Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, регионах и народах планеты. Здесь каждый может сказать свою правду!

За что поляки и русские не любят друг друга

За что поляки и русские не любят друг друга

Новое сообщение Буль Баш » 25 сен 2021, 19:11

Тысячу лет назад, летом 1017 г., польский король Болеслав I Храбрый, собрав большое войско, двинулся на Русь против князя Ярослава Владимировича Мудрого.
Изображение

Рати встретились 20 июля 1017 г. на Волыни на реке Буг. Два дня противники стояли друг против друга и начали обмениваться «любезностями». Ярослав велел передать польскому князю: «Пусть знает Болеслав, что он, как кабан, загнан в лужу моими псами и охотниками». На что Болеслав ответил: «Хорошо ты назвал меня свиньей в болотной луже, так как кровью охотников и псов твоих, то есть князей и рыцарей, я запачкаю ноги коней моих, а землю твою и города уничтожу, словно зверь небывалый».

Два дня дружинники с обеих сторон въезжали на лошадях в воду и орали весьма обидные для супостатов речи.

На следующий день, 22 июля, воевода Ярослава некий Буда начал насмехаться над польским князем, крича ему: «Вот мы проткнем тебе палкою брюхо твое толстое!» По словам летописца, Болеслав был крупным и толстым, так что с трудом мог сидеть на лошади. Он не вытерпел насмешки и сказал своим дружинникам: «Если вам это ничего, так я один погибну», сел на коня и бросился в реку. Войско поспешило за своим князем. Русские полки не ожидали такой внезапной атаки, растерялись и обратились в бегство.

Разгром был полный. По свидетельству Титмара Мерзебургского:
«Тогда пало там бесчисленное множество бегущих».
То же говорят и русские летописцы:
«И иных множество победили, а тех, которых руками схватили, расточил Болеслав по ляхам».
В числе погибших называют и воеводу Блуда (Буду).

Предвижу суровый вопрос критика – и почему автор начинает историю русско-польских отношений с этого сражения? Он что, хочет доказать, что русские и поляки были испокон врагами?
Нет, я просто хочу спросить читателя, а где были переводчики? :unknown:

Увы, в них не было никакой нужды. Тысячу лет назад русские и ляхи прекрасно понимали друг друга без словарей и толмачей.

И польский, и кашубский, и русский языки произошли от одного праславянского (общеславянского) языка и тысячу лет назад были его диалектами.

Религии поляков и русских практически не отличались друг от друга. Перун, он и в Польше был Перуном. То же можно сказать и о Ладо, Лели и других языческих божествах.

Даже языческие капища в Польше и на Руси имели одинаковые названия. Так, например, Лысая гора близ города Кельце в Польше и Лысая гора под Киевом.

Согласно польской хронике XVI века, на Лысой горе у Кельце был храм трех идолов, которых звали Лида, Бода и Леля. Археологи отрыли на Лысой горе у Кельце каменный вал длиной 1130 м и шириной 140 м – остатки культовых сооружений IX-Х веков.

Великопольская хроника (начала XIV века) говорит о том, что у матери славянских народов Паннонии от царя Пана было три сына – Лех, Рус и Чех, ставших владыками соответствующих народов. Это всего лишь пересказ древней легенды.

Любопытно, что известный польский историк Ян Длугош (1415–1480) уже не хочет считать Леха и Руса родными братьями; у него Рус – потомок Леха. Согласно Длугошу, поляк Рус возглавил русское государство. Киев же был основан польским языческим князем Кием, также потомком Леха.

Для нас же важно не различие в версиях легенды, а степень ее распространения у западных славян в современных Польше и Чехии. Там братство западных, восточных и южных славян воспринималось в Х-XIV веках как аксиома, лишь в XV веке Ян Длугош стал доказывать, что поляки «были равней прочих славянских племен».

Действительно, в раннем Средневековье все племена славян имели родственные языки и одинаковый общественный строй (управлялись князьями, власть которых в известной степени была ограничена народным собранием – вечем). Не менее близки были и верования славянских племен, даже одинаковы названия богов и богинь.

Так почему же часть славян, как, например, русские и болгары, в XIX–XX веках продолжали считать себя братьями, а термин «братья славяне» по отношению к русским и полякам выглядит дико? В чем же дело? :unknown:

Некоторые историки считают, что, мол, правители государств несправедливо относились к соседним государствам и народам и даже вели агрессивные войны, и это, мол, привело к межнациональной вражде. Марксисты все объясняют деятельностью буржуазии, сеющей рознь между народами в своекорыстных интересах.

Увы, обе позиции не выдерживают элементарной критики. Так, болгарское правительство и в Первую, и во Вторую мировые войны ввергло страну в войну с Россией. До 1917 г. в Болгарии и в России была буржуазия, а потом почти 30 лет в этих странах был различный общественно-политический строй (монархия и социализм). Ну и что? Оба народа так и остались братскими. Простые люди в России и в Болгарии по-прежнему испытывают симпатию друг к другу. У русских нет анекдотов о болгарах, но их всегда было с избытком о поляках.

Чтобы разобраться, почему ранее близкие славянские народы стали чуждыми друг другу в культуре, религии, а также в совокупности факторов, которая сейчас стала именоваться менталитетом, надо вернуться как минимум на полторы тысячи лет назад.

