к Лисимаху в 285 году до н. э., когда отец решил назначить своим преемником сына от другой жены. Уже почти 80-летний Селевк увидел в мести за убийство Агафокла предлог для расширения своей империи на Запад.

Теперь Лисимах оказался в затруднительном положении. Во-первых, имелась постоянная угроза нападения варварских племен на северные рубежи его царства. Во-вторых, он столкнулся с восстанием в Малой Азии, вызванным убийством Агафокла; в Пергаме, важной цитадели на северо-западе Малой Азии, взбунтовался полководец Филетер. И вот в его владения в Малой Азии вторгся Селевк.

На протяжении большей части своей жизни Селевк уделял основное внимание Востоку. На закате своей жизни он, совершив два похода в Индию и назначив своего сына Антиоха I регентом восточных частей своего царства в 293 году до н. э., имел наконец шанс вернуться на родину, в Македонию, которую не видел с тех пор, как покинул ее более 50 лет назад молодым командиром, чтобы следовать за Александром. Два старых царя встретились в 281 году до н. э. у Курупедиона во Фригии. Лисимах погиб в бою и открыл Селевку возможность осуществить мечту, которую некогда лелеяли все диадохи: объединить насколько возможно большую часть империи Александра от Македонии до Ирана.

Однако он не выучил урока, который за 40 последних лет должны были вызубрить все участники этого действа: никогда не доверять союзнику после уничтожения общего врага. Птолемей Керавн убил Селевка I в столице Фракии Лисимахии в сентябре 281 года до н. э. и женился на вдове Лисимаха и своей единокровной сестре Арсиное, обещав пощадить жизнь ее детей. Так он смог объявить себя царем Македонии и Фракии. Как только предприятие было завершено, он убил двух сыновей Арсинои (старший сумел бежать), вынудив ее вернуться в Египет, где ее с распростертыми объятиями ожидал брат — царь Птолемей II. Он станет ее третьим и последним мужем, и вместе они укрепят Египетское царство Птолемеев.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Сицилийские авантюры

Новое сообщение ZHAN » 12 июл 2020, 15:48

Районы греческого расселения на западе (Южная Италия и Сицилия) и на севере (западное и восточное побережье Черного моря) были затронуты войнами диадохов лишь косвенно. Наглядным примером развития параллельных процессов на Востоке и на Западе служит политическая история Сицилии. Хотя греки в Италии и Сицилии жили в городах-государствах, они имели долгую традицию автократического правления тиранов. Честолюбцы неоднократно использовали кризисы для утверждения собственных режимов. Возможностей для этого было вдоволь благодаря трем извечным проблемам: попыткам карфагенян расширить свою территорию на Сицилии за счет греческих колоний; угрозе, исходившей от негреческих народов Италии (бруттиев, луканов и мамертинцев); и политическим конфликтам между сторонниками демократии и олигархическими группировками.

Одновременно с войнами диадохов сходная борьба за единоличное господство разворачивалась в Сицилии. В 322 году до н. э. политический кризис в Сиракузах, крупнейшем городе острова, достиг своей кульминации. Гражданская война между демократами и олигархами угрожала самой независимости города, так как олигархи искали поддержки у худшего врага сиракузцев — карфагенян.

В 319/318 году до н. э. предводитель радикального крыла демократов Агафокл — искусный стратег и популистский политик — сумел обеспечить себе поддержку большинства граждан, пообещав покончить с расколом и защитить политические институты. Народное собрание избрало его на традиционную должность стратега, прибавив к названию его должности титул «защитник мира». Верить ему следует в той же степени, что и названиям оруэлловских министерств Правды, Мира и Изобилия: он убил 4000 противников; еще 6000 бежали в Акрагас. Заявив, что хочет вернуться к жизни частного лица, он лишь побудил назначить его на другой чрезвычайный пост в 317 году до н. э. — пост стратега-автократора (военачальника с неограниченной властью), которому вверена «забота о городе» (epimeleia tes poleos). С помощью популистских методов — отмены долгов и раздачи земли бедным — он приобрел общественную поддержку, необходимую для самовластного правления.

В 314 году до н. э. гегемонию Сиракуз признали города Акрагас, Гела и Мессина, однако прочие сицилийские города образовали союз против сиракузского господства. При поддержке Карфагена, успешно проводившего политику divide et impera (разделяй и властвуй), враги Сиракуз осадили город. Агафокл ответил на эту угрозу нападением на Карфаген, заставив карфагенян отвести свою армию от Сиракуз в 310 году до н. э.

