Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Древняя история секса

Если не нашли подходящего раздела о древнем мире, помещаем темы сюда
Правила форума
Если не нашли подходящего раздела о древнем мире, помещаем темы сюда.

Древняя история секса. Половой ликбез

Новое сообщение ZHAN » 26 мар 2018, 00:28

Это и были призваны сделать поколения, идущие вслед за первопредками, но многие, увы, не имели для этого ни условий, ни возможностей, а кое-кому, признаем, закреплять было нечего и незачем.

Каким образом, скажите, можно закрепить — да и надо ли? — выдающиеся свойства кетской Горы-бабы или фиджийского первопредка? :unknown:
Изображение

И потом, еще раз напомним, что часть народов, едва народившись, была отодвинута на обочину половой жизни, а иные аккурат на этой обочине и возникли как необъяснимая флуктуация, которой было нечем — в прямом смысле нечем! — производить следующие поколения.

Помоги себе сам

Хорошо, однако, если худо-бедно само божество, какими бы соображениями оно ни руководствовалось способствовало — хотя и с опозданием — вовлечению племени в сексуальное просвещение. Но было немало и таких народов, которые, как свидетельствуют мифы, были брошены демиургами на произвол судьбы и выжили только благодаря собственной смекалке.

Не из чувства же глубокого удовлетворения женщины нивакле и цоцилей лепили пенисы из воска? Не из любви же к ремеслу женщины варрау и такана вытачивали деревянные пенисы? И вряд ли женщины верхних чехалис, нижних коулиц, чинуков, клакамасов и верхних коквил всерьез предпочитали работоспособным мужским гениталиям члены, отсеченные от лосиных туш, а женщины верхних коулиц, меномини и айова — от туш гризли. Но где только те мужские гениталии им было взять? Вот и спасались страдалицы тем, что оказывалось под рукой...

А мужчины? Мало ли мы уже знаем историй про мужчин, которые по зову природы совокуплялись со всем, что движется или не движется, но хотя бы имеет подходящее отверстие? Доходило до ситуаций анекдотических: индейцы шусвап, томпсон и халкомелем называли своими женами деревяшки с дырками от выпавших сучков, индеец санема сожительствовал с крупноячеистой корзиной, а первопредок моно удовлетворял свои потребности, сожительствуя с норкой сколопендры, и был укушен хозяйкой помещения, которой надоели постоянные вторжения.

Божества равнодушно смотрели на мучения народов и палец о палец не ударяли, чтобы обеспечить им условия для достойной сексуальной жизни. Типично поведение демиургш сестер Ваувалук. Они породили десять бесполых австралийских аборигенов йолнгу и удалились навсегда, одних бросив в траве, а других засунув в песок. Брошенное племя, однако, выжило, поскольку у тех йолнгу, что лежали в траве, проклюнулись пенисы, а у тех, что были в песке, прорезались вагины. То же самое произошло с первопредками племени диери, которые, повалявшись на берегу озера, постепенно, под воздействием солнечных ванн, обрели все положенные половые органы.

Так, однако, повезло не всем, но отдадим должное первопредкам: многие засучили рукава, не дожидаясь милости свыше или пока все устроится само собой. Тот же моно, как мы уже знаем, взял да и добыл себе женщину в море. Или, скажем, первые македонцы, звавшиеся — кто бы подумал? — Адам и Ева, которые после изгнания из македонского рая попали в весьма незавидное положение: у них в животах зияли дыры и кишки грозили вывалиться наружу, а половых органов не было. Последнее, кстати, существенно отличает их от одноименных библейских персонажей и указывает на то, что македонцы, в отличие от прочих христианских народов, вряд ли запачканы первородным грехом; во всяком случае, в их случае заводить речь о похоти бестактно... Так вот, оказавшись перед необходимостью заделать отверстия, которые в раю им совсем не мешали, Адам и Ева стали натягивать кожу. У Адама кожи оказался избыток, и из этого избытка македонский Адам соорудил себе пенис, а Еве кожи, наоборот, не хватило, и внизу живота осталась щель.

Первомужчина и первоженщина ватутов тоже не имели гениталий, а иметь очень хотелось, и тогда изобретательный первомужчина решил исправить ошибку творца хотя бы в отношении своей подруги. Он велел первоженщине лезть по банановому стеблю, а сам положил под ним острую раковину. Первоженщина сверглась вниз, напоролась на раковину и прорезала себе вагину. За ответной любезностью дело не стало. Первоженщина накалила на огне пест для обработки тапы — материи из обработанного луба, — да так сильно, что он от жара раскололся. Кусок песта отлетел, воткнулся первомужчине в пах и стал пенисом.

Миф горных арапеш возникновение вагины также приписывает изобретательности первомужчины, который проколол своей подруге отверстие острым корнем папоротника. Хотя, заметим, эта история принципиально расходится как с мифом о появлении арапешского сильного пола из стеблей бамбука в тот момент, когда их женщины, уже полностью готовые к сексу, скучали неудовлетворенные в своих хижинах, так и с мифом о сожительстве арапешских женщин с летучими лисицами.

Без гениталий первое время существовали и живущие на Филиппинах мангиане. И чтобы это существование не прервалось в самом начале, их первочеловеку Мальваю пришлось изобрести оригинальный способ размножения — путем скрещивания ног; а зачатие происходило в икрах. Даровать мангианам половые органы высшие силы додумались лишь многие поколения спустя.

Без пенисов вылупились из яиц культурные герои индейцев вай-вай Мавари и Вши. Но к счастью, пенисы произрастали в окрестных джунглях (точь-в-точь как на севере Красноярского края, где живут кеты), и культурным героям достаточно было их отыскать и лизнуть, чтобы такие же выросли у них самих. Обретя мужские достоинства, Мавари и Вши не преминули попробовать их в деле и изнасиловали выдру, причем в извращенной форме — в глаз. Пока выдру бесчестили, она — наверное, надеясь на снисхождение — дала братьям совет наловить женщин в реке, что они позже и сделали, и с тех пор сексуальная жизнь индейцев вай-вай пошла как по маслу.

Папуасы меджпрат страдали от другой проблемы: при нормальных в сексуальном смысле мужчинах напрочь отсутствовали гениталии у женщин (это придает особую окраску уже пересказанному мифу меджпратов о нимфоманках в подземном доме), и совокупляться меджпратам приходилось через рот или уши. При этом женщины все равно беременели, но, чтобы извлечь ребенка, их сначала хорошенько поджаривали на костре, а затем вскрывали живот. Ясно, что это вело к постоянной убыли женского населения и грозило племени вымиранием. К счастью, нашелся среди меджпратов молодец Карет Нбейун, который познакомился с неким сумчатым женоподобным существом по имени Рату. У Рату имелась вагина, и она любезно продемонстрировала Карету Нбейуну ее в действии. Тот пришел в восторг, привез сумчатую к своей сестре, которая как раз была на сносях. Рату пожевала имбирь, дунула имбирным духом сестре культурного героя в низ живота, и вагина у той явилась во всей красе... По другой версии первой вагиной меджпраты обзавелись после того, как сколопендра укусила одну неосторожную женщину, когда та присела пописать. Впрочем, главное тут не в том, какая из версий истинная, а в том, что согласно обеим после появления первой вагины сработал закон аналогии — и этот важный во всех отношениях орган обрели прочие меджпратки.

Кстати, как показывает опыт двух других папуасских народов — фуса и хули, — женщинам совсем не обязательно было дожидаться помощи со стороны сумчатых или укуса ядовитого насекомого. Можно было просто взять в руку каменное рубило и проделать себе отверстие в нужном месте — или позвать на помощь какого-нибудь доброхота-ремесленника.

Такой же физический недостаток — отсутствие вагин — выявился и у чукотских женщин, когда наконец чукчи стали жить с ними, а не с лисами и куклами. Поэтому они удовлетворяли своих мужчин и даже зачинали детей глазами, находившимися под мышкой. И только после длинной череды малопонятных событий, включающих вспарывание плоти ногтем, похищение людей и стриптиз посреди тундры, чукотские женщины обрели половые органы. Легенда эскимосов нетсилик сообщает — может быть, даже в пику все усложнившим чукчам — об упрощенном способе решения этой задачи: первая вагина у нетсилик (см. выше, как это было у иглулик) появилась после удара вилкой.

Некоторые народы вынуждены были обратиться за содействием к живущим по соседству животным. Так, первой женщине индейцев намбиквара помогли, скооперировавшись, грызун пака, который смастерил половые губы, и сова, соорудившая из тыквы влагалище. На помощь аравакам (локоно) слетелись птицы разных видов, в основном с длинными клювами, чуть ли не со всей Южной Америки. Вагину Пуменируве, первой женщине сикуани, вырезанной из древесины лавра, по одной версии, прогрызла землеройка, по другой — продавил пенисом трикстер Лис, по третьей — это было коллективное творчество лис, агути, пак и обезьян, причем последние так старались, что стерли себе пенисы о твердое, как гранит, дерево. Но главное, что брешь в неприступном теле Пуменирувы была пробита. Нормальной сексуальной жизни юпа поспособствовал дятел; причем он не только прооперировал женщину, но и филигранной долбежкой придал окончательный вид половым органам мужчины.

Мундуруку получили гуманитарную помощь от агути, паки и белки, к которым, поддавшись общему порыву, присоединились и другие животные. Каждый житель джунглей мастерил женщинам мундуруку влагалище на свой вкус, из-за чего, как утверждает миф, этот орган у них имеет разнообразные формы. Животные-самцы сами же и испытали первыми свои творения, что делает им честь — много ли мы знаем, к примеру, авиаконструкторов, лично поднимавших в первый полет созданные по их чертежам самолеты? Влагалища, кстати, получились отменного качества, о чем «от противного» свидетельствуют действия культурного героя Дайра, который насыпал в каждое из них древесной гнили, чтобы запахом отпугивать мужиков мундуруку, потерявших покой и трудоспособность.

Живущие в Южной Азии бондо по гроб жизни должны быть обязаны крысам. До того как эти — кому-то несимпатичные — животные вмешались в жизнь первого поколения бондо, у местных мужчин было гладко между ног, и это служило главной темой женских пересудов. Спас ситуацию один вождь, который отсек пенис у крысы, приставил себе — и тот прирос! Причем пенис этот был не простой, а с языком... И тут же, по закону аналогии, возникли такие же у других бондо. Обрадованные мужчины побежали к женщинам удовлетворять проснувшееся либидо, но тут выяснилось, что женщинам лучше было бы помалкивать. Вагины у них оказались крохотными, как следы от булавочных уколов. Мужиков, однако, уже было не остановить, и они стали совокупляться с женщинами через пупки. И кто знает, какими повреждениями эта вакханалия могла закончиться, но тут невесть откуда выскочила крыса и вцепилась одной женщине в вагину. Из раны хлынула кровь — и что характерно, тут же опять сработала аналогия: соответствующие кровавые раны появились и у прочих женщин бондо. Когда же кровотечение прекратилось, выяснилось, что это вовсе не раны, а замечательные во всех отношениях, хотя и зубастые, вагины. Но с зубами бондо разобрались лихо: на авансцену выдвинулся юноша, который соорудил себе железный презерватив и выломал им челюсти во влагалище любимой девушки, а у других девушек зубы после этого выпали сами. У бондо был вариант обойтись и без этой стоматологической операции: когда они сходились со своими женщинами сзади, вагинальные зубы им не угрожали, но демиург Махапрабху пристыдил их, сказав, что негоже уподобляться коровам. Правда, пока первые бондо разбирались с зубами, змеи своровали у зазевавшихся мужчин с пенисов языки, но это, по сравнению со всем остальным, полная чепуха.

Крысы тем же манером, прокусив одной из женщин нужное отверстие, осчастливили родственных бондо джуангов и совсем далеких от них, но созвучно поименованных африканских бонго. А женщине из народа мариа ту же операцию, когда она присела справить нужду на муравейник, проделала змея. Спасибо мудрой змее, но муравьи-то чем провинились — выходит, им в чужом пиру похмелье?

Самый суровый способ участия животных в создании женских гениталий сохранил миф кекчи. Девушке по имени Кана По высшие силы велели лечь «между двух холмов» и послали горного барана, дабы он пробил ей влагалище. Парнокопытный ответственную миссию с треском провалил. То же задание дали «маленькому» оленю. Но след, оставленный его копытом, оказался невелик, и за влагалище его можно было принять только при развитом воображении. Тогда — последняя надежда божеств — был вызван «большой» олень с «большим» копытом. Он хорошенько разбежался и как врезал девушке между ног! Тут-то и возникло влагалище нужной ширины и глубины. Оно получилось таким прельстительным, так восхитительно пахло, что местный демиург Кагуа Сакэ испугался, как бы мужчины не поубивали из-за него друг друга, и во избежание резни приказал крысе, ошивавшейся неподалеку, во влагалище написать. То, что сделала крыса, с определенной точки зрения ничем не отличается от того, что сделала женщина мариа, но — тем не менее — какая разница!
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Половой ликбез. Учиться, учиться и учиться...

Новое сообщение ZHAN » 28 мар 2018, 00:42

Не у всех народов знания, зачем нужны половые органы, и умение ими пользоваться по прямому назначению были заложены в программу. Когда пыль миросозидания улеглась, выяснилось, что есть и такие, причем в большом количестве, кому эти простые вещи неведомы. Да что люди, если даже боги, уже упоминавшиеся Идзанаги и Идзанами, по авторитетному свидетельству одного из древнейших японских письменных памятников «Нихонги», никак поначалу не могли совокупиться, хотя и очень этого хотели, и только благодаря трясогузке, которая продемонстрировала верные движения с помощью хвоста, «обрели путь соития».
Изображение

Культурные герои сора уже на том свете вспомнили, что не научили сексу покинутых ими перволюдей, и вместо того, чтобы заниматься потусторонними делами, стали являться им с соответствующими уроками во сне. Однако столь щепетильное отношение к своим земным обязанностям для носителей высших знаний скорее исключение из правила, и поэтому многие племена жили во тьме половой безграмотности.

Например, меланезийский народ мекео знал только одно применение для женских гениталий — в них смачивали прежде, чем отправить в рот, свернутые в трубочки листья бетеля.

Женщины некоторых других меланезийских народов — вагавага, добу, тробрианцев и тех же ватутов — готовили, как и кукукуку, во влагалищах еду. Культурный герой оленных коряков вызывал дождь, ударяя в вагину своей жены как в бубен. Западные апачи выпрямляли влагалищами стрелы. Папуас порапора Амбанг охотился ночью на кабанов, освещая себе путь яркой, как лампочка, вагиной, отобранной у женщины, вышедшей из каменного топора. Африканцы ланго, чтобы пенисы не болтались зря, погоняли ими скот. Барасана использовали мужские причиндалы, как ритуальные сигары. Персонажи индейцев иранше, тайваньского народа бунун, папуасов киваи устраивали в пенисах тайники, в которых доставляли людям уворованные у божеств семена полезных растений. В доме хозяина плохой погоды эскимосов нетсилик Нарсука пенис выступал в роли мебели — на нем вольготно располагались сразу четыре гостя. Персонаж индейцев андоке Тофидеи пугал пенисом, предварительно окрасив его в красный цвет, врагов, и те от ужаса превращались в деревья и камни. Все это, безусловно, функции полезные, но уж очень далекие от детородного предназначения, и народам надо было как-то перестраиваться...

Кого-то натолкнул на верный путь случай. Скажем, мужчина льела не знал, куда спрятать соль, чтобы она не намокла во время дождя, а тут женщина сказала, что у нее на теле есть особый карман для хранения продуктов, и мужчина воспользовался любезным предложением. Когда пришло время готовить пищу, он то и дело лазил за солью, и это так обоим понравилось, что решено было использовать женский карман не только как кладовку. Читатель, разумеется, заметил, что этот миф противоречит другому, прежде изложенному мифу о происхождении секса у льела; все вопросы, как и в других похожих случаях, мы переадресовываем мифотворцам.

Тем же, кого удача обошла стороной, пришлось помучиться. Особенно тяжкая доля выпала народам, у которых либидо присутствовало, а удовлетворить его не хватало знаний. Этим людям ничего не оставалось, как пойти по пути эксперимента.

Первочеловек африканского народа исанзу, культурный герой папуасов инанватан-берау Монанаре, трикстер Лис, порожденный мифологией сикуани, и бушменский культурный герой Кауха, интуитивно догадываясь, что «женщина любит ушами», именно с ушей и начали. Самым сообразительным из них оказался исанзу, который, потерпев неудачу с ушами, приподнял передник первоженщины, увидел половую щель и с воплем «Эврика!» побежал к соплеменникам. Не столь находчивый Кауха, прежде чем добраться до цели, попробовал еще и совокупиться через нос. Монанаре, которого магические узы связывают с нашим Иваном-царевичем, ибо он обрел первоженщину инанватан-берау, пустив в ее сторону стрелу, галопом пронесся по всем видимым вмятинкам своей возлюбленной и в разочаровании чуть было не вернулся к дыркам в плетне, с коими сожительствовал до встречи с ней, но потом пораскинул мозгами и все-таки заглянул в промежность. Что же до Лиса, то он прямо-таки замучил сикуанскую девушку: перепробованы были все места между пальцами рук и ног, затем нос, глаза, рот, вогнутости под ключицами, а потом, когда вагина уже была найдена, Лис зачем-то обкурил партнершу табаком... Результатом их соития стали дети с человеческими лицами и шикарными лисьими хвостами, которые, судя по отсутствию наследственных признаков, то есть хвостов, у современных сикуани, не приняли участия в генезисе этого народа.

Но если кто-то полагает, что сикуанский Лис самый недогадливый, то он ошибается. Во-первых, у Лиса имеются братья по разуму, шедшие теми же путями, — Йолокс, культурный герой яганов с Огненной Земли, который чуть не выдавил яганской первоженщине глаз, и Умугома, культурный герой африканцев луйя, вагину у своей подруги так и не отыскавший и разглядевший желаемое только много позже, да и то случайно, когда она полезла по лестнице на чердак...

Во-вторых, есть и такие, кто в собственных поисках оказался абсолютно безуспешен. Яркий пример — первый гонд, который ничего у женщины не нашел и обратился за помощью к бабке-демиургше. Та указала ему, что искать следует красное, волосатое, в форме ямки. Казалось бы, вопрос исчерпан. Но что делает сей персонаж? Он тычется в красное пятно на лбу, которое его жена нарисовала себе для красоты, потом переключается на ее небритую подмышку, а завершает свои экзерсисы сношением через пуп. Лишь после этого до него дошло, что красное, волосатое и ямка должны сочетаться в чем-то одном, — и продолжение рода гондов было спасено.

Бабке-демиургше исполать! Но не все творцы опускались до того, чтобы лично участвовать в сексуальном просвещении, а передоверяли педагогические бразды животным. Первопредки африканских народов бафиа и буилса брали уроки секса у шакалов, антилоп и кур. Преподавателями азиатских народов ва и палаунг выступили воробьи, ламахолотов, живущих на островах Малайского архипелага, — кузнечики и змеи, мурутов с Борнео — белки, коренных жителей Тайваня атаялов и пайванов, по одной из версий, — мухи. Индейцы мехинаку учились у рыб, тарпана — у оленей, арикара — у волков, а айорео поняли что к чему, понаблюдав за сексуальной оргией лисы и броненосца, к которым присоединились все лесные птицы.

Но наибольший вклад в сексуальное просвещение людей, безусловно, внесли обезьяны. Вот, скажем, мужчины племени чакобо, как и многие другие индейцы, зачинали детей в калебасах, а женщины никакого участия в этом процессе не принимали, но потом обезьяны продемонстрировали местным мужикам истинное назначение женских гениталий. После этого, как информирует миф чакобо, все дети, рожденные в калебасах, покинули племя и дали начало индейцам каювава. Этим, кстати, чакобо объясняют то, что ныне вымершие каювава говорили на особом — по определению науки, «генетически изолированном» — языке, который не имел ничего общего с другими индейскими языками.

Аналогичным образом обезьяны — об этом мы уже упоминали — помогли индейцам кашинауа и чаяуита. Они же научили детопроизводству семангов из Юго-Восточной Азии. А для индейцев эсеэха, дабы они вернули потерянную память, обезьяны разыграли целое представление с сексуальными сценами. Ведь божество, прежде чем спустить эсеэха по веревке на землю, дало им установку, как заниматься любовью, но у эсеэха случилась амнезия. Хуже того, они зачем-то пытались законопатить женские отверстия и лили в них смолу; в общем, если бы не обезьяны, кто знает, к чему это могло привести.

С обезьянами славу лучших учителей по части секса по праву делят змеи. И дело тут не только в библейском соблазнителе. Проявили себя на этом поприще и ползучие твари из других мифологий. Змея влезла в сложные взаимоотношения демиурга Си-Дуине и перволюдей народа мири, которым Си-Дуине велел совокупляться, но либидо не наделил. У змеи же с либидо был порядок, и она, сильно рискуя, поделилась им с мири; собственно, после этого она и стала пресмыкающимся, поскольку демиург за своеволие лишил ее рук и ног. Впрочем, мири даже с обретением полового влечения, как ни старались, не могли выполнить указание Си-Дуине и некоторое время жили в атмосфере полной неудовлетворенности, пока, наконец, какая-то птичка не ткнула клювом, словно указкой, в гениталии первоженщины, и тогда первомужчина прозрел...

Проблема с либидо имелась и у первопредков африканского народа ашанти, но, к счастью, проползающий мимо удав обрызгал их половые органы живой водой. У дагари, живущих по соседству с ашанти, либидо наличествовало, но существовала иная беда: они не знали, как его применить. И тогда первоженщина дагари решительно отправилась в лес, нашла удава, предложила ему интим и все хорошенько запомнила, а потом, вернувшись домой, передала полученные знания мужу. Отчасти похожая ситуация имела место у индейцев крахо, но там сам удав являлся к женщине, да еще и в образе красавца мужчины, в то время как ее муж, пентюх пентюхом, вообще ничего о сексе не слышал. И даже когда женщина родила от удава, он ничего не понял. А рожденный мальчик стал отличным охотником, и однажды, когда они с матерью варили потроха убитого им пекари, из котла выскочил еще один мальчик. Этим двум мальчикам суждено было положить начало племени крахо.

Впрочем, миф указывает в качестве отца этих детей, а значит, и первопредка крахо на мужчину-рогоносца, и это никакому объяснению не поддается, если, конечно, не предположить, что миф чего-то недоговаривает. Ощущение недомолвки усиливается на фоне другого мифа крахо, мужских персонажей которого — а это все мужчины племени — никак нельзя упрекнуть в том, что они ничего о сексе не знают. Эти ребята, едва в поле их зрения оказалась первая особа женского пола — даже не женщина, а неполовозрелая девочка, — подвергли ее групповому насилию в извращенной форме. То есть ни о каком отсутствии либидо у крахо речь вроде бы не должна идти в принципе.

