Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Древняя история секса

Если не нашли подходящего раздела о древнем мире, помещаем темы сюда
Правила форума
Если не нашли подходящего раздела о древнем мире, помещаем темы сюда.

Древняя история секса

Новое сообщение ZHAN » 03 фев 2018, 12:35

Современные люди живут в паутине условностей. На этой почве у отдельных человеческих особей возникает неодолимая тяга к эпатажу или, того хуже, случаются приступы ханжества.
Изображение

Наши далекие предки вели жизнь куда более натуральную, нежели мы: жили, сообразуя свои желания и поступки прежде всего с окружающей природой, и в первозданной наивности называли вещи своими именами. Естественное в их понимании не могло быть стыдным и уж точно никого не ввергало в шоковое состояние. Мораль древних также создавалась под диктовку природы, она была проста и четко разделяла мир на хорошее и плохое. Это не значит, что никто не преступал принимаемые нарождающимся обществом нормы нравственности, но фальши, вне всякого сомнения, было меньше — там, где есть только черное и белое, сужается поле для лицемерия. В полной мере это относилось и к тому широкому кругу ситуаций, понятий и тем, которые так или иначе объединяет слово «секс».

Но по мере развития цивилизации люди нагородили вокруг секса много ерунды и обильно засыпали это весьма приятное и, в общем-то, безобидное занятие словесной шелухой.

Склонен предположить, что среди пребывающих в репродуктивном возрасте здоровых телом и духом современников ничтожно число тех, у кого секс находится на периферии, а то и за гранью интересов; даже думаю, что таковых нет вообще. Однако многие, мучимые ложной стыдливостью, стесняются признавать очевидное. На их фоне весьма комфортно чувствуют себя ревнители псевдонравственности, готовые уже в самом упоминании секса уловить намек на непристойность и смело броситься на защиту устоев.

Именно эти воинственные товарищи как раз и способствуют падению морали, ибо секс они сводят к физиологическим реакциям, направленным на удовлетворение полового влечения, и полностью отбрасывают его значение как целой — гигантской, на все времена — области культуры, возникшей одновременно с Homo sapiens. Сам факт существования человеческих гениталий глубоко ранит их чувства, что и понятно — есть сведения, что сами они выведены в стерильных пробирках без применения всяких там пестиков и тычинок, собственный срамной «низ» используют исключительно как средство выведения из организма отходов и, следовательно, не имеют никакого отношения не только к половому, но и — да, может быть и так! — к вегетативному размножению. :D

А если без шуток, то о сексе можно и должно говорить так же, как и обо всех других проявлениях человеческого бытия, — проблема лишь в том, как и ради чего это делается.

Тем не менее, понимая, что вступаю на скользкую почву, поначалу задавался разными вопросами, в том числе и таким: можно ли читать эту тему тем, кому еще не исполнилось шестнадцать лет? :unknown: Ведь в ней не раз и не два будут употреблены «страшные» слова — «пенис», «влагалище», «совокупление» и проч. Но затем подумал, что подрастающее поколение наверняка знакомо с их нецензурными синонимами, порой само писало в лифтах и даже — о, ужас! — представляет, что они означают; это, согласитесь, несколько меняет дело.
И потом, стоит ли бояться каких-либо слов и понятий, коль скоро они давно уже существуют в нашей жизни? :unknown:

Как к ним относиться (и использовать ли их в повседневном быту?) — это уже вопрос воспитания. То же самое можно сказать об историях, положенных в основу этой темы.

В мифах, созданных в самых что ни на есть глубинах народного сознания, не может быть ничего нечистого. Человек далекого прошлого — дитя природы — пел о том, что видел. Те, кто находят в фольклоре нечто неприличное, всего лишь приписывают доверчивым людям древности собственные, подпорченные цивилизацией мысли. Это, по меньшей мере, неумно.

А вот знать, как жили эти люди и какое место занимал секс — важнейшая сторона жизни — в их мифологических представлениях, никому не вредно. Поэтому чтение (и участие, дополнение при наличии желания и знаний) этой темы не принесет никому ничего, кроме пользы, а кое-кого, возможно, побудит прочитать более серьезные труды, книги.

Это не значит, что к своей теме автор относится несерьезно, однако он намеренно, дабы читатель не скучал, излагает мифы тех или иных народов в облегченном стиле. Впрочем, вчитайтесь: его ирония обращена не к древним сочинителям, которые в доступной им форме пытались упорядочить хаос окружающего мира, а к нам самим, людям двадцать первого века, самонадеянно полагающим себя умнее и дальновиднее своих предков.

Мифы и легенды, о которых пойдет речь далее, могут восприниматься по-разному. Кто-то извлекает из них бездну народной мудрости, а кто-то видит лишь курьез и забавное чтение. И то, и другое нормально. Главное, чтобы они не оставляли равнодушными. Ведь это та призма, через которую можно особенным образом взглянуть на современного человека — и улыбнуться при этом, и задуматься... :)

Все развитые мифологии сходятся в том, что первый сексуальный акт состоялся задолго до появления людей, в самом начале мифического времени. Тут мы должны оговориться, что мифическое время — это научный термин, которым обозначают период, предшествующий в восприятии людей времени историческому. Это вовсе не означает, что между мифическим и историческим временем можно провести четкую границу. Они существуют синхронно, и реальные события исторического времени часто находят отражение во времени мифическом.

Человека еще не было, а секс уже был...
Изображение

Так вот, уже в самом начале мифического времени, которое отражено в космогонических мифах, повествующих о первотворении и преобразовании хаоса, как правило, присутствуют если не откровенные сцены, то хотя бы сексуальные мотивы.

Очень часты в космогонических мифах сюжеты о возведении устремленного в зенит мирового столпа (или о выращивании мирового древа), в котором наука усматривает фаллический символ, о семени демиурга, которое он разбрасывает направо и налево, о разделении пребывающих в брачных объятиях земли и неба. За примерами далеко ходить не надо. Начнем с самой известной у нас греческой мифологии.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. С серпом в засаде...

Новое сообщение ZHAN » 04 фев 2018, 11:32

По Гесиоду, первое поколение персонажей греческой мифологии представлено — перечислим их в последовательности появления — Хаосом, олицетворяющим состояние мира до возникновения чего бы то ни было, богиней земли Геей, Тартаром, который одновременно глубочайшая бездна под царством мертвых и существо с длиннющей шеей, в три ряда окруженной ночью, а также богом любви Эросом. Для характеристики этой «великолепной четверки» ученые применяют замечательное слово «первопотенция».
Изображение

Что касается Хаоса и Тартара, то с ними ясно то, что ничего не ясно, бог любви еще скажет (и не раз!) в нашем повествовании свое веское слово, а сейчас для нас интересна Гея. Явившись вслед за Хаосом, она «сама из себя» породила Урана, которого Гомер называет «отцом богом», и вступила с ним в брак — как можно заметить, в те времена, когда появление людей даже не планировалось. Полное отсутствие — в абсолютном смысле этого слова — окружающей среды не помешало супругам весьма плодотворно заниматься сексом и в относительно короткий срок произвести на свет горы и моря, шесть титанов и шесть титанид, циклопов и сторуких пятидесятиголовых великанов гекатонхейров.

Детишки получились на вид столь отвратительны, что Уран затолкал их обратно в чрево Геи и не выпускал наружу, дабы не оскорблять свой утонченный взор. Интимной жизни супругов это никоим образом не препятствовало. Уран демонстрировал завидную половую активность, ничуть не интересуясь, каково при этом жене, и новые зачатия следовали одно за другим. Таким образом, он довел Гею до такого состояния, что она прокляла тот день, когда ей пришло в голову породить Урана и тем более выйти за него замуж.

Неизвестно, сколько еще существ и явлений природы вследствие этого союза явилось бы на свет, но тут подсуетился титан Кронос, младший сынок замечательной пары. Он улучил момент и оскопил сексуально буйного папашу — якобы потому, что не мог спокойно переносить страдания матери, которую распирало от копошащихся внутри ее титанов и гекатонхейров. Как сообщает Гесиод в «Теогонии»:
Неожиданно левую руку
Сын протянул из засады, а правой, схвативши огромный
Серп острозубый, отсек у родителя милого быстро
Член детородный и бросил назад его сильным размахом.

Перевод В. В. Вересаева

В каком месте хитроумный Кронос устроил засаду, вдумчивый читатель, надо полагать, догадался. «Родитель милый» Небо-Уран отпал от Земли-Геи, истек кровью и умер, причем из капель его крови, упавших на землю, возникли страховидные богини мести эринии, а из капель, попавших в море, — богиня любви Афродита. Вслед за античными авторами ее часто упоминают в сочетании с эпитетом «пенорожденная», но мало кто задумывается, что это была за пена.

А дело — продолжаем цитировать Гесиода — было так:
Член же отца детородный, отсеченный острым железом,
По морю долгое время носился, и белая пена
Взбилась вокруг от нетленного члена. И девушка в пене
В той зародилась.

Перевод В. В. Вересаева

Побочным результатом этой семейной драмы стало разделение земли и неба, до этого сосуществовавших в столь плотном взаимодействии, что его можно даже назвать единством, и вследствие этого появилось пространство для жизни людей.

Как показывают дальнейшие события, Кронос, лишая папашу детородного органа, преследовал исключительно собственные интересы: он стал вместо Урана главным богом. Сидя на троне, Кронос одного за другим глотал собственных детей, которых — яблочко от яблони недалеко падает — производил в большом количестве. Попутно он «оприходовал» нимфу Филиру, причем явился к ней, приняв облик коня, и в результате у Филиры родился кентавр Хирон, один из самых симпатичных персонажей греческой мифологии.

Ел детей Кронос не из гастрономических соображений, а из политических, поскольку опасался, что кто-то из них — так предсказала Гея — займет узурпированный им престол. Но и на старуху бывает проруха — вместо одного из новорожденных сыновей жена Кроноса (она же его сестра) Рея подсунула ему завернутый в пеленки камень, который он и проглотил, не подавившись. Спасенный мальчик по имени Зевс вырос, сверг отца, оскопил его, дабы не нарушать добрый семейный обычай, и сослал в Тартар, а сам стал верховным греческим божеством...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Всюду Ра, куда ни глянь...

Новое сообщение ZHAN » 09 фев 2018, 23:26

Бог первотворения Атум, старейший представитель древнеегипетского пантеона, создал сам себя из первозданного океана Нуна — аналога греческого Хаоса — в виде змея или, по другой версии, мангуста.

Поскольку особ женского пола божественного происхождения (а человеческого и подавно) в мироздании еще не наблюдалось, он оплодотворил сам себя, проглотив собственное семя, и родил, выплюнув изо рта, разнополых близнецов Шу, ставшего богом воздуха, и Тефнут, богиню влаги. Шу и Тефнут вступили в кровосмесительную связь и породили сына Геба, бога земли, и дочь Нут, богиню неба.

Геб и Нут, родившись, не стали терять времени зря и тоже вступили в интимные отношения. Причем им это дело так понравилось, что они вообще решили не прерывать соития, и только вмешательство Шу разделило чересчур увлекшихся брата и сестру — соответственно египетскую землю и египетское небо. Если кого интересует поза, в которой Геба и Нут застал Шу, то некоторое представление о ней можно получить из древнеегипетских изображений: Нут обыкновенно стоит на четвереньках, упираясь в поверхность кончиками пальцев рук и ног, а Геб лежит под нею. Довольно часто между ними располагается Шу, который упирается Нут одной рукой в грудь, другой в лобок и изо всех сил пытается приподнять ее над Гебом.
Изображение

Прежде чем Шу встрял между своими сексуально озабоченными детьми, Геб и Нут успели произвести на свет многочисленное потомство, и Нут, несмотря на то что пребывала в безостановочном совокуплении, умудрялась не только рожать, но и с аппетитом поедать собственных отпрысков, из-за чего они с Гебом порой ссорились. Спастись удалось только четверым — Осирису, Исиде, Сети и Нефтиде, которые вместе со своими родителями, дедушкой Шу и бабушкой Тефнут вошли в число главных богов сначала в важном древнеегипетском городе Гелиополе, а затем и во всем Древнем Египте.

Обрести центровое местечко в древнеегипетском пантеоне не повезло только Атуму, почитание которого было оттеснено культом Амона-Ра. Более того, Амон-Ра — тоже, кстати, по собственной воле возникший из Нуна — в сознании египтян полностью отождествился с Атумом и стал считаться отцом Шу и Нут. Для этого — в новой редакции мифа — верховному богу не пришлось мудрить с оральным самооплодотворением, поскольку у него появилась жена — «царица неба» Мут. Одновременно эта богиня числилась и его матерью (ибо Мут ассоциировалась у египтян с изначальным океаном Нуном, из которого Ра появился), и его дочерью (поскольку, как утверждает миф, именно Амон-Ра является ее создателем). :%)

Как все это сочетается одно с другим, не нам судить. Достаточно того, что древних египтян такой расклад вполне устраивал.

Нам же, в соответствии с заявленной темой, важно выяснить, какой паре принадлежит сексуальное первенство в древнеегипетском пантеоне (во всяком случае, если иметь традиционный способ оплодотворения) — Шу и Тефнут или Ра и Мут. :unknown:

Вопрос принципиальный: Ра и Мут могут быть названы первопроходцами только в том случае, если признать Ра и Атума за одно лицо — и, следовательно, Шу и Тефнут должны называть Ра папой. Отдать же древнеегипетскую пальму сексуального первенства Шу и Тефнут означает повесить на Ра, весьма уважаемого древними египтянами бога солнца, из слез которого они, согласно собственным представлениям, и произошли, ярлык самозванца.

Первое несправедливо по отношению к Атуму, а за второе в Древнем Египте можно было угодить в котел с кипятком — существовала при фараонах такая веселая казнь. Что характерно, казнили обязательно на рассвете, чтобы Ра, он же восходящее солнце, мог насладиться зрелищем. Сейчас, конечно, не те времена, чтобы заживо варить человека, но я все-таки воздержусь от того, чтобы расставлять все точки над «і», и предоставлю каждому читателю решить этот вопрос самому... :pardon:
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Влекущие к себе

Новое сообщение ZHAN » 10 фев 2018, 12:32

Если у египтян и греков вселенная поначалу неизвестно как долго пребывала в беспорядочном и бесформенном ералаше, то у аккуратных японцев с первых же мгновений во всем царил полный порядок. Правда, в чем именно заключался этот порядок и означал ли он, что все необходимые для будущего мироустройства заготовки лежали на своих местах, японская мифология не сообщает. Известно лишь, что легкие элементы поднялись вверх и образовали небо, а те, что потяжелее, опустились вниз и позже послужили материалом для создания земли.

Когда процесс разделения элементов завершился, на Такама-но хара, что в переводе с японского означает «равнина высокого неба», возникли три бесполых бога Амэ-но минакануси, Такамимусуби и Камимусуби, которым в силу их физиологии секс был безразличен. Может быть, оно и к лучшему, поскольку ничто не отвлекало их от основного занятия — запуска механизма творения.

Вслед за ними явились еще четыре бесполых бога, которые с точки зрения сексуальной истории тоже не представляют никакого интереса, и лишь после этого народилась первая разнополая пара — брат и сестра Ухидзини-но ками (Бог Всплывающей Грязи) и Сухидаини-но ками (Богиня Осаждающегося Песка).

За ними последовали еще несколько пар богов, имена которых столь колоритны, что просто невозможно не процитировать «Кодзики», древнейший из сохранившихся памятников японской литературы. Это были
«Цунугуи-но ками — Бог Твердых Свай, за ним Икугуи-но ками — Богиня Таящих Жизнь Свай, младшая сестра; за ней Оо-тонодзи-но ками — Бог Больших Покоев, за ним Оо-тонобэ-но ками — Богиня Больших Покоев, младшая сестра; за ней Омодару-но ками — Бог Совершенного Облика, за ним Ая-касиконэ-но ками — Богиня, О, Трепет Внушающая, младшая сестра; за ней Идзанаги-но ками — Бог, Влекущий к Себе, за ним Идза-нами-но ками — Богиня, Влекущая к Себе, младшая сестра».
Вступали ли в инцестуальные связи, подобно своим древнегреческим и древнеегипетским коллегам, первые четыре из упомянутых пар, не известно. Но вот на «влекущих к себе» Идзанами и Идзанаги такой материал имеется. Впрочем, это был так называемый «сакральный инцест», без которого не обошлась ни одна уважающая себя мифология.
Изображение

Ко времени появления Идзанаги и Идзанами опустившиеся вниз твердые элементы сбились вместе и даже стали называться «землей», но эта «земля» вид имела весьма неприглядный и, как свидетельствует все та же «Кодзики»,
«подобно всплывающему маслу, медузой носилась по морским волнам».
Идзанаги и Идзанами сразу взялись за дело. Полученным от старших богов гигантским самурайским мечом нагинатой — коралловым да еще и разукрашенным многочисленными каменьями — они принялись месить океан, взбили его, и так возникла твердь, остров Оногородзима, что в переводе с японского означает «Сам Собой Застывший Остров».

Идзанаги и Идзанами спустились на Оногородзи-му, воткнули под прямым углом в самый центр его нагинату и таким образом соединили землю с небом. Между прочим, в этом чудесном мече наука однозначно усматривает фаллическую символику, на что, безусловно, повлияли последующие действия Идзанаги и Идзанами.

«Кодзики» сообщает:
«Тут спросил [Идзанаги] богиню Идзанами-но микото, свою младшую сестру: “Как устроено твое тело?”; и когда так спросил — “Мое тело росло-росло, а есть одно место, что так и не выросло”, — ответила. Тут бог Идзанаги-но микото произнес: “Мое тело росло-росло, а есть одно место, что слишком выросло. Потому, думаю я, то место, что у меня на теле слишком выросло, вставить в то место, что у тебя на теле не выросло, и родить страну. Ну как, родим?” Когда так произнес, богиня Идзанами-но микото “Это [будет] хорошо!” — ответила».

Но прежде чем совершить задуманное, Идзанаги и Идзанами обошли нагинату и в результате стали мужем и женой, то есть соблюли проформу, показав пример будущим японским поколениям — до брака ни-ни... :)

Сексуальная жизнь первой японской супружеской пары была весьма интенсивной. Опуская разные, не самые важные для нас подробности, сообщим вслед за «Кодзики», что Идзанами последовательно родила пиявку, пятнадцать островов и тридцать пять богов; впрочем, пиявку и один из островов — Авасима, то есть Пенный, — старшие боги по формальным соображениям отказались признать за ее детей. И это при том, что рождены они были через естественные родовые пути, в отличие от божественных особ, рожденных соответственно под тридцать четвертым и тридцать пятым номерами, — Канаяма-бико-но ками (Юноша-Бог Рудной Горы) и Канаяма-бимэ-но ками (Дева-Богиня Рудной Горы) возникли, пардон, из рвотных масс, исторгнутых Идзанами. Стошнило ее не просто так, а по причине тяжелой болезни — тридцать третьим она родила Хи-но-ягихая-о-но ками — Бога-Мужа Обжигающего и Быстрого Огня — и он, выбираясь наружу, так опалил ее влагалище, что о вагинальном сексе и рождении детей традиционным способом Идзанами пришлось забыть.

Спустя некоторое время Идзанами удалилась в царство мертвых Ёми-но куни (Страна Желтых Вод), где сделалась владычицей и сменила образ, превратившись в кишащее червями чудище. Но это уже совсем другая история...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Папа, которая мама

Новое сообщение ZHAN » 11 фев 2018, 12:32

Мифология полинезийского народа маори сообщает, что Ранги, отец-небо, и Папа, мать-земля, возникли из пустоты в абсолютном мраке. Впрочем, Ранги все равно разглядел где-то далеко внизу обнаженную Папу и воспылал к ней страстью. Подгоняемый либидо, он устремился к объекту своего обожания и поднес Папе многочисленные подарки, среди которых были и растения, и рыбы, и насекомые... Всем этим Папа с удовольствием себя украсила, тем самым послав Ранги недвусмысленный сигнал, что не имеет ничего против любовного с ним союза. Ранги возлег на Папу, и они сплелись в жарких объятиях — столь тесных, что передавили многие — только что презентованные — существа и растения; из последних уцелели только вьющиеся по земле, то есть по телу Папы, сорняки.
Изображение

Акт любви сильно затянулся, он продолжался столько, сколько, по мнению маорийского мифа, человек не в состоянии ни вообразить, ни осмыслить; поэтому мы даже и не будем пытаться. Не исключено, что Ранги и Папа в этом плане переплюнули Геба и Нут, с которыми у них немало общего. Так же как и их древнеегипетские коллеги, полинезийские боги сочетали приятное с полезным и народили за время соития немало детей; правда, в отличие от Нут, у Папы отсутствовала склонность к каннибализму, да и вообще, судя по всему, она имела мягкий характер и попустительствовала своим отпрыскам. А что касается Ранги, то он, похоже, и вовсе не занимался детьми, все внимание уделяя любимой супруге.

Такое отношение к воспитанию подрастающего поколения ни к чему хорошему не привело. Рожденные Ранги и Папой детишки, все, как на подбор, сыновья — бог лесов и птиц Тане, бог культурных растений Ронгоматане, бог моря Тангароа, бог диких растений Хаумиа-тикетике и бог войны Туматауэнга, — ни во что родителей не ставили и мечтали как можно скорее зажить самостоятельной жизнью. И то, что еще один их сын, бог ветра Тафириматеа, думал иначе, сути дела не меняло.

Конечно, сыграли свою роль и условия существования братьев: они жили в тесноте и кромешной тьме, заключенные между телами Ранги и Папы, и в постоянном опасении за свою жизнь вынуждены были ходить на четвереньках, используя складки местности, то есть тел, продолжающих совокупляться родителей. Ясно, что рано или поздно — пусть даже время тогда в Полинезии и текло за пределами человеческого осмысления — что-то должно было поменяться.

И вот однажды молодые боги собрались на совещание. Мнения их разделились: полярные точки зрения представили брутальный Туматауэнга, желавший без затей зарезать Ранги и Папу, и Тафириматеа, предложивший оставить все, как есть. Но тут на авансцену выступил Тане — его компромиссный план сводился к тому, чтобы сохранить родителям жизнь, но при этом навсегда разлучить их: «Сделаем так, чтобы Небо было чуждо нам, но позволим Земле оставаться близкой к нам, как нашей заботливой матери».

Рон-гоматане, Тангароа, Хаумиа-тикетике и Туматауэнга с ним согласились и по очереди попытались оторвать отца от матери, но ничего у них не вышло. Ничего поначалу не получилось и у Тане, который поднялся с четверенек, выпрямился, подобно новозеландской сосне каури (которая, по мнению исследователей полинезийского фольклора, как и все стремящееся ввысь, тоже должна вызывать ассоциации фаллического свойства), и уперся руками в тело отца. Потерпев неудачу, он лег спиной на грудь Папы и ногами оттолкнул что было сил Ранги. Отец-небо поддался и отодвинулся от матери-земли, но их все еще связывало натянувшееся, как струна, крепкое «сухожилие» (в смягченном варианте русского перевода легенды о маорийском сотворении мира это «сухожилие» стыдливо заменено «руками»).

Таким образом, Ранги как бы парил над Папой, и продолжаться это могло бесконечно, но тут, как гласит миф, подпрыгнул бог войны Туматауэнга — именно подпрыгнул, из чего следует, что он владел приемами восточных боевых искусств, — и с размаху врезал по «сухожилию». Оно с треском лопнуло, хлынула кровь (из которой образовалась красная охра, применяемая ныне маори в смеси с акульим жиром для телесной раскраски), и Ранги стал стремительно отдаляться от супруги, а она задрожала, застонала, и стоны ее делались все громче, перерастая в оглушительный крик. И одновременно во всем в пространстве, которое появилось между отцом-небом и матерью-землей, поднялась страшная буря, в него ворвался свет, и братья впервые увидели прекрасное тело матери...

Папа была столь хороша, что, согласно многим полинезийским мифам, бог моря Тангароа не удержался и тут же — на виду наблюдавшего сверху это бесчинство Ранги — согрешил с нею, в результате чего родились острова в океане, а затем и первые люди.

Другие мифы говорят о том, что первый человек был слеплен Тане из почвы легендарной прародины полинезийцев Гаваики, которую современная наука соотносит с островом Савайи в Тихом океане, или же приписывают сотворение человека еще одному полинезийскому божеству — Тики, смешавшему красную глину со своей кровью. При этом создание первой женщины, которая предназначалась в жены Тики, отводится все-таки Тане. Миф рисует его весьма демократичным творцом: когда дело дошло до гениталий, он устроил целый симпозиум на тему, куда их поместить, и, обсудив последовательно голову, глаза, рот, грудь и прочее, остановился на нижней части живота.

Тане, между прочим, тоже претендовал на тело Папы, но, когда она его отвергла, настойчивости не проявил и пошел, что называется, по рукам. Сначала он сблизился с некой Мумухангой, которая родила от него хвойное дерево тотаро, затем последовательно сошелся с Хине-ту-а-маунга, Ранга-хоре, Нгаоре и Пакоти, однако и тут с детьми ему не повезло — от перечисленных жен народились соответственно рептилии и горные воды, камни, многолетнее травянистое растение кортадерия тоэтоэ и новозеландский лен харекеке.

Обжегшись на очередной супруге, неспособной произвести правильное потомство, Тане решил более не доверяться судьбе и изваял очередную жену Хине-аху-оне собственноручно. Правда, и она начала с того, что опросталась яйцом, из которого вылетели все известные в полинезийских краях птицы, но затем все-таки родила уже почти отчаявшемуся мужу дочь Тити-капакапу, причем сразу в виде взрослой женщины.

Другая версия этого мифа гласит, что Тане, вылепив себе из глины жену Хине-аху-оне, произвел с ней дочь Хине-титаму, а затем, отставив жену, взял Хине-титаму в супруги, причем та не знала, что выходит замуж за собственного родителя. И только нарожав от Тане кучу детей, она выяснила горькую правду и бежала от развратного отца в подземный мир, сиречь царство мертвых, По, где под именем Хине-нуи-те-По стала богиней, которой подвластны все умершие маори. В этом качестве, озлобленная на весь мир, она натворила множество черных дел, а когда в По, дабы победить смерть, явился полинезийский культурный герой Мауи, она то ли перекусила его пополам, то ли задушила влагалищем — миф на сей счет имеет варианты...

Если же вернуться к Ранги и Папе, то они, отдалившись по желанию детей друг от друга, пребывают в неизбывной тоске. Проявляется она в том, что Ранги плачет, орошая Папу дождем, а Папа то и дело вздыхает, и туман, возникающий при этом, поднимается к Ранги. Кстати, многочисленные звезды, которыми Ранги сияет ночами, — это подарок разлучника Тане, который таким образом, надо полагать, пытался загладить свою вину перед отцом.

Простил ли сына Ранги, не известно. А вот маори не только ни в чем не винят Тане, а даже очень его почитают — за то, что его стараниями возникло пространство, где маори сейчас и обитают. Одним из знаков их благодарности богу лесов и птиц стало то, что самое большое дерево каури в Новой Зеландии высотой более пятидесяти метров и обхватом почти в четырнадцать — не забудем про ассоциации фольклористов — носит имя Тане Махута, что в переводе с языка маори означает «Первое воплощение Тане».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

От невинного почкования до огненных фаллосов

Новое сообщение ZHAN » 17 фев 2018, 01:05

Широчайший простор для воображения дает индийская мифология — она представляет собой совокупность различных мифологических систем, в которых каждому из высших богов рано или поздно выпадает главная роль. Привести к единой канве конгломерат индийских мифов весьма сложно, и мы оставим решение этой задачи кому-нибудь другому, а сами попробуем рассказать несколько сюжетов, имея в виду заявленную тему и заранее извинившись за вынужденное упрощение многих мотивов. При этом хотелось бы уточнить: говоря «индийская мифология», мы поведем речь прежде всего об индуистской мифологии, близкой подавляющему большинству населения Индии, и пренебрежем указанием строгой науки, что мифология индийцев стоит на трех китах и включает также ведийскую и буддийскую части.
Изображение

Правит всем в индуистской мифологии тримурти — божественная триада, куда входят Брахма, Вишну и Шива.

Первым появился «творец», «наставник мира», «владыка сущего» Брахма, который «подобен тысяче солнц», — он возник в золотом яйце, плавающем в первозданных водах, и силой духа располовинил это яйцо, причем из одной части образовалась земля, а из другой небо. Себя Брахма, изначально бесполый, также разделил надвое, обретя сразу и мужскую, и женскую ипостаси. Правда, женские качества Брахмы впоследствии не особенно проявлялись, а вот по части применения мужских он преуспел. Но прежде, чем это случилось, он — опять-таки силой духа (и никакого секса — да и не с кем было!) — породил восьмерых сыновей.

Старший Мари-чи отпочковался от его плеча, Атри вышел из глаза, Ангирас возник, по одной версии, из уст, а по другой — из семени, упавшего — важное уточнение! — на горячие угли, Пуластья, Пулаха и Крату явили собой материализацию мыслей демиурга, Дакша родился из большого пальца его правой ноги и восьмой, поскребыш Бхригу, опять-таки из семени.

Дети Брахмы породили многих богов, прославились бесчисленными деяниями, а кое-кто временами обретал невероятную силу. Тот же Бхригу в определенный период своей биографии мог безнаказанно пренебречь почитанием отца-демиурга, а Шиву — великого Шиву! — превратить в лингу, то есть в фаллос, за то, что тот не принял его, поскольку аккурат в момент визита Бхригу занимался любовью с супругой.

Среди многочисленных качеств отпрысков Брахмы нельзя не отметить своеобразное чувство юмора. Вот, скажем, Пуластья — весьма важный персонаж индийской мифологии, облеченный особым доверием отца (через него были переданы людям пураны — канонические религиозные тексты) и наделенный по наследству функциями творца, — не упускал случая пошутить, даже когда дело касалось производства потомства: он стал родоначальником ванаров, то есть обезьян, киннаров — людей с птичьими или конскими головами (в последнем случае — близких родственников греческих кентавров), а также демонов ракшасов.

Заслуживает упоминания один эпизод, связанный с Пуластьей. Как-то он молился в ашраме, обители мудрецов и отшельников, причем это был не простой ашрам где-то в захолустье, а на священной горе Меру, где проживает Брахма, и тут вдруг туда явились небесные девы апсары. Вообще-то индийская мифология вменяет апсарам в обязанность прислуживать богам, ублажать попавших на небо героев и насылать на людей любовное безумие. Но в этот раз, вероятно, апсары были не на службе, поскольку явились в ашрам со своими любовниками и устроили форменное безобразие.

Пуластья, бывший всему этому свидетелем, вместо того чтобы разметать негодниц на атомы (что ему, как все мы понимаем, не составило бы труда), просто объявил, что отныне любая девушка, зашедшая в ашрам, тут же забеременеет. Первой, однако, пострадала ни в чем не повинная дочь мудреца Тринабинду — Манини, и Пуластья, как честное божество, женился на ней. Результатом этого супружества стал мудрец Вишравас, который, в свою очередь, произвел сынка Куберу, трехногого и одноглазого. Этот Кубера поначалу показал себя не с самой лучшей стороны, подглядывая в лесу за совокуплением Шивы с женой Умой, за что лишился единственного глаза и навлек проклятие на всех лиц мужского пола, посещающих лес Гаури, — они незамедлительно превращаются в женщин. Наказание, впрочем, пошло Кубере на пользу: он предался жестокой аскезе и проявил себя на этом поприще столь блистательно, что Брахма даровал ему бессмертие и сделал богом богатства — таким образом, ныне Кубера распоряжается всеми сокрытыми в земле сокровищами.

О потомках других сыновей Брахмы тоже есть что рассказать, но за экономией места делать мы этого не будем — лишь упомянем, что от Маричи произошел божественный мудрец Кашьяпа, за которого седьмой сын Брахмы — Дакша отдал тринадцать из пятидесяти дочерей от жены Вирини (кстати, своей сестры, появившейся на свет из пальца левой ноги Брахмы). Одна из этих дочерей — Адити — родила от Кашьяпы восьмерых детей-богов, причем последний, Вивасват, родился без рук и ног, а затем еще и старшие братья постарались и отсекли ему все выступающие части, превратив Вивасвата в гладкий шар. Это не помешало ему вести полноценную жизнь, наполненную сексуальными играми. Например, как-то он, превратившись в коня, овладел своей женой Саранью, пребывавшей в образе кобылицы, и она родила — правда, почему-то из ноздрей — близнецов Ашвинов (чье одно на двоих имя так и переводится — «рожденный от коня»), на которых возложена чрезвычайно важная мифологическая обязанность: объезжать вселенную и прогонять тьму. Кроме того, согласно древнейшему памятнику индийской литературы «Ригведе», Вивасват с Саранью зачали первого человека. Таким образом, первый человек, по индийской версии, приходится Брахме праправнуком.