В VII–VIII веках многочисленные западнославянские племена занимали обширную территорию по бассейнам рек Вислы, Одры (Одера) и Лабы (Эльбы). В бассейне верхней Лабы, рек Влатвы и Моравы жили чешско-моравские племена, в бассейне Вислы и Варты, до Орды и Ниссы на западе – польские племена. Земли в бассейне средней и нижней Лабы до Балтийского моря занимали полабские славяне, образовавшие несколько племенных союзов. Между Салой и Лабой и далее к востоку жили племена серболужицкого союза, а по средней Лабе и далее на северо-восток – племена союза лютичей. Нижнюю Лабу заселяли ободриты. Лютичи и ободриты занимали земли до самого Балтийского моря. К востоку от них, на балтийском побережье, жили поморяне, принадлежавшие к польской группе западнославянских племен. Ободритов, лютичей и поморян часто называют балтийскими славянами.

В IX веке возникает сильное государственное объединение славян – Великоморавская держава, ставшая одним из самых мощных государств Европы. В состав Великоморавской державы входили Чехия, Моравия, Словакия, Лужицы и земли ободритов. Все 76 лет своего существования (830–906 гг.) Великоморавская держава непрерывно подвергалась нападениям немецких феодалов.

В 863 г. из Византии в Великоморавское государство прибыла церковная миссия, возглавляемая братьями Кириллом (Константином) и Мефодием. Они начали перевод церковных книг на славянский язык, проповедовали христианство, проводили богослужения на славянском языке. В Паннонии и Моравии Кирилл и Мефодий содействовали подготовке славянского духовенства. Создание своей, независимой от немцев, церкви укрепило политическую независимость Великоморавской державы и стало грозным оружием в борьбе с немецкой агрессией. Зависимость же от константинопольского патриарха была чисто формальной.

Князь Ростислав и великоморавская знать поддерживали деятельность Кирилла и Мефодия. Но в 870 г. ставленник немецких феодалов Святополк – племянник Ростислава – сверг своего дядю и занял княжеский престол. Ростислава же вывезли в Германию. Там он был ослеплен и навечно заточен в монастырь. Несколько позже немцы схватили и Святополка, и также отправили его в Германию.

Одновременно западное духовенство [Официальное разделение церквей на православную и католическую произошло в 1054 г., однако фактический раскол был уже в IX в. Для удобства читателя здесь и далее я буду именовать западным духовенством клир, подчиняющийся римскому папе, и, соответственно, восточным духовенством – пастырей, подчиняющихся константинопольскому патриарху.] начало преследовать славянских церковнослужителей. Мефодия схватили, бросили в темницу и подвергли жестоким пыткам [Кирилл к этому времени уже умер (в 869 г.)].

Результатом насилий немецких феодалов и западного духовенства стало восстание, вспыхнувшее в конце 871 г. под руководством священника Славомира. Тогда рыцари вспомнили о князе Святополке, томившемся в застенках одного из немецких замков. Его освободили и поставили во главе немецкого войска, снаряженного для подавления восстания в Великоморавской державе. Но немцы просчитались – Святополк перешел на сторону восставших, помог славянам разбить немецкое войско и вновь занял княжеский престол. Правил он до своей смерти в 894 г.

Святополк сразу же освободил из тюрьмы Мефодия, который вместе с многочисленными учениками продолжил свою духовную деятельность в Великоморавском государстве. Однако князь Святополк оказывал недостаточную поддержку восточному духовенству в его борьбе с папистами. После смерти Мефодия в 885 г. его ученики были изгнаны из Моравии и нашли убежище в Болгарии.

После смерти Святополка его сыновья начали борьбу за власть. В результате чешские земли попадают под власть германского князя Арнульфа. В 906 г. венгры завоевывают словацкие земли, составлявшие значительную часть Великоморавской державы. Словаки попали под власть венгерских феодалов и на целое тысячелетие оказались оторванными от чешского народа.

Падение Великоморавского государства кардинально изменило ход развития западных славян. Как писал известный историк С.М. Соловьев:
«Разрушение Моравской державы и основание Венгерского государства в Паннонии имели важные следствия для славянского мира. Славяне южные были отделены от северных, уничтожено было центральное владение, которое начало соединять их, где произошло столкновение, загорелась сильная борьба между Востоком и Западом, между германским и славянским племенем, где с помощью Византии основалась славянская церковь. Теперь Моравия пала, и связь славян с Югом, с Грециею, рушилась: венгры стали между ними, славянская церковь не могла утвердиться еще, как была постигнута бурею, отторгнута от Византии, которая одна могла дать питание и укрепление младенчествующей церкви. Таким образом, с уничтожением самой крепкой связи с востоком, самой крепкой основы народной самостоятельности, западные славяне должны были по необходимости примкнуть к западу и в церковном, и в политическом отношении. Но мало того, что мадьярским нашествием прекращалась связь западных славян с Византиею, прекращалась также и непосредственная связь их с Римом, и они должны были принимать христианство и просвещение из рук немцев, которые оставались для них теперь единственными посредниками. Этим объясняется естественная связь западных славян с Немецкою империею, невозможность выпутаться из этой связи для государственной и народной независимости».
[Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. I. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1959.]

Замечу, что это не русский, а общепринятый взгляд. Соловьеву во многом вторит польский историк-националист Владислав Грабеньский:
«В славянстве шла борьба двух культурных влияний: цареградского (византийского, греческого, восточного) и римского (латинского, западного). Произошедшее в 1054 г. при патриархе Михаиле Келуарии разделение церкви на Западную и Восточную разбило и славян на две части, отличающиеся по религиозным догматам, обрядовому языку и отношениям между духовной и светской властями. Польша и Чехия, отделенные от Царьграда венграми, подчинились влиянию Рима; Болгария, Сербия, равно как и Русь, обращенная в христианство в 988 г. при Великом князе Киевском Владимире, удержали славянский обряд и сохранили культурную связь с Востоком. Между этими двумя частями славян выработались серьезные отличия как политические, так и культурные».
[Грабеньский В. История польского народа. Минск: МФЦП, 2006.]