В Северной Африке Агафокл преследовал мечту о небольшой империи — мечту, вызванную завоеваниями Александра. Македонянин Офелл, близкий друг Александра, правил Киреной, самой крупной греческой колонией в Ливии. Вскоре после прибытия в 308 году до н. э. Агафокл убил Офелла и возглавил его армию. В конце концов африканская экспедиция провалилась, потому что карфагенский флот оказался сильнее, а два сына Агафокла были убиты собственными наемниками. Но Агафокл удержал власть на Сицилии, а в 306 году до н. э. заключил мирный договор с Карфагеном, по которому был признан единственным правителем греческой части острова.

Следуя примеру диадохов, в 304 году до н. э. он объявил себя царем, стал чеканить монету со своим профилем и установил связь с другими эллинистическими царями, женившись на одной из дочерей Птолемея I. Неутомимый правитель распространил свое влияние за пределы Сицилии, оказав помощь грекам Южной Италии в борьбе против соседей-варваров и заняв Керкиру.

Агафокл умер в 289/288 году до н. э., готовясь к новому вторжению в Африку.

Его отправным пунктом была гражданская война в одном сицилийском городе, но за три десятилетия авантюры привели его в Северную Африку, а политическое влияние и связи распространились от Египта до Южной Италии и от Македонии до Сицилии. Подобно Александру, он противостоял традиционному врагу-варвару греческих городов Карфагену и впервые перенес войну на территорию противника. Он использовал ту же тактику, что и современные ему цари, — война, династические браки, союзы, предательство и убийство — и никогда не устанавливал географических пределов для своих устремлений. Хотя ему и не удалось основать династию, он приучил западных греков к мысли о том, что в качестве предводителя в войне против враждебных варваров, Рима или Карфагена, им необходим монарх. Новый предводитель появился в облике эпирского царя Пирра.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Последний авантюрист: Пирр

Новое сообщение ZHAN » Вчера, 12:15

«Пиррова победа» — одно из самых часто употребляемых выражений, доставшихся потомкам от эллинистического мира. Истоки его коренятся в авантюрах Пирра (ок. 318–272 гг.), царя Эпира сначала в 306–302 годах до н. э. и затем — в 297–272 годах до н. э.. Мы уже сталкивались с ним как с одним из наиболее харизматичных преемников Александра и победоносным противником Деметрия Полиоркета. Следуя примеру прочих диадохов, он осуществлял свою власть на любой территории, которую мог заполучить. В 288 году до н. э. он вытеснил Деметрия из Македонии, но его правление здесь было кратковременным, так как в 284 году до н. э. он был изгнан Лисимахом. В качестве царя Эпира он обладал крупнейшей военной силой в Восточной Адриатике. Поэтому совершенно естественно, что именно к Пирру обратились греки Италии и Сицилии, ощутив давление римской экспансии.

С середины IV века и далее римская знать, контролировавшая сенат, осуществляла политику экспансии. Этому процессу способствовало противоборство в среде аристократии, так как члены правящего класса стремились занять полководческие должности и укрепить военными победами как собственный авторитет, так и престиж всего своего рода. К концу столетия экспансия Рима достигла Южной Италии, начав угрожать местным греческим колониям. Граждане Тарента (современный Таранто) были уверены в поражении в случае столкновения с Римом без внешней поддержки. Если бы угроза пришла на век раньше, их естественным союзником и защитником стала бы Спарта — метрополия Тарента. Но времена изменились, и в 281 году до н. э. они позвали на помощь Пирра. Мотивацию Пирра, принявшего приглашение ввязаться в войну, понять легко: Лисимах покончил с его надеждами расширить владения на восток; возможность распространить свою власть на западе во время, когда царское достоинство зависело от успешного ведения войны и захвата новых территорий, была благоприятна. Передают, что философ Киней, выслушав планы Пирра о высадке в Италии, завел с ним такой разговор:

«„Говорят, что римляне народ доблестный, и к тому же им подвластно много воинственных племен. Если бог пошлет нам победу над ними, что даст она нам?“
Пирр отвечал: „Ты, Киней, спрашиваешь о вещах, которые сами собой понятны. Если мы победим римлян, то ни один варварский или греческий город в Италии не сможет нам сопротивляться, и мы быстро овладеем всей страной; а уж кому, как не тебе, знать, сколь она обширна, богата и сильна!“
Выждав немного, Киней продолжал: „А что мы будем делать, царь, когда завладеем Италией?“
Не разгадав еще, куда он клонит, Пирр отвечал: „Совсем рядом лежит Сицилия, цветущий и многолюдный остров, она простирает к нам руки, и взять ее ничего не стоит: ведь теперь, после смерти Агафокла, там все охвачено восстанием и в городах безначалие и буйство вожаков толпы“.
„Что же, это справедливо, — продолжал Киней. — Значит, взяв Сицилию, мы закончим поход?“
Но Пирр возразил: „Если бог пошлет нам успех и победу, это будет только приступом к великим делам. Как же нам не пойти на Африку, на Карфаген, если до них оттуда рукой подать? Ведь Агафокл, тайком ускользнув из Сиракуз и переправившись с ничтожным флотом через море, чуть было их не захватил! А если мы ими овладеем, никакой враг, ныне оскорбляющий нас, не в силах будет нам сопротивляться, — не так ли?“
„Так, — отвечал Киней. — Ясно, что с такими силами можно будет и вернуть Македонию, и упрочить власть над Грецией. Но когда все это сбудется, что мы тогда станем делать?“
И Пирр сказал с улыбкой: „Будет у нас, почтеннейший, полный досуг, ежедневные пиры и приятные беседы“.
Тут Киней прервал его, спросив: „Что же мешает нам теперь, если захотим, пировать и на досуге беседовать друг с другом? Ведь у нас и так есть уже то, чего мы стремимся достичь ценой многих лишений, опасностей и обильного кровопролития и ради чего нам придется самим испытать и причинить другим множество бедствий“».

История мира могла бы сложиться по-другому, если бы политики и цари могли бы поговорить с Кинеем и понять его точку зрения. Сомнительно, чтобы этот разговор когда-либо имел место, но он хорошо описывает экспансионистские устремления той эпохи.

Пирр переправился в Италию в 280 году до н. э. Его преимущество коренилось в собственном военном гении, мощной кавалерии и использовании боевых слонов. Беда же его состояла в том, что кампания началась победами. Но эти победы — в 280 году до н. э. при Гераклее и в 279 году до н. э. при Аускуле — принесли его войску тяжелые потери, не решив исхода войны. После Аускула, как сообщают, Пирр произнес: «Если мы одержим еще одну победу над римлянами, то окончательно погибнем». Если бы ему повезло потерпеть поражение сразу, в начале похода, он не оставил бы потомкам выражения «пиррова победа»; напротив, у него был бы шанс закончить жизнь, развлекаясь приятной беседой с бокалом в руке.

Первоначально слабость римлян подтолкнула присоединиться к нему местные народности луканов и бруттиев, а также греческие города Кротон и Локры. Пирр, опьяненный успехом, не вернулся на восток, чтобы воспользоваться смертью Лисимаха и вызванным вторжением кельтов хаосом в Македонии. Вместо того чтобы защитить Македонию от варваров и потребовать ее престола, он обратил внимание на варваров Запада: карфагенян в Сицилии. Это была ошибка: он позволил предстать в образе защитника греков Антигону Гонату, сыну Деметрия Полиоркета.

Сперва Пирр побеждал и был объявлен царем Сицилии. Но когда ему не удалось взять карфагенскую крепость Лилибей и он заключил с Карфагеном мирный договор, Пирр потерял поддержку греков. Монарха они считали добрым царем, когда он мог их защитить, и тираном — когда ему это не удавалось. Восстание греков вынудило его вернуться в Италию, где он в последний раз столкнулся с римлянами у Малевента в 275 году до н. э. Исход битвы был неоднозначен, но, так как его армия понесла тяжелые потери, а финансы истощились, он покончил со своими итальянскими авантюрами и вернулся в Македонию.

Здесь Пирр продолжил военные мероприятия. Он победил Антигона Гоната и на непродолжительное время вернул себе македонский трон, не захватив у Антигона лишь прибрежные города. Но его правление стало вызывать ропот, особенно после того, как наемники-галлы осквернили царские гробницы в Эгах. В 272 году до н. э. он согласился помочь находившемуся в изгнании спартанскому царю Клеониму вернуть его трон, надеясь, вероятно, установить контроль над Южной Грецией. Однако нападение на Спарту провалилось, а в нападении был убит его сын. Он тут же отправился на север, чтобы вмешаться в конфликт в Аргосе — одном из важнейших городов Пелопоннеса. Там его жизнь и военные авантюры оборвал кусок черепицы, сброшенный некоей женщиной во время уличного боя.