Впрочем, насчет появления людей имеется и другое мнение. Многодетный отец Брахма, как мы уже видели на примере Вирини, порождал не только сыновей, но и дочерей. С одной из них, известной под разными именами, но прежде всего Сарасвати и Вач, он вступил в кровосмесительную связь, результатом которой и стало появление человечества. Одно из преданий сообщает, что перед этим Сарасвати успела побывать женой Вишну, который имел трех жен — Сарасвати, Лакшми и Гангу, — но они так часто ссорились, что Вишну сделался решительным противником многоженства и отдал Гангу Шиве, а Сарасвати — Брахме.

Тема инцеста, заметим, постоянно сопровождает Брахму. Согласно еще одному мифу, он породил девушку Гаятри (мифы часто смешивают ее с Сарасвати), применив «священный слог» и не пожалев в качестве исходного материала половины своего тела. Старался демиург не зря: Гаятри получилась такой хорошенькой, что он тут же без памяти в нее влюбился и даже создал себе четыре лица, чтобы всегда видеть любимую, с какой стороны она бы ни оказалась. Такое внимание, видимо, сильно утомило Гаятри, и она отправилась подальше от папаши на небо; тогда Брахма создал себе пятое лицо — чтобы постоянно смотреть вверх. Созерцанием дело не ограничилось: страсть затуманила Брахме сознание и он совокупился с Гаятри, за что и пострадал от ревнителя индуистской нравственности Шивы, который отрубил ему пятую, обращенную к небесам, голову. Вообще-то инцест, конечно, дело нехорошее, но все-таки любопытно, как там у Брахмы с Гаятри все происходило, учитывая, что у демиурга имелось целых четыре тела. Приходится наступать на горло воображению...

Впрочем, не поймешь, что лучше: всепоглощающая страсть или холодность чувств. В направлении индуизма — вишнуизме, особенностью которого, как можно догадаться из названия, является поклонение Вишну, бытует легенда о том. как Вишну принял вид красавицы Мохини и воспылал страстью к Брахме, а тот не ответил взаимностью — и все равно пострадал. Вишну не только заставил Брахму каяться, но и создал несколько Брахм — десятиликого, столикого и даже тысячеликого, — которые затмили «владыку сущего», имевшего, как мы помним, «всего» четыре лика, и отодвинули его на второй план в небесной иерархии.

Между прочим, Шива (хотя и считается весьма нравственным богом), однажды увидев Мохини, так пленился ею, что с недвусмысленным намерением упросил Вишну специально для него еще раз принять эту аватару. Когда воплощение совершилось, Шива удовлетворил свою похоть, и в результате на свет явилось божество Харихара, в самом имени которого уже содержится указание на то, кто его родители, поскольку Хари (Избавитель) — это одно из многочисленных имен Вишну, а Хара (Уносящий) — соответственно Шивы.

Некоторая непоследовательность действий не помешала Шиве стать главным богом второго по численности сторонников после вишнуизма направления в индуизме, с чем связаны его имена Махадева («Великий Бог»), Махешвара («Великий Господин») и Бхава («Сущее»). Адепты шиваизма считают, что Шива олицетворяет созидающие и разрушающие силы мироздания, причем склонность к творению отражена в основном его символе — линге-фаллосе, что и не удивительно, если учесть, как именно Шива поднялся на высшую ступень индуистской иерархии. Шиваистский миф сообщает, что как-то Брахма и Вишну заспорили, кто из них по части созидания круче, и в разгар этой полемики вдруг откуда ни возьмись материализовался символ Шивы линга, да еще огненный и такой большой, что Брахма и Вишну не смогли разглядеть ни начала его, ни конца. Заинтересовавшись столь необычным явлением, Брахма обратился в гуся и в поисках конца линги взлетел в небо, а Вишну принял облик кабана и вгрызся в землю, надеясь добраться до корней могучего органа, но оба потерпели неудачу. После этого им не осталось ничего иного, как признать Шиву верховным богом.

Скульптурное изображение линги, стоящего на йони — женских гениталиях, — основной объект поклонения шиваистов. Эти изваяния, порой внушительных размеров, и ныне весьма распространены по всей Индии. Кстати, йони — не банальные половые губы и клитор сами по себе, а символ жены Шивы — Парвати, которая приложила немало усилий, чтобы затащить Шиву в свои объятия. Она появилась в поле зрения Шивы не вовремя, поскольку Бхава-Сущее в это время предавался суровой аскезе, не предполагавшей общение с дамами, но, с другой стороны, надо признать, что на Шиву у нее имелось полное право, поскольку в Парвати возродилась его первая жена Сати, совершившая самосожжение на священном огне. Поначалу Шива отклонил предложенные ласки и даже сжег огнем своего третьего глаза бога любви Каму, который оказывал Парвати посильную помощь. При этом он сильно рисковал, ведь Кама сам обладал изрядной мощью: индийский мифологический герой Арджуна, отвергнувший домогательства апсары Урваши и тем самым обидевший Каму, был наказан импотенцией — хорошо еще, что Индра, ведающий в индийской мифологии мужской силой, ограничил срок эректильной дисфункции героя одним годом.

Правда, в тот момент индуистский пантеон был готов простить Шиве все, что угодно, лишь бы он женился на Парвати, поскольку у них, согласно предсказанию, должен был родиться сын, один только и способный одолеть демона Тараку, который сильно досаждал богам. Но когда желание богов наконец исполнилось и брак настойчивой Парвати и Сущего состоялся, у Шивы случилось преждевременное семяизвержение, и сперма попала в огонь, в зону ответственности бога Агни, который поймал ее, но, однако, не сумел удержать и обронил в небесную реку Гангу. С ее водами сперма попала на божественную гору Химават, где и возник из нее Сканда, впоследствии возглавивший войско богов и убивший вредоносного Тараку. Все хорошо, только не совсем ясно, какое отношение ко всему этому имеет Парвати, до половых органов которой семя Шивы так и не добралось.

Со вторым сыном Шивы и Парвати — слоноголовым Ганешей — тоже не все просто. Как-то Парвати соскребла грязь со своего тела, слепила из нее фигурку юноши и оживила ее. Тут как раз Шива решил навестить жену, но Ганеша не пустил его в покои. Шива осерчал и отсек неучтивому мальчишке башку, но потом загладил ошибку, приставив ему голову слона. В общем, как и в случае со Скандой, все кончилось наилучшим образом, и позже, окрепнув, ибо, чтобы носить слоновью голову на плечах, нужно обладать серьезной физподготовкой, Ганеша стал главой низших божеств и возглавил свиту Шивы.

Странная все-таки семейка была у Шивы: один сын родился без участия матери, к рождению другого оказался непричастен отец... Правда, если принять за объяснение миф об Ардханаришваре — божестве, в котором слились в единое целое Шива и Парвати, то все становится ясно. Этот Ардханаришвара был гермафродитом: правая его сторона, синего цвета, нарочито воинственная, с вызывающей откровенностью демонстрировала лингу в состоянии эрекции, а левая, розовая, была грудаста, и ее единственный глаз глядел по-женски нежно и ласково...

Индийская мифология тем хороша, что все ее персонажи пребывают в постоянном движении, в их судьбах то и дело случаются невероятные перемены и даже боги, пребывающие на вершине власти, вынуждены придерживаться определенных правил поведения, иначе немедленно следует расплата. В различных мифологических и религиозно-философских системах на первый план выходит тот или иной член тримурти. Брахма, сотворив вселенную, определив течение времени и установив священные законы, постепенно сдает позиции верховного бога, уступая это место Вишну или Шиве. Власть же на небе достается богу грома и молнии Индре, которого Брахма сам и поставил царем над богами.

Между прочим, Индра, имеющий ярко выраженное ведийское происхождение (более того, это самый популярный персонаж ведийской литературы), без особых проблем перекочевал в индуизм и индуистские мифы. Коротким сюжетом, связанным с Индрой, и хотелось бы закончить этот краткий экскурс в сексуальную жизнь высших чинов индийского пантеона. Вот какая замечательная история с ним приключилась.

Как-то Индра, улучив момент, явился в дом мудреца Гаутамы, когда тот отсутствовал, и совокупился с его женой Ахальей, которую, как представляется, невозможно обвинить в измене, поскольку Индра принял облик ее мужа. Тем не менее Гаутама, узнав о происшедшем, проклятием превратил жену в камень, каковым она и пробыла целую тысячу лет, пока Рама, седьмая аватара Вишну, не вернул бедняжке потерянную наружность и способность двигаться. Индра же, опять-таки согласно проклятию Гаутамы, лишился тестикул, и потребовалось вмешательство богов, чтобы вернуть его в прежнее состояние. При этом речь о возвращении собственных тестикул Индре уже не шла — их пришлось заменить бараньими, которые отлично прижились, и бог грома продолжил активную сексуальную жизнь. Настолько активную, что рассказы о его похождениях стали общим местом индийского эпоса. Женолюбие похотливого бога проявлялось в самых разных формах и однажды привело к своего рода любовной аллергии — как-то Индра глядел, глядел, но все равно не мог насытиться видом красавицы апсары Тилоттамы, и в итоге на его теле, в самых неожиданных местах, повылазили многочисленные глаза.

Русское слово «ядрёный», означающее «сильный, здоровый и крепкий», а также «обладающий силой особого свойства», пребывает, между прочим, с именем этого замечательного бога в близком родстве...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

В ходе ожесточенных боев между светом и мраком...

Новое сообщение ZHAN » 17 фев 2018, 11:02

Непросто разобраться и в иранской мифологии, которая имеет общие корни с ведийской. Однако эти корни далеко не всегда дали одинаковые ростки, и поэтому не стоит удивляться, что вполне положительный персонаж вед могущественный бог Индра предстает в собрании древнеиранских священных текстов «Авесте» как мелкий, но зловредный демон.

Основа иранской мифологии — противостояние добра и зла, правды и лжи, света и мрака, персонифицированных соответственно в «подателе всего благого», верховном боге Ахурамазде, которому споспешествуют добрые духи ахуры и язаты, и в князе тьмы, управителе преисподней Ангро-Майнью (он же Ахриман), за широкой спиной которого стоят многочисленные ряды его мерзких порождений — злые духи дэвы, драконы и разнообразные чудовища.

Считается, что до поры до времени царство света на небесах и царство мрака в преисподней никоим образом не соприкасались и вселенная пребывала в состоянии гармонии, но потом Ангро-Майнью вычислил своих небесных антагонистов и вознамерился их уничтожить. А тут еще Ахурамазда создал материальный мир в пространстве между царствами света и тьмы, то есть на нейтральной территории, тем самым только подлив масла в огонь. В результате между силами добра и зла началась нешуточная драка, которая продолжается по сей день. С Ангро-Майнью в этом противостоянии все ясно: он в силу своей природы творит разные гадости и прямо-таки забросал созданный Ахурамаздой мир всякими пороками, в том числе, разумеется, и сексуального свойства. Его деятельность в этом смысле совершенно ожидаема и поэтому скучна. Куда любопытнее обстоятельства жизни Ахурамазды, который в иранской мифологии олицетворяет праведность и благочестие.

Ближайшее окружение Ахурамазды состоит из нескольких божеств, объединенных общим именем Амеша Спента, то есть «бессмертные святые».
Изображение

Среди прочих в Амеша Спента входит Арматай, которая в ряде священных текстов зовется Спента Армаити. Когда же иранская мифология окончательно оформилась, Арматай — Спента Армаити утвердилась в качестве богини земли Спандармат. Древняя иранская традиция считает Спандармат одновременно дочерью и супругой Ахурамазды, и вот от этого-то кровосмесительного союза родился иранский первочеловек Гайомарт, или, на фарси, Каюмарс. Впрочем, за человека Гайомарта можно принять лишь условно и то при наличии весьма богатого воображения: он имел форму шара диаметром в четыре локтя, то есть что-то около двух метров, и блистал, подобно начищенному медному тазу, — так, что затмевал солнце.

Справедливости ради надо сказать, что существуют и другие, хотя и менее распространенные, мифы о появлении Гайомарта на свет.

Первый гласит, будто бы Ахурамазда создал его не половым путем, а посредством художественной лепки из глины, причем лепил целых семьдесят дней, а уж потом оплодотворил то, что получилось — гигантскую глиняную яйцеклетку, — своим семенем, состав которого тоже приводится: небесная влага и небесный свет пятьдесят на пятьдесят и никаких сперматозоидов.

Согласно второму, Гайомарт — а точнее, его alter ego Каюмарс — возник из капель пота на лбу Ахурамазды, когда он бился с alter ego Ангро-Майнью — Ахриманом.

В обоих случаях сообщается, что Гайомарт, едва родившись, сразу вступил в бой на стороне отца, совершил кое-какие подвиги и поплатился за это, поскольку Ангро-Майнью в стремлении насолить Ахурамазде задумал Гайомарта убить. Первая версия говорит, что он бросил в бой десант из тысячи отборных дэвов под началом демона смерти Аствихада и они заразили шарообразного первочеловека смертельной хворью. Вторая утверждает, будто alter ego Каюмарс оседлал ослабленного сражением с Ахурамаздой князя тьмы, но Ахриман, собравшись с силами, довез его до ворот ада, сбросил и тут же сожрал.

Оба мифа сходятся на том, что в последний перед смертью момент Гайомарт — Каюмарс испустил семя, которое попало аккурат в лоно Спандармат, в результате чего вырос куст ревеня, а затем на нем появились две почки, из которых вылупились первые существа вполне человеческого облика Мартйа и Мартйанаг. Собрание иранских легенд книга «Денкард» прямо называет Мартйа и Мартйанаг детьми Спандармат и Гайомарта. Что характерно, целых пятьдесят лет они прожили бок о бок, не ведая о способах размножения (даже о почковании, благодаря которому явились на свет сами), но затем Ангро-Майнью — Ахриман научил их совокупляться, и Мартйа и Мартйанаг родили множество детей. Правда, первенцев своих они съели, но остальных отпрысков, которые и положили начало иранским народам, спасло вмешательство Ахурамазды...

Хотелось бы обратить внимание на одно обстоятельство. Если свести воедино все мифы, то Ахурамазда приходится Спандармат отцом, мужем и свекром, Гайомарту — отцом и тестем, а Мартйа и Мартйанаг — дедушкой и со стороны отца, и со стороны матери.

Спандармат приходится Ахурамазде дочерью и женой, Гайомарту — матерью, сводной сестрой и женой, Мартйа и Мартйанаг — матерью, бабушкой, тетей и сводной сестрой, а самой себе и свекровью, и невесткой...

Гайомарт приходится Ахурамазде сыном и зятем, Спандармат — сыном, сводным братом и мужем, а Мартйа и Мартйанаг — отцом, сводным братом и дядей...

И это еше не все родственные связи между этими персонажами — желающие могут продолжить список. Поневоле закрадывается мысль: уж не Ангро-Майнью — Ахриман так их попутал?..
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Ян и инь

Новое сообщение ZHAN » 18 фев 2018, 15:46

Вселенная китайских мифов в изначальном своем состоянии мало отличалась от индийской: она также представляла собой яйцо, похожее на куриное, потому что состояло из двух частей: белка — светлого начала ян и желтка — темного начала инь, между которыми и зародился первопредок китайцев Пань-гу. Он тут же принялся за работу и, по одной версии, лихим взмахом топора, по второй — зубилом, а может быть, изрядно поработав обоими инструментами, разделил находившиеся в единстве ян и инь, которые превратились соответственно в небо и землю, влез между ними, уперся ногами в инь, руками в ян и принялся толкать их в разные стороны.
Изображение

Эта адова работа продолжалась целых восемнадцать тысяч лет. Все эти годы Пань-гу, как и положено молодому организму, рос, увеличиваясь ежедневно на один чжан, то есть на три метра. Таким же образом увеличивалось расстояние между ян-небом и инь-землей. В итоге оно составило девяносто тысяч ли — примерно сорок пять тысяч километров, и только после этого сила взаимного притяжения между ян и инь стала иссякать. Убедившись, что более самопроизвольно они не сойдутся, безумно уставший Пань-гу счел свою миссию законченной и умер, и после смерти принеся серьезную пользу мирозданию. Части тела первопредка превратились в солнце, луну, облака, горы, реки, растения и прочее, и даже обитавшие на его теле паразиты пошли в дело — от них произошли люди.
Изображение

Эти люди сразу возникли двуполыми, в чем опять-таки следует видеть заслугу Пань-гу. Дело в том, что ян и инь, на взаимодействии которых строилось мировоззрение древних китайцев, — это не просто белок и желток изначального яйца, в них заложены мужское и женское начала. Материальными символами этих начал были нефритовые стрежни фаллической формы и раковины-каури, формой своей напоминающие женские гениталии. Поскольку ян и инь постоянно норовят слиться друг с другом, то в особо острых случаях это происходит даже в одном человеке — так китайская мифология объясняет гермафродитизм. Исходя из этой логики, если бы Пань-гу не постарался, раздвинув ян и инь на безопасную дистанцию, все люди поголовно (а китайцы уж точно!) щеголяли бы одновременно и мужскими и женскими гениталиями.

Необходимо сказать, что миф о Пань-гу — не единственный миф о сотворении человека у китайцев. Есть и еще один, совсем древний, смешанный с более поздними мифами и оттого выявляемый лишь с помощью реконструкции. Героиней его является богиня-прародительница Нюй-ва, имеющая облик полуженщины-полузмеи, да еще и с бычьей головой. Эта милая во всех отношениях небожительница производила людей из глины, причем использовала для этого оригинальную технологию: она опускала в глиняную жижу веревочку, затем резко выдергивала ее и встряхивала. Из комочков, летевших во все стороны, и получались люди — правда, не все: самых знатных Нюй-ва все же лепила собственноручно.
Изображение

Замужем Нюй-ва была за своим братом Фу-си, полумужчиной-полузмеем. Когда возник миф об их женитьбе, понятия о ян и инь уже вошли в китайскую мифологию, а сами ян и инь, похоже, бурлили в крови брата и сестры и побуждали их немедленно слиться в единое целое. Но надо отдать Нюй-ва и Фу-си должное: поначалу они устыдились инцеста и погрузились в страдания. И может быть, страдали бы до сих пор, но Фу-си нашел выход. Он привел Нюй-ва на местожительство богов — вершину священной горы Куньлунь, зажег огонь и произвел гадание: если дым рассеется, они должны немедленно расстаться, а вот если дым рванет прямиком в небо, то, значит, никакой инцест помехой их браку быть не может. И надо же: дым встал столбом! Получив на то полное право, Фу-си и Нюй-ва создали крепкую семью; их изображения сохранились на древнекитайских рельефах — стоят они, аки голубки, любовно переплетаясь змеиными хвостами.

Стоит ли удивляться, что Нюй-ва приписывается также покровительство браку и многоплодию и древние китаянки устраивали в ее честь эротические танцы? Кстати сказать, на изображениях в руках у Нюй-ва либо угольник — символ земли, либо диск луны — символ инь. А если вспомнить, что в мифе о Пань-гу инь отождествляется с землей, то напрашивается вывод, что в китайской мифологии все не только смешивается, но и сходится самым удивительным образом...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Африканские страсти

Новое сообщение ZHAN » 19 фев 2018, 23:58

Догонский небесный бог Амма создал землю, дабы жениться на ней, но поначалу земля проявила своеволие, и о нормальной супружеской жизни не могло быть и речи. Причину такого поведения Амма обнаружил в наличии у земли клитора-термитника и без сантиментов вырвал его, после чего жена стала как шелковая и произвела на свет полулюдей-полузмей близнецов Номмо — красноглазых, зеленоволосых и бликующих на солнце. Но главное достоинство Номмо было не в яркой внешности, а в способности все вокруг себя приводить в идеальный порядок, — недаром на территориях, где ныне проживают догоны, близнецы заведуют гармонией.
Изображение

Если бы Номмо были единственными детьми Аммы и земли, догоны, которых небесный бог вылепил из глины несколько позже, забот бы не знали. Но еще до того, как Амма столь жестоким образом произвел жене обрезание, у них родился первенец, сын Йуругу, имевший облик шакала. Наличие у мамаши во время зачатия клитора решительным образом предопределило его дурные наклонности — в мифологии догонов Йуругу олицетворяет смерть, засуху, бесплодие и ночь. Родившись, Йуругу сразу пожелал жениться, но так как, кроме земли, в догонской вселенной тогда не существовало иных существ женского пола, он стал домогаться матери.

Земля самым непритворным образом отбивалась от сына-насильника и даже, превратившись в муравья, пыталась спрятаться в собственном влагалище — такое, добавим, согласно общей теории относительности, возможно лишь при сильном искривлении пространства-времени. Но искривление пространства-времени не помогло бедняжке: Йуругу — шакал он и есть шакал! — отыскал ее и изнасиловал, видимо полагая, подобно многим другим отпрыскам божественных семейств, что у него имеется неотъемлемое право на сакральный инцест. Да вот только в результате его действий не возникло ничего сакрального, а народились на свет зловредные лесные духи, которые ныне доставляют догонам много беспокойств.

Амма после этих перипетий счел жену «нечистой» и отбыл в верхний мир, где нашел лучшее лекарство от семейных неприятностей в работе, занявшись созданием солнца, луны, звезд и прочих полезных в небесном хозяйстве вещей...

По мнению народа бамбара, у истоков вселенной была пустота, наполненная, однако, движением под названием «гла». Движение «гла» породило звук «гла-гла», после чего в результате взаимодействия «гла» и «гла-гла» пустота взорвалась и возникло вещество. Таким образом, получается, что космогонические мифы бамбара в некотором роде предвосхитили гипотезу возникновения всего сущего из вакуума.

Народившееся вещество принялось вибрировать, благодаря чему творение мироздания пошло усиленными темпами, и, наконец, возникли два могущественных бога — Фаро и Пемба. Пока Фаро обустраивал небо, Пемба сотворил землю и смерчем облетел ее пределы. Но в дальнейшем Пемба постепенно переложил все миросозидательные дела на Фаро, а себя посвятил удовольствиям. А чтобы удовольствия были настоящими, он соорудил своего женского двойника Мусо Корони и женился на ней.

Эта Мусо Корони оказалась весьма деятельной особой: она и мужа ублажать успевала, и в процессе творения участвовала — в частности, ее стараниями возникли животные.

Фаро же трудился, не покладая рук, и в конце концов создал людей — первое поколение бамбара. Эти люди обосновались под акацией, в которую обленившийся Пемба хитроумно превратился, дабы не тратить сил на лишние передвижения. Статичное положение не стало помехой сексуальной жизни: он отрастил на стволе нарост и велел всем женщинам с собой совокупляться, что якобы было необходимо для передачи им полезных знаний.

Что касается мужчин, то им знания передавались посредством нравоучений.

Мусо Корони не находила себе места от ревности и однажды в помутнении рассудка покалечила себе гениталии. Так и живет она теперь инвалидом в мифическом пространстве-времени, параллельном нашей реальности...

Согласно мифологии йоруба, мироздание и всех местных божеств сотворил «хозяин неба» Олорун, но при этом он так утомился, что удалился от дел и делегировал полномочия демиурга специально для этого созданному богу Обатале. Может быть, поэтому Олоруна и Обаталу иногда путают.

Воспользоваться свалившейся властью Обатале, чье имя переводится как «господин белой одежды», оказалось непросто: Олорун создал его сразу вместе с женой Одудувой, причем они, по сути, составляли единое целое, поскольку были плотно сложены и напоминали две половинки сделанного из тыквы сосуда — Обатала верхнюю, а Одудува нижнюю. Пребывать полутыквой Обатале было не по чину, но он мирился с этим до тех пор, пока Одудува не потребовала перемены позы. Обатала перебираться вниз не захотел, и — слово за слово! — между супругами началась склока, переросшая в мордобитие, в результате которого Одудува лишилась зрения.

На этом половая жизнь супругов закончилась, но эстафету подхватили их дети — безыменные божества земли и воды, от которых произошел Орунган, бог воздуха. Едва народившись, Орунган принялся с недвусмысленными намерениями приставать к Одудуве и в конце концов добился своего. Плодами сего сакрального инцеста, который еще при первотворении, разумеется, предусмотрел «хозяин неба» Олорун, стали пятнадцать основных божеств йорубского пантеона — от бога солнца Оруна до бога оспы Шопона.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. В союзе Неба и Земли

Новое сообщение ZHAN » 21 фев 2018, 00:20

У родственных сино-тибетских народов, живущих на северо-востоке Индии и Тибетском нагорье, в мифах о сотворении мира немало общего — основу их космогонии составляет идея о брачном союзе земли и неба. Обычно Небо — божество мужского рода, Земля — женского, а дождь — это животворящее семя. Этот же сюжет, между прочим, присутствует и в «Ригведе», где Отец-Небо — муж Матери-Земли, который осеменяет ее дождем; причем изображается Небо в образе оплодотворяющего быка или жеребца.
Изображение

Впрочем, в мифах сино-тибетцев союз земли и неба, как правило, разрушается, и супруги расстаются — иногда против собственной воли. Хотя бывают и исключения: лакхеры, к примеру, уверены, что брачные отношения между землей и небом продолжаются — их совокуплениями где-то там, за горизонтом, объясняются землетрясения.

Ясное дело, и здесь в ряде случаев не обошлось без сакрального инцеста. По версии миджи, демиург Шузангху сошелся с богиней Зумьянг-Нуй, и родились у них на небесах мальчик Джонгсули-Йоунг-Джонгбу и девочка Суббу-Кхай-Тхунг. В будущем этим детям предназначено было стать небом и землей, вступить в инцестуальный брак, породить богов и двух лягушек, от которых предстояло произойти миджи. Но этот замечательный план с самого начала оказался под угрозой, так как демиург не озаботился созданием места, где дети могли бы все это совершить, и поэтому, родившись, они сразу же упали с неба вниз, где их проглотил гигантский червь Фангналоманг. Пришлось Шузангху устраивать на червя охоту. Для этого они с Зумьянг-Нуй родили еще одного ребенка, чтобы использовать его в качестве живца, и поместили на созданную посреди неба площадку. Фангналоманг не замедлил явиться и был пойман в ловушку. Шузангху рассек его тело, и оттуда вышли целехонькие Джонгсули-Йоунг-Джонгбу и Суббу-Кхай-Тхунг, которые и содеяли все, что им предначертал отец-демиург.

Свой вариант миросозидания предлагают качины. По их представлениям, вначале был сплошной туман, в котором сам собой запустился механизм творения. Туман сгустился в небесную женщину Хупнинг-Кнам, а она, в свою очередь, родила белых, как снег, Тунг-Кам-Ваисуна и Нин-гон-Чинун. Они поженились и произвели на свет небо Му в виде грандиозного облака и землю Ингу в виде гигантского кома влажной глины. Му и Инге не оставалось ничего иного, как пойти по предначертанной дорожке: тоже вступить в брак и родить сына. На этом первый этап творения практически закончился, поскольку сын тут же забросил отца вверх и высушил мать, подготовив почву для появления на ней качинов.

У народов миньонг и рига небо Мело и земля Седи тоже брат и сестра. Лежали они в таком плотном взаимодействии, что порожденные ими первопредки людей и многочисленные животные стали думать, как поступить, чтобы не быть раздавленными. По-хорошему договориться с родителями не получилось, но, к счастью, среди прочей успевшей населить землю живности был буйвол Полунг-Саббо — он разделил Мело и Седи, подцепив Мело рогами и отбросив куда подальше. Седи потянулась вслед за мужем (и так возникли горы), но тут вышло солнце, и она, устыдившись своей наготы, до этого прикрытой большим телом Мело, осталась на месте. Для чудесного буйвола, между прочим, ничем хорошим все это не кончилось. Он был убит местным культурным героем, после чего части его тела превратились в разные объекты и существа, обитающие в краях, где живут миньонги. Например, из головы получились камни по берегам рек, из позвоночника — журавли, из желчи — ядовитое растение аконит, из крови — пиявки и насекомые, а из пениса — змеи...

Очень похожие истории излагаются в мифах мири, мори и бори, причем, судя по верованиям бори, во взаимоотношениях земли Ситткинг-Кеддинг и неба Педдо-Додума еще не все потеряно; во всяком случае, так считает бог Нели-Бо, громом выдающий свое беспокойство, что они могут опять войти в тесное соприкосновение и передавят все живое.

Эту проблему оригинально решил бог шимонгов Дине-Мане: он поселился там, где земля и небо находятся ближе всего, привязал к обоим веревки и бдительно следит за их поведением. Заметив подозрительные движения, Дине-Мане дергает за веревки и возвращает разлученных супругов в исходное состояние.

Несколько иначе рисуется процесс мироустройства в мифах ака. Сначала в пространстве носились два мягких и блестящих, подобно золоту, яйца. В конце концов они столкнулись и разбились — из одного явилась Земля, а из другого — Небо. Небо воспылал страстью к Земле, но удовлетворить ее не было никакой возможности, поскольку Земля была по сравнению с ним прямо-таки колоссальных размеров. И тогда Небо взмолился: «Ты больше, чем я, и я не могу взять тебя. Сделай себя меньше». Видимо, Земля и сама о том подумывала, потому что тут же стала ужимать свое обширное тело, вследствие чего образовались многочисленные складки-горы. Видя такое дело, Небо тоже поднатужился-поднапружился, вытянул, как мог, руки и заключил Землю в объятия. Они произвели на свет множество животных и растений. Но со временем их чувства остыли, начались дрязги, причем тон им задал, как часто бывает, именно тот, кто стал инициатором союза. Насчет того, в чем конкретно заключалось неправильное поведение Неба, миф не распространяется, но очевидно, что ничего хорошего в такой семейной жизни не было. Лучше всего это понял их сын Ветер, и как-то, когда отец с матерью особенно достали его своими скандалами, он изо всех сил дунул, и разлетелись они в разные стороны навсегда.

Аналогичные мотивы есть в мифах дравидских народов, живущих на юге и в центральной части Индии. Гадаба, как и лакхеры, видят причину землетрясений во фрикциях, совершаемых демиургом Махапрабху, и оргазме, который испытывает Земля. Муриа считают, что гром сопровождает семяизвержение «небесного мужчины» Бхимула во время его с Землей полового акта. Согласно верованиям панка, Земля и Небо пребывают в супружестве, а их брачная церемония включала обход вокруг столба, сиречь мирового фаллоса — символа плодородия.

Свой взгляд на взаимоотношения Земли и Неба у народа байга. В мифах байга говорится, что на заре творения брак женщины-Земли и мужчины-Неба был расстроен по воле богов, испугавшихся, что, сойдясь, они передавят все живое и неживое. Дабы этого не случилось, демиург Маха-део в спешном порядке создал медведя и женил его на Земле. Сексуальная жизнь молодоженов описывается в подробностях: медведь показал себя нежным и весьма умелым любовником — так что Земля осталась всем довольна и ничуть не пожалела о Небе.

А вот в мифах гондов Земле не повезло. Демиург Нансур Дано обошелся без помощи косолапого красавца и женился на ней сам, но затем проявил себя натуральным садистом: вырвал у жены груди и превратил их в солнце и луну, а потом проделал то же самое с клитором, так как увидел в нем отличный материал для изготовления молнии. Себя, впрочем, Нансур Дано, войдя в раж созидания, тоже не поберег: он вырвал свои лобковые волосы, из которых получилась великолепная трава, и тестикулы, которые стали скалами, а из пениса настрогал деревья, населившие местные джунгли...

Разумеется, нельзя пройти мимо многочисленных индейских мифов, в которых немало сюжетов, наподобие тех, что уже описаны выше, но есть и свои, ни на что не похожие.

У хуаненьо Небо и Земля — брат и сестра. Поначалу сестра сопротивляется, но затем все-таки уступает настойчивому Небу и рожает от него почву, песок, камни, животных, растения и тотемного предка хуаненьо Койота.

Верхние танана уверены, что земля и небо составляли единое целое, пока их не распихал в разные стороны великан Ятко. Чтобы показать, какой этот Ятко был большой, мифотворец сообщает, что роль вшей в его шевелюре исполняли ондатры, а спермы при совокуплении из него изливалось столько, что первый верхний танана, случайно оказавшийся рядом, когда Ятко забавлялся с одной великаншей, чуть не утонул в ее потоке.

Едва не стал жертвой несчастного случая на этапе творения и Заяц, тотемный предок индейцев айова, давших название американскому штату. Его засосало влагалище Земли с собственным именем Ые, но спустя какое-то время вытолкнуло наружу. Заяц, однако, такого обращения с собой не простил и в отместку набросал в Ые раскаленных камней. Тут, в сущности, творение и закончилось, так как Земля потеряла способность рожать.

В мифе луисеньо мужчина-Небо и женщина-Земля — это создания демиурга, предназначенные, чтобы родить множество существ и предметов, от животных и деревьев до солнца и ритуальных мечей. Но чтобы родить, прежде надо совокупиться, а чтобы совокупиться, надо знать, какие органы для этого нужны. Поэтому миросозидание у луисеньо начинается с того, что Небо трогает части тела Земли, а она дает им имена, и так они доходят до вагины.

Оканаганы считают, что женщину-Землю создал небесный вождь Колункотун, распластал ее на водах, а уж потом оплодотворил, дабы она родила все ныне существующие природные объекты и людей в придачу.

Согласно верованиям мохаве, наоборот, первичны Небо и Земля, в результате совокупления которых появился на свет демиург Кукумац.

Сложнее сюжет мифа пима, где демиург велит сойтись Небу и Земле, дабы родить Старшего Брата, который наделяется способностью творить.

В основе космогонии уичолей созидающее противостояние бога солнца Таиаупы и богини дождя Накавы. Эти персонажи взаимодействуют с богиней земли Улианакой, которая склонна симпатизировать им обоим. Но похоже, Таиаупа пользуется ее большим вниманием (оно и понятно — мужчина!): при каждом его появлении Улианака недвусмысленно задирает юбку, и то же самое делают «кукурузные девушки» — покровительницы сельскохозяйственных работ. Таиаупа от такого зрелища всякий раз приходит в неописуемый восторг и окрашивает небо солнечными лучами.

Арикена считают, что вселенная создавалась по плану демиурга Пура, который велел мужчине-Солнцу овладеть женщиной-Землей.

Мифология такана, одного из самых древних народов Южной Америки, сообщает, что возникновение мироздания связано с попыткой демиурга Сегуамейи изнасиловать собственную дочь. На счастье девушки, ей помог другой демиург со сложным именем, которое на русский язык переводится примерно так — «Тот, кто стережет яму с огнем и кипятком». Он не только спрятал бедняжку в своей яме, но и отгрыз ногу ее не в меру сексуально активному батюшке, а затем отправил его в то место небосклона, откуда дотянуться до дочки нет никакой возможности. Склонный к инцесту демиург стал солнцем и взял в жены землю, с которой прижил звезды, дочь его сделалась луной, а сторож ямы превратился в молнию. Формирование же земли, жены солнца, в том виде, в котором мы сейчас ее наблюдаем, состоялось в результате смерти людоеда Эчуарихи, чья голова откатилась на край мира и теперь освещает его в качестве Венеры, тело стало Андами, ноги превратились в каучуковые деревья, кровь в латекс, позвоночник в бамбук, фаллос и тестикулы в плодоносящую пальму, кишки в лианы, волосы в паху и под мышками в травы, ногти в речные раковины, а моча образовала озеро Титикака. Когда действительность после всех этих превращений успокоилась, в дело вступила живущая в недрах земли старуха с огромными грудями, ртом и вагиной. Старуха приняла облик знаменитой лягушки-быка (она же Leptodactylus pentadactylus, она же свистун пятипалый) и родила индейцев такана и весь окружающий их животный мир.

Запутанно все обернулось у папаго. Сначала в водах, бесконечно долго бултыхавшихся в сплошной тьме, сформировался ребенок, на ощупь нарвал водорослей и налепил из них термитов, а уж те, набрав еще водорослей, вылепили Землю, с которой трижды совокупился мужчина-Небо, до этого скучавший в одиночестве. После этого Земля родила Старшего Брата, Стервятника и Койота, каждый из которых имел свойства демиурга. Они принялись творить все разом, не во всем согласуя свои действия, и дотворились до того, что созданное ими некое существо мужского пола не только обрюхатило всех девушек, предназначенных для производства будущего человечества, но и само невесть как забеременело, родило, а потом бросило несчастного ребенка на произвол судьбы. Из слез этого ребенка возник потоп, который смыл все созданное демиургами, и созидать пришлось заново.

У уичита миротворение набирает ход после того, как мужчина-Ветер, летящий над бескрайними просторами, замечает лежащую внизу обессилившую женщину-Землю и без промедления пользуется ее беспомощным положением.

В мифах диегеньо в качестве божества-мужчины, оплодотворяющего Землю, выступает Вода. Но стоило Земле родить от Воды сыновей, как те разлучили родителей, и уже после этого подавшаяся вверх Вода создала небо.

Чимане, наоборот, считают, что земля появилась значительно позже неба. Случилось это после того, как пребывающие в верхнем мире культурные герои Дохити и Мича бросили в бескрайние воды плот из бальсового дерева — видимо, желая покататься на волнах, но плот вдруг начал разбухать и в конце концов стал сушей. Братья огорчились до слез, ручьи которых тут же превратились в лианы. Они решили спуститься по этим лианам на землю, и это было опрометчивое решение, потому как Мича сорвался и разбился вдребезги. Правда, Дохити не растерялся и собрал его заново, но с небольшим отклонением от оригинала, приставив голову не к плечам, а к ягодицам. И хотя от перестановки слагаемых сумма вроде бы меняться не должна, небрежность Дохити имела роковые последствия: Мича, обнаружив свою голову в неожиданном месте, словно взбесился и изнасиловал всех до единой женщин-лягушек, успевших народиться на только что образовавшейся земле, а затем принялся рыть тоннель в поисках края мира, углубился в него и, похоже, копает до сих пор...

Куманья, лунное божество индейцев яруро, провела выдающуюся работу по созданию всего и вся, но затем — исключительно ради процесса творения — ей пришлось совокупиться с водным змеем Поаном. Это не понравилось внукам Куманьи, следящим за каждым ее движением, и они выбили ей стрелой глаз.

Другой демиург женского пола Роми-Куму, чьим телом была земля, не стала творить, полагаясь исключительно на силу своего воображения, а создала героев-мужчин, зачала от них естественным путем и родила все, ныне существующее. В мифе макуна указывается, что влагалище Роми-Куму, из которого выходили, выползали и вываливались существа, растения и предметы, — это «Восточный Выход Вод», но не сообщается, как это место называется на языке современной географии. А жаль: «Восточный Выход Вод», если верить мифу, играет весьма важную роль в формировании климата. Ведь когда Роми-Куму плотно сводит ноги, в мире начинается засуха, а когда раздвигает пошире, то из влагалища начинает литься вода, и случаются наводнения... Правда, шаманы макуна, по их собственным словам, не только знают дорогу к этому секретному месту, но и даже проникают через него внутрь тела Роми-Куму, где набираются тайных знаний и особой мудрости, но пока они, к сожалению, ни с кем своими познаниями делиться не желают.

В заочную полемику с макуна вступают индейцы пареси, по мнению которых никаких существ мужского пола для сотворения мира не требовалось. Достаточно было желания женского божества Маис, которое вылепило землю и после самозачатия родила первого пареси. Но это был не самый удачный опыт, поскольку пареси получился волосатым, хвостатым и с перепонками между пальцами. Этот персонаж произвел детей, двух мальчиков и девочку; кто была их мать, мифическая история умалчивает. Но дети погибли во время пожара, и развития линия хвостатого пареси не получила; в дальнейшем высшим силам пришлось создавать пареси заново.

Сгоревшие дети оставили о себе память: пенисы мальчиков под воздействием огня превратились в черный и красный початки, и от них пошли две эти разновидности кукурузы, а от клитора девочки произошел арахис. На могиле детей выросло дерево пекуи, которое сыграло роковую роль в жизни вновь созданных первопредков пареси (на этот раз бесхвостых): мужчины напились браги из кожуры его плодов, перебили спьяну всех женщин, и пришлось им жениться на дочерях Хозяина Дерева, перехватившего у Маис пальму первенства в пантеоне местных богов. Породниться с демиургом, конечно, лестно, но прежде, наверное, хорошо было бы задаться вопросом: с чего это демиург отдает дочерей за простых мужиков? Но алкоголь исключил любые вопросы. Они появились только после коллективной брачной ночи, когда выяснилось, что у жен нет вагин. И пить бы пареси горькую до самого конца мифического времени, заменяя этим нездоровым занятием здоровый семейный секс, если бы не тотемный предок Броненосец. Он соорудил вагины дочерям демиурга — и не просто так, а по индивидуальной колодке, и здоровый семейный секс у пареси все-таки случился...

К слову: миф калапало утверждает, что плоды пекуи пахнут так же, как и вагины женщин этого индейского народа. Примем на веру.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Венец творения...

Новое сообщение ZHAN » 22 фев 2018, 22:52

На этом, пожалуй, прекратим галоп по начальным сюжетам мифологий, несмотря на то что за бортом рассмотрения остались интереснейшие мифологии шумеров, кельтов, славян, австралийцев, германцев, многочисленных бантуязычных народов... К любовным похождениям и сексуальным подвигам представленных в них богов, героев и простолюдинов мы возможно еще вернемся. А теперь, пожалуй, настала пора продвинуться по шкале мифического времени к тому моменту, когда появился человек.
Изображение

В этой теме вскользь уже упоминались те или иные версии возникновения человека. Сразу напрашивается предположение, что если до появления людей сексуальная жизнь била ключом и на небе, и на земле, и в пространстве между ними, то уж при наличии подверженного страстям Homo sapiens она должна была расцвести буйным цветом. Кое-где так оно и случилось. Но справедливо это не для всех мифологий. Нередко дело обстояло с точностью до наоборот: мужчины и женщины поначалу совершенно не интересовались противоположным полом или же вообще являлись на свет малопригодными для секса. :)

Впрочем, комплексов по этому поводу никто не испытывал. Физиология первопредков многих народов нисколько не была приспособлена к половому акту, а в тех случаях, когда с физиологией на первый взгляд был полный порядок, люди частенько не знали, что это за штука такая — секс и соответственно им не занимались. Либидо в них спало крепким сном, и они жили не тужили, поскольку не понимали, чего лишены. Что же до размножения, то такой задачи перед ними не стояло, поскольку изначально, как правило, они обладали бессмертием — и зачем им было продолжать жизнь в потомстве, когда это можно делать собственной персоной? А если нужда в детях все-таки возникала, то прибегали к магическим ритуалам, в крайнем случае — к почкованию; порой же второе и последующие поколения являлись без всякого участия номинальных родителей из ниоткуда: вчера еще царило унылое безлюдье, а сегодня вокруг толпы — и никого это не удивляло. :D

Высшие силы этих народов не случайно создали человека именно таким, ибо разумели, как много хлопот может доставить ему половой инстинкт и сколько сложностей из-за этого инстинкта может возникнуть. Поэтому они запрятали сексуальное желание в человеческую психику так глубоко, что для извлечения его наружу потребовались не пакости каких-то там мелких демонов, а вмешательство тяжелой артиллерии в виде предводителей темных сил.

Вскользь уже упоминалось, что именно князь тьмы Ангро-Майнью, он же Ахриман, совратил непорочных Мартйа и Мартйанаг. Та же картина наблюдалась в ветхозаветном раю, где дьявол, приняв обличье змея — этого нет в Библии, где змей действует по собственной инициативе, но так гласит христианская традиция, — соблазнил Еву вкусить плод дерева познания добра и зла, а хитрая Ева, дабы разделить ответственность за нарушение Божьей заповеди, привлекла к трапезе Адама. Откусив от запретного плода, супруги неожиданно разглядели то, что имелось у них ниже пояса, но заплатили за свое прозрение бессмертием и безбедным существованием в эдемском саду.

Надо сказать, Адаму и Еве, в сравнении с другими первопредками, еще повезло: Господь хоть и указал им на райские врата, физиологию их отладил идеально — во всяком случае, ничто не препятствовало первой библейской паре удовлетворять свои сексуальные потребности и производить себе подобных. Во-первых, их было двое, во-вторых, у них имелись половые органы, в-третьих, они были разнополые, и, в-четвертых, вкусив пресловутый плод, они приобрели — пусть даже и задорого — весьма важную информацию, о которой их потомки обычно не задумываются, но которой весьма активно пользуются, потому что она заложена в них при рождении как бесплатное приложение к рукам-ногам и прочим членам.

Как мы понимаем, все упомянутые четыре пункта сильно зависят от пятого — от того, к мифологии какого народа относится первопредок, то есть от его происхождения.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Пятый пункт

Новое сообщение ZHAN » 24 фев 2018, 01:02

Древнейшие мифы о происхождении людей часто не обходятся в начале сюжета без животного-тотема, которое либо порождает человеческого первопредка, либо само превращается в человека, либо умудряется одновременно выступать в зависимости от надобности и в животной и в человеческой ипостаси. В любом случае люди, имеющие животные корни, в первых поколениях мало отличаются от своих прародителей. Если тотем принадлежит, предположим, к птицам, то произошедший от него мифический человек, разумеется, производит свое потомство, высиживая яйца. При этом он имеет соответствующую анатомию, которая и определяет его сексуальную жизнь. Такая судьба постигла, например, первопредков австралийского племени мункан, произошедших от аистов, и племя потратило уйму времени и сил, пока наконец отделалось от наследственности пернатых предков.
Изображение

Первопредки индейцев макуна хотя и родились уже упоминавшейся богиней-прародительницей Роми-Куму от созданных ею же мужчин естественным путем, были вылитые анаконды, а произошедшие от них люди имели облик ягуаров. Вычурная генетика весьма усложняла их существование и делала секс в привычных человеку формах практически невозможным.

Змеи вообще, надо сказать, повсюду выступают в качестве прародителей тех или иных народов и вносят в их жизнь особый колорит. В Восточной Африке «черный змей» сошелся с Батто, дочерью Земли и Неба, и породил народ оромо, а на острове Сан-Кристобаль, входящем в Соломоновы острова, змей Агуана стал сразу и мамой и папой, родив сам от себя близнецов, мальчика и девочку, — предков местных меланезийцев.

Вы можете предположить, что в тех мифологиях, где человек не имеет прародителей из животного мира и является прямым созданием богов, дело обстоит лучше. Но это, увы, почти всегда не так.

Боги с удовольствием брались за создание человека, но, как правило, не сильно утруждали себя поиском материалов и часто хватались за то, что просто валялось под ногами или попадалось в руки, — в ход шло все что угодно: зеленые листья (так возникли верхние танана), снег (чукчи), воск (биллааны), сливочное масло (леп-ча), китовый жир (эскимосы), земля, замешанная на молоке (дханвары), каучук (маку), смола (шусвапы), сопли (манси), грязь, собранная под мышками (байга), и даже экскременты (береговые коряки и чемеуэви). Нередко использовались металлы, камни и дерево, самым же распространенным материалом была глина. Иногда, как, например, у индейцев мундуруку, мужчины изготавливались из одного сырья, а женщины из другого.

Ни к чему хорошему — во всяком случае, сразу — это не приводило. То, что могло растаять, — таяло; что могло рассыпаться, — рассыпалось; что могло лопнуть — лопалось; что могло потрескаться — шло трещинами.

Недюжинная фантазия нужна, чтобы представить половую жизнь первого поколения тех же мундуруку, когда мужчины созданы из разных животных, а женщины являются побочным продуктом гончарного производства. Или андаманцев, у которых в одном из вариантов их мифической истории мужчина образовался из нароста на стеркулии, дереве с удивительно вонючими цветами, а женщина была одновременно и женщиной, и муравейником. Между ними, однако, возникла страсть, итогом которой и стали андаманцы...

Хотя, конечно, можно вспомнить и такие эпизоды, когда творцы подходили к делу со всей ответственностью: демиург Махео, например, создал мужчину и женщину шайеннов из собственных ребер. Это, между прочим, будет покруче, нежели использовать как материал мужское ребро, мимо чего мы, безусловно, в нужный момент не пройдем. Но куда больше примеров обратного свойства.

Вот, скажем, Иматье, демиург новогвинейского народа кукукуку, знаменитого своей воинственностью. Он вылепил из черной, самой жирной глины первых кукукукуйских мужчину и женщину, высушил их на солнце и счел свою миссию выполненной, но его предусмотрительная жена-демиургиня посоветовала ему, прежде чем учить перволюдей радостям секса, опробовать первоженщину самому. Иматье возлег на глиняную статую, а она возьми и тресни во время оргазма. Позже, впрочем, когда трещины были замазаны, изваяние родило много маленьких кукукуку. Эта первоженщина обладала и еще одним важным свойством: до тех пор, пока ее муж Ангатиа не научился добывать огонь трением, она (как и первоженщина еще одного новогвинейского народа — хули) готовила еду жаром своего влагалища — надо же было как-то выходить из положения, чтобы прокормить появившуюся на свет ораву. Впрочем, как только Ангатиа зажег первый костер, он тут же залил влагалище жены водой — ведь ему не терпелось воспользоваться знаниями, полученными от демиурга. Этот первомужчина оказался еще тот ходок! Другой миф кукукуку рассказывает, что от совокуплений с Ангатиа кожа кукукукуйских женщин делалась гладкой, и к нему выстроилась целая очередь, а когда выяснилось, что он не может удовлетворить всех страждущих, беднягу варварски, засунув ему в пенис палку, умертвили, а затем испекли (на им же добытом огне!) и слопали за милую душу.

Истории о не вполне удавшихся перволюдях есть во многих мифологиях. И это при том, что ваяли демиурги человека, как правило, по образу и подобию своему. Иногда это даже надо понимать буквально: например, гуронский бог весны Иоскеха слепил первогурона, сверяясь со своим отражением в воде. Но если и при таком подходе первопредки получались, мягко говоря, странноватыми — как, например, первоженщина у навахо, одинаковая и спереди, и сзади, — то что можно ожидать в случаях, когда демиурги пускали дело на самотек и человек возникал или формировался из созданных божеством заготовок каким-то иным образом?

Первые болгары росли из земли, как грибы, и чем-то даже были на них похожи: если падали, то ломались в пояснице. Первые коми способ появления на свет позаимствовали у хвоща. На растение равнялось и меланезийское племя кума, но только ему образцом для произрастания послужила местная разновидность бобовых. Душа первого юкагира, сделавшись травинкой в «нижней земле* и проросши в «среднюю землю», была съедена мышью, которую проглотила рыба семейства лососевых ленок, ставшая, в свою очередь, жертвой скопы; но, когда скопа приступила к трапезе, мышь — вот сюрприз: оказывается, она осталась жива! — выпрыгнула из ленка и тут-то наконец была съедена окончательно, уже скопой, а травинка выпала из нее и превратилась в юкагира. Первый индеец десана получился из букашки, случайно оказавшейся свидетелем инцеста в небесном семействе; зрелище того, как демиург Ваинамби лишает невинности собственную дочь, произвело на букашку такое впечатление, что она превратилась в человека. Живущие на Новой Гвинее арандаи-бинтуни произошли из кусков казуарихи, которая перед этим проглотила сперму, пролившуюся во время соития местных божеств. Нганасаны выползли из земли, поначалу неотличимые от червей, и очень долго бедствовали, пока не обрели человеческий облик и не научились охотиться на оленей. Народы лао, яо, инта, кхму, и, аси и некоторые их соседи по Южной Азии ведут свою родословную от тыквенных семечек. Первых людей африканского народа шиллук культурный герой Коло наловил в реке с помощью удочки и гарпуна. Китайцы, проживающие в провинциях Гуандун, Чжэцзян и Хунань, произошли из мелко нарубленных — по разным версиям — яиц, мяса или тыквы. Начало филиппинскому народу бикол положили два волоса, мужской и женский, выросшие из земли. Предки индейцев тараумара также выросли из земли, но выглядели более эстетично: они были подобны цветам; правда, другой миф о происхождении этого народа гласит, что первые тараумара спустились с неба, причем из ушей у них торчали початки кукурузы и клубни картофеля.

Но можно ли требовать с ходу — без коррекции и адаптации — нормального сексуального поведения от людей, которые засовывают себе куда ни попадя кукурузные початки? Ответ можно дать, даже не прибегая к авторитету дедушки Фрейда. И уж тем более, как представляется, не следует ждать этого от людей-полузмей, людей-бобов, людей-червей и трепетных людей-травинок — или, уж во всяком случае, всегда надо делать поправку на их происхождение.

Разумеется, можно привести — и немало! — примеры, когда с половыми функциями у первопредков все было в порядке и, едва родившись, сформировавшись или материализовавшись, они демонстрировали либидо без каких-либо отклонений. Но было бы странно, если бы, скажем, индейцы оджибве, которых — весь первоначальный народ! — местная демиургиня Щука накромсала из гигантского суперпениса, получились бы в сексуальном смысле неполноценны. С другой стороны, надо отметить, что развитое либидо совсем не обязательно крепко связано со способом появления на свет или внешним видом.

Возьмем для наглядности африканские народы, живущие по соседству. Камба спустились с неба, суто и тсвана вылезли из глубокой пещеры, макуа вышли из скалы, бушмены и ньянджа — из дыр в земле, сандаве — из баобаба, гереро — из отверстия в дереве семейства комбретовых, проделанного богом Матундой, нуэры выросли в качестве плодов на тамаринде, зарамо, сразу большим числом, явились из колоссальной вагины богини Ниалутанги, а динка были вылеплены демиургом из глины, а затем доведены до кондиции на огне, в сосуде под крышкой. В последнем случае нельзя обойти вниманием подробности: еще на стадии полуготовности копьеподобный пенис мужчины по имени Гаранг приподнимал крышку, а груди женщины по имени Абук распирали стенки сосуда. Так вот, первопредков перечисленных народов при всей непохожести их появления на белом свете объединяет одно качество — абсолютное здоровое отношение к сексу.

Что же касается тех народов, чьим перволюдям выпал жребий не знать радостей половой жизни, или, того хуже, родиться в виде не совсем человеческом, или быть сделанными из неподходящего материала, то им — если не повезло подвергнуться мгновенному превращению — пришлось пройти долгий путь мифической эволюции, прежде чем постепенно, меняясь поколение за поколением, они стали такими, какие есть сейчас.

Трудности на пути создания людей — это, надо полагать, лишь видимая верхушка айсберга. А сам айсберг — тонкая настройка человеческих организмов, без которой они не могли бы существовать и размножаться, — вероятно, находится за пределами нашего понимания. Хочется смиренно верить, что все вопросы на этот счет возникают лишь из-за неспособности проникнуть в высший замысел. Хотя смирения, признаться, хватает далеко не всегда, и начинаешь думать, что то ли замысел был не так уж и хорош, то ли исполнение подкачало...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Без женщин жить нельзя на свете, нет

Новое сообщение ZHAN » 26 фев 2018, 01:34

Независимо от всех этих сомнений, однако, очевидно, что подгонка мужчин и женщин под непростые земные условия велась не одновременно. Обыкновенно силы небесные использовали в качестве подопытного существа мужчину и затем уж, добившись кое-каких результатов, способствовали (или хотя бы не мешали) появлению на свет женщины.
Изображение

Опыты на мужчинах

Чаще всего женщины возникали после того, как мужчины, обустроившись на земле, подавали наверх соответствующее прошение. Но иногда это происходило без всяких просьб с их стороны, исключительно по воле творца.

Индейцам тоба божество спустило женщин с неба в клетке, которая болталась высоко над землей и не ровен час могла быть опять поднята вверх. Божество словно хотело выяснить, как внизу отнесутся к его инициативе. Результат опыта оказался впечатляющ: мужики камнями проломили у клетки дно, женщины горохом посыпались вниз, набрали в свободном падении скорость и, пробив почвенный слой, провалились куда-то очень глубоко. Тогда мужчины вооружились палками-копалками и вырыли всех до единой, хотя и, как сообщает миф, некоторым в ажиотаже выбили глаз, а то и оба.

С неба низошли, хотя и не в клетке, а по лиане, женщины к индейцам чороте; причем распределял их в порядке очереди лично тотемный предок Ястреб: тем чороте, которые пришли за женами первыми, достались самые красивые.

К первочеловеку меланезийского племени ватут, который, бедняга, питался землей, высушивая ее на солнце, явилась, тоже с неба, жена и принесла с собой всякие вкусности и глиняную утварь.

Женщины индейцев мака вышли из озера, причем начали с воровства рыбы у своих будущих соплеменников-мужчин, а первая женщина араваков (локоно) попалась в рыбачьи сети.

Поэтично выглядит история появления женщин у лепча — тех самых, которых сначала пробовали лепить из сливочного масла. Второй вариант мужчины-лепча был сделан из более подходящего материала: плоть из глины, кости из камня, сосуды из лиан, кровь из воды, — а душу в него вдохнул ветер. Так вот специально для этого чудесного мужчины демиург Таши-такбо поймал в силки женщину, которая до того летала себе в небесах подобно птичке.

Все перебранные мифы, однако, ничего не говорят о процессе создания женщины, а это, пожалуй, и есть самое интересное. Впрочем, описаний процесса тоже хватает. Начнем, как от отправной точки, с библейской истории. Как известно, библейский Бог начал с Адама, но тот недолго оставался в одиночестве. События развивались стремительно, в пределах одного дня творения.

Как повествует Книга Бытия, Господь погрузил Адама в «крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из ребр его, и закрыл то место плотию. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку» (Быт. 2:21, 22). Отметим гуманность Господа: операция была произведена в «крепком сне», то есть под наркозом, и без каких-либо отрицательных последствий для здоровья библейского первопредка.

Нечто очень похожее проделали высшие силы с ребром первомужчины народа тода, живущего в горах Нильгири на юге Индии (не путать этих, нильгирских, тода с тода тайваньскими — это разные народы!). Изолированность тода от остального мира следует подчеркнуть особо, дабы исключить намеки на заимствование мифа из Библии. Первый нильгирский тода выбрался из-под земли, уцепившись за хвост священного буйвола, которого семья местных божеств перегоняла по какой-то своей надобности с подземного на наземное пастбище. Вообще-то за такое своеволие можно было и схлопотать, но, видимо, божества находились в хорошем расположении духа, коль скоро никак не стали тода наказывать, и даже наоборот — наградили первомужчину женщиной, изготовленной из его ребра.

Любопытно преломилась библейская версия появления женщины в гагаузской легенде. У Адама и Евы было много детей, но почти все мальчики, и только одна дочь, на которой, когда пришел срок, все, как один, сыновья и пожелали жениться. Дабы не случилось на этой почве внутрисемейного конфликта, сообразительный Адам насобирал в поле кости самых разных животных и попросил Бога превратить их в женщин. Милосердный Господь просьбу выполнил. Этим, по мнению гагаузов, и объясняется то, что одни женщины хитры как кошки, другие преданны как собаки, третьи трудолюбивы, как лошади, четвертые упрямы, как ослицы, и т. д.

А у ибанов, которых еще называют морскими даяками, роль ребра сыграла мужская нога. Однажды, когда первомужчина ибанов возлежал у бамбуковой рощи, у него вдруг вспухла икра, и не успел он ничего подумать, как от ноги отпочковалась готовая к соитию женщина. Разумеется, тут не обошлось без патронажа и даже прямого вмешательства местного бога Петары.

Но превращение отдельных частей мужского тела и уж тем более костей животных в женщину — дело нетипичное. Куда чаще демиурги действовали широкими мазками и целиком превращали в женщин одного, а то и сразу нескольких мужчин. Например, первую женщину уже упоминавшегося племени мункан Месяц, выступивший в качестве демиурга, создал из своего младшего брата, отхватив тому мужские причиндалы одним взмахом остро наточенного бумеранга. А чтобы у брата не было сомнения в своем новом статусе, он вручил ему вместо копья, положенного мужчине, женскую палку-копалку.

Мужчин другого австралийского племени — коко-ялунью — Месяц поначалу призывал использовать вместо женщин отверстия, проделанные в камне, причем действовал личным примером. Но когда из этого ничего путного не вышло, он обратил свой взор на тотемного предка коко-ялунью Ястреба, чьи темные волосы, когда Ястреб принимал человеческий облик, делали его похожим на женщину. Недолго думая, Месяц проделал с Ястребом то же самое, что и со своим братом, и прорезал ему обсидиановым ножом вагину.

Аналогичную операцию, согласно второму варианту происхождения андаманцев, произвел неназванным инструментом тотемный предок варан Та Петие над островитянином по имени Колотат и сам же совокупился с ним (то есть с ней...), чтобы родить первопредков.

Страшная история случилась за многие тысячи километров от Андаманских островов — в Южной Америке, где первая женщина племени кабияри прежде была мужчиной-ягуаром. Однажды, наевшись рыбьего жира, ягуар к ужасу своему забеременел. «Чем же я буду рожать?!» — возопил он, с ненавистью глядя на свое мужское достоинство и проклиная рыбий жир. Но к счастью для человека-ягуара, местный шаман, в равной степени бывший человеком и дятлом, владел приемами хирургии: сначала он отсек ягуару все для женщины лишнее, а затем соорудил ему боеспособные женские гениталии, и ягуар — впрочем, уже не ягуар и не мужчина, а женщина, получившая имя Ямату, — благополучно родил (или родила — как кому нравится).

Не надо, однако, думать, что орудиями превращения мужчины в женщину были только острые предметы. Ведь возможностям и фантазии высших сил нет предела. Два брата, индейцы чаяуита, единственные из всего племени спасшиеся во время потопа, насмотрелись на обезьяний секс и тоже захотели половой жизни. Сначала пытались они использовать в качестве женщины краба, но им — это были высоконравственные братья — не понравилось, что краб так бесстыдно расставляет ноги. Тогда они обратились с просьбой создать женщину к божеству Кумпанаме, и тот решил вопрос просто, переменив пол младшему брату. Один из вариантов мифа рассказывает, что Кумпанама подсунул братьям горшок, откуда выпрыгнул паук и внедрился в тестикулы юноши, и весь этот ужас закончился превращением мужского твердого начала в мягкое женское. Другой миф, правда, сообщает, что женскую проблему у чаяуита это поначалу все равно не решило и некоторым мужчинам приходилось эмигрировать на небо ради женитьбы на девушках-звездах. Что характерно, никто из них назад не возвратился...

Иногда для превращения хватало одного желания божества. В общем, был мужчина, а потом вдруг — р-раз! — стал женщиной.

Демиург африканского народа сонге Мвиди Микулу как-то шел по лесу и ломал сучья, которые, падая на землю, все до единого превращались в мужчин. Будучи рачительным хозяином подотчетных земель, Мвиди Микулу подумал о том, что всех этих мужчин следует обеспечить женщинами, и тут как раз заметил, что за ним подглядывает некто Чампака. Мановением руки — Чампака и ойкнуть не успел — Мвиди Микулу заменил ему пенис и яички влагалищем и прирастил груди. Превращение сопровождалось нотацией, что мужику негоже проявлять чрезмерное любопытство. Позже свежеиспеченная женщина поступила в общее пользование и нарожала множество новых сонге. Конечно, одно импульсивное решение демиурга не могло решить демографическую проблему, но мужчинам, бывшим сучьям, повезло набрести на поле, где в изобилии рос арахис, — целое богатство по древним временам. Весть о находке разнеслась по миру, и тут же невесть откуда набежали женщины...

Сомнительно, чтобы злополучный Чампака сильно обрадовался столь неожиданной перемене в своей судьбы, но, по крайней мере, операция над ним была произведена бескровно и безболезненно. И такое случалось куда чаще, нежели всякие жестокости, уродующие психику будущей женщины и матери. Точно так же, без всякого применения острых предметов, одним добрым словом, Летучая Мышь, тотемный предок австралийского племени вотжобалук, создал первую женщину-вотжобалук из своего спутника, вместе с которым прогуливался по местной полупустыне.

А демиургиня Дух Вселенной даже на слова размениваться не стала — она силой мысли обеспечила равновесие полов в одном из эскимосских племен, превратив в девушку младшего мальчика. Перед этим, чтобы племени было где жить, Дух Вселенной справила большую нужду, и возник остров Нунивак (если кто не верит, может найти его на карте; координаты: 60°04'54" северной широты и 166°22'5Г западной долготы).

Куандра, демиург индейцев урарина, поначалу решил, что его народ вообще обойдется без женщин, а размножаться станет, вводя друг другу пенисы между пальцами ног и вынашивая детей в икрах. Но потом, насмотревшись на такую половую жизнь, он переменил свое мнение, и однажды половина народа урарина, заснув мужчинами, проснулась женщинами.

Иную методу применило божество, отвечающее за индейцев квакиутль: оно расщепило местного первомужчину на две части — одна часть так и осталась мужчиной, а другая была наделена женскими гениталиями.

Первая женщина австралийского племени вик-натара появилась в результате плясок, которые затеяли два брата-первочеловека. С последним па у одного из них отвалился половой член, и на его месте образовалось влагалище. Позже братья вступили в брак и породили людей племени вик-натара.

Индейцам кофан для обретения женщины даже танцевать не потребовалось. Один из них — на тот момент кофанов было трое — взял да и превратился волею высших сил в даму, а двое оставшихся стали ее равноправными мужьями.

Первые женщины у индейцев крахо возникли из юношей, которые угостились ямсом неизвестного современной науке вида.

У индейцев племени вийот первой женщиной стал бедолага, у которого все валилось из рук — при всех стараниях он не мог ни лося добыть, ни огня трением развести и очень страдал от своей непригодности. Насмотревшись на потуги этого вийота, демиург погрузил его в сон, и пробудился он уже женщиной, утратив вместе с мужскими гениталиями мужские комплексы. А у мужчин его племени началась нормальная половая жизнь.

Трикстер лис Агуаратунпа, герой мифа индейцев чири-гуано, сам превратился в женщину. Он бережно отсоединил пенис и повесил на дерево, а вместо него пришлепал влагалище, сделанное из первого попавшегося под руку плода; идея была в том, чтобы в случае надобности вернуть пенис обратно. Он так и сделал, но прежде чем опять сделаться мужчиной, успел стать матерью.

Антропоморфный Вакджункага, божество-трикстер индейцев виннебаго, сделав себе влагалище из лосиной печени, а груди из почек, вышел замуж за сына племенного вождя и родил троих сыновей.

Койот, трикстер из мифа индейцев уичита, пообещал первым представителям этого народа, семерым братьям, жену на всех одну, но зато какую — собственную дочь. Все бы хорошо — но у Койота не было дочери! И когда пришел срок свадьбы, Койот недолго думая сам превратился в девушку, а затем и в семимужнюю жену; прежде чем его разоблачили, он тоже успел родить. Братья, огорченные подлогом, поднялись на небо и, превратившись в Большую Медведицу, каждую ночь глядят сверху на землю, недоумевая, как же это их так провели...

Хотя тут, конечно, надо оговориться, что астральная мифология переполнена версиями о происхождении этого созвездия. Тайваньские пайваны, например, утверждают, что Большая Медведица — это их культурные герои, причем четырьмя звездами представлен глава фамилии (мы видим его половой член, тестикулы и шапку), и по одной звездочке досталось двум его сыновьям и дочери.

Божество Такаро, решив населить острова Леперс, входящие в архипелаг Новые Гебриды, вылепило из глины десять мужчин, а потом сообразило, что получилась армия, а не народ, швырнуло в одного из них кокос, и этого оказалось достаточно, чтобы проигравший в игре «На кого бог пошлет!» превратился в женщину. Проконсультировавшись с Такаро, новоявленная женщина выбрала себе суженого из оставшихся девяти мужиков, и от этой пары пошли меланезийцы местного розлива.

Крупный плод нашел применение, когда возникла необходимость в женщине, и у индейцев нивакле. Правда, здесь ситуация в корне отличалась от меланезийской. Поначалу женщина среди первых нивакле была — она вышла из реки, где первоначально пребывала в качестве рыбы, — и даже родила от местного культурного героя двух сыновей, но потом пошла по кривой дорожке и изменила мужу с жеребцом — так, во всяком случае, гласит миф. Насчет жеребца — это анахронизм, поскольку лошади в Америке вымерли давным-давно, задолго до возникновения мифологии нивакле, и вновь появились там благодаря европейцам, но культурный герой, видимо, ничего про анахронизмы не знал и поэтому жену за адюльтер прикончил. Их дети, когда подросли, решили женский вопрос просто: старший бросил некий плод в пах младшему, от чего тот превратился в женщину, а далее — пирком да за свадебку!..

Тыква — тоже плод — сыграла чудесную роль в судьбе индейцев шуар. Так уж вышло, что при полном отсутствии женщин демиург, курирующий шуаров, воспылал страстью к одному юноше, соорудил ему грудь и влагалище из тыквенной мякоти и вступил с ним в законный брак. Все нынешние шуары обязаны своим существованием этому любовному союзу, то есть, если вдуматься, имеют божественное происхождение.

Верхние танана — те самые, чьи первопредки были сделаны из листьев, — поначалу тоже жили строгим мужским коллективом без всякого намека на секс. Но их тотемный предок Ворон пришел к выводу, что это не вполне нормально, и решил самых красивых юношей превратить в женщин. Он отправился в страну, где все было так же, как и в родных для верхних танана местах, — за одним исключением: вместо уток и гусей здесь летали по небу стаями вагины. Настреляв потребное — соответствующее выбранным юношам — количество вагин, Ворон вернулся к верхним танана, надел поплотнее свои охотничьи трофеи на эректированные пенисы юношей, а то лишнее мужское, что после этой процедуры продолжало выпирать вбок и в стороны, поотрывал, и юноши превратились в женщин.

Тотемный предок индейцев кучинов, тоже Ворон, собрал вагины в лесу — в его угодьях они росли на опушках. Затем Ворон явился к кучинам и, притворившись слепым, попросил самого красивого отрока помочь развязать мешок. Как только юноша исполнил его просьбу, Ворон хвать вагину — и прилепил ему между ног. Это вызвало в кучинах, до того момента сплошь мужчинах, радостное оживление. Они набросились на юношу и моментально лишили его невинности. Нашлось ли применение остальным вагинам, бывшим в мешке, миф не говорит. Кстати, другой миф кучинов, о котором мы обязаны сообщить хотя бы для порядка, повествует о том, что поначалу все кучины, наоборот, были женщинами, но у половины из них имелся мужской орган, сделанный из пуповины, — и получше, чем у многих позже появившихся мужчин.

Как бы то ни было, насилие, имевшее место у кучинов, следует осудить и поставить в пример кучинскому Ворону его собратьев Ворона тлинкитов и Ворона хайда, которые, набрав женских гениталий на островах близ Аляски, просто раздали их всем желающим.

На добровольных началах состоялось превращение мужчины в первую женщину и у эскимосов нетсилик; здесь просто нашелся герой-первопроходец, который по собственной инициативе — ради размножения племени — превратился в женщину.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Несчастные случаи на производстве

Новое сообщение ZHAN » 26 фев 2018, 23:31

Некоторые народы, если верить их мифологиям, обязаны появлением женщин несчастным случаям и всякого рода трагическим происшествиям.
Изображение

Культурные герои папуасского племени вирам Сами и Гвами как-то задумали сделать лодку-долбленку. Гвами притомился и сел, широко раздвинув ноги, тогда как Сами продолжал работать топором. Одно неверное движение — и топор вылетел у него из рук, попал Гвами между ног и застрял там. Со временем, однако, топор рассосался, а проделанное им отверстие осталось. А чтобы Гвами окончательно стал женщиной, Сами накормил его волшебным кокосом, от которого растет грудь. И стали они жить-поживать, детей наживать, а затем сели в свою долбленку и отбыли на небо, оставив на земле многочисленное потомство.

Аналогичная история зафиксирована в мифе африканцев зарамо. Двое первопредков однажды отправились за медом. Пока один, вырубая соты, орудовал топором на дереве, другой дожидался его внизу, и надо же — первый выронил топор, который, падая, стесал второму между ног все для женщины лишнее. Спустившись вниз с сотами, первый решил — раз уж так случилось — извлечь пользу из происшедшего и завалил товарища на спину. В дальнейшем это вошло у них в привычку, возникла крепкая семья, стали рождаться дети, и даже то, что примерно раз в двадцать восемь дней рана начинала кровоточить, не омрачало идиллии.

Неосторожность предопределила появление женщин у ливов. Как-то ливы, состоящие сплошь из мужчин, косили сено, и один из них прилег отдохнуть, а косу свою оставил лезвием вверх. В это время мимо пробегал другой лив, напоролся на лезвие со всего маху и разом перестал быть мужчиной, но зато благодаря правильному разрезу сделался женщиной. Есть, между прочим, версия (сочиненная, вероятно, ливами-женоненавистниками), что косу в траве бросил не рядовой косарь-разгильдяй, а затесавшийся среди людей черт, давно мечтавший внедрить в ливов женщину и тем самым отравить им жизнь на все времена.

В племени индейцев гуаяберо первая женщина появилась после несчастного случая на рыбной ловле. Рыба — видимо, это была очень большая и сильная рыба — так врезала одному из гуаяберо по гениталиям, что он мигом переменил пол. У него отпал член и появились все женские репродуктивные органы, хотя и без малейшего намека на входное отверстие. Тут, однако, подоспел трикстер Лис, у которого в пенисе была кость, и довершил превращение — если называть вещи своими именами, продырявил бывшего мужчину в соответствующем месте.

Индейцы уфайна добросовестно следовали указаниям своего божества, и, когда поступило предостережение не употреблять в пищу вдруг поперший из земли черный, белый и красный тростник, они не стали включать его в свой рацион. Однако нашлись двое, которые пренебрегли инструкциями и принялись запрещенный тростник сосать. За этим увлекательным занятием они не заметили, как у них образовались вагины и выросли груди, а когда хватились, уже было поздно.

Необъяснимая трагедия случилась с чукотским культурным героем Куйкынеку, у которого однажды вдруг ни с того ни с сего отвалились гениталии. Задумчиво глядел Куйкынеку на свое мужское достоинство, лежащее на полу яранги, но ничего не придумал и зажил нормальной женской жизнью. А из достоинства был сделан игольник с двумя колокольчиками — он висел под потолком яранги и напоминал Куйкынеку о былом. Один из вариантов этого мифа, правда, свидетельствует, что не все в жизни чукотского культурного героя было так мрачно: иногда он прилаживал игольник на прежнее место и на некоторое время вновь становился мужчиной. Но так и до серьезных проблем с гендерной идентичностью недалеко.

Эскимосы иглулик, живущие на берегах залива Фокс, прекрасно обходились без женщин, ибо были склонны к однополым связям. Но затем один мужчина забеременел и пережил то же неприятное удивление, что и оказавшийся в аналогичной ситуации мужчина-ягуар из племени кабияри. Но при эскимосах дятла-хирурга не оказалось, поскольку дятлы до берегов Северного Ледовитого океана не долетают, и, когда пришло время рожать, пенис бедняги расщепился на множество лепестков и в конце концов превратился в вагину. Ужас, конечно, но эскимос-мать остался жив и, надо признать, еще хорошо отделался. Что любопытно, рожденные от этого оборотня девочки не имели вагин, и им их проковыривали вилками.

В любом случае ужас у эскимосов не идет ни в какое сравнение с ужасом, пережитым первым поколением индейцев камса. Все поколение состояло из двух братьев, и вот младший зачем-то стал тереть свои гениталии волокнами местного растения, по свойствам своим напоминающими вату. Эффект получился неожиданный — он тер-тер, тер-тер и протер дыру. Старший брат — отдадим ему должное — в отличие от мифологических героев многих других народов, которые, как правило, тут же начинали использовать появившуюся женщину по ее прямому назначению, переполошился и сделал все, чтобы вернуть брата в прежнее состояние. Какие только средства он не применял и наконец привлек лесных зверей, чтобы они зализали новоявленную вагину или даже слизали на корню. Это было роковое решение, потому что звери, полизав немного и войдя во вкус, сожрали младшенького, оставив от него лишь голову. Эта голова, однако, смогла произнести последнюю просьбу, чтобы ее поместили в барабан и бросили в реку. Когда барабан спустя некоторое время выловили, в нем оказался мальчик, в будущем культурный герой, от которого и пошли индейцы камса. Причем женскую проблему этому мальчику, когда он вырос, решать не пришлось: женщины-камса появились возле него ниоткуда, налетели, словно мухи на мед...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Женщины из подручных материалов

Новое сообщение ZHAN » 01 мар 2018, 00:08

Но если кто-то думает, что для изготовления женщины в качестве материала требовался мужчина или хотя бы его ребро, — он глубоко ошибается. В ход шло все, и некоторые решения демиургов выглядят весьма экзотично.
Изображение

Четверо братьев, культурных героев индейцев тайно, после всемирного — во всяком случае, с точки зрения тайно — потопа обнаружили полное отсутствие женщин. То ли они утонули, то ли уплыли в неизвестном направлении. Однако, несмотря на это печальное обстоятельство, обязанность продолжения рода никто с мужчин не снимал. И они нашли выход из сложного положения: один брат плюнул в другого и у того — таким ядовитым оказался плевок — немедленно образовался нарыв. Когда гнойник хорошенько созрел, братья его вскрыли, и наружу вышла женщина, которая всем четверым стала доброй женой. От этой дружной семьи и вели свое происхождение тайно, пока их не извели на корню приплывшие по пути Колумба европейцы. Впрочем, есть и другая версия появления женщин у тайно. Она сообщает, что женщины выросли на дереве и посыпались оттуда, как спелые плоды. Одна беда — у них не было вагин. Но тут, к счастью, прилетел дятел и продолбил недостающее. Кстати, такие же отверстия — а в качестве бесплатного приложения и анусы — сделала женщинам индейцев санема птичка зеленая оропендола, имеющая весьма крепкий клюв, похожий в раскрытом виде на остро заточенный пинцет.

А индейцам санти даже плевать не пришлось — нарыв у Хакайкайны, младшего из пяти братьев-первосанти, возник после того, как он наступил на какую-то колючку. Из нарыва он извлек маленькую девочку, и непонятно было, что с ней делать, но потом в течение одного дня изобретательные старшие братья превратили ее в половозрелую девушку — для этого, как показали проведенные ими многочисленные эксперименты, девчонку достаточно было перебросить через крышу.

Ту же роль сыграла колючка и в появлении первой женщины у арапахо. Но вообще-то миф арапахо какой-то «бесполый»: появление дамы не вызвало у первомужчин этого племени интереса, а завершилось все тем, что и первая женщина, и первые мужчины вместе вознеслись на небо и стали там Плеядами.

Из нарыва на мужской ноге (миф уточняет, что это была нога вождя, но кто бы сомневался?) явилась на свет, по одной из версий, и первая женщина индейского племени яномами; звали ее Канаболокома. До этого мужчины яно-мами грешили анальным сексом и пробовали совокупляться с деревьями. В конце концов они даже научились рожать себе подобных, но с Канаболокомой, надо признать, дело пошло веселее. Вторая версия сводится к тому, что первую женщину яномами, обрели, собирая плоды какой-то лианы. И один плод — вероятно, это был тот случай, когда желания материализуются и так воплотились мечтания яномамских мужиков — превратился вдруг в женщину с очень большим влагалищем. Но есть еще и третья версия — о первой женщине яномами родом из рыб. Это была дама с норовом, чему, вероятно, способствовали пираньи, обосновавшиеся в ее вагине, — чтобы их прогнать оттуда, мужчинам пришлось изрядно потрудиться. Что в первом, что во втором, что в третьем варианте свежеиспеченная женщина не только умудрилась удовлетворить всех яномами так, что никто не остался обиженным, но и родила множество девочек, которые, в свою очередь, от все тех же мужчин произвели на свет кучу детишек обоего пола, чем и обеспечили продолжение жизни яномамского народа.

Сложным путем возникла первая женщина индейцев айорео. Сначала появилась некая птица-женщина, которая соблазнила многих чистых душой и телом индейцев. Когда она умерла, мужчины — нашлись такие умельцы! — соорудили из ее костей сразу двух женщин. Правда, одна тоже умерла, но зато вторая — похожая на птицу-женщину, как сестра-близнец, но без перьев — жила долго и счастливо, со всеми мужиками айорео сразу, и по праву причислена к первопредкам...

У народа вемале, населяющего Молуккские острова, первая особа женского пола — юная девушка по имени Хаину-веле возникла из крови, случайно смешавшейся с молоком кокоса. Кроме, собственно женских качеств, она оказалась полезна еще и тем, что, справляя большую нужду, производила кораллы, гонги и фарфоровые изделия...

Но если кровь, нарывы и женские кости, пусть даже с птичьей составляющей, — все-таки вещи, имеющие прямое отношение к человеку, то о всяких стволах, ветках и прочих деревяшках этого никак не скажешь. Тем не менее первые женщины многих — прежде всего индейских — народов были, в сущности, деревянными изделиями.

Так, демиург индейцев тенетехара Майра, когда ему приспичило, просто вырезал себе жену из цельного ствола. Его тезка-близнец и тоже демиург, но уже племени урубу, обладатель такого большого члена, что за ним, как говорится в мифе, не всегда можно было рассмотреть самого Майру, поленился изготовить себе женщину и просто вступал в половую связь с деревьями, используя для этого любые щели. Но однажды после совокупления дерево обернулось женщиной, причем сразу беременной, и Майра — порядочный оказался демиург! — заключил с ней законный брак. С деревом — по-простому, через расщеп в коре, — прижил двух девочек, первых женщин суруи, и культурный герой этого индейского народа Иапеаб. Впрочем, что касается урубу, то в их мифах есть еще по меньшей мере два варианта появления первой женщины: согласно одному — Майра никаких сношений с деревьями не совершал, а превратил в женщину ветку, которую затем и взял замуж; согласно другому — женщина сама возникла из гнилого плода.

Тотемный предок племени кикапу Кролик соорудил из дерева двух девушек, спасая собственную жизнь. Они предназначались в жены Рыси, который в противном случае грозился употребить на обед самого Кролика. В аналогичную ситуацию угодил культурный герой калапало Кватинги. Дабы ублажить кровожадного ягуара Ницуэги, он смастерил целую толпу деревянных женщин, но, поскольку сам не умел делать вагины, то подрядил специалиста по этой части Тапира. Тот взялся за дело столь рьяно, что одну женщину даже расколол своим членом, который использовал в качестве столярного инструмента. Остальные, впрочем, удались на славу и были отправлены к Ницуэги. Либидо в этих деревяшках так и играло — по пути к пункту назначения они устроили оргию с Лаской и Зимородком, во время которой одна умерла, выпив какую-то отраву, другая разбилась, свалившись с пальмы, и еще несколько подевались куда-то без видимых причин... До ягуара добралась самая последняя, но и она вскоре пала от руки (точнее, от когтя) свекрови.

На острове Уналашка, проданном Россией когда-то Соединенным Штатам в одном пакете с Аляской, местные алеуты в мифические времена имели обыкновение, когда в хозяйстве требовался мужчина, приманивать его дочерьми на выданье, а если таковых в семье не было, то их просто вытачивали из дерева.

Первые женщины австралийских аборигенов вальбири до превращения были дощечками с сакральными изображениями, которые извлек из своего тела прародитель племени отец-змей.

Культурный герой индейцев ваура Квамути первых трех девушек своего народа вырезал из цельных стволов, влагалища им вылепил из воска, а зубы сделал из семян, чем ваура объясняют свои стоматологические проблемы. А к влагалищам у них никаких претензий — видимо, получилось хорошо...

Запутанная история с деревянными девушками запечатлена в мифе индейцев камаюра. Местный демиург Мавуциним, загнанный ягуарами на дерево (оказывается, и с демиургами такое случается!), в опасении быть съеденным пообещал отдать в жены вождю ягуаров своих дочерей, но, когда он явился домой и велел дочерям собираться в дорогу, те заартачились. Тогда Мавуциним магическим пением превратил в девушек восемь деревьев, сделал им пояса из древесных волокон, вырезал из бамбука гениталии и даже провел испытания своих изделий, приказав лиане с каждой из них совокупиться. После того как лиана дала отмашку: «Годятся!», он попросил девушек отправиться к вождю ягуаров вместо своих дочерей — именно попросил, что вообще-то для демиургов нехарактерно, — и пять из восьми девушек ответили согласием. Куда делись три отказницы, не известно; вокруг же остальных развернулись события, чем-то напоминающие сюжет с десятью негритятами. Одна девушка забыла гребень, пошла назад, заблудилась и стала лесным духом. Продолжившие путь четыре девушки встретили Аиста, спросили у него дорогу и отдались ему в качестве платы за информацию. В процессе расплаты у одной из них порвался пояс, она полезла на дерево за материалом для нового, но сорвалась, упала на острый побег и умерла. Три других девушки двинулись по пути, указанному Аистом, дальше и встретили Тапира, который согласился указать им дорогу на тех же условиях, что и Аист. Но условия выполнила только одна девушка, да и то, вероятно, не в полном объеме — потому что у Тапира оказался слишком большой член и во время совокупления бедняжка померла. Две ее подружки бросились бежать и добрались-таки до вождя ягуаров, которого, чтобы не перепутать, чей он вождь, так и звали Ягуаром. Судьба этих девушек сложилась по-разному: одну извела свекровь-ягуариха, и уже после смерти несчастной муравьи вынули из ее чрева мальчиков Кута и Яе, а другая поднялась вместе с Ягуаром на небо, где и проживает в настоящее время. Что же касается мальчиков, то они порешили свою злую бабку и создали индейцев камаюра (по самой распространенной версии, превратив в них побеги бамбука), а затем заступили на вечную службу людям: Кут стал солнцем, а Яе — месяцем.

У индейского племени ояна есть похожий миф, герой которого — правда, уже не демиург, а человек — откупается от Ягуара обещанием выдать за него свою сестру. Но сестра отказалась идти за Ягуара, и человек стал искать ей замену. Он сделал девушку из дерева, но та выпала из гамака и раскололась, к спине девушки, слепленной из воска, прилипла корзина — да так, словно всегда была частью ее позвоночника, а девушка из смолы таяла на солнце быстрее, чем он успевал придавать ей формы. Положение казалось абсолютно безвыходным, но тут человеку пришло в голову сплести девушку из ротанга, и этот материал оказался настолько хорош, что и девушка получилась в высшей степени прочная, и Ягуар подмены не заметил.

А вот миф индейцев варрау рассказывает, как деревянную девушку подсунули самому хозяину солнца Хокохиароту, который держал светило на веревке и отпускал на небо на очень краткое время, а за продление этого срока требовал женщин. Поскольку женщины были в большом дефиците, для Хокохиароту вырезали девушку из ценного дерева усиру и дали ей красивое имя Усирумани. А чтобы она совсем походила на настоящую, попросили дятла — может быть, того самого, что посодействовал мужчинам народа тайно, — проштробить ей что-то вроде вагины, и Хокохиароту интимом с Усирумани остался очень даже доволен.

Финт с деревянной девушкой попробовали проделать, причем с самим Солнцем, и индейцы макуши — по одной версии, удачно и тоже с помощью дятла, а по другой — миссия была провалена, так как девушку по ошибке отправили к Солнцу без вагины, и он (у макуши «солнце» — мужской персонаж) вынужден был сам мастерить ей вагину из банановой кожуры. Надо заметить, что это был добрый Солнце, другой мог бы за обман и испепелить...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Из подручных материалов

Новое сообщение ZHAN » 03 мар 2018, 01:37

Поучительная история случилась на заре мифического времени в индейском племени кубео. Культурный герой Куваи вырезал из дерева женщину, а его мать прилепила ей все необходимые женские органы — и стал Куваи с этой женщиной жить, намереваясь начать массовое производство первых кубео. Но не тут-то было: жена не только не беременела, но завела любовника Анаконду и стала бегать к нему каждый день. Куваи выследил их и убил Анаконду метким выстрелом из лука. После этого он отрубил у него пенис, разрезал на части и попробовал накормить жену, а когда та от угощения отказалась, вышвырнул ее за дверь. И неверная жена тут же опять превратилась в дерево. В дальнейшем — об этом уже другие мифы — у Куваи было множество жен, с которыми он и породил кубео. Кстати, обратное преврашение женщины в исходный материал древесного происхождения можно найти и у казахов — в легенде об Ильясе, жена которого стала колючим кустарником караганой.
Изображение

И на закуску, коль скоро мы говорим о женщинах деревянного происхождения, два слова о простых занозах. Без них не было бы индейских народов айова и омаха. Айова, как мы помним, выбрались на свет из влагалища Ые, но, похоже, это были одни мужчины. А размножаться айова хотелось... И это желание было столь велико, что вызвало превращение занозы, вынутой из ноги индейца, в девушку по имени Тиогритта. С этой Тиогриттой у айова связано немало мифических событий, но главное сводится к тому, что размножение с ее появлением наладилось.

Как под копирку все случилось у омаха, существование которых на земле началось с четверых братьев. И жить бы им без женской заботы, но как-то младшенькому в подошву воткнулась щепка. Парень ее выдернул, а она возьми и превратись в девчонку. Братья обрадовались, объявили ее сестрой, но потом не удержались, согрешили с названой сестрой — и пошло-поехало...

Но на деревянных женщинах свет клином не сошелся, и даже там, где, казалось бы, древесины в избытке — например, на острове Новая Гвинея, — первые представительницы местного народа айбом, Колиманге и Неменгембо, были сделаны демиургом Меинтубанге из земли. Правда, поначалу они вели жизнь в высшей степени целомудренную (и, может быть, даже не подозревали о существовании мужчин), но при этом активно готовились к материнству, воспитывая как собственных детей глиняные сосуды. И не зря: однажды к Колиманге явился мужчина Юманмли, без долгих предисловий завалил ее на спину, и она тут же зачала. Правда, воспитуемые сосуды после этого перестали слушаться указаний Колиманге, но уж и ей стало не до сосудов. Колиманге родила, примеру товарки последовала Неменгембо, и народ айбом стал увеличиваться, как на дрожжах...

Из комка земли возникла и первая женщина у тетумов, живущих в Индонезии и на острове Тимор. Причем, если верить мифу, ее появление стало всего лишь звеном в цепочке, вызванной к жизни необходимостью накормить местных мужчин-первопредков. Демиург Усуф Нено, чье имя в переводе на русский означает «господин Солнце», создав мужчин, позабыл, судя по всему, обеспечить их пропитанием, и тогда на небо была отправлена делегация с просьбой поддержать местных сельхозпроизводителей и выделить семена для посева. Однако Усуф Нено вручил делегатам не мешок с зерном, а комок земли и велел возвращаться восвояси. С урчащими от голода животами они вернулись домой и стали ковыряться в этом комке — вероятно, в надежде найти внутри жареного поросенка или хотя бы кусок пирога. Но вместо съестного обнаружили вполне себе ничего девушку, извлекли ее наружу и тут же из-за нее передрались. Потасовка закончилась мирным соглашением — этот вывод можно сделать из того, что девушка стала общей женой. Вскоре она забеременела и родила девочку. И вот тут, когда, казалось бы, жизнь устроилась даже и без еды, перед полиандрической семьей материализовался Усуф Нено и приказал новорожденную убить и закопать. Тетумы покорно все исполнили, и не успели они завершить похоронный ритуал, как из могилки поперли наружу кустики риса и другие культурные растения. То есть демиург с самого начала все предусмотрел, хотя неясно, для чего ему понадобились такие сложности. Между прочим, перед тем, как убраться обратно на небо, Усуф Нено отменил полиандрию, выбрал из мужчин самого достойного и наказал ему соединиться в браке с явившейся из комка земли первоженщиной, которая при виде риса как-то сразу перестала горевать по убиенной дочери. И вот от этой-то пары и пошли в дальнейшем все тетумы.

Хосипе, первопредку народа рай, повезло хотя бы уж в том, что не пришлось делить первоженщину ни с кем из соплеменников, потому как он был рай в единственном числе. Явилась первоженщина из камня, который Хосипа несколько раз вылавливал из реки, но всякий раз выбрасывал обратно. И лишь когда Хосипа сообразил, что камень ловится неспроста, принес его домой и положил на полку, тот вдруг сам зашевелился, сверзся на пол и раскололся, и из него вышла райская (не путать с райской!) красавица.

Мифы азиатских эскимосов сообщают два способа создания женщины. Согласно одному мифу, первоженщину изваял из собственных экскрементов тотемный предок Волк. Но, будучи выдана замуж за Ворона и оказавшись в его теплых объятиях, эта дама превратилась в исходный материал без видимых для эскимосов последствий. Другая версия приписывает создание женщины эскимосскому шаману, который посулил небесному божеству Тынагыргыну в жены несуществующую сестру, а когда тот явился за обещанной девушкой, быстренько слепил девицу из снега. Тынагыргын снежной бабой вполне удовлетворился и отбыл вместе с ней в верхний мир. И теперь, когда она рожает на небесах — а происходит это довольно часто, — на земле идет снег...

К женщинам — изделиям из дерева примыкают женщины, сделанные из древесной тыквы-горлянки, именуемой также посудной тыквой. Индейцы акавайо так и называются на местном наречии «людьми тыквы», поскольку их прародительница завязалась на грядке и лишь затем стала женщиной. А в мифах некоторых народов посудная тыква и вовсе — без всякого обретения человеческого облика — ведет активную половую жизнь и в изобилии рожает детей от местных мужчин.

Различные виды этой тыквы произрастают в Азии, Африке, Америке и Океании, и везде из нее делают сосуды для хранения питья и еды, но женщина проснулась только в американской тыкве. Вероятно, индейские мужики пробудили ее особо нежным обращением. Они, в отличие от, скажем, китайцев или народов банту, которые также весьма уважительно относятся к тыкве-горлянке, использовали ее не только в хозяйственных целях, но и — в тех случаях, когда местный демиург по какой-то причине либо не создал женщин, либо позволил им навсегда покинуть мужчин, — затевали с ней любовные связи и даже заключали брачные союзы.

Если точнее, то интим у индейцев был преимущественно не с самой тыквой, а со сделанным из нее сосудом калебасой (или калебасом — род в русском языке у этого слова не устоялся). Тыквы прямо с грядки популярностью не пользовались. Вот, к примеру, первочеловек племени амауака поначалу совокуплялся со свежихми тыквами, и они исправно от него рожали, но дети получались нездоровые и вскоре умирали. Но как-то он переспал с калебасой, и она родила мальчика и девочку; правда, мальчик и в этом случае не выжил, но зато девочка выросла, стала первочеловеку доброй женой, и от их супружества пошел народ амауака.

Такой же миф есть и у родственных амауака кашинауа. Разница только в том, что первомужчина кашинауа никаких экспериментов со свежей тыквой не проделывал, а сразу подкатил к калебасе, которая и родила дочь, чьи гениталии источали сильный цветочный аромат. Так что нет ничего удивительного в том, что первомужчина обратил на них внимание, а тут еще обезьяны показали ему, как именно их использовать. Как не совершить после этого сакральный инцест?! Первомужчина его и совершил, породив следующее поколение кашинауа. Имеется у кашинауа и другой миф о зачатии в калебасе; если верить ему, то никакого первомужчины не существовало, а была первоженщина, наполнившая четыре калебасы своими выделениями разного рода, чего вполне хватило для зачатия и рождения двух мальчиков и двух девочек; от них и пошли кашинауа.

Двоих близнецов родил на свет, мастурбируя по ночам в калебасу, персонаж мифа шипибо. Когда мальчики выросли, они стали донимать всех вопросами, где их мать. Что им ответил отец, не известно, но, судя по всему, об обстоятельствах их рождения он умолчал — а может быть, даже соврал в том духе, что их мать была героической летчицей и погибла на Севере. Во всяком случае, мальчики отправились на поиски матери, пережили множество приключений и перебили множество безвинных антропоморфных и зооморфных существ, но так толком ничего и не узнали. Между делом они дали начало шипибо, а затем, видимо разочаровавшись в окружающей действительности, забрались на небо по цепочке из стрел, прихватив с собой челюсть гигантского каймана, которую теперь мы наблюдаем с Земли в виде звездного скопления Гиады.

Двумя близнецами, зачатыми аналогичным образом в калебасе, было положено начало еще одному индейскому племени — пилага. Но мать вполне человеческого облика, и даже, по уверению мифа, красавица, у этих мальчиков имелась. Совершив свое дело, отец оставил беременную калебасу на тропинке, она, когда подошел срок рожать, раскололась, мальчики вывались наружу и были усыновлены неизвестно откуда взявшейся случайной прохожей...

Калебаса в сочетании с эротическими сновидениями способствовала возникновению индейцев сикуани с их причудливыми мифами. Началось с того, что у культурного героя сикуани Мацулудани случилась поллюция. Приснившаяся ему голая женщина не растерялась: уж коли такая оказия случилась, обернула сон в явь и слила семя в калебасу, где возник мальчик Мадуедани. Мацулудани встретил малыша неприветливо и даже стер в порошок, но, когда тот воскрес, понял, что никуда от отцовства не деться, и занялся вместе с сыном, который сделался еще большим культурным героем, нежели он сам, сотворением разных животных и предметов. Между прочими делами Мадуедани топнул ногой, и миру из-под земли явились индейцы сикуани. Но это только одна версия. Другой миф приписывает заслугу создания сикуани культурному герою Фурнаминали. Он хотел произвести этот индейский народ половым путем, но у него украли и заразили дурной болезнью жену, из-за чего ей пришлось дать отставку, а новая жена, вырезанная из дерева, оказалась бесплодна. Тогда Фурнаминали попытался сотворить людей, вставляя пенис во все попадавшиеся на пути отверстия, но потерпел неудачу — в отверстиях зачинались только животные. В конце концов он сотворил четыре яйца, и из них вышла великолепная четверка первопредков — Кахували, Тсамани, Ивинаи и Тспараи Дува, которые, сочетаясь друг с другом, и породили сикуани...

Но вернемся к калебасам. Серьезную роль они сыграли в жизни родственных африканских народов — зулусов, коса и суто. Здесь, отметим это особо, сосуды из тыквы были использованы по медицинским показаниям. Дело в том, что жены первых людей этих народов раз за разом рожали воронов и шансы получить нормальное потомство, как ни старались первомужчины, все уменьшались. Но тут прилетели мудрые голуби и посоветовали зачинать детей в калебасах. В процессе выяснилось, что мужчина для такого зачатия не требуется — достаточно капнуть в калебасу две капли женской крови, извлеченной из спины (у зулуски) или из ноги (у коса и суто).

Калебаса помогла пережить трудные времена мужчинам племени мака, чьи женщины, как мы помним, явились из воды. Но до того как это произошло, мужчины зачинали детей именно в калебасах и сами их воспитывали (из калебас мака рождались только мальчики). По тому же пути, ожидая у моря погоды, то есть у озера женщин, могли пойти и индейцы мокови, не обладай их первочеловек магическими способностями. Обрюхатив калебасу и дождавшись, пока она произведет на свет троих мальчишек, он совершил соответствующий ритуал и переменил пол — тут миф имеет варианты — то ли одному сыну, то ли сразу двоим. Второй вариант тоже разветвляется: по одной версии, первочеловек взял в жены обеих девочек, оставив третьего не превращенного сына без пары, а по другой — женился сам и благословил третьего сына на брак с бывшим братом.

Целенаправленно решали женский вопрос мужчины племени хопи, после того как индейцы навахо увели у них всех женщин. Их хитроумный культурный герой Кван проделал отверстие в калебасе и велел всем мужчинам по очереди с ней совокупиться. Общими стараниями калебаса забеременела и родила на радость всем хопи девочку, которую отдали на воспитание бабке Паучихе. Как уж там индейцы, изголодавшиеся по мягкому женскому, делили ее, когда она выросла, миф не сообщает, но будущее племени удалось спасти.

Наконец в калебасе поселил свою полюбовницу На-Кра, поссорившуюся с родителями и бежавшую с неба, культурный герой индейцев каяпо Нгодьюре. По ночам он вытряхивал ее в свою постель, а утром заталкивал в калебасу обратно. К счастью, когда эта история раскрылась, папа девушки демиург Бепкоророти уже смягчился и дал согласие на их брак.

Рассказывать о близких отношениях мужчин и калебас можно еще долго, но, признаться, выглядят они довольно однообразно; посему на этом мы поставим точку. Упомянем лишь, коль скоро столько внимания было уделено тыквам, об их близком родственнике из семейства тыквенных — огурце. Этот овощ сыграл решающую роль в судьбе культурного героя Тумбрегака из племени папуасов аиоме. Этот Тумбре-гак попал в очень непростую ситуацию: однажды он спустился с неба на землю, а кто-то возьми да и обрежь веревку. Жена скинула бедняге сверху огонь и кое-какой еды, в том числе четыре огурца, и более им не интересовалась. Стал Тумбрегак налаживать земной быт, построил хижину и пошел по делам, а когда вернулся, увидел, что огурцы превратились в прехорошеньких девушек. Он их всех взял в жены, и две родили мальчиков, а другие две — девочек. Эти мальчики и девочки переженились, и от них пошел народ аиоме...

И в заключение, коль скоро идет разговор о женщинах из растительных материалов, немного романтики от чжуанов, живущих на юге Китая. Здесь первая женщина появилась из цветка, который принес домой одинокий чжуан.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Первоженщины. Рыбы, млекопитающие...

Новое сообщение ZHAN » 04 мар 2018, 22:52

Ясное дело, что, создавая женщин, высшие силы не могли не использовать как материал животных. В ход шли самые разные твари — плавающие, летающие, ползающие, бегающие и прыгающие.
Изображение

Для упрощения нашей классификации начнем с тех, кто живет в воде. Разумеется, здесь на первом месте рыбы, но не обошлось и без других водоплавающих. Например, первая женщина индейцев трио происходит из пресмыкающихся. Поначалу она была скорее кайманом, а не женщиной, но затем, когда на ней женился первый трио, стала скорее женщиной, чем кайманом. Эта пресмыкающаяся дама, между прочим, не только произвела на свет первое поколение трио, но и натаскала индейцам из реки семена культурных растений и всякие полезные в хозяйстве предметы: топоры, ножи, корзины... И чтобы людям удобнее было заниматься любовью, уговорила своего отца Каймана, тотема трио, создать ночь.

А у живущих на острове Сулавеси тораджей женская история началась с того, что одна богиня родила семь крабов и бросила их в реку. Те вышли на берег, построили дом и завели хозяйство — и все это, оставаясь в крабовом обличье. Но когда доходило дело до купания, крабы сбрасывали панцири и клешни и становились юными девушками. Об этом узнали куковавшие без женской ласки мужчины, подкараулили момент, когда проказницы плескались в реке, и спрятали все крабовое. Девушкам, голяком вышедшим из воды, ничего более не оставалось, как сдаться на милость хитроумных мужчин.

Тут уместно вспомнить русскую Царевну-лягушку. Нет, конечно, ее, в отличие от девушек-крабов, породивших тораджей, никак нельзя записать в прародительницы целого — применительно к ней русского — народа, однако нельзя не признать, что кое-что общее с ними у нее имеется. Хотя бы та же способность оказаться в нужный момент в нужном месте, дабы сбросить шкурку и — ква-ква, Иван-царевич! — обернуться красавицей. Ту же способность к превращению продемонстрировали рожденная камнем белая креветка, которая сделалась папуаской из племени меджпрат, и морская черепаха, осчастливившая мужчин папуасского племени тумлео.

Что же до превращения женщин из рыб, то тут наблюдается определенное разнообразие сюжетов: от немудреных (например, демиург индейцев паринтинтин Баира просто превращал в женщин выловленных в реке красивых рыб) до сложных, изрядно запутанных.

В ряде случаев, как и в русской сказке, все решает попадание стрелы. Юноша из меланезийского народа канаков как-то подстрелил из лука рыбу, но, когда выволок ее из воды, обнаружил, что это не рыба, а женщина. Это оказалось весьма кстати, поскольку перед юношей стояла задача породить канаков, а порождать было не с кем. Обрадованный, он немедленно повел женщину-рыбу под венец. Его радость, надо полагать, удвоилась, когда он узнал, сколь велики возможности новоявленной супруги: ведь стоило ей — в прямом смысле! — моргнуть, как появился дом, затем домашняя утварь и все прочее, что только понадобилось молодоженам. В общем, высшие силы все устроили таким образом, чтобы никакие бытовые трудности не отвлекали сладкую парочку от назначенной роли. И они с честью оправдали доверие — канаки народились на свет и успешно здравствуют поныне. Правда, семейная жизнь первой канакской четы сложилась несчастливо: по прошествии времени муж стал изменять супруге с другой женщиной (откуда взялась разлучница, миф не сообщает), и в конце концов бывшая рыба не выдержала и, как сообщает миф, «ушла в море».
Одумавшийся муж прыгнул в пучину следом, но сколько он ни искал ее в волнах — все без толку...

Точный выстрел решил женский вопрос и в другом меланезийском народе — моно. Здесь подстреленная рыба тоже обернулась женщиной, родила местному первочеловеку наследника, а затем не сумела сохранить семью. Правда, виноват в этом оказался не любвеобильный характер мужа, а чрезмерные амбиции жены. Как-то она услышала, как муж назвал их первенца рыбьим сыном, и глубоко оскорбилась. Хотя, если разобраться, что в этом она нашла обидного — тем более что муж сказал правду? Но как бы то ни было, слово за слово — и гордая женщина ушла вместе с мальчиком из дома и воспитала сына в прибрежной пещере. Нельзя не сказать о том, что у моно есть и другая версия появления женщины: некий вождь встретил на берегу даму по имени Китоло, игравшую на струнном инструменте, основу которого составляли челюсти какого-то морского животного, выяснил, что прежде она была рыбой, и взял себе в жены. В отличие от вышеупомянутых меланезийских персонажей их совместная жизнь сложилась удачно, хотя и со многими коллизиями: например, вождю пришлось сжечь вместе с домом всех прочих своих неизвестно откуда взявшихся женщин, которые по бабьей дури пытались разрушить их счастье.

Двое мужчин, принадлежащие к еще одной меланезийской народности — букавак, как-то поймали двух рыб и, поскольку очень хотели есть, тут же попытались одну из них зажарить, но, как они ни старались, рыба почему-то не жарилась, и тогда оголодавшие букаваки слопали ее сырой. А другую рыбу они принесли домой, где она превратилась в женщину, и тот из рыбаков, который успел подсуетиться, взял ее в жены. Интересно, что думал, наблюдая их амуры, рыбак, оставшийся бобылем, и не урчало ли у него каким-то особенным образом в животе?..

Первопредки племени индейцев рикбакца отправились рыбачить в намерении наделать себе из улова женщин и в первый заход поймали карася, но упустили, а во второй — акару. Эта рыбка весьма успешно плодится в аквариумах, но применительно к пойманной рикбакца акаре сама мысль об аквариуме кажется оскорбительной — где вы видели, чтобы аквариумные рыбки превращались в барышень? Женщине-акаре суждено было стать прародительницей рикбакца, которые, однако — так они сами о себе думают, — получились неказисты. Дошло до того, что нынешние рикбакца предъявляют счет первопредкам: вот если бы те проявили больше сноровки и не проморгали карася, то были бы все рикбакца писаными красавцами...

Простой способ превращения рыбы в женщину, доступный каждому половозрелому мужчине, сохранил фольклор каяпо. Мифология этого индейского народа рисует весьма непростые взаимоотношения между полами. Однажды женщины каяпо скопом сиганули в реку и стали разными рыбами (те, которые любили мясо, сделались пираньями...), и мужчинам самим пришлось варить обеды и менять пеленки детям. Назревала катастрофа, но нашелся герой, который отловил свою рыбу-жену и посредством орального сношения привел ее в прежнее состояние. Правда, став опять женщиной, эта особа потом еще не раз сбегала в реку, но коль скоро средство против женских капризов нашлось, победа в конце концов осталась за мужчинами.

Иван-царевич, как мы помним, дабы жена навсегда сохранила человечье обличье, спалил ее лягушачью кожу. Примерно так же поступали оказавшиеся в аналогичной ситуации мужчины других народов. Некоему юноше, одиноко жившему на острове Хальмахера, входящем в Молуккский архипелаг, как-то выпало стать свидетелем редкостного явления: две рыбы сбросили на берегу чешую, превратились в прелестных девушек и убежали в глубь острова. Юноша спрятал чешую одной из них и тем самым надолго задержал ее рядом с собой. Прежде чем девушка-рыба отыскала свою рыбью одежду, она успела родить троих детей, которые стали первым поколением народа табару, ныне населяющего Хальмахеру. Но родная стихия звала ее — мать-прародительница табару облеклась в найденную чешую, попрощалась с детьми, напоследок пообещав организовать им обильные уловы, и уплыла навсегда...

Культурный герой микронезийского народа палау Акапе-кемек как-то устроил засаду на вора, опустошающего привязанные к пальмам сосуды, и увидел рыбу, которая, выбравшись из воды, сняла с себя хвост, как какой-нибудь предмет туалета, и полезла, цепляясь плавниками, на пальму. Акапе-кемек этот хвост спрятал и ушел по делам, а когда вернулся, под пальмой сидела обнаженная женщина. Будучи джентльменом, культурный герой палау раздобыл для нее кое-какую одежонку, а потом взял в жены, что, кстати, весьма выгодно отличает его от культурного героя индейцев вийот Гацвок-вира, который, увидев на берегу моря женщину, еще минуту назад бывшую скатом, тут же без сантиментов и обещаний жениться овладел ею. Таким образом, кстати, мы имеем еще одну версию появления женщин у вийотов.

Коль скоро мы условились говорить о животных, обитающих в воде, то никак нельзя обойтись без дельфинов. В народе яп, проживающем на одноименных островах в Микронезии, ходит миф о том, как однажды два дельфина выбрались на берег, отложили в стороны хвосты и отправились на танцы. Надо сказать, что танцы на островах Яп в ту баснословную пору имели исключительно ритуальный смысл и участвовали в них одни мужчины с целью испросить у местных божеств себе подруг. И когда к местной танцплощадке, где устало топтались мужики, подошли два бесхвостых дельфина, мало у кого возникли сомнения, что это и есть вымоленные женщины — тем более что до этого никто из островитян ни одной женщины в глаза не видел. Первым сообразил что к чему культурный герой Тхолоор: он поспешил на берег, отыскал один из спрятанных дельфинами хвостов, принес к себе домой и тем самым застолбил за собой право на одну из «женщин». После танцев один из дельфинов отбыл в море, а другой, точнее, другая — обладательница экспроприированного Тхолоором хвоста явилась к культурному герою, и как уж они договаривались, непонятно, но из хижины дельфиниха вышла женой Тхолоора, вполне пригодной к деторождению. Лишь когда жена-дельфин родила культурному герою двух дочерей, он вернул ей хвост, и она смогла вернуться в родную стихию. Дочурки Тхолоора и дельфинихи достались двум самым усердным плясунам — от их брачных союзов и пошел народ яп...

У другого микронезийского народа, улити, первая женщина тоже происходила из дельфинов. Но легендарная история улити отличается от мифа яп двумя существенными подробностями: во-первых, дельфиньим хвостом здесь завладел не культурный герой, имеющий на то право по роду занятий, а изготовитель браги, а во-вторых, жена-дельфин родила этому самогонщику не двух дочерей, а дочь и сына, которые затем вступили в сакральный инцест и произвели следующее поколение улити, то есть удовольствия не вышли за пределы семьи и даже самые лучшие танцоры со стороны остались с носом... И еще одна подробность: уплывая в море, улитиская дельфиниха наказала дочери, чтобы ни она, ни ее брат ни в коем случае не ели дельфинов, и, что характерно, сколько времени прошло, а улити передают этот наказ из поколения в поколение.

От водоплавающих млекопитающих весьма логично перебросить мостик к млекопитающим наземным. Здесь лидируют собаки, которые оказались для изготовления женщин весьма подходящим материалом. Многие индейские народы так бы и вымерли на стадии первомужчины, если бы не лучший друг человека. Вот, скажем, первый миштек однажды возвращается с прогулки и видит, что дом прибран, еда приготовлена, а его собака, скинув шкуру и перевоплотившись в женщину, растирает кукурузу. Миштек тут же с ней совокупился, сжег шкуру и взял бывшую собаку в жены (именно в такой последовательности!).

Похожие чудеса случились в домах майо, варрау и тотонаков; мужчинам этих народов даже довелось присутствовать при превращении собаки в женщину. Первоженщина майо, предупреждая возможные вопросы, сразу после метаморфозы пояснила, что все произошло по повелению божества, — будь ее собственная воля, она, может быть, так и прожила бы свою жизнь собакой. Первоженщина уичолей ничего такого своему мужу, культурному герою Хаутахаме, не говорила, но вряд ли она подумала что-то хорошее, когда ее будущий муженек, придя домой, слопал приготовленные ею тортильи и лишь затем озаботился их происхождением. Сообразив же, что испекла их собака, ставшая женщиной, он тут же бросил валявшуюся у очага собачью шкуру в огонь, а поскольку у женщины со шкурой все еще оставалась мистическая связь, она получила сильный ожог. Из-за этого ожога, между прочим, кожа уичолей, потомков Хаутахаме и первой женщины, бывшей собаки, отличается смуглостью.

Из вышеприведенного ряда несколько выбиваются истории первомужчин цоцилей и михе, которым пришлось, по прямым указаниям свыше, жениться на непревращенных собаках, и если жена первого цоциля — видимо, вследствие хорошего обращения — приняла в конце концов человеческий вид, то жена первого михе всю жизнь прожила в зооморфном облике, то есть как была, так и осталась собакой.

Создается впечатление, что высшие силы опытным путем пытались выяснить, какое животное лучше подходит для массового производства женщин, и поэтому не скупились на эксперименты. Африканский народ лингала сохранил смутные воспоминания о том, как местные божества пытались приспособить для этой цели собак и крыс, но первые, перевоплотившись в барышень, оказались чересчур сварливы, а вторые — вороваты, и опыт признали неудачным.

Несколько успешнее пошли дела с народом кран: для трех кранов божество создало трех женщин, причем одному. земледельцу, досталась женщина, которая сразу была создана женщиной, а двум другим, охотнику и торговцу, — женщины, переделанные из собаки и лошади. Позже потомки этих трех пар перемешались, и, таким образом, каждый современный кран связан родственными узами с собачьим и лошадиным племенами.

И совсем уж удачно получилось у божества Хра, работающего с народом дан. Он превращал в девиц коров, антилоп, собак и всех прочих животных, которые только попались ему на глаза, и тем самым обеспечил невестами всех местных мужчин. При этом девушки сохранили — прежде всего в свойствах характера — кое-что из прежней своей ипостаси, и эти качества ярко проявляются в их потомках. Поэтому, когда ныне какую-нибудь из женщин дан называют коровой, это, вероятно, не только не должно вызывать обиду, но даже, наоборот, служит комплиментом, коль скоро указывает на близость к первооснове...

Удивителен путь обретения женщины у арикена. Миф рассказывает, как юноша принес с охоты множество трофеев, и среди них обезьяну гуариба из рода ревунов, чье название говорит само за себя: вопли этих обезьян слышны в джунглях на расстоянии до пяти километров (о происхождении ревунов есть миф у мундуруку: якобы они появились после того, как один человек согрешил с обезьяной). Поскольку юноша притомился, он тут же лег спать, а обезьяну насадил на вертел и оставил жариться на костре. Проснувшись утром, он, однако, захотел не еды, а женской ласки и велел обезьяне, которая, заметим, жарилась всю ночь, превратиться в девушку, что та и исполнила, еще даже не соскользнув с вертела. Юноша совокупился с ней, она забеременела, и так было заложено первое звено в цепи поколений этого индейского народа. Гены обезьян-ревунов есть по мифической линии и у индейцев ояна, но это гены обезьяны сырой, а не жареной, что, вероятно, и определяет различие между живущими по соседству родственными ояна и арикена. Любопытно, сохранили ли нынешние женщины этих народов голосовые способности своих далеких обезьяньих прапрапрапрабабушек?..

Между прочим, у варрау, чей слабый пол, как мы уже знаем, произошел от собак, тоже есть миф о превращении обезьяны в женщину. Правда, о том, к какому виду принадлежала эта обезьяна, миф не говорит ничего, ограничиваясь сообщением, что она перед метаморфозой долгое время жила в домашних условиях, — видимо, это намек на очеловечивание под влиянием правильного воспитания.

Под конец разговора о женщинах из млекопитающих нельзя не упомянуть об истории, приключившейся на заре мифических времен с чукчами. Как-то десять братьев поймали лису, и старший на ней женился, а чтобы остальные братья не завидовали, лиса, обладавшая магическими способностями, сделала кукол и вдохнула в них жизнь. Жены из кукол и по хозяйству успевали, и мужей в постели ублажали, но вот незадача: с опозданием мужья заметили, что у них нет ногтей, обвинили лису в том, что она подсунула им бракованный товар, и стали всячески ее высмеивать. И в самом деле: какая может быть чукотская жена без маникюра? Лиса не выдержала позора и убежала обратно в тундру, а жены, которые без ногтей, после этого опять стали бесчувственными куклами...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Первоженщины. Птицы, моллюски, насекомые...

Новое сообщение ZHAN » 06 мар 2018, 00:29

Разнообразный материал для производства женщин предоставили птицы. Особенно часто в ход шли попугаи, а точнее, попугаихи.
Изображение

Шестеро культурных героев, спустившиеся с неба и положившие начало папуасам бунак, поделили свои симпатии между женщинами-рыбами и женщинами-попугаями. Таким образом, у бунаков довольно сложная генетика.

Двое выживших после очередного конца света мужчин индейцев тапирапе вынуждены были ради продолжения рода довольствоваться в качестве жен дамами, прежде бывшими индейкой и попугаихой неопределенного вида.

Каражи почти все погибли в мировом пожаре, однако же возродились в результате брачных союзов уцелевших юношей и переживших метаморфозу попугаев-неразлучников.

А вот супружницы двух индейцев каньяри, спасшихся во время потопа, превращение свое, судя по всему, завершить не смогли — они возникли перед будущими мужьями в пернатом теле, но с женскими головами. Впрочем, это не стало помехой интимным отношениям, в результате которых родилось множество детей человеческого облика.

Легенды о метаморфозах попугаих есть также у индейцев брибри и кабекар, чьи первые женщины сохраняли на затылках рудиментарные клювы, и вапишана, женская история которых следует известному сюжету — сброшенные, а потом брошенные мужчиной в огонь перья, любовь-морковь и пир на весь мир.

Этот же сюжет встречается у коми, только — возможно, за неимением на севере России попугаев — в молодуху превращается курица. Кстати, курица, наряду с крысой и собакой, претендовала на то, чтобы стать основой для производства женщин лингала (см. выше); местным демиургом был даже изготовлен опытный образец, но дальше этого дело не пошло.

Логично предположить, что чем крупнее птица, тем объемнее женские формы. И многие народы, надо сказать, предпочитали покрупнее: например, германцы, арабы, монголы и русские, у которых есть сказки о превращении в девушек лебедей, и индейцы шикрины, в чьих легендах нашлось место женщинам-аистам. Мифические представители еще двух индейских народов, лакандонов и таулипангов, сожительствовали с женщинами, бывшими стервятниками; весом эта птица невелика, но зато имеет размах крыльев до двух метров.

Тут поражает культурный герой таулипангов Маитксале, который, когда враги перебили все его племя, затаился между трупами с единственной целью поймать среди слетевшихся стервятников самку. А когда стервятница была изловлена, Маитксале попросил ее стать женщиной и женой, на что она ответила согласием. С нею культурный герой и произвел новых таулипангов. У лакандонов все замешалось еще интереснее: этот немногочисленный народ состоит из перемешавшихся между собой потомков женщины-стервятника и женщины-собаки.

И в завершение разговора о птицах два слова о нескладной судьбе индейцев куиба. Две девушки были в поле зрения первого поколения мужчин куиба — одна в прежней, дочеловеческой, жизни была жабой, а другая — птичкой из отряда журавлеобразных, известной в современной орнитологии как южноамериканский лапчатоног. Лишь одной из них предстояло, по выбору мужчин, стать праматерью всех будущих куиба. Жаба была омерзительна, а лапчатоног прекрасна, и понятно, в чью сторону направлялись мужские взоры. Но когда первопредки решили наконец совокупиться с лапчатоногом (то есть лапчатоногой!), выяснилась маленькая подробность: влагалище ее оказалось столь узким, что и речи быть не могло о серьезном сексе и продолжении рода. И пришлось куиба производить детей от девушки-жабы, у которой влагалище было нужного сечения и даже шире, чем нужно...

Было бы странно обойти вниманием насекомых и моллюсков, морских и сухопутных. Понятно, что дать земным народам многих женщин они в силу своей физиологии не могли, но, согласимся, будь даже такой факт один-единственный, он и то был бы достоин упоминания.

Народ кадазан, в основном живущий на острове Борнео, обязан своим происхождением «белым пчелам», чье гнездо одиноко живущий мужчина, первый кадазан, нашел в лесу и принес домой. Здесь одна из пчел стала девушкой; кадазан немедленно предложил ей руку и сердце и получил согласие с необременительным условием, что не будет называть супругу пчелой. Молодые стали жить-поживать в полное свое удовольствие, а пчелиное гнездо, дабы многочисленные родственники не путались под ногами, отнесли обратно в лес. Но однажды кадазан — когда у них уже родился мальчик — напился и условие нарушил. Может быть, он всего лишь и сказал ласково: «Пчелка моя», но жена обиделась, опять превратилась в насекомое и улетела в лес. Осознав ошибку, кадазан взял мальчика за ручку и пошел следом. Уж как он там каялся, одному кадазанскому демиургу известно, но жена его простила, а пчелы, радуясь их примирению, все скопом превратились в людей, заложив тем самым фундамент народа кадазан.

Печальная, но очень жизненная история запечатлена в легенде береговых коряков. Один женатый человек полюбил девушку. Если точнее, то вообще-то она была мухой, но стоило ему ускользнуть от жены и позвать любимую, которая скрывалась на дереве, как она тотчас спускалась к нему, превращалась в девушку, и они занимались любовью. К несчастью, о происходящем узнала жена, выследила мужа, вызвала муху на разговор и безжалостно ее прихлопнула, а потом послала мужа подальше и ушла жить к родителям. Таким образом, коряк лишился в одночасье и жены, и любовницы. И что же он сделал? Нет, этот корякский Ромео не лишил себя жизни рядом с размазанным по стволу телом любимой, а униженно стал просить жену вернуться к остывшему семейному очагу. Та в конце концов дала себя уговорить, и супруги воссоединились. Вот и весь сказ...

Что же касается моллюсков, то тут необходимо обратить взор к Китаю. У китайцев в разных вариациях бытует миф об улитке, которая превратилась в девушку и стала китайцу, в чьем доме это превращение случилось, доброй женой. С трогательным прибавлением эта история рассказывается в провинции Цинхай: будто бы жену-улитку у китайца отобрал сраженный ее красотой богатый чиновник и тогда китаец и бывшая улитка превратились в птичек и улетели на небо. Этот вариант имеет и такую версию: когда чиновник затребовал к себе красавицу, она послала ему сначала вместо себя кофту, потом штаны и только после этого — видимо, исчерпав все возможности склонить его к фетишизму — явилась сама в одном исподнем. Муж после этого от огорчения разбил голову о стену дома чиновника, и душа его отлетела в небеса в виде птички, а жена превратилась в гребень — назидание всем прочим женам, чтобы, причесываясь, они каждый раз думали о сохранении целомудрия.

У народа лису, живущего бок о бок с китайцами, есть миф о морском моллюске женского пола, то ли осьминоге, то ли кальмаре, который днем прятался в сосуде с водой в доме некоего Гуа-цзы, а по ночам превращался в девушку. Хитрый Гуа-цзы девушку выследил и уговорил выйти за себя замуж; в приданое ему досталось множество скота и домашней птицы, которые молодая жена сотворила мановением руки. Оказывается, она была не просто моллюском, но еще и дочерью дракона, который передал ей по наследству кое-какие способности.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Одна на всех

Новое сообщение ZHAN » 08 мар 2018, 00:13

Как можно заметить, женщины у ряда народов появились сначала в единственном экземпляре. Там, где мужское население можно было сосчитать на пальцах, и тем более если мужчина имелся один, существовал шанс, что между полами установится гармония. Но в случаях, когда мужчин было много, а женщина одна, обычно возникали эксцессы. Изголодавшиеся — хотя иногда не знающие, по чему именно, — мужики набрасывались на несчастное, порой толком еще не успевшее материализоваться существо и творили с ним бесчинства. Попутно они увечили друг друга и даже лишали жизни.
Изображение

Внимательный читатель, конечно, тут же приведет обратные примеры, вспомнив перволюдей, которые, как он узнал из этой темы, мирно делили женщин, дарованных им высшими силами. Но во-первых, эти перволюди немногочисленны; во-вторых, они почти всегда родственники, что, согласитесь, несколько меняет дело — родственникам легче договориться; и, в-третьих, почти у всех народов, словно в противовес благостным историям о мужском братстве, существуют и мифы с совсем иным содержанием. В частности, мы рассказывали, как индейцы айорео коллективно, с всеобщим удовольствием, жили с женщиной-птицей и производили от нее потомство. Но есть и другой миф, который повествует, как те же айорео, однажды увидев женщину-сову на дереве, сорвали с нее юбку и выдрали все перья, а потом толпой, самым диким образом, изнасиловали ее и бросили в лесу. Читатель волен сам выбирать, с каким мифом ассоциировать упомянутый народ, — наше дело лишь сообщить факты.

Впрочем, вряд ли кто станет спорить, что женщины часто служили препятствием на пути к образцовой мужской дружбе. Поэтому по-настоящему сплотить мужчин в предвидении секса — при условии, что женщина в перспективе вырисовывалась только одна, — могло лишь понимание того, что в одиночку достижение цели затруднительно. Тут главным было достичь цели, а уж потом, если договориться не удастся, и потасовку из-за добычи устроить не жалко. Вот, скажем, индейцы коюкон узнали, что в лесу живет дух, когда-то бывший женщиной. Прежде они жили на особицу и удовлетворялись, кто во что горазд, а с этого момента соединились для совместной облавы. Духа отловили и сделали общественной женой.

Такое же единение, вызванное жизненными обстоятельствами, мы видим у арикена. Проснувшись, мужчины арикена обнаружили, что женщины обманули их и, воспользовавшись оказией в виде смерча, унеслись на небо. Из женского пола в племени осталась одна случайно позабытая маленькая девочка, спрятавшаяся под большим горшком. Какие были варианты у арикена? Либо устроить бойню в борьбе за обладание невинным ребенком, либо найти такое решение проблемы, которое устроило бы всех. Разум, к счастью возобладал, и девчонку, по совету божества, разрезали на части по числу наличествующих в племени мужчин и разложили по гамакам. Сделав дело, арикена отбыли в лес, а когда вернулись, в селении уже вовсю хлопотали женщины.

Тем же способом решили женскую проблему индейцы карири. Их миф добавляет только одну подробность: после того как культурный герой Туппарт убил и расчленил единственную каририйскую женщину, индейцы разобрали ее и каждый завернул свой кусочек в вату, без чего, если верить мифу, предприятие не могло увенчаться успехом. А так после возвращения с охоты — полный плезир...

Миф индейцев шаванте свидетельствует в пользу того, что для производства женщин в качестве исходного материала годились не только девочки или девушки в самом соку, но и древние старухи. Как-то мужчины шаванте так долго охотились, что женщины устали их ждать и превратились с тоски кто в свинку пекари, кто в грызуна капибару, а кто и в хамелеона. Вернувшись, охотники обнаружили только старушку, которая, вероятно уже предчувствуя свою участь, попыталась спрятаться на дереве. Они велели ей спуститься и стали совокупляться с ней самым извращенным образом; цитирую: «вводя пенисы во все места ее тела». А когда несчастная от такого обращения померла, опять-таки разрезали ее на части и разложили по постелям. С возникшими наутро женщинами шаванте уверенно зашагали в светлое будущее, а свинок пекари, бывших своих женщин, они теперь с удовольствием потребляют в жареном виде, поскольку не могут простить им бегства.

Надо отдать должное героическим девчушке арикена, женщине карири и старухе шаванте: они, сознавая свой долг перед историей, не сопротивлялись и даже давали, пока ворочался язык, указания по собственному убиению и расчленению. С другой стороны, сопротивляться все равно не имело смысла.

Эскимосы юпик, живущие на острове Сент-Майкл в Беринговом море, сохранили историю единственной в тех краях женщины, которая вышла замуж за одного юношу. Не успели они слиться в любовном экстазе, как явился сын вождя и стал тянуть новобрачную к себе. Но молодой муж не думал уступать, и они разорвали несчастную на части. Супругу досталась нижняя, а беззаконному супостату соответственно верхняя. Оба доделали своим половинам недостающие органы из дерева, и получилось очень даже хорошо. Правда, невестка вождя, как утверждается, плохо танцевала своими деревянными ногами, а жена юноши не умела рукодельничать, но в отношении деторождения у обеих был полный порядок. Их стараниями и заселился эскимосами остров Сент-Майкл.

Вообще надо сказать, что у эскимосов, в отличие от индейцев, привыкших расчленять своих подруг с чувством, толком, расстановкой, было в обычае раздирать женщин самым варварским образом. На Баффиновой Земле охотник Кваласек взял себе в жены единственную женщину Путу. До тех пор пока они не начали заниматься сексом, никого это особенно не взволновало, но, понаблюдав за их экзерсисами, жениться захотели и другие эскимосы. Но все помалкивали, и лишь местный вождь, пользуясь служебным положением, попробовал Путу у Кваласека отнять. Результат был тем же, что и на Сент-Майкле: женщину разорвали пополам и каждому пришлось доделывать свою часть — причем в качестве материала здесь применялось не дерево, а моржовая кость. Но это происшествие послужило только прологом к главным событиям. Жену вождя, едва она оказалась в племени, стали делить еще и еще — перепало даже самому плохонькому мужичонке. Но поскольку вождю досталась верхняя часть Путу и делили соответственно ее, то все получившиеся женщины оказались бездетны. А вот жена Кваласека, состоящая почти целиком из влагалища, родила аж шестьсот детей. Ее стараниями и утвердился на Баффиновой Земле народ эскимосов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. А конец счастливый...