На территории современной Польши в IX–X веках известно свыше дюжины народов или, как сейчас говорят польские историки, «племенных групп». Так, поляки жили в области, позднее получившей название Великой Польши, главными центрами которой являлись Гнезно и Познань. Висляне проживали в позднейшей Малой Польше, и их центрами были Краков и Вислица. Также на территории современной Польши проживали мазовшане (главный центр в Полоцке), куявяне или гопляне (главные центры Крушвица и Ленчица), лендзяне (их центром, видимо, был Сандомир). В Силезии проживали слензяне (главный центр Вроцлав), а также дядошане, бобжане (бобряне), тшебовяне (требовяне), ополяне. В Поморье обитала группа поморских племен. Одним из самых крупных народов поморян были кашубы.

Все эти народы (племенные группы) имели достаточно серьезные отличия в языке, обычаях и хозяйственной деятельности. Различия между кашубами и вислянами были не меньше, чем, например, с жителями бассейна Днепра. Так что деление на западных и восточных славян, проведенное историками XVIII–XIX веков, являлось для IX–X веков чисто условным, зато удобным при изучении последующей истории Польши и Руси.

Согласно легенде, правители Польши пошли от некоего Пяста из Крушвицы, зарабатывавшего на жизнь изготовлением деревянных колес. Прежнего предводителя племен Попеля якобы съели… мыши. И все выбрали вождем Земовита, сына колесника Пяста.

После Земовита правил его сын Лешко, внук Земомысл и правнук Мешко («медведь»). Мешко, правивший с 960 по 992 г., контролировал довольно большую территорию.

Предшественники Мешко собирали дань с подчиненных им племен от случая к случаю. Новый князь ввел постоянную систему податей. Их выплачивало все сельское население, в основном продуктами земледелия и животноводства.

Важным источником дохода стали «регалии», то есть монополия великого князя (короля) на наиболее доходные промыслы. К ним относились: чеканка монеты (этим занимались особые чиновники – «минцежи»), добыча благородных металлов, устройство и обложение сборами рынков и постоялых дворов, таможенные пошлины, бобровая охота. К этим княжеским доходам добавлялась прибыль от внешней торговли. В обмен на рабов, меха и янтарь приобретались предметы роскоши, необходимые для княжеского двора, его сановников и церковных учреждений.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 16424
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Свадьбы, пиры и драки ляхов и русов

Новое сообщение Буль Баш » 02 окт 2021, 19:19

Объем продажи рабов в арабские страны был столь значителен, что в Польше наблюдался большой наплыв арабской серебряной монеты. Поэтому пленники составляли важную часть военной добычи. Однако к концу XI века объем работорговли стал снижаться. В основном это связано с резким уменьшением потока серебряной монеты из арабских стран.

Помимо обычных податей (зерно, крупный рогатый скот, свиньи) и повинностей по строительству и ремонту городов, появилась новая система повинностей, призванная удовлетворять отдельные потребности князя. Возникли поселки бортников, поставлявших мед и воск, поселки охотников и рыбаков. Большинство этих поселений создавались самим князем. Память о них сохранилась до нашего времени в ряде топонимов. Это поселки с названиями Щитники, Гротники, Лагевники, Шафляры, Беднары, Ковале, Шевце, Пекары, Кухары, Корабники, Кобыльники, Овчары, Бобровники, Злоники, Виняры.

К Х веку феодальная знать Польши (понятно, речь идет не о современных ее границах, а о частях, контролируемых династией Пястов) состояла их нескольких слоев. Так, вожди племен и их ближайшие родственники составляли высший слой – «можновладцев». Можновладцы владели [извините за тавтологию, но ее ввели поляки, а не я] Влоцлавом, Краковом, Сандомиром, Плоцком, Крушвицами, Ленчицами и Гданьском. Внутри провинций существовали местные феодалы – гродские паны, которые располагали более ста замками. Естественно, что эти замки не имели ничего общего с западноевропейскими замками Х-XII веков, а их укреплениями были земляные валы с деревянным тыном. Каждый гродский пан имел дружину и небольшой административный аппарат – войских, коморников, влодарей и пивничих.

Великокняжеская власть в Польше была наследственной, однако писаные или неписаные правила наследования отсутствовали. Естественно, это часто приводило к усобицам между братьями-княжичами.

Около 966 г. Мешко женится на чешской княжне Доброве (Дубровке). Невеста была христианкой, и Мешко пришлось креститься по латинскому обряду. Вместе с Добровой в Польшу приехало и несколько священников-папистов во главе с епископом Иорданом. Именно с них и началось крещение Польши.

Одновременно с принятием христианства Мешко принес ленную присягу германскому императору Оттону I. Неоднократно Мешко отправлял свои дружины на помощь императорским войскам. Он же в 968 г. основал Познаньское епископство, зависимое от архиепископства Магдебургского, которое было устроено императором Оттоном I для покоренных полабских славян.

В 990 г. римский папа Иоанн XV дал Мешко I королевский титул.

Любопытно, что Мешко после смерти императора Оттона I нарушил ленную зависимость его сыну, новому императору Оттону II, а затем внуку, Оттону III.

Первое столкновение Руси [буду называть население стран так, как оно называлось в документах того времени] и Польши, о котором сохранились письменные свидетельства, произошло в 981 г. Согласно русской летописи, князь Владимир Красное Солнышко (год рожд. неизв. – ум. 1015 г.) ходил с войском на ляхов и занял Перемышль, Червен и другие их города.

Забавно, что чешские историки утверждают, будто эти города не могли быть отняты у поляков, а были отняты у чехов, поскольку земля к востоку до Буга и Стыря, впоследствии названная Галицкой, принадлежала в то время чехам. Чехи ссылаются на данную Пражскому епископству при его основании грамоту, в которой границами епископства к востоку обозначены реки Буг и Стырь в Хорватской земле.

С.М. Соловьев довольно аргументированно доказал недостоверность этой грамоты, так что 981 г. мы должны считать годом первой русско-польской войны.

Русские летописи свидетельствуют, что занятые князем Владимиром города принадлежали Руси еще при Олеге Вещем, но были заняты поляками в малолетство князя Игоря.

Согласно русским летописям, в 992 г. князь Владимир воевал с Мешко «за многие противности его» и в бою за Вислой одержал полную победу. Поводом к этой войне мог служить спор за червенские города.

В 992 г. польский король умер во время похода на полабских славян. Умирая, Мешко поделил свое государство между сыновьями. Но старший сын Болеслав Храбрый изгнал из страны всех своих братьев и стал править единолично.
«Принеся германскому императору ленную присягу, он поддерживал его в войнах со славянами и обеспечил мир с западной стороны».
[Грабеньский В. История польского народа.]

Однако ни император, ни папа не считали Болеслава I королем, а только князем Польши, и королевский титул он получил лишь за несколько месяцев до своей смерти – 18 апреля 1025 г. польские епископы объявили князя Болеслава королем.

Болеслав I был опытным политиком и храбрым воином. На севере он расширил свои владения до Балтийского моря, подчинив себе поморян и пруссов. Болеслав I, воспользовавшись смертью в 999 г. чешского князя Болеслава II, напал на Краков и присоединил его с окрестностями к Польше. В это же время он захватил Моравию и земли словаков до Дуная.

Примерно в 1008–1009 гг. Болеслав I заключил мир с Владимиром Красное Солнышко. Мир был скреплен родственным союзом: дочь Болеслава вышла замуж за сына Владимира Святополка (ок. 980 – ок. 1019 гг.). Но этот первый родственный союз польских и русских князей привел не к миру, а к серии новых войн.

Где-то между 980 и 986 гг. Владимир разделил земли между сыновьями. Вышеслава он направил в Новгород, Изяслава – в Полоцк, Святополка – в Туров, Ярослава – в Ростов. Следует заметить, что Владимир делал сыновей не независимыми правителями областей, а всего лишь своими наместниками.

В конце 1012 г. или в начале 1013 г. Святополк вместе с женой и ее духовником Рейнберном Колобрежским оказывается в киевской темнице. Подробности ареста туровского князя летописцы до нас не донесли, что дало повод разыграться фантазии историков. Так, Ф.И. Успенский писал:
«Епископ колобрежский [Рейнберн], сблизившись со Святополком, начал с ведома Болеслава подстрекать его к восстанию против Владимира… С этим восстанием связывались виды на отторжение России от союза с Востоком [Византией] и восточного православия».
[Успенский Ф.И. Первые славянские монархии на северо-западе. СПб., 1872.]

Видимо, более близок к истине П. Голубовский:
«Князь Туровский, Святополк, заводит отношения с Польшей, чтобы иметь поддержку для завоевания своей автономности, и попадает за это в тюрьму».
[Голубовский П. Печенеги, торки и половцы до нашествия татар. История южнорусских степей IX–XIII вв. Киев, 1884.]

Не исключено, что Святополк попросту отказался платить дань Киеву, как это сделал в 1014 г. князь Ярослав в Новгороде.

В немецкой хронике Титмара Мерзебургского, умершего в 1018 г., говорится, что Болеслав, узнав о заточении дочери, спешно заключил союз с германским императором и, собрав польско-германское войско, двинулся на Русь. Болеслав взял Киев и освободил Святополка и его жену. При этом Титмар не говорит, на каких условиях был освобожден Святополк. По версии Титмара, Святополк остался в Киеве и стал править вместе с отцом. Нам же остается только гадать, был ли Святополк при Владимире советником, или, наоборот, Святополк правил страной от имени отца.

Любопытно, что все русские летописи молчат о последних годах жизни князя Владимира Красное Солнышко. Из этого может следовать лишь один вывод: кто-то, то ли сам слишком «мудрый» Ярослав, то ли его беспокойные детишки, основательно отредактировали русские летописи, а периоды, где врать уже было невмочь, попросту опустили.

Так или иначе, но к 1015 г. Святополк был если не правителем Киева, то, по крайней мере, соправителем своего отца.

[Существует версия, что Святополк был не сыном Владимира, а племянником, сыном убитого им брата Ярополка. Однако достоверных подтверждений этой версии нет.]

Надо сказать, что перед смертью Владимира на Руси творился бардак или беспредел – кому как нравится. К примеру, после смерти в 1001 г. Изяслава Владимировича, посаженного отцом в Полоцке, полоцким князем-наместником был назначен не следующий по старшинству брат, как было принято тогда и в последующие 400 лет на Руси, а сын Изяслава юный Брячислав. Это свидетельствует о фактической независимости Полоцкого княжества от Киева. Затем и Ярослав Владимирович в Новгороде отказался платить дань Киеву. Там начинают готовиться к походу на Новгород. Но весной 1015 г. Владимир разболелся и 15 июля умер. Единственным возможным преемником Владимира был Святополк. Он был самый старший из сыновей Владимира, то есть законный наследник престола.

И тут, согласно русским летописям и «Сказанию о Борисе и Глебе», начинаются абсолютно необъяснимые события. Полоцкое и Новгородское княжества отделяются от Киева и готовятся к войне с ним. Значительная часть князей Владимировичей (Мстислав – князь тмутараканский, Святослав – князь древлянский и Судислав – князь псковский) держат нейтралитет и не собираются подчиняться центральной власти. Лишь два младших по возрасту князя – Борис Ростовский и Глеб Муромский – заявляют, что готовы чтить Святополка «как отца своего».

А Святополк начинает свое правление с убийства… двух самых верных и, кстати, своих единственных вассалов, Бориса и Глеба. При этом и сами Борис и Глеб ведут себя более чем нелепо. Оба знают, что Святополк послал к ним убийц, и попросту ждут их, распевая псалмы, то есть они фактически становятся самоубийцами. Чем, к примеру, отличается покорное ожидание убийц от стояния на железнодорожных путях в виду приближающегося поезда? А ведь христианская церковь осуждает самоубийц.

Тайна была раскрыта норманнским скальдом в «Саге об Эймунде». Эймунд был командиром наемной варяжской дружины, служившей у Ярослава Владимировича, вошедшего в историю под именем Ярослава Мудрого (ок. 987–1054 гг.). Согласно саге, Борис (Бурислейф) верно служил своему сюзерену киевскому князю Святополку и водил рати печенегов на Ярослава. Летом 1017 г. печенеги под командованием князя Бориса врываются в Киев, но они увлеклись грабежом, и варяги Эймунда выбили их из города. Следующим летом Борис опять идет с печенегами к Киеву. Тогда Эймунд обратился к Ярославу (Ярислейфу): «Никогда не будет конца раздорам, пока вы оба живы». Ярослав оказался действительно «мудрым» и хитро ответил: «Я никого не буду винить, если он (Борис) будет убит». Эймунд выполнил приказ своего князя и убил Бориса. Об убийстве Глеба достоверных данных нет. Предполагается, что он был сторонником Ярослава, и убили его свои же муромские подданные.

Но вот в 1054 г. умирает Ярослав Мудрый, и на Руси вновь начинаются большие усобицы. Естественно, что о событиях 1015–1018 гг. все давно забыли. Этим и воспользовался князь Изяслав Ярославович, чтобы в 1072 г. канонизировать Бориса и Глеба как невинно убиенных злодеем Святополком Окаянным.

Осенью 1016 г. князь Ярослав Владимирович (в саге – Ярислейф) с помощью варягов разбил у города Любеч войско печенегов под предводительством Бориса Владимировича (Бурислейфа) и вскоре овладел Киевом. Борис бежал к печенегам, а князь Святополк – в Польшу к своему тестю Болеславу Храброму. При этом его жена стала добычей Ярослава.

Однако Болеслав был поглощен борьбой с немцами, и судьба дочери и зятя его мало волновала. Поэтому Болеслав решил немедленно завести дружбу с победителем. Мало того, вдовый Болеслав предложил Ярославу Владимировичу скрепить союз браком с его сестрой Предславой. Одновременно, «с лисьим коварством» (по словам Титмара Мерзебургского), Болеслав вел переговоры и с германской знатью, и тоже отправил сватов к Оде, дочери майсенского маркграфа Эккехарда в Саксонии.

Ярослав же, овладев Киевом, считал себя непобедимым и грубо отказал Болеславу в союзе, как в политическом, так и в брачном. Мало того, Ярослав в первой половине 1017 г. отправил послов к германскому императору Генриху II, чтобы заключить наступательный союз против Польши. Генрих обрадовался русскому посольству, и в том же году была организована первая русско-германская коалиция против Польши. Кроме Руси и Германии в состав коалиции вошли чешский князь Олдржих и племя язычников лютичей.

Болеслав Храбрый решил бить врагов поодиночке. Войско его сына Мешко, будущего короля Мечеслава II (р. в 990 г., правил в 1025–1034 гг.), вторглось в Чехию и, пользуясь отсутствием Олдржиха, разорило страну.

Германо-чешское войско осадило польскую крепость Нимч, но вскоре было вынуждено отступить в Чехию. 1 октября 1017 г. Болеслав предложил Генриху начать переговоры о мире и отправил послов в город Мерзебург, где находилась ставка императора. Переговоры затянулись, и лишь 30 января 1018 г. в городе Будишине (Баутцене) был подписан мир между Польшей и Германской империей. Польша получила земли, принадлежавшие ей еще до начала войны 1015–1017 гг.: Лужицкую марку и Мильско (земли мильчан). Однако если раньше Болеслав владел ими на правах имперского лена, то теперь они прямо включались в состав Польского государства.

Генрих дал согласие на брак Болеслава с Одой. Бракосочетание состоялось с фантастической для того времени быстротой – всего через четыре дня после заключения Будишинского мира.

Между тем в 1017 г. Ярослав с войском двинулся к Берестью (нынешнему Бресту). Город Берестье к 1015 г. входил в состав Туровского княжества, и там мог находиться как русский гарнизон, преданный Святополку, так и польское войско. Взял ли Ярослав Берестье или нет, неизвестно, но хронист Титмар Мерзебургский кратко написал, что Ярослав, «овладев городом, ничего [более] там не добился». Итак, войско Ярослава вернулось назад. Возможно, это было связано с прибытием печенегов, ведомых Борисом Владимировичем.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 16424
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина

Свадьбы, пиры и драки ляхов и русов (2)

Новое сообщение Буль Баш » 09 окт 2021, 19:28

Летом 1017 г. Болеслав двинулся с войском навстречу Ярославу. Помимо поляков у него было 300 наемных немцев, 500 венгров и 1000 печенегов. С поляками шла и русская дружина Святополка.

Ну а дальше произошло сражение на реке Буг, с чего мы начали эту тему.

Поражение Ярослава открыло союзному войску Болеслава путь на Киев. Титмар Мерзебургский пишет:
«Добившись желанного успеха, [Болеслав] преследовал разбитого врага, а жители повсюду встречали его с честью и большими дарами».
Войско Болеслава шло через Владимир Волынский, Дорогобуж, Луцк и Белгород. Жители этих городов не оказывали сопротивления и признавали власть Святополка.

В начале августа 1018 г. поляки подошли к Киеву. Дружина Ярослава и наемники-варяги попытались оказать сопротивление. Но Болеслав не спешил со штурмом города, и вскоре защитники Киева сдались из-за нехватки продовольствия. Судя по всему, капитуляция была почетной.

14 августа союзники вошли в город. У собора Святой Софии (тогда еще деревянного) Болеслава и Святополка «с почестями, с мощами святых и прочим всевозможным благолепием» встретил киевский митрополит.

Польские хронисты утверждают, что князь Болеслав, вступив в завоеванный Киев, ударил мечом по Золотым воротам города. На вопрос, зачем он это сделал, Болеслав будто бы ответил «с язвительным смехом»:
«Как в этот час меч мой поражает золотые ворота города, так следующей ночью будет обесчещена сестра самого трусливого из королей, который отказался выдать ее за меня замуж. Но она соединится с Болеславом не законным браком, а только один раз, как наложница, и этим будет отомщена обида, нанесенная нашему народу, а для русских это будет позором и бесчестием».
В Великопольской хронике XIII–XIV веков говорится:
«Говорят, что ангел вручил ему [Болеславу] меч, которым он с помощью Бога побеждал своих противников. Этот меч и до сих пор находится в хранилище краковской церкви, и польские короли, направляясь на войну, всегда брали его с собой и с ним обычно одерживали триумфальные победы над врагами… Меч короля Болеслава… получил название “щербец”, так как он, Болеслав, придя на Русь по внушению ангела, первый ударил им в Золотые ворота, запиравшие город Киев на Руси, и при этом меч получил небольшое повреждение».
В руки Болеслава попали все женщины из семьи Ярослава – его «мачеха» (видимо, последняя, неизвестная русским источникам, жена князя Владимира Святого), жена и девять сестер. Титмар пишет:
«На одной из них, которой он и раньше добивался [Предславе], беззаконно, забыв о своей супруге, женился старый распутник Болеслав».
В Софийской Первой летописи говорится более определенно:
«Болеслав положил себе на ложе Предславу, дщерь Владимирову, сестру Ярославлю».
Между прочим, «мудрый» Ярослав еще до битвы на Буге отослал в Новгород захваченную в полон жену Ярополка. Болеслав взял Предславу к себе в наложницы, а позже увез ее с собой. Дальнейшая судьба ее неизвестна.

Видимо, Болеслав нарушил условия капитуляции Киева и вскоре отдал город на разграбление. Разделив добычу, наемники саксонцы, венгры и печенеги отправились восвояси. Сам же Болеслав с частью польского войска остался в Киеве, а остальная часть войска была размещена в ближайших городах. Польский князь явно не знал, что делать с Киевом. Он даже начал в Киеве чеканку серебряных монет, так называемых «русских денариев» с надписью кириллицей «Болеслав».

Но польский князь понимал, что удерживать Киев дольше будет невозможно. Он попытался даже вступить в переговоры с Ярославом, находившимся в Новгороде, и послал туда киевского митрополита. Поводом для серьезных переговоров стал вопрос об обмене дочери Болеслава и жены Святополка на жену Ярослава. Однако Ярослав не желал мириться в такой ситуации с Болеславом; кроме того, у него были весьма веские причины желать, чтобы жена его сгинула в польском плену.

Что же касается Святополка, то он не хотел ни мира с Ярославом, ни присоединения Киевской земли к Польше. В Повести временных лет говорится:
«Болеслав же пребывал в Киеве, сидя [на престоле]; безумный же Святополк стал говорить: “Сколько есть ляхов по городам, избивайте их”».
Киевлян и жителей других городов, оккупированных ляхами, долго уговаривать не пришлось. Почти синхронно началось изгнание поляков. Однако непонятным образом Болеславу удалось уйти из Киева с большей частью людей, а также с награбленными драгоценностями. Знатные русские пленники – бояре Ярослава, жены и сестры – были отправлены в Польшу, видимо, еще раньше. Болеславу удалось сохранить за собой и червенские города, приобретенные еще князем Владимиром Святым.

После ухода поляков Святополк стал киевским князем и тоже начал чеканить собственную серебряную монету. А тем временем мудрый Ярослав счел себя холостым и послал сватов к шведскому конунгу Олафу Шетконугу. Летом 1019 г. в Новгороде состоялось бракосочетание дочери Олафа Ингигерд, принявшей христианское имя Ирина, с мудрым Ярославом. Ингигерд привела с собой в качестве приданого дружину, а Ярослав передал шведам город Ладогу с окрестными землями. Шведы называли Ладогу Альдейгьюборг, первым правителем ее стал шведский ярл Регнвальд Ульвссон. Вернуть Ладогу русским князьям удалось лишь во второй половине XI века.

В том же 1019 г. Ярослав двинулся с большой ратью на Киев. Согласно Устюжской летописи, у него было 40 тыс. человек, из них варягов 18 тыс.

Святополк призвал на помощь печенегов, но в битве на реке Альте недалеко от Киева был разбит. Святополк в очередной раз бежал на запад, где и умер.

Где-то около 1040 г. был заключен брак польского короля Казимира I Восстановителя и Марии Добронеги, дочери Владимира Святого.

Польский историк Эва Мадейчик в статье «Пясты и Рюриковичи – династично-поименные связи до XIII века» писала:
«Супружество Казимира положило начало периоду дружеских отношений между двумя государствами. Все началось с освобождения пленных […] уведенных Болеславом Храбрым. Этот брак поспособствовал родству двух династий и частым супружествам между их членами. “Дальнейшие брачные союзы князей польских и русских укрепляли и распростряняли родство”. “Достаточно упомянуть, что Болеслав Смелый (сын русинки) женился тоже на русской княжне, так же сделал его сын Мешко. На русской княжне Збыславе (дочери Святополка II, Великого Князя Киевского) женился Болеслав Кривоустый, а потом в брак с его сестрой вступил Ярослав киевский (брат Збыславы). Родственником русских князей был самый старший сын Кривоустого – Владислав II, по матери, а косвенно тоже по своему сыну – Болеславу Высокому, который женился на Звениславе – дочери Всеволода Ольговича, Великого Князя Киевского по линии черниговской”.

Другие супружества между Пястами и Рюриковичами:

1136/1140 г. – Мешко III Старый и Эудоксия (дочь Всеволода, князя белского)

1137 г. – Болеслав Кудрявый и Верхослава (дочь Всеволода, князя новгородского) после 1184 г. – Одон и Вышеслава (дочь Владимира, князя галицкого)

1185 г. – Казимир Справедливый и Елена (может быть, дочь Ростислава, князя смоленского)

1207 г. – Лешек Белый и Грымислава (дочь Ингвара, князя луцкого)

1207 г. – Конрад I Мазовецкий и Агафия (дочь Светослава, князя черниговского)

1265 г. – Лешек Черный и Грыфина».
Тут Эва чуть ошиблась. Это была Аграфена, дочь князя Ростислава, внучка Михаила Всеволодовича Черниговского.
«До XIII века в общем сочеталось браком 12 пар польско-русских (на общее число 36 пястовских супружеств), в том числе 3 (с 7-ми) в XI веке, 6 (с 14-ти) в XII веке и 3 (с 15-ти) в XIII веке.

Русские князья вступали в брак с польскими княжнами на много ранее, чем польские князья с русскими княжнами.

“Александр Брукнер не без основания предполагал, что одной из жен Владимира Великого (прежде чем стал христианином) была, вероятно, полька. От нее происходили, удостоверенные в Повести временных лет, сыновья этого князя – Станислав и Погвизд. Польское звучание имени первого из них не вызывает никаких сомнений. Ученый доказывает, что у имени Погвизд также польское происхождение, так как можно его встретить в польской мифологии, в которой выступают божки Погвизд и Похвисьтель”. Одновременно трудно сделать вывод, была ли это дочь Пяста, так как польские и русские источники с этого периода ненадежные и неполные.

Источники подтверждают зато русско-польский брак Светополка (сына Владимира) с неизвестной по имени дочерью Болеслава Храброго. Он состоялся между 1008 и 1013 гг.

Брак Гертруды (сестры Казимира Восстановителя) и Изяслава (сына Ярослава Мудрого) состоялся в 1143 г. и тоже повлиял на состояние похода польского короля на Русь. Болеслав Смелый отправился на Русь после того, как его тетя Гертруда и ее супруг были выгнаны из страны.

Следующими женами Рюриковичей, происходящими из династии Пястов, были:

неизвестная по имени дочь Владыслава Германа, выдана замуж за Ярослава Светополковича (князя владимирско-волынского);

неизвестная по имени дочь Болеслава Кривоустого, выдана замуж за Всеволода Давидовича (князя Муромского);

Рыкса (дочь Болеслава Кривоустого), выдана замуж за Владимира Новгородского;

Агнешка (дочь Болеслава Кривоустого), выдана замуж за Мстислава Изяславовича (князя Владимирско-волынского);

дочь Болеслава Кудрявого, выдана замуж за Васылька Ярополковича (князя Бреско-дрогицкого).

Статистически, до XIII века состоялось 7 русско-польских браков (с 71), в том числе 2 (с 12 браков мужчин с династии Рюриковичей) в XI веке и 5 (с 42) в XII веке. В XIII веке не состоялся ни один русско-польский брак (на 17 супружеств).

Супружества польско-русские и русско-польские способствовали присвоению имен русских в династии Пястов и наоборот. “Зачастую русские имена давали своим детям матери русинки. Например, Добронега (жена Казимира Восстановителя) свою дочь назвала Святославой. Мужской вариант этого имени носил дед, брат и племянник Добронеги. Болеслав Кривоустый и его жена Саломея с Бергу […] дали в свою очередь своей дочери имя Добронега. Видно, что в области топонимии обращались к далекой традиции (“первая” Добронега была прабабкой Добронеги Болеславовны). Кроме того, по мнению Длугоша, Збыслава – первая жена Кривоустого, дала своей дочери имя Светослава (но эта информация не вполне надежная)”. Дочерей Агафии и Конрада I по мазовецкой линии звали: Людмила и Эудоксия, дочку Грыфины и Лешка по мазовецкой линии – Эуфемия, дочь Вышеславы и Одона по великопольской линии – Эуфрозына, а дочери Эудоксии и Мешка III Старого – Анастасия, Звенислава и Верхослава Людмила. Как доказывает пример Святославы – дочери немки Саломеи, не только дочери русинок получали русские имена. Позже тоже произошла похожая ситуация».
Свадьбы, пиры, охоты составляли жизнь Пястов и Рюриковичей. А войны? Естественно, были, но практически все русско-польские войны XI–XIII веков сводились к тому, что Пяст, поссорившись с князем из Пястов, звал на помощь зятя, свата или племянника Рюриковича или наоборот.

Изгнанный с киевского престола Изяслав Ярославич, женатый на сестре Казимира I Гертруде, дважды искал помощи в Польше у своего двоюродного брата Болеслава Смелого (в 1059-м и 1070 гг.). В 1078 г. Болеслав оказывал поддержку и сыну Изяслава Ярополку, воевавшему с дядей Всеволодом. Брат Ярополка Святополк Изяславич просил помощи у Владислава-Германа. У него же не раз спасался с «множеством золота» волынский князь Давыд Игоревич и «гостил у него с женой и челядью» (1094 г.), за что его упрекали русские князья, что он «скитается беглецом и изгнанником в чужих землях на позор себе».

Но соседские связи и родственные узы были достаточно крепкими. И вот уже сын Святополка Изяславича Ярослав бежит к бывшему мужу своей сестры Сбыславы и живет в Польше четыре года (118 г.). Волынского князя Мстислава Изяславича «благословенно принимают» младшие сыновья Болеслава II Кривоустого и выходят с ним в поход против сидящего в Киеве Юрия Долгорукого (1159 г.). Владимиру, сыну Ярослава Осмомысла, восстановиться на галицком престоле помогает Казимир II Справедливый (1188 г.), который позже улаживает и споры Мстиславичей.

Достаточно часто русские войска по призыву поляков идут им на подмогу. Так, Владислав Изгнанник, сын Сбыславы Святополковны, борется со сводными братьями за сеньориальную власть, «стянув изо всех княжеств и владений русских войска и вспомогательные отряды». Там были черниговские князья Святослав Всеволодович и Изяслав Давыдович, галицкий князь и др. (1145 г.). Взаимную помощь оказывали друг другу сыновья Казимира II и Роман Мстиславич, сын Агнешки Казимировны, то есть русские и польские внуки Болеслава Кривоустного (1191, 1195 и 1196 гг.). Нередко польская или русская сторона выступала в качестве посредника при заключении мирных союзов (1123 г.).

В ходе очередной польской усобицы в 1227 г. князь Владислав Одонич нанес страшное поражение князю Владиславу Ласконогому и занял почти все его владения. Тогда на помощь Ласконогому пришли князья Лешко Краковский, его брат Конрад Мазовецкий и Генрих Бреславский. Сторону Одонича принял его зять (брат жены) князь Святополк Поморский. Их объединенное войско неожиданно напало на князей – сторонников Ласконогого, в этом бою был убит Лешко Казимирович – номинальный правитель Польши.

Тогда брат Лешко Конрад призвал на помощь русских князей Даниила и Василька Романовичей – старых союзников покойного Лешко. Русские полки вместе с поляками осадили город Калиш. Даниил хотел взять город, но поляки отказались идти на штурм, несмотря на то что Конрад, «любя русский бой», приказывал им идти вместе с Русью. Осажденные же, видя приготовления русских к приступу, послали к Конраду двоих послов для переговоров. Один из посланников, Пакослав, предложил Даниилу переодеться в его одежду и поехать с ним в Калиш для переговоров. Даниил сперва отказался, но брат Василько уговорил его: «Ступай, послушай их вече», поскольку один из посланников, Мстиуй, не вызывал доверия у Конрада.

Даниил, надев шлем Пакослава, поехал в Калиш и, встав там позади послов, слушал, что просят осажденные передать Конраду:
«Скажите вот что великому князю Конраду, этот город не твой ли, и мы разве чужие, ваши же братья, что ж над нами не сжалитесь? Если нас Русь пленит, то какую славу Конрад получит? Если русская хоругвь станет на забралах, то кому честь доставишь? Не Романовичам ли одним? А свою честь унизишь! Нынче брату твоему служим, а завтра будем твои, не дай славы Руси, не погуби нашего города».
Пакослав отвечал на это: «Конрад-то бы и рад вас помиловать, да Даниил очень лют, не хочет отойти прочь, не взявши города. Да вот он и сам стоит, поговорите с ним», – прибавил он, смеясь и указывая на Даниила. Князь снял шлем, а калишане закричали ему: «Смилуйся, помирись». Романович от души посмеялся и хорошо поговорил с горожанами, потом взял двоих человек, привел их к Конраду и тот заключил с ними мир.
Ребята! Давайте жить дружно!
Аватара пользователя
Буль Баш
старший лейтенант
 
Сообщения: 16424
Зарегистрирован: 15 янв 2012, 19:07
Откуда: Налибоки
Пол: Мужчина


Вернуться в Польша

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1