Пирру не удалось создать царство и основать династию. Он не добился ничего, кроме славы великого полководца. Рассказывают, что, когда Ганнибал и победивший его римский военачальник Сципион заговорили о великих полководцах, Ганнибал назвал Александра первым, Пирра — вторым, а себя — третьим. Ирония заключается в том, что ни один из них не создал сколь-нибудь долговечной империи.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Эллинизм

Новое сообщение ZHAN » Сегодня, 11:24

Новый мир на Востоке и на Западе: разделенный, но связанный

Разделом наследия Александра и смертью Пирра отмечено начало примерно столетнего (до 188 г. до н. э.) периода, в который политическая география эллинистического мира оставалась в общих чертах неизменной. До первого прямого столкновения между эллинистическим царством и Римом в 215 году до н. э. эллинистические государства представляли собой почти полностью закрытую общность, которую лишь время от времени тревожили вторжения варваров. После войн диадохов возникло несколько царств. Каждое из них имело относительно четко определенное географическое ядро. Прилагавшиеся к нему внешние территории часто оспаривались, иногда утрачивались, иногда увеличивались, но ядро в целом оставалось прежним.

Птолемей I обустроил свое царство в Египте, и, хотя и он, и его преемники имели значительные владения за пределами Египта — Кипр, Келесирию, ряд Эгейских островов и прибрежных городов Греции и Малой Азии, — земля по Нилу и Киренаика составляли ядро их государства. Птолемей I мирно скончался в 282/283 году до н. э., оставив спокойное царство своим детям Птолемею II и Арсиное II. Его династия Птолемеев, или Лагидов (Лаг — отец Птолемея I), будет править Египтом до 30 года до н. э.

По смерти Селевка в 281 году до н. э. его преемник Антиох I продолжил защищать азиатские территории — Месопотамию, Сирию и большую часть Малой Азии, — оставив мечту о троне македонского царя. Один из его потомков, Антиох III, обосновывал территориальные притязания победой Селевка при Курупедионе, но его надежды на экспансию за пределы Азии были сломлены римлянами. Династия Селевкидов контролировала обширную, разнообразную с культурной точки зрения и постоянно подвергавшуюся угрозам территорию. Народности прежней державы Ахеменидов были привычны к монархической власти, но греческие города в Малой Азии для общения с селевкидскими царями должны были освоить новый дипломатический стиль. Границы этого царства менялись чаще рубежей остальных государств вплоть до его окончательного распада в 63 году до н. э.

На северо-западе Малой Азии усиливалась новая держава — владения Филетера и его преемников в Пергаме; они не были еще царями, но тем не менее являлись могущественными правителями. Эта династия Атталидов — названная по имени Аттала I, первого пергамского властителя, принявшего царский титул, — пережила расцвет своей славы в конце III — начале II века до н. э.

Рядом с землями Атталидов под властью Зипойта (297–278 гг. до н. э.) окрепло небольшое Вифинское царство, просуществовавшее до 74 года до н. э.

В Каппадокии, граничившей с владениями Селевкидов в Малой Азии и Сирии, Ариарат II унаследовал власть от дяди, носившего такое же имя, и создал еще одно небольшое царство; династия правила до 95 года до н. э.

И наконец, вследствие битвы при Курупедионе и дальнейших событий было образовано Понтийское царство, которым с 281 до 47 года до н. э. правила иранская по происхождению, но близкая греческой культуре династия Митридатов.

То, что не удалось осуществить в Сицилии Агафоклу и Пирру, совершил сиракузский политик. В 275 году благодаря народной поддержке Гиерон Сиракузский, назначенный стратегом, установил режим личной власти и был признан царем в 269 году до н. э. В годы его правления, продолжавшегося до 215 года до н. э., греческая часть Сицилии развивалась в том же направлении, что и эллинистические царства. На периферии существовали и другие царства.

На Западе после смерти Пирра независимым царством оставался Эпир, хотя жившее по соседству от него племя афаманов управлялось собственным царем.

В Далмации цари правили племенами иллирийцев.

Спартокиды управляли северо-восточным Причерноморьем.

После Курупедиона лишь одна из ведущих эллинистических династий не имела власти — Антигониды в Македонии, потомки Антигона Одноглазого и Деметрия Полиоркета. После Курупедиона Македонское царство, включавшее также Фессалию и Фракию, попало в руки Птолемея Керавна. Однако его правление было недолгим. Лишь год спустя после своего вероломства он столкнулся с вторжением варварских племен, пришедших далеко с Запада, — галлов. Он был разгромлен, схвачен и обезглавлен, что многие современники, безусловно, должны были счесть карой божьей. В 277 году до н. э. это царство сумел консолидировать сын Деметрия Антигон Гонат, основавший династию Антигонидов. Его приход к власти обусловило галльское вторжение — одно из наиболее травматичных событий греческой истории.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 57962
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина


Вернуться в Общие сведения, исследования, гипотезы

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1