Новое сообщение ZHAN » 09 мар 2018, 00:41

Миф индейцев чамакоко содержит столько деталей, что захотелось вынести его в отдельный пост. Из него следует, что хотя мужчины и поступали порой по-скотски, но и женщины тоже бывали хороши... Постараемся изложить его без больших сокращений, и да простит читатель многословие. :pardon:
Изображение

Поначалу у чамакоко женщин было много, и племя росло ураганными темпами. Но однажды женщины нашли у дороги тыкву, стали ее ковырять палками-копалками и доковырялись до того, что из тыквы полезли духи. Мир в то время был черно-белым, а духи оказались цветными, и на женщин это произвело такое впечатление, что они все, как одна, влюбились в духов, позабыв о мужчинах и детях. Мужчины же, похватав детей, в страхе перед духами разбежались и издали взирали на развернувшуюся в селении оргию. Спустя три дня сладострастные духи, однако, сменили ориентацию, затребовали к себе мужчин, и женщины — так духи заморочили им головы! — сами потащили своих благоверных, как те ни упирались, на сексуальное заклание. И духи принялись развлекаться с мужчинами, а женщины — это уже ни в какие ворота не лезет — начали насмехаться и над теми, и над другими. Это сильно не понравилось вождю духов Айштувенте, которая (это был дух женского пола) предложила мужчинам перебить неверных жен, пообещав взамен новых — таких, как ее собственная дочь. И в качестве образца Айштувенте предъявила изображение дочери.

Мужчины не прочь были решить проблему радикально; им, похоже, не очень нравилось то наблюдать, как жены наставляют им с духами рога, то самим выступать в качестве сексуального объекта. Без угрызений совести они заманили жен в специально построенный загон и там порешили.

Наутро, однако, вместо обещанных новых женщин они обнаружили только одну — это была дочь Айштувенте, которая на глазах у всех приняла облик оленя и ускакала в лес, где уже в виде женщины забралась на дерево и стала звать мужчин, чтобы они лезли к ней совокупляться. Дальше начинается такое, что хочется переложить всю ответственность на первоисточник: «Толпа направилась к дереву. Как подошли, то увидели, что женщина сидит среди ветвей, ноги широко развела и показывает вагину. Мужчины остановились и стали смотреть. '‘Поднимайтесь и начинайте!” — велела женщина. Мужчины полезли, но от возбуждения сразу же так забрызгали спермой ствол, что стали по нему скользить вниз. “Да по лиане же поднимайтесь! — учила женщина. — Спешить некуда, забирайтесь по одному”. Наконец один добрался до женщины и совокупился с ней. Его сменил другой, и так по очереди...»

Когда очередь подошла к концу, женщина спустилась вниз, легла на циновку и позволила перерезать себе горло.

Мужчина, выбранный Айштувенте на роль зятя, «тело стал потрошить, сперва резал внутренности, раздавал кусочки печени», а потом и все остальное, даже голову, разделал на куски-кусочки — точно по числу мужчин. И каждый устроил доставшийся ему кусочек мяса на шесте перед своим домом.

После ряда происшествий, которые не имеют к нашей теме прямого отношения, вся эта расчлененка превратилась в женщин, причем наилучшие женщины получились из мяса, срезанного с бедер и живота.

«Все, кто совокупился с дочерью Айштувенте, нашли себе новых жен. Все обзавелись семьями и зажили счастливее, чем когда-либо раньше, — сообщает эта добрая легенда. — В тот вечер люди наелись, затем выспались, а утром вспомнили о духах. Мужчины сходили за ними и привели в деревню, а женщины только молча робели. Ведь эти новые женщины понятия не имели, кто такие духи... Такова история о том, как чамакоко истребили женщин. С той поры женщины поняли, как им надо себя вести, больше не вмешивались в отношения духов с мужчинами. Женщины стали духов бояться и уважать. Когда духи танцевали на поляне, женщин больше и не слышно было. А мужчины хоть и знали, что им разрешается говорить, но произносили они слова шепотом, с уважением».

Одним словом, хеппи-энд...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Опоздавшие мужчины

Новое сообщение ZHAN » 10 мар 2018, 01:30

Коль скоро мы ведем речь о том, как создавалось половое равновесие на земле, то, конечно же, просто обязаны упомянуть о версиях возникновения тех или иных народов, согласно которым сначала появились женщины, а уж потом — мужчины.
Изображение

Иногда мифы лапидарны:
вот, скажем, наши познания о происхождении индейцев пауни ограничиваются сведениями о том, что демиург Тирава сделал женщину, а затем послал ей мужчину. То же было и на западе Гренландии, где эскимоски возникли раньше эскимосов и, пока появились мужчины, вынуждены были сожительствовать со столбом густого дыма, который периодически извергал искры. А миф живущих в Индии сора, не размениваясь на частности, информирует о тех временах, когда народ сори состоял из одних женщин, которые сами «сочетались», беременели и рожали. Как все это происходило, не сообщается; единственная подробность связана с мальчиками, которые рождались без костей и поэтому сразу умирали. Таких же, без скелета, обреченных на скорую смерть мальчиков рожали жившие какое-то время сами по себе женщины байга, которые оплодотворяли друг дружку попарно с помощью деревянных эрзац-членов; впрочем, иногда, если сильно приспичило, они превращались в птичек и летали в места, где мужчины имелись, а потом давали отчет своей правительнице, обладавшей громадной, до пояса бородой.

У некоторых народов подобные мифы содержат полновесные сюжеты. Взять хотя бы одну из версий появления племени арандаи-бинтуни. Возникшие первыми и обжившиеся на земле женщины услышали шум внутри ствола, рубанули по нему каменным топором, и им навстречу повалили мужчины. Каждой перепало по мужу: бойким симпатяшкам, которые растолкали всех локтями, достались отборные экземпляры, но и все прочие не были обижены — даже самая захудалая получила мужика, старого и лысого Ином-самху, пусть и не самого лучшего качества, однако ж годного к работам в поле и производству маленьких арандаев. Этот мужчина вылез из ствола без рта, ануса, ушей, а в пенисе не имел отверстия, но женщины нашли способ дать ему путевку в жизнь. Они подсунули Иномсамху в еду живую змею, и у бедняги с перепугу разверзлись рот и все прочее.

Из стволов, а точнее — из стеблей бамбука явились и мужчины еще одного новогвинейского племени — горных арапеш. Но в отличие от мужчин арандаи-бинтуни они могли выходить наружу без всякой помощи извне и неоднократно делали это, но затем возвращались обратно в свои убежища — похоже, перспектива жить вместе с женщинами их не вдохновляла. Более того, они проникали в отсутствие женщин в их дома, съедали все, что находили, а потом гадили в опустевшую тару и скрывались в бамбуковых стеблях. Безобразие это продолжалось до тех пор, пока одна женщина не выследила мужчин, а затем ночью, когда они спали, ее старшая сестра расщепила стебли топором. Женщины застали мужчин сонными, не способными к сопротивлению и тут же совокупились с ними. При дележе добычи не обошлось без склок и даже дошло до смертоубийства: младшая сестра отхватила себе самого лучшего мужика и поплатилась за это — старшая позвала ее ловить крабов и, когда та зазевалась, столкнула на нее кусок скалы. Вернувшись домой, она забрала себе ее кратковременного мужа, и, что характерно, он безропотно покорился судьбе...

Мифы урарина сохранили взаимоисключающие варианты возникновения этого индейского племени. Об одном — назовем его «мужским» — мы уже упомянули. Теперь пришло время рассказать о варианте «женском». Канва его вкратце такова: созданные волей демиурга ураринки жили припеваючи, не испытывая ни в чем нужды. Благосостояние их расположенной в перуанской Амазонии первобытной коммуны обеспечивал удав Айкагуйо. Причем, в отличие от мужчин, которые, как известно, мусорят, слоняются без дела и злоупотребляют излишествами, удав не имел вредных привычек и представал пред женские очи исключительно по вызову. Когда женщинам хотелось есть или возникали надобности по сексуальной части, они стучали палками от ткацкого станка, и Айкагуйо являлся как из-под земли, а точнее — из-под воды, поскольку был водоплавающим змеем. Женщины исправно рожали от удава девочек, и так продолжалось до тех пор, пока на горизонте не замаячили мужчины. Айкагуйо это сильно не понравилось, и он сожрал одного, другого, третьего... Но мужчин, видимо, оказалось так много, что удав смирился и более к женщинам не приплывал, а женщины стали жить с мужчинами и соответственно от них рожать.

Полинезийки с острова Тикопиа, входящего в Соломоновы острова, гармонично сожительствовали с летучими мышами. Женщинам была та польза, что от летучих мышей они беременели только девочками (мальчики им были в принципе не нужны), а летучим мышам было то хорошо, что женщины их подкармливали и не требовали алиментов. Но тут невесть откуда приплыл мужчина, летучих мышей перебил, зажарил и съел, а с женщинами беспорядочно совокупился, после чего они нарожали мальчиков. И теперь на Тикопиа все как у всех.

Не менее экзотичный сожитель — черепаха (или черепах?!) — был у женщин папуасского племени папаратава. И как-то его угораздило проглотить где-то в дальних краях мужчину, который, однако, оказался не робкого десятка и сумел выйти из чрева, зарезав черепаху изнутри острым обломком бамбуковой флейты как раз в тот момент, когда черепаха прибыл к своим полюбовницам. Мужчина выбрался из трупа и направился в женское селение. Женщины при виде его стали разбегаться кто куда: столь ужаснул их мужской детородный орган (судя по всему, совершенно заурядный). «Это что такое? Для чего оно?» — наконец спросила самая смелая из папаратавок. Задав эти глупые вопросы (видимо, достаточные, чтобы ее сочли порядочной девушкой), она тут же отдалась пришлецу. Вдохновленные ее примером, из укрытий повылазили другие женщины, и небо мужчине показалось с овчинку: возможно, он даже проклял тот миг, когда, находясь в желудке черепахи, додумался разломать флейту и превратить ее в нож. Для племени все закончилось замечательно, поскольку все женщины забеременели и их дети положили начало новым поколениям. А вот для отца этих детей исход был прямо противоположный: в бесчисленных совокуплениях он повредил пенис. Больное место пришлось отрезать, и прародитель папаратава умер...

Гибелью завершилось и путешествие на остров женщин меланезийца с архипелага Тробриан. Местные дамы подвергли его страшному насилию. Эти маньячки не успокоились, даже когда несчастный тробрианец умер, и продолжили сексуальные надругательства над бездыханным телом, используя его выступающие части. Все, кто успел с ним совокупиться, родили мальчиков, которых постигла та же участь, что и их отца. Но тробрианцы все равно стремились на страшный остров, словно там было медом намазано, и в конце смягчили жестокий нрав тамошних меланезиек.

Если же складывалось так, что никакой мужчина в поле зрения женщин не оказывался — ни свой доморощенный, ни иноземец, то тогда женщины, случалось, создавали себе сожителя из того, что было под рукой. Например, две сестры-нанайки слепили мужичка из рыбьей икры, и очень приличный получился мужичок. И охотился неплохо, и в постели был боек, но потом сестры рассказали ему, что он икряной, — и мужичок от огорчения рассыпался на икринки.

Еще проще подошла к вопросу первая женщина умотина, когда обнаружила, что поблизости нет ни одного мужчины. Она стала посредством совокупления очеловечивать животных, слонявшихся в округе. Но простота, возможно, ее и погубила: женщина погибла, нарвавшись на тапира с гипертрофированным членом. Пришлось высшим силам создавать народ умотина заново, но теперь уже, учитывая печальный опыт, сразу разнополыми парами.

А женщины папуасов баруйя — те и вовсе сожительствовали с деревом яанду, плоды которого были точь-в-точь как головки половых членов. Эти плоды падали в озеро, возле которого загорали голышом местные дамы, и брызги попадали им в вагины. Этого было достаточно, чтобы забеременеть. Ясно, что в этом мире не находилось места мужчинам и поэтому рожденных мальчиков папуаски убивали. Но в конце концов первый мужчина в их общество все-таки внедрился, и отношения женщин и яанду порушились...

С деревом пребывала в связи, согласно мифу мака, женщина из первопредков этого индейского народа. Она оказывала ему всяческие знаки внимания, даже в порыве страсти царапала кору — и добилась своего: дерево начало кровоточить, а потом и вовсе превратилось в мужчину. Откуда взялась эта женщина (что, учитывая сказанное о женщинах мака раньше, знать нам было бы неплохо) — вышла ли она из озера, как все прочие женщины мака, или возникла каким-либо иным путем, — миф ничего не говорит.

С баруйя и мака по части своеобразия половых партнеров могут поспорить полинезийки с островов Туамоту, впервые описанных русскими мореплавателями, и поэтому второе название Туамоту — Острова Россиян. В мифические времена состав этих островов, судя по всему, был шире, чем сейчас. Во всяком случае, часть полинезиек обитала на некоем «женском» острове, которого ныне нет на карте, и грешила с голотуриями, то бишь с морскими огурцами. Другой миф в корне отвергает эту версию, утверждая, что полинезийки занимались сексом не с голотуриями, а с корнями пандануса и прекратило это распутство лишь появление уже известного нам Тангароа, который прибыл на остров в чреве кита.

Яркую картину мира, где жили только женщины, запечатлел миф кетов. Так уж распорядился кетский демиург Есь, что в лесах окрест их проживания росли в изобилии фаллосы, и поэтому некоторых женщин оттуда было просто невозможно вытащить. Наконец одна из них — которая, надо полагать, считала себя самой умной, — чтобы не терять зря времени на хождение туда-сюда, вырвала фаллос из земли и принесла к себе в чум. Однако вот незадача: укорененный в земле фаллос всегда легко выходил наружу после использования, а тут застрял в умной женщине, и никакие уговоры на него не действовали. Тогда Есь послал на помощь страдалице мужика, у которого, кстати, не имелось никаких мужских половых признаков, и тот фаллос выдернул. По этому поводу женщины налили мужику вина и поднесли закусок. Мужик тем временем — видимо, опасаясь новых происшествий — продолжал держать фаллос мертвой хваткой, но, чтобы освободить руки и угоститься вволю, ему пришлось зажать строптивое растение между ног. Когда же он наелся, напился и собрался уходить, то обнаружил, что фаллос прирос и оторвать его можно только с мясом. «Бабы... обрадовались, — записал этнограф рассказ кетского старожила, — и оставили мужика у себя. А фаллосы в лесу захирели, стали грибами, русские их кушают...»

Росли фаллосы и в местах, где обитали индейцы хишкарьяна, но в ограниченном количестве — хватило только первопредкам этого народа, нарождавшимся из черепашьих яиц.

Кстати, нивхи считают, что грибы — это фаллосы, которые черти высовывают из-под земли, а малайзийские сенои утверждают, что в их лесах есть тайное место, где можно наткнуться на закамуфлированный под гриб член бога-громовника Энку — хотя бы в те часы, когда он отдыхает на земле в облике некоего антропоморфного существа.

Но если Энку никаких особых целей не преследует и даже, как мы видим, прибегает к маскировке, то Старик-Койот, персонаж индейцев кроу, наоборот, забавлялся тем, что при появлении местных девушек зарывался в землю и высовывал свое хозяйство, пытаясь — что взять с трикстера?! — выдать его, правда, не за гриб, а за ягоду. И наивные, но любопытные девчонки целыми толпами попадались на эту приманку, а некоторые, не исключено, попадаются до сих пор...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Мальчики налево, девочки направо...

Новое сообщение ZHAN » 12 мар 2018, 01:33

В мифах многих народов запечатлена ситуация, когда люди обоих полов были созданы одновременно, но демиург счел необходимым поселить их порознь — благо, что места на земле хватало... И вот что из этого вышло.
Изображение

В одних случаях все складывалось заурядно. Например, миф африканцев тетела сообщает, что мужчины и женщины жили по соседству: первые питались в основном мясом, вторые — продуктами земледелия. Они не проявляли никакого взаимного интереса до тех пор, пока однажды при случайной встрече не попробовали пищу друг друга — и понравилось! Решили поселиться вместе, а там до секса недалеко...

Еда способствовала созданию семей и у бушменов. Первобушмены и первобушменки, вылезшие, как мы уже знаем, из земных глубин, никак не общались между собой. Но мужчины были разгильдяи, не уследили за огнем, и у них погас очаг, а у женщин с огнем (вспомним первоженщину куку-куку!) был полный порядок. И вот один мужчина отправился за огнем, угостился у женщин кашей, и так ему эта каша понравилась, что он остался жить в женском селении, а за ним вскоре перебрались туда и его товарищи...

Прослеживается любопытная тенденция. Обыкновенно первыми шаг в направлении женщин делали мужчины: по случаю или хозяйственной надобности они появлялись в поле зрения своих будущих соплеменниц, а те, как правило, уже не выпускали их из своих цепких рук.

Иногда случались глупейшие казусы. Мужчины и женщины народа ами жили, не подозревая о существовании друг друга, и, когда однажды один мужчина попал к женщинам, они приняли его пенис за хвост, а самого его за свинью и посадили в клетку. И даже то, что скотница, которая ухаживала за мужчиной-свиньей, в конце концов от него родила, не изменило общего к нему отношения. Свинья — она и есть свинья! Хуже того, в свободное от сельскохозяйственных работ время женщины развлекались, дергая квазисвинью за «хвост», и только бегство спасло этого бедолагу от помутнения рассудка.

Удивились, увидев первого мужчину, и женщины народа атаял. Но в, отличие от самонадеянных женщин ами, они полюбопытствовали, что же это такое болтается у него между ног, и мужчина удовлетворил их любопытство — сначала в теории, а потом и на практике. Однако из-за обилия партнерш он быстро утратил эрекцию, а тут, как на грех, припозднившаяся старуха-вождь! Как ни старался несчастный, ничего у него не вышло, и разгневанная предводительница женского племени отсекла ему пенис, посчитав, что такой неумеха недостоин владеть столь шикарной вещичкой.

Пастух из африканцев атуотов забрел к женщинам в поисках пропавшего теленка и долго смеялся, приметив, что у них гениталии находятся между ног. Дело в том, что у атуотов влагалища были обыкновенными принадлежностями и мужчин, но те носили их привязанными к рукам и отвязывали по мере сексуальной надобности. Посему потребности в женщинах атуоты не испытывали. Но пастух, видимо, имел склонность к экспериментам и вместо того, чтобы ограничиться лицезрением диковинки, решил опытным путем выяснить, чем женская вагина отличается от мужской, и... попался. Атуотки, которые до этого удовлетворялись изысканным, но, видимо, не очень эффективным способом — загоняя себе в причинное место морскую пену, — выстроились в очередь, и пастуху пришлось совокупляться до тех пор, пока демиург не забрал его бренную душу. Тут как раз подоспели искавшие его мужчины и тоже были взяты в оборот. В результате на суданских просторах, где живут атуоты, закипела семейная жизнь, а уютные мужские вагины были заброшены за ненадобностью...

Похожая история приключилась с мужчиной из африканского племени саката, который заблудился на охоте и, как кур в ощип, попал в селение женщин. Вождь племени, по словам рассказчика мифа и записывавшего за ним фольклориста, «взяла его себе», и он жил при ней в качестве дорогой игрушки, пока другие женщины тоже не захотели отведать мужской ласки. Поняв, что со всеми ему не совладать, этот саката сдал своих с потрохами, сообщив, что кроме него на земле есть и другие мужчины, и женщины устремились по указанному адресу...

Охотника тайваньского племени тароко на женщин вывели собаки. Бедняга никогда прежде не видел этих странных существ и не понимал, что ему грозит. А когда понял, было поздно: первая же овладела несчастным столь яростно, что у него отломился член. Аналогичный эксцесс отмечен и в мифе эскимосов, живущих на Баффиновой Земле, но у эскимосов дело удалось замять. У тароко же происшедшее послужило прологом к настоящей мужско-женской войне, в которой была перебита тьма народа с обеих сторон. С тех пор много воды утекло, мужчины и женщины тароко давно живут вместе, но последствия тех сражений продолжают ощущаться.

За тысячи километров от мифической Африки и мифического Тайваня, в мифической Южной Америке, другой охотник провалился в яму-ловушку местных амазонок, которые супружничали с ритуальными предметами, оружием и домашней утварью. Вождь воинственных женщин Гиириномо, коль скоро такой случай представился, быстро от охотника забеременела и приказала ему обрюхатить остальных женщин, но как парень ни старался, ничего не получилось. К счастью, Гиириномо успела его полюбить, и вместе они бежали за реку, где породили индейцев карихона.

Еще один охотник, меланезиец ватут, был унесен водой и попал в место, где жили женщины, предпочитавшие в качестве половых партнеров собак. Некоторое время он прятался и поддерживал свое существование ворованным тростником, но «одна женщина его подстерегла, взяла в мужья и родила ребенка». Затем родить от него пожелали другие женщины, и собаки получили полную отставку. Там же, в Меланезии, птицелов из племени байнинг попал на остров женщин, преследуя вырвавшегося из силков голубя. Он тоже пытался спрятаться — на дереве, но одна из женщин увидела его отражение в воде, отловила беднягу и тайком от всех привела к себе в дом. Стали они жить вместе крепкой полигамной семьей — он, эта женщина и ее младшая сестра, тогда как все прочие женщины на острове сожительствовали с черепахами. Но когда сестры родили чуть ли не одновременно, тайна раскрылась, и другие женщины тоже захотели ощутить, каков он, птицелов, в сравнении с панцирными пресмыкающимися. Один из вариантов мифа даже утверждает, что все мужья-черепахи, едва женщины увидели мужчину, были ими съедены. Пришлось птицелову соответствовать, но это не понравилось его первой жене — она взяла каменной топор и отрубила супругу мужское достоинство: так не доставайся же ты никому!

Но эти горе-охотники, несмотря издержки их подчиненного положения, все-таки пользовались относительной свободой. Меньше повезло первопредку папуасов меджпрат, который попал к женщинам, жившим в «подземном доме». Чтобы он не убежал, женщины пригвоздили ему руки-ноги к койке колючками и день за днем насиловали беднягу. И погиб бы первопредок лютой смертью, если бы не одна полюбившая его старуха. Первопредок сбежал с ее помощью в неизвестном направлении, а старуха родила мальчика и тут же еще раз родила, уже от этого мальчика. Два ее сына перебили жестоких насильниц, оставив в живых только двух — в качестве своих жен; от этих семейных пар и пошли меджпраты.

Еще хуже приходилось мужчинам народа санталы, которые, забредая в страну женщин, заключались тамошними жительницами в бамбуковые корзины и жили так беспредельную вечность. На бесконечную каторгу обрекались и попавшие в женский плен мужчины народа камар. Все светлое время суток они работали в поле, превращенные в волов и помеченные особым знаком на ягодицах, чтобы не смешались с настоящими волами и не сбежали, а ночью, уже в человеческом облике, их использовали для сексуальных утех, и никакие ссылки на головную боль не принимались.

Или вот еще один миф горных арапеш. Некий папуас по недомыслию засунул в котел свинью, которая принадлежала могущественному духу, и тот в наказание телепортировал его в страну неудовлетворенных папуасок. Мужьями этих женщин были летучие лисицы, которые лишь царапали им вагины, а от тех немногочисленных лисиц, которым все-таки удавалось доцарапаться до какой-то конкретики, папуаски рожали старух. Так что появление здорового, хотя и глупого мужика оказалось весьма кстати. В короткое время он оплодотворил всех местных женщин и тем навлек на себя гнев летучих лисиц: они подстерегли его, уволокли к себе и убили. Остался от бедняги лишь пенис, который лисицы демонстративно бросили на деревенской площади. А женщины этот пенис подобрали и торжественно погребли... У другой части народа арапеш — арапеш нижних, то есть живущих в прибрежных зонах, — тоже есть миф о раздельном проживании мужчин и женщин, и он, кстати, указывает путь, как наставить рога охранителям женского селения, не подвергая себя смертельному риску. Мужчины, нижние арапеш, посылали пенисы в женское селение как бы в командировку, а сами оставались на месте и вели обычную жизнь; пенисы же, как кроты, рыли ходы под землей и, не замеченные никем, добирались до вожделенных вагин. Но свойства такого рода были присущи пенисам, увы, немногих народов...

Горькая судьба была уготована мужчинам, попавшим в страну женщин, о которой сообщает древнеиндийский эпос «Махабхарата». Им отводили краткий срок, чтобы обрюхатить женщину, а в случае неудачи предавали смерти. Герой Арджуна (тот самый, которого бог любви Кама временно лишал эрекции) вступил с этими женщинами в бой, но ничего хорошего из этого не вышло, и Арджуне пришлось спасаться женитьбой на их предводительнице Парамите.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мальчики налево, девочки направо... (окончание)

Новое сообщение ZHAN » 12 мар 2018, 23:46

Но у Арджуны имелся хоть какой-то выход, и он им воспользовался. В отличие от него у культурного героя Велеи с острова Пукапука в Полинезии не было на спасение ни малейшего шанса. По преданию, когда-то на Пукапуке жил одноименный народ, состоящий из одних мужчин. Но Велеи возмечтал о женщинах и был перенесен божеством на остров с говорящим названием, которое переводится как Остров Множества Вульв. Население этого замечательного острова было исключительно женским. Велеи и охнуть не успел, как прекрасные дамы, о которых он грезил ночами, лишили его всех иллюзий. Изнасилованный пукапука был брошен на берегу, где и умер — то ли от обиды, то ли от травм, несовместимых с жизнью. А женщины устремились на Пукапуку — в поисках других мужчин.
Изображение

И совсем уж страшное происходило с мужчинами народа ангами. Женщины ангами с начала мифических времен жили обособленно от мужчин и весьма кичились своей самостийностью. Стоило, однако, появиться в поле их зрения мужчине, пусть даже самому завалящему, как они, не в силах совладать с собой, в порыве страсти раздирали его на клочки. Если же кому-то в общей свалке, прежде чем бедолага испускал дух, удавалось сойтись с ним, зачать и родить, то мальчиков бросали в кипяток, а девочек воспитывали как мужененавистниц.

По сравнению с ними женщины из племени шердукпен — воплощение гуманности. Если какой-нибудь мужчина попадал к ним в руки и выдерживал бурные ласки, то его отпускали восвояси, да еще и одаривали в точном соответствии с проявленными достоинствами. Правда, было одно «но» — так поступали только склонные к амурам молодые женщины; старухи же мужчин бросали в узилище, откармливали насильно и, когда они набирали нужный вес, пускали на котлеты.

Убивали без долгих затей мужчин женщины африканского народа льела. Но один хитрец спасся, преподнеся женщинам мед и сказав, что это сок с его пениса. Мед женщинам понравился, и тогда женщина-вождь решила сохранить ему жизнь и даже взяла его в мужья, а соплеменницам, прежде не знавшим секса, велела переловить остальных мужчин всех до единого, чтобы чудесный сок не пропадал зря.

А вот случай с еще одним охотником — на этот раз из племени южноамериканских индейцев сикуани, — который попал в страну женщин, преследуя тапира. Эти женщины, все до единой, состояли в полигамном браке с торчащим из земных недр фаллосом Иррабовато. Они от него бесперебойно беременели и рожали, причем девочек растили, а мальчиков убивали. Можно сказать, что это были родные сестры греческих амазонок — с поправкой, разумеется, на индейскую составляющую. Когда в Иррабовато нужды не было, его просто прикрывали мешком. Юноше стало интересно на фаллос посмотреть, он приподнял мешок, но толком ничего не увидел, потому что в лицо ему ударил мощный фонтан спермы. Обидевшись, он залил Иррабовато кипятком с перцем (по другой версии — засыпал горячими углями), и подземный фаллос никому, в общем, не сделавший зла, скончался в муках. Гневу женщин не было предела, и юноше пришлось спасаться бегством. Демиургиня Томлива, мать уток, доставила его домой, но по дороге, приняв облик мужчины, отдубасила гигантским членом, поскольку юноша нарушил обещание не смотреть на нее и разглядел ее женские гениталии. Женщины сикуани тем временем сумели оживить убиенного Иррабовато и снова зажили с ним счастливой полигамной семьей... И может быть, даже сейчас где-то там, в мифическом времени, продолжается эта полная гармонии жизнь.

Миф австралийцев вальбири — один из немногих, где страдающей стороной при раздельном проживании однозначно выставлены женщины. Рассказ существует в двух вариантах, но в обоих случаях у женщин вальбири (тех самых, что превратились из дощечек) вряд ли остались приятные воспоминания. Согласно одной версии, им попался некий «развратный мужчина», чей пенис без труда отделялся, очеловечивался и бежал впереди хозяина, указывая ему дорогу, а когда хотел, возвращался на свое место. И вот этот мужчина самым циничным образом всех первоженщин вальбири изнасиловал. Ничуть не лучше поступил мужской персонаж Вадаингнгула из второй версии. Он вышел на женщин прямо из дерева и некоторых тут же убил, запустив в них длинный, раздвоенный на конце пенис, который выдвигался у него изо рта и, по желанию хозяина, тоже мог перемещаться автономно — летать, плавать и даже рыть тоннели. И только сплоченность рядов помогла женщинам спастись. Однажды Вадаингнгула сделал попытку овладеть одной из них, когда она сидела на лужайке. Но женщина проявила бдительность и, увидев, как почва расходится трещинами, подняла тревогу. Сбежались остальные, устроили на месте несостоявшегося преступления хоровод и затоптали затаившийся под землей пенис, а при этом, как позже оказалось, лишили жизни Вадаингнгулу, у которого в пенисе была вся сила.

Выше упоминался миф хопи о том, как навахо увели у них всех женщин и только смекалка культурного героя помогла хопи продолжить свой род. Но навахо так поступили не от хорошей жизни, — возможно, это случилось как раз тогда, когда они сами жили без женщин. В любом случае справедливость требует, чтобы мифическая история навахо тоже была рассказана. Есть по меньшей мере пять версий, объясняющих, почему мужчины и женщины навахо стали жить раздельно, и мы изложим их по порядку.

Первая сводится к тому, что мужчины — а с ними и все животные-самцы — покинули женщин после того, как «первая девушка» изменила «первому юноше» с чудищем, вылезшим из воды. Поначалу женщины даже обрадовались такому повороту событий и пустились во все тяжкие, но потом одумались и упросили мужчин вернуться обратно. Как ни странно, и тех, и других не очень-то смутило, что за время раздельной жизни женщины успели нарожать от водных монстров всяких страшилищ.

Вторая версия близка к первой. Разница лишь в том, что, согласно ей, в качестве изменщиц выступили все женщины навахо скопом и мужчины отрубили им носы и прогнали куда подальше. Обосновавшись на новом месте, женщины стали сожительствовать с пресмыкающимися, но позже обиды забылись, и племя, распри позабыв, в одну семью соединилось.

Завязка третьей версии лишена сексуального мотива; тем не менее она, возможно, самая обидная для мужчин. Якобы первая женщина сказала первому мужчине, что он не умеет добывать пищу и посему она в его присутствии не нуждается. После этого все мужчины, словно соглашаясь со своей неполноценностью, удалились на другой берег реки.

Четвертая версия, однако, говорит о том, что мужчины ушли, гордо подняв головы, — совсем по иной причине. Будто бы когда однажды первый мужчина принес первой женщине, своей жене, убитого оленя, она, уплетая мясцо за обе щеки, стала нахваливать свою вагину: дескать, только из-за нее мужчина и старается. Сама того не желая, она нанесла тяжкое оскорбление мужу, который, судя по его дальнейшей реакции, был существом высокодуховным и далеким от низменных помыслов. Обиженный муж собрал мужчин и пламенной речью увлек их прочь от женщин. Прошло совсем немного времени, и в селении, где остались одни женщины, начался голод — и сексуальный, и самый натуральный, когда кушать хочется, а нечего. Отощавшие женщины мастурбировали фаллосообразными камнями, костями (предварительно их обглодав — вдруг осталось на них что-то съедобное), перьями и даже кактусами. Правда, и мужчинам, хотя еды у них хватало, приходилось несладко, и в конце концов, устав от онанизма, они решили простить женщин.

Пятая версия отличается от четвертой лишь подробностями. Великий Волк, вождь навахо, устав от сварливого характера жены, уводит всех мужчин на другой берег реки. Женщины худеют и мрут от голода, как мухи, но при этом — из последних сил, прямо-таки пир во время чумы! — развратничают с трикстерами: то с Койотом, то с Голубым Лисом, то с Желтым Лисом, то с Барсуком... А когда и трикстеры разбегаются от сборища похотливых скелетов, в ход идут кукурузные початки. В конце концов мужчины сжалились над ними и разрешили переплыть на свой берег, но прежде чем опять начать совместную жизнь, они — вот очаровательная подробность! — хорошенько отмыли своих подруг...

Но вот, казалось бы, все проблемы продолжения человеческого рода решены: мужчины и женщины повсеместно созданы и поселились вместе — даже там, где на пути к этому им пришлось преодолевать соблазны в виде привязанных к рукам вагин и растущих на грядках пенисов. Тут, однако, выяснилось, что многим народам далеко до полноценного секса как до луны, и до луны даже ближе, поскольку мифические небесные светила частенько принимали антропоморфный облик и общались с людьми запросто.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Работа над ошибками

Новое сообщение ZHAN » 14 мар 2018, 00:19

Здесь даже не идет речь о случаях демиуржьего самодурства, подобного тому, что явил уже известный нам бог-творец тенетехара Майра. Облагодетельствовав себя женщиной, вырезанной из цельного ствола, он через некоторое время передал ее первопредку тенетехара, но строго-настрого запретил им совокупляться друг с другом, пообещав, что тогда они будут жить вечно. В результате первопредок мучился неумолимой эрекцией и лил себе на причиндалы отвар из маниока, который якобы должен был притушить страдания, а его подруга закрутила роман с водным духом Иваном (просим не волноваться: Иван-царевич, Иван-ду-рак и прочие русские Иваны здесь ни при чем). Узнав об этом, первопредок обратил на Ивана всю нерастраченную энергию: водный дух был убит, а его пенис изрублен в куски. Лишившись полюбовника, женщина решила, что жизнь без секса ей совершенно не нужна, и присела на эректированное хозяйство первопредка, а Майра, словно того и дожидался, лишил обоих бессмертия.
Изображение

Но еще раз повторимся: это крайний и не самый типичный случай. Куда чаще мы наблюдаем в эту эпоху мифического времени картину, когда люди просто не готовы к полноценному сексу. Причин этому много, но главная кроется в несерьезном отношении большинства демиургов к изготовлению человечества. Даже такие вполне уважаемые боги, как шумеро-аккадские владыка земли Энки и богиня-мать Нинмах, лепили шумеров спьяну (к счастью, не всех, а только один, позже забракованный вариант) и в алкогольном тумане забыли о половых органах.

Так что не стоит удивляться, что у одних не было гениталий, у других были, но они не знали, как ими пользоваться, третьи пользовались, но женщины этих народов не умели или не хотели рожать, и делать это приходилось мужчинам, что вполне укладывалось в общую логику сексуального хаоса, поскольку половые признаки перепутались и многие мужчины менструировали, а женщины щеголяли бородами до пояса. Кроме того, люди ничего не знали о технике безопасности секса, и это приводило к трагедиям. К примеру, первоюноша и перводевушка народности кол занялись сексом на подстилке из сухих листьев, и трение их гениталий вызвало искры, загорелась подстилка, полыхнул лес, а затем и весь мир превратился в пепел. Хорошо еще, что сами влюбленные остались живы и все-таки смогли породить впоследствии свой народ — разве что от пожара у девушки потемнели наружные половые органы, и это качество передалось всем женщинам народа кол.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. И не узнали своих творений...

Новое сообщение ZHAN » 15 мар 2018, 00:21

Некоторые демиурги, когда первый угар созидания прошел, испытали тяжелое разочарование — настолько их творения оказались нескладными. И уж точно не соответствовали гордому определению «царь природы». Это касалось не только половой сферы, но и всего телесного строения в целом.
Изображение

Вот не такой уж редкий случай: один из двух демиургов индейцев кауилья Тумайовит породил их двуликими, со ступнями ног, направленными вперед и назад, с межпальцевыми перепонками, а женщин к тому же наградил четырьмя грудями: двумя спереди и двумя на спине. Тумайовит упорно не желал признавать свою ошибку, и, если бы не его соавтор по творению Мукат, для кауилья все могло закончиться печально. До секса ли при такой анатомии? Но Мукат брак устранил, и первопредки кауилья приняли человеческий вид.

Та же проблема была у ацтеков. Их боги продырявили стрелой земную твердь, и на поверхность вышли — скорее, вероятно, выползли — мужчина и женщина, у которых тела состояли только из верхних половин. Секс первых ацтеков сводился к тому, что мужчина вкладывал язык в рот женщине, но при этом они, что в такой ситуации героизм, ухитрялись зачинать и рожать детей. И только последующие вмешательства привели ацтеков к тому облику, который увидели конквистадоры.

У тайваньских аборигенов пуюма тоже было по два лица — спереди и на затылке, из-за чего пуюма постоянно двигались вперед-назад, но почти не сходили с места. Глаза у них были на коленях, беременность протекала в икре, а ребенок рождался из большого пальца ноги. К чести пуюма будет сказано, что в нормальных людей они превратились не столько по воле высших сил, сколько по собственному желанию. Сказав однажды: «Так жить нельзя!», они начали медленно эволюционировать, и местным божествам оставалось только благосклонно следить за процессом превращения.

Демиург народа кимбу Лиова создал свой народ таким, что нарочно не придумаешь: это были половинки людей по вертикали, мужчины с полупенисами, а женщины с полувагинами, и у каждого сзади волочился хвост. Размножаться — а именно такую задачу поставил перед кимбу Лиова — у них не было никакой возможности. Несчастных пожалела дочь демиурга Мвези, и по ее ходатайству он довел кимбу до состояния целостности.

В противоположную ситуацию угодили папуасы порапора: они возникли сросшиеся разнополыми парами и без анусов, а мужчины еще и без отверстий в пенисах. Так бы и идти порапора по жизни, но явился культурный герой Амбанг, разделил их на отдельных индивидуумов и проковырял им в нужным местах дырочки.

У родственных индейских народов банива и тариана с мужскими отверстиями было все нормально, чего не скажешь о первоженшинах. Тем не менее обе эти особы умудрились забеременеть — а как рожать не знают! Но тут им на помощь пришел юрупари Напири-Кури. Юрупари на языке араваков (имеется в виду группа народов), к которым относятся банива и тариана, означает «создатель», а для создателя — тем более напортачившего, а потом исправляющего свою ошибку — нет ничего невозможного. Напири-Кури дал указание рыбке — может быть, даже пиранье, и та хвать одну, а потом и другую первоженщину острыми зубами между ног и прокусила им половые щели. Кстати, банива и тариана отплатили своему демиургу черной неблагодарностью: напоили допьяна и столкнули в костер. Напири-Кури в виде духа унесся на небо и лишь изредка теперь дает о себе знать в завываниях, которые издают священные флейты. Правда, миф тариана сообщает, что однажды юрупари все-таки явился на землю лично, изнасиловал женщину, которая эти флейты хранила, и был таков. Но это больше похоже на оправдание задним числом жестокого обращения с демиургом.

Жалкое зрелище представляли собой первые поколения племен австралийских аборигенов аранда и юин. Это были, в сущности, даже не люди, а какие-то малопонятные заготовки, валявшиеся на краю моря. К счастью, заготовки для аранда увидели некие Существа, а заготовки для юин — тотем этого племени Эму. Удача состояла еще и в том, что Существа и Эму владели плотницкими навыками. Аранда и юин были взяты в работу, и под острыми ножами у них появились ноги-руки, глаза-уши, фаллосы-влагалища.

Первые люди народа цоциль ходили на четвереньках, но на это никто не обращал внимания, потому что все затмевала другая диковина: у цоцилей не было рта и пищу они захватывали кишками, которые выползали через анус. Ясно, что тут требовалась радикальная хирургия. Ее местный демиург и применил: орудуя исключительно топором, он всем прорезал рты и соорудил пенисы с яичками — то есть поначалу женщин среди цоцилей не было. Этим и объясняется прежде упоминавшийся миф о женитьбе самого первого цоци-ля на собаке. Женщины появились позже, когда одуревшие от безделья мужики (ведь все занятия им, как известно, придумывают жены) залезли на самую высокую скалу и стали мериться пиписьками — у кого длиннее. Демиург посмотрел на это состязание, раздраженно вздохнул, да и — все тем же топором — прорубил наиболее азартным соревнователям вагины. А в завершение — в качестве бонуса — провел среди цоцилей мастер-класс по части секса. Раздражение демиурга, видимо, было очень велико — иначе как объяснить, что женщин получилось слишком много и мужчин стали распределять чуть ли не по карточкам? Миф говорит, что женщинам приходилось «долго ждать своей очереди» и некоторые не выдерживали воздержания: любились по старой (генетической!) памяти с собаками или удовлетворяли себя подручными средствами. В частности, были популярны пенисы из воска. А одна особа мастурбировала длинным корнеплодом. Закончилось это для нее трагически: некий мужчина намазал корнеплод перцем и несчастная скончалась в муках. Ниже мы узнаем, что у некоторых народов было в обычае проделывать такое с тещами, то есть объяснение и какое-никакое оправдание поступка можно найти в самом факте существования объекта, ставшего жертвой покушения. Но в случае цоцилей это чистой воды хулиганство.

Совсем безнадежно выглядят первые люди в мифе индейцев коги. Они не имели лиц, глаз, рук, ног и половых органов и, в общем, были похожи на червей, или, если угодно, на первых нганасан. Миф объясняет это тем, что богиня-мать породила коги, вступив в интимную связь с собственной пяткой. Лишь со временем у потомства богини и ее божественной пятки образовались разные члены: первыми — ноги, последним — язык. Один из их детей, по имени Сеихуккуи, даже обрел способность летать. Он и попросил мать-богиню ненадолго оторваться от пятки и заново создать индейцев коги, что она и сделала умственным усилием — так гласит один вариант мифа. Согласно же другому варианту богиня продолжила свои сексуальные эксперименты, воспользовавшись специально выструганным деревянным пенисом, и родила от этой деревяшки сразу девять сыновей, а жены для них — по одной из версий, бородатые — были спущены с неба. Правда, и тут не обошлось без накладок: сыновья родились без пенисов и вынуждены были совокупляться с женами языками. Жены все равно беременели, но рожали мальчиков опять-та-ки без пенисов. Так происходило из поколения в поколение, языки у мужчин коги развились чрезвычайно и в случае неконтролируемой эрекции создавали им большие неудобства. В конце концов они отправили к матери-богине прошение даровать им половые органы, и демиургиня смилостивилась, сплетя пенисы из своего лобкового волоса и слепив тестикулы из сгустков менструальной крови...

Язык был главным орудием совокупления и у первой пары аляскинских инупиатов. Но здесь у мужчины с гениталиями было все нормально, и, прежде чем высшие силы даровали ему жену, он успешно сожительствовал с мышиными норками. Но в супружеском сексе инупиат почему-то решил использовать исключительно язык. Виноваты тут оказались небеса, которые не сориентировали его в нужном направлении. Так и жили инупиаты, пока через их стойбище в отсутствие ушедшего на охоту мужчины не прошел некто научивший по доброте душевной женщину совокупляться правильно. По возвращении мужа она поспешила поделиться с ним приобретенными знаниями, и обоим это так понравилось, что они не смогли остановиться и умерли от истощения. Пришлось горе-творцам создавать аляскинских инупиатов заново.

Сложным путем пошел демиург африканцев ньямвези Матунда. Обнаружив, что первая супружеская чета его народа не знает применения половым органам, Матунда вместо того, чтобы просто «спустить сверху» соответствующее указание, велел родиться из колена первоженщины ньямвези «сыну мудрости», который и провел необходимый ликбез.

Впрочем, умение применять половые органы по прямому назначению — тоже не всегда залог успеха. Божество, руководившее созданием народа лису, позаботилось о его сексуальном просвещении и даже, пожалуй, немного перестаралось: мужчины и женщины лису набрасывались друг на друга с таким остервенением, что после коитуса не могли расцепиться. Этому способствовали и некоторые особенности половых органов лису. Насмотревшись на их мучения, божество велело собакам поменяться с людьми гениталиями; таким образом, то, что мы теперь видим у четвероногих друзей человека, раньше украшало народ лису. Мотивировало божество этот обмен тем, что люди трудятся в поле и у них, в отличие от лодырей-собак, нет времени ждать, пока половые органы расцепятся сами собой.

Переделка в той или иной форме коснулась многих народов. Все вдруг поняли, что работы впереди непочатый край, а кое у кого работа, можно сказать, только начиналась. Не будет преувеличением сказать, что лозунг «Да здравствует переделка!» стал определяющим в повестке мифического дня.

Самым простым было упразднить менструации у мужчин и вменить их в обязанность женщинам. Эти перемены коснулись айнов, болгар, гуцулов, македонцев, миньонгов, сокотрийцев, чувашей, индейцев барасана, десана, кадувео, пареси, пиароа, секоя, суруи, тупари, тоба, умотина, шусвап... Во многих случаях к действию демиургов подтолкнула сама ситуация. Например, карачаевцы и балкарцы не могли из-за месячных как следует воевать, а индейцы пилага и яна — охотиться. С другой стороны, женщины индейцев каяби и живущих в Индии халби и байга сами захотели менструировать вместо мужчин, и божествам пришлось это желание удовлетворить. А кое-где месячные были перенесены с мужчин на женщин в качестве наказания: у индейцев сиона и верхних чехалис их стойко терпели лично демиурги, но местные девушки имели глупость посмеяться над ними — и поплатились за свои длинные язычки. Особняком стоит история индейцев корегуахе, у которых регулы были переданы от мужчин женщинам половым путем наподобие заразной болезни, причем сами мужчины позже излечились, а женщины нет.

Весьма запутанно все обстояло у гондов. Их мужчины менструировали, не имели на лице растительности и были лишены радостей секса, хотя и имели на лбу здоровенные, похожие на хоботы, фаллосы. Бородатые женщины с вуль-вами на груди брюхатили друг дружку с помощью выдвигающихся и отвердевающих пупков (что сближает их с купинами) и ни о чем ином слышать не хотели. Лишь энергичные протесты мужчин вынудили божественные силы вмешаться, и тогда женские бороды были преданы огню, вульвы соскользнули по туловищу вниз, а пупки перестали отвердевать и заняли в жизни гондских дам то скромное место, которое занимают и поныне. Соответственно уменьшились в размерах и передвинулись ниже фаллосы у мужчин.

Борода первоначально была также принадлежностью женщин папуасских народов валман и богаджим, индийских каст дхобй и кахар, южноазиатских народов джуанг и кол. Первоженщина инибалоев, живущих на Филиппинах, имела столь колючую бороду, что во время кормежки выколола ребенку глаза, и мужчина в ярости — и навсегда — выдрал ей весь волосяной покров на лице, до последней щетинки.

С другой стороны, у ряда народов функция вскармливания детей первоначально принадлежала мужчинам, для чего демиурги вооружили их грудью. Например, так было заведено у индейцев шуар, эмерильон и агуаруна, причем мужчины последних расстались с этим атрибутом женственности, просто отрезав груди у себя и пристроив их женщинам. А с еще одним индейским племенем — мехинаку — сильно позабавился бог Кваумути, украсив увесистой грудью мужчин, а пенисами и вагинами — женщин, которые занимались сексом друг с другом. За малейшую провинность, в том числе за отсутствие лактации, женщины под руководством своей предводительницы некой Ирипьюлакуманджу прилюдно насиловали мужчин, и в конце концов угнетенные взбунтовались, причем главным их оружием стали гуделки. Восстание увенчалось успехом, одним из свидетельств этого стали пенисы, отпавшие у женщин и отросшие у мужчин, как только они захватили власть; тут же, разумеется, все насильницы получили наказание, адекватное винам. Но можно только представить, сколько обид до того пришлось пережить мужикам!

С Кваумути по части изобретательности может поспорить бог дравидского племени б х у й я Дхарам Деота, который создал первочеловека Борама Бурху с вагиной на икре и длинным пенисом, чтобы тот мог доставать до икры. Но похоже, Дхарам Деота переусердствовал: пенис получился таких размеров, что, пока первочеловек спал, он без отрыва от корней ползал по округе и воровал фасоль с грядок. Жена первочеловека вообще не имела гениталий, но зато носила окладистую бороду; единственное, на что она годилась, — так это, вооружившись топором, сторожить огород. Однажды она подстерегла вора и с испугу рубанула по нему изо всех сил, а когда пригляделась, увидела, что это пенис мужа. Так вороватый половой член был сокращен до нормальной длины. Увидев, что полпути к гармонизации сексуальной жизни б х у й я волею случая пройдено, Дхарам Деота довершил дело: вагина с мужской ноги была передана женщине, а женская борода перешла козе.

Сложное путешествие по женскому и мужскому телу совершила, прежде чем нашла себе место, вагина у лепча. Сначала она была у женщины — той самой, которую поймали, как птичку, в силки, — на макушке, и менструальная кровь стекала по лицу. Это выглядело малоэстетично, и решением высших сил вагину переместили мужчине под колено, что на поверку тоже оказалось не самой удачной идеей. Тогда ее опять вернули женщине, но уже на лоб, словно издеваясь, — можно подумать, в этом случае по лицу уже ничего не текло? Но природа иногда все поправляет сама, и через некоторое мифическое время вагина сама спустилась на нос, затем на губу, подбородок, проползла между грудями, задержавшись ненадолго в районе пупка, и наконец остановилась там, где и находится по сей день.

Путь со лба в промежность, но уже по велению демиурга со звучным именем Какаши-Какулу проделала и вагина первой женщины африканцев лулуа. Не стали ждать милости от природы и корейские боги, переместив в том же направлении вагину первой кореянки, а у первой женщины живущего на Тайване народа рукаи в качестве промежуточного пункта была еще и лодыжка, отвергнутая из-за того, что по причине ее близости к земле внутрь вагины запрыгивали букашки, попадала трава и прочий мусор.

Тут следует сказать, что мифы о первоначальном расположении половых органов на лбу и в других не вполне подходящих для этого, с нашей точки зрения, местах есть у многих народов. Так, пенисы и вагины красовались на головах первопредков квакиутлей. На лбу носила вагины женская половина племени индейцев беллакула, тогда как у мужчин пенисы торчали из ладоней. У первой женщины кавайису вагина помещалась между большим и указательным пальцами. У первопредка барасана пенис располагался в районе солнечного сплетения. У женщин народов джукун и оро-мо, а также у мужчин манси гениталии были под мышкой. В то же время у мужчин оромо пенис занимал место указательного пальца. К счастью, в процессе мифической эволюции все эти комбинации свелись к одной, которую мы и наблюдаем сегодня в реальности. А у кого-то обошлось и без эволюции, — например, первая женщина манси по имени Ерш просто оторвала член, свисающий у ее возлюбленного вдоль плеча, дунула-плюнула и прилепила ему к низу живота.

Своя история у народа биллаан с Филиппин, каждому представителю которого местные боги даровали по фаллосу и влагалищу под коленками. Это так понравилось людям, что они ничем, кроме секса, не желали заниматься, и тогда божества разделили народ биллаан пополам, одним оставив только фаллосы, а другим только влагалища.

И добавим еще, что шанс жить с гениталиями на лбу имелся у болгар, украинцев (во всяком случае, тех, что живут в Подолье), индейцев арапахо, халкомелем и нутка. Творцы немало размышляли над тем, где разместить на их телах репродуктивные органы, но в конце концов независимо друг от друга пришли к выводу, что низ живота — наиболее подходящее место.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Даешь гениталии!

Новое сообщение ZHAN » 16 мар 2018, 00:27

Тут, однако, признаемся, что мы забежали вперед. Вопрос о том, где размещать срамные органы, для многих народов в связи с их полным отсутствием был не актуален. То есть переделывать по этой части было нечего — начинать приходилось с нуля.
Изображение

Демиург племени урубу Майра, который, как мы помним, вступал в половую связь с деревьями, вырезал первое поколение урубу из пафосного красного дерева, но при этом запамятовал, что мужикам нужны пенисы. В результате полноценные в сексуальном плане женщины урубу маялись, маялись да и затеяли коллективный адюльтер с подземным червем Ранкуаыана, который мимикрировал под половой член. Мужчинам это не понравилось: они наглого червя подстерегли и снесли ему голову. Реакция женщин была предсказуема: они устроили бунт и мужей окончательно отвергли; более того, в знак протеста они поселились отдельно и вдобавок перегородили выше по течению реку, чтобы лишить мужчин воды. Словом, развернулась война, наподобие той, что была у тароко! Требовались экстренные меры для наведения порядка, и тут Майра наконец проявил себя настоящим демиургом и культурным героем: он нарубил из убиенного Ранкуаыаны целую гору пенисов и лично привязал каждому мужчине между ног пальмовыми волокнами, разрушил незаконную плотину, вернул назад женщин, распределил хозяйственные роли — в общем, создал урубу все условия для гармоничного секса и эффективного сельского производства.

Леза, создатель африканского народа каонде, поначалу тоже думал, что этот добрый народ может обойтись без гениталий, но потом все-таки послал перволюдям Мулонге и Мвинамбужи два свертка соответственно с мужскими и женскими половыми органами. Так уж вышло, что оба свертка попали в руки к Мулонге, который свой сверток распаковал и приладил себе его содержимое, а потом, любопытный, не удержался и заглянул в сверток, предназначенный Мвинамбужи. В нос ему ударил неприятный запах, Мулонге решил, что женские гениталии протухли, и с отвращением их выбросил. Леза, узнав об этом, прислал Мвинамбужи новые гениталии, еще краше прежних, а Мулонге за самоуправство наказал, заставив заплатить выкуп за невесту, то есть за Мвинамбужи. Эта обязанность перешла и на всех прочих мужчин народа каонде.

То же самое с небольшими вариациями случилось с первопредками другого африканского народа — лунда. Правда, демиург лунда Нзамби после того, как мужчина швырнул женский сверток куда подальше, во второй раз столь важное дело людям не доверил. Дабы избежать накладок, он пристроил женские прелести на уготованное место собственноручно.

У индейцев трумаи на все племя имелся один член у получеловека-полупресмыкающегося Деда-ящерицы, да и тому возраст не позволял пользоваться им на всю катушку. Правда, женщины трумаи все, как одна, предпочли всяким там подземным червям указательные пальцы своих соплеменников-мужчин, но в племени все равно царила нездоровая атмосфера. Спасло ситуацию то, что местные демиурги Солнце и Месяц опомнились, применили магию, и однажды молниеносно — никто и глазом моргнуть не успел! — у мужиков отросло все положенное...

На микронезийских островах Мортлок восемьдесят полных комплектов женских гениталий достались одной-единственной представительнице народа трук. Они у нее были повсюду, тогда как прочие женщины ей завидовали и из-за этого пребывали в депрессии. Поняв, что случилась несправедливость, бог огня и смерти Олофат, не сходя с места, выдвинул длинный фаллос, внедрил его в обладательницу генитального богатства и стал поднимать ее над водой туда-сюда — и так много раз, укачав до смерти. Женщины с разных островов тут же разобрали труп на запчасти: жительницы Лосапа отхватили себе самые большие вагины, на Онеоп отправились отборные клиторы, а на Кутту — лобковые волосы наилучшей кучерявости. Ни с чем остались только барышни с острова Нама. В дальнейшем, правда, все необходимое появилось и у них, но каким образом — загадка...

Культурные герои ряда австралийских племен братья Багадьимбири, прогуливаясь по окрестностям, встретили людей из племени карадьери, которых местный демиург создал бесполыми. Братья решили это дело исправить и, поскольку иного материала под рукой не оказалось, соорудили карадьери половые органы из грибов. Этот же материал — правда, в совершенно иных обстоятельствах — использовал демиург индейцев десана Солнце, чтобы сделать сыну новый пенис взамен утраченного в семейных разборках.

Главный бог качинов Фан-Нингсанг, создав мир (пока еще совершенно пустой), собрался отдохнуть, а тут глядь — лежит тыква в форме человека, а внутри ее копошатся люди. Откуда взялась — непонятно. Бог рубанул по тыкве топором, и оттуда посыпались качины без признаков пола, но зато примерно половина из них имела по два пупа. Надо было спасать положение, пока они в таком виде не распространились по миру, и Фан-Нингсанг тем, у кого было по два пупа, один пуп растянул до величины пениса, а тем, у кого пуп только один, прорубил влагалище.

Дариа, божество новогвинейского племени монумбо, знаменитого тем, что в его языке целых пять родов, недолго кручинилась, когда обнаружила, что мужчины на близлежащих островах являются мужчинами лишь по названию. К счастью, все было в ее руках, и Дариа соорудила им гениталии из плодов перечного дерева и семян бетеля и на себе опробовала продукт своего творчества.

Культурный герой хикарилья с красноречивым именем, звучащим по-русски как Убийца Врагов, совершая один подвиг за другим, одолел страшного монстра, чьи дочери, персонифицированные вагины, стерегли целый склад женских половых органов. Убийца Врагов выбрал две — самую большую и самую маленькую — и принес своей матери, которая и вручила их лучшим из лучших девушек хикарилья.

Женщинам индейцев хупа половые органы местный культурный герой, прибывший из-за океана и насмотревшийся на тамошние новшества, соорудил из мешка, в котором во время путешествия носил свои вещи.

Поэтично описано изготовление женских гениталий в болгарском мифе: по указанию Бога коза проделала женщине влагалище, наступив между ног копытом, лиса дала влагалищу запах, а пчела — медовую сладость.

Полинезийки, живущие на острове Беллона, должны благодарить за свои репродуктивные органы культурного героя Маутикитики, который собственной дочери, получившей от богов задание стать прародительницей местного населения, прорезал вагину теслом; при этом тесло застряло и превратилось в клитор.

Месяц, демиург новогвинейских гими, с опозданием сообразил, что у женщин созданного им племени совсем крошечные влагалища, — и тогда он спустил с небес член и каждой расширил отверстие до нужного сечения.

И совсем уж с неожиданной стороны пришла помощь к текистлатекам — вульвы их женщинам сделал, отрезав себе губы, лично дьявол.

Западной ветви народа дан обрести половые органы помогло чрезвычайное происшествие. Бог заметил, что кто-то ворует арахис с его поля. Он собрал людей и давай размахивать острой бритвой: каждому разрезал низ живота и тем, у кого внутри обнаружился арахис, оставил открытую рану, которая сама собой трансформировалась в женские гениталии. У прочих рана после мановения божественной руки заросла, но при этом образовались фаллос и тестикулы, а между ними остался шрам от бритвы.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Саблезубые, но не тигры!

Новое сообщение ZHAN » 17 мар 2018, 00:13

Но присутствие влагалища на лбу или фаллоса на спине еще не самое диковинное и не самое страшное. О самом же страшном читайте в этом посте. Особо нервных просим его пропустить и перейти сразу к следующему.
Изображение

Речь пойдет об остроконечных и обоюдоострых — зубастых, клыкастых, кинжалоподобных, топорообразных и саблевидных половых органах. Причем способность грызть, резать, рубить гениталиями наблюдается у мифических героев обоих полов, но если брать чистую статистику, то женщины вне конкуренции. Поэтому, вероятно, нет ничего удивительного в том, что именно влагалище, оснащенное алмазными зубами, стало орудием одного из самых знаменитых покушений в мифической истории, объектом которого оказался член тримурти Шива.

Об этом подробно рассказывает священный индуистский текст «Сканда-пурана», но мы за экономией места в детали вдаваться не будем и сообщим самую суть. Одно из низших божеств Дайтья, возгордившись, принял приятнейший во всех отношениях облик жены Шивы — Умы. Шива воспламенился и собрался уж было Умой овладеть, но в последний миг понял, что это не она, поскольку «не увидел шрама в форме лотоса на левом боку, ни завитков волосков на определенных местах кожи». Тогда «с мягкой улыбкой на лице он поместил на своем уде грозное оружие Рудры и исполнил желание Дайтьи». Дайтья взвизгнул и умер... Ну еще бы не умер: ведь оружие Рудры — это смертоносные черные стрелы, с которыми даже Брахма предпочел бы не встречаться, а имя Рудра в пуранах — это, как правило, одно из имен самого Шивы, «благого» и «ужасного». В общем, поучительная история для каждого, кто по дурости способен посягнуть на бога, олицетворяющего космическое сознание...

Кто-то может сказать, что это все-таки жизнь богов. Однако если спуститься на человеческий уровень, то и здесь половые органы с зубами попадаются в индуистской мифологии на каждом сексуальном шагу. Иногда это мотивировано происхождением персонажа: например, муриа рассказывают, как одна девушка угробила подряд шестерых братьев, откусывая им пенисы, и только седьмой, младшенький, догадался сунуть ей во влагалище вместо пениса железный прут и выбил зубы, которыми она творила черные дела. А затем превратил ее в летучую мышь с одним-единственным отверстием в теле — ртом, которым она теперь ест, совокупляется и испражняется. Знай старшие братья, кто ее отец, они бы к ней на пушечный выстрел не подошли, ибо происходила жестокосердная барышня от злого духа ракшаса, которому на роду было написано нести миру страдание, несправедливость и разные неприятности.

Но не козни ракшасов главная причина появления острых предметов в половых органах южноазиатских женщин. Чаще это происходило по недосмотру богов — как бы само собой. Женщины народов б х у й я, байга, сора и ряда других в какой-то момент к ужасу своему обнаруживали у себя во влагалищах зубы — они или внезапно вырастали, или были всегда, но до поры не давали о себе знать. Но как только они проявлялись, тут же на помойках деревень начинали расти горы откушенных фаллосов. Пожалуй, лишь женщины б х у й я нашли выход из этой ситуации самостоятельно: собравшись все вместе (вероятно, чтобы не так страшно было), они разом засунули себе во влагалища ветки дерева бомбакс, обладающего цепкой, бугристой корой, и хорошенько ими пошуровали. Выбитые зубы застряли в коре и таким образом были извлечены наружу. Кстати, джуанги, также южноазиатские жители, утверждают, что дерево бомбакс выросло на месте, где женщина зарыла фаллос, отхваченный ею в ходе межполового конфликта у первого джуанга.

Женщины других народов получили помощь со стороны — порой она приходила от собственных мужчин, которые, как мы понимаем, ничуть не меньше женщин были заинтересованы в благоприятном исходе дела. То тут, то там из самой народной гущи стали выдвигаться персонажи, рожденные с могучими колючкообразными наростами на мужском достоинстве, которые действовали подобно стоматологическим щипцам, и вскоре вагинальные зубы в Южной Азии исчезли! Отдельные исключения общей картины не меняют. Так, зубы оставались во влагалище одной безгрудой девушки из пардханов, и заставить ее расстаться с ними никак не удавалось: строптивице казалось, что они хоть как-то компенсируют отсутствие грудей. Но то, что не могли сделать ни уговоры, ни грубая сила, ни аргументы с фактами, сделала коммерция. Эти зубы приглянулись одному грудастому слону, и он предложил девушке бартер: груди на зубы. Она согласилась, и слон украсился такими бивнями, каких еще не знала природа.

За пределами Южной Азии, к сожалению, по-хорошему договориться с обладательницами вагинальных зубов удавалось не всегда. Нанайская красотка Хадо истребляла мужчин сотнями исключительно ради удовольствия, и никто не мог найти на нее управу. В том же духе действовала старуха-маньячка из мифа кадувео. В мифе айнов рассказывается о женщинах, у которых новые зубы отрастали каждую весну. У людоедки из мифа бантуязычных яка зубов в вагине не было, но зато вся ее вагина, выдвигаясь, превращалась в топор, и с этим топором наперевес она гонялась за мужчинами, которые посмели отвергнуть ее сексуальные притязания. И совсем уж жуткой кажется героиня мифа южных тутчони Чжру, которая поедала мужчин вагиной, постепенно, размеренно, с плотоядным урчанием, не оставляя ни кусочка, ни даже волоска.

С такими дамами у мифических мужчин — если, конечно, удавалось их одолеть хитростью или силой — разговор был короткий. Культурный герой индейцев айова Вагре Кагре, взявший в жены оптом сразу четырех сестер, накануне брачной ночи узнал от младшей (которая, видимо, опасалась, что до нее очередь не дойдет), что у старшей во влагалище полным-полно зубов. Вагре Кагре выточил деревянный член и так оприходовал старшую сестру, что не только все зубы выбил, но и саму ее отправил в мир иной.

Мистапео, культурный герой индейцев наскапи, увидев, как его невеста грызет вагиной молодые побеги ивы, воспользовался для той же цели тем, что попалось под руку, — каменным светильником.

Первый мужчина хайда, распознав преступный замысел первой женщины хайда, забросил ей во влагалище два раскаленных камня, и она взорвалась; это было — заметим для ясности — еще до того, как Ворон раздал вагины всем девушкам этого народа. Стараниями трикстера Койота взорвалась и вагина женщины юрок, при этом выяснилось, что там находились не зубы, а обсидиановые острия, которые разлетелись по всему миру на пользу многим народам.

Другой трикстер, Лис, потеряв член, не отчаялся и взамен откушенного органа соорудил себе костяной, которым и порешил злую женщину тоба. Кожаным протезом, отомстив за себя и других поруганных мужчин, предал смерти двух девушек юте трикстер Летучая мышь. Культурный герой оглала, обороняясь от двух девушек, скрежещущих интимными зубами, не растерялся и клювом журавля, который всегда носил с собой, зубы им вырвал — с летальным исходом для обеих.

Еще один трикстер, Броненосец, воспользовался бамбуковым презервативом, который зубы женщины нивакле, изведшей множество мужчин, не смогли прокусить. Поначалу Броненосец не хотел ее убивать, но в процессе соития понял, что барышня безнадежна, и сжег ее, как сноп сена.

Инупиатский герой Каяктурангниктуак подбросил в постель женщине с зубастым лоном голову тюленя лахтака, известного также как морской заяц; тюленья голова и зубастое влагалище сошлись в смертельной схватке, и в конце концов голова загрызла вагину, а женщина умерла.

Трикстер Койот, персонаж индейцев кус, узнав о том, что женщина с кинжалами в лоне отрезает пенисы мужчинам, решил не испытывать судьбу, а просто сжег это чудовище вместе с ее домом. Упомянутую Чжру персонаж тутчонского мифа Ся убил, пронзив раскаленным копьем тот самый орган, которым она поедала мужчин.

Некоторые персонажи предпочитали не убивать женщин, имеющих столь неординарную анатомию, а в кого-нибудь превращать. Так, трикстер Койот остроумно превратил женщину из верхних коквил по имени Речная Устрица в речную устрицу. Культурный герой секоя, обнаружив зубы во влагалищах двух своих жен, сделал из них летучих мышей. Женщина Лексиилес, откусившая зубастым лоном руку трикстеру Норке, была превращена в камень. Та же судьба постигла женщин из мифов томпсон и халкомелем. Причем женщина-змея из мифа томпсон была застигнута братьями Кваткветл, культурными героями этого народа, на месте преступления — они не позволили в последний миг ее вагине сомкнуться, вставив отжимник, используемый при изготовлении наконечников для стрел.

Чуть не вымолила себе прощение женщина по имени Мягкая Корзина родом из верхних коулиц. Когда трикстер Койот захотел превратить ее в скалу, она закричала, что виновата не она, а материнский инстинкт — мол, откусывала она пенисы не просто так, а чтобы мясом убиенных мужчин кормить пятерых детей. Койот послушал Мягкую Корзину, подумал-подумал, а потом все-таки превратил ее в скалу, а перед этим, на всякий случай, выбил все вагинальные зубы...

Впрочем, не все и не везде было так мрачно. Многим женщинам после удаления срамных зубов сохранили жизнь — прежде всего, конечно, тем, что имели относительно добрый нрав и готовы были загладить вину (порой невольную), послужив на благо воспроизводства своих народов.

Особо, конечно, следует отметить тех женских персонажей, которые стыдились вагинальных зубов, мечтали избавиться от них и даже искали хирургов, способных произвести такую операцию. Кое-кому поиски принесли удачу. Девушка квакиутлей повстречала трикстера Койота, который с успехом применил каменное долото. Ее подруге по несчастью из оджибве помог, тоже камнем, культурный герой Ияс. Еще один Койот прооперировал девушку понка, которой зубы во влагалище насильно имплантировала вредная старуха. Невестам из первых поколений народов комокс и чилкотин вагинальные зубы удалили ритуальными жезлами женихи... Выделяется история девушки из цимшианов, которая выступила одновременно в двух ипостасях, пациентки и операционной сестры, — она подавала юноше-оператору камни, которыми тот дробил в ее влагалище резцы, клыки, моляры и премоляры.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Саблезубые, но не тигры

Новое сообщение ZHAN » 19 мар 2018, 00:08

Не все, однако, дождались избавления. У тингианов и апайо есть легенды о девушках, которые, потеряв надежду на удаление вагинальных зубов, предпочли превратиться в птичек. И вечная память женщине из верхних чехалис, которая погибла на операционном столе. Демиург Месяц, наделивший ее вагину зубами, взялся лично исправлять свою ошибку, избрав в качестве инструментов молоток и клин из лосиного рога. Но один неверный удар, и влагалище несчастной раскололось на части...
Изображение

Можно, конечно, упрекать Месяца в том, что он использовал неподходящие орудия, или в том, что чересчур сильно колотил молотком по рогу, но, думается, здесь дело не в инструментарии, а в формальном подходе к обязанностям демиурга. Что же до орудий, то олений рог для удаления вагинальных зубов вполне успешно использовал представитель первого поколения уичолей, а бараний столь же удачно трикстер Белка; причем Белка выламывал зубы не кому-нибудь, а самим дочерям Солнца, освещавшего землю хавасупаев.

Чаще всего — коль скоро заговорили об стоматологических инструментах — применялись камни разной формы. Так было, кроме уже упомянутых народов, у чукчей, нивхов, ами, индейцев арапахо, майду, пауни, клакамас, коасати, матако... Это говорит о том, что срамные зубы обычно не вырывали, а просто выбивали, причем без всякой заморозки. Разве что в мифе рукаи в качестве анестезии упоминается вино, которым напоили женщину перед операцией. Метод варварский, но таковы уж мифические нравы. Женщины, если оставались живы, не жаловались.

Известны также случаи, когда для удаления зубов употребляли палку (юрок, северные пайюты, навахо), зернотерку (атаялы), нож (пайваны), клещи (михе), саблю (айны), выпрямитель стрел, сделанный из кости (майданы), шейные позвонки горного барана (гошуты, шошоны), эрзац-пенис из кожи бизона, набитый песком и камнями (западные апачи), костяной презерватив (валапаи), когда вбивали кол (удэгейцы), когда стреляли во влагалище из лука (гуахиро), когда запускали в вагину, дабы выгрызть там зубы, пиранью или животное семейства енотовых коати (маку). Безболезненный и, пожалуй, даже приятный способ применял лишь герой хикарилья Убийца Врагов: он поил девушек напитком из кислых ягод, от которого они испытывали такой оргазм, что зубы выпадали сами; впрочем, в мифах хикарилья описано и применение для этой цели палки.

Как правило, использование того или иного средства вызывалось конкретной ситуацией или было связано со строением влагалища, количеством и видом зубов, их расположением. Почти у всех на этот счет имелись свои особенности — например, гениталии первой юкагирской женщины в деталях копировали щучьи челюсти, у красотки из мифа миштеков они напоминали змеиную глотку, а у женщин пайванов и микронезийского народа волеаи вызывали ассоциации, скорее, с морскими раковинами, створки которых то и дело хищно смыкались.

Общим же для всех было то, что сидели вагинальные зубы глубоко и использовались не только для того, чтобы доставлять неприятности мужчинам: первая женщина гуахиро, пропуская воздух между ними, залихватски свистела, женщины матако обгрызали ими мясо с костей, гошутки и шошонки — поедали, перемалывая прямо с перьями, уток, северные пайютки — ловили и ели лебедей, маку — перекусывали палки (вопрос только: зачем, из спортивного интереса?), коги — валили деревья... А героиня удэгейцев Хатала — та вообще откусывала головы медведям.

Под стать ей барышня из первого поколения хопи Лёма-тамвунти, чье имя переводится на русский как «женщина с зубастым лоном». Она оправдывала свое название тем, что хватала вышеупомянутым лоном проходивших мимо мужиков, но и на нее нашлась проруха: два брата, Пёкангвхоя и Палёнгавхоя, набросали ей во влагалище камней, завернутых в кроличьи шкурки, — Лёматамвунти зубы и обломала.
Когда же она лишилась главного своего вооружения, Пёкан-гвхоя и Палёнгавхоя расстреляли ее из луков.

Любопытное применение вагинальным зубам (правда, уже удаленным) нашлось у пайванов и рукаи, которые наладили производство из них бус; впрочем, и зубы у их женщин, судя по всему, вырастали ювелирного качества.

Нельзя не сказать и о женщинах, чьи вагины волею недоброго жребия оказались заполнены разными кусачими животными. Выше уже излагался миф яномами о пираньях в лоне, но в индейских краях такую историю можно услышать едва ли не в каждом народе. У мифических десана вообще было в обычае проверять на наличие этих паразитов всех особ женского пола. Скажем, ловит человек у себя на огороде девушку, которая ворует овощи, и, не задумываясь, сует ей во влагалище лист. Глядь, а лист-то изжеван! Ясное дело — пираньи. Этот огородник, к счастью для девушки, был добряком — он и пираний извел, залив их ядом, и на девушке после этого женился. Все это оказалось небессмысленным: от их брака — тут в мифе ничего ни прибавить, ни убавить — пошли попугаи.

Нечто похожее (только, конечно, без неожиданных попугаев в качестве потомков) происходило с персонажами юкуна, макиритаре, кабияри, тарума и мехинаку. Важно отметить, что во всех пяти случаях мифы говорят о первоженщинах. Таким образом, у женщины, исходным материалом для которой послужил мужчина-ягуар, появляется конкурентка — пусть даже и зараженная пираньями! — на право называться первой женщиной кабияру.

Впрочем, у кабиярки — по сравнению с первоженщиной мехинаку, у которой, кроме пираний, мехинакский демиург Кама обнаружил также змей, скорпионов и муравьев, — паразитов, можно сказать, почти и нет... Ну а то, что Кама изобразил удивление, будто не сам он все это прямо в вагине создал, пусть останется на его совести. Несколько оправдывает демиурга то, что почти всю вагинальную живность после этого он уничтожил, оставив только одну маленькую пиранью, дабы она кусала женщину каждый лунный месяц и вызывала менструации.

С пираньями связывает появление регул и миф мака. Но здесь сюжет иной: сначала пираньи, обосновавшиеся в первоженщине, откусили пенис индейцу Игуане, потом — внимание! — они откусили второй пенис тому же Игуане, потом лишился пениса Солнце, потом Месяц... Все они знали, на что шли, но с упорством обреченных стремились к коитусу, не в состоянии унять свое либидо. И только когда неотгрызенных мужских достоинств почти не осталось, тотемный предок мака Ястреб устроил ритуальные танцы, во время которых первоженщина так плясала, так плясала, что крупные пираньи из нее выпали, а мелкие перестали причинять вред (если не считать, разумеется, за вред месячные).

Из других рыб, поселившихся в столь деликатном месте, стоит упомянуть угря, облюбовавшего женщину народа трук. Ее муж, между прочим, изловил наглую рыбу посредством простой удочки.

Но все-таки рыбы, даже пираньи, не самое неприятное, что может попасться во влагалищах мифических женщин. У йокуток там обитали гремучие змеи. Та же беда была у женщины из первого поколения индейцев сенека: причем бедняжка не ведала, кому дала пристанище, а когда узнала, бросилась в Ниагару.

Каста индийских кузнецов лохаров хранит предание о девушке со змеей в вагине, но столь привлекательной, что пятеро братьев один за другим, даже зная, что их ждет, пожертвовали детородными органами, лишь бы провести несколько минут в ее постели. И только шестой брат, сохранив голову холодной, догадался применить клещи, извлек змею наружу и вступил с нею в переговоры. Сошлись на том, что змея вернет откушенное у братьев в обмен на свободу. В общем, все остались при своих, а младший брат, самый умный в семье, женился на опорожненной красавице, и жили они долго и счастливо...

Но этот индиец все-таки был лохаром и хорошо владел кузнечными клещами. Для тех же, кто не научен ремесленным навыкам, больше подойдет метод изгнания змеи, практикуемый гондами. Доказано гондскими мифами: вагинальные змеи выползают на белый свет при крике петуха. То есть, если вы вдруг обнаружили в интимном месте змеюку, не пугайтесь, а ищите птицу поголосистее. Как только петух закукарекает, змея обязательно выглянет — чтобы увидеть того, кто смущает ее покой; вот тут-то ее и надо хватать. Хотя, конечно, лучше пригласить для этого профессионального змеелова...

Кстати, у гондов есть история, которая говорит о том, что от змеи в вагине может быть и польза. Одна благочестивая девушка очень переживала из-за того, что в ней живет ядовитая рептилия, но как-то ее попытались изнасиловать, и лиходей был неприятно удивлен...

На фоне этих страстей как-то даже неловко упоминать мелких влагалищных млекопитающих — мышей, ласок, норок, хорьков. Они в изобилии водились у женщин кучинов, верхних танана, каска... И уж совсем пустяком выглядят всякие там сколопендры, пауки, муравьи, скорпионы и прочие ядовитые насекомые, обыкновенные у женщин индейских народов.

Под конец разговора о кусачих вагинах два слова об отношении к этому вопросу русских. Нет, нет, сразу успокоим российских мужчин и иноземцев, предпочитающих русских женщин, — ни зубов, ни пресмыкающихся, ни даже скорпионов у них не замечено. Однако есть в нашем фольклоре такая сказочка: капризная девка в решающий миг подставляет мужику щучью голову, а тот, дурак, уже закусил удила, ничего не соображает и думает, что это влагалище кусается...
Поневоле задумаешься: может быть, и у других народов все обстояло не так страшно, как рисуют их мифы и легенды?

Справедливость требует, чтобы было сказано и о колющих, режущих, жалящих мужских гениталиях. В этой главке уже упоминались колючкообразные пенисы мужчин из Южной Индии. Один из них, между прочим, послужил причиной повышенной шершавости языка у бенгальских тигров, родоначальник которых стал косвенной жертвой разборки в семье первопредков сора: муж поранил жене лоно, а жена в ярости отхватила ему член и забросила в джунгли. Первый тигр этот член по недомыслию сожрал, сильно оцарапал себе язык, и царапины эти передались следующим тигриным поколениям.

Из других южноиндийских легенд заслуживает внимание та, что рассказывают в назидание местным юношам и девушкам мудрые старики народа агариа. Юноша, напившись местной бузы, проявил полную несостоятельность в постели одной девушки. На первый раз она его простила, но когда все повторилось, обиделась, схватилась за нож — и чик!.. К ее несчастью, у юноши взамен отрезанного достоинства отросло новое — острое, как штык! Он явился к девушке (может быть, опять злоупотребив бузой...) и пронзил ее насквозь.

Но она хотя бы умерла без мучений, которые грозили удэгейским женщинам, если на них обращал внимание культурный герой Дянгдалафу. Отказать ему было невозможно, поскольку могучий Дянгдалафу являл собой ходячую кузницу с головой-молотом, руками-клещами, пальцами-тисками, животом-мехами и ягодицами-заслонками; но и отдаваться тоже было нельзя, потому что пенис героя во второй своей ипостаси функционировал как напильник. Женщин спасало только то, что мошонка у Дянгдалафу тоже была не простая — в ней предупредительно звенели колокольчики, и все, кто мог, разбегались при его появлении.

Впрочем, среди мифических мужских причиндалов есть и такие, что пострашнее пениса-напильника. Член аляскинского инупиата был увенчан острым кремнем, которым он умерщвлял женщин, а в свободное от секса время рубил дрова. Но кремневый конец его и подвел. Одна женщина, спасаясь, толкнула изверга, он упал на лежанку, и кремень глубоко воткнулся в нее. Пока он высвобождался, женщина залезла на дерево; инупиат это дерево срубил (понятно — чем) и тем обеспечил свою погибель. Ибо дерево по наущению женщины придавило его...

Рубили деревья пенисами с топорищами на конце также персонажи мифов азиатских эскимосов, кликитатов, неперсе, но как-то так вышло, что такое использование мужского органа не прижилось, а сами эти персонажи растворились на мифических просторах.

Что же до зубов на половых органах, то здесь, конечно, мужчинам до женщин далеко. Сверкал клыками орган трикстера нижних ампква Койота, но сам Койот видел в этом одно неудобство: он был сластолюбцем, но удовлетворять похоть не имел никакой возможности, потому что девушки его боялись.

Сходными характеристиками — оба были зубасты и ползали под землей — обладали пенисы персонажей австралийских аборигенов лоритья и канадских индейцев талтанов. На этом, правда, сходство заканчивается. Пенис культурного героя лоритья охотился на крыс и для людей, в сущности, был безобиден; его подземные путешествия закончились тем, что он не поделил крысу с ядовитой змеей, был укушен и умер, что повлекло смерть его хозяина. Совсем иначе вел себя пенис талтанов, принадлежавший старому маразматику, у которого с головой было плохо, но с либидо, к несчастью для окружающих, хорошо. Этот старик полностью подпал под власть своего органа, а тот при любой возможности, ничем не стесняясь, набрасывался на женщин; и уж совсем кошмар начался, когда он стал питаться женским гениталиями. Талтаны предъявили претензии старику, но тут выяснилось, что пенис давно живет сам по себе и совершенно его не слушается. Пришлось талтанам мобилизоваться и устроить охоту на взбесившийся орган. Поймать его удалось, что называется, на подсадную утку, в роли которой выступила простая талтанская девушка; она схватила преступника и с риском для жизни удерживала его, пока не подоспели мужчины...
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Древняя история секса. Размер имеет значение

Новое сообщение ZHAN » 21 мар 2018, 00:16

Вторая, после зубастости, отличительная особенность половых органов в начале времен — их внушительные габариты. Разумеется, это касается не всех народов, однако столь многих, что вполне можно говорить о массовости явления. И тут, в отличие от предыдущего поста, речь прежде всего пойдет о мужчинах, хотя, конечно, и женщины вниманием обделены не будут.
Изображение

Начнем с фаллосов-гигантов. Тут есть чем гордиться буришам, чей миф рассказывает о персонажах, вмурованных в скалу на значительном удалении друг от друга. Но ни расстояние, ни то, что они являли собой подобие барельефов, не мешало этой паре вести интенсивную половую жизнь: мужчина протягивал член через долину прямиком в лоно своей избранницы.

То же самое у ватутов — мужчина, живший на вершине горы, ухитрялся совокупляться с женщиной, которая жила напротив, на другой горе.

Но даже эти мужики с большой буквы могли бы позавидовать первопредку фиджийцев, чей член, будучи в спокойном состоянии, покоился на десяти плотах, а уж когда понадобилось зачать местное население, он, выдвигаясь в сторону первоженщины, проложил долину в горах.

В ряд с этими фаллосами может стать мужское достоинство пастуха, которого выбрала себе в мужья Аскак-Хадай, важный персонаж мифологии тувинцев, — оно было толщиной с гору.

О величине органа культурного героя индейцев килеут Квэти не говорится ничего, но, судя по косвенным признакам, он был огромен. Как-то Квэти отправил его к женщинам через реку, но орган был снесен сильным течением и оставил на реке следы — гигантские песчаные косы.

А пенис Койота, трикстера из мифа неперсе, могут наблюдать все желающие — окаменев, он превратился в речной порог.

Всех, однако, переплюнули персонажи нивакле, селькнамов и такана. Месяцу из мифа нивакле гигантский пенис поначалу был обузой: что только он с ним не делал, а пенис все рос и рос. Когда на горизонте появилась первая женщина нивакле (см. выше), Месяц побежал ей навстречу, но запутался в пенисе, упал, и она досталась другому. От огорчения Месяц поднялся на небо, и тут вдруг выяснилось, что это самая верная позиция, поскольку пенис, продолжая расти, достиг такой длины, что легко мог сверху дотянуться до любой женщины, чем Месяц, по уверению мифа, и пользуется втихомолку.

Еще круче культурный герой селькнамов Кваньип, отбывший на небо и утвердившийся там в качестве звезды Бетельгейзе: с такой-то дистанции он может при желании совокупиться с любой женщиной — при условии, правда, что удастся подобраться к ней сзади. Кстати, Кваньип чуть ли не единственный, чье выдающееся мужское достоинство можно объяснить наследственностью. Его отец, демиург Хаис, сам имевший могучие причиндалы, случайно, по рассеянности, совокупился с собственной дочерью, тем самым закрепив этот генетический признак в рожденном ею сыне.

У такана все наоборот: циклопическим органом, который никак не хотел останавливаться в росте, высшие силы наделили простого мужчину; этот орган, не спрашивая своего хозяина, дерзновенно дотянулся до Луны (у такана, в отличие от нивакле, она женского пола) и совокупился с ней. Однако мужчина так устал от коитуса космического масштаба, что впал в депрессию и в помутнении рассудка отсек строптивый пенис острым ножом. Пенис упал на землю и превратился в змею, а сам мужчина умер. Эта история лишний раз свидетельствует: что хорошо божеству, культурному герою или какому-нибудь великану, то обычному человеку грозит погибелью...

Лысый Орел, герой лиллуэтов, еще одного индейского народа, использовал фаллос как дамбу, предотвращая разлив реки во время весеннего половодья, а в периоды, когда катаклизмы не грозили, укладывал его, подобно мосту, через реку.

Мост-пенис — это вообще весьма популярное мифическое сооружение. Персонаж азиатского народа санталы применял свой многофункциональный пенис, в основном чтобы сбивать плоды с высоких деревьев, но охотно предоставлял его людям для переправы через бурные потоки. Галантно поступал великан Халус, персонаж атаялов, когда на другой берег реки нужно было перейти женщинам; впрочем, Халус и мужчинам не отказывал в помощи, но под ними содеянный им мост подозрительно размягчался и начинал шататься.

Юноша из индейцев беллакула — тот вообще спас группу девушек, протянув пенис, когда случился потоп, до самого их дома (правда, его подвиг приобретает сомнительную окраску, когда мы узнаём, что он сам и вызвал дождь, приведший к наводнению, дабы поближе с этими девушками познакомиться...).

Ты Тыонг, великан из мифа вьетов, пригласил на свою свадьбу с великаншей Ны Оа сотню гостей, которые вместе прошагали над ущельем по перекинутому им мосту-пенису.

Старик, персонаж монгольского мифа, чей пенис мог трижды обернуться вокруг горы, как-то повел свой народ через море — и понятно, что послужило кочевникам в качестве наплавного моста. Но к несчастью, чудо-мост клюнула ворона, он пошевелился, и люди попадали в воду; из тех, кого удалось выловить, образовался монгольский народ.

За море протягивали свои тонкие, как веревки, детородные органы персонажи мифа айнов Панампе и Пенампе; при этом Панампе изрядно обогатился, натаскав себе пенисом (вероятно, из Китая) шитых золотом заморских одежд.

Персонаж черноногих Напи перевязывал пенисом облака. Оставшийся без родителей мальчик из мифа оджибве отбивался от великанов, которые хотели сварить из бедного сироты суп, — и многих поубивал. Вамалади с острова Вара-бер, персонаж мифов аборигенов Торресова пролива, крушил рифы. Лахаи, культурный герой полинезийцев с атолла Нукуману, заменял собой целый рыболовецкий флот, всасывая пенисом, как насосом, рыбу и извергая ее на берегу. Персонаж из мифа карихона использовал пенис как шест для сообщения с небом. И в высшей степени романтическое применение исполинскому фаллосу нашли индейцы юрок — в их краях он выступал в амплуа радуги.

У мифических героев других народов масштабы поменьше, но тоже впечатляют. Лучше всего о них скажут, наверное, способы, которые использовались для хранения и переноски мужского достоинства. Первопредки живущих в Индии кхондов и сора оборачивали пенисы вокруг пояса; так же поступали мифические индейцы чороте, липаны и каньяри. Австралийцы вальбири тоже обматывали ими талии, но у них еще хватало длины, чтобы свернуть нечто вроде тюрбана на голове. Культурный герой кабияри Куа предпочитал пенис за пояс затыкать, а персонаж мифа явапаев сворачивал его на спине. Первопредки амаука, пауни и шипибо наматывали причиндалы, словно шарфики, на горло, культурный герой айова Ишиинки и ацтекский персонаж Хунчуч (карлик, между прочим...) носили их, небрежно набрасывая на плечо, культурный герой крахо Отксетпирире накручивал вокруг туловища, шеи, рук и ног и напоминал клубок, который и сам распутывал с трудом...

Трикстер Вакджункага из мифа виннебаго, одинаково комфортно ощущавший себя как в женской, так и в мужской ипостаси, укладывал пенис кольцами в короб, который таскал на спине, персонаж гими использовал для этой цели мешок, первомужчина рукаи носил свои гениталии (и, кстати, первоженщина тоже) в корзине на плече, а культурный герой мехинаку Каци аж в четырех корзинах!

Величина, как правило, отражала статус пениса, но можно сказать и так, что статус определялся размерами. В любом случае очевидно, что пенис, пусть и очень большой с точки зрения анатомии обычного человека, но умещаемый в корзине, глупо сравнивать с пенисом-радугой. В мифах у колоссальных и просто больших пенисов разные роли. Но если у вторых они не столь ответственные (эти пенисы не поддерживают небесный свод и не перекрывают море), это не означает, что их жизнь бедна на события. Скорее наоборот. Ведь они принадлежат трикстерам, а эти ребята далеки от соблюдения общепринятых норм, всегда охочи до приключений и склонны к сексуальному терроризму. К тому же в отдельных эпизодах хозяин-трикстер магическим образом сливается со своим пенисом, персонифицируется в нем, и тогда уже не трикстер, а сам автономный пенис принимает решения и вершит дела. Отчасти это напоминает поведение робота, наделенного искусственным интеллектом. Пенисы плывут или ползают к женщинам, разматываясь на ходу, а потом возвращаются назад. Так происходит в мифах кхондов, вин-небаго, хопи, тоба, нгулувонга. Индейские, австралийские, южноазиатские трикстеры (и их причиндалы) ведут себя так, словно перенимали опыт друг у друга. Во всяком случае, не может не удивлять, что мотивы и конкретные действия Сумчатого Кота австралийцев аранда и Броненосца индейцев чамакоко отличаются лишь в незначительных деталях.

Вокруг сексуальных похождений шутников-трикстеров, как правило, разыгрываются целые спектакли. Можно выделить по крайней мере два сюжета.

Первый: трикстер (например, Каюймари уичолей, человек-змея рикбакца) ночует в доме, где есть дочь на выданье, и, когда все спят, отправляет к ней пенис; наутро выясняется, что девушка беременна, а трикстер доказывает, что с места не сходил...

Второй сюжет: трикстер (например, Койоты липанов, томпсон и неперсе, Ворон каска, Росомаха малесите) велит пенису плыть на другой берег к девушкам, уговаривает их совокупиться, а если не удается уговорить, насилует. При этом, как ни странно, от больших пенисов трикстеров есть и прок: довольно часто сами девушки или кто-то пришедший к ним на помощь рубят шаловливый орган (иногда на множество частей), и куски превращаются в полезные вещи или живые существа.

Например, пенис персонажа айова Ишиинки дал начало разным плодам и ягодам, а головка — желудям. В плоды и съедобные растения превратились ломти пениса Иктинике, персонажа омаха, и Вакджункаги, персонажа виннебаго. Громадный пенис трикстера Койота, разгрызенный на части неким насекомым (это ж каких размеров должно быть насекомое?!) и разбросанный самим Койотом на территории, где живут пауни, превратился в плодовые деревья, виноградники, ягодники и орешники. У других индейских народов из накрошенных гигантских пенисов все больше получались анаконды и прочие ползучие гады (то есть о пользе, наверное, говорить не приходится), разве что у амауака — сомы. Части пениса персонажа кукукуку породили угрей — их рекомендовалось есть юношам, еще не познавшим женщин.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Самостоятельные половые органы

Новое сообщение ZHAN » 23 мар 2018, 23:40

Отдельно стоит упомянуть о двух случаях. Старик из мифа австралийских аборигенов нгалиа добровольно положил свой многометровый пенис под каменный топор женщины-духа, поскольку уже не мог носить такую тяжесть, — и отрубленные его куски тут же превратились в сакральные предметы, которым нгалиа поклоняются до сих пор. А сора, словно в насмешку над теми, кто возводит пенис в фетиш, понаделали из своего пениса-гиганта ушных подвесок — красуйтесь, милые дамы, и пусть вам завидуют австралийские аборигенки!..

Разумеется, возникает вопрос о генезисе столь внушительных половых органов. Ответить на него, как ни странно, очень легко. Часть персонажей такими создали боги — создали намеренно, из высших соображений, или по разгильдяйству, это уже иная тема, но рассуждать тут не о чем, ибо демиург, он на то и демиург, чтобы творить что угодно. Если же говорить о простых людях, у которых пенисы вдруг пошли в рост, как хорошо политый бамбук, или вообще сделались большими в одно мгновение, то тут, как правило, все причины сводятся к одной — к нарушению спущенных сверху табу. То есть большой пенис в таких мифах — это суровое наказание. Например, мехинаку Каци воспламенился страстью кженщине-ящерице Каицапанейю. Окружающие предупреждали, что ничего хорошего для него из этого не получится, поскольку закон запрещает совокупляться с ящерицами (хотя бы и частично женщинами), и сама женщина-ящерица прямо говорила Каци, чтобы держался от нее подальше, но он предостережениями пренебрег и принудил ее к сожительству. И что называется, получил по полной: сразу после коитуса хозяйство Каци так увеличилось, что он не мог сдвинуться с места, пока не придумал специальную связку корзин для его переноски.

Такая же история произошла с персонажами трумаи, шуаров, шипибо, кофанов, такана, да и представители других индейских народов переживали подобные приключения. Менялись только сексуальные объекты, на первом же месте стоят лягушки — почему-то именно к ним индейские мужчины испытывали непреодолимую тягу. Некоторую оригинальность продемонстрировал персонаж сикуани, возжелавший тушу убитой на охоте тапирихи, что по правилам, установленным местным божеством, делать категорически возбранялось. Впрочем, строгое соблюдение наложенной свыше на грешника епитимии позволяло вернуть пенису прежний размер, даже если персонаж был замешан, как вышеупомянутый сикуани, в некрофилической зоофилии (или в зоофи-лической некрофилии), не говоря уж о других, менее страшных нарушениях сексуальных предписаний.

Да не обидятся на нас мифические мужчины других, неупомянутых в этой главке народов, которым тоже есть что показать человечеству, но мы перейдем к женщинам.

Размер и здесь имеет значение. В мифе австралийцев вура-джери клитор Солнца (у вураджери Солнце дама) таков, что закрывает нисходящий на землю свет, — этим объясняется наступление ночи. Но это все-таки солнце. Сравниться с ним габаритами не может никто, но многие могут попытаться приблизиться. Результаты таких попыток поражают.

У кетов есть персонаж Гора-баба, вульва которой подобна входу в пещеру, и миф настоятельно рекомендует местным богатырям держаться от этой пещеры подальше. То, что в этих предостережениях есть смысл, говорят мифы орочей, кучинов и юкуна, в которых вагины глотают персонажей целиком. И если культурного героя юкуна Каварими извлек наружу Месяц, а культурного героя кучинов Джатеаквойн-та местная великанша гуманно вытряхнула из себя сама, то пятеро молодых орочских охотников канули безвозвратно.

Кхонды, в мифах которых гигантские половые органы, как мужские, так и женские, встречаются на каждом шагу, рассказывают о своих первопредках Дакапайи и Суйямайе-нье. Дакапайи нам не очень интересен; его пенис довольно велик, но таких в мифах тысячи. Иное дело — Суйямайенья, чья вульва, как дверь свинарника (это богатое сравнение принадлежит мифотворцу), а за дверью все тоже устроено не просто. Там есть зубы, которыми, казалось бы, после прочитанного выше уже никого удивить нельзя, — но эти зубы ярко светятся, и во влагалище светло, как днем; это позволяет руке (да, да, у Суйямайеньи там имеется еще и рука!) безошибочно хватать каждого, кто туда заглянет. Но к счастью, никто от этой руки не пострадал. Возможно, потому, что, кроме Дакапайи, на территориях кхондов в те времена иных мужчин не было и, следовательно, вероятность, что кто-нибудь отправится на рандеву с вагинальной рукой и зубами-фонарями Суйямайеньи, была сведена к нулю. Дакапайи же руку из влагалища у жены вырвал и с риском для жизни выполнил супружеский долг, а светящиеся зубы выпали сами, во время родов...

Заслуживает места в нашей коллекции и вагина из мифа арапеш — прежде всего благодаря способу ее использования. Людоедка, которой она принадлежала, набрасывала ее как лассо на лодку, пытаясь поймать мальчишек. Но видимо, все-таки вагина не совсем соответствовала навязанной роли, и мальчикам удалось спастись.

В заключение необходимо сказать, что женским гениталиям некоторых народов были присущи два свойства, которые мы в большом разнообразии наблюдаем у мужчин. Так, они могли самостоятельно передвигаться. Миф мехинаку рассказывает о влагалище, которое по ночам покидало хозяйку и в зависимости от настроения то ползало вокруг дома подобно улитке, то прыгало, как лягушка.

А миф пареси попутно уличает женский орган в тяге к спиртному — как иначе расценить эпизод с влагалищем, которое, пока хозяйка спала, любило искупнуться в чане с брагой и было за этим занятием поймано?

Второе чудесное качество, также распространенное в мире мужских гениталий, — это способность, будучи разрезанными на части, порождать живые существа. В мифе кхондов обрезанная часть клитора, который свисал подобно мешку и мешал нормальному коитусу, превращается в черепаху. Каяпо рассказывают, как теща в пику зятю произвела обрезание собственной дочери, отчекрыженный кусок плоти бросила в реку и он вдруг сделался анакондой. А у качинов и джуангов немало историй про то, как появились в их водоемах пиявки, — оказывается, они прежде были частями женских половых органов; их склонность к кровопийству истолковывается именно этим...

Но как бы ни привлекали наше внимание половые органы с необычными свойствами, они, если взглянуть трезво, все-таки отклонение от нормы. А в любом отклонении заложены как новый путь для развития, так и угроза существованию. В случае раннего мифического человечества, когда для пересчета всех представителей большинства народов хватало пальцев одной руки, более вероятно все-таки было второе. Поэтому риск следовало исключить и сосредоточиться прежде всего на закреплении признаков, типичных для человеческого рода.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 49532
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

След.

Вернуться в Общие сведения, исследования, гипотезы

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2

cron