Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, своих регионах. Здесь каждый вправе мнить себя пупом Земли!

Первый суд

Пытаемся творить индивидуально или коллективно - фантазируем, создаем легенды, сказки, повести.

Первый суд

Новое сообщение nikgg » 08 май 2018, 06:32

Небольшого роста женщина, сосредоточенно возившаяся возле печки над кастрюлей, вздрогнула от неожиданного стука в окно и, последовавшего за ним, крика:
- Мария, ты на суд пойдёшь?!
Женщина молнией метнулась из кухни к входной двери. Выглянула во двор – пришла соседка, приодевшаяся, словно на праздник.
- Тише, Зинаида!
- Ты на суд пойдёшь?!
- Совесть-то имей – дети только заснули. Какой суд?
- Говорят – это первый суд в городе. Специально приехали в наш поселок, решив, для того чтобы другим не было повадно, устроить показательный, - она запнулась, вспоминая нужное слово, - процесс. Да-да. Процесс. Дочку Кривихи будут судить за аборт.
- А как же узнали?
- Она с соседкой, старой Гамардиншей, повздорила, и та на неё донесла. Так болтают, а подробностей я не знаю. Так пойдёшь, или нет?
- Во сколько начало?
- В четырнадцать часов.
Мария, скорая на ногу, вернулась в дом, посмотрела на старые «ходики», и тут же вышла в коридор.
- Заходи вовнутрь. Время – только без двадцати два, а мне ещё три-четыре минутки потребуется – супчик доварить.

Супчиком она называла первое блюдо, приготовляемое из чудом добытого пшена, и Бог его знает, каких ещё составляющих. Оладьи из картофельной шелухи уже были изжарены – месяцы, проведенные в оккупации с двумя (1936 и 1940 гг. рожд.) детьми, научили многому. Сейчас стало гораздо легче жить: Мария оформилась на работу, и получала паек – худо-бедно, но Советская власть не даст им умереть от голода на территории, освобожденной от немцев.
Закончив «колдовать» над кастрюлей, и, закрыв детей на замок, она отправилась с соседкой. Идти было недалеко – всего три минуты ходу. Подойдя к зданию, выбранному для первого заседания суда в городе, Мария остановилась возле вывешенного объявления, читая его.
- Зина, ты же говорила: начало в четырнадцать, однако здесь написано – в тринадцать часов?
Соседка без особого энтузиазма выслушала вопрос, который походил более на укор; в ответ только вздохнула, и развела руками.
- Я сама не читала…
Подойдя к двери зала, где шло заседание, они услышали гул, подобный летящему пчелиному рою. Войдя внутрь, удивились, как говорится, народа присутствовало столько, что яблоку некуда было упасть. Неудивительное дело – соскучились люди за годы оккупации по своим мероприятиям; пусть суд, но наш – советский.
Протискиваясь между мужчинами и женщинами, стоящими возле дверей, и одновременно подталкивая Марию впереди себя, Зинаида скороговоркой сказала:
- А ну, народ, дай вперед пройти. Не видишь, какая она маленькая – ей же ничего не будет видно.
Народ недовольно поворчал, но, тем не менее, пропустил опоздавших женщин в первый ряд. Соседка, освоившись, быстро пробежала глазами по залу, и шепнула Марии на ухо:
- А той мерзавки, донесшей на абортичку, здесь нет.
Судья поднял руку, требуя тишины:
- Это немецкое командование приветствовало аборты на восточных оккупированных территориях, потому как не было заинтересованно в росте негерманского населения. И во всех захваченных европейских странах, фашистами1 применялись меры, способствующие ограничению рождаемости; однако на Востоке аборты не только поощрялись, а к ним даже принуждали беззащитных женщин.

Мы могли бы допустить – подсудимая специально забеременела, чтобы не быть угнанной трудиться в Германию. Если бы дело обстояло именно так, тогда отчасти эта уловка похвальна. Но, судя по сроку беременности, подобная версия не может рассматриваться смягчающим фактором, в виду приближающегося скорого освобождения – этого она не могла не знать. И если немцы пропагандировали прерывание беременности для уничтожения нас, как расы, то нашему обществу дорог каждый родившийся советский человек. А вы, подсудимая, лишили страну будущего защитника, возможно, великого физика, или нового Чкалова. И никому, вы слышите – никому, не предоставлено право безнаказанно убивать неродившихся малышей – будущих граждан нашей великой и могучей Родины.
Кто вы по нации?
Подсудимая пожала плечами, покачала головой. По её виду нельзя было определить – понятен ли ей вопрос.
Судья медленно по слогам переспросил:
- Гражданка Кривихина, кто вы по национальности?
- Русская я.
- Никому не дано право, истреблять русский народ. Россия для нас – превыше всего; и ради неё, матушки, мы не пощадим ни себя самого, ни своих близких.
Раздались голоса возмущения. Кто-то пронзительно выкрикнул:
- Сумела сотворить жизнь – обязана сохранить!
Зал зааплодировал. У подсудимой на глазах навернулись слезы.
Судья вновь поднял руку, успокаивая возмущенную публику.
- Если все подряд начнут делать аборты, тогда теряет смысл защита завоеваний Октября и построение социализма. Кому это будет нужно, если большинство женщин начнёт вести безнравственный образ жизни, не рожая будущих строителей коммунизма?

Сидевший справа от председателя, народный заседатель, бывший фронтовик, в отличие от своего коллеги, был одет в гражданский костюм, пустой левый рукав которого, заправленный в карман, казался некой нелепостью. Здесь стоит заметить – с первых дней изгнания оккупантов началось не только восстановление городского хозяйства, но и медленное возрождение институтов гражданского законодательства; что замещало военные трибуналы на освобожденных территориях, хотя в населенных пунктах, где стояли военные части, таковые ещё действовали (больше город – соответственно, больше работы). Именно поэтому в Дзержинске был воскрешен народный суд для рассмотрения гражданских дел.
Склонившись к судье, первый народный заседатель шепнул: «Я хочу добавить». – «Пожалуйста».
- Лично у меня в голове не укладывается причина данного преступления. На фронте, вне всякого сомнения, легче; там врага видишь перед собой, а вы, вы, - тут он проворно достал из кармана носовой платок, и заходился в кашле. - А вы здесь себя ведёте, словно пятая колонна. Ну, не могу я понять – как может женщина решиться на убийство своего будущего ребенка! Не за горами тот день, когда закончится война, отступит материальная нужда; и мы снова будем продолжать строить наше светлое завтра. Гражданка Кривихина, - он захлопал ладонью по столу, обращаясь к ней. Женщина подняла голову. - несмотря на то, что Закон рассматривает вас в качестве преступницы, вы, очевидно, себя таковой не считаете?
- Конечно, нет - подтвердила подсудимая, поднимаясь со скамьи.
- А вам не приходило в голову – вы могли умереть?
- Да уж лучше умереть.
- Даже так? - удивленно протянул судья.
- Да, - тихо подтвердила женщина, и опустилась на свое место.

- Попытайтесь нам объяснить причину аборта; ведь за преступление всё-таки должен кто-то ответить. Мы не уподобляемся фашистским зверям, но сегодня, когда идут бои за освобождение столицы Советской Украины, даже в нашем городе не может нарушаться принцип неотвратимости ответственности. Если бы мы могли установить лицо, прервавшее вашу беременность, тогда оно обязательно понесло бы наказание в виде тюремного заключения на срок не менее трех лет. Таким образом, часть вины с вас была бы автоматически снята, и, возможно, суд смог обойтись лишь общественным порицанием. Но так, как вы утверждаете, что обошлись без медицинского вмешательства, а именно – народными средствами, тогда в последний раз спрашиваю: какая необходимость побудила вас совершить античеловеческий поступок? Высокий суд согласен закрыть глаза на вашу провинность, но только при предъявлении ему веских аргументов.
В зале повисла тишина. Взоры присутствующих устремились на подсудимую. Второй народный заседатель посмотрел на своих коллег, задержал взгляд на груди судьи, где красовались две медали Солдатской Славы, а три нашивки свидетельствовали о ранениях; и, вздохнув, обратился к подсудимой торжественным голосом:
- Суд сможет положительно рассмотреть данное дело, если найдёт приемлемым ваше оправдание в виде неоспоримых социальных показаний для аборта.

Судья жестом показал помощникам склониться к нему, и прошептал:
- Вы оба – члены партии. Что вы плетёте? Нам поручено наказывать зло. Другой задачи у нас нет, и быть не может.
- Лучше бы я где-нибудь в обозе пристроился, но не оставили, - с грустью произнёс однорукий заседатель.
- Мне нечего добавить, - вторил ему коллега.
Председатель развёл ладонями перед собой, над столом, словно отодвигая помощников на свои места, и посмотрел на подсудимую.
- У вас есть, что-либо сказать в свое оправдание? Ведь вам удалось всё-таки скрыть помощников в этом гнусном деле.
Женщина встала, тяжело вздыхая. Хорошо видно – ей нелегко произнести последние слова на Родине, смотря в глаза землякам, из которых многие – соседи. По всей вероятности, осудят. Каким бы лёгким, не казалось наказание, но всё равно лишат воли, тем более судьи настроены крайне воинственно. А где небольшой срок – там нетрудно и ещё несколько лет заработать. Как сложится потом, после лагерей, дальнейшая жизнь – вернётся ли домой? И если возвратится живой и невредимой – кто здесь будет ждать её, постаревшую и надломленную?
Подсудимая была особой рослой, крепкой, краснощекой. Испуганное лицо вдруг преобразилось: печаль исчезла, уступив место серьёзности, скулы заострились, брови нахмурены; безучастные глаза зажглись неистребимым огнем, и, казалось, уже ничто не сможет поколебать дух этой шаловливой плодовитой женщины.
Члены суда, удивленные неожиданной переменой в поведении подсудимой, переглянулись, и, навалившись на стол, потянулись к скамье подсудимых, будто бы боясь не расслышать слова оправдания.
Подняв вверх правый кулак, она внезапно обмякла, и в предобморочном состоянии еле выдохнула:
- Смерть немецким оккупантам2.
Изображение
Зал на мгновение замер, но, поняв истинную причину аборта, взорвался смехом, а затем начал аплодировать.
У подсудимой, сдавалось, лицо лопнет от притока крови; в изнеможении она опустилась на скамью, не смея от стыда поднять, залитые слезами, глаза, на людей, которые, словно сбесились; и теперь их лица смеялись, кривлялись, а воздух сотрясался от гомерического хохота.
Около десяти минут длилось всеобщее веселье.
Отдышавшись, после вынужденного смеха, председатель взял молоточек, похожий скорее на небольшую киянку, и, ударив им по столу, объявил:
- Суд удаляется на совещание по вопросу приговора.
Шум мгновенно стих, кировчане3 вскочили со своих мест, отдавая дань уважения Закону.
В отсутствие суда, вновь поднялось оживление в помещёнии. Группа мужчин, сидевшая в центре зала, залихватски смеялась, а один из них, явный балагур, требовал для Кривихи двадцать пять лет лагерей, и при этом издевательски хихикал. Сидящие рядом, женщины вроде наигранно, но ощутимо накостыляли ему. Он тут же умолк, даже не пытаясь вступить с ними в пререкания.

Недолго решалась судьба абортички, потому как, спустя пять минут, дверца совещательной комнаты отворилась; и судебный исполнитель, резво поднявшись со своего места, торжественно сказал:
- Встать, суд идёт!
В наступившей тишине судья зачитал в обязательном порядке материалы судебного дела, включая описание уголовного действия, в совершении которого обвинялась подсудимая, и огласил решение:
- Именем Украинской Советской Социалистической Республики суд постановил: невиновна! Немцы, даже маленькие, в нашем городе не нужны! Мы не сомневаемся, что гражданка Кривихина Анастасия Пелагеевна, благодаря приобретенному печальному опыту, пересмотрит свои взгляды на жизнь в советском обществе, и сделает всё мыслимое для исправления своего легкомысленного поведения. Народный суд беспощаден к явным врагам Советской власти, но вам он даёт последний шанс.
Раздался сухой звук от удара судейского молотка, и в воздухе повисла последняя фраза:
- Суд окончен!
На принятое решение, присутствующая публика отозвалась шумом одобрительных голосов.
Последней покинула зал бывшая подсудимая, до этого, неподвижно сидевшая на скамье, и прячущая лицо в ладонях, не смея от стыда смотреть: ни на судей, ни на своих земляков.

10.01.2010

Примечание:
1 Термин, пользовавшийся, в основном, в советской литературе и историографии, является неточным, так как между фашистским Бенито Муссолини в Италии и режимом Гитлера есть существенные различия, как в политическом устройстве, так и в идеологии; в частности, – в так называемом «еврейском вопросе», поскольку, в отличие от нацизма, фашизм в его природном значении не знал антисемитизма – одного из столпов идеологии, официально принятой немецким государством.
2 Известны случаи, когда мать собственноручно убивала младенца, потому что он – «сын врага». В одном из партизанских воспоминаний описан случай. За три года, пока в деревне «столовались» немцы, русская женщина прижила от них троих детей. В первый день после прихода советских войск, она вынесла своих погодков на дорогу, положила рядком и разбила им головы булыжником, с криком: «Смерть немецким оккупантам!».
3 Суд происходил в поселке Кирово Дзержинского района Донецкой области.
Аватара пользователя
nikgg
солдат
 
Сообщения: 81
Зарегистрирован: 13 ноя 2017, 11:39
Пол: Мужчина

Вернуться в Наше творчество

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2

cron