Не хотелось бы, однако, чтобы создалось мнение, будто все поголовно демиурги, соорудив людям более или менее сносные гениталии и дав указание плодиться и размножаться, в дальнейшем, если возникала половая дисфункция, занимали позицию сторонних наблюдателей и ждали, пока не подвернутся какие-нибудь белка, кузнечик или лиса с броненосцем. Чукчей, к примеру, обучил совокупляться основатель мира Большой Ворон по имени Куркил, а нижних танана его коллега чином пониже — просто Ворон. Еще один Ворон лично обрюхатил первую девушку талтанов; он, как и положено божеству-трикстеру, был затейником: сам парил в небесах, но пенис высовывал из-под земли.

Для того чтобы научить коитусу первопредков народа луба-касаи, местный творец Кабезья-Мпунгу создал гермафродита Конголо Муканда с головой человека и частями тела от разных животных. И вот этот Конголо сошелся с женщиной на глазах мужчины, а потом с мужчиной в присутствии женщины; словом, наглядное обучение состоялось по полной программе.

Индейцев камаюра мы оставили в тот момент, когда один их творец, Кут, стал солнцем, а другой, Яе, — месяцем. Создавали камаюра Кут и Яе по своему образу и подобию, и надо сказать, они были, за малым исключением, совершенны; исключение же состояло в том, что оба страдали эректильной дисфункцией. Соответственно проблемы по этой части были и у камаюра. И размножаться бы этому индейскому племени вегетативно, но тут Кут и Яе задумали жениться и, придя за эрекцией к верховному божеству старику Иамуруру, попросили его не забыть и о камаюра. Добрый старик просьбу выполнил, но в качестве бесплатного приложения к мужской эрекции добавил женскую ревность.

Изящно вышел из положения бог народа каньок Мавезе, позабывший поначалу объяснить своим подопечным назначение пениса и вагины. Сами же каниоки додумались только до того, что вагина — это рана, которая, в отличие от раны, содеянной топором, не зарастает, несмотря на все усилия врачевателей. Не иначе, решили первомужики, кто-то их первоженщин заколдовал. Эту версию они и донесли до демиурга. Тот ответил, что знает лекарство от женской раны, и это лекарство — пенис. Мужчины вернулись в свою деревню, попробовали рецепт Мавезе — и помогло!

А на острове Бугенвиль в Меланезии ту же проблему разрешил культурный герой Панаа. Как-то он стоял под пальмой и глазел снизу на вагину братней жены, которая сбивала кокосы. Когда она спустилась, он задал ей вопрос, который в переводе на язык русской классической литературы звучит так: «А что это у вас, прекрасная Солоха?» Невестка отвечала в том духе, что это совершенно бесполезная вещь, от которой одни только болезненные неудобства, и, слово за слово, сообщила, что удовлетворяет мужа подмышкой. Панаа — на то он и культурный герой — тут же, не отходя от пальмы, показал родственнице, что и от вагины может быть польза, и она, довольная, побежала к мужу рассказывать о своих впечатлениях. Муж, однако, восторга ее не разделил и сделал попытку утопить Панаа, но в схватке тот оказался ловчее. Таким образом, наивная женщина стала вдовой. Впрочем, в этом качестве она оставалась недолго — Панаа, что делает ему честь, взял ее в жены. Это было актуально, поскольку после проведенного им урока случилась беременность...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Половой ликбез. Но и рожать надо уметь...

Новое сообщение ZHAN » 01 апр 2018, 00:27

Тут необходимо коснуться одного обстоятельства: оказывается, женщины многих народов не умели рожать. У некоторых, например у агуаруна, женские животы, когда приходило время явиться на свет ребенку, просто лопались, и роженицы умирали. У других было принято доставать детей из материнских утроб вручную. Не составляли в этом смысле исключения и меланезийцы с Бугенвиля. Поэтому, когда живот жены Панаа увеличился так, что бедняжке стало трудно ходить, набежала толпа доброхотов, искренне желавших избавить ее от бремени. Метод, к которому обыкновенно прибегали на Бугенвиле, был радикален: полоснуть ножом по животу и вынуть то, что в нем ворочается, а судьбу матери предоставить воле демиурга! Но Панаа и здесь проявил себя молодцом — он разогнал доморощенных хирургов, объяснил жене, как рожать, и впредь велел соплеменникам обрезать только пуповины.
Изображение

Панаа был не единственным такого рода учителем. У мекео традицию вскрывать женские животы прекратил прибывший по реке культурный герой Амака, а маршалльцам, живущим на атолле Аилинглапалап, орудовать почем зря ножами запретили женские духи, принявшие облик крыс. У лиллуэтов ту же роль выполнили некие четверо братьев. Кламатам ликбез по части деторождения провел культурный герой Свайя. Первомужчину индейцев томпсон, уже занесшего длань над животом первоженщины, остановили братья Кваткветл. Папуасам, живущим на острове Бука в архипелаге Соломоновы острова, помогли мудрые поучения культурного героя Пораны. Индейцев ваорани и шуар наставил на путь истинный их общий тотемный предок Крыса. Каянам, живущим на юге Азии, магическая словесная формула, способствующая естественным родам, была спущена прямиком с небес. Известный нам Гацвоквир, дабы не вымерли женщины народа вийот, изобрел некое, принимаемое перорально снадобье, и роды у вийоток пошли, как по маслу. Аналогичным путем пошел культурный герой индейцев юрок Вофекумен. На микронезийском атолле Капингамаранги небожитель Туитеке лично приложил к голове одной из женщин волшебный кокос, после чего все местные дамы стали разрешаться от бремени самостоятельно. Индейцев шусвап, также чуть что хватавшихся за нож, облагодетельствовал советом культурный герой Кава; заодно он научил их ловить форель и не хоронить спящих. Эскимосов нунамиут рожать, а не резать надоумил культурный герой Кай-актуагуниктуу, чье имя означает «хорошо управляющий каяком». Божество талтанов Ворон позабыл объяснить своему народу про роды, и талтаны беспощадно кромсали женские животы, но одна упрямая женщина отказалась подвергнуться смертельной операции и — о, чудо! — сама выдала ребенка на-гора через матку и влагалище; ее пример послужил наукой всем прочим талтанкам. И так далее, и тому подобное: вскрывали животы своим соплеменницам, потому как понятия не имели о родах, все эскимосские племена, тлинкиты, тагиши, танайна и араваки (локоно), меланезийцы на многих островах, коренные полинезийцы, донго и атони, живущие в Индонезии, и многие, многие, многие другие... Потребовалась бездна мифического времени, чтобы это безумие прекратилось.

Но мало какой процесс развивается прямыми путями. Так и тут, перестав вспарывать животы, некоторые народы сначала пошли своей дорогой, применив собственные — вне женских родовых путей — способы появления детей на свет.

Например, племя индейцев карок по наущению трикстера Ящерицы решило, что женщины будут рожать через рот; к счастью, вмешался и настоял на своем предложении другой трикстер, Койот, считавший, что ребенку следует появляться «снизу». Женщинам племени хупа местный культуртрегер предложил рожать из ноги; какое-то время так и происходило, и это — по сравнению с раскромсанными животами — был, безусловно, прогресс. Из икры ноги, как мы знаем, рожали и мангиане — даже и тогда, когда уже обрели годные к употреблению детородные органы. Причина уважительная: они не знали, как распорядиться неожиданно возникшими вагинами и фаллосами. И лишь после того, как силы небесные вырастили бутон, из которого явился культурный герой Бальявон и научил мангиан сексуальным премудростям, местные шаманы наложили табу на сношения конечностями, а почетная обязанность рожать была передана от мужчин женщинам.

Тут необходимо сказать, что некоторые демиурги поначалу назначили рожать именно мужчинам, сочтя, что те лучше справятся со столь ответственным делом, — соответствующие мифы есть, например, у болгар и македонцев. Но практика показала, что это тупиковый путь.

Скажем, у тариана все сорвалось на первом этапе — как первопредки этого народа ни старапись, забеременеть никому из них не удалось. Несколько успешнее пошло дело у корякского первочеловека Йитчума, который зачал, поймав ртом брошенный товарищем кусок китового мяса. Но рожать Йитчуму было нечем, и все кончилось бы трагически, если бы его сестра Килу не произвела удивительную операцию, временно пересадив брату влагалище пробегавшей мимо мыши. Йитчум опростался двумя мальчиками, но проводить дальнейшие опыты на сей счет демиург коряков Ворон посчитал нецелесообразным. Возможно, он знал о несчастье, случившемся у индейцев гуахиро. Там один юноша — между прочим, накануне собственной свадьбы — вдруг взял и забеременел; он вынужден был сделать сам себе кесарево сечение и умер, а рожденный им сын позже вошел в мифическую историю гуахиро как жестокий убийца.

Сумел забеременеть, поставив эксперимент над собой, и культурный герой индейского племени тилламук Южный Ветер. Для этого ему понадобилось всего лишь усилие мысли. Но когда пришел срок рожать, он сильно пожалел об этом усилии, потому как ребенок двинулся через фаллос. И даже то, что Южный Ветер обвязывал фаллос волшебной древесной корой, ничуть не уменьшило его страданий. В конце концов родилась девочка, и обезумевшая от боли мать, она же отец, ее убила. Но потом культурный герой рассудил, что рожать следует женщинам, и девочка была оживлена, взята в жены, и от этого инцестуального брака пошли все тилламуки. Позже Южный Ветер прославился как женский доктор — он лечил девушек совокуплениями. Но когда одна из них захотела ему заплатить, он гордо ответил, что его медицина бесплатна и вообще гонорара заслуживают только женщины, если, конечно, они берутся лечить таким же способом мужчин.

Страх перед родовыми схватками отвадил от родов и однажды попробовавшего это удовольствие Шинауава из первого поколения людей племени юте. А вот у таиландских мяо детей мужчины рожали в массовом порядке и тоже через фаллосы, причем из-за малого сечения родовых путей процесс длился целых семь дней, а ребенок появлялся на свет маленький, похожий на насекомое. Однако и у мяо все это продолжалось недолго — до одного трагического случая, когда курица склевала крохотного младенца. После этого женщины мяо сказали своим мужчинам, чтобы не валяли дурака и шли работать в поле, а уж с родами они как-нибудь управятся сами.

Относительно легко проходили роды у мегрелов, где мужчины рожали из ребер без всякого зачатия — просто рожали, и все. Однако каждый мог родить только двоих, мальчика и девочку; это очень не нравилось мегрельским женщинам, и они пожаловались богу. Тот решил, что и в самом деле глупо вводить ограничение рождаемости у отдельно взятого и не такого уж многочисленного народа, но — дабы мегрелки не высовывались поперек мужчин со своими предложениями — обязанность рожать отныне переложил на них.

Еще благополучнее обстояло с родами у мужчин индейского племени сикуани — в те времена, когда они еще жили отдельно от женщин. Чтобы обрюхатить товарища, им достаточно было похлопать его ладонью по животу, а роды проходили безболезненно и даже незаметно — ребенок выскакивал из живота, и отверстие тут же зарастало. Но потом мужская и женская половины сикуани стали жить вместе, и высшие силы решили, что не стоит рожать и тем, и другим — кто-то ведь работать должен...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Половой ликбез. Роды из ног

Новое сообщение ZHAN » 01 апр 2018, 23:42

Тут хочется сделать отступление и пропеть оду обыкновенной человеческой ноге. Если бы человек ползал наподобие змеи и, следовательно, обходился без ног, многие народы просто не появились бы на свет и человеческое разнообразие не было бы столь ярким.
Изображение

Выше уже рассказывалось, как по воле своих демиургов рожали из икр индейцы урарина и хупа, как использовали нижние конечности для секса и деторождения тайваньские пуюма и филиппинские мангиане, как лично производил детей из пальцев обеих ног одно из первых лиц индийской мифологии Брахма. Теперь пришла пора упомянуть и другие народы, в прямом смысле обязанные жизнью своим ногам. Что характерно, довольно часто вынашивали детей в ногах и соответствующим образом рожали мужчины.

Вот, скажем, у первочеловека бантуязычного народа кикуйю, жившего в одиночестве в своем мифическом пространстве, распухло колено. Когда стало совсем невмоготу, он, подозревая нарыв, сделал на опухоли надрез, и, к его удивлению, наружу «вышли» три мальчика, которые быстро выросли и стали помогать отцематери по хозяйству. Похожие истории запечатлены в мифах масаев и камба. Таким же образом разрешился от бремени в ляжке старик удэгеец Канда. А Дерукебер, культурный герой рахтаков с Маршалловых островов, родил из нарыва на колене двух дочерей и заодно, что называется — до кучи, извлек оттуда же бананы.

Сложно было обставлено появление на свет народов мандинго и ями. Что касается мандинго, то сначала сама собой возникла женщина Санен, которая родила (как именно, миф умалчивает, из чего надо сделать вывод, что естественным путем, но от кого — непонятно) сына Контрона; тот, в свою очередь, произвел из бедра девочку, взял ее в жены, и от них пошли все мандинго. Первый же ями был десантирован на землю с небес внутри камня. Выйдя наружу, он родил из колена мальчика и девочку, которые, вступив в инцестуальный брак, заселили своими детьми остров Ланьюй у берегов Тайваня.

Мифы, как правило, ограничиваются сообщениями о мужском деторождении из ног, мало что рассказывают о мужской беременности и совсем редко останавливаются на моменте зачатия. Но и тут есть кое-что любопытное: например, яномами, пока не обзавелись женщинами, оплодотворяли друг дружку, тыча пенисами под коленки. А «Младшая Эдда», эпос древних исландцев, рассказывает, как вступили между собой в связь ноги скандинавского первочеловека Имира и зачали прародителя инеистых великанов шестиголового Трудгельмира. Впрочем, в мифах куда чаще запечатлены способы зачатия, которые следует назвать непорочными. Типичный пример: некий «сирота» родом из индейцев кэддо занозил ногу и родил из ранки мальчика...

Или вот: на греческом острове Лесбос одна бездетная женщина купила яблоко, от которого неминуемо должна была наступить беременность, а тут явился муж и схрупал его за милую душу. Беременность у бедняги, которую он счел за абсцесс, случилась в бедре. Опухоль росла не по дням, а по часам, и мужчина поспешил к доктору, но по дороге зацепился за куст, «гнойник» прорвало, и родилась девочка. В бедре донашивал будущего бога виноделия Диониса любвеобильный Зевс. Причем здесь имеет место феномен: беременность налицо, а зачатия вообще не было. Не считать же зачатием тот миг, когда Зевс, нерасчетливо подвергший действию небесного огня свою любовницу Семелу, выхватил из ее догорающего чрева недоношенного Диониса и зашил себе в бедро? Роды у главы пантеона греческих богов были, между прочим, довольно мучительными.

С большой натяжкой можно назвать зачатием и то, что произошло с Мокаем, культурным героем индейцев ягуа, беременность в колене у которого случилась после укуса осы. Рожденных им близнецов миф так и называет «дети осы», то есть, если следовать логике мифа, Мокай был матерью, а оса — отцом.

Но Мокай не имел при себе женщины, и, значит, осы для него, коль скоро он желал продолжить род ягуа, были, как ни крути, выходом из положения. В этом есть своя логика. Но логика буксует, если вдуматься в миф о Нутапе, культурном герое индейцев тукуна. Женатый человек, он тем не менее все равно родил детей самолично, тоже из коленей, в результате укусов наиболее крупных ос — шершней, причем наслала на него этих шершней жена. По версии мифа, так она отомстила Нутапе за то, что он привязал ее к дереву и шершни, воспользовавшись беспомощным положением бедняжки, сильно искусали ей гениталии. Но заметим, что ужены после этого, хотя шершни местом не ошиблись, беременности не случилось, а Нутапа мигом затяжелел и родил сразу четверых — из каждого колена по мальчику и девочке, причем сразу пятилетних.

Однако осы, даже самые крупные, ничто, как представляется, по сравнению с оплодотворяющим укусом нутрии, которому подверглась икра первочеловека индейцев эмбера. Любопытная подробность: хотя укушена была икра, роды — на свет явился мальчик — произошли между большим и вторым пальцами ноги. У эмбера, кстати, есть и такой вариант мифа, когда ребенка, сразу в виде взрослого мужчины, из ноги рожает женщина. Едва явившись на свет, этот персонаж вырвал глаза у Луны, дабы она не так ярко светила, умертвил массу людей в подземном мире, наделав им анальных отверстий, хотя они прекрасно обходились и без них, и натворил множество других тому подобных вещей. В общем, способ рождения явно не пошел ему на пользу.

Кто-то может обратить внимание на то, что этот персонаж был рожден не мужчиной, а женщиной, и сделать далеко идущие выводы. Но это как раз тот случай, когда выводы делать не стоит. Женщины разных народов рожали из разных частей ног вполне приличных культурных героев, которые принесли изрядную пользу людям. Среди индейцев можно вспомнить апараев, чей культурный герой Куюли явился на свет из икры ноги после того, как его мать была укушена рыбой. Немало примеров на этот счет у африканцев: рожали из ног женщины тонга, луба (сразу взрослого), ньянджа, сантрокофи, эвё, лоби, нупе, моей, фон (после десятилетней беременности, бородатого).

Колоритен связанный с рождением из ноги миф ронга. В первом поколении этого народа на одного мужчину — вождя — пришлось, как минимум, несколько женщин (бывших, похоже, его дочерьми), и всех он взял в жены. Они усердно рожали — за исключением Нхембане. Но наконец забеременела и Нхембане, причем весьма неординарным образом: к ней с небес слетела голубка (читателю это ничего не напоминает?), сделала надрез на колене, втерла туда охру, жир и золу, после чего образовался нарыв, который, созрев, прорвался, и миру явился мальчик. Вождь, однако, не признал сына за своего. Ну еще бы, мы опустили важную подробность: все жены рожали крыс, а Нхембане — пусть даже и из коленки — произвела человека, уже самим этим фактом дав повод для подозрений в супружеской неверности.

Это, конечно, не оправдывает жестокого обращения с ребенком, которому вождь ронга выпустил кишки. Но мальчик выжил и попал на воспитание к бегемоту, который наделил его магическими способностями и назвал Сидиулом (до этого бедняжка жил безымянным). И принялся Сидиул творить разные дела, начав с того, что сварил всех крыс, своих сводных братьев и сестер, и скормил их собственным матерям; затем устроил так, что вождь прогнал всех прочих жен, оставив при себе только Нхембане; затем сам женился на «грязной» девушке (откуда она, да и другие, «негрязные», девушки взялись, миф не сообщает), предварительно очистив ее в кипятке; затем, когда жена погибла от встретившейся на дороге одиноко идущей руки (какой образ, однако!), он заключил брак с ее служанкой Мбанганой и только тут успокоился, приступив в конце концов к массовому производству людей ронга, для чего, вероятно, и было задумано высшими силами зачатие в колене Нхембане...

Заслуживают также внимания рожденные из ног африканские культурные герои — джукунский Ади-бу-Ма, появившийся на свет с луком и стрелами и с ходу пристреливший свою мамашу-людоедку, и бачамский Нзеанзу, который умудрился обмануть своего дядю Вута, олицетворяющего смерть, и сварить супчик из его дочерей.

Нельзя не упомянуть и родившегося из женской ноги Нанзубиси, культурного героя мампруси, которого миф характеризует как большого забавника и в подтверждение этого рассказывает, как однажды мамаша Нанзубиси отлучилась, наказав ему зажарить для младшего брата кузнечика. А Нанзубиси взял да и зажарил братца и попытался скормить его кузнечику. Ха-ха.

Шутником был, похоже, и персонаж мифа хантов, который, выйдя из ноги — сначала в виде камня, а затем уж превратившись во взрослого человека, — убил последовательно двух, трех- и семиголового оленей. И нет бы на этом остановиться, так он зачем-то последнего оленя сжег, и пепел, разлетевшись по свету, превратился в комаров и прочий гнус. А иначе была бы тундра свободна от этой нечисти... Большое ему за эту инициативу ханты-мансийское спасибо!
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Половой ликбез. Роды из рук и других частей тела

Новое сообщение ZHAN » 02 апр 2018, 23:48

Пора, однако, отдав должное ногам, перейти к другим частям тела. Им тоже есть чем похвалиться по части деторождения. Например, первая женщина индейцев кандоши рожала буквально отовсюду, и число ее детей, по свидетельству мифа, не поддается исчислению. Если же говорить о конкретных органах, то, безусловно, в первую очередь следует отметить руки.
Изображение

Локтю обязаны своим существованием индейцы неперсе, ибо именно в локоть уколол (именно так — уколол!) их тотемного предка Койота его собственный пенис, ведший независимую жизнь. Этот укол имел далеко идущие последствия, поскольку привел к беременности и рождению мальчика, породившего племя неперсе. Того же результата, но без всяких вольностей со стороны пениса достиг первопредок индейцев чороте Кхвет, который оплодотворил собственный кулак и родил из него первого чороте. Самоотверженно поступил культурный герой матако Тауквах, воткнувший пенис себе в руку и родивший из образовавшейся раны девочку, из которой затем воспитал себе жену.

Из руки, а точнее, из указательного пальца одного из первоюношей произошли первые роды у индейцев тонкава. Женщина из первого поколения западных апачей, забеременев от своего мужа, то ли перепела, то ли человека, родила мальчика из большого пальца. Правда, у нее, возможно, не оставалось иного варианта (разве что заменить руку ногой), поскольку тотем западных апачей Койот запретил рожать через влагалище и для верности обрызгал его ритуальной кровью.

С точностью до наоборот все обстояло у индейцев валапай, тотем которых, тоже Койот, после того, как в племени был рожден — из руки! — первый младенец, решил, что такие роды слишком легки, и впредь велел женщинам подотчетного народа, дабы они глубже ощущали значимость момента, вынашивать детей в животах и рожать через демиургом данные родовые пути.

В большом пальце руки зачинали и из большого же пальца рожали когда-то женщины индейцев яруро. Было это даже не в начале времен, а в самом начале начал, когда яруро были еще даже не людьми, а обезьянами-ревунами. Но затем вопрос, чем рожать яруро — пальцами или гениталиями, — стал предметом спора между женским божеством Куманьей (которой, как мы помним, внуки высадили глаз) и мужским божеством Аетанереа. За большой палец как место зачатия и вынашивания ребенка ратовало именно женское божество. Но Аетанереа все-таки настоял на своем, приведя в качестве решающего аргумента то, что в матке просторнее, чем в пальце, и, следовательно, у ребенка будет больше возможностей вдыхать запах толченых семян йопо, содержащих галлюциногенные вещества, и обретать благодаря этому разные познания. И вот миф утверждает, что благодаря йопо обезьяны-ревуны и превратились в яруро — то есть наркотик в данном случае сыграл исключительно положительную роль.

Чтобы не создалось впечатления, будто верхние конечности в качестве инструмента деторождения использовали только индейцы, заметим, что аналогичные мифы есть и у филиппинских тингианов, чья героиня Апониболинаен рожала из мизинца, и у маори, которые живут на острове Мангаиа, входящем в архипелаг Кука, и у байнингов с острова Новая Британия. Представитель первого поколения австралийских аборигенов аранда Карора рожал детей из подмышки — они возникали в виде гуделок, которые тут же превращались в мальчиков. Этот Карора был настоящий стахановец, поскольку производил до пятидесяти новых аранда за ночь.

Словно заочно споря с ним, уже упоминавшийся герой «Младшей Эдды» Имир брал не числом, а качеством: в его хорошо сдобренной потом подмышке родились и выросли мужчина и женщина, от которых впоследствии произошли все германо-скандинавские народы. А эпический герой монгольских народов Гэсэр сам родился из подмышки старухи Наран-Гохон; впрочем, если рассмотреть все версии, то получается, что называться местом, через которое Гэсэр явился миру, претендуют и подмышки, и голова, и половые органы. В бурятском варианте это событие не носит экстраординарного характера:

Крепкий мальчик вышел из чрева.
Был открыт его правый глаз,
Был прищурен глаз его левый.
Ногу левую мальчик согнул,
Руку правую ввысь протянул...

Перевод С. И. Липкина

С другой стороны, бурятский эпос сообщает, что рождению Гэсэра «из чрева», сопутствовало рождение трех его сестер — Эржен-Гохон (из правой подмышки старухи), Дуран-Гохон (из левой) и Сэбэл-Гохон (из пуповины), а также брата Заса-Мэргэна — «от чела» старухи. В общем, подмышки и голова в любом варианте оказались при деле...

Тут нельзя не сказать, что мозговые извилины в качестве родовых путей — тоже довольно распространенное явление. Самый известный сюжет — рождение Зевсом богини войны и мудрости Афины Паллады — принадлежит греческой мифологии. Дабы не дать своей жене Метиде родить сына и самому не повторить судьбу оскопленных деда Урана и отца Кроноса, бог-громовержец «себе ее в чрево отправил», то есть проглотил. Причем сделал он это, если верить Гесиоду, по совету пострадавшего Урана. Но Метида в тот момент была беременна Афиной, и Зевсу, без проблем переварившему жену, пришлось, согласно заковыристым правилам мифа, рожать дочь самому — и из головы. Боль, которую испытывал Зевс при этом, была ужасна. Страдания главы греческих богов были так велики, что его сын, бог огня Гефест, не выдержал и жахнул папу топором по темени — в сущности, произвел своеобразное кесарево сечение, — чтобы облегчить Афине выход на волю. Когда это наконец произошло, стало ясно, почему Зевсу так распирало голову, ибо Афина родилась сразу взрослой и в полном облачении греческого тяжеловооруженного воина гоплита — в латах, с мечом, копьем и щитом-эгидой, да еще в коринфском, с высоким гребнем, шлеме.

В отличие от греческих мифов легенды микронезийцев кирибати (с островов Гилберта) и науру (с одноименного острова) особыми подробностями не расцвечены, но, по сути, они о том же. Кирибати рассказывают, как первый человек Табакеа, возникший в результате интенсивного трения друг о друга земли и неба, породил из шишки на лбу сына Нареау. А науру приписывают Табакеа рождение из лба уже не одного, а четверых сыновей — Авириериа, Тобуримы, Тоукоукенанти и Ареоу Те Китеките. Нечто похожее в мифическое время происходило и на островах Карибского бассейна. Как утверждает миф карифуна, здешний первочеловек, спустившись с неба, производил себе подобных — видимо, для ускорения процесса — сразу двумя путями: из бедра и из ноздрей.

И напоследок два слова о спине. Осетинский нартский эпос сообщает о «булатноусом» Хамыце, которому в подарок то ли от тетки, то ли от бога Аркыза достался замечательный зуб. Стоило какой-нибудь женщине увидеть этот зуб, как она влюблялась в Хамыца и снопом падала в его объятия. Исходя из этого фрейдисты, хотя бы на минуту заглянувшие в нартский эпос, делают вывод, что Хамыца одарили вовсе не зубом. (Тут — может быть, и не к месту — хочется вспомнить, что, по авторитетному свидетельству этнографа Льва Минца, словом «зуб» арабы в некоторых случаях обозначают причинное место у мужчин.) Как бы то ни было, Хамыц до поры до времени с удовольствием использовал чудодейственные свойства тетиного (или не тетиного...) подарка, но легкомысленное поведение в конце концов вышло ему боком. Судьба свела его с женщиной из водного царства, которая любила превращаться в лягушку. И то не беда, но жена сбежала в свое царство, а напоследок дохнула Хамыцу в спину, и бедняга забеременел. Плод развивался положенные девять месяцев, но родился раскаленным, горячий, как огонь. Это был Батрадз, впоследствии превзошедший в подвигах отца. Хотя, конечно, были и у Батрадза отрицательные черты, что и неудивительно: в качестве повивальной бабки при его рождении выступил сам Сатана и он же в детстве заменил ему мать. Поистине неисповедимы пути культурных героев...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Половой ликбез. Зачатия непорочные и порочные

Новое сообщение ZHAN » 05 апр 2018, 00:41

Самое время рассказать о мифических зачатиях. Казалось бы, сделать это следовало давно. Но в нашем повествовании тоже не без логики, и тем, кто считает, что лошадь оказалась позади телеги, у нас имеется достойный ответ. Люди рожать начали значительно раньше, нежели им пришел в голову вопрос, почему это происходит. А в мифах многих народов первые роды часто вообще не имеют отношения к зачатию, а само зачатие никак не связано с сексом. Скажем, плюнул тотемный предок, метко попал мифической девушке в соответствующее место, и она забеременела. Так выглядит одно из звеньев мифического прошлого индейцев томпсон. А южные селькупы — уж коли речь зашла о волшебных плевках — те вовсе плевали в чашку, где и заводился ребенок без всякого дальнейшего участия родительницы. Другим для зачатия, например девушкам индейцев каска, достаточно было просто выпить «грязной» воды из немытой посуды. В общем, половой акт, зачатие и рождение следующего поколения далеко не всегда скреплены в единую цепочку. Чтобы взглянуть на проблему именно под таким углом, древним мифотворцам даже не пришлось углубляться в сложные дебри партеногенеза.
Изображение

Если попытаться классифицировать мифические зачатия, то можно выделить три группы: 1) зачатия, в которых поучаствовали природные стихии, 2) зачатия от съеденного и выпитого и 3) разное — единичные случаи, которые не набирают статистики, но пройти мимо которых просто так невозможно.

Начнем с сил природы. На первом месте находится солнце, которому в данном случае более применим мужской род. В иных краях стоило какой-нибудь девушке зазеваться, как его шаловливые лучи сразу проникали в святая святых ее организма. Например, девушка из индейского племени хикарилья присела, чуть раздвинув ноги, а лучи Солнца тут как тут — и родился мальчик, первый хикарилья. После родов бедняжка пошла по рукам и родила еще и от Месяца.

Иногда Солнце действовал с ужасающей вероломностью: миф арауканов описывает девушку, желающую в законном браке родить первого араукана, но «не имеющую женихов» (при этом миф не задается вопросом, откуда женихам взяться в ситуации, когда людей, кроме этой девушки, нет вообще). Эта высокоморальная особа готова была ждать суженого вечно, но все ее планы разрушил циничный обман. Солнце выждал, пока перводевушку сморит сон, персонифицировался в виде доброго индейского молодца и совершил задуманное.

Но не всегда все так однозначно. Нередко женщины, девушки и даже совсем юные девочки сами провоцировали светило. Охне, первая женщина полинезийцев, живущих на атолле Нукуману, влюбилась в Солнце и стала преследовать его: чуть восток заалеет, а Охне уже лежит на какой-нибудь возвышенности в самой что ни на есть зазывной позе. И Солнце не выдержал, сдался...

Миф о девушке, которая голяком улеглась на пригорке и лежала так, пока Солнце не послал в нее свои лучи, есть и у виннебаго. Примерно так же соблазнила Солнце первоженщина индейцев кваки-утль. (Кстати, в мифах квакиутлей описан и еще один способ чудесного зачатия — от деревяшки, за которую девушке достаточно было немного подержаться, и дело в шляпе, то есть не в шляпе, конечно...)

По стопам этих хитроумных барышень пошли первоженщины кирибати, восточных керес, тева (эта еще и всех предложенных ей свыше женихов отвергала — видимо, берегла себя для Солнца), тонганцев, южных пайютов, навахо (не та, что спереди и сзади одинаковая, а другая, и эта другая не только от солнечных лучей, но еще и от капель воды беременела), а также хопи. Впрочем, у хопи бытуют и другие легенды о первом зачатии. Одна приписывает его глине, случайно попавшей в вагину женщине-гончару, другая — водяной струе, третья — орлиным перьям, которыми местные красавицы удовлетворяли себя в ожидании, пока будут сотворены мужчины, — и надо же, залетели...

В мифах одних народов зачать от Солнца могли все желающие. Женщины каяпо, например, просто укладывались рядком и ждали, пока светило соблаговолит... ну и загар, опять же. Так же поступали ламахолотки с острова Солор в Малайском архипелаге. Но у них «солнечные» зачатия приобрели исключительно кулинарный смысл. Они беременели на восходе мальчиками — специально чтобы сразу после родов употребить их в пищу. Если же мифические ламахолотки хотели родить девочку, то раздвигали ноги навстречу западному ветру.

У других народов сношение с Солнцем было событием из ряда вон выходящим, доступным только избранным женщинам, и соответственно оно приводило к выдающимся последствиям. Солнечные лучи, по сообщению уйгурского эпоса «Огуз-наме», поспособствовали рождению легендарного героя-прародителя огузов Огуз-хана. А мифический правитель Древнего Китая Чжуань-сюй, чье имя толкуется как «истинный человек», был зачат от луча звезды, которая в общем-то тоже солнце, только очень далекое.

Или вот еще одно высокородное зачатие — у сицилийцев. Как гласит местная легенда, некоему королю предсказали, что его дочь в четырнадцать лет забеременеет от светила. Это был, видимо, очень глупый король, потому что, недолго думая, он заточил принцессу в башню без окон. Упрятал бы в подвал — и не было бы проблем. А башню эту какие-то халтурщики построили так, что принцесса куриной косточкой смогла проковырять дыру, куда Солнце и просунул свой тоненький лучик. То-то удивился папаша, когда у дочки обозначился животик. Нам остается теряться в догадках, что он сделал с архитектором и строителями, — легенда на этот счет ничего не сообщает.

С Солнцем по части сексуальных проказ может поспорить вода в разных видах. Но и в ее случае девушки, признаться, не выглядят безропотными жертвами, над которыми кто хочет, тот насилие и творит. Пожалуй, можно вспомнить лишь две истории с явным криминальным оттенком. Отроковица из племени делаваров, ничего не знающая о половой жизни, играла в чем мать родила у реки, оступилась в воду, и верткий поток проник в ее лоно. Она забеременела и родила рыбку, но и этого хватило, чтобы запустился механизм деторождения на делаварской земле. Не входила беременность и в планы первой девушки народа вемале. Она работала в поле, пошел дождь, намочил ее, и девица выразилась в адрес погоды крепким словцом, а дождь взял да и овладел ею, дабы впредь была сдержаннее на язык. То есть налицо самосуд. Но это, собственно, все происшествия, когда вода действовала без обоюдного согласия.

С другой стороны, несть числа эпизодам, когда все происходило по предварительной договоренности или даже при явной женской инициативе. От речной воды с примешавшимися к ней семенами неустановленного растения зачала, ничуть тому не сопротивляясь, первая женщина индейцев ягуа. Женщины чжуанов толпами беременели благодаря речным струям: к этому их вынудило слабое здоровье местных мужчин, которые в мифические времена умирали при первых признаках жары и о потомстве не успевали подумать. Примерно так же поступали жительницы легендарной страны Фусан, о которой рассказывается в древних китайских книгах. Фусанки, под коими следует подразумевать либо японок, что наиболее вероятно, либо китаянок, вообще жили без мужчин, но рожали регулярно, беременея от воды некоего замечательного пруда. А нубийки — те вообще могли забеременеть, полежав в луже, но это не приветствовалось, потому что возникали подозрения о зачатии не от воды, а от семени осла, попавшего в лужу.

Но стоячая вода пруда и тем более лужи в роли застрельщика амфимиксиса, или по-простому полового процесса, — это редкое явление. Эффект от проточной значительно выше. Первая женщина мохаве, по одной из версий, решила проблему отсутствия мужчин тем, что легла под оплодотворяющий водопад (правда, по другой версии — и кто знает, какая из версий ближе к истине? — она спала со всеми животными подряд и родила от опоссума близнецов, пятнистых в отца). Под крепкой струей воды забеременела и первая женщина чирикауа.

Весьма запутанно все сложилось у индейцев хавасупай. Сначала хавасупай жили в подземном мире, и была среди них девушка, которая переспала со всеми мужчинами, потому что очень хотела замуж. Но никто ее в жены не брал, и тогда она от огорчения превратилась в куст табака. Мужчины покурили, им стало хорошо, и она, полная новых надежд, обратно стала девушкой и снова переспала со всеми, но никто опять не захотел на ней жениться. Тогда девушка решила утопиться и в образе лягушки прыгнула в пруд, чем вызвала катаклизм: вода в пруду поднялась, наземный и подземный миры перемешались и все утонули. Спаслась внутри пустого бревна лишь девушка-лягушка, из-за которой и заварилась вся каша. Местные божества, похоже, сами сильно удивились такому повороту событий, но за неимением других особ женского пола (а новых им создавать было, видимо, недосуг) поручили этой бедняжке, которая даже утопиться толком не могла, продолжить род хавасупаев. Поэтому, когда выглянул Солнце, она предложила ему себя, но Солнце от такого счастья уклонился. К счастью, на помощь хавасупаям пришел водопад и оплодотворил девушку мелкими брызгами... Правда, справедливость требует, чтобы был упомянут и другой вариант хавасупайского мифа, если верить которому водопад с его брызгами ни при чем, а все зачатие совершил длинным носом дятел.

Но даже если и мелкими брызгами, это не идет ни в какое сравнение с деликатным зачатием первой женщины мескалеро — она забеременела от мягко окутавшего ее влажного облака. А в мифах тробрианцев и индейцев пенобскот девушки зачинают от речной пены. Хотя и облако, и пена по части изысканности явно уступают росе, от которой беременели женщины парсов. Но происходило это в строго определенном месте, у какого-то водоема на границе с Индией, а где точно — никто не знает...

Если одни предпочитали зачинать тихо, то другие, наоборот, обставляли это событие разной мишурой, которая мифическим персонажам заменяла свадебные платья, выстрелы шампанского и крики «горько». Некоторые женщины стремились к тому, чтобы «первым» у них обязательно стал бы кто-нибудь шумный, блестящий, затмевающий все и вся. «Меняющаяся женщина» липанов, чуть начинался дождь, раздевшись, бежала на улицу и дождалась-таки, пока ударил гром — его-то она и приняла в свое лоно. От грома зачали и первая девушка бокота, и «мать-луна» конибо.

Для того же, чтобы зачать величайшего героя китайской мифологии Хуанди, по совместительству основателя даосизма, изобретателя акупунктуры и первопредка всех китайцев, чье имя переводится как Желтый император, одних звуковых колебаний не хватило. Потребовалась еще и молния, в результате воздействия которой новорожденный явился на свет около трех метров ростом, с четырьмя лицами и с «солнечным» рогом на голове.

С еще большим парадом обставлено зачатие близнецов-перволюдей у индейцев амуэша, для чего и грома с молнией оказалось мало, а понадобился, как вишенка на пирожном, цветок, помешенный матерью близнецов Ячур в свое лоно, — в его пестики-тычинки и ударила молния...

Из стихий, замеченных в оплодотворениях, неохваченным остался ветер. А ведь этот субъект сыграл существенную роль в размножении людей. Неспроста, надо полагать, появилась у русских поговорка «ветром надуло», хотя и нет мифов о зачатии именно таким способом.

А вот у народа минахаса, проживающего на острове Сулавеси, такие мифы есть. Они повествуют, как одна из дочерей первой человеческой пары по имени Лумимуут, поднялась на гору, приняла соответствующую позу и зачала от западного ветра мальчика, которого благополучно вырастила и от которого же — слава сакральному инцесту! — родила минахасов и минахасок.

Западный ветер вошел в качестве отца и в историю оджибве, о чьем происхождении из суперпениса мы уже говорили.

Некой девушке он надул в соответствующее место, и забеременела она близнецами, которые в утробе матери устроили склоку и разорвали ее на части. Из сгустков крови несчастной возник культурный герой Нанабушу, отличившийся многими великими деяниями, среди которых мифология оджибве особо отмечает два, как считается, равноценных — замораживание моря и превращение в зайца.

Амфимиксис, приведший к появлению индейцев меномини, запустил ветер с севера. Причем если бы прародительница меномини послушала свою мать Землю, имевшую полностью человеческий облик, но бывшую в то же время самой натуральной почвой, горами, лесами, озерами и прочим, то вряд ли бы тогда этот индейский народ появился на свет. Ибо мамаша предупреждала дочь ни в коем случае не оборачиваться к северу, а та, конечно же, обернулась, и норд проник ей в лоно. Так был зачат тотем меномини Менапус, он же Большой Кролик...

Не обошли оплодотворяющие воздушные массы и Европу. Северогерманский хронист Адам Бременский, живший в XI веке, утверждал, что на восточном берегу Балтийского моря есть страна, где женщины беременеют от ветра, что, однако, не мешает их брачным союзам; правда, по сообщению того же хрониста, мужья этих женщин имеют собачьи головы — и в этом, при желании, можно найти объяснение чему угодно. Между прочим, в самой восточной точке балтийского побережья ныне находится Санкт-Петербург, а в XI веке эти места населяли ижора и водь.

В мифах, где происходит зачатие от ветра, центральный мотив часто — раздельное проживание женщин и мужчин. И поэтому интим с воздушными потоками выглядит у женщин едва ли не вынужденным делом. Таким образом до появления мужчин беременели женщины атаялов, айнов (их любовником был восточный ветер), народа бунун и — как записал со слов местного жителя знаменитый соплаватель Магеллана Антонио Пигафетта — яванки на острове Околоро.

При случае, однако, обретавшиеся на особицу и сожительствующие с ветром женщины не брезговали и мужчинами. Древнекитайский источник описывает страну, население которой представляло собой одну семью, состоящую из южного ветра и его бесчисленных жен. Эти дамы беременели стройными рядами, но стоило забрести к ним какому-нибудь страннику, как они накидывались на него, и бедняга попадал в сексуальное рабство.

Такая же участь была уготована одиноким мужчинам, по неосторожности попадавшим в пайванские женские селения, где их подвергали изощренным сексуальным пыткам. Но все свободное от пыток время пайванки-садистки проводили на крышах, принимая позы, наиболее, по их мнению, пригодные для зачатия. Ветер их ожидания не обманывал, периодически прилетал и совокуплялся одним дуновением сразу со всеми.

Сущими овечками на их фоне кажутся японки, женской коммуной жившие на архипелаге Идзу. Они тоже рожали от ветра, но на всякий случай каждая держала на берегу пару сандалий, поскольку на островах существовал симпатичный обычай: если волны прибивали к местному пляжу мужчину, то чьи сандалии ему приглянулись, у той он и ночует.

Весьма приветствовали появление мужчин на своей территории и сожительствующие с ветром женщины народа ванчо, но интерес у них был не сексуальный, а гастрономический. Мужиков они отлавливали и употребляли в пищу. Та же участь ждала и рождавшихся мальчиков, которых откармливали до двенадцати лет, а затем съедали. И ванчо, увы, не были исключением — мальчиков, надутых ветром, женщины убивали почти повсюду, при том, что девочек, как правило, холили и лелеяли...

Теперь настала пора рассказать, как зачатию способствовало съеденное и выпитое. Здесь намеренно не сказано «еда» или «пища», потому что оплодотворяющие свойства далеко не во всех мифах присущи вещам съедобным.

Впрочем, начнем именно с еды. Верное средство для зачатия — это рыба во всех видах. Мужчина-ягуар кабияри, как мы помним, обрюхатился, съев рыбьего жира. Гренландские эскимоски беременели от сушеной рыбки, причем отдельно существовали рыбки для зачатия мальчиков и для зачатия девочек. А в украинских водоемах плавали чудесные лещи, и некоторые украинцы, если верить записанным еще в XIX веке сказаниям, родились после того, как их матери отведали этого представителя семейства карповых.

С лещом по части оплодотворяющих достоинств может поспорить налим, съеденные потроха которого помогли старухе из северных селькупов родить местного культурного героя. Правда, этот налим прежде был шаманом и стал налимом вынужденно — спасаясь от преследующих его чертей. И кстати — о шаманах. Довольно часто они сами стряпали снадобья, способствующие зачатию. Миф тариана, например, сообщает, как первая девушка племени забеременела, испив изготовленный местными шаманами алкогольный напиток кашири.

Из мяса лучше всего подходит для зачатия грудинка плотоядной казахской кобылы. Поев ее, беременеют даже семидесятилетние женщины, и, уж во всяком случае — если зачатие произошло каким-либо иным путем, — эта грудинка весьма облегчает роды. Столь же полезно в смысле оплодотворения действует зажаренная змея, но только в местах, где живет меланезийский народ ведау. И некоторых не пугает, что, съев ведаускую змею, можно родить не человеческого ребенка, а жуткого змея, как произошло в мифические времена с одной женщиной. С другой стороны, этот змей, хотя и пытался сожрать свою мамашу, в конце концов принес людям большую пользу: из кусков, на которые его изрубили смелые мужчины, вырос местный сорт таро — главнейший продукт питания ведау.

Не меньшей экзотикой, чем змеиное мясцо, представляется в качестве перорального средства оплодотворения куриный зоб. Большинству народов даже не приходит в голову употреблять его в пищу, и тем более ради продолжения рода, а вот осетинский культурный герой провел такой эксперимент с собственной женой — и получилось!
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Зачатия непорочные и порочные

Новое сообщение ZHAN » 06 апр 2018, 00:13

Существенную роль в зачатии первых поколений ряда индейских народов сыграли птичьи яйца, и прежде всего яйца птицы мутум, принадлежащей к семейству куриных.
Изображение

Миф шипая рассказывает о том, как жили-были в Амазонии созданные небесным божеством брат и сестра — жили весьма нравственно, презирая саму мысль об инцесте (хотя бы и сакральном), и божество, дабы они продолжили род шипая, но при этом не сошли с избранного высокоморального пути, подкинуло сестре яйцо мутума. Девушка его испекла, съела — и тут началось! Она и глазом моргнуть не успела, как из нее буквально посыпались взрослые шипая обоего пола; причем женщины сразу принялись хлопотать по хозяйству, а мужчины отправились на охоту и настреляли большое количество дичи; отдыхать же после трудового дня все полезли обратно в материнскую утробу. Так продолжалось дни, месяцы, годы, но потом между шипая возникли непреодолимые разногласия, они перессорились, стали воевать, и дошло до того, что часть их стала воинственными мундуруку, от которых шипая позже немало натерпелись.

С яйцами мутума неразрывно связана и судьба индейцев манао. Их миф утверждает, что само по себе проглоченное яйцо мутума никого оплодотворить не может, но вот если перед съедением засунуть в него волос, то совсем иное дело. При этом, однако, нет гарантии, что родится человек, а не змей — такой же, как у ведау. У манао, кстати, он и родился. Сходство индейского гада с меланезийским еще и в том, что он тоже оказался животным полезным: после того как не удалось съесть собственную мать, он от огорчения улетел на небо, но каждую весну возвращается и помогает индейцам полоть огороды...

Выяснив, что к рождению змея может привести съедение птичьих яиц, вряд ли мы удивимся тому же результату после употребления яиц змеиных.

На заре существования племени калапало один из его прародителей, отвергнутый старшей сестрой и потому вынужденный удовлетвориться сакральным инцестом с младшенькой, оскорбления не простил и при случае подсунул обидчице змеиные яйца. Женщина скушала их и забеременела, причем сын-змей, едва завязавшись в утробе, тут же принялся беседовать с ней о разных разностях, а временами, когда хотел сказать что-то важное, даже выползал, но не целиком, а так чтобы хвост оставался внутри. Женщине это изрядно надоело, и она, улучив момент, когда сынок зазевался, отрубила высунувшуюся голову. И голова, и тело убиенного были выброшены в реку, причем голова превратилась в электрического угря, а разрубленное на порционные куски тело в индейцев каяпо; в этом калапало находят объяснение свирепости каяпо.

Мифы ряда индейских народов указывают, что забеременеть от птичьих или змеиных яиц можно не только оральным, но и вагинальным путем. Суруи, камаюра, трумаи, пареси, умотина одинаково рассказывают про девушку, которая случайно разбила яйцо, змеиное или птичье, и содержимое яйца затекло ей в вагину. И пусть даже яйцо птичье, она рожает змея. У суруи это вообще змей-радуга, периодически выползавший на небо, а потом юрк — и обратно в матку. Так он и гулял туда-сюда, пока один нервный юноша не рубанул по нему боевым топориком, — тогда большая часть разрубленного змея навсегда отправилась на небо, а меньшая — опять же в матку, где, дозрев, родилась уже в виде культурного героя с мужским обликом.

Широк список оплодотворяющих продуктов растительного происхождения, но съедобных в общепринятом смысле среди них немного: пшеничное зернышко у молдаван, от которого забрюхатела одна старуха, плод с неопознанного дерева, оплетенного лианой яге, у индейцев тукано (дело тут, думается, не в плоде, а в наркотическом напитке айяуаске, изготовляемом из яге), цитронный арбуз, съев который забеременела девушка урубу, да яблоки разных сортов — у мегрелов, башкир, индийцев и особенное, золотое, упавшее с неба, у даргинцев...

Среди несъедобных растений, способствующих зачатию, первое место безоговорочно держит хвоя, причем хвоя не простая, а ипостась трикстера Ворона. Типичный сюжет: Ворон летит над северными просторами, видит прекрасную девушку и решает овладеть ею, но овладевает как-то странно, без всякого мужского удовольствия: он превращается в хвоинку, которую девушка глотает с питьем. В результате наступившей именно таким путем беременности завязался род индейских народов беллакула, ингалик, ияк, коюкон, тагиш, танайна, увикино, чилкотин, цимшиан (здесь ребенок родился с перьями под кожей), верхних танана и тлинкитов. По одной из версий, хулиганил с хвоинками и Ворон талтанов.

У маньчжуров и китайцев, живущих в провинции Цинхай, есть мифы об использовании в качестве оплодотворяющего средства простой травы. Правда, и у тех, и у других дело закончилось плохо — женщины родили ужасных змеюк, с которыми было много проблем. А дочь одного «богатого вождя» у верхних танана как-то забеременела, откушав по собственному недосмотру мха.

Вороны на американском континенте, как показывает внимательное прочтение мифов, были горазды превращаться не только в иголки деревьев хвойных пород. Дабы обрюхатить через желудочно-кишечный тракт понравившуюся особу женского пола, пернатый трикстер мог принять вид ягоды, рыбки или, например, как у индейцев хейлцук, капли жира. Иной раз он вообще не утруждался становиться чем-нибудь конкретным, прикидывался простой соринкой и в таком сомнительном образе проникал в женские желудки. Мифы о зачинающей соринке есть у индейцев атна, тлинкитов и кучинов; у последних Ворон таким способом обрюхатил дочку тотемного предка Медведя.

Создается, впрочем, впечатление, что все эти превращения происходили исключительно для того, чтобы соблюсти приличия, и девушки сами были не прочь родить от трикстера. На это соображение наводит вариант мифа танайна, в котором зачатие происходит не от какой-то незаметной хвоинки, травинки или соринки, а от вороньего пера, которое просто так, случайно, не проглотишь, однако же девушка танайна сделала это и глазом не моргнула — и, может быть, даже сгрызла его в порыве страсти.

Еще очевиднее подобная ситуация описана в мифе тотонаков, где девушка якобы случайно глотает зеркальце, что приводит к рождению мальчика. Вариант этого мифа говорит уже не о зеркальце, а о «сияющем яйце», в котором отражался окружающий мир; это яйцо было такое горячее, что прожигало девичьи юбки. Так вот девушка схватила это замечательное яйцо зубами, а оно возьми да лопни, и все его содержимое тут же проскочило в желудок... А далее опять-таки беременность, сыновья-близнецы и — для любителей подробностей — дерево с плодами, похожими на женские груди, которое в итоге и вскармливает близнецов.

Намного честнее в этом смысле миф бакаири. В нем говорится о том, что этот индейский народ в своем нынешнем виде возник в результате сознательного самооплодотворения, которое совершила деревянная девушка Нимагаканиро, проглотив пару косточек предыдущего поколения бакаири, изничтоженного страшным существом — помесью двух тотемов племени, Лесной Курочки и Ягуара.

Весьма откровенным выглядит и зачатие через рот по-фински. Культурный герой финнов Сыёйэтэр-Лапахиитто плюнул в море, и пока слюна в виде пенистого пузыря плавала по балтийским волнам, на берегу тосковала в одиночестве красавица Касаритар. Чтобы развеять скуку, она время от времени присаживалась на березовый сук (растущий почему-то на осине), но это мало помогало в девичьих переживаниях. И вот когда страдания Касаритар достигли апогея, она привстала с сука и увидела плывущий пузырь, который тут же был изловлен и проглочен, несмотря на то что обжег девушке ноздри, когда она его нюхала. Далее описывается путешествие пузыря по организму: из горла — в желудок, из желудка — в матку, где, по всем правилам, и состоялось зачатие. Как тут не вспомнить «пенорождение» Афродиты, о котором с древнегреческой прямотой рассказал Гесиод?! Правда, вся эта финская затея вылилась в трагикомедию, потому что спустя три года красавица Касаритар родила ящерицу.

И уж совсем без обиняков о пероральном зачатии сообщается в мифе инков, записанном в так называемой «Рукописи Уарочири». Демиург Виракоча — может быть, в порядке шутки — принял облик птицы и в этом качестве впрыснул свою сперму в плод вечнозеленого дерева лукумы (не путать с рахат-лукумом!), а девственница Кавильяке этот плод съела.

Забавником предстает и трикстер Койот, который предложил свою сперму под видом жира двум сестрам томпсон. Старшая сестра «жир» выбросила, а младшая употребила вовнутрь, забрюхатела и родила мальчика.

Не так повезло девушке из племени арандаи-бинтуни, которая проглотила — то ли случайно, то ли из любопытства — побеги тростника, приправленные спермой крокодила. Результатом стало рождение крокодилочеловека. Бедняжка воспитывала его, и на первых порах, казалось, не без успеха — монстр рос заботливым сыном и снабжал ее мясом диких свиней, но как-то отрыгнул женские браслеты, и выяснилось, что сам он свинине предпочитает человечинку.

И в довершение темы расскажем о совсем уж удивительном зачатии в результате приема пищи — от съеденного рисового зернышка. Но тут важна не проглоченная рисинка, а то, в чей желудок она попала. Это был желудок не матери, а отца, слепого старика Гусоу, которому высшие силы назначили породить легендарного китайского императора Шуня. Так вот, слепой Гусоу съел полученное от приснившегося феникса зернышко, и после этого его жена забеременела... Неисповедимы мифические пути!

В подтверждение последней фразы приведем несколько фактов зачатий из раздела «разное».

Вот, к примеру, что приключилось у бороро. Явился к ним страшный змей Бугорку и стал пожирать женщин. Но как-то Буторку пополз по делам и застрял под деревом, которое Пари Джура, сын одной из съеденных, специально повалил на его пути. Не дав злодею опомниться, Пари Джура треснул его дубиной по голове, а потом под радостные крики собравшихся разделал тушку. Каждой женщине он дал по кусочку, и они тут же сели закусывать. Но одна, по имени Атуруардо, пренебрегла техникой безопасности — не прикрыла влагалище листьями, и туда натекла змеиная кровь. Как результат — зачатие и рождение нового змея, которого снова пришлось отлавливать, убивать и т.д. Это история без конца, и где-то там, в мифическом пространстве-времени, индейцы бороро только и делают, что страдают от чудовищных змеюк, а потом убивают их, поедают и снова рожают, и так по кругу...

Дистанционное оплодотворение зарегистрировал миф индейцев кри. Их культурный герой просто пописал там же, где это сделала запавшая ему в душу девушка, — и девушка забеременела. Тут, наверное, имеет значение прежде всего то, кто был этот герой, что мы и узнаём, переведя с языка кри его говорящее имя Мистакайавсис — Большой Фаллос.

Издалека оплодотворил супругу, женщину-гризли, первопредок винту. В начале времен некая женщина-гризли очень любила суп из желудей, а никто вокруг желудевый суп на дух не переносил. Случился бытовой конфликт, суп оказался на земле, и эта особа, обидевшись на такое отношение к своей стряпне, перебила всех, кто был рядом. Уцелел только ее муж, да и то потому, что успел эмигрировать на небо. Но жизнь на этом не остановилась: с небес на бедра вздорной женщине, оставшейся в одиночестве, капнула сперма, затекла по складкам тела в нужное место — и родились близнецы, от которых пошли винту.

Эта история имеет кое-какие соприкосновения с происшествием, непосредственным участником которого стал греческий Зевс. Как-то у громовержца случилась поллюция, семя пролилось на скалу, которая произвела на свет ужасного демона-гермафродита Агдитиса. Боги отрезали у демона мужские органы, и из них выросло миндальное дерево, чьи плоды и — это отдельный сюжет — обладали оплодотворяющими свойствами. Во всяком случае, дочь реки Сангария, положив этот плод себе на грудь, забеременела и родила красавца Аттиса, который в отдельных греческих областях считался покровителем оргий. Но способ зачатия и склонность к оргиям сослужили Аттису дурную службу: он сошел с ума и отсек себе половые органы, а затем и вовсе превратился в сосну. Как написал римский поэт Катулл:

Подстрекаем буйной страстью, накатившей яростью пьян,
Оскопил он острым камнем молодое тело свое.
И себя почуял легким, ощутив безмужнюю плоть...

Перевод Л. И. Пиотровского

Близки к грекам в своих мифах кавказские народы — осетины, абхазы, кабардинцы, карачаевцы и балкарцы, ингуши, кумыки, армяне... Их герои при виде красавицы на другом берегу реки, не удержавшись, истекают спермой, оплодотворяют скальную породу (у ингушей уточнение: камень должен быть синим), и оттуда является на свет... но только не какой-то там двуполый демон, а могучий богатырь, совершающий множество подвигов.

Сношение со скалой с последующим зачатием описывается и в мифе цимшианов, но у них это не имеет никакого отношения к любовным игрищам. Просто демиург цимшианов Ворон экспериментальным путем выяснял, от кого ему лучше родить этот народ — от скалы или бузины. Победила, между прочим, бузина...

Заслуживает также упоминания, хотя она и не привела к зачатию, история уичолей о сношении со скалой культурного героя Каюймари. Женщина — это, видимо, была очень коварная женщина! — превратилась в отвесную скалу в момент соития, и несчастный Каюймари, до сего времени безнаказанно брюхативший всех подряд, повис на пенисе над пропастью. Он гордо реял над седой равниной пять дней, пока демиург уичолей Солнце твердой рукой не обрезал чудовищно растянувшееся мужское достоинство и Каюймари не упал прямиком в волшебный сосуд богини Накавы, которая и залечила ему культю...

Миф эскимосов, живущих на Баффиновой Земле, повествует о зачатии от ивовой ветки при участии трикстера Ворона. Этот акт представлял собой одно из важнейших звеньев в обеспечении эскимосов светом, который содержался в мочевом пузыре одной женщины. Ветка по велению Ворона проникла в лоно эскимоски, и зачатый мальчик вытолкнул светоносный мочевой пузырь наружу. Ворон и его приятель Лис пузырь разорвали, и свет хлынул на благословенную эскимосскую землю...

Плодовитым любовником показал себя горичник болотный, он же Peucedanum palustris. Точнее, даже не все это растение, а его корень, к которому восходят сразу четыре индейских народа — шусвап, лиллуэт, томпсон и кердален. Здесь, разумеется, не имеет значения, что у представительницы томпсон союз с корнем был официальным, супружеским, а у остальных все обошлось без загса. Хотя можно представить себе терзания мальчика, будущего культурного героя, который просит мать открыть ему имя отца и узнает, что это корень, произрастающий на болоте; и вряд ли то, что сей горичник весьма полезен при болях в кишечнике и печени, могло послужить отроку утешением.

На острове Танна, входящем в архипелаг Новые Гебриды, отмечен случай зачатия от лианы. Как гласит местная легенда, однажды великан Семо-Семо сожрал всех живущих на Танне нивануату, кроме одной маленькой девочки, затерявшейся в траве. Девочка показала чудеса выживаемости и выросла, питаясь тем, что сумела найти на заброшенных огородах, а когда пришел срок, даже умудрилась забеременеть, введя себе лиану подходящей формы. Родились близнецы, которые развернули против Семо-Семо партизанскую войну; в конце концов великан был убит, и из его разрезанного живота вышли наружу не только проглоченные нивануату, но и крысы, куры и прочие птицы.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Дела семейные

Новое сообщение ZHAN » 07 апр 2018, 00:39

Нет, конечно, примеров педерастии в мифах пруд пруди, и до них мы еще доберемся, но чтобы мирком да за свадебку — такое между мифическими персонажами одного пола случалось крайне редко. Браку, если речь шла о взаимоотношениях двух мужчин (часто вынужденных, из-за отсутствия женщин), как правило, предшествовало превращение, иной раз насильственное, одного из них в представительницу слабого пола. Впрочем, и без гомосексуальных браков мифическая семейная жизнь — штука весьма многообразная...
Изображение

Но что удивительно, и к мифическим семьям, в том числе в плане сексуальном, вполне применимы слова классика насчет одинакового счастья счастливых семей и собственного, эксклюзивного горя семей несчастливых. О первых говорить и писать, по понятной причине, довольно скучно, а вот о вторых это можно делать бесконечно. Но прежде чем приступить к этой животрепещущей теме, несколько слов о том, как формировались мифические семьи.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Дела семейные. Конфетно-букетный период

Новое сообщение ZHAN » 08 апр 2018, 01:33

Знакомство и ухаживание — не самые популярные темы мифов. Очень часто информация о добрачных отношениях героев, если, конечно, исключить олитературенные мифы, сводится к простому факту, что кто-то к кому-то пришел и они стали жить вместе в качестве мужа и жены. Причем женщины отправляются на поиск мужа ничуть не реже, а то и чаще, чем мужчины.
Изображение

Вот типичный сюжет: «Две сестры отправляются на поиск мужей...» Он есть и у ороков, живущих на Сахалине, и у близких к ним удэгейцев, пребывающих на материке, и у меномини с американского Среднего Запада, и у других индейцев, остатки которых живут в резервациях на территории, примыкающей к системе заливов Пьюджет-Саунд на северо-западном побережье США.

Кстати, у индейских сестер с американского Северо-Запада все прошло не очень хорошо: им попалось существо, сочетающее в себе свойства человека и скунса — таких полулюдей-полуживотных в мифическое время шаталось по индейским просторам невероятное количество. Одну сестру брутальный Скунс взял, не спрашивая ее согласия, замуж, а в другую — видимо, забавы ради — пустил струю. Правда, и сестры не остались в долгу: они набросали Скунсу в анальное отверстие раскаленных камней, вследствие чего у него отвалился зад...

К счастью, такой экстрим возникает в мифах, когда на поиск мужа выходит девушка, сравнительно редко. Орокская «сестра», к примеру, после путешествия в тазу по реке без всяких для себя негативных последствий отвергла предложения многих людей-воронов и человека-тюленя и нашла-таки судьбу свою в виде нивха. С тех пор, замечает орокская легенда, нивхи и ороки — родственники. И даже легенда айнов, в которой девушку, уже нашедшую суженого, ее собственная тетка рубит в ритуальном раже на части, закачивается хорошо: душа расчлененной бедняжки поднимается на небо, находит душу жениха, оказавшуюся там по воле влюбленной в него «сестры бога», и вместе они возвращаются на землю, чтобы воскреснуть в новых телах.

Впрочем, нельзя не признать, что судьба барышни, ищущей мужа, весьма непроста — обмануть ее могут на каждом шагу, и хорошо, если она может за себя постоять. Так, будущая прародительница папуасов вогео Яри, поняв, что замужество не удалось, послала супруга куда подальше, загрузила себе в вагину дом, мебель, горшки, клубни таро для посадки на новом месте и пошла искать счастья, которое и повстречалось ей в виде нищего рыбака Камаронга. Дома у Камаронга не было, одеялом ему служил пальмовый лист, и к тому же он не имел ануса, но все-таки это был мужчина. Яри проделала ему анус палкой, достала из себя дом, утварь и прочее, и стали они строить семью.

Добились своего, пройдя через многие тернии, две девушки сикуани которые мечтали стать женами Петуха, а были обманом завлечены в постель Опоссума. Однако, даже поняв надувательство и умерев с горя, они проявили упорство в достижении цели: возродились в одном лице, окрутили Петуха и связали его брачными узами.

Но не всем хватало настойчивости и силы воли, чтобы совершать такие непростые поступки; кроме того, девушки, как, собственно, им и положено, были очень наивны. Удэгейка Хатала, хотя и могла загрызть вагинальными зубами медведя, попалась на удочку лукавого юноши, который долго разводил амуры, а потом просто высадил колом вышеупомянутые зубы и силком Хаталой овладел.

Стала жертвой мужского коварства и девушка из южных теуэльче, которая заочно влюбилась в красавца Бекаса и отправилась на его поиски. По пути ей попался наглый Ястреб и стал утверждать, что он и есть Бекас. Глупышка поверила и отдалась ему. А затем она встретила настоящего Бекаса, но было уже поздно — он объявил себя принципиальным противником секонд-хенда и девушку отверг.

Похожая история приключилась с двумя сестрами из народа санти, которые поставили себе целью стать женами молодца, чьи плевки превращались в бусины. Но им встретился хитрый полуиндеец-получирок — и давай плеваться бусинами, которыми предварительно набил рот. Сестры приняли Чирка за героя своего воображения и дружно вышли за него замуж. Позже, когда правда раскрылась, они все-таки стали женами «плюющегося бусинами», но прожили с ним недолго, так как стараниями Чирка их муж лишился головы.

Или же вот сходные между собой истории девушек родом из африканских народов кикуйю и гусии — их обманом завлекли в свои объятия красавцы людоеды. Вообще-то людоедов можно было без усилий распознать: у людоеда-кикуйю на затылке имелся второй рот, а у его собрата-гусии — вторая пара глаз. Но девушки, надо полагать, были больше озабочены тем, как сами выглядят со стороны, а не тем, что у мужчины на затылке. А в результате их самым грубым образом лишили невинности, а кикуйюская девушка к тому же стала инвалидом, поскольку прожорливый мужчина отъел ей ногу.

Больше повезло девушке чага, которая хотя и вышла замуж за людоеда, но вскоре без видимого для нее ущерба была отбита бдительными братьями.

Впрочем, чрезмерную девичью разборчивость мифы тоже не приветствуют. Миф черноногих рассказывает, как девушка отвергла юношу со шрамом, а когда тот, стараниями Солнца и Луны, превратился в красавца, бросилась ему на шею. Что же сделал юноша? Он лишил ее девственности, а затем прогнал — и миф всячески одобряет такое поведение.

Страх за свое будущее плохо влиял на нежную девичью психику, и это приводило к тому, что некоторые вовсе отказывались от близких отношений с противоположным полом. В частности, у чукчей есть легенда про девушку, которая сопротивлялась замужеству и довела отца и братьев до того, что они, дабы проветрить ей мозги, повесили ее на ремнях над морем вниз головой. Так девушка и тут проявила своеволие — превратилась в моржа и была такова!

А кое-кто вообще выходил замуж за первого встречного, и хорошо, если этим встречным оказывался человек. У бугисов, живущих в основном на острове Сулавеси, популярен рассказ о том, как девушка вышла замуж за гусеницу. Впрочем, никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Брак, хотя и выглядит сомнительным с точки зрения половых отношений, оказался счастливым — муж осыпал ее золотом и всякими украшениями, а затем отправился к местному богу просить человеческий облик. С первой попытки, правда, бог напортачил, и из мужа-гусеницы получился человек без головы, но вторая попытка оказалась удачной, и стала эта бугисская пара всем примером добропорядочной супружеской жизни.

Но и мужчинам не все давалось так легко, как может показаться. Мало того что выбор жены — дело серьезное, так ведь еще надо было как-то обратить на себя внимание избранницы. Понятно, что кое-кто просто действовал обманом (см. выше) или силой. Так, юноша-сирота, герой мифа каренов, пожевав для укрепления мышц бетель, отобрал у понравившейся небесной девы крылья и принудил ее к замужеству. А юноша из тетумов поймал будущую супругу на обычный рыболовный крючок, когда та плескалась в водах у берегов Восточного Тимора. Или же мужчина, персонаж ирландских мифов, дабы жениться на русалке, не стал утомлять себя всякими куртуазностями — ему достаточно было украсть у предмета своего обожания шапочку. Как вариант — если мифический ирландец пылал страстью не к русалке, а к женщине-тюленю — он должен был подкараулить момент и похитить шкуру, которую та время от времени сбрасывала (привет Царевне-лягушке, девушкам-крабам тораджей, собаке миштеков и прочим их сестрам по утраченной нечеловечьей оболочке!..).

Но такая прямолинейность была в обычае все-таки не у всех народов. Многие мифические мужчины, надо признать, ухаживать умели, хотя и делали это своеобразно. Весьма популярным средством привлечения к себе внимания были героические поступки. Культурный герой удэгейцев охотник Ниента прогнал горящей головней духов-людоедов, которые пытались закусить его будущей женой Адигой, и преследовал их целых семь лет, пока не перебил всех до единого. Абхазский нарт, то есть богатырь, Дыд, полюбив красавицу из рода лыдзаа, не только одолел силача Акулана Акуланкиару, но и замирил его людей с родом лыдзаа. Уже упоминавшийся Гэсэр в тангутской версии мифа, встретив семь девиц-людоедок, срубил головы шестерым, и, видимо подумав, что этого подвига вполне хватит, чтобы очаровать седьмую, решил взять ее в жены. Но до свадьбы дело не дошло, поскольку, приподняв волосы гипотетической супруги, Гэсэр вдруг увидел, что ее череп покрыт в изобилии глазами и ртами, и это его оттолкнуло.

Были в ходу у мужчин и более тонкие методы. Индейцы тоба и пилага в мифические времена демонстрировали страсть с помощью пения, и девушки, как заколдованные, шли на понравившийся голос. Пением проложил путь к телу любимой, которая не желала отдаваться ему при свете, и селькнамский Кваньип — услышав его песню, небесные светила покинули небосклон.

Культурный герой нивхов, явившись с брачными намерениями к даме сердца, с порога залился горючими слезами, но растопить сердце красавицы не сумел. Позже эту девушку взял в жены другой нивх, который решил проблему просто — заплатив за нее выкуп потрохами щенка.

В мифах арапахо и гровантров рассказывается, как Месяц, дабы прельстить девушку, превращается в дикобраза, — видимо, у девушек этих народов была к дикобразам особая тяга. Айова рассказывают историю про двуликого человека, который, влюбившись сразу в четверых сестер, каждый день приносил к дверям их хижины здоровенный кусок оленины, но был тем не менее отвергнут; позже он все-таки добился своего, умыкнув младшенькую сестру.

Еще один абхазский нарт — Кун, влюбившись в девушку Зылху из ацанов — карликов ростом с локоть, — дал по требованию ацанов клятву, что никогда не вспомнит о происхождении Зылху и не назовет ее «дочерью маленьких людей». Это было, если вдуматься, условие весьма жестокое: не думать о разнице в росте с женой-карлицей ему, великану-богатырю, как мы понимаем, было непросто (а как там у них в постели происходило, даже и вообразить сложно).

В мифах хикарилья, чирикауа и хопи (но хопи рассказывают это не про себя, а про навахо) утверждается, что лучший способ завоевать сердце девушки — это помочь ей в чем-нибудь жизненно важном, а лучше всего просто спасти жизнь. Сюжет в общих чертах таков: девушка (вариант: молодая вдова) демонстрирует полное равнодушие к мужчинам и предпочитает удовлетворяться с помощью очищенного от игл фаллосообразного кактуса. Но однажды с нею случается казус: кактус ломается, застревает в вагине, и, как ни старается бедняжка, вытащить его она не может и испытывает безмерные мучения. И тут ей на помощь приходит мужчина, который использует в качестве гинекологического инструмента стрелу, а у хикарилья так сразу две стрелы. Кстати, у хикарилья этот персонаж сам и подстраивает форс-мажорную ситуацию, сделав на кактусе круговой надрез. В результате девушка (вдовушка) понимает, как она себя неправильно вела, навсегда отказывается от мастурбации и выходит замуж за индейца-гинеколога.

Оригинальную форму приняло ухаживание в мифе микронезийцев кирибати, культурный герой которых Нареау превратился в рыбу и запек себя в углях, дабы накормить любимую женщину. Но всех переплюнул по части откровенности в демонстрации своих намерений Нипенимонг, культурный герой народа трук с атолла Лосап в Микронезии. Увидев, что женщина, к которой он питал нежные чувства, отправилась ловить рыбу, он бросил в море свой пенис. Женщина выловила его и приняла за морского гада, что вообще-то странно: она, как явствует из дальнейшего, была матерью двух дочерей и, следовательно, должна была хотя бы в общих чертах знать, как выглядит мужской орган. Впрочем, все возможно; пенис Нипенимонга обладал одним необычным свойством — он был говорящий, и почему бы тогда не предположить, что и вид у него был не совсем обычный? Как бы то ни было, попавшись на крючок, пенис вдруг заявил, что это не его место. И куда бы женщина его ни клала, куда бы ни засовывала, он упорно требовал местечка поуютнее. Так они добрались до вагины, и на этом к их обоюдному половому удовлетворению, казалось бы, можно было поставить точку, но, увы... Концовка у мифа трагическая: женщина беспечно оставила пенис без присмотра, а ее дочери его нашли и по детскому недомыслию расплющили камнем, что привело к незамедлительной смерти Нипенимонга. И никакой дар слова, заметим, половому органу не помог!

Это происшествие говорит в пользу того, что невесту (а также ее ближайших родственников) следует подвергать перед свадьбой проверке — и не только внешнему осмотру, который хотя и с опозданием, но все-таки произвел Гэсэр, но и более серьезным испытаниям. Но так поступали немногие. Например, удэгейский Ниента проверил верность Адиги, бросив в нее копье. Оно отскочило, и это значило, что любимая проверку прошла. А миф нижних чехалис рассказывает о вожде, который в придачу к имеющимся двум женам надумал завести третью и устроил потенциальным невестам кастинг. Он объявил, что претендовать на вакансию могут лишь те девушки, которые сумеют подойти к нему, не описавшись (видимо, от страха), и таким путем отсеял всех недостойных. Испытание выдержала только дочь Лягушки, на которой вождь и женился.

Некоторые персонажи спохватывались в самый последний момент, на пороге спальни, а то и переступив его. Индеец чипевьян обнаружил у свежеиспеченных жен в вагинах мышей и горностаев и едва не лишился рук, когда попытался их извлечь. Так семейное счастье, которое казалось так близко, обернулось лихой напастью. Первопредок тапирапе Анчопетери перед женитьбой на красавице Тампараве промыл ей гениталии рыбьим ядом на тот случай, если во влагалище скрываются пираньи, но потом все равно не рискнул с ней совокупиться и доверил право первой брачной ночи болтавшемуся поблизости примату. И то, что примат констатировал гибель пираний и, следовательно, Анчопетери боялся зря, ничего не доказывает. Вон, культурный герой каражей Идианакату тоже делегировал полномочия мужа самцу обезьяны, и тому пираньи откусили половину члена; из-за этого, кстати, до сих пор у всех обезьян половые органы красноватого цвета. В мифе пайванов та же функция проверяльщика после удаления у невесты вагинальных зубов досталась кобелю. К счастью, пайванские гинекологи-стоматологи сработали на отлично: зубы вырвали все до единого и животное не пострадало.

Кому-то такие меры предосторожности могут показаться излишеством, которое никак не вяжется с нежными чувствами. Но только — понятно, постфактум — не юноше суто, познавшему на собственном опыте, что значит проявить беззаботность. Будучи в любовном угаре, он и под волосы невесте не заглянул, и к обезьянам обращаться не стал, и особенностями ее поведения не поинтересовался. А если бы заглянул, то увидел бы на темени второй рот, который значительно чаще бывает у злых духов и оборотней, чем у девушек; а копнул бы поглубже и расспросил знакомых, то, не исключено, обнаружил бы у невесты способность превращаться в разных животных, опять-таки характерную для оборотней. К счастью, бдительность проявила его мамаша и послала дочерей следить за невесткой. Когда же склонность свежеиспеченной супруги к оборотничеству раскрылась, молодой муж — на удачу, он тоже обладал магическими свойствами — спел песню, навсегда превратившую жену-оборотня в антилопу, и отправил ее в таком виде в селение, откуда взял, с требованием вернуть корчагу меда, отданную в качестве выкупа. Спорить родители оборотня не стали, и мед проследовал в обратном направлении...

То, что юноша суто был в полушаге от трагедии, доказывает история его сверстника из мифа пассамакводди, который без ума влюбился в демоницу. И как не пытались родственники отвадить беднягу от пагубной страсти, ничего у них не выходило. Наконец — это было последнее средство — юношу женили на другой, но, не дойдя до свадебного ложа, он умер от тоски. Демоница же превратилась в куропатку и улетела в неизвестном направлении...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Дела семейные. Да здравствует эмансипация мужчин!

Новое сообщение ZHAN » 09 апр 2018, 00:49

Мы уже говорили о предприимчивости, которую мифические женщины проявляли на пути к браку, но она не идет ни в какое сравнение с энергией, демонстрируемой ими, когда опутанный узами супружества мужчина поступал в их распоряжение. Тому способствовала сама атмосфера мифического времени — или, во всяком случае, начального его периода. Это была пора разгула матриархата, принимавшего самые разные формы: и мужененавистнические, которые сводятся к геноциду мужчин, — воспоминание о них глубоко заложено в мужских генах; и вполне гуманные, когда от мужчин требовалось лишь строгое выполнение детородной роли, а за это их кормили, поили и не мешали валяться где-нибудь в сторонке, предаваясь мечтаниям о лучшей мужской доле.
Изображение

Власть доставалась женщинам разными способами: иные воцарялись тихой сапой — понемногу, пользуясь разгильдяйством мужчин и всячески усыпляя их бдительность, захватывали в племени ключевые посты; но были и такие, которые решались на вооруженные выступления.

Коварно поступили женщины каражей. Они истощили силы своих мужей многократными совокуплениями и, когда те, обессиленные, почти утратили способность двигаться, забрали у них оружие, священные маски и — главное! — магический шаманский жезл. Когда мужики опамятовались, было уже поздно: уделом их стало домашнее хозяйство и воспитание сопливых детей — хорошо хоть на цепь не посадили. Женщины же раскрасились красным соком плодов уруку (оно же «помадное дерево»), каковым обычно раскрашиваются девушки перед первой брачной ночью, отправились на берег озера, вызвали каймана и устроили с ним оргию. Кайман ни одну женщину не оставил без внимания, но, в отличие от мужчин-каражей, нисколько не устал и, довольный, подарил женщинам много рыбы и плодов пекуи. Мужьям, которые в это время трудились в поте лица, женщины принесли только кожуру от плодов, и тогда оголодавшие рогоносцы восстали. Однако силы были неравны, и женщины перебили их всех до единого, оставив на племя лишь мальчиков младшего возраста.

Как видим, мужская жизнь в суровых условиях мифического матриархата ничего не стоила. Поэтому мужчины многих народов панически боялись женщин. Доходило до курьезов. Как-то мужчины индейского племени бороро узнали, что их женщины в массовом порядке сожительствуют с выдрами, и в угаре ревности передушили этих выдр за исключением одной, которую пощадил культурный герой Китуиреу.

Кто-то, возможно, подумает, что Китуиреу не захотел пачкать репутацию убийством животного или же что он придерживался широких взглядов на сексуальную свободу (в том числе и на свободу собственной жены), — но, увы, все объясняется проще. Культурный герой сохранил жизнь любовнику жены... потому что боялся мести жены. И боялся не зря: всех прочих мужчин женщины бороро за убийство выдр наказали, насильно напоив напитком с колючками, которые вонзились им в горло, отчего мужчины захрюкали, превратились в свиней и были в этом качестве съедены. В живых остался только дальновидный Китуиреу. Мифотворец (он, очевидно, мужского пола) всячески приветствует его предусмотрительность, и это говорит об атмосфере подавленности, в которой жили мужчины бороро, не видевшие смысла в борьбе за собственное достоинство, а стремление к самосохранению считавшие чуть ли не доблестью.

Но и столь очевидное смирение помогало мужчинам не всегда. Если женщины индейцев квакиутлей и африканцев кикуйю своих мужчин, изъявивших покорность, не притесняли и только требовали, чтобы они признавали жен за высших существ, то, наоборот, арауканки и алакалуфки их нещадно эксплуатировали, а селькнамки, заставляя работать на износ, еще и мяса лишали (не говоря уж о сладком!), а если хотели повеселиться, раскрашивались под духов и пугали бедняг почем зря. Но в любом варианте положение мужчин было, мягко говоря, подчиненное, и их существование воленс-ноленс целиком зависело от благосклонности женщин.

Обосновывалось это самыми разными доводами, вплоть до смехотворных. Например, демиург индейцев калапуйя якобы устроил состязание между Пенисом и Клитором, персонифицировавшихся в качестве бегунов, и Пенис безнадежно отстал; потому, дескать, мужчинам калапуйя запрещалось проявлять инициативу в половой сфере, а жена имела полное право предложить мужу вместо секса отправиться на сельхозработы или помахать топором в лесу.

В фольклоре болгар, литовцев, русских и украинцев описывается, как Господь устроил эксперимент по временной передаче полноты власти женщинам. Через некоторое время по территориям, отведенным под испытательный полигон, совершил турне апостол Петр. Его доклад привел Господа в ужас: женщины упомянутых народов, словно сговорившись, стали избивать не только своих мужей, но всех мужчин подряд — и даже Петру перепало, несмотря на апостольский ранг, хотя он и пытался спрятаться под кроватью. А русские и украинские бабы к тому же шлялись по кабакам и творили в пьяном виде всякие непотребства. Господь прослезился над участью мужчин и вернул разошедшихся женщин под их власть.

Но все это еще цветочки. Женщины африканского народа хадза, пользуясь тем, что у них было оружие, а у мужчин только палки-копалки, развернули настоящую бойню из-за одного только предположения, что планируется мужская революция.

Кровавую баню мужчинам устроили под предводительством прекрасной Власты в легендарный период своей истории ныне вполне мирные и очень даже милые чешки. Межполовая гражданская война, носящая в чешских преданиях название Девичьей, продолжалась семь лет.

Но чешки свирепствовали в период военных действий, что многое объясняет. У нганасанок же отсутствует и это эфемерное оправдание: пресыщенные властью, они день-деньской проводили на охоте и при этом на мужчин охотились с не меньшим энтузиазмом, нежели на оленей и пушного зверя. Существовала даже особая тактика такой охоты: мужчину приманивали на расстояние выстрела из лука, но не ближе, поскольку это был зверь опасный и в случае неточного выстрела мог нанести охотнице урон. Еще менее понятна логика сомалиек: захватив руководящие посты в своем народе и завладев оружием, они не только обратили мужчин в рабство, но и, по приказу своей правительницы Арравело, кастрировали их, а на тех, кто сумел спрятаться в лесах, устраивали облавы с участием загонщиков-кастратов.

Но непосильный труд, всяческие лишения, увечья и даже физическое уничтожение еще не самое страшное, что приходилось переживать мужчинам. Куда тяжелее переносились ими моральные страдания. От страны к стране — в каком порядке ни глянь — издевательства во времена матриархата становились все изощреннее. У тофаларов страдать начал уже первочеловек. Этот персонаж, хотя и имел пять голов, дошел до такой крайности, что в присутствии жены притворялся немым.

Царица Ако Манойе узурпировала власть сразу в двух родственных африканских народах дараса и консо. Мужчин дараса она заставляла строить дом, столбы которого не касаются ни земли, ни крыши, и жестко карала их, когда конструкция раз за разом рассыпалась. А мужчинам консо велено было наловить полный, с горкой, котел живых блох — и за каждую сбежавшую блоху несчастные консо отвечали буйными мужскими головушками.

Чатинам женщины отказывали в доступе к своим телам, но при этом с вечера снимали с себя за ненадобностью головы и всю ночь проводили в компании неких пришлецов. И совсем уже не считали за людей своих мужчин женщины шипибо — они потрясали перед ними клиторами, утверждая, что это и есть настоящие фаллосы. Этот орган у женщин шипибо, если верить мифу, при матриархате и в самом деле был несоразмерно велик, но представим, каково было порабощенным мужчинам, у которых отбиралось последнее, в чем они еще ощущали свое первенство.

Мужчины индейского народа яномами, как мы помним, бесконечно долго маялись без женщин. Но стоило женщинам появиться, и они быстро довели мужчин до столь позорного состояния, что времена, когда женщины существовали только в эротических грезах, вспоминались яномамскими мужиками с ностальгическими слезами. Вот как рисует миф устройство семьи у яномами в пору верховенства женщин. У каждой женщины было по нескольку мужей: например, у культурной героини Пет — четыре. Чтобы мужья не разбрелись, Пет связала их веревкой, пропустив ее через крайнюю плоть каждого и обвязав вокруг своих бедер. Того, с кем ей хотелось совокупиться, она отвязывала, но, едва он успевал выполнить супружеский долг, возвращала в общую вязанку. Развлекалась она, заставляя мужей драться на палках и выставляя себя победителю в качестве приза, а чтобы и остальным хоть что-то перепало по сексуальной части, поощряла их заниматься анальным сексом. В общем, кошмар какой-то...

Рассказывать о мужских унижениях можно бесконечно. И в общем-то неудивительно, что высшие силы постепенно стали пересматривать свое отношение к распределению ролей между полами в обществе и семье. Демиург хадза Солнце-Ишоко лично спустился на землю, чтобы прекратить геноцид мужчин и проследить за сдачей оружия женщинами. И, только убедившись, что женщины сложили копья и луки, он дал им наставление, которое сводится к двум вещам — заниматься собирательством и бояться мужчин, — и отбыл на небосклон.

Были прекращены полностью гендерные опыты на болгарах, русских и украинцах. У литовцев руководящие роли указом Всевышнего были перераспределены между теми, «у кого растет борода». Решение, учитывая наличие бороды у мифических женщин многих народов, довольно сомнительное, но, к счастью, право носить бороду литовские мужчины никогда не теряли; они сохранили его даже под тягчайшим женским гнетом и были вознаграждены за это браздами правления.

Там же, где небеса пустили течение земных дел на самотек, мужчинам пришлось самим бороться за свои права. Одни решили проблему бескровно, прибегнув к хитрости. Кикуйю, например, сговорившись, одновременно обрюхатили своих жен, дождались, пока у них отрастут животы и они не смогут сопротивляться, и просто подобрали бесхозную власть. Чатины как-то ночью поменяли головы своих жен и их приходящих возлюбленных. Миф не говорит о том, остались ли обмененные головы на чужих плечах навсегда, или позже статус-кво было восстановлено, но это не важно — главное, что сей акт так повлиял на женщин, что они добровольно сдались на милость мужчин.

Остроумно решил вопрос пятиголовый тофалар, обетом молчания сохранивший себе жизнь. Притворяясь немым дурачком, он выяснил, что вся сила его жены в волосах, которые были длиной в шесть аршинных четвертей, то есть больше метра, и, улучив мгновение, отмахал их чуть ли не под корень. Это магическим образом повлияло на умственные способности тофаларки — она моментально поглупела, и отобрать власть у нее уже не представляло никакого труда.

Мужчинам некоторых народов удалось ограничиться дворцовым переворотом. Дараса и консо очень похоже рассказывают, как зловредную Ако Манойе заманили в ловушку и то ли залили кипятком, то ли закололи копьями, а может быть, сначала залили, а потом закололи; перед смертью она признала свои ошибки и завещала женщинам во всем слушаться мужчин.

Не менее жестоким был конец суперлюбовника каймана, которого новое поколение мужчин каражей одолело хитростью, и женщины после этого признали их превосходство.

Нашлась управа и на жестокую сомалийку Арравело. Мудрец Одей Бикей, один из немногих, кто во время массовой кастрации сумел сохранить свое мужское естество в первозданной красе, сошелся с ее дочерью, и та родила мальчика, который по наущению Одея Бикея проткнул копьем бабушку и занял трон; так правление перешло к мужчинам.

Но далеко не везде обошлось без масштабных столкновений, хотя и здесь в ряде случаев удалось избежать большого пролития крови. У нганасан в ходе восстания гуманные мужчины переловили всех женщин и переломали их луки, но ни одна женщина, как утверждает миф, не была при этом убита. Живы все, как одна, остались и сброшенные с пьедестала женщины алакалуфов, но тут, если честно, прежде чем начать радоваться за них, стоит крепко подумать, поскольку побежденные женщины не были возвращены к домашнему хозяйству, как у большинства народов, переживших матриархат, а оказались превращены в самых разных животных и разбежались по лесам. Только предводительница их, Луна, сохранила прежний облик, но и ей досталось от собственного мужа, Солнца, который, кстати, и возглавил мужской мятеж.

Впрочем, алакалуфкам еще повезло. Воительниц из армии Власты чешские мужики перебили всех до единой, причем языческие боги санкционировали это избиение — уж больно зловредно вели себя женщины. Тот же конец ждал арауканок и селькнамок; мужчины обоих народов сохранили жизнь только маленьким девочкам и воспитали их в полном сознании своей подчиненности.

Порабощенные мужчины кулина, взбунтовавшись, вдули женщинам в ноздри табачный дым, из-за чего они превратились — старые в муравьедов, а молодые в свиней; причем свиньи тут же стали свининой и попали на сковородки (уж не мстили ли таким образом кулина и за поруганных мужчин бороро?).

А вот шипибо, совершив революцию, своих женщин убивать не стали, однако же вырвали им клиторы. В память этого мифического события у реально живущих шипибо ныне существует обычай производить девушкам во время инициации обрезание, которое, как утверждается, делает их более пригодными к браку... Ну-ну...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Дела семейные. Измены и наказания

Новое сообщение ZHAN » 11 апр 2018, 00:12

В мифические времена хватало благополучных семей, где супруги жили в мире и согласии — не заводили интрижки на стороне, не скандалили с применением сковородок в качестве боевого оружия и уж точно не устраивали друг другу смертельные ловушки. Но фиксировать взаимоотношения в таких семьях мифотворцам — как и перенявшим от них методы работы современным журналистам — было не интересно. Поэтому в легендах и мифах счастливых семейных историй мало. Другое дело — семьи неблагополучные, где жена или муж, а то и оба, каждый по своему, пускаются во все тяжкие. Тут сочинителям всегда есть где разгуляться. И поэтому не надо удивляться, что мифические супруги напропалую изменяют друг другу с людьми, духами, животными, растениями и вообще со всем, что движется и не движется, и даже с тем, что не имеет четкой материальной формы.
Изображение

Беспорядочную половую жизнь вел Зевс. Совершенно непонятно, когда — при таком либидо — он успевал исполнять обязанности демиурга. Только если взять собственно древнегреческую мифологию, исключив все то, что выросло на ее почве, он является отцом порядка трех десятков божеств, почти шестидесяти героев и множества существ, которых ради удобства считают группами, — богинь веселья харит, покровительниц искусств муз, богинь судьбы мойр, богинь мести эриний, рогатых кентавров керастов, демонов куретов и прочих. Нет ничего удивительного в том, что законная супруга Гера устраивала Зевсу сцены ревности и пыталась сжить со света его любовниц и незаконнорожденных детей.

До слез жалко соблазненную Зевсом бедняжку Но, которую Гера превратила в бессловесную корову, а затем еще и создала чудовищного овода — с той лишь целью, чтобы он повсюду преследовал несчастную и беспрестанно жалил ее. Лишь обогнув Средиземное море и добежав до Египта, Но освободилась от преследования и приняла человеческий облик.

Или возьмем всем известную Афродиту. Греческая богиня любви только и делала, что наставляла рога мужу своему Гефесту, не брезгуя и весьма уродливыми персонажами; впрочем, и красавца Адониса она мимо себя не пропустила. Чего только стоит миф о том, как Гефест подстерег ее в постели с богом войны Аресом и, опутав их голых тончайшей золотой сетью, пригласил поглядеть на эту порнографию прочих греческих богов. Явились, правда, только боги мужского пола; они отчаянно повеселились, тыча пальцами в беспомощных любовников. Богини же — отдадим им должное — из солидарности с Афродитой остались по домам; видимо, они представили себя на ее месте.

Сдал Гефесту Афродиту бог солнца Гелиос, который, пролетая по небу, увидел, как она развратничает. За это Афродита внушила его дочери Пасифае противоестественную страсть к быку. И тут начинается еще один сюжет — может быть, самый яркий в греческой мифологии, если иметь в виду супружескую измену. Ведь Пасифая жила не сама по себе — она была женой критского царя Миноса. Этот Минос, к слову, сам был не без греха: он волочился за каждой юбкой и так допек этим Пасифаю, что она наслала на него страшную напасть: Минос стал испускать при совокуплении вместо спермы змей, скорпионов и сколопендр, что, как можно понять, очень нервировало барышень, с которыми он имел дело. К счастью, одна из его любовниц, Прокрида, додумалась вставить в тело женщины мочевой пузырь, куда Минос и изверг всех проживающих в нем тварей.

В общем, у Пасифаи и без Афродиты имелся повод отомстить Миносу, но чтобы с быком?! Однако любовь — к тому же внушенная богиней любви! — зла... Не оправдывая критскую царицу, заметим: бык, восхитительный белый бугай, был красавец. Это, собственно, спасло ему жизнь и сделало возможной месть Афродиты — первоначально белого быка предназначали в жертву Посейдону, но Минос не счел возможным убивать такую красоту. Бугай, кстати, вовсе не горел желанием совокупляться с Пасифаей и вовлечен был в адюльтер обманом. Мастер Дедал (тот самый, изобретатель крыльев) изготовил полую деревянную корову на колесном ходу и обшил ее свежесодранной шкурой, Пасифая залезла внутрь, после чего корову прикатили на пастбище и продемонстрировали быку в наиболее выгодном ракурсе. Бык не устоял и покрыл ее, не зная, что, в сущности, покрывает Пасифаю. Результатом этого совокупления стало рождение получеловека-полубыка Минотавра, которого поместили в лабиринт, тоже, между прочим, построенный Дедалом... Бедняга — в конце концов, он не был виноват, что родился таким, — бегал по лабиринту и кормился преступниками, которых ему бросали сердобольные критяне, а каждые восемь (по иному счету — девять) лет ему привозили из Афин десерт — чистых телом и душой семерых юношей и семерых девушек, и тогда уж он отрывался по полной. А началось все с невинной интрижки любвеобильной Афродиты...

Тут хочется привести еще две истории, которые не имеют никакого отношения к теме адюльтера, однако показывают, сколь похоже мыслят мифотворцы народов, у которых, казалось бы, нет и не может быть ничего общего. Мало кто знает, что у Минотавра греческого был монгольский собрат по несчастью, с точно таким же, как у него обликом, то есть окажись они рядом — их могли бы спутать. Звали монгольского минотавра Амцагааном. Рожден был Амцагаан коровой от мужчины, который, как сказано в монгольском варианте индийских «Двадцати пяти рассказов веталы», случился с ней по уважительной причине — у него не было быка, а приплода хотелось.

Вторая история имеет прямое отношение к Дедалу. Опоссум, трикстер из мифа шуаров, отправился к любовнице на крыльях, скрепленных воском, но воск растопился на солнце, и Опоссум упал на камни...

Справедливости ради заметим, что древнегреческие мифы, затрагивающие семейную тему, — даже с жестокими эпизодами и трагическими сюжетами — не вызывают ощущения безнадеги. Совсем не то мифы индейских народов.

Гуахиро рассказывают, как замужняя женщина увидела человека с пенисом, обернутым вокруг пояса, и упросила — именно упросила! — его сойтись с ней. Что важно, муж в это время сидел с младенцем. Соитие превзошло все ожидания женщины, но, когда она, пошатываясь, возвращалась домой, навстречу вышел супруг с тесаком в руках, перед этим уже успевший пристрелить из лука ее любовника. Оказывается, любострастную жену разоблачила шаманка. Муж отволок ее на то место, где она ему изменила, разрубил, соблюдя точную симметрию, пополам и навсегда покинул родные пенаты, даже не вспомнив о брошенном дома ребенке.

Еще жестче разворачивается похожий сюжет у варрау: муж, небеспочвенно подозревая жену в связи на стороне, отхватывает ей голову, тело жарит на костре и приглашает на обед шурина. Примерно то же у карихона, но со своими подробностями: герой мифа режет изменщицу на куски, которые коптит, складывает в корзину и тащит в деревню, ставит корзину посреди площади и оплевывает ее по кругу.

И это не единственный миф на тему женской измены у карихона. Культурный герой Куваи собственноручно вырезал из дерева «благоуханную» женщину и хвостом, отрезанным у обезьяны, проделал ей половую щель. Казалось бы, эта особа будет по гроб жизни сохранять благодарность мужу за сам факт своего существования, однако уже на празднике, устроенном в честь ее появления на свет, она влюбилась в вождя стервятников. Куваи, правда, этому вождю перья повыщипывал и вернул «благоуханную» к семейному очагу. Но развратная жена, к своему несчастью, не успокоилась. Сначала она связалась с селезнем, потом с водным монстром по имени Канакананьи, гармонично сочетавшим в своем облике черты крокодила и анаконды. Адюльтер жены с этим симпатягой доконал Куваи. Первым делом он расправился с Канакананьи, наслав на него двух черных оводов (как, однако, похож арсенал небожителей!), которые покусали монстра за тестикулы, и он приказал долго жить.

Затем Куваи отхватил у покойника член, щедро сдобрил его перцем и солью, завернул в листья и накормил жену, а на десерт угостил ее дубиной по голове, отчего она отправилась вслед за любовником. Сброшенный в воду труп «благоуханной» превратился в дельфина.

Не следует удивляться большому числу животных среди любовников и любовниц. Ведь и люди в начале мифического времени не могли похвалиться полностью человеческой внешностью — одни были покрыты перьями, у других имелись хвосты, третьи не имели ни рук, ни ног... Не столь далеко ушедшие от братьев наших меньших, они без всякой брезгливости вступали в связь со всяким зверьем. Правда, тут надо сказать, что мужчины все-таки предпочитали в качестве любовниц женщин, тогда как сами женщины придерживались весьма демократичного взгляда на секс. Большой популярностью в качестве любовников пользовались всевозможные змеи, а самыми выдающимися ловеласами следует признать анаконд. Некоторые из них, кстати, являлись на свидание в человеческом облике — например, в мифе индейцев сиона анаконда выходит к любовнице из воды в виде обнаженного мужчины с украшением из перьев на голове.

Второе место после змей по праву принадлежит всякого рода червям. Оямпи рассказывают о нахальном земляном черве, который грешил с женщиной в присутствии ее мужа, заползая в вагину сквозь циновку, на которой она сидела. Обычны среди любовников крокодилы, выдры, кони, медведи, волки, собаки, тапиры, ягуары, олени, броненосцы, вороны, ленивцы, тюлени, всякие рыбы... — в этот список можно без боязни ошибиться включить едва ли не каждого бегающего, ползающего, летающего и плавающего.

Но есть и любовники экзотические: например, в мифе ияков с двумя сестрами сожительствует (не спрашивайте как!) голова кита, в мифе тшукаррамаэ замужнюю женщину соблазняет гусеница, супруга индейца тариана изменяет ему с пираньей и, уже беременная пираньями, изменяет еще раз — с деверем, который тут же наказывается превращением в каймана, а ей хоть бы хны. Юпа рассказывают историю о том, как муж застал жену с мордой муравьеда в вагине.

Не позавидуешь детям, рождавшимся в результате таких отношений. Развратная жена индейца такана, например, родила от любовника-червя ребенка с человеческой головой, но с двумя ртами (второй на затылке) и с телом точь-в-точь, как у папаши. Впрочем, участь любовников — особенно в мифах индейцев — в большинстве своем тоже незавидна.

Заставить жену-изменницу хитростью или силой съесть пенис своего сожителя входило, судя по всему, в обязательную программу едва ли не каждого индейского рогоносца. Менялись любовники, обстоятельства измены и способы приготовления ритуального блюда, но в кульминации мифа обманутый муж, как правило, превращался в повара: полакомься, дескать, милая женушка...

Иногда это было последней трапезой женщины. Цоцили рассказывают о том, как муж скормил сластолюбивой жене пенис любовника под видом мяса агути, и она от такого угощения испытала сильную жажду — пила, пила воду и лопнула. Тот же конец — смерть от неутолимой жажды — ждал развратных жен в мифах канхобалей, кекчи, киче, чорти и какчикелей. Родственные им цутухили уточняют рецептуру: пенис в ходе готовки, дабы жена выпила как можно больше воды и лопнула наверняка, следует щедро посыпать перцем. А цельтали предлагают еще и заворачивать пенис в тортилью — тогда жена не сразу почувствует остроту, съест все без остатка, обопьется и, взорвавшись, произведет максимум брызг. Лиллуэты рекомендуют варить пенис, если любовник молод, вместе с олениной: кушанье получится, с одной стороны, чрезвычайно привлекательное для женщины, а с другой — убийственное. У такана свой рецепт для неверных жен: гениталии любовника следует мелко нарубить, поперчить и жарить, перемешав со свининой. Кашинауа в этом рецепте свинину заменяют мясом тапира. В мифе мехинаку муж-рогоносец фарширует пенисом рыбу. Жена уплела предложенное яство с аппетитом, и тут у нее вывалился и стал расти язык — может быть, как намек на то, что именно языком она грешила больше всего; при соприкосновении языка с землей женщина вскрикнула и умерла — наверное, от ужаса.

Кстати, у мехинаку — в другом мифе — убитого любовника-каймана хоронят, ничего ему не отсекая, и из его пениса произрастает дерево пекуи. Этот кайман, словно копируя каймана каражей, переспал с каждой из живших в ту эпоху женщин мехинаку. Мужья, подстрелили его в ходе операции, по масштабам напоминающей войсковую. Они, конечно, накостыляли распутным женам, но каймана не могли не уважать как мужчины мужчину и позволили похоронить его со всеми ритуальными почестями. Но такое отношение к тому, кто покусился на семейные узы, не самое частое явление.

Полную сатисфакцию обманутые мужья — это обязательная составляющая сюжета с поеданием пениса — испытывают в тот момент, когда сообщают жене, что именно только что ей скормили. Но смертью непотребная жена наказывается далеко не всегда: у меномини и месквоков, например, наказание ограничивается тем, что отрезанный пенис любовника привязывается у первых — к ее волосам, а у вторых — к поясу. Справедливости ради надо сказать, что в мифе месквоков развратница в конце концов все равно погибает, но не в результате кулинарных изысков мужа, а от руки брата, не вынесшего созерцания пениса в прическе сестры.

С другой стороны, изменщицы в некоторых мифах караются исключительно моральными мучениями. Вероятно, подразумевается, что при сообщении, какое блюдо они употребили, у них проснется совесть и жизнь им станет не в радость. Так обстоит дело у томпсон, барасана, оджибве, шуаров, яминауа, пипилей.

Но совесть просыпалась не у всех. Например, шуарка ограничилась сетованием, что кушанье было чересчур горячим и она обожгла рот и горло, барасанская девушка бесхитростно очистила желудок, а пипильская старуха (а она-то куда, старая вешалка?!), когда узнала, что вкусила зажаренный пенис своего любовника-великана, всего-то и сподобилась на замечание, что мясо слишком жесткое — так, мол, можно и последние зубы потерять... Практично поступила селькнамка, которая сама попросила приготовить ей на обед гениталии убитого любовника — морского льва, дабы попользоваться ими напоследок хотя бы в такой форме. И уж совсем неожиданной была реакция двух жен индейцев цецаут — услышав, что съели, они с дубинами погнались за мужьями, и тех спасла только помощь рогатого медведя.

Ожиданиям моралистов в полной мере просоответствовали, пожалуй, только три женских персонажа — кабияра, тенетехара и хайда. Все три бросились в воду с намерением утопиться, но по магическим причинам не утонули. Женщина кабияра, скушавшая пенис человека-рыбы, приняв его за креветку, сделалась неким водным животным, тенетехарская неверная жена, съевшая жаркое из детородных органов любовника-тапира, превратилась в рыбу, а ее подруга по несчастью из мифа хайда — ей пенис сожителя-косатки был подан в печеном виде — стала прибрежной скалой. Немногочисленные хайда, еще оставшиеся на земле, кстати, верят, что эта история несет выдающийся воспитательный заряд — якобы женщины их племени, зная, что стало с их прародительницей, вообще не изменяют мужьям. Но почему-то думается, что с особенной страстью эту идею пропагандируют именно женщины...

Что же до любовников, то кара настигает их часто, но иногда им все же удается остаться в живых. Так, лишенный пениса косатка отпускается мужем на все четыре стороны — плыви куда хочешь. При этом сам факт лишения косатки столь оберегаемого мужчинами органа преподносится мифом как бы между прочим, — вероятно, этим подчеркивается, что прегрешение столь велико, что косатку просто нельзя не лишить инструмента, которым он грешил.

Примерно так же, без особых усилий, — в назидание всем прочим — наказываются и многие другие персонажи, посягнувшие на чужих жен. В мифах оджибве и меномини муж, прознав, что жена совокупляется с любовником через дырку в стене вигвама, просто дождался, пока тот просунет член в вигвам — и чик его ножичком! У лиллуэтов ситуация разрешается еще проще: муж ложится на место жены и дожидается, пока юноша заключит его в свои объятия, а потом опять взмах ножа в темноте — и можно браться за поваренную книгу. Верх ловкости демонстрирует муж-рогоносец в мифе яминауа, хотя ему и положено — он полубелка-получеловек. Этот персонаж, застав одну из своих жен с неким юношей, перекусывает веревку гамака, в котором они расположились, и пока любовники падают на землю, успевает — в прыжке! — откусить любовнику самое дорогое...

Да не покажется читателю удивительным, но в этом смысле мало чем от индейских историй отличается французское фаблио о некоем рыцаре, соблазнившем двенадцать замужних женщин. Мужья-рогоносцы его подстерегли, убили и расчленили, а из гениталий приготовили жаркое, которым накормили своих жен (в скобках заметим: каковы же были рыцарские гениталии, коль скоро хватило всем двенадцати!). Жены жаркое уплели, но позже, узнав, что ели, навсегда отказались от пищи и умерли голодной смертью...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Измены и наказания

Новое сообщение ZHAN » 12 апр 2018, 00:21

На этом, пожалуй, хватит об отрезанных, отгрызенных, оторванных членах. В конце концов, это не единственное наказание в мифах, повествующих о супружеской измене. Ведь можно без затей порубать жену и любовника на мелкие части, как сделал со своей благоверной и ее хахалем человеком-крабом персонаж мифа айнов. А можно проявить изобретательность и придумать что-то оригинальное. Например, гренландский эскимос, убедившись в измене супруги, наслал на нее червей, и они ее сожрали заживо. Индеец арапахо отрезал неверной жене голову и сварил из нее суп. У индейцев апинайе половые органы участников адюльтера подвергаются укусам сначала скорпиона, а потом роя злобных ос. У тех же лиллуэтов есть миф, в котором муж сажает изменщицу на острую верхушку дерева, как на кол.
Изображение

Меланезиец с островов Нифилоли прибег к магии, а именно: привязал топор к ручке двери, из-за чего его жена и ее любовник, совокупившись, не смогли рассоединиться. Затем муж хладнокровно выстрелил в них по очереди из лука, убедился, что оба мертвы, и только после этого отвязал топор.

Шаман журуна, имевший на затылке дополнительную пару глаз, увидел, как за его спиной жена уселась верхом на любовника. Он произнес заклинание, и наездница прилипла к своему скакуну. Понимая, что сейчас последует кара, она изловчилась, оттолкнулась ногами и прыгнула в реку, увлекая за собой обезумевшего от ужаса любовника; в воде, они наконец смогли расцепиться, но только когда превратились в дельфинов. Тем же способом, но без применения второй пары глаз, топора и дверной ручки, а одной лишь силою мысли наказал развратную жену и ее сожителя юкагирский шаман. Они словно примерзли друг к другу и в таком положении погибли от голода. Причем сила шаманской мысли была столь велика, что подействовала уже после смерти самого шамана.

Любопытен миф тукуна, выворачивающий сюжет с изменой наизнанку. Он повествует о женщине без моральных устоев, которая, однако, думала ограничиться лишь демонстрацией готовности изменить мужу и удовлетворить не похоть, а свою корысть, но была наказана как раз совокуплением. Как-то в лесу она повстречала демона ба, который шел нагруженный разными плодами. Увидев женщину, ба предложил ей отдаться ему в обмен на фрукты. Привлекательного в демоне было немного, но женщина приметила у него отсутствие полового члена, а значит, решила она, все сведется к тому, что он потискает ее, потрогает за разные места, но формальной измены не случится. Таким образом, корзина фруктов перевесила в ее сознании угрызения совести, если о таковых вообще стоит вести речь. Демон раскрыл объятия, и они упали под раскидистый куст. В то же мгновения у ба прямо из ровного места внизу живота начал расти пенис и вырос такой огромный, что в результате совокупления женщина умерла на месте. Что характерно: ее муж, узнав о происшедшем, приложил массу усилий, чтобы отомстить демону за сексуальный терроризм, и в конце концов его убил, заставив растечься подобно латексу. А затем он нашел кости жены, оживил ее, и стали они жить дальше в полном согласии. Эта история — лишнее свидетельство, во-первых, тому, что любовь зла, а во-вторых, что она творит чудеса.

В мифе чукчей мы находим эпизод, который восходит к шекспировскому «Гамлету», или, наоборот — кто знает? — это сцена из «Гамлета» восходит к чукотскому народному творчеству. И обратим внимание: в этом эпизоде речь идет не об измене и наказании жены, а об измене и наказании ветреного мужа, который, прижив с женой пятерых детей, отправился «к далекому берегу», где прельстился юной красавицей с поэтичным именем Горное Эхо. Жена выследила любовников, втерлась в доверие к Горному Эху, усыпила ее и влила ей, спящей, в ухо кипящий отвар, а затем еще и поиздевалась над трупом, поставив его так, будто красавица скребет шкуру и улыбается. Муж понял, чьих это рук дело, и решил убить жену, но не тут-то было: когда он явился в свой бывший дом, она превратилась в медведицу и разорвала его в клочья. С разъяренными женщинами и не такое случается!

Мифическая чукча не одинока в своей реакции: этот сюжет (или похожие на него) распространен у северных народов. Алеуты дополняют его такой подробностью: муж, собираясь бросить жену, притворяется умершим и дает себя похоронить, но вскоре жена обнаруживает, что могила пуста. После этого две новые жены хитрого алеута гибнут в котле с кипящей похлебкой, а его самого бывшая супруга съедает вместе с байдарой, в которой он отбыл на новое местожительство.

Инупиаты, юпик, чугач и другие эскимосы приписывают пошедшему налево мужу, кроме всего прочего, еще и корыстные мотивы. Утверждается, что прежде, чем притвориться умершим, он пожелал, чтобы в могилу вместе с ним положили все его имущество, а также надежное плавсредство, оружие и побольше еды, и жена исполнила эту последнюю просьбу, дабы любимый мужчина ни в чем не нуждался на том свете. Немудрено, что, узнав, как все обстоит на самом деле, она мужа убила, а полюбовниц его жестоким образом извела: в одном случае насоветовав выпить кипятка, дабы сделаться красивыми, в другом — утопив в расплавленном жире, в третьем — превратив их в натуральный фарш.

На этом фоне женщина из мифа пареси по имени Окиро, проявившая чрезвычайную широту взглядов, кажется выдающейся гуманисткой. Оба ее мужа, безобразный Ауломенар и красавец Тоберар, изменили ей по очереди с Уткой, женой индейца Зимородка, обладающего большими магическими способностями. Ауломенар, посыпав пенис золой и продемонстрировав его Зимородку, сумел мага обмануть: дескать, эта грязь, наслоившаяся за годы воздержания, — и, следовательно, он с Уткой ни-ни... Зимородок по доброте душевной сделал его красавцем. А прекрасный Тоберар счел ниже своего достоинства идти на такие ухищрения и был награжден всякими уродствами. После этого он пострадал еше раз — от обманутой жены, которая, впрочем, не отравила его, не утопила в кипятке и не отхватила ему в исступлении орудие греха, а всего лишь послала куда подальше — и то не за измену, а за бессмысленную гордыню. Ауломенару же Окиро не сказала ни слова, а об Утке и вовсе не вспомнила, оставив разбираться с ней Зимородку, который, кстати, тоже повел себя не в индейских традициях: не стал устраивать охоту за гениталиями жениных любовников, а самой Утке прочитал нотацию о вреде половых связей на стороне и более к ее похождениям не возвращался.

Недалеко ушел от него Яве, культурный герой индейцев рамкокамекра. Как-то, когда Яве заболел, его жена завела любовника. С горя Яве превратился в голубя, и любовник не застрелил его только потому, что в нужный момент под рукой у него не оказалось лука. После этого любой другой культурный (и тем более некультурный) герой порешил бы наглеца, но Яве, чистая душа, дождался, пока жена и любовник приступят к очередному совокуплению, превратился в муравья и укусил обоих за гениталии. Оно, конечно, неприятно, но как-то, согласитесь, больше похоже не на наказание, а на укор: «Что же это вы так, ребята, ведете себя нехорошо?..»

И чуть ли не святым выглядит персонаж мифа шипая, которому любовники жены отрубили руки и ноги, чтобы он не мешал им развратничать, а он, когда хозяин леса вернул ему конечности, всего-то и сделал, что прогнал жену-прелюбодейку и женился на другой. Никак не наказал и даже не удостоил вниманием любовника жены — птицу тукана из отряда дятлообразных, имеющую гигантский желтый клюв, который у отдельных особей достигает половины тела, — и персонаж мифа тарума. С женой, однако, он обошелся жестоко, отдав ее на съедение ягуару.

Тут надо заметить, что наказание обычно никак не связано с поведением и личностями участников адюльтера. Порочного хама миф может пожурить, а случайно согрешившего скромнягу покарать на всю катушку, по всей строгости мифического времени.

В этом смысле выгодно отличаются от других мифы хопи и уичолей. И у тех, и у других наказание для любителей чужих жен и мужей осуществляется в загробном мире; при этом — что особенно важно — оно для всех, невзирая на чины звания, одинаковое. Грешницы всюду таскают корзины или связки с пенисами своих любовников, а грешники соответственно корзины с вульвами. У самых отъявленных распутниц пенисы свисают со лба, а у прелюбодеев на лбу причмокивают половые губы...

Как они, наверное, завидуют тробрианцам, у которых на том свете все по-другому! Умерших встречает местный властитель Топилета; он совокупляется с каждой прибывшей женщиной, а его дочь — с каждым мужчиной. Затем покойнику дают понюхать траву, он забывает свою жизнь и вливается в бесконечную сексуальную оргию...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Дела семейные. Семейные нравы

Новое сообщение ZHAN » 16 апр 2018, 02:18

Из предыдущего поста можно сделать вывод, что нравы во многих мифических семьях были еще те... И это, к сожалению, правда. Дрязгам, доходившим до смертоубийств, способствовало отсутствие общей морали. Что такое хорошо и что такое плохо, мифические персонажи решали каждый по-своему, а в результате все определяла грубая сила.
Изображение

У многих народов есть мифы с одним и тем же сюжетом: муж, вчерашний властитель в семье, который за малейшую оплошность скручивал жену в бараний рог, заболевает (чаще всего слепнет), и жена начинает его притеснять, перестает кормить и подвергает опасностям, а сама набивает себе брюхо разными вкусностями и веселится до изнеможения. Но стоит мужу вылечиться, тут уж плохо приходится жене.

Муж из мифа арапахо, которого, слепого, морили голодом, прозрев, заставляет жену глотать мясо до тех пор, пока съеденное ее не разрывает. Персонаж цимшианов замораживает нехорошую жену, а затем превращает ее в сову. В сову превращается и жена из мифа эмбера — за то, что плясала на празднике, пока муж лежал больной. Ояна рассказывают очаровательную историю о том, как жена заманивает ослепшего мужа на верхушку дерева и там бросает, а он, чудом обретя зрение, спускается, убивает жену, жарит и скармливает теще.

Отсутствие твердых семейных устоев влияло и на сексуальную сферу. Создается впечатление, что в семьях первопредков многих народов правил бал свинг: случаям, когда в адюльтере были замешены ближайшие родственники, несть числа. И что, собственно, требовать с простых смертных, если коллизии такого рода случались даже в семье демиургов. Например, миф десана рассказывает, как один сын Солнца соблазнил жену другого сына Солнца и, не окажись брат-рогоносец физически крепче, продолжал бы развратничать с ней на глазах у всего человечества, наблюдающего снизу эту семейную драму. Донжуан был убит, и, хотя Солнце оживил его, он вскоре умер опять — столь велики были, надо полагать, раны, нанесенные тяжелой братской рукой. На этом происшествия в семье демиурга не закончились: Солнце обнаружил, что жена (она же — дочь, которую, как мы помним, папаша лично лишил девственности) изменяет ему с его братом Месяцем, то есть со своим дядей. Скандал удалось уладить бескровно — разве что наружность дяди Месяца после драки приобрела характерные пятна.

На существование десана, впрочем, разборки в небесной семье прямого влияния не оказали. Чего не скажешь о похожей ситуации, которая на заре мифической жизни отмечена у индейцев мачигуенга. Жена первопредка мачигуенга, по совместительству шамана, не нашла ничего лучше, как изменить ему с деверем. Шаман разозлился, превратился в ягуара, сожрал любовников и почти все первое поколение мачигуенга, и только вмешательство еще одного, третьего, брата-первопредка предотвратило полное уничтожение народа. Он заманил взбесившегося шамана-ягуара в пещеру, завалил вход и через какую-то дыру изо дня в день до сих пор кормит его курятиной, выдавая ее за человечину. Благодаря этому обману ягуар не проявляет большой активности и удовлетворяется сидением в пещере, но если он узнает, что его все это время надували, то случится беда — он вырвется на свободу, и мало никому не покажется...

Деверья оказались в эпицентре скандалов в семьях первопредков эсеэха, корегуахе и пареси. У первых культурный герой Пашишне и его невестка согрешили по обоюдному согласию, но Пашишне оказался слишком упрям: как ни стращала его женщина колючками на лобке, он не согласился на позицию, которая исключила бы риск травмы. И травмы, несовместимые с жизнью, случились. Пашишне умер и весь, от филея до требухи, был съеден родственниками-первопредками — не пропадать же добру?! А обглоданные его кости превратились в птиц, населивших южноамериканские леса.

Плохо во всех смыслах кончил и деверь из мифа корегуахе. Вожделев невестку, этот тип бесцеремонно стал ее преследовать, и сколько ни говорила она, что любит мужа и будет век ему верна, ничего на него не действовало. Наконец нахал улучил момент, подверг молодуху насилию и неотложно, еще в процессе коитуса, был наказан: раздался смачный хруст и насильник лишился пениса — влагалище у женщины оказалось с зубами, что, как мы знаем, не было такой уж редкостью в начале времен.

И наконец, жуткий кошмар пережил деверь из мифа пареси. Он во время посещения загробного мира совратил умершую невестку, а та в процессе совокупления превратилась в змею и обвилась вокруг его пениса. Миф не уточняет, был его пенис так велик или невестка превратилась в очень маленькую змейку. Говорится лишь о том, что вскоре после возвращения в мир живых этот человек умер — столь сильно подействовало на него происшедшее.

Но деверья только открывают список участников внутрисемейных сексуальных отношений. Конфигурации тут возможны самые разные. Миф индейцев синкионе, например, повествует о старике отце, который под лозунгом «Хочу есть то, что мой сын ест ночами» совращает свою невестку. Сын, узнав об этом, побил похотливого папашу каменьями — и поделом!

Отдельная тема — отношения тещ и зятьев, диалектическое единство которых дает самые неожиданные результаты. С одной стороны, зятья всячески издеваются над тещами. Например: камаюра, мехинаку и трумаи рассказывают — с некоторыми вариациями — одну и ту же историю, как теща мастурбировала пенисом из воска или смолы, а то и обычной калебасой, а зять, улучив момент, намазал ее любимую игрушку перцем. То-то была потеха! У трио этот сюжет получает продолжение: теща, оказывается, страдает не просто так, а потому, что пытается соблазнить зятя, — то есть намазанная перцем калебаса-фаллоимитатор выглядит здесь вполне адекватным наказанием. Отмокнув в реке теща, в свою очередь, мстит зятю, пустив ему, спящему, ветры прямо в лицо, за что зять пронзает ее смертоносным зубом агути и отказывается хоронить.

Еще типичный сюжет: зять ночью пугает тещу и она в поисках защиты сама является к нему. У рикбакца зять подражает рычанию ягуара, у тюбатулабалей скребет костью о скалу, а у гровантров швыряет камни в стену шалаша и стращает тещу духами. И теща видит куда меньшее зло в том, чтобы отдаться зятю, чем стать жертвой духа или хищного зверя. Свой метод овладения тещей у персонажей чирикауа и хикарилья. Они просят ее добыть из норы кролика — дескать, у тещи самые длинные в семье руки — и, как только она наполовину исчезает в норе, овладевают ею и убегают, прежде чем она успевает выбраться наружу и посмотреть, кто же это надругался над ней.

С другой стороны, как бы зятья ни хорохорились, а бдительность им тоже терять нельзя. Солорский ламахолот, узнав, что у любимой девушки в вагине колючки, не отступился от нее и с помощью каменного оселка провел сложную операцию по их удалению. Казалось бы, жить да жить им после этого в любви и согласии, но теща потребовала за дочь выкуп. Ламахолот, уверенный, что за удачное хирургическое вмешательство ему все простится, отнесся к этому несерьезно, но не тут-то было! Теща, когда поняла, что выкупа не будет, ламахолота извела и сожрала, а дочь как ценный товар — и, кстати, после операции еще более ценный! — вернула в отчий дом.

Австралийские йолнгу рассказывают о трех тещах, которые, как только зятья и дочери начинали совокупляться, прыгали в их постели с криками, что замерзли и тоже нуждаются в мужских объятиях. Чего только не делали зятья: они и топили тещ, и колошматили их дубинками, но те, умерев ненадолго, раз за разом воскресали и принимались за старое, — и однажды молодые мужья побросали своих жен и сбежали от такого семейного счастья.

Еще драматичнее выглядит аналогичный в основе сюжет у эскимосов карибу. Здесь теща, воспылав страстью к зятю, культурному герою Кивиоку, убивает собственную дочь и натягивает ее кожу. Но целиком ей влезть в дочкину кожу не удалось: Кивиок разглядел тещины морщинистые ноги, догадался о подмене и пустился в бега. Теща устроила за ним погоню, ставя на его пути одну помеху за другой. Всего таких препятствий было семь, от толкучих скал на манер Сциллы и Харибды до гигантской устрицы, желающей сожрать Кивиока. Нас, в соответствии с заявленной темой, особенно должно заинтересовать препятствие под порядковым номером четыре — это была загородившая путь нижняя часть женского тела. Но культурный герой не растерялся, подобрал к преграде отмычку имевшимся у него ключиком и проследовал дальше.

Чем могут закончиться отношения с тещей-соблазнительницей, если зять не устоит, повествует миф сикуани. Полбеды еще, если при совокуплении он нарвется на муравьев, скорпионов и ос. Страшнее другое: теща во время коитуса может ввести его в наркотический транс с непредсказуемыми последствиями. Сикуанский зять и охнуть не успел, как превратился в ястреба. Отправившись в полет, он повсюду принялся отрыгивать семена йопо, и там, где они упали, вскоре выросли соответствующие деревья.

Наказан был за совокупление с тещей превращением в летучую тварь — но не в птицу, а в мышь — и персонаж мифа яномами. А перед этим ему пришлось пережить насмешки окружающих, так как во время совокупления его пенис — так у яномами бывает с каждым, кто сожительствует с тещей, — приобрел огромный размер. Теща тоже не ушла от наказания — она сделалась муравьедом.

И совсем уж плохо пришлось персонажу иранше. Теща откусила ему в процессе соития — то ли в порыве страсти, то ли из вредности — ногу, и инвалид, сошедший с ума (а кто бы не сошел?), после этого стал покушаться на невинность своей младшей сестры, а потом и вовсе сожрал ее. И даже то, что его жена, узнав о происшедшем, убила свою маменьку, ничего уже исправить не могло...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Дела семейные. Несакральный инцест

Новое сообщение ZHAN » 17 апр 2018, 00:06

Придется нам, коли речь идет о внутрисемейных, но не супружеских любовных связях, сказать и об инцесте. Эта тема уже поднималась — прежде всего в сакральной плоскости, — но она поистине неисчерпаема, и обойти ее в данном случае не представляется возможным. Отцы с дочерьми, матери с сыновьями, братья с сестрами, сестры с братьями, бабушки с внуками, дедушки с внучками... Кажется, что мифический мир сошел с ума.
Изображение

При желании, конечно, можно повсюду искать сакральные соображения, и тогда создается видимость логики. У эмбера есть миф, где нынешнее состояние мироздания объясняется непрекращающимся соитием брата и сестры; стоит им разъединиться — и все рухнет. У ваура в сакральном гомосексуальном инцесте сливаются братья Каме (Солнце) и Керре (Месяц). Чукотский миф утверждает, что угроза существованию чукчей была отведена благодаря инцесту брата и сестры, последних оставшихся в живых после голодомора; их дети и населили обезлюдевшую территорию. Ничего плохого нельзя сказать и про инцест Вигана и Буган, брата и сестры, которые вступили в брак с разрешения верховного божества Кабигата, дабы породить народ ифугао, ныне живущий на филиппинском острове Лусон. И самых добрых слов, если судить по последствиям, заслуживают, наверное, инцесты братьев и сестер, зафиксированные в мифах цельталей, карриеров, удэгейцев, яо, кхму, пайванов, ли, и, модоков и многих других народов.

Но что, скажите пожалуйста, кроме неуемного либидо, заставило все того же Зевса (см. фригийский вариант его божественной биографии) соблазнить свою сестру Деметру — да еще прикинувшись быком? И что повело затем по дорожке, протоптанной братом-громовержцем, бога морей Посейдона, который цинично изнасиловал ту же Деметру, но уже в облике жеребца? Побочным следствием этого инцеста стал рожденный Деметрой говорящий конь Арион, позже доставшийся, как утверждают греческие авторы, сподвижнику и любовнику Геракла — Иолаю.

Или к примеру, культурный герой индейцев умотина Хари, которому втемяшилось в голову переспать с девушкой с самой большой вагиной. Призванный в качестве эксперта клещ заявил, что вагины больше, чем у Баруколоти, сестры Хари, нет ни у кого. И что же, это остановило распутника? Ничего подобного.

И как объяснить поведение персонажа индейцев вайвай Нуа? Чтобы сестра не заподозрила его в своем таинственном любовнике, Нуа раздваивался: телесная его оболочка предавалась сладострастным утехам, а живущий в ней дух в это время играл на флейте, и сестра, таким образом, была уверена, что брат музицирует. И, только облив однажды любовника иссиня-черным соком генипы и увидев поутру запачканную физиономию Нуа, девушка поняла, во что ее втравил братец.

У африканцев тангале есть миф о брате, которому страсть настолько затмила разум, что он отрубил своей сестре ноги, дабы она не убежала к другому. Правда, безногая сестра все равно убежала и даже счастливо вышла замуж, став восьмой по счету женой местного вождя, а потом и ноги у нее снова отросли, но не всем так везло...

Девушку из мифа гондов после ряда перипетий брат посадил в клетку, под которой развел костер, и предложил ей выбрать, кем стать — обедом или женой. Героическая девушка выбрала первое. Так этот маньяк не только сделал из нее жаркое — он еще и родителей накормил: кушайте, дорогие, чего уж, коли так вышло, мясцу пропадать. А те тоже хороши — наелись до отвала и давай горевать по потерянной дочери...

Трагедия шекспировского накала случилась у карелов. Сестра Огой и брат Гаврила прижили троих сыновей, но потом вдруг Огой подумала, что все это как-то не очень хорошо, сыновей удавила и удавилась следом сама. А Гаврила, увидев такое дело, отсек себе голову. На могилках Огой и Гаврилы выросли березки, которые переплелись ветвями. Трогательно и в то же время назидательно, ибо, похоже, сам рок нашептал Огой и Гавриле лишить жизни себя и своих детей, плодов инцеста.

А брату и сестре из атаялов рок ничего нашептывать не стал, а просто не позволил рассоединиться после совокупления, и, как ни пытались им родственники помочь (дело даже до фаллотомии дошло), оба умерли.

Менерийо, дочь демиурга макуна, увидев, как мучается ее брат Умакан, пытаясь сойтись с вагиной, слепленной из песка, решила — из жалости — разок отдаться ему. Но брату это так понравилось, что он стал забираться в гамак сестры каждую ночь, довел ситуацию до скандала, был измазан генипой и от стыда утопился. Правда, демиург его оживил и забросил на небо в качестве месяца, а на земле от Умакана осталась выросшая из песочной вагины папайя. Сердобольная же Менерийо была отдана на съедение ягуарам и умерла безвозвратно.

Куда гуманнее выглядит наказание у австралийских аборигенов тиви: аборигену по имени Ящерица, овладевшему своей сестрой чуть ли не в присутствии ее мужа Орла, всего лишь крепко намяли бока...

Измазать чем-нибудь ночного визитера было у мифических девушек самым распространенным методом выяснения его личности, но наряду с ним применялись и другие. Например, в алеутском мифе красавица, чтобы узнать, кто же такой заваливает ее каждую ночь на спину, незаметно (!) подрезает любовнику сухожилия на ногах, а утром слышит, что ее брат, разорвав сухожилия, сорвался со скалы во время охоты. Алеутка при этом известии ничуть не опечалилась. Она спела задорную песню, смысл которой сводится к приглашению братнему трупу прийти и посмотреть на ее гениталии, затем превратилась в калана и, вильнув хвостом, уплыла в море, оставив на берегу умирающую от горя мать.

Иногда кажется, что лучше бы уж правда в таких случаях оставалась тайной за семью печатями. Ибо пока не наступал момент истины, в семьях царила гармония, а как только все выходило наружу, жизнь и самой девушки, и ее брата, да и всей семьи летела кувырком. В мифе кус барышня умерла на месте, узнав, что ее любовник — брат. В мифах индейцев лиллуэт, клаллам и халкомелем брат и сестра, затравленные родственниками, подвергли себя самосожжению. Тех же, кто сам моральных страданий не испытывал, наказание настигало свыше. Развратную девушку камаюра пожрали водные чудовища, у трумаи согрешивший брат был превращен в водное страшилище...

Однако, несмотря на неминуемость возмездия, тяга к собственным братьям и сестрам у некоторых мифических героев принимала запредельные формы. И ладно, если бы страдали только они сами, как персонаж пайванов по имени Кулеле, бросившийся на копье, когда узнал, что сестра вышла замуж. Но вот манси рассказывают, как некая Мосьнэ проколола свою невестку насквозь лыжами, труп спустила под лед, переоделась в ее одежду и так обманула брата. Тот сестру не узнал и стал жить с ней, как с женой. И только когда у них родился мальчик и товарищи по играм сообщили ему, что мать приходится ему не только матерью, но и тетей, и кроха-сын к отцу пришел, — лишь тогда муж-брат прозрел и порубал жену-сестру, а заодно и ни в чем не повинного ребенка на кусочки.

Ничуть не меньшие страсти возникали во взаимоотношениях отцов — дочерей и матерей — сыновей. Едва ли не главный красавчик древнегреческой мифологии Адонис, успевший за свою относительно короткую жизнь побывать в любовниках и у Афродиты, и у Диониса, был плодом связи царя Кипра Кинира и соблазнившей его дочери Смирны, она же Мирра. У индейцев пиароа на заре мироздания некто Квоймои, змеиного происхождения, пришел в гости к своему зятю Вахари, как раз когда тот изготовил свеженькую смесь на основе йопо, нанюхался и в галлюциногенном угаре изнасиловал свою дочь Квавааму, которая забеременела и родила змея. Этот змей, достигнув половозрелого состояния, совокупился с племянницей Вахари — Вававарайю, и у них родилась дочь-маниок, от которой пошли все сорта маниока. Но тут — хотя бы в глазах самих пиароа — есть оправдание: воздействие наркотика и последующая, через поколение, польза в виде культурного растения. То есть родительское изнасилование, хотя и задним числом, прибрело сакральный статус.

Однако хватает, надо признать, и таких сюжетов, связанных с отцами, в которых ни осуждение, ни оправдание действий главного персонажа даже не предполагается. У индейцев, например, отцы — это часто не связанные никакими моральными узами трикстеры, которые, почувствовав влечение к дочери (а иногда и к нескольким дочерям сразу), идут на любые хитрости, лишь бы удовлетворить похоть. Главный их прием — имитация своей смерти, изменение внешности и появление в поле зрения вожделенной дочери в качестве жениха. Как под копирку действуют трикстеры Койоты в мифах кароков, винту (у них трикстер зарекомендовал себя еще и как некрофил), китанемуков, пайютов южных (тут инновация: Койот совершает инцест вторым, запасным, пенисом) и пайютов северных, серрано, навахо и других индейских народов.

У варрау в роли отца-трикстера выступает Олень, разоблаченный по двупалой руке (в чем проявилось его парнокопытное прошлое), у мехинаку — Дятел, а у нутка — Ворон. Последний персонаж оказался самым изобретательным: перед тем как инсценировать свою смерть, он посоветовал дочерям поправить здоровье, присевши на целебный красный сучок в лесу, а сам зарылся в землю, выставив наружу пенис. Нечто похожее мы наблюдаем и у западноафриканских аньи, только трикстер здесь не самый обычный — паук по имени Экендеба.

Проживающий на острове Саибаи персонаж мифа аборигенов островов Торресова пролива по имени Вамалади тоже притворился умершим (тем более что имел веский повод умереть — у него нос провалился от проказы), затем выбрался из могилы, превратил себя в красавца с помощью восковой маски и стал навещать дочь ночами. Дело даже дошло до беременности. Но однажды восковой нос у порочного папаши отвалился, дочь его узнала, и он, понимая, что вот-вот будет расплата — гулять так гулять! — напоследок за одну ночь обрюхатил всех женщин племени. Расплата явилась в облике скопы, которая унесла Вамалади в неизвестном направлении, предположительно на Новую Гвинею.

В мифе российских эвенков инцест, совершенный с дочерью неким переменившим внешность стариком, тоже привел к беременности и рождению мальчика. И никто бы ничего не узнал, но отец проговорился сам: он зачем-то сочинил песню, в которой рассказал о собственном грехопадении, и спел ее при дочери-жене. Как бесхитростно сообщает миф, та после этого «ушла от старика отца к хорошему мужу». Видимо, эвенкские мифотворцы посчитали это достаточным наказанием для развратника.

Куда более жесткий подход к вопросу демонстрируют похожие один на другой мифы австралийских аборигенов нгулувонга и варрай. В варианте варрай дело было так: старик Авананангку, живущий с семьей на Млечном Пути, совратил на глазах жены одну из дочерей. Она ничего ему не сказала, но, дождавшись, пока он спустится на землю ловить рыбу и начнет подниматься с уловом, обрезала веревку, и Авананангку грохнулся вниз, пробив дыру в районе Южного Креста. Кстати, на языке варрай Млечный Путь так и называется — Ампик, что в переводе значит «веревка».

Еще один отец стал жертвой пагубной страсти к дочери в мифе коренных австралийцев куджани. В каком-то смысле он вызывает сочувствие, поскольку не опустился до совращения или насилия, а обратился к дочери с открытым предложением, а получив отказ, проткнул себе костью мошонку, затем собственноручно вырыл могилу, той же костью выковырял себе печень, ребра, кости ног, сердце и легкие, сложил все это в кучу, затем вырвал глаза, забросил их подальше и упал в могилу... Вот какую страшную он испытывал страсть!

Сам себя наказал и персонаж мифа тробрианцев Момо-вала, но, в отличие от вышеупомянутого собрата по болезненным наклонностям, он свое пакостное дело совершил, а когда обесчещенная дочка бросилась в море на съедение акулам, совокупился напоследок с женой — да так, что она умерла, а затем отсек себе пенис и истек кровью.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Несакральный инцест

Новое сообщение ZHAN » 20 апр 2018, 00:12

Если же совесть в мифических сладострастниках не просыпается, а близкие покарать их не могут, в дело — это, конечно, не касается трикстеров, которым почти все прощается, — часто, как и в случае братьев и сестер, включается высший промысел. Лодка, в которой во время плавания по морю трижды по обоюдному согласию совокупились отец и дочь, представители народа трук с острова Лосап перевернулась сама собой, и их проглотила рыба. Заодно почему-то была наказана и эта мифическая рыба — перепутавшимися мужскими и женскими половыми органами.

Назидательна судьба Смирны-Мирры, превратившейся в одноименное дерево еще до рождения Адониса, и его, красавца, богине родовспоможения Илифии пришлось выковыривать из щели в коре...

Я не буду тут пересказывать историю царя Эдипа — самый известный мифологический сюжет, связанный с инцестом и давший Зигмунду Фрейду название для одного из ключевых понятий психоанализа, обозначающего бессознательное сексуальное влечение к родителю противоположного пола. Судеб, схожих с судьбой Эдипа, достаточно и в других мифологиях, помимо греческой, а персонажей, являющих эдипов комплекс во всей красе, можно найти на всех континентах.
Изображение

Как всегда, много примеров дают индейцы. Они не стесняются в подробностях по части изнасилований, развороченных вагин, младенцев с гигантскими фаллосами, которые настойчиво домогаются своих матерей, но, поскольку тема слишком деликатная, злоупотреблять деталями мы не будем. Такие мифы есть у чамакоко и клалламов, сикуани и бороро, пареси, осэджей и яганов — да почти у всех индейских народов. Не отстают от них австралийские аборигены йолнгу, абхазы, тайваньские народы тода и тароко.

История тода и тароко вкратце такова: некая женщина родила сына от кабана, а когда мальчик стал юношей, воспылала к нему страстью и, загримировавшись с помощью древесного сока, соблазнила его и родила девочку. Когда эта девочка, в свою очередь, подросла, мальчик — уже взрослый мужчина — женился на ней (то есть на собственной дочери, рожденной от собственной матери), и вместе они родили множество людей, первое поколение народа тода. Тем временем его мамаша сошлась с псом и произвела на свет первое поколение тароко — то самое, что позже разделилось на две общины, мужскую и женскую, устроившие, как мы помним, кровопролитную войну. Другой вариант мифа о происхождении тароко отрицает связь прародительницы этого народа с кабаном. Он утверждает, что до пса она была девственницей, страдающей от кожной болезни, и отдалась псу не просто так, а из благодарности — потому что он вылизал ее и тем самым вылечил. Но сельчане в положение бедняжки не вошли и выгнали ее и пса из деревни. В скитаниях она родила сына, а потом произошла трагедия: сын случайно убил пса-отца. После этого у них с матерью возникла связь и появились на свет тароко. Как видим, не без инцеста и в этом варианте.

Папуасы кераки утверждают, что без семейного конфликта, замешанного на эдиповом комплексе, не было бы мироздания и уж точно обошлось бы без луны, которой стал местный демиург Камбел, и солнца, в которое превратилась его жена Юмар. Счастливая жизнь семьи демиурга рухнула в одночасье, когда их сынок Гуфа овладел спящей Юмар и был за это отравлен Камбелом, затем воскрес и был снова убит — засыпан в яме-ловушке, на этот раз безвозвратно. Исстрадавшаяся Юмар ушла на небо, за ней отправился Камбел, и так возникли светила. В этой семейной драме ни за что, можно сказать, пострадали новогвинейские собаки, чей верховный представитель Натекари оказался случайным свидетелем первого убийства Гуфы, и Камбел на всякий случай отнял у него дар речи, чтобы он не наболтал чего лишнего. С тех все собаки на Новой Гвинее только лают — всё понимают, но ничего не говорят...

Отдельный разговор о сексуальных связях с усыновленными детьми — хватает и таких сюжетов. Мы ограничимся изложением только одного. Как-то балка в доме для инициации юношей, который построили папуасы монумбо, стала человеком и пустилась в пляс. Монумбо этого безобразия ей не простили и бросили в море, откуда балку выловили другие папуасы и вырезали из нее подголовник. Подголовник, однако, тоже вскоре оказался выброшен в океанские волны, поскольку по ночам превращался в человека и в этом качестве съел в деревне всех кур, свиней и бессловесных собак. Выбравшись снова на сушу, на этот раз самостоятельно, противная деревяшка приняла облик младенца мужского пола (но и вид подголовника не утеряв), была усыновлена и при первой же возможности совратила приемную мать, а затем и других женщин деревни. Чем их пленило столь странное существо, не понятно, но местным мужчинам было очень обидно. Они поймали соблазнителя и — несмотря на все вопли, что он, дескать, не мужчина, а младенец, и даже подголовник, — оскопили его и забили до смерти. Но и посмертно пронырливый подголовник нашел себе непыльное местечко, взлетев на небо и став там месяцем.

И уж коль скоро мы взялись за тему инцеста, то — деваться некуда! — придется затронуть ее в контексте отношений, с одной стороны, внуков-внучек и, с другой, дедушек-бабушек. Что любопытно: если связи бабок и внуков пестрят разнообразием, то о дедушках и внучках и сказать особенно нечего. Не расписывать же в деталях историю, как умерший дедушка-инупиат прибыл из загробного мира в облике прекрасного юноши, переспал с внучкой и упал замертво, вновь превратившись в дедушку?

Что же до бабушек и внуков, то заметим: с точки зрения проявляемой инициативы здесь наблюдается паритет. Однако если в качестве внука выступает трикстер, как, например, в мифах хупа и оджибве, то бабушке можно только посочувствовать — но только в том смысле, что ее вовлекли в инцест, когда она рассчитывала на незначительное сексуальное приключение. А в случае оджибве, где бабка соглашается отдаться старику соседу в обмен на двести стрел, — и на коммерческую выгоду; откуда ей было знать, старой дуре, что внук-трикстер уже того соседа убил и напялил на себя его кожу? И все ради того, извращенец, чтобы овладеть собственной бабулей...

Но и бабули тоже... это еще те бабули! Бабка, персонаж индейцев кус, меняет внешность, только бы переспать с внуком. Ее сестра по разврату, бабка из мифа клакамасов, завлекает внука в парильню, где сначала мастурбирует пенисом лося, а уж потом берется за юношу. Культурная героиня тилламуков не просто совращает внука Крапивника, но и, демонстрируя склонность к мазохизму, просит перед совокуплением связать себя. Кстати, когда внук удовлетворил старушку, вышел на улицу проветриться и спросил у людей, есть ли какие новости, ему ответили, что ничего особенного не произошло — разве что Крапивник согрешил со своей бабушкой.

Похожий сюжет есть у верхних коквил и коулиц, родственных тилламукам, но разница в том, что у них Крапивник дерется с ерником, позволившим вслух заговорить о его интимной жизни, и в схватку встревает бабка, да так неудачно, что случайно толкает внука в костер и тот сгорает. Все попытки оживить Крапивника, склеивая обугленные кости смолой, ни к чему не приводят; смола тает, и душа Крапивника улетает в виде птички крапивника.

У шусвапов, наоборот, связь с бабкой внуку никак не повредила, а вот бабка в ходе соития погибла. Виноват в этом был пресыщенный внук Заяц, который сначала устроил из совокупления затейливый спектакль, заставив бабку переодеться, сделать новую прическу и перекрасить лицо — словом, изменить внешность до неузнаваемости, а затем взалкал сношения через нос и убил старушку.

И чтобы не заканчивать на этом печальном эпизоде, расскажем об инцесте несостоявшемся, но тем не менее внесшем значительный вклад в дело звездообразования. Дело было в семье племени австралийских аборигенов алава, состоящей из деда-демиурга, бабки и внука. Небо в описываемое мифическое время находилось значительно ближе к земле, чем сейчас, и сообщение с ним совершалось по веревке. И вот однажды бабка отправилась туда по какой-то надобности, а внук увидел снизу ее вагину, перевозбудился и полез следом. Дед швырнул в него каменный топор, но не попал и тогда велел обоим застыть на небе, что и было исполнено как раз в тот миг, когда внук догнал бабку и ухватил зубами за клитор. Теперь эту порнографическую сцену все желающие могут наблюдать в виде созвездия Плеяды. Так, во всяком случае, думают немногочисленные оставшиеся на земле представители племени алава, хотя многие народы с ними, конечно, не согласны...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Нетрадиционные семьи

Новое сообщение ZHAN » 20 апр 2018, 23:49

Пришла пора сказать о нетрадиционных половых отношениях — в том числе об однополых супругах. Гетеросексуальность и гомосексуальность в мифах присутствуют примерно в той же пропорции, что и в нашей нынешней реальности. Однако на мифических геев и лесбиянок никто особого внимания не обращал и уж точно их не притеснял, но и они, в свою очередь, не лезли на авансцену мифической истории, не выставляли с болезненной настойчивостью свою ориентацию напоказ и не устраивали в полупустом мироздании гей-парадов.
Изображение

Может быть, их не устраивало число зрителей, а может быть, они просто не видели в том нужды — ведь им и так покровительствовали могущественные небожители, а многие из божеств сами были не против развлечься в однополом коллективе: богиня Иштар в Междуречье (у шумеров ей соответствовала Иннана), бог Шочипилли у ацтеков, чуть ли не весь пантеон у греков и римлян — у одного Аполлона возлюбленные исчисляются десятками... Если же взять всю древнегреческую мифологию, то гомосексуальные отношения лежат в основе не менее пятидесяти сюжетов — хорошо разработанных, часто взаимосвязанных.

У индейцев таких сюжетов меньше, и они попроще, но зато самих историй больше. Мифы с центральной гомосексуальной составляющей есть едва ли не у каждого индейского народа — от Лабрадора до Огненной Земли. Как правило, они весьма поучительны, но смысл их не во вредоносности анального секса, а в том, что нельзя быть легковерным и поддаваться на хитрость, как это сделали наивные персонажи айова, ассинибойнов, гуахиро, кроу, санти, арапахо, арикара, осэджей, куиба, пауни, тенетехара, тапирапе, чиригуано и других. Все они отвечают согласием на предложение заняться интимом и спорят с будущим любовником лишь о том, кто будет первым в качестве активной стороны, но в конце концов уступают уговорам. А их половой партнер, сделав свое дело, находит способ уклониться от долга, который платежом красен. На него миф и призывает равняться! Мораль подобных мифов тоба и матако, собственно, та же, но в них есть еще и та подробность, что у одного из персонажей два фаллоса и он действует сразу обоими. Второй персонаж, у матако — это уже упоминавшийся выше культурный герой Тауквах, в результате сильно травмируется...

Справедливости ради заметим, что в мифах некоторых индейских народов гомосексуальные отношения — это нечто такое, что вызывает или, по крайней мере, должно вызывать смех. У гошутов педерастией на глазах у юноши, которого надо рассмешить, занимаются духи — мужские с мужскими, женские с женскими. Правда, юноша оказался кремень — он даже не улыбнулся. А у чемеуэви в комическом ключе представлены великаны, которые устраивают целый спектакль с демонстрацией анальных утех — чтобы рассмешить антропоморфную Жабу, — а в кульминации один из них, войдя в раж, кладет пенис на раскаленный камень, и тут-то Жаба не выдерживает и хохочет...

В отличие от чемеуэви все серьезно выглядит у юте, где на предложение трикстера Койота заняться сексом мужской персонаж Ящерица отвечает, что мужчине не следует совокупляться с мужчиной, коль скоро существуют женщины. Но Койот все-таки совратил Ящерицу и возымел наказание — повредил пенис.

Трикстерам, кстати, далеко не всегда везет в гомосексуальных сюжетах. Персонаж южных пайютов, тоже Койот, как-то изнасиловал жену зооморфного индейца Волка, но та умудрилась при этом приклеить его к дереву, и, когда явился муж, он использовал беспомощное положение Койота на всю катушку... Тем же способом наказывается персонаж мифа рикбакца за то, что разбил кокос о голову соплеменника. Причем главной карой оказалось не само гомосексуальное сношение, а то, что в результате он забеременел и родил каймана.

Лесбийские связи, как правило, описываются без тени юмора. О том, что происходило по этой части у некоторых народов, мы уже говорили. Но женщины гондов или кучинов были, признаем это, спровоцированы на однополую любовь высшими силами, даровавшими им фаллосообразные пупки. Другое дело — представительницы индейского народа гуатусо и узбечки из сартов. Первые бросались в объятия подруг, стоило мужьям уйти на охоту, и простодушно предупреждали своих благоверных, чтобы они, возвращаясь в деревню, стучали по деревьям, дабы не угодить в неловкую ситуацию. Вторых столкнул с гетеросексуального пути злой дух Иблис, насоветовав, когда мужья уезжают по делам, собираться группами числом не менее сорока и устраивать оргии. В реальной — не мифической! — жизни это находило отражение в культе духов чильтанов и в лесбийских играх в их честь, во время которых одна из женщин со сделанным из кожи половым членом гонялась за другими участницами и имитировала с пойманными совокупление.

На других таких историях мы останавливаться не будем и повернем непосредственно к однополым семьям. Начнем с индейцев уастеков. Они заслуживают этого хотя бы потому, что супружество между мужчинами узаконилось у них еще в те времена, когда земля была плоской. Первопредки уастеков были сплошь мужчины — могучие красавцы-великаны. Ради продолжения рода они, конечно, могли пойти по тому же пути, что и многие другие народы, настрогав женщин из готовых к самопожертвованию или самых слабых сородичей, а то и просто обратиться к богам с соответствующей просьбой, но гордые уастеки решили обойтись собственными силами, опираясь исключительно на свою анатомию, позволявшую забеременеть посредством анального сношения. Они стали заключать супружеские союзы друг с другом и рожать детей. И если бы среди этих детей не затесались девочки, так, вероятно, и жил бы этот замечательный народ суровой мужской общиной. Но девочки, выросши, превратились в женщин, стали требовать к себе повышенного внимания, и началась обычная для других народов катавасия...

Еще два индейских народа, офайе и шеренте, вообще задумывались высшими силами как чисто мужские. Но для шеренте, в отличие от уастеков, роды были смертельны, и, дабы они не вымерли, им была презентована женщина. Офайе рожали вполне благополучно, но возникли проблемы со вскармливанием детей, хотя у мужчин и были млекоточивые сосцы на локтевом сгибе. Тут верховному богу Солнцу тоже ничего не оставалось, как создать женщин. Что характерно, с их появлением офайе далеко не сразу оставили свои гомосексуальные привычки, и дошло даже до того, что женщины, отчаявшись добиться мужской ласки, наладили массовое производство восковых фаллоимитаторов. Пришлось Солнцу вмешаться еще раз: фаллоимитаторы были растоплены горячими лучами, а мужики офайе получили строгий приказ прекратить анальные забавы.

Намного скучнее гомосексуальная история выглядит в мифе селькнамов: встретились двое мужчин-первопредков, поженились, родился ребенок, потом еще один, и еще, и еще, пока наконец мужчина-роженица не превратился в птичку... Следующее поколение уже жило обычной гетеросексуальной жизнью. Но простота эта кажущаяся: мы-то помним, что все закончилось у селькнамов матриархатом, а потом и восстанием угнетенных мужчин.

У мехинаку тоже есть миф об однополой мужской паре (видимо, он относится к тому периоду мифического времени, когда мехинакские мужчины уже отвоевали пенисы у женщин). Они жили тихо, никого не трогали, но вот один из них забеременел... В положенный срок он лопнул и умер, а вывалившийся из его чрева мальчик вырос в достойного члена племени.

Но нетрадиционные семейные пары — это не только однополые сочетания. Коль скоро мы ведем речь о мифах, то необходимо сказать и о таких семьях, в которых муж и жена составляли пары человек — животное, в чем при всеобщей антропоморфности животных и изрядной зооморфности людей нет ничего удивительного. Не хочется употреблять слово «зоофилия»; поэтому ограничимся лишь оговоркой, что ниже речь почти нигде не идет о сакральных случаях, связанных с происхождением целого народа. Разве что у эскимосов в отношении европейцев, но там случай особый, поскольку сакральности в европейцах, с точки зрения эскимосов, ни на грош...

Уже неоднократно говорилось о женах животного происхождения, потерявших природную шкуру; тем не менее перечислим неупомянутых. Лягушки стали хорошими женами персонажам греческих, болгарских, индейских, армянских и абхазских легенд, мышь составила счастье сингала, попугаихи отметились в качестве супруг индейцев юкуна и мундуруку, индюшки — индейцев юракаре, лебедушка вышла замуж за монгола, тюлениха — за фарерца, свинья — за тиморца, рыбы были хозяйками в домах культурных героев юкагиров и квакиутлей, а вполне конкретная рыба пиранья прельстила индейца вапишана.

Ради персонажей ояна расставались с изначальным обликом самки обезьяны, тапира и стервятника; кстати, у болгар с греками превращения тоже не ограничились лягушками — отмечены у них случаи женитьбы и на бывших черепахах. Культурный герой варрау находился в неофициальных брачных отношениях с самкой ската — до тех пор, пока ее не зажарили его родственники. И любовь эта была так велика, что, узрев любимую на обеденном столе, культурный герой поспешно засунул голову в кипяток и умер. Разумеется, велико число превращенных среди лучших друзей человека собак. Такие эпизоды есть в мифах многих индейских народов — перечислять их, дабы не ввергать читателя в скуку длинным списком, мы не будем.

Но если читатель думает, что особыми качествами обладают только индейские собаки, то он глубоко заблуждается. У абхазов, азербайджанцев, курдов, африканских народов коно и кагуру также есть легенды о превращении четвероногих друзей в лучшие семейные половины. При этом у абхазов, азербайджанцев и коно вполне приличные (с виду, во всяком случае) девушки получались, кроме того, из ослиц, а у курдов, кагуру и тех же абхазов — из кошек.

Занятная история с превращением собаки в девушку рассказывается удэгейцами. Метаморфоза состоялась наполовину: выше пояса собака сделалась соблазнительной красоткой, но низ сохранила собачий. Это очень огорчило культурного героя Удзу. Он от души врезал девушке-собаке, которая, надо думать, ни в чем не была виновата, а потом, будучи во взвинченном состоянии, отправился охотиться на кита и исчез в пучине.

Этой трагедии не случилось бы, знай Удзу о верном способе превращения собаки в девушку, который, по совету мудрого старика, применил персонаж мифа черных карибов с Доминики. Надо взять собаку (обязательно суку), выкупать в реке, да так, чтобы при этом между ног у нее проплыла рыбка. Этот способ замечателен еще и тем, что позволяет произвести сколько угодно превращений в обоих направлениях. Упомянутый персонаж, кстати, этим воспользовался: когда жена ему надоела, он снова повел ее купаться и, основательно отмыв, добился новой метаморфозы. Правда, в результате повторного купания получилась почему-то уже не сука, а кобель, но это детали...

Не всегда, конечно, браки с животными бывали удачны, и дети, рожденные в них, редко отличались совершенством, но они все-таки двигали мифическую эволюцию. Тем более что многие наследственные изъяны сами персонажи устраняли, можно сказать, на ходу. Например, в результате брака юракаре с индюшками родились девочки, у которых груди были на щеках (ой, какие у вас мешки под глазами, вы не выспались?! — сочувствовали им, наверное...), но потом этот дефект устранили с применением магии.

Но все эти превращения, как можно заметить, касаются только животных-жен. Пора сказать и о животных-мужьях. Тут тоже нельзя пройти мимо собак — в эскимосских мифах они женихи на каждой второй свадьбе. Сюжет, имеющий вариации, в собирательном виде таков: отец велит дочери, надоевшей ему своими капризами, выйти замуж за кобеля и получает внуков-щенков, которые становятся прародителями волков, великанов, карликов и... европейцев.

У бороро есть миф о том, как мужчина женился на самке оленя, а у тариана, тукано и трике, наоборот, женщины выходят замуж за оленей. Женский персонаж тайваньских ами родила от мужа-оленя пятерых полуоленей-полулюдей, которые по слабости здоровья не задержались на этом свете. Мать от огорчения воткнула себе в живот олений рог и вместе с сыном от первого брака отправилась вслед за ними.

Мужем женщины байга, которая после удаления вагинальных зубов не могла получить удовлетворения ни от одного мужчины, стал жеребец. Но и тут удовлетворения она почувствовать не успела, потому как в первую брачную ночь молодой супруг пронзил ее гигантским пенисом.

Мораль в таких случаях проста: не надо сожительствовать с животными. Тот же вывод следует сделать и из мифа индейцев баре, в котором девушка стала женой опоссума. Людям это сильно не понравилось, и однажды ночью они убили мирно спящих супругов. Но остался у них сынок, человек с повадками опоссума, и он такого обхождения с мамой и папой не простил, спровоцировав в племени изрядную резню. В общем, если без подробностей, дорого обошлись индейцам баре наклонности отдельно взятой девушки...

Сотнями исчисляются законные и гражданские мужья, в облике которых есть фаллические черты, — змеи, земляные черви, угри... Причем появляются они не только в мифах вездесущих в этой теме индейских народов, но и у меланезийцев и африканцев, а также у восточных славян и живущих с ними по соседству карачаевцев, чувашей, финнов, вепсов, латышей, литовцев и сету. Мифические русские, украинские и беларуские женщины, если верить фольклору, испытывали непреодолимую тягу к ужам и вступали с ними в супружество, несмотря на активное противодействие родственников. Как правило, все это очень плохо кончалось и для ужей, и для них самих.

Есть в русских и украинских сказках и куда более «весомый» муж из животного мира — медведь. С представителями семейства медвежьих находили семейное счастье также мифические женщины орочей, индейцев чинук и сенека. Но медведь не самое крупное животное-муж. В нанайском мифе в роли мужа выступает тигр. Женщина, принадлежавшая к одному из первых поколений исанзу, вышла замуж за слона, который, впрочем, обернулся — ради нормальной семейной жизни — человеком. Но молодая жена этой жертвы не оценила и вскоре после свадьбы самым заурядным образом переспала со змеем, с которым едва была знакома.

Самым же выдающимся во всех отношениях мужем представляется кит из мифа азиатских эскимосов, который, в отличие от африканского слона, не пошел по пути метаморфоз, предпочитая, чтобы его любили таким, каким он родился. И не прогадал — эскимоска прикипела к нему всем сердцем. А на другом конце шкалы, если брать габариты, стоит колибри, связавший свою судьбу с девушкой иранше...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Заключение

Новое сообщение ZHAN » 23 апр 2018, 00:08

Немало тем осталось «за кадром» повествования. Использование гениталий не по назначению, секс в загробной жизни, кулинарные рецепты, мифические любовники, соперничество мужчин из-за женщин и женщин из-за мужчин, ложные обвинения в сексуальных домогательствах, защита женской чести, возвращение невинности и прочая, прочая, прочая... А кроме того, просто интересные мифы, которые невозможно втиснуть в рамки конкретной темы и которые каждый по себе есть сам занятный рассказ. А трикстеры! Одно только перечисление связанных с ними сексуальных мотивов займет несколько страниц...
Изображение

Конечно, все это так или иначе затрагивалось, однако не столь подробно, как хотелось бы; к тому же неосвоенного материала, прошу поверить, осталось едва ли не больше, чем вошло в тему. Однако я все-таки решил завершить. Почему? Ответ лежит на поверхности: не хочется превращаться в зануду, которого все устали слушать, а он никак не может остановиться. В конце концов, главная цель этой темы — развлечь. Прошу высоколобых критиков принять это заявление к сведению.

Или — так, вероятно, будет точнее — многое рассказать, но развлечь обязательно. Этим, кстати, объясняются хулиганский, в некотором роде, стиль изложения и далекая от научной систематизация мифов. Специалисты, конечно же, все классифицировали бы согласно требованиям науки, четко выделили разновидности мифов, разложили все по мотивам, сказали бы (непременно!) о мифологическом сознании. Но это — совсем для другой аудитории, которая всегда предпочтет занимательности научную основательность.

Я же ориентировался на тех, у кого нет ни времени, ни желания читать сухие научные труды. По этой причине в тексте отсутствуют ссылки и примечания, библиографию не привожу. Справочный аппарат, сделанный по всей форме, при добросовестном подходе увеличил бы объем темы на треть, а то и больше, а это, согласитесь, не годится, коль скоро речь не идет о научной работе.

Тем же, кто хочет сам заглянуть в источники, я бы рекомендовал для начала обратиться к аналитическому каталогу фольклорно-мифологических мотивов, составленному заведующим отделом Кунсткамеры, профессором Ю.Е. Березкиным. Во-первых, в нем представлено более пятидесяти тысяч текстов, а во-вторых, сопутствующая им библиография наверняка удовлетворит самого взыскательного читателя.

Использованы материалы: Владислав Петров. Древняя история секса в мифах и легендах.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 48269
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Re: Древняя история секса

Новое сообщение Буль Баш » 28 апр 2018, 21:28

ZHAN писал(а):Немало тем осталось «за кадром» повествования.
Жаль. Читал с удовольствием. :(
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 13539
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Пред.

Вернуться в Общие сведения, исследования, гипотезы